<<

стр. 5
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

качестве фундаментальных). Однако из-
менение картины мира может привести к
тому, что свойства, признаки, связи,
выступавшие как менее существенные,
внешние, а то и случайные, окажутся в
определенном отношении более
значимыми, чем, например, те, по
которым производилось упорядочение. И
тогда перед специалистами встает
сложная задача реорганизации системы
собственного знания.
Здесь, как нам представляется, и
могут сыграть свою роль детские
упорядочения, детские ярлыки и от-
несения объектов к определенному
классу по не вполне эксплицируемым
основаниям. В ходе освоения мира,
базирующегося на преимущественном
использовании средств рационального
оперирования информацией, такие
упорядочения действительно могут
оказаться малополезными, поэтому сам
ребенок постепенно вырабатывает
113

другие. Но они не бесполезны как
вместилище альтернативного (по
отношению к рациональному) опыта
видения мира, альтернативного
установления отношений подобия,
сходства, контраста.
Это альтернативное видение, имеющее
принципиально иную основу восприятия,
членения и осмысления мира, -
бесценный источник нетривиальных
аналогий творческого мышления,
неочевидных, неожиданных и не всегда
доступных осознанию самого субъекта
ассоциаций, умозаключений и выводов.
И здесь кажется очевидной роль сферы
психических содержаний, склады-
вающейся в детстве, поскольку именно
характер индивидуальной окрашенности
впечатлений оказывается важнейшим
критерием формирования класса воспри-
ятий.
Представляется, что подобная система
упорядочения не отмирает и не
исчезает из памяти по мере взрос-
ления, заменяясь иными, более
привычными для взрослого, основаниями
структурирования, классификации и
оценки. Она продолжает существовать,
оказывая влияние на результаты
переработки информации, в основном,
на наш взгляд, на уровне
неосознанного оперирования данными.
Еще одним альтернативным (по
отношению к "взрослой" культуре)
114

механизмом репрезентации информации,
на который хотелось бы обратить
внимание в связи с анализом
предпосылок нетривиальных ассоциаций,
аналогий, решений, является выделение
и фиксирование в качестве
самостоятельных сущностей элементов
целого, лишенных (с точки зрения норм
и традиций культуры) независимого
существования. То, что для взрослого
выступает как неразделимое целое (или
такое целое, расчленить которое ему
просто не приходит в голову), ребенку
может видеться как некий конгломерат,
состоящий из независимых единиц. В
таком случае в глубинах его памяти
именно части целого окажутся за-
фиксированными как некие
самостоятельные сущности (возможно,
даже и поименованные). Эта
особенность восприятия впоследствии
обусловит возможность более высокой
сочетаемости информации, чем в случае
оперирования данными, подвергшимися
всем тем процедурам преобразования
информации, которые осуществляются в
процессе ее символической
репрезентации и которые уже
рассматривались ранее.
Как известно, весьма значительную
роль в развитии детского мышления, а
тем самым и в становлении ин-
дивидуальной системы личностных
смыслов играют эгоцентрическая речь и
115

эгоцентрическое мышление. Поэтому
кажется полезным подробнее
остановиться на некоторых связанных с
этими вопросами моментах.
Идею существования эгоцентрической
речи сформулировал в свое время
Ж.Пиаже. Он определил ее как
переходную, промежуточную форму,
располагающуюся (с генетической,
структурной и функциональной точек
зрения) между аутистической мыслью10
и направленным разумным мышлением.
Значительное внимание анализу
параметров эгоцентрического мышления
и речи уделил также Л.С.Выготский. Он
полагал, что эгоцентрическая речь
представляет собой этап на пути пере-
хода от социальной, внешней речи к
речи внутренней. Отсюда и ее
характерные особенности - сжатость,
спрессованность, предикативность,
непонятность для других людей вне
знания контекста ее порождения.
Л.С.Выготский, вслед за Ж.Пиаже,
выделял и другие особенности
эгоцентрической речи: во-первых, ее
возможность лишь в условиях наличия
социального окружения, во-вторых, ее
коллективная монологичность, в-
третьих, уверенность ребенка в том,
что его речь понятна другим людям,
присутствующим при ее рождении. Ис-
____________________
10См. сноску 35.
116

ходя из перечисленных свойств,
Выготский предложил экспериментальное
исследование11, которое, по его за-
мыслу, должно было раскрыть
зависимость указанных характеристик
от специфики эгоцентрической речи как
этапа, промежуточного между речью
внешней и внутренней. В частности, в
экспериментах поочередно исследовался
каждый из трех факторов за счет
создания ситуаций, позволявших
варьировать соответствующие ха-
рактеристики социального окружения. В
первом случае ребенок помещался в
среду, осносительно которой ему было
заранее известно, что понимание его
речи в силу тех или иных причин (его
окружали глухонемые дети или
иностранцы) невозможно. Во втором
случае создавалась ситуация, где
коллективный монолог исключался
(остальные дети сидели слишком далеко
и не слышали ребенка, или он
находился один в комнате, а экспери-
ментатор скрыто наблюдал за ним). И,
наконец, в третьем случае создавались
условия, когда ребенка невозможно
было слышать (или в комнате
устраивали грохот, или ему давали
задание говорить шепотом). Во всех
случаях было выявлено падение
____________________
11Выготский Л.С. Мышление и речь.
Гл.II.
117

коэффициента использования
эгоцентрической речи по сравнению с
предварительно вычисленным для
данного ребенка значением в
традиционных для него условиях
общения. Однако достоверная
зависимость была зафиксирована лишь
для первого случая. В двух других она
выступала скорее как тенденция.
Такой результат представляется не
случайным. И хотя Выготский
рассматривал полученные данные как
подтверждение его гипотезы о
неразрывной связи, зависимости
перечисленных параметров
эгоцентрической речи от специфики ее
как феномена, промежуточного между
речью внешней и внутренней, возможно,
здесь не все столь однозначно. Прежде
всего феномен эгоцентрической речи
может наблюдаться и в условиях
отсутствия коллективного монолога и
социального окружения. Жесткое
привязывание эгоцентрической речи к
жизни ребенка в коллективе
сверстников, которое мы встречаем и у
Пиаже, и у Выготского, по-видимому,
объясняется тем, что в обоих случаях
наблюдения велись за группами детей,
организованных в рамках определенных
детских учреждений.
Но для того, чтобы выводы о характере
эгоцентрической речи и
эгоцентрического мышления более адек-
118

ватно отражали природу этих
феноменов, вероятно, необходимо
учитывать и анализировать также и
динамику соответствующих процессов у
так называемых "домашних" детей. И
если понаблюдать за ними, то ока-
жется, что и они демонстрируют
широкое использование эгоцентрической
речи в своей повседневной жизни.
Естественно, что для таких детей
отсутствие коллективного монолога и
социального окружения в лице свер-
стников является скорее правилом, чем
исключением. Поэтому сам факт наличия
и в этих случаях эгоцентрической
речи, на наш взгляд, говорит о ее
относительной независимости от
условий коллективного монолога и
социального окружения.
Чем же тогда можно объяснить
результаты, полученные Л.С.Выготским?
И в частности, то, что они (хотя и не
так очевидно, как для первого случая)
все же выявили тенденцию зависимости
интенсивности использования
эгоцентрической речи от этих
параметров?
Можно предположить, что причина здесь
не столько в том, что упомянутые
параметры являются характери-
стическими для эгоцентрической речи,
сколько в специфике предшествующего
опыта детей. Иначе говоря, поскольку
дети привыкли к условиям,
119

существующим в любом детском
коллективе (среди этих условий и
достаточно высокая степень шума, и
наличие одновременно совершающихся
монологов, так как, несмотря на то
что говорит сосед, каждый ребенок и
сам стремится активно прожить
определенную жизненную ситуацию), их
эгоцентрическая речь оказалась
адаптированной именно к этим
специфическим условиям и приобрела
некоторые характерные именно для
данных условий черты. Поэтому
изменение коэффициента ее
использования в измененных условиях
(отсутствие коллективного монолога и
окружения сверстников) может быть
интерпретировано иначе, чем это
делает Л.С.Выготский. И в частности,
оно может объясняться помещением
ребенка в непривычную для него
обстановку. Совершенно очевидно, что
непривычная обстановка может сама по
себе быть фактором, обусловливающим
трансформацию характерного для
ребенка проявления мыслительной ак-
тивности.
Таким образом, кажется несколько
преждевременным делать вывод о
характеристичности свойств кол-
лективного монолога и социального
окружения для природы эгоцентрической
речи. Представляется, что специфика
ее не столько в том, что она
120

знаменует переход от социального
мышления (речи) к внутреннему,
сколько в том, что она есть переход
от мышления, осуществляемого в
условиях коммуникации, к мышлению,
осуществляемому в ее отсутствии. В
этой связи коснемся некоторых
аспектов мышления, осуществляемого в
условиях коммуникации.
Когда младенец появляется на свет, в
нем, вероятно, уже от природы,
генетически, заложено стремление к
общению. Это совершенно необходимо,
иначе невозможно было бы быстрое
обучение ребенка, усвоение им уже в
первые годы жизни колоссального
объема информации, поступающей
преимущественно от взрослых именно в
ситуациях общения. Значимость такого
общения настолько велика, что, как
утверждают специалисты, то, что
ребенок "не добирает" в этом плане в
первые три года жизни, не удается
восполнить в течение всех последующих
лет.
Очевидно, данное обстоятельство может
быть связано с тем, что именно в этом
возрасте он оказывается способным к
наиболее полному и быстрому усвоению
информации. Впоследствии
видоизменяются и характер усвоения, и
источники усваиваемой информации. На-
пример, более выраженным становится
сознательное восприятие и размещение
121

информации в системе собственного
знания, развивается критичность
восприятия, способность сопоставлять
поступающую информацию с хранящейся.
И если впоследствии акцент постепенно
переносится на самостоятельное
отыскание, переработку, осмысление
данных, то первоначально практически
исключительным источником поступления
информации является общение со
взрослыми, окружающими ребенка в
первые годы жизни.
Поскольку такая практика обучения
детей является традиционной для
человеческого сообщества, то оче-
видно, что ей должен соответствовать
и специфический для такой практики
тип мышления ребенка: мышление,
которое в значительной степени
инициируется и совершается в ситуации
общения, - условно говоря, комму-
никативное мышление12.
На наш взгляд, оно может быть и
реальным, и аутистическим - в
зависимости от характера осмысли-
ваемой информации: если преобладают
данные о внешнем мире, о месте
ребенка в нем, вероятно, это будет
____________________
12Некоторые теоретические вопросы,
связанные с пониманием места и роли
процесса коммуникации в становлении
и развитии человеческого мышления,
рассматривались в первой главе.
122

коммуникативное реальное мышление.
Если объектом информации являются
внутреннее состояние, собственные
переживания, это может быть
коммуникативное аутистическое
мышление. Иначе говоря, на наш
взгляд, характеристика
коммуникативности отражает не на-
правленность мышления (на себя или на
внешний мир), а ситуацию его
зарождения и осуществления. Как уже
говорилось, для раннего детства это
будет по большей части ситуация
общения со взрослым.
О чем же свидетельствует
возникновение и развитие
эгоцентрической речи - внешнего,
наблюдаемого проявления
эгоцентрического мышления? По нашему
мнению, о том, что от преимущественно
коммуникативного мышления ребенок
начинает постепенно переходить к не-
коммуникативному или "личностному"
(вообще говоря, этот термин
достаточно неудачен, но и другие,
потенциально возможные -
"индивидуальное", "внутреннее",
"некоммуникативное" - по разным
причинам тоже не слишком подходят).
Почему ребенок начинает говорить сам
с собой, проговаривая вслух "мысли-
для-себя"? За годы формирования
мыслительной способности вся
когнитивная деятельность оказалась
123

адаптированной к ситуации наличия
собеседника. Проговаривая вслух
"мысли-для-себя", ребенок научается
думать и в условиях отсутствия
собеседника. Изменение же характера
эгоцентрической речи - от почти
полного сходства с социальной речью в
три года к максимальному отличию от
нее в семь лет - на наш взгляд,
объясняется все большим освобождением
мышления ребенка от ситуации
коммуникации, постепенным развитием
способности "личностного" мышления.
При этом следует отметить, что
"личностное" мышление, так же как и
коммуникативное, по нашему мнению,
может быть и реальным, и аутисти-
ческим в зависимости от характера
направленности. Вообще, различение
реального и аутистического мышления
достаточно условно. Это, если можно
так выразиться, различие в степени.
Между крайними проявлениями того и
другого существует множество проме-
жуточных ступеней, в той или иной
мере включающих компоненты реального
и аутистического мышления.
Некоторые экспериментальные
исследования показали, что
проговаривание вслух, повторы
встречаются в тех случаях, когда
решение задачи требует мобилизации
больших усилий, чем предыдущий опыт
рассмотрения мог обеспечить. Было
124

обнаружено также, что эгоцентрическая
речь используется более интенсивно в
случае возникновения некоторого
затруднения. Вместе с тем, по закону
Клапареда, осознание связано с
возникновением препятствия в
автоматически протекающей де-
ятельности. Учитывая все это,
вероятно, можно говорить о том, что
проговаривание вслух "мысли-для-себя"
позволяет ребенку, во-первых,
эффективнее концентрировать внимание
на некоторых аспектах своей
деятельности. Во-вторых, в случае
затруднений запускать пока еще более
привычные для него механизмы
коммуникативного мышления. И, в-
третьих, наверное, все-таки, это
свидетельствует о том, что вычленение
параметров ситуации, вызвавших
соответствующее затруднение, поиск
путей преодоления проблем - иначе
говоря, переход к рассмотрению
ситуации на уровне сознания - требуют
от ребенка пока достаточно серьезных,
специально направляемых и
контролируемых усилий. Поэтому, как
нам представляется, эгоцентрическое
мышление (и эгоцентрическая речь как
его проявление) - это не этап на пути
перехода от аутистического мышления к
реальному (как у Пиаже) или наоборот
(как у Выготского), а этап на пути
перехода от коммуникативного мышления
125

(наиболее рано формирующегося типа
мышления, обусловленного специфически
человеческой практикой передачи
информации в процессе вербальной
коммуникации) к "личностному".
Рассмотрение некоторых особенностей
формирования системы личностных
смыслов в процессе онтогенеза
применительно к анализу проблемы
творческого мышления, на наш взгляд,
позволяет сделать следующие выводы:
во-первых, поскольку в основе
уподоблений, установлений контраста,
разбиений на классы лежит сопо-
ставление собственных впечатлений по
поводу воспринимаемого (а детское
мировосприятие и "мироупорядочение" в
некоторых моментах существенно
отличается от "взрослого", как мы
пытались показать), постольку
сформированные в детстве комплексы
психических содержаний впоследствии
могут с успехом использоваться для
нахождения нетривиальных решений;
во-вторых, так как все эти операции и
их результаты базируются на некоторых
интегрированных оценках
(нерасчлененные и неанализируемые до
формирования барьера критичности
комплексы впечатлений), они иногда
могут оказаться глубже и вернее, чем
результаты, основанные на
сопоставлениях, осуществляемых в
рамках устоявшейся картины мира и
126

соответствующих ей стереотипов, а
также способов репрезентации и оценки
информации. Но в любом случае, сфор-
мированные на этой основе
концептуальные структуры фиксируют
альтернативные - по отношению к
"взрослой" культуре - способы видения
мира и упорядочения собственного
опыта;
в-третьих, для раннего детства
характерно доминирование
коммуникативного мышления, от
которого постепенно совершается
переход к "личностному". Соответ-
ственно, формирующиеся на этой основе
концептуальные структуры несут на
себе отпечаток коммуникативного
мышления. Это, по нашему мнению,
обусловит целый ряд их особенностей.
И в частности, они будут содержать
элементы неопределенности - как
следствие неизбежного недопонимания и
неверного понимания в процессе
коммуникации. В формирующихся на
такой основе концептуальных
структурах будут существовать
неполные и не до конца осмысленные
фрагменты знания - как результат
передачи готовой информации от одного
коммуниканта к другому (для которого
она может не стать органичной частью
его системы личностных смыслов, если
отсутствуют предпосылки для ее
размещения в имеющейся у субъекта
127

системе знания). В таких
концептуальных структурах возможно
функционирование элементов
искаженного восприятия, что является
следствием постепенного формирования
барьера сознания и критичности на
пути усвоения передаваемой информации
и т.п.
Все перечисленные моменты, на наш
взгляд, играют важную роль в
понимании природы творческого
мышления, поскольку, в частности, для
него характерно более широкое
использование сформировавшихся в дет-
стве компонентов системы личностных
смыслов и механизмов репрезентации
информации.
Внешне, на уровне детерминации
психологических характеристик
личности, данное обстоятельство, как
представляется, находит свое
выражение в определенной "детскости",
свойственной творческим личностям, на
которую обращают внимание многие
исследователи креативного мышления.
Например, Д.Креч, Р.Крачфилд и
Н.Ливсон полагают, что "сущность
творческого человека заключается в
том, что он способен в себе сочетать
удивление, воображение и честность




128

ребенка с познавательными навыками
зрелого и реалистичного взрослого"13.
Теперь более подробно охарактеризуем
сферу психических содержаний,
квалифицируемую в структуре личности
как "Родитель". Благодаря этим
содержаниям система личностных
смыслов субъекта обогащается ус-
военными, а не самостоятельно
найденными стереотипами поведения,
реагирования, рассуждения и пр. Все
это, безусловно, важно. Но здесь
хотелось бы обратить внимание еще на
один момент. Человек, воспитывавший
ребенка, структуру личности которого
мы, допустим, в данном случае
анализируем, передавший ему свое
видение мира, свои способы и формы
его восприятия, осмысления и т.п., -
короче "подаривший" своему ребенку
того "Родителя", который всю жизнь
будет составлять компонент его
личности, - этот человек, в свою
очередь, также сохранял в себе
Ребенка, Родителя и Взрослого.
Содержание его Родителя точно так же
составилось из стереотипов и навыков,
"безвозмездно переданных" ему людьми,
____________________
13Креч Д., Крачфилд Р., Ливсон Н.
Факторы, определяющие решение
задачи//Хрестоматия по общей
психологии. Психология мышления.
М.,1981. С.296.
129

его воспитавшими. А те, в свою
очередь, несли в себе своих
Родителей. Так становится ясным тот
механизм трансляции общечеловеческого
опыта, который лежит в основании
функционирования всех культур. Он
сохраняет преемственность жизненного
опыта даже тех поколений, между
которыми связь кажется полностью
нарушенной: прошлое забыто,
вычеркнуто из памяти народа. Но это
не совсем так. Каждый родитель,
воспитывающий сегодня ребенка, несет
в себе своего Родителя, который
воспитал его. Тот, в свою очередь,
передал ему компоненты жизненного
опыта своего Родителя и т.д. Поэтому
все перемены общественного сознания,
связанные с историческими событиями,
происходившими в культуре того
народа, к которому принадлежит данный
индивид, через действие этого
своебразного механизма трансляции
оказываются "встроенными" в структуру
его личности, причем в значительной
степени независимо от его воли и
желания. Этот исторический и
культурный опыт предопределит очень
многие формы жизнедеятельности
человека, варианты его индивидуальных
реакций на происходящие события, их
оценку и пр.
Применительно к обсуждению проблемы
творческого мышления данное
130

обстоятельство будет существенным
постольку, поскольку через длинные
цепи опосредований обеспечивает
индивиду возможность доступа к весьма
удаленным во времени и, возможно,
нетрадиционным, нестандартным для
современной культуры нормам оценки
информации, способам ее интерпретации
и использования. Наряду с ранее
упоминавшимися видами альтернативного
опыта они весьма ценны как источник
нахождения нетривиальных ассоциаций,
аналогий, решений. Таким образом,
более внимательное изучение
механизмов трансляции
общечеловеческого культурного опыта,
которая совершается "по вертикали", в
процессе усвоения субъектом форм
мироощущения и мировосприятия,
способов реагирования и оценок, ха-
рактерных для воспитывавших его
людей, позволяет объяснить то
обстоятельство, что, например, для
представителя современной
технократической цивилизации
оказывается доступным (в какой мере и
с какими оговорками - это другой
вопрос) культурно-исторический опыт
достаточно удаленных во времени
цивилизаций - вплоть до архаичных
форм восприятия мира, ощущения своего
места в нем, представления о
характере связей и зависимостей.

131

Это, на наш взгляд, очень интересный
момент. Он позволяет говорить о
передаче по каналам родственных
связей не только информации
генетического характера и не только
как следствия существования
генетической обусловленности
определенных форм и структур вос-
приятия, осмысления, поведения и др.
Здесь намечается и совсем иной канал
трансляции экологически значимой
культурной информации - также в
системе родственных связей, но не на
основе генетического аппарата, а
путем усвоения каждым ребенком
компонентов системы личностных
смыслов его родителя и передачи этого
опыта (естественно, с добавлением тех
элементов, которые накоплены в
процессе его собственной жизне-
деятельности и составляют содержание
его Взрослого) своему ребенку, частью
системы личностных смыслов которого
становятся уже эти психические
содержания и которые, в качестве
опыта Родителя будут переданы его
ребенку и т.д.
Размышление над этим механизмом
позволяет, кстати говоря, понять,
почему (как полагают многие ис-
следователи) для представителей
современной технократической
цивилизации доступ к содержаниям,
почерпнутым на основе использования
132

альтернативных форм упорядочения
информации, оказывается все более за-
трудненным. А поскольку он составляет
предпосылки интуитивных актов,
прозрений, озарений и т.п., то вопрос
о понимании причин его меньшей
доступности становится еще более
важным.
Как нам представляется, можно
предложить такую модель объяснения
этого феномена. Поскольку, как уже
отмечалось, в процессе вертикальной
трансляции экологически значимой
культурной информации каждый родитель
передает своему ребенку не только
психические содержания,
соответствующие своему Родителю, но и
свой собственный опыт (своего
Взрослого), то накопление информации
идет как бы по двум направлениям: с
одной стороны, определенная часть
усваиваемых в ходе подобной
трансляции содержаний будет
составлять (и передавать из поколения
в поколение, пусть и в измененной и в
скрытой форме) компоненты архаичного
опыта. Но вместе с тем будут
передаваться и усваиваться и те
компоненты культуры, которые идут
параллельно развитию цивилизации и
которые фиксируют знания, мнения,
стереотипы, представления,
характерные для каждой данной эпохи.

133

Но в том случае, если цивилизация
пошла по пути доминирующего развития
одной из возможных альтернативных
форм восприятия, репрезентации и
оперирования информацией
(применительно к современной
технократической цивилизации это
будут символические средства) и
сформировала соответствующие этому
направлению критерии оценки
компонентов содержаний на степень их
научности, достоверности,
объективности и пр., тогда может
оказаться, что наследуемые каждым
человеком архаичные формы
мировосприятия и мироощущения,
компоненты системы знания и опыта
просто-напросто противоречат тем
нормам и традициям, которые также
передавались ему и которые зафиксиро-
вали весь последующий путь развития
данной цивилизации.
При таких условиях "обнаружение"
субъектом содержаний, прямо
противоречащих принимаемым им
установкам, поставит его в
затруднительное положение, так как
будет вынуждать его каким-то таким
образом изменить собственную картину
мира, чтобы удалось совместить
взаимоисключающие фрагменты опыта.
Как известно, расшатывание той
системы представлений, на которой
базируется созданная субъектом сетка
134

концептуальных структур, ухудшает его
адаптивные возможности, грозит более
или менее тяжелыми кризисами лич-
ности. Поэтому для поддержания
устойчивости всей системы
нежелательная информация - а в данном
случае ею и окажется информация,
идущая от опыта и знаний архаичных
культур - будет блокироваться
механизмами психологической защиты14.
____________________
14Психологическая защита -
оспециальная регулятивная система
стабилизации личности, направленная
на устранение или сведение до
минимума чувства тревоги, связанного
с осознанием конфликта. Функцией
психологической защиты является
"ограждение" сферы сознания от
негативных, травмирующих личность
переживаний. В широком смысле термин
"психологическая защита"
употребляется для обозначения любого
поведения, устраняющего
психологический дискомфорт, в
результате которого могут
сформироваться такие черты личности,
как негативизм, появиться "ложные",
замещающие деятельности..,
измениться система межличностных от-
ношений. Психологическая защита,
понимаемая в узком смысле, ведет к
специфическому изменению содержания
сознания как результату
135

Именно поэтому доступ к сфере
альтернативного опыта, составляющей
важнейшую предпосылку интуитивных
актов, для представителей
технократической культуры оказывается
действительно затруднен.
На наш взгляд, иное положение
существует у представителей тех
культур, также современных, в которых
нет такой резкой ориентации системы
ценностей на символические средства
репрезентации и оперирования
информацией, например в так
называемых "восточных культурах"15.
_____________________________________
функционирования ряда защитных
механизмов: подавления, отрицания,
проекции, идентификации, регрессии,
изоляции, рационализации, конверсии
и др.п//(Психология. Словарь.
М.,1990. С.121).
15Следует отметить, что сама по себе
задача типологизации культур вряд ли
может иметь однозначное решение,
поскольку феномен культуры настолько
неоднороден и многопланов, что любое
отнесение его к тому или иному
классу (типу, виду) будет заведомым
его огрублением. Кроме того,
невозможно осуществлять сопостав-
ление культур, не используя
категориальный строй и выразительные
возможности того языка, который сам
является принадлежностью некоторой
136

Так, в рамках традиции, идущей от
буддистской культуры, акценты на
степени значимости различных
компонентов восприятия расставлены
совсем по-иному. Например, анализ
учения о "спасении" в китайском буд-
дизме дает основания говорить о более
низком статусе дискурсивного знания
по сравнению с интуитивным в рамках
этой традиции. И в частности, суть
"спасения" усматривалась в видении
вещей такими, каковы они есть. Но
достижение подобного видения
невозможно путем дискурсивного
знания. Последнее хотя и не отверга-
лось полностью, но рассматривалось
как этап подготовительный на пути
постижения истины. Истинная сущность
должна постигаться интуитивно,
непосредственно, внезапно16.
Весьма характерным в плане
сопоставления эволюции культур
является отношение к противоречиям. В
рамках технократической культуры
принцип непротиворечивости в
_____________________________________
культуры. А это еще более затрудняет
анализ и делает выводы еще более
относительными.
16Янгутов Л.Е. Психологические
аспекты учения о "спасении" в ки-
тайском буддизме//Психологические
аспекты буддизма. Новосибирск,1991.
С.42,44.
137

представлении и оперировании информа-
цией является одним из наиболее
мощных и могущественных регулятивов
динамики системы знания данной
культуры.
Но возможно и совершенно иное
отношение к нему: противоречивость
как неотъемлемый компонент адекватной
картины мира. Например, тезис о
тождестве нирваны и сансары,
провозглашенный основателем школы
мадхьямиков Нагарджуной17. Можно
привести и другие примеры
парадоксов18.
1) "Так Приходящий проповедовал, что
первейшая парамита не есть первейшая
парамита. Это и именуют первейшей
парамитой"19;
____________________
17Напомним, что под нирваной
понималось истинное бытие, рав-
нозначное освобождению от страданий
и достижению "состояния будды".
Напротив, сансара - это мир
страданий, в котором человек
пребывает до вступления в нирвану.
18Торчинов Е.А. О психологических
аспектах учения праджняпарамиты (на
примере "Ваджраччхедика -
праджняпарамита-
сутры")//Психологические аспекты
буддизма. С.106.
19Парамита - энергия, путь, ведущий к
другому берегу (нирване), а также
138

2) "Когда Будда проповедовал
праджняпарамиту, то тогда она уже не
была праджняпарамитой"20;
3) "Когда Будда проповедовал о
скоплениях пылинок, то это были не-
пылинки. Это и называют скоплением
пылинок".
Но дело, конечно же, не в этих
отдельных фрагментах, а в
принципиально ином, альтернативном -
по отношению к нашей культуре -
восприятии и видении мира, совершенно
иной системе ценностей и приоритетов:
то, что для нас чрезвычайно важно, в
рамках этой культуры оказывается
малозначительным или вообще
незначимым. То, на что мы опираемся в
своем мировосприятии и мироощущении,
рассматривается в ней как иллюзорное,
не-истинное, что должно быть преодо-
лено для достижения состояния
просветления и т.д.
И если мы вспомним некоторые из тех
архаичных форм восприятия и
осмысления мира, которые рас-
сматривались в первых двух главах
(прото-образы, спонтанно
продуцируемые как форма целостной,
непосредственной репрезентации мира в
_____________________________________
тот текст, в котором освещен этот
путь.
20Праджня - мудрость, высшая
мудрость.
139

комплексах собственных ощущений;
слитость, растворенность человека в
мире природы; удивительная открытость
внешним восприятиям, позволяющая как
бы вбирать в себя мир другого и
т.п.), то мы увидим, что
мировосприятие и мироощущение
буддистской традиции значительно
ближе опыту ранних культур, чем,
например, картина мира, существующая
в рамках современной "западной циви-
лизации".
Сопоставление отдельных элементов
этих культур, на наш взгляд,
позволяет понять, почему (хотя
трансляция экологически значимой
культурной информации осуществляется
и тут, и там через механизм Ребенок-
Родитель-Взрослый) доступ к
компонентам архаического опыта для
представителей "технократической
цивилизации" будет более затруднен,
чем, например, для представителей
"восточных культур".
И в этом плане, наверное, все-таки
есть основания утверждать, что
возможность интуитивных усмотрений,
озарений и т.п. уменьшается по мере
все большего продвижения нашей
цивилизации по пути преобладающего
развития средств, базирующихся на
символическом представлении и
оперировании информацией, по пути
развития систем ценностей и критериев
140

оценок, ориентированных на такое
доминирование.
В этой связи особую эвристическую
ценность, на наш взгляд, приобретает
углубленное изучение опыта иных
культур, что позволит не только
отказаться от многих стереотипов
собственной картины мира, но и,
возможно, обратиться к тому хранилищу
альтернативного знания,
альтернативных механизмов
оперирования информацией, которые
наследуются каждым из нас от своих
прародителей, но доступ к которым, по
описанным выше причинам, чаще всего
оказывается затрудненным.
Логико-методологический анализ
Теперь проанализируем закономерности
формирования и развития системы
личностных смыслов в логико-
методологическом плане.
Как уже отмечалось, на ранних этапах
филогенеза фундаментом репрезентации
окружающей реальности служили
комплексы собственных впечатлений
субъекта по поводу воспринятого. Само
же "реликтовое восприятие" отличалось
непосредственностью, спонтанностью. В
его основе лежало такое мироощущение,
которое характеризовалось слитостью
человека с миром природы, его рас-
творенностью в ней, когда собственные
впечатления и переживания представали
как составная часть, продолжение
141

космических процессов. А космические
процессы как бы вбирались в себя
внутренним миром субъекта.
Сфера психических содержаний, которая
формировалась на базе такого
мироощущения, не могла не иметь
некоторых отличительных черт. И в
частности, она содержала ментальные
конструкты, в которых не просто не
различалось то, что отражает
состояние объективных процессов и то,
что субъективно, а сами эти
компоненты - субъективное и
объективное - были слиты, сплавлены в
одно целое.
В логико-методологическом плане такое
состояние психики человека может быть
охарактеризовано (хотя и с известной
долей натяжки, поскольку понятия,
разработанные для осмысления
совершенно другой реальности и другой
культуры, используются для
идентификации существенно отличных по
своей природе феноменов) как
синкретизм (нерасчлененность) эмоцио-
ментальной сферы.
Психические содержания, являвшиеся
компонентами такой системы, как мы
теперь бы сказали, отличались и от
интеллектуальной эмоции, и от
эмоциональной интеллектуальности.
Причем, на наш взгляд, неверно было
бы сказать, что это был симбиоз мысли
и эмоций. И даже предположение, что
142

содержания этого прото-комплекса
состояли из неразрывно связанных
между собой прото-эмоций и прото-
мыслей, также представляется
справедливым лишь применительно к
более поздним этапам
филогенетического развития системы
личностных смыслов человека.
То, что послужило основой
формирования последующих ее
компонентов, которые в рамках
современной культуры квалифицируются
как знания, мнения, вера, иллюзии, -
все это базировалось на некоторых
настолько специфичных мыслительных
образованиях, что в категориях
современного языка их даже выразить
трудно.
Вспомним описывавшиеся ранее
особенности мироощущения бушменов.
При этом обратим внимание на то, что
эти формы восприятия и ощущения
зафиксированы уже в настоящее время.
Поэтому, возможно, они не совсем
точно или не в полной мере дают
представление о том раскрытом
навстречу миру человеке, который
представлял собой гигантское
"чувствилище", способное вместить,
вобрать в себя весь мир вокруг него,
во всем его богатстве и многообразии.
Вот еще один интересный момент,
который, как нам кажется, может иметь
отношение к пониманию внутреннего
143

мира человека на ранних этапах
филогенетического развития. Известно,
что в ходе изучения психики
проводятся эксперименты с
использованием психоделиков21,
различных нелекарственных форм
воздействия - электрическим током,
акупунктурой, гипнозом22, под
действием которых человек погружается
в особое состояние. Последствия
пребывания в такого рода состоянии
исключительно многообразны, и мы не
будем на них останавливаться. Обратим
внимание на такую деталь.
В экспериментальных исследованиях,
когда человек проходил одну за другой
стадии переживания наркотического
состояния, обнаружилась его
способность вспоминать и
воспроизводить отдаленные события
детства, о которых знать от других он
____________________
21Вещества-галлюциногены (например,
препараты ЛСД).
22Grof S. Beyond the Brain: Birth,
Death and Transcendence in Psy-
chotherapy. N.Y.,1985; Моравек М.
Подсознательные механизмы и
гипноз//Бессознательное. Тбилиси,
1978. Т.2. С.177-183; Гримак Л.П.
Резервы человеческой психики. М.,
1987; Кастанеда К. Путешествие в
Икстлан. М.,1991; Он же. Учение дона
Хуана. СПб, 1991.
144

не мог, но достоверность воспоминания
о которых подтверждалась кем-либо из
окружавших его в ту пору людей.
Уже сама по себе такая способность
воспроизведения кажется удивительной,
но не слишком. Она легко укладывается
в существующую модель памяти, в соот-
ветствии с которой считается, что
память удерживает все события,
происходившие с человеком в течение
его жизни. Просто доступ к отдельным
ее областям настолько затруднен, что
воспроизведение становится возможным
лишь в специальных условиях (гипноз,
действие психоделиков или, например,
раздражение электрическим током
определенных участков коры головного
мозга), и картины давно ушедших дней,
никогда не воспроизводившиеся, вдруг
вспыхивают в памяти человека, причем
во всем богатстве ощущений и
переживаний, сопровождавших его
тогдашнее состояние.
Так что в этом обстоятельстве еще нет
ничего необычного. Более сложные для
понимания вещи начинаются тогда,
когда человек, продвигаясь по пути
внутренних переживаний своего
измененного сознания, вдруг начинает
вспоминать, что происходило, когда он
находился в утробе матери, и далее -
что было, "когда он не был человеком"
(так называемый "трансперсональный
опыт"). Здесь, вообще говоря, и
145

начинается самое труднообъяснимое.
Когда представители современной куль-
туры сталкиваются с такой
информацией, то наиболее
распространенная реакция - отвергнуть
ее как ненаучную, шарлатанскую, как
такое, чего вообще не может быть,
потому что не может быть никогда. Эта
реакция совершенно естественна и
понятна. Она носит приспособительный,
защитный характер и направлена на то,
чтобы избежать непосредственного
столкновения человека с такими
фактами, которые, если будут им при-
няты или относительно которых будет
допускаться вероятность (пусть и
небольшая) их существования, ставят
его перед серьезными внутренними
проблемами.
Ведь, как известно, в процессе
становления личности происходит
формирование внутренних концепту-
альных структур, в которых
фиксируются традиции данного
сообщества, элементы научной картины
мира, устоявшиеся и имеющие статус
бесспорных, стереотипы самой
различной природы и т.п. Причем сама
эта информация (по крайней мере
многие ее компоненты) может
извлекаться и усваиваться субъектом
неосознанно, просто как следствие его
жизнедеятельности по мере взросления.
Такие психические содержания, избег-
146

нув барьеров сознания и критичности,
хотя и могут когда-либо подвергаться
сомнению, но, будучи однажды приняты,
все-таки сохраняют большую
устойчивость в отношении
потенциальных контрпримеров.
И напротив, убеждения, представления,
стереотипы, которые хотя бы однажды
прошли контроль сознания, снова могут
быть подвергнуты такой проверке.
Хотя, чем больше они устоялись в
индивидуальной системе личностных
смыслов, чем больше связей,
зависимостей и отношений базируется
на этих предпосылках, тем труднее
ставить их под сомнение. Это одна из
причин того, почему так трудно
преодолеваются стереотипы и почему
совершение подлинно творческого шага,
отказ от устоявшихся исходных
ограничений на проблему, требует от
человека определенных личностных
особенностей (о них мы поговорим
позднее), - и в том числе, мужества
поставить под удар самого себя,
сделать себя менее защищенным перед
лицом окружающего мира, к
многочисленным изменениям которого
надо постоянно приспосабливаться и
действовать при этом максимально
эффективно. А разрушенные связи, на
которых базировалось понимание
человеком окружающего его мира и
своего места в нем, затрудняют такую
147

адаптацию. Для того, чтобы выстроить
себе новый "каркас" из связей, по-
новому упорядочивающих мир, требуется
время, и иногда немалое. Все это
время человек остается довольно
незащищенным с точки зрения его
потенциальной способности к
эффективной адаптации. (В этом,
кстати говоря, некоторые
исследователи видят одну из причин
регулярных возрастных кризисов.)
Но ситуация становится еще более
драматичной, если затронутой
оказывается та сфера личностных
смыслов, которую составляют
содержания, не прошедшие в свое время
контролирующего барьера критичности.
В них могут содержаться элементы
общечеловеческого опыта, отраженного
и зафиксированного и в языке, и в
традициях данной культуры, и в
укоренившихся предпочтениях, мнениях,
самообманах и иллюзиях, системе
ценностей и приоритетов и пр.
Если те компоненты личностного опыта,
которые преодолели барьер сознания,
представляют собой в некотором смысле
более позднее приобретение человечес-
кой культуры, то психические
содержания, никогда не подвергавшиеся
критическому анализу, составляют ос-
нову системы восприятия мира
человеком и понимания своего места в
этом мире. Они тем более прочны, что
148

никогда не ставились под сомнение. И
именно поэтому они представляют
наиболее надежное звено (или одно из
наиболее надежных звеньев) из числа
тех, которые закладываются в
основание системы мировосприятия и
мироосмысления.
Это, вообще говоря, очень мудрый
механизм. Именно такие компоненты
системы личностных смыслов, будучи
положены в ее основу, станут наименее
уязвимыми для "контрпримеров",
обеспечат наибольшую устойчивость
всей системы знаний и представлений
человека. А значит, наилучшим образом
будут выполнять одну из своих
важнейших функций - обеспечения мак-
симально эффективной адаптации
субъекта к постоянно изменяющимся
условиям среды.
Надежной гарантией эффективности
такого выбора служит то
обстоятельство, что многие поколения
людей жили, основывая свои
индивидуальные системы видения мира
на этих незыблемых и неосознаваемых
постулатах. Реальный родитель
обеспечит передачу своему ребенку
того опыта, который заложил в него
его собственный родитель. И тогда та
часть системы личностных смыслов,
которая контролируется "Родителем",
находящимся внутри каждого из нас,
заботливо и бдительно проследит за
149

тем, чтобы существующие в обществе
запреты, табу, неоспариваемые истины
и пр., никогда не были бы поставлены
под сомнение нашим внутренним
"Взрослым" или "Ребенком" (ведь
творческую потенцию часто связывают с
сохранением детского в человеке, со
способностью задавать и задаваться
"глупыми" вопросами, на которые все
давно знают ответ, или такими во-
просами, на которые не следует искать
ответа). Таким образом, наш
внутренний Родитель будет следить за
тем, чтобы мы не оказались в
ситуации, когда под сомнение могут
быть поставлены вещи, никогда не под-
вергавшиеся критическому
рассмотрению.
Существуют и другие факторы,
обусловливающие спонтанную реакцию
неприятия в тех случаях, когда по-
ступает информация, которая может
поколебать систему наиболее значимых,
фундаментальных стереотипов
(некоторых из них мы коснемся
позднее).
Итак, реакция отвержения, неприятия
на поступление информации, идущей
вразрез с некоторыми достаточно
устойчивыми стереотипами (и еще в
большей мере эта тенденция
проявляется в том случае, если
соответствующие стереотипы никогда не
проходили контроля сознания и не
150

преодолевали барьера критичности), -
совершенно естественное следствие
работы механизмов, обеспечивающих
сохранность, устойчивость функци-
онирования внутреннего "Я" субъекта.
Учитывая все это, задумаемся над тем,
как возможно "вспоминание" человеком
того, что было до его рождения
(конечно, продолжение рассмотрения в
этом направлении будет иметь смысл
только в том случае, если
первоначальная реакция неприятия хотя
бы несколько ослабла). Если мы скажем
себе: такого просто не может быть,
это эпифеномен или артефакт, или что
угодно такой же природы, то все
проблемы снимаются, никаких
трудностей нет, размышлять здесь
больше не над чем. Но допустим, что
мы все же решились задаться вопросом:
как возможно то, о чем мы говорили,
если попытаться дать ему рациональное
объяснение?
Конечно, когда читаешь информацию о
подобного рода результатах,
полученных в процессе исследования
динамики психики под действием
психоделиков, невольно возникают
ассоциации с концепцией сансары
(беспрерывного перерождения,
круговорота жизней) индийской
философии. Как известно, эта
концепция основывалась на идее
родственности всего живого. Поэтому
151

смерть - это не переход от
существования к несуществованию, а
лишь изменение формы бытия, колебание
внешней оболочки (при сохранении
действительной сущности вещей).
Последующее рождение возможно не
только в образе человека, но и в
образе животного или бога. При этом
то, что осуществится, определяется
кармой - совокупностью деяний живого
существа в сочетании с последствиями
совершенных им поступков. Карма
предопределяет не только нынешние
условия его существования - здоровье
или болезнь, бедность или богатство,
счастье или несчастье, срок жизни,
социальный статус и т.д., но и
возможность продвижения к конечной
цели - освобождению от пут профанного
существования, возможности вырваться
из круга бесконечных перерождений.
В принципе, упоминавшиеся выше
результаты - при желании - наверное,
могут оцениваться как подтверждающие
концепцию перерождений, и уже на этом
основании отвергаться представителями
иного философского направления. Но
нам хотелось бы попытаться найти
рациональное объяснение существованию
подобных феноменов.
Возможность такого объяснения мы
видим в следующем. Вспомним некоторые
из тех особенностей архаичного
восприятия, о которых мы ранее
152

говорили и которые мы уподобляли (в
определенном отношении) восприятию
современных бушменов. Однако
экстраполяция характеристик мышления
ныне живущих этносов (находящихся на
ступенях развития, по некоторым па-
раметрам близких к развитию человека
на ранних этапах его истории) на
понимание специфики восприятия и
мышления архаичных культур,
представляет определенные сложности.
Мы не можем быть уверены в том, что
анализируемое явление таким образом
получает полное и адекватное
представление. Скорее, можно говорить
о выявлении тенденции, которая,
очевидно, реализовывалась и в рамках
ранних, архаичных культур. Поэтому,
на наш взгляд, специфическое
мироощущение представителей некоторых
современных нам этносов, о котором
уже шла речь, должно рассматриваться
лишь как более слабая копия, слепок
того типа восприятия, которое было
характерно для представителей
архаичных культур.
Определенные "замутняющие",
искажающие изначальную картину
моменты могут быть привнесены, если
мы не учтем того, что изучаемые
сегодня этносы, хотя и ближе к
"ранним" культурам, чем представители
современной технократической
цивилизации, но эта близость
153

относительна. Их мир радикально
отличается от мира древнего человека.
Им потенциально доступна информация о
многих составляющих технического
прогресса. Они пользуются многими
плодами цивилизации. В конце концов
они сосуществуют с более развитыми
культурами.
Таким образом, сфера осмысливаемоей
ими реальности в определенных
отношениях радикально отличается от
сферы реальности, осмысливавшейся
первобытным человеком. А это, как мы
пытались показать, не может не
вызывать отличий в характере
мышления. Причем, на основании
проведенного в первых двух главах
анализа, нетрудно видеть, что эти
отличия будут направлены в сторону
более высокого развития сознания,
большей отчлененности от мира
природы, осознания своего внутреннего
"Я", своего внутреннего мира, по-
скольку, например, бушмены
оказываются в состоянии описать
переживаемые ими метаморфозы своей
личности в предощущении наступления
тех или иных событий.
Поэтому та тенденция мировосприятия,
о которой шла речь применительно к
культуре бушменов, при обращении к
анализу так называемых примитивных,
архаичных культур, на наш взгляд,
приобретает более выраженные формы:
154

<<

стр. 5
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>