стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Бернард Бернардович Кажинский

БИОЛОГИЧЕСКАЯ РАДИОСВЯЗЬ

Издание второе
(стереотипное)

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК
УКРАИНСКОЙ ССР

КИЕВ-1963



ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 2
ОТ АВТОРА 7
ГЛАВА I 11
ЯРКИЙ СЛУЧАИ БИОЛОГИЧЕСКОЙ РАДИОСВЯЗИ 11
Поиски аналогий 12
Нервная система и радиотехника 15
Первые вылазки в свет 21
Лабораторные опыты 23
ГЛАВА II 28
СРЕДИ ЧЕТВЕРОНОГИХ И ПЕРНАТЫХ ДРУЗЕЙ В. Л. ДУРОВА 28
Собака Марс посрамляет скептиков 31
Я в роли подопытного 33
Клетка Фарадея 34
Загадка двух чисел 36
Решающие опыты советских ученых 37
Радиосвязь у насекомых 41
ГЛАВА III 43
"ЛУЧИ ЗРЕНИЯ" 43
Всюду электричество! 48
Йоги давно это знали 52
Кое-что об эмоциях 55
ГЛАВА IV 58
ОРГАН СЛУХА - АНАЛИЗАТОР БИОЭЛЕКТРОМАГНИТНЫХ ВОЛН АКУСТИЧЕСКОЙ ЧАСТО-
ТЫ 58
Цепи прямой и обратной связи в нервах 61
Боль на расстоянии 65
ГЛАВА V 67
О ТОМ, КАК МЫСЛИТ МАТЕРИЯ (МОЗГ) 67
Память - род гистерезиса 69
Нейроны и телеграфный кабель 70
Рефлекторные дуги 74
Вместилище воспоминаний 75
ГЛАВА VI 76
К. Э. ЦИОЛКОВСКИЙ О ТЕЛЕПАТИИ 76
Сомнения профессора Иванцова 78
Мои возражения 79
Но я не одинок! 82
Работы А. В. Леонтовича подкрепляют теорию биологической радиосвязи
87
Наши ряды неизменно растут 90
ГЛАВА VII 92
ДРУЗЬЯ И ПРОТИВНИКИ ЗА РУБЕЖОМ 92
Интересные наблюдения в Канаде 97
С тысячекилометровых далей 100
Некоторые итоги и перспективы 102
ЛИТЕРАТУРА 104
ОГЛАВЛЕНИЕ 107




ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Вопрос о передаче живыми организмами сигналов на расстояние без учас-
тия органов звуковой, зрительной и обонятельной связи является одним из
самых сложных и запутанных вопросов современной биологии и науки вообще.
Речь идет о так называемой телепатии, о мысленной информации (по Б. Б.
Кажинскому) или, выражаясь проще, о возможности передачи мысли на расс-
тояние.
В последнее время на основе многочисленных наблюдений и экспериментов
многие ученые склонны считать, что передача на расстояние сильных эмо-
ций, переживаний, представлений о форме предметов и даже иногда элемен-
тарных конкретных заданий вполне возможна. Однако чаще всего такая пере-
дача наблюдается, когда человек находится в состоянии сильных пережива-
ний, особенно в обстановке смертельной опасности.
Обычно мы пользуемся понятиями, связанными в основном с диапазоном
наших непосредственных восприятий (или восприятий, полученных при помощи
различных вспомогательных приборов) относительно времени и пространства,
которые сами по себе беспредельны. Поэтому наши возможности в этом отно-
шении ограничены. Действительность, вне всякого сомнения, простирается
дальше и шире рамок нашего восприятия.
Естественно, что вокруг нас существует множестве явлений, которые ос-
таются или совсем непознанными или мы знаем о них очень мало и судим о
них тальке косвенно, на основании соприкосновения лишь с некоторыми их
сторонами. По-видимому, телепатия и относится к числу таких явлений.
Возможно, что именно поэтому ученые не пришли еще, к сожалению, к окон-
чательному и единодушному мнению а том, существует ли вообще возможность
передачи такого вида информации феномена переда.... (представляющего со-
бой, как уже сказано, новые, совершенно не известные науке качества) од-
ного индивидуума другому на большом расстоянии, .мы, однако, затрудняем-
ся представить, чтобы материальным субстратом, носителем "телепатемы"
являлось электромагнитное поле.
В своей книге Б. Б. Кажинский часто упоминает о наличии в клетках и
органах образований, тождественных элементам радиосхемы. Действительно,
эти образования описаны многими исследователями и в настоящее время на-
личия их в клетках и вне клеток никто не отрицает, хотя функция их оста-
ется неизвестной. Одно несомненно, какова бы ни была функциональная нап-
равленность таких образований (в частности, интрацеллюляров, перицеллю-
ляров и др.), те электрические процессы, которые сопровождают многочис-
ленные функции организма - биотоки мозга, сердца и мышц, ионные измене-
ния и т. д.,- не могут не вызывать в них электрических колебаний различ-
ного характера. Когда они находятся в поле изменяющихся электрических
потенциалов, в них должны (!) протекать процессы, подобные тем, которые
имеют место в радиопередаточных и приемных устройствах, - изменения ем-
кости и индукции, а также генерация радиоволн. Это тем более вероятно,
что указанные процессы протекают с определенной периодичностью, т. е.
имеют прерывный характер. Трудно также представить, чтобы данные процес-
сы не были использованы организмом в результате эволюции, а указанные
электрические изменения представляли собой просто "отбросы произ-
водства", побочный, неиспользованный продукт основных физиологических
отправлений. Вряд ли природа "отбросила" бы их прочь так легко и "небе-
режливо".
Вместе с тем, принимая во внимание малую интенсивность этих радиосиг-
налов, сомнительно, чтобы они могли послужить средством передачи мыслен-
ной информации. В частности, против этой точки зрения свидетельствуют
опыты, проведенные американскими учеными. Передача "телепатемы" на ог-
ромные расстояния и с больших глубин осуществлялась ими без дополни-
тельных устройств, непосредственно от человека к человеку с подводной
лодки, полностью закованной в сталь. Огромная толща воды и металлический
корпус лодки должны были экранировать приходящие слабые сигналы и про-
пустить их к принимающему субъекту. Следует отметить, ряд исследователей
настаивает на том, что в некоторых случаях металлические препятствия не
блокируют сигналов мысленной информации.
Слабость этих сигналов является одной из наиболее серьезных причин
всех сомнений. Как показали расчеты, выполненные В. Аркадьевым, мощность
биорадиосигнала настолько мала, что вряд ли "телепатеме" удалось бы во-
обще покинуть пределы черепа. Поэтому трудно и, пожалуй, невозможно
представить себе, что радиоволны, возникающие при различных биологичес-
ких процессах в организме, являются материальным носителем, обусловлива-
ющим биологическую связь на расстоянии сотен и тысяч километров.
Если даже условно допустить, что столь слабый сигнал все же может
преодолеть большие пространства, то его приему или восприятию субъектом
неизбежно должны препятствовать помехи, возникающие в атмосфере, которые
во много десятков, если не в сотни и тысячи раз, сильнее полезного сиг-
нала.
Наряду с этим есть обстоятельства, свидетельствующие против сомнений
подобного характера. Как известно, в радиотехнике существуют различные
фильтры, освобождающие полезный сигнал от помех даже более сильных, чем
сам сигнал. Особенно эффективны такие фильтры в области ультракоротких
волн (по мнению ряда исследователей, волны, возникающие в головном моз-
гу, также относятся к этому диапазону), для которых атмосферные помехи
не имеют большого значения.
У нас нет оснований думать, что в живом организме с течением веков не
могли возникнуть подобные естественные "фильтры", хотя и при таком допу-
щении неясно, как может быть передана информация на сотни и тысячи кило-
метров, если принять во внимание, что ультракороткие волны в основном
распространяются в пределах видимости.
Если же придерживаться мнения, что в нашей нервной системе процессы
приема и усиления протекают на молекулярном уровне или даже на уровне
клеток (условно отождествляя их с каскадами усиления), а это принципи-
ально возможно, то, учитывая огромное количественых нервных элементов в
головном мозгу (свыше 10 миллиардов), действительно трудно найти пределы
возможного усиления в такой системе слабых первичных сигналов. Вполне
также допустимо, что вследствие эволюции в организме животных и человека
образовались такие "радиоустройства", послужившие развитию своеобразного
вида связи биологической радиосвязи.
В какой степени оправдаются эти предположения и гипотезы - покажет
будущее. Время, надо думать, прольет какой-то свет и на весьма неясный,
на наш взгляд, вопрос о том, что является материальным носителем инфор-
мации - поле, волны или частицы. Как бы то ни было, существующие неяс-
ности и сомнения не могут служить поводом для того, чтобы наука отмахну-
лась от всей проблемы в целом. Ведь многие исследователи подтверждают
существование этой формы биологической связи. И если не все опыты и наб-
людения согласуются с выводами о наличии такой связи, то это еще ничего
не доказывает.
Известно, что при изучении биологического объекта или какой-либо био-
логической закономерности альтернативный принцип очень часто неприменим,
по крайней мере, на современном уровне наших познаний.
Разумная осторожность в этом отношении, по нашему мнению, уместна и
может быть оправдана главным образом в выборе и оценке методов доказа-
тельств наличия нового вида информации. Необходимо, например, иметь в
виду, что, передавая информацию, человек не свободен от своих убеждений
(наоборот, он как раз действует в соответствии с ними), являющихся ре-
зультатом предшествующего индивидуального опыта, который, в известной
степени, может соответствовать опыту и образу мыслей воспринимающего
субъекта (ведь индивидуальный опыт-часть опыта коллективного, и наобо-
рот). В результате, независимо от индуктора, воспринимающий может повто-
рять в каком-то количестве случаев то же самое, что и он.
Одним из решающих условий или критериев при оценки верности сделанных
человеком предварительных выводов и заключений по поводу того или иного
явления, факта является их повторяемость, а также возможность их повтор-
ной регистрации для систематического изучения и суммирования наблюдений.
В данном случае это особенно важно, ибо мы не знаем, что происходит при
передаче, что способствует ее осуществлению и что, наоборот, затрудняет
ее; мы не имеем также приборов для объективной регистрации явлений этого
вида биологической связи.
Основной метод анализа наблюдений в телепатии это обработка получен-
ных данных с помощью вариационной статистики на основе теории вероятнос-
ти. У нас нет оснований сомневаться в достоверности и правильности тео-
рии вероятности, но не исключено, что для анализа данных феномена биоло-
гической связи понадобятся и другие методы объективного анализа.
Процесс передачи мысленной информации, вне всякого сомнения, связан с
материальными процессами в окружающем нас мире. Чтобы постигнуть природу
этих процессов и дать им правильное истолкование, изучать данную пробле-
му необходимо как можно шире. Сейчас, когда почти каждый день приносит
нам новые поразительные открытия, когда физикам известно огромное коли-
чество новых "элементарных" частиц с невыясненной еще функцией, вполне
законно предположить, что к числу неизвестных функций, выполняемых этими
частицами, относится и функция передачи мысленной информации.
По всей вероятности, мысленная информация (или лучше будем называть
ее особой формой биологической связи) возникла на раннем этапе развития
животного мира и теперь, в особенности у человека, угасает в силу появ-
ления более удобных и эффективных форм связи в результате влияния ес-
тественных и социальных факторов.
Данный вид связи мог развиваться особенно в условиях слабой концент-
рации биологических объектов на большой территории, когда обычная зри-
тельная, звуковая и обонятельная формы общения оказываются неэффективны-
ми, так как не способствуют нахождению одного существа другим. И наобо-
рот, при большом скоплении биологических особей, а также по другим при-
чинам в процессе эволюции этот вид информации начинает утрачивать свое
значение. Ведь если бы эта функция в условиях увеличения концентрации
или сосредоточения особей не угасла, то, как нам кажется, акты биорадио-
передачи невольно улавливались бы другими существами, что дезориентиро-
вало бы их и мешало осуществлению связи иными способами. Так, по-видимо-
му, развитие второй сигнальной системы человека в виде словесной связи,
у животных - сигнализации более простым сочетанием звуков - вытесняет, а
у ряда представителей животного мира уже почти вытеснило этот вид инфор-
мации. Иными словами, данная функция по мере развития коры головного
мозга и общей эволюции животного мира отмирает, вытесняется другими дис-
тантными органами чувств. Возможно, о том же свидетельствуют наблюдаемые
нами факты усиления передачи информации при ослаблении тормозной функции
коры головного мозга у психически больных, а также у лиц, находящихся в
гипнотическом состоянии. Если в генезе гипноза большую роль играет утом-
ляемость центров, то вполне естественно, что в первую очередь утомление
наступает в коре головного мозга.
В этой связи существенно заметить следующее: при нарушении психичес-
ких функций у душевно больных одним из наиболее распространенных призна-
ков психического расстройства является чувство, что на них якобы кто-то
влияет и внушает свои мысли. Не исключено, что у больного в связи с ос-
лаблением функции коры головного мозга "просыпаются" не контролируемые
уже высшими отделами головного мозга старые возможности восприятия мыс-
ленной информации и больной начинает принимать поступающие извне сигна-
лы, которые у здоровых индивидуумов отфильтровываются корой и не прони-
кают в сферу сознания.
У людей биологическая связь типа телепатической может выплывать
из-под спуда эволюционных наслоений высших этажей головного мозга преи-
мущественно в случаях, связанных с бедственным положением и вообще тяже-
лыми переживаниями, когда отдельные функции, находящиеся в нижних отде-
лах головного мозга, могут выходить из-под контроля соответствующих от-
делов коры головного мозга. Такое допущение не лишено правдоподобия, так
как информация воспринимается подсознательно, человек совершенно не ощу-
щает ее, ему кажется, что он делает все по своему желанию, не подозревая
о воздействии со стороны "индуктора". Примеры подобного подсознательного
приема сигналов мы знаем в связно известным опытом Вуда с инфразвуком.
Характерно, что до сих пор ни водном опыте не было передано
сколько-нибудь определенной фразы. Это также косвенно свидетельствует о
том, что феномен биосвязи мы получили "по наследству" от животных, кото-
рым чуждо понятие о логически связанных словах, тем более фразах, а так-
же представления о подробной сущности предмета. По-видимому, не случайно
биологическое воздействие на расстоянии воспринимается нами чаще всего
как неопределенное чувство беспокойства о близком человеке или пред-
чувствие какого-то события. Вероятно, информация идет преимущественно на
уровне первой сигнальной системы или таких ощущений, как страх, чувство
опасности и т. п. Вполне естественно поэтому, что наибольшего развития
способность передачи информации достигла в первую очередь у насекомых и
других низших представителей животного мира.
В настоящее время, как было указано выше, такая форма биологической
связи, по всей вероятности,- анахронизм. Но это совсем не значит, что
она не представляет интереса для науки. Глубокое изучение этого явления
поможет выяснить его физическую сущность и поставить на службу человеку.
Несколько слов об авторе. Бернард Бернардович Кажинский инже-
нер-электрик, кандидат физико-математических наук, человек большой эру-
диции и огромного желания все понять, все объяснить. Б. Б. Кажинский яв-
ляется пионером научного исследования данной проблемы в нашей стране. В
своей большой, полной творческих дерзаний жизни он встречался со многими
выдающимися людьми науки и часто находил с их стороны взаимопонимание и
поддержку своим идеям. Он близко общался и сотрудничал с К. Э. - Циол-
ковским, В. М. Бехтеревым, А. В. Леонтовичем, П. П. Лазаревым, известным
талантливым дрессировщиком животных В. Л. Дуровым, был знаком с писате-
лем-фантастом А. Р. Беляевым и др. В популярном научно-фантастическом
романе Беляева "Властелин мира" Б. Б. Кажинский является прототипом од-
ного из его героев - Качинского. Идеи Б. Б. Кажинского о биорадиосвязи,
а также ряд его соображений и наблюдений послужили основным научным ма-
териалом для этого произведения.
Книга Б. Б. Кажинского является своего рода историей исследований по
телепатии, проведенных в нашей стране за последние 40 лет. В ней автор
собрал большое количество интересных данных, высказываний ученых, свои
собственные наблюдения и, обобщив весь этот материал, сделал попытку те-
оретического обоснования феномена телепатии. Однако решение этого вопро-
са автором, на наш взгляд, нельзя признать вполне удовлетворительным. Б.
Б. Кажинский односторонне сводит все только к электромагнитным процессам
и все явления описывает и трактует с этой позиции, между тем как в
действительности, как уже указывалось, все может оказаться гораздо слож-
нее.
Описывая ряд образований, органы и их функции, которые по сути еще
неизвестны и пока необъяснимы, автор часто идет по пути неоправданных
аналогий, причем пытается объяснить их не с помощью научных фактов, а на
основе умозрительных поспешных заключений и выводов. Например, предполо-
жения автора об излучении глазами лучей, о функции заднего мозгового
придатка (эпифиза) - весьма гипотетичны. Кроме того, вряд ли можно
объяснить такое сложное явление, как память гистерезисом в понимании ав-
тора. Недостаточно органически связано с текстом изложение интересных
наблюдений Пенфилда.
Книга Б. Б. Кажинского написана живо, доходчиво (в стиле мемуаров) и
представляет определенную ценность не только с точки зрения освещения
истории вопроса, но и тем, что в ней сделана одна из первых попыток в
нашей стране дать научное обоснование данной.
Канд. медицинских наук В. А. Казак


Посвящается светлый памяти, моего учителя
и наставника, действительного члена Академии наук Украинской ССР про-
фессора Александра Васильевича Леонтовича.


ОТ АВТОРА

Предлагаемые вниманию читателей исследования посвящены одному из под-
линно феноменальных явлений природы - способности человека передавать
мысленную информацию, или мысленно влиять на другого человека на рассто-
янии.
Это явление названо биологической радиосвязью, а вообще оно получило
некогда наименование "телепатии". Еще не так давно одно это слово вызы-
вало у некоторых ученых реакцию раздражения и даже недоброжелательства.
Дало в том, что многим идея биологической радиосвязи казалась абсурдной,
антинаучной, а того, кто посвящал себя исследованию этой проблемы, счи-
тали совершенно безнадежным в науке человеком. Ни на какое сочувствие, а
тем более на поддержку, такой человек не смел рассчитывать.
К счастью, теперь все это уже в прошлом. Сегодня идея биологической
радиосвязи никому не кажется столь странной и непривлекательной, как бы-
ло раньше, она входит в науку на правах богатой по своему содержанию и
эвристически многообещающей новой отрасли, за дальнейшее развитие кото-
рой нынче готовы взяться физики, биологи, физиологи, химики. Из предме-
та, который отпугивал своей необычностью и новизной, феномен телепатии
начинает постепенно превращаться в объект все возрастающего внимания
исследователей.
Правда, еще и теперь для некоторых ученых сама постановка вопроса о
передаче мысленной информация на расстояние кажется нереальной. Объясня-
ется это, конечно, тем, что до наших дней тема биологической радио связи
везде не получила должного освещения в печати. По данной теме почти не
велись открытые творческие споры и дискуссии, которые способствовали бы
дальней развитию самой идеи, а также ее проникновению в широкие массы
советской общественности.
Цель настоящей книги как раз и заключается в том, чтобы восполнить
этот пробел, по возможности рассеять остатки скептицизма и недоверия к
идее биорадиосвязи, сохранившиеся у некоторых людей, доказав на основе
многочисленных опытных данных и наблюдений неоспоримую реальность фено-
мена мысленного влияния на расстоянии и, следовательно, полную его пра-
вомерность как достойного объекта науки.
Автор книги использовал главным образом материалы экспериментальных
данных, а также факты, с которыми он непосредственно сталкивался в тече-
ние многих лет своей научно-исследовательской работы. Причем значи-
тельная часть этого материала касается исследований, результаты которых
частично были опубликованы, другие еще не публиковались, но в свое время
были зафиксированы в протоколах научных совещаний, в личной переписке
или в публичных выступлениях, лекциях, беседах. Примеры из других источ-
ников используются лишь в той мере, в какой они подтверждают верность
разработанных автором положений.
Начало исследований в данной области относится к 1919 г. Сорок два
года миновало с того дня, как автором была разработана и обнародована
гипотеза о наличии в центральной нервной системе человека "узлов" или
"аппаратов", которые по своему строению и назначению аналогичны извест-
ным электрическим устройствам: простейшим генераторам тока, конденсато-
рам, усилителям, радиопередающим и принимающим контурам и т. д.. В свою
очередь эта гипотеза базировалась на допущении, что процесс мышления че-
ловека сопровождается явлениями электромагнитного характера-излучением
электромагнитных волн биологического происхождения, способных переда-
ваться и воздействовать на расстоянии.
Через три года (1922 г.) в результате опытов, проводимых в физическом
кабинете Тимирязевской сельскохозяйственной академии в Москве, автору
удалось открыть в изолированных препаратах нервной системы животного
элементы нерва, напоминающие своим строением витки соленоида и парные
обкладки конденсатора, составляющие подобие элементов известного в ради-
отехнике замкнутого Томсоновского колебательного контура - вибратора
дискретных токов и электромагнитных волн, излучаемых наружу.
Тогда же с целью проверки правильности сделанных из этого открытия
выводов, автор построил (впервые в практике физиологических исследова-
ний) в качестве камеры, блокирующей электромагнитные волны, так называе-
мую "клетку Фарадея", предназначенную для опытов. Эксперименты с этим
устройством блестяще подтвердили предположения автора, еще более укрепив
его уверенность в электромагнитной сущности процессов, сопровождающих
акт мышления.
Дальнейшее изучение с позиций зарождавшейся теории биологической ра-
диосвязи физических особенностей строения органа слуха дало возможность
обосновать (1943 г.) совершенно новый взгляд на этот орган, как на ана-
лизатор приходящего извне в мозг неизвестного прежде в науке раздражите-
ля - биоэлектромагнитной волны акустической частоты.
Исследование структуры органа зрения в свете новых экспериментальных
данных подсказало (1952 г.) рабочую гипотезу: глаз не только "видит", но
и одновременно излучает в пространство электромагнитные волны определен-
ной частоты, способные на расстоянии воздействовать на человека (и вооб-
ще на животных), на которого устремлен взор. Эти волны могут влиять на
его поведение, понуждать к тем или другим поступкам, вызывать в сознании
различные эмоции, образы, мысли. Такое излучение глазом электромагнитных
волн определенной частоты названо биорадиационным "лучом зрения".
Всестороннее изучение эмоционального воздействия
"луча зрения" на поведение подопытных животных В. Л. Дурова позволило
автору расшифровать, уточнить и конкретизировать (1953 г.) те предполо-
жения, которые В. Л. Дуров высказал несколько неопределенно еще в 1924
г.: животным присуща способность понимать поведение друг друга. Эта спо-
собность, по мнению В. Л. Дурова, настолько развита у животных, что в
некотором смысле заменяет им язык и речь. По мнению же автора, в основе
этой способности лежат два фактора. Первый из .них, уже известный (осно-
ванный на павловских условных рефлексах), заключается в зрительном, слу-
ховом восприятии и "рефлекторном" понимании животным поведения другого
животного (или человека). Вторым фактором, бывшим до сих пор не извест-
ным в науке, является сопутствующее павловским условным рефлексам улав-
ливание нервной системой одного животного и, значит, сознательным (или
подсознательный) анализ и синтез в его мозгу сигналов-раздражителей в
виде биорадиационной волны, излучаемой организмом другого животного (или
человека). Причем чаще всего эти сигналы передаются посредством биоради-
ационного "луча зрения". Следовательно, и по отношению к животным есть
основание считать оба эти фактора тем, что И. П. Павлов назвал у челове-
ка сигналами сигналов, т. е. второй сигнальной системой. Автор на осно-
вании сказанного выше вводит новое понятие - вторая сигнальная система у
животных, Что же касается человеческого сознания, обладающего высшей
способностью беззвучного и незримого биорадиационного общения, то эта
способность, по мнению автора, является третьей сигнальной системой че-
ловека.
Примерно в 1933 г. автор данной книги рассказал о своих исследованиях
и выводах, сделанных из них, замечательнейшему ученому нашей страны
Константину Эдуардовичу Циолковскому, который встретил это сообщение с
большим энтузиазмом. К. Э. Циолковский отметил, что теория биологической
радиосвязи "может .привести к распознаванию сокровенных тайн живого мик-
рокосмоса - к решению великой загадки существа мыслящей материи".
За три десятилетия дело это существенно подвинулось вперед. В настоя-
щее время, когда опытами ученых в СССР и за границей достигнута реальная
возможность осуществлять по желанию заранее заданную экспериментом пере-
дачу мысленной информации на расстоянии, доказана электромагнитная и би-
орадиационная природа этого феномена, и, наконец, когда мы все чаше
сталкиваемся со случаями передачи мысленной информации в быту людей, уж
каким-то архаизмом звучит утверждение о сверхъестественности этого фено-
мена. И чем глубже мы будем изучать природу этих явлений, тем скорее и
основательнее падет с них покров таинственности и загадочной необычай-
ности, а сама проблема тем прочнее займет место в области точных наук.
Великий русский ученый Д. И. Менделеев писал в 1875 г. о подобных
(главным образом, медиумических) явлениях следующее1: "Их не должно иг-
норировать а следует точно рассмотреть, т. е. узнать, что в них принад-
лежит к области всем известных естественных явлений, что к вымыслу и к
галлюцинации, что к числу по стыдных обманов, и, наконец, не принадлежит
ли что либо к разряду ныне необъяснимых явлений, совершающихся по неиз-
вестным еще законам природы. После такого рассмотрения явления эти утра-
тят печать таинственности, привлекающей к ним многих, и места для мисти-
цизма не останется".
Конечно, смысл сказанного Д. И. Менделеевым целиком и полностью отно-
сится и к явлениям телепатии. Психология, как наука, должна рассматри-
вать телепатические способности мозга наряду с инстинктом, сознанием и
мышлением, чего она до сих пор не делала, самоустраняясь от смелого и
решительного вступления в новую огромную неизведанную область знания
этих особенностей человеческой психики.
Что такое мысль, сознание, ощущение? "Ощущение есть действительно не-
посредственная связь сознания с внешним миром, есть превращение энергии
внешнего раздражения в факт сознания. Это превращение каждый человек
миллионы раз наблюдал и наблюдает действительно на каждом шагу",-писал
В. И. Ленин в работа "Материализм и эмпириокритицизм"2. Он также подчер-
кивал, что мысль и материя "действительны", т. е. Существуют, и что мозг
материален, а мысль нематериальна.
Мысль нематериальна - она продукт материальных процессов, -сопровож-
дающих акт мышления. Передается на расстояние не мысль, как результат
деятельности коры головного мозга, а те электромагнитные и радиационных
волны, которые, по теории биологической радиосвязи, излучаются мозгом
наружу в момент мышления, когда в мозговых концах анализатора (как
действующей части колебательного контура нервных цепей) проходят элект-
рические импульсивные токи. Пришедшая извне биоэлектромагнитная и биора-
диационная волна (продует акта мышления первого человека) приносит с со-
бой в мозг второго человека энергию внешнего раздражения принимающую
форму сознания этого мозга.
Следовательно, ко всему тому объему процессов психической работы моз-
га, который уже известен наука и который составляет сумму высших природ-
ных психических функций мозговых клеток, надо прибавить новую, неизвест-
ную ранее, высшую психическую функцию, заключающуюся в способности пере-
давать наружу и принимать извне биоэлектромагнитные и биорадиационные
волны, сопровождающие каждый акт мышления. Будучи сами по себе физичес-
ким явлением, электромагнитные и радиационные волны, излученные мозгом
одного человека при акта мышления, пронизывают на расстоянии нервные
клетки мозга другого человека и являются в этом случае раздражите-
лем-возбудителем (толчком) работы этого второго мозга: в нем совершается
акт мышления, во всем подобный мышлению первого мозга. Это и есть работа
третьей сигнальной системы человека.
По почину доктора биологических наук Л. И. Гуляева автор называет би-
оэлектромагнитную и радиационную волну телепатемой, находя это название
весьма удачным. Однако вместо термина "телепатия" (поскольку с ним свя-
зано неправильное, извращенное толкование явлений передачи мысленной ин-
формации на расстояние) можно ввести новое обозначение, например, "био-
логическая радиосвязь", наиболее непосредственно выражающее естественную
способность человека (и животных) воспринимать в своем сознании передачу
(через физическую среду) информации о мыслях и ощущениях, как одну из
функций мозга, осуществляемую посредством нервных клеток - биофизических
аппаратов.



Глава I
ЯРКИЙ СЛУЧАИ БИОЛОГИЧЕСКОЙ РАДИОСВЯЗИ
Это произошло в последние дни солнечного августа 1919 г. в Тбилиси.
Уже несколько недель мой друг М., юноша девятнадцати лет, болел брюшным
тифом. Он лежал дома, и я ежедневно навещал его после работы.
Однажды, вернувшись ночью от больного к себе домой (жил я на расстоя-
нии одного километра от квартиры М.). я лег спать и, как всегда, скорой
крепко уснул. И вдруг среди глубокой ночной тишины мне совершенно
явственно (я бы сказал, вполне вещественно) послышался нежный звук: это
был довольно громкий звон металла, подобный звону серебряной ложечки о
тонкий стеклянный стакан.
Мгновенно проснувшись, я подумал, что, видимо, кошка задела чайную
посуду на письменном столе. Приподнявшись на локте, я включил свет и
посмотрел на стол. Однако никакой посуды на нем не было. Не оказалось в
комнате и кошки. Посмотрев на часы (было ровно два часа ночи), я погасил
свет, лег и снова крепко уснул. На другой день прямо с работы а напра-
вился к больному. И, странное дело, по дороге заметил, что чем ближе
приближаюсь к дому М., тем больше меня охватывает смутное чувство ка-
кой-то тревоги. Так было со мной впервые.
Подходя к парадному, я сразу же увидел, что в доме действительно
что-то произошло. Все тут выглядело как-то необычно. Обе половинки двери
с улицы были настежь открыты. С замирающим сердцем я не вошел, а вбежал
в квартиру... Мой юный друг лежал мертвый... Около него стояла подавлен-
ная горем мать и еще какие-то женщины в траурном одеянии.
Помогая переносить тело умершего с кровати, я случайно задел ночной
столик у изголовья и вдруг услышал нежный серебристый звон - точно такой
же, какой послышался мне во сне предыдущей ночью. Мною овладело чувство,
которое и объяснить трудно. С каким-то непонятным страхом бросаю взор на
столик: на нем стоит блюдечко и тонкий стакан с серебряной ложечкой. Ма-
шинально схватил я ложечку и слегка позвонил о стакан. Знакомый звук
раздался снова. "Но как же я мог услышать этот звук у себя ночью?" -
раздумывал я, вместо того чтобы помогать отчаявшимся в своем горе стари-
кам или попытаться утешить их каким-то словом участия. Неотвязчивая
мысль о "вещественности" услышанного мной ночью звука овладела всем моим
существом.
Вкратце рассказав матери М. о случившемся, я попросил ее подробно пе-
редать все, что она могла заметить в минуты смерти сына. "Это было ровно
в два часа ночи, - сказала мать М - По предписанию врача в это время я
подавала сыну лекарство, зачерпнув его из стакана ложечкой. Но когда я
поднесла ложечку к его губам, то увидела, что, блеск его глаз начал
быстро тускнеть. Лекарства он не принял. Умер".
Наступило тяжелое молчание. Читатель может представить мое положение:
передо мной стоит мать только что скончавшегося на ее руках любимого ча-
да. Всякое лишнее, неуместное слово способно усилить ее страдания. Между
тем, я, как инквизитор, допрашивал ее, заставляя вновь и вновь терзать
себя воспоминаниями. Понимая все это, я, однако, не мог, не имел права
поступить иначе. Я снова попросил ее показать, как именно она брала ло-
жечкой лекарство из стакана. Дрожащей рукой мать М. взяла ложечку и за-
черпнула ею лекарство со дна стакана. Снова, уже в четвертый раз, я ус-
лышал все тот же, внятно прозвучавший ночью в моих ушах серебристый
звон!
Мне чуждо суеверие, а тут меня обдало холодом: я помял, что сегодня -
вот здесь у неостывшего еще тела моего товарища, совершается таинство
приобщения человека к новой великой истине природы. Теперь я уже совер-
шенно не сомневался в том, что услышанный мной ночью серебристый звон и
звон чайной ложки на этом столе, у изголовья моего мертвого друга, -
один и тот же звук.
Мною овладело страстное, неистребимое желание по пытаться раскрыть
таинственный смысл этого явления. С того памятного дня мысль об этом не
оставляла меня буквально ни на одну минуту. Я непрестанно придумывал
всякие аналогии, выдвигал всевозможные предположения, однако долго не
находил ответа на главный вопрос: каким образом я мог воспринять на
расстоянии "передачу" серебристого звона?
Осенившая меня мысль о возможности общей аналогии между обычной ради-
опередачей и явлением передачи ощущений на расстояние казалась мне мно-
гообещающей, но для своего развития требовала более глубоких познаний
как в области бурно развивавшейся в те дни радиотехники, особенно радио-
передающих и радиопринимающих устройств, так и по физиологии человека.
Ведь мне предстояло отыскать в человеческом организме те элементы, кото-
рые по своему строению и действию были бы аналогичными основным деталям
передающей и принимающей радиостанции. Короче, я должен был приступить к
тщательному изучению нервной системы.
Поиски аналогий
И вот я углубляюсь в историю радиотехники, по мельчайшим деталям
прослеживаю устройство "грозоотметчика" Александра Степановича Попова.
Как известно, этот прибор (рис. 1) состоит из когерера AB и реле CD. Ре-
ле предназначено для замыкания цепи электрического звонка OH. Когда под
действием электромагнитных волн сопротивление металлического порошка ко-
герера падает, ток от батареи Р приводит в действие реле CD. При этом
якорь С притягивается электромагнитом С и замыкает контакт Е. Тем самым
замыкается цепь звонка СН. Якорь Н притягивается к электромагниту С,
раздается звук звонка. Молоточек звонка при обратном отклонении ударяет
по трубке когерера АВ и этим встряхиванием восстанавливает сопротивление
металлического порошка когерера, благодаря чему цепь звонка размыкается
до следующего мгновения. Когда под действием электромагнитные волн (при-
ходящих извне) сопротивление когерера вновь падает, ток от батареи Р
приводит в действие реле CD и цикл работы прибора вновь повторяется.
Прибор регистрирует приходящие извне электромагнитные волны.
Нечто подобное, по-моему, наблюдается ив явлениях передачи мысленной
информации от человека к человеку на расстоянии.
Этого моего глубокого убеждения не могло поколебать даже высказывание
гениального ученого А. С. Попова о том, что человеческий организм не
имеет



Рис. 1. Схема первого в мире радиоприемника изобретенного А. С Поповым и названного им "грозоотметчик".
еще такого органа чувств, который был бы способен замечать электро-
магнитные волны в эфире; если бы изобрести такой прибор, который заменил
бы нам электромагнитные чувства, то его можно было бы применить к пере-
даче сигналов на расстояние.
Наоборот, суждение А. С. Попова убедило меня в верности избранного
мной пути исследования. В нем я видел не отрицание наличия у нас такого
органа чувств, а скорее завет, призыв настойчиво искать его. И я вновь и
вновь обращал свой взор к основным элементам радиоприемника и радиопере-
датчика. Особое внимание привлекал к себе "радиокондуктор", или когерер,
в схеме радиоприемника А. С. Попова. Изобретателем когерера был физик Е.
Бранли. Термином "радиокондукция" Бранли назвал [14] открытое им явление
поляризации мельчайших металлических частиц (железных опилок), когда че-
рез окружающую эти частицы среду проходят электромагнитные волны. По
мнению Бранли, в данном случае под воздействием электромагнитных волн
частицы железа располагаются друг за другом непрерывной "контактной
цепью" (подобно тому, как располагаются железные опилки по магнитным ли-
ниям у полюсов сильного магнита). Пронизанная электромагнитными волнами
такая, "контактная цепь" частиц, становится хорошим проводником электро-
тока, подведенного к ней от постороннего источника.


Более правдоподобно, на мой взгляд, объясняет это явление английский
физик О. Лодж [50]; под действием приходящих извне элактромагнитных
волн, пронизывающих среду, в которой находятся железные опилки (в трубке
когерера), разделяющий каждую пару смежных опилок микроскопический про-
межуток воздуха, как диэлектрик, разрушается искорками, образующими как
бы электропроводящие "мостики" между смежными частицами, чем и объясня-
ется падение сопротивления на контактах когерера. При сотрясениях же от
удара по когереру молоточком звонка эти "мостики" нарушаются и нор-
мальное сопротивление когерера восстанавливается. О. Лодж ввел термин
"когерер".

Рис. 2. Схема строения нервных проводящих путей.
Однако доктор Бранли был не прав и в другом, более важном. Он пола-
гал, что между явлением "радиокондукции" и явлением проводимости нервно-
го импульса по нервной системе имеется аналогия. Он придерживался расп-
ространенной в те времена схемы строения нервного проводящего пути (рис.
2), состоящего из анатомически обособленных единиц - нейронов.
Соответствующая этой схеме теория учит, что проводящие нервный ток
(импульс) внутренние волокна (нейрофибриллы) одного нейрона анатомически
не переходят в нейрофибриллярную нить другого нейрона. Смежные же нейро-
ны своими концевыми ответвлениями только соприкасаются друг с другом.
Причем контакт на границах. двух смежных звеньев нейронной цепи достига-
ется посредством склеивания нейроплазмы нервных окончаний. Таким обра-
зом, нейрофибриллярный аппарат каждого звена этой цепи (каждого нейрона)
является как бы электрически изолированным от такого же смежного звена.
Проводя параллель между прохождением нервного импульса по нервной
системе и прохождением электротока по "радиокондуктору", Бранли высказал
гипотезу о тождестве функций нейрона и железной частицы "радиокондукто-
ра": подобно тому, как "радиокондуктор" перестает проводить ток
вследствие механического разрыва контакта между двумя смежными железными
опилками когерера (когда нарушается контактность в цепи железных опи-
лок), так и переход нервного импульса с одного нейрона на другой от-
сутствует в том случае, если между окончаниями смежных нейронов контакты
сделались недостаточно тесными или эти окончания разобщились совсем.
Представление о таком тождестве, как оказалось, обладало существенным
недостатком. Дело в том, что нарушение целостности контактов между окон-
чаниями двух смежных нейронов может происходить лишь при травматическом
повреждении нервов. Упоминая об этой гипотезе Бранли, русская женщи-
на-врач А. И. Боброва [13] пишет, что такое нарушение контактов влекло
бы за собой анестезию и истерические параличи, что по сути означает не-
естественное состояние нервной системы. Мы же, очевидно, должны рассмат-
ривать работу нервов в их естественном состоянии.
Эта непоследовательность в воззрениях Бранли обесценивала выдвинутую
им аналогию. Опытный экспериментатор в области физиологии нервов проф.
А.. В. Леонтович в своей книге "Физиология домашних животных" писал:
"Еще недавно пользовалась большой популярностью теория, по которой денд-
риты (ветвистые окончания нейронов.- Б. К..) обладают способностью дви-
жения, и вот этими движениями "гистологически" думали объяснить чуть ли
не все физиологические и психологические явления: сон, наркоз, память,
результат привычки и упражнения, внимание и т. д. К сожалению, экспери-
менты не подтвердили изменений в положении дендритов".
Совершенно по-иному рассматривается явление перехода нервного им-
пульса с одного нейрона на другой в теории академика В. М. Бехтерева:
"Соприкасающиеся части нейронов представляют собой как бы обкладки кон-
денсатора и потому, когда на одной обкладке, т. е. на одном дендрите или
на перицелюлярном аппарате, появляется электрический "нервный ток", на
соприкасающихся дендритах или клетках возникает свой "нервный ток",
обыкновенно обратного направления, и потому на дендритах двух соседних
клеток сохраняется им свойственное направление тока" [44].



Рис. 3 Схемы Томсоновского (замкнутого) колебательного контура. I - радиотехнического; II - "биологического".
Академик В. М. Бехтерев, очевидно, ставил своей целью объяснить
только проходимость нервного импульса через контакт электрическим путем,
хотя я оставлял в стороне вопрос о сущности и природе электрического яв-
ления, благодаря которому нервный "ток действия" переходит через этот
контакт-конденсатор. Но все же контура: высказывание В. М Бехтерева как
бы предуказывало мне путь, по которому можно приблизиться к решению сто-
явшей передо мной задачи. Пользуясь этим замечательным ориентиром, я
тогда же (в декабре 1919 г.) пришел к ясной и простой мысли о том, что
если в схеме того или иного замкнутого на себя нервного пути (рис. 3),
где уже имеются обкладки конденсатора С и, конечно, источник "тока
действия", представитъ себе включенными (последовательно к конденсатору)
витки соленоида Q, обеспечивающие наличие в этой схеме явления самоин-
дукции, то и получится биологический колебательный контур, в котором
возбуждаются биологические электромагнитные колебания, сопровождающиеся
излучением электромагнитных волн биологического происхождения. Это и бу-
дет (конечно, с некоторыми видоизменениями) присущий нашей центральной
нервной системе, в том числе коре головного мозга, природный орган, спо-
собный излучать и, говоря словами А. С. Попова, "замечать электромагнит-
ные волны в эфире".
Дальше читатель убедится в том, насколько научно обоснован данный вы-
вод. Действительно ли есть ему подтверждение в живой природе?
Нервная система и радиотехника
Приступая в 1919 г. к изучению строения нервной системы человека, я
искал главным образом ответа на вопрос о том, каким образом я мог услы-
шать серебристый звон - звуковое ощущение, воспринятое мной из отдален-
ного источника - нервной системы моего умирающего друга. Вполне естест-
венно, что начал я с изучения всех тонкостей устройства слухового нерв-
ного аппарата человека. Получить первоначальные познания по анатомии ор-
гана слуха помог мне мой старший брат - доктор Казимир Бернардович Ка-
жинский, специалист по болезням уха, горла и носа. При его помощи я по-
лучил также возможность ознакомиться с замечательными трудами профессо-
ров И. М. Сеченова, В. М. Бехтерева, Н. Е. Введенского, А. А. Ухтомско-
го, В. Ю. Чаговца, А. В. Леонтовича и других, особенно по электрофизио-
логии. В числе подаренных братом книг был интересный труд французского
врача Маллара [51] и уже упомянутый "Учебник физиологии домашних живот-
ных" А. В. Леонтовича. В итоге А. В. Леонтовичем почти полностью были
собраны результаты опытов воздействия на ткани организма электротоком и
убедительные примеры наличия электрических процессов в живом организме.
Изучение этого материала во многом обогатило мои познания в физиологии
нервов и облегчило задачу построения аналогии между естественным назна-
чением отдельных элементов нервной системы и возможной функцией этих
элементов как деталей аппарата биологической радиосвязи.
Перейдем к рассмотрению этих аналогий. Согласно трактовке А. В. Леон-
товича, надлежит различать нейронную и не нейронную ("ремаковскую")
нервные системы. Первая из них составляется из особых единиц-нейронов.
Ганглиозная клетка 1 (рис. 4) лежит обыкновенно где-либо в головном (или
спинном) мозгу и вместе со своими дендритами (ответвлениями) 2 входит в
состав серого вещества мозга. Отходящий от ганглиозной клетки нейрит n
играет роль проводника нервных импульсов. На значительной части своей
длины нейрит одет как бы муфтами M состоящими из внутренней миэлиновой и
наружной "шванновской" оболочек. Миэлиновая часть муфты названа так по-
тому, что состоит из особого жироподобного вещества - миэлина. Нейриты
образуют главную составную часть белого вещества мозга или на путях вне
мозга - периферические нервы. Телодендрии 4 (от греч. "телос"-конец и
дендрон" дерево) представляют собой ветвистые окончания нейрита или име-
ют форму сетки или корзинки. Телодендрии заканчиваются в мышце, в железе
или окружают ганглиозную клетку другого нейрона в том случае, если эти
окончания имеют вид сетки-корзинки. В этом последнем случае телодендрии
называются перицелюлярными (т. е. околоклеточными) аппаратами, или прос-
то перицелюлярами. Рис. 4. Схема строения нейрона (по Леонтовичу): 1 -
центральное звено нейрона "ганглиозная клетка" (внутри сомы клетки видны
зерна Ниссля); 2 - протоплазмические ответвления
В местах, где к ганглиозной клетке одного нейрона подходят концевые
участки телодендрий или околоклеточный аппарат другого нейрона, протоп-
лазма нейронного волокна этих окончаний не просто переходит в протоплаз-
му ганглиозной клетки, но отделена от нее пограничной поверхностью. В
физическом смысле между телом этой ганглиозной клетки и окончаниями ок-
ружающих ее ответвлений смежного нейрона имеется разделяющая их перепон-
ка, или мембрана. Для обозначения этих протоплазмических контактов анг-
лийский ученый Шеррингтон [60] в 1897 г. предложил название "синапс".
Мы имеем теперь возможность привести более современное описание си-
наптического контакта, например двигательной нервной клетки (мотонейро-
на) спинного мозга млекопитающих по более позднему источнику - из книга
Дж. Экклса [77]. Тело (или иначе сома) мотонейрона имеет в поперечнике
около 70 (. Отходящие от него дендриты простираются на расстоянии до 1
мм, прежде чем от них отходят более тонкие концевые ответвления. Вниз от
сомы отходит ствол нейрита - аксон. Он постепенно сужается и на расстоя-
нии 50-100 ( от сомы клетки покрывается миэлиновой оболочкой. Прилегаю-
щие поверхности сомы, неправильной формы кружки и овалы (7 шт.) с пят-
нышками внутри, представляют собой особые утолщения (синаптические бляш-
ки), которыми заканчиваются ответвления (телодендрии), идущие от другого
смежного с первым нейрона.
В протоплазме сомы ганглиозной клетки находятся микроскопические
тельца, или зерна Ниссля, названные так по имени ученого, изучившего эти
тельца.
Другая часть сомы клетки имеет волокнистое строение. Именно продолже-
нием этой волокнистой части клетки и является отходящий от нее нейрит в
своей внутренней волокнистой (фибриллярной) части, называемой "осевым
цилиндром", или аксоном.
Работа нервной системы (как и всякая работа вообще) требует затраты
энергии. Главным, если не исключительным, источником энергии нервного
тока является, по Бехтереву [10], зернистая часть протоплазмы сомы ганг-
лиозной клетки. Всякое возбуждение нерва оставляет в ганглиозной клетке
известный след. При стойком же и длительном возбуждении в соме клетки
заметно уменьшается количество зерен Ниссля. По мере израсходования
нервная энергия восстанавливается благодаря притоку соответствующего пи-
тательного материала, поступающего в связи с кровообращением. А. В. Ле-
онтович [45] пишет об этом так: "По-видимому, все более мелкие кровенос-
ные сосуды мозга одеты весьма нежными трубками, так называемыми околосо-
судистыми пространствами, выполненными, однако, не обыкновенной лимфой,
а так называемой цереброспинальной жидкостью, весьма богатой водой. В
периферические нервы, по-видимому, тоже проникают такие же лимфатические
пространства, начинаясь от пространств мозга, лежащих под твердой обо-
лочкой его. Таким образом выходит, что нервные элементы питаются не не-
посредственно кровью, а при помощи цереброспинальной жидкости".



Рис. 5. Схема расположения нервных проводящих путей чувствительного и двигательного (по Рамон-и-Кахалу):

На рис. 5 дана схема чувствительного и двигательного трактов (путей)
по Рамон-и-Кахалу. Чувствительным трактом нервные импульсы (ощущения,
чувствования, возбуждение и пр.) идут в направлении от кожи и мышц чело-
века к коре головного мозга, т. е. от периферии к центру (показано
стрелками, в сторону мозга). Поэтому чувствительный тракт называют еще и
центростремительным. В отличие от этого существует двигательный тракт,
по которому нервные импульсы (волевые приказы мозга, рефлексы или ответы
на раздражения и т. п.) направляются от головного мозга к коже и мышцам,
т. е. от центра к периферии (показано стрелками, направленными от моз-
га). Ввиду этого двигательный тракт называют так же центробежным.
При посредстве центростремительного тракта наш мозг "анализирует"
впечатления, получаемые от внешнего мира. Приказания мозга и ответы
(рефлексы) центральной нервной системы центробежным трактом передаются
внешнему миру.
Здесь мы подошли вплотную к вопросу о том, каким образом нервная сис-
тема может излучать электромагнитную волну. Прежде всего, оказывается, в
наших нервах постоянно происходят те или иные физико-химические процес-
сы, более интенсивные во время раздражения нерва или менее интенсивные
(или вовсе отсутствующие) когда нерв "отдыхает". Можно считать установ-
ленным, что во время возбуждения нерва, содержащееся в тончайшей нити (в
фибриллах аксона) вещество подвергается процессу химического распада
(разложения) с последующим восстановлением в период отсутствия возбужде-
ния. Вещество в фибриллах нерва, весьма сложное по своему химическому
составу, представляет собой электролит.
В физике электролитом называют проводник второго рода в гальваничес-
ких элементах. Это та или иная жидкость, в которой растворены соли. Если
в электролит опустить проводники первого рода - уголь и цинк - и снаружи
концы их соединить металлическим проводом, возникает электрический ток
на основе химического процесса - распада веществ электролита. Иначе го-
воря, солевой раствор электролита обладает электродинамическими
свойствами, таящимися в нем в скрытом виде, когда ток отсутствует (по-
тенциальное состояние), и выявляющимися, когда в нем происходит процесс
распада (динамическое состояние).
Вещество нерва - фибрилл содержит некоторый процент растворенных со-
лей, т. е. оно является своеобразным электролитом. Отсюда делается по-
нятной возможность образования в аксоне неврита электрических токов, как
их принято называть "токов действия". Эти токи сопровождают процесс рас-
пада нервного вещества как во время искусственного раздражения или воз-
буждения (и в том числе, например, при опытах с изолированным от ос-
тальной нервной системы препаратом нерва), так и во время естественного
нервного импульса, т. е. когда происходит то, что мы у человека называем
психическим актом работы центральной нервной системы, в том числе мозга.
В этом месте считаю весьма важным сослаться на авторитетное мнение
академика В. М. Бехтерева, характеризующее с энергетической точки зрения
процессы прохождения нервного тока (импульса) в обоих трактах нервной
системы человека. В работе [10], изданной посмертно в 1928 г., он пишет:
"...Мы знаем, что нервный ток не только в периферических проводниках и в
спинном мозгу, что было известно уже давно, но и в коре головного мозга,
как показали произведенные в моей лаборатории исследования, сопровожда-
ется электроотрицательным колебанием в форме тока действия..., лежащего
в основе проведения нервных импульсов. При этом для объяснения перехода
нервного тока с одного неврона на другой в свое время... была предложена
мной теория разрядов, обусловленных разностью потенциала энергии в двух
соседних невронах, связанных друг с другом условиями контакта...
Каким же образом происходит приведение в деятельное состояние мозго-
вых клеток и чем обусловливается тот толчок, который приводит к разряду
запасенной энергии нервных клеток? В этом случае нужно принять во внима-
ние, что все воспринимающие аппараты, как мною было признано в работе,
появившейся в 1896 г. (Обзор. Психиатрии, 1896 г. и Neurolog. Zentralbl
за тот же год), должны быть рассматриваемы как особые трансформаторы,
служащие для превращения различных форм внешних энергий в нервный ток,
который, направляясь к мозговой коре через ряд невронов, при посредстве
клеток Мартиноти, ассоциационных клеток Рамон-и-Кахала и боковых колла-
тералей (ответвлений.- Б. К.) достигает клеток коры, посылающих к пери-
ферии нисходящие или центробежные, чаще всего ветвящиеся проводники. По
этим последним, образующим в свою очередь ряд невронов, ток направляется
к периферии, возбуждая здесь, смотря по месту окончания, в одних случаях
сократительную ткань мышц (исчерченных и гладких), чем достигается пере-
ход нервной энергии в механическую работу, в других же случаях вызывая
соответствующие изменениям в железистых аппаратах. В последнем случае
осуществляется работа, связанная с отделением химического продукта пос-
тупающего в кровь (когда дело идет о железа) внутренней секреции), или
выходящего наружу по выводным протокам, или, наконец, изливающегося в
соответствующие полости тела. Вышеуказанным путем получается полное кру-
гообращение энергии, причем та или иная внешняя энергия действует на
внешние (наружные.- Б. К.) или внутренние рецепторы (органы, воспринима-
ющие.- Б. К..), трансформируется в них в нервный ток, связанный с про-
цессом ионизации; последний же возбуждает разряд запасной энергии кле-
ток, благодаря чему в свою очередь возникает связанный с процессом иони-
зации обратный ток, который, распространяясь по цепи невронов, достигает
мышц и железистых органов, выполняющих соответственную работу".
При рассмотрении материалов построения элементов нервов по упомянуто-
му учебнику А. В. Леонтовича [44] с точки зрения биологической радиосвя-
зи мне еще в те времена (1919 г.) казалось возможным разработать ряд
аналогий между этими элементами нервов и деталями радиостанций. Однако
даже в этих, особенно ценных для меня, разделах книги А. В. Леонтовича,
посвященных электрофизиологии, я не находил каких-либо указаний на воз-
можность наличия явлений самоиндукции в спиральных извивах нейрита и
связанного с ним специфического назначения этих спиралей, например, как
"катушек самоиндукции" в живом организме.
Для меня, ищущего аналогии элементов нервной системы с деталями ради-
останции, было ясно, что автор книги не находил возможным (по крайней
мере, в те времена) придавать спиралям в нервах значения "катушек само-
индукции". Этот вывод подтверждался еще тем обстоятельством, что в дру-
гом месте той же книги А. В. Леонтович лишь вскользь упоминает о конден-
саторном явлении в нервной системе по теории В. М. Бехтерева 3. Кстати
заметить, не нашел я указаний об аналогии с колебаниями Томсоновского
контура и в трудах В. М. Бехтерева. Следовательно, этот вопрос является
совершенно новым, еще не изученным и ждущим своей разработки.
Гораздо более гипотетическими представляются другие выдвинутые мной
аналогии, например, чувствительное к холоду нервное тельце, названное
"колбочкой Краузе" (рис. 6). Поскольку эти тельца расположены главным
образом на периферии нервной системы, возможно предположить, что их наз-
начение состоит в том, чтобы улавливать (воспринимать) электромагнитные
волны приходящие извне, т. е. играть роль антенных рамок. Рис. 6.
Чувствительное (к холоду) нервное тельце "колбочка Краузе" из кожи пери-
ферийного органа человека.
В наружную оболочку тельца входят нарвные волокна, дающие разветвле-
ния внутри оболочки (по Догелю). Отмечается сходство этого тельца с ан-
тенной рамкой, изображенной рядом.

Ганглиозная клетка (рис. 7) представляет собой микроскопически малое
ядро межпозвоночного нервного узла чувствительного тракта, лежащего в
спинном мозгу. Ядро окружено внутрипротоплазменной сеткой фибрилл, от
которой отходит первичная фибрилла, идущая в осевой цилиндр нерва.
Тельце ядра окружено второй сеткой из переплетений нервной нити, закан-
чивающейся двумя ответвлениями, отходящими в сторону от осевого цилиндра
нерва. Такой нервный узел, по моему мнению, может иметь назначение де-
тектора, усилителя или даже генерал тора электромагнитных колебаний.
Изучая строение нервов сердца по упомянутой книге доктора Моллара
[51], я нашел сходстве между изображенными там ганглиозными "колбочками"
нервов сердца (рис. 8) и термоионными лампами Раунда как детекторами,
усилителями или генераторами колебательных токов. Кроме основной нити,
входящей в "колбочку", в нее входит как бы со стороны другая нить, изог-
нутая спиралью, которая потом отходит от "колбочки". В некоторых местах
спираль не обвивается вокруг основной нити, идущей в сторону от "корзин-
ки" колбочки, а кое-где охватывает основную нить. Встречается не одна
спиралью а две рядом. Наконец наблюдается и последовательное соединение
нескольких колбочек одна за другой в виде гирлянды или своеобразной ви-
ноградной кисти. В книге Моллара не приводится никаких предположений ав-
торе относительно "радиотехнического" назначения этих колбочек и их
групповых соединений. Мне же казалось, что такой одиночной колбочке мож-
но приписать роль катодной лампы-триода как детектора или генератора, а
групповому соединению их- роль тех же ламп-триодов каскадных усилителей
биоэлектромагнитной волны.
Причем для первоначального установления электромагнитной сущности
исследуемых явлений передачи мысленной информации на расстояние мной бы-
ло предложено экранирующее устройство по образцу известной в физике
"клетки Фарадея". Если поместить внутри этого устройства человека, пере-
дающего мысленную информацию, то оно способно блокировать излучающиеся
из его центральной нервной системы электромагнитные волны, мешая их про-
никновению наружу через стенки "клетки Фарадея" и, таким образом, изоли-
руя от их возможного влияния вне клетки.




Рис. 7. Ганглиозная клетка с внутрипротоплазменной сеткой фибрилл, от которой отходит "первичная фибрилла" - осевой цилиндр перва - и несколько вторичных.
Отмечается сходство с термоионной радиолампой-триодом. схема которой
изображена рядом.
Вместе с тем предполагалось, что по принципу этой же клетки могут
быть созданы устройства, защищающие центральную нервную систему человека
от воздействия приходящих извне биоэлектромагнитных волн. В случае, если
бы эти предположения были подтверждены экспериментом, могла бы идти речь
об устройстве индивидуальных костюмов для каждого, кто пожелал бы в бу-
дущем избавиться от таких внешних влияний - путем вплетения в эти костю-
мы вуалей и сеток из тончайших малозаметных для глаза металлических "па-
утинок". Для защиты же отдельных групп населения и целых коллективов
достаточно вмонтировать сплошные металлические сетки в штукатурку внут-
ренних или наружных стен домов. Такие сетки, натянутые на рамки, должны
закрывать проемы окон и дверей, сообщаясь своими краями с сетками, заде-
ланными в штукатурку стен. При этом подразумевается, что края сетки име-
ют такое же сплошное соединение с металлическими листами кровли дома.
Своими нижними краями сетки стен домов должны уходить в грунт - за-
земляться.


Рис. 8. Ганглиозная клетка нервов сердца (по Моллару):
А - одиночная клетка, имеющая сходство с радиолампой-триодом; Б - со
спиральными витками вокруг аксона она имеет сходство с одиночной радио-
лампой - триодом. В - групповые клетки, имеющие . вид виноградной кисти
и сходство с несколькими радиолами, включенными последовательно одна за
другой.

Далее в книге будет рассказано, что показала опытная проверка этой
моей идеи.
Первые вылазки в свет
Рассматривая перечисленные аналогии и разрабатывая схемы, я считал
их, конечно, лишь очень грубым приближением и думал: пусть они, возмож-
но, и не совсем верны, но, будучи обнародованными4, все же принесут
пользу, послужив материалом для научных дискуссий или толчком для других
исследователей к более продуктивной работе над столь новой проблемой.
Как увидит читатель дальше, в некоторых отношениях эти мои ожидания оп-
равдались.
Построенная мной рабочая гипотеза: мысль - электромагнитная волна -
неизменно пользовалась большим вниманием технической и врачебной общест-
венности всюду, где бы я ни говорил о ней, особенно после Октябрьской
революции, пробудившей в народных массах неудержимое стремление к знани-
ям. По инициативе представителей технической общественности мной были
прочитаны на тему, касающуюся данной гипотезы, доклады а 1920-1922 гг. в
Тбилиси, Телави, Могилеве (на Днепре) и в Москве на Всероссийском съезде
членов Ассоциации натуралистов (АССНАТ). Съезд проходил в обширных ауди-
ториях Тимирязевской (тогда Петровско - Разумовской) сельскохозяйствен-
ной академии. После моего доклада специальным решением съезда мне была
предоставлена возможность безраздельно посвятить себя работе над выдви-
нутой мной гипотезой. В протоколе съезда (от 16. II 1922) записано:
"Постановили: констатируя ценное значение положений докладчика, как ра-
бочей гипотезы, съезд признает необходимым оказание т. Кажинскому воз-
можного содействия для осуществления намеченных им исследований по дан-
ному вопросу, с предоставлением ему содержания научного сотрудника Ассо-
циации, а также находит желательным более широкое ознакомление общества
и студенчества с идеями доклада путем устройства публичных лекций".
Через три дня после доклада состоялась моя лекция под названием "Че-
ловеческая мысль - электричество". Огромная аудитория была переполнена
до отказа главным образом шумливой и подвижной студенческой молодежью.
На первых скамьях разместились профессора и преподаватели академии. Сре-
ди них был и проф. А. В. Леонтович, с которым я познакомился впервые.
На лекции я демонстрировал изображения уже знакомых читателю элемен-
тов нервной системы и схем развиваемой мной аналогии их с деталями ради-
останций, а также схемы передающей и принимающей биорадиостанция челове-
ка (рис.9).


Рис. 9. Первоначальные схемы передающей I и принимающей II биорадиостанций нервной системы человека..
После моего выступления слово было предоставлено А. В. Леонтовичу.
Признаться, в этот момент я испытал чувство острой тревоги, не зная, что
скажет этот авторитетный ученый. Он говорил спокойно, внушительно и до-
вольно долго. В заключение он высказал общее мнение по всему моему док-
ладу. Оно было весьма благожелательным. Понемногу чувство тревоги у меня
уступило место чувству облегчения и даже радости. В словах проф. А. В.
Леонтовича впервые была дана, да еще публично, положительная научная
оценка моим предположениям. Когда он смолк, аудитория разразилась шумны-
ми аплодисментами, которые я по справедливости от носил всецело на долю
А. В. Леонтовича. Я подошел к нему, тоже аплодируя, и мы обменялись
крепким рукопожатием. Тут же подошел к нам председатель АССНАТа А. П.
Модестов и торжественно поздравил меня с успехом. Тем временем нас окру-
жила молодежь. Многие юноши помогали мне собрать со стен схемы и графи-
ки.
Значительную часть дороги после лекции мы шли с А. В. Леонтовичем
вместе. Я рассказал ему о себе, о своей жизни и работе. Вблизи от его
квартиры мы, расстались. Прощаясь, он любезно пригласил меня навещать
его дома.


Лабораторные опыты
Вскоре после моей лекции при содействии проф. А. В. Леонтовича и А.
П. Модестова я получил возможность заниматься в физиологическом кабинете
Тимирязевской сельскохозяйственной академии, где стал изучать натурные
препараты нервов животных, ознакомился с гистологией большинства интере-
совавших меня нервных элементов и т. д.
Из физиологии известно, что импульс возбуждения распространяется по
двигательному нерву со скоростью очень близкой к 30 м/сек. Эта цифра
подтвердилась и в наших опытах (с живой лягушкой). Был проделан и такой
опыт: два отдельно отпрепарированных нервных двигательных тракта лягушки
вместе с принадлежащей нерву мышцей (лапки) были помещены одновременно -
один в солевой раствор электролита, обладавшего максимальными электри-
ческими и магнитными свойствами (под действием искусственно создаваемого
электромагнитного поля с помощью окружающего электролит соленоида), дру-
гой в дистиллированную воду (т. е. в диэлектрик). Полученные при раздра-
жениях нерва слабым электротоком сокращения мышц этих двух препаратов
оказались явно отличающимися друг от друга как по силе сокращения мышцы,
так и по времени прохождения импульса по нити нерва: в первом случае си-
ла сокращения была относительно большой и скорость прохождения импульса
оказалась больше нормы (>30м/сек), во втором случае и то и другое -
меньше нормы. Отсюда был сделан важный вывод: порядок и скорость прохож-
дения импульса возбуждения по нерву в заметной степени зависит от элект-
ромагнитных свойств окружающей среды. Иначе говоря, окружающее нервную
систему животного внешнее электромагнитное поле оказывает свое заметное
влияние на работу этой нервной системы.
В одном случае экспериментальной практики в физиологическом кабинете
А. В. Леонтовича фотографическая регистрация отклонений нити струнного
гальванометра при раздражении нерва индукционными токами (т.е. токами
возбуждения нерва) показала, что напряжение собственной электродвижущей
силы нерва (которая возникает в нем при импульсе возбуждения) равно или
даже несколько больше 0.001 в. Такого напряжения электродвижущей силы
нерва вполне достаточно, чтобы фактически низвести к нулю электросопро-
тивление нервной нити при прохождении по ней "тока действия".
Проводя исследования, я окунулся в мир ультрамикроскопических величин
и близких к пределу видимости даже через микроскоп с большим увеличением
объектов наблюдения. Очень, скоро я воочию убедился не только в сущест-
вовании спиральных извивов нервной нити, представляющих собой искомые
"живые" соленоиды с магнитными свойствами. Увидел я и то, что можно при-
равнять к двум обкладкам конденсатора - варикозные5 расширения на неко-
торых концах периферических ответвлений нерва. (Эти расширения я называл
"бляшками").
В большинстве случаев, я бы сказал, почти всегда, когда речь шла о
перицелюлярах (околоклеточных нервных аппаратах), эти "бляшки" были
двойными, то есть двумя близко прилегавшими друг к другу пластинками,
Присмотревшись через микроскоп к препарату с хорошей окраской мети-
лен-бляу (способ окраски, специально разработанный проф. А. В. Леонтови-
чем), можно было различить, что к каждой из этих пластинок ведет своя
едва видимая нервная ниточка. Это и позволило мне считать "бляшки" обк-
ладками микроконденсатора, подключенного к проводникам двух половинок
замкнутого Томсоновского колебательного контура. В некоторых препаратах
ниточка нерва ложилась завитками, которые я считал микросоленоидом, сое-
диненным последовательно с микроконденсатором в такой колебательный кон-
тур.
Хотя я и испытывал при каждом таком наблюдении чувство огромного вос-
торга, но, к моему огорчению, никогда не видел никаких признаков волне-
ния на лице моего руководителя А. В. Леонтовича. Впечатление было та
кое, что он не придавал морфологическим особенностям нерва никакого
"электрического" значения. Для меня же эти элементы нервов были не чем
иным, как воочию обозреваемыми "живыми" соленоидами и конденсаторами-
аппаратами самоиндукции и емкости, составлявшие ми в живой нервной сис-
теме давно искомый Томсоновский колебательный контур.
Совершенно по иному посмотрел на это обстоятельство председатель АСС-
НАТа А. П. Модестов, которого однажды (июль 1922 г.) я пригласил микрос-
копу, чтобы он тоже мог наблюдать эти "бляшки" и туры витков "соленоида"
на препаратах нерва. Оторвавшись от окуляра микроскопа, А. Л. Модестов
пришел в неистовый восторг и, крепко обнимая меня, провозгласил это
"настоящим открытием". Он настоял, чтобы я немедленно засел за написание
научного отчета о своих работах и подготовил их результаты к опубликова-
нию. Отчет был представлен мной в августе 1922 г. Перед сдачей в печать
рукописи моей будущей книги "Передача мыслей" А. Л. Модестов написал к
ней восторженное предисловие, где упомянул даже такое слово, как "откры-
тие".
Воодушевленный этим, я продолжал изучение нервных элементов разных
органов человека, поставив перед собой задачу построить прибор для ре-
гистрации электромагнитных волн, излучаемых центральной нервной системой
при акте мышления. Я разработал принципиальную схему такого прибора
(рис. 10). В дальнейшем, желая изучить характеристики необходимых по
этой схеме радиоприборов и ламп, я стал работать (с октября 1922 г.) в
качестве временного лаборанта в испытательной лаборатории аппаратного
завода "Радио" в Москве.




Рис. 10. Первоначальная схема "электромагнитного микроскопа" для приема и регистрирования биоэлектромагнитных волн при акте мышления.
Главную часть схемы составляли струнный гальванометр С высокой
чувствительности 10-10 ампер - одна десятимиллиардная доля ампера. При-
бором С ток отмечается только тогда, когда равновесие сопротивлений обо-
их половин мостика Уитстона нарушено. Вводя в схему сопротивление спая
двух проволочек эвакуированного термоэлемента Т и уравновешивая это соп-
ротивление регулируемым реостатом К, можно достичь того, что струна
гальванометра С займет нулевое (нейтральное) положение между полюсами
магнита прибора. Но стоит сопротивлению спая термоэлемента Т измениться,
как равновесие в мостике Уитстона нарушится, и струна гальванометра отк-
лонится от нуля. Эти отклонения струны при помощи светового луча, про-
пускаемого через окуляр зрительной трубы (после замены ее линз), можно
зафиксировать на экране или вращающемся зеркале и таким образом произ-
вести фотографическую или кинематографическую регистрацию колебаний.
Предполагалось возможным, помещая а сфере антенной рамки А исследуемый
нервный препарат (или голову думающего индивидуума), получить в цепи А-Т
колебательные токи, специфичные для излучаемой этим элементом электро-
магнитной волны. Конденсируясь в обкладках конденсатора К, эти токи из-
менят потенциал сетки в радиолампе, что в свою очередь изменит потенциал
цилиндра и нити этой лампы. Благодаря этому через проволочный спай тер-
моэлемента Т пройдет изменение тока от батареи В, из-за чего и сопротив-
ление спая в Т потерпит изменение. Допуская, что улавливаемые в А токи
будут слишком слабыми, чтобы они могли отразиться на изменениях потенци-
ала в Т, я считал необходимым усилять эти токи добавлением в цепи А-Т
еще двух (или более) ламп-усилителей. Таким образом, мой аппарат был бы
чем-то вроде "электромагнитного микроскопа" для обнаружения исчезающе
слабых электромагнитных волн биологического происхождения.
Помимо изучения нервных элементов с помощью "электромагнитного мик-
роскопа:" мне казалось возможным провести с ними исследованная на чело-
веке или животном, причем на животном для начала предпочтительнее, чтобы
получить предварительные практические навыки. В начале августа 1922 г. я
посоветовался об этом с проф. А. В. Леонтовичем. Он отнесся положительно
к такому предложению, указав, что имеется возможность поставить первые
опыты над дрессированными животными известного циркового артиста и вид-
нейшего зоопсихолога Владимира Леонидовича Дурова. Руководитель мой до-
бавил при этом, что опыты обещают быть весьма интересными, поскольку В.
Л. Дуров успешно осуществляет передачу мысленного внушения своим живот-
ным на расстоянии, т. е. сам является (в моем понимании) источником, хо-
рошо передающим мысленные электромагнитные волны.
Дальше события развертывались быстро и благоприятно для меня. Предсе-
дателъ АССНАТа А.П. Модеестов, с которым я беседовал по этому поводу, не
только дал согласие на мою работу в лаборатории В. Л. Дурова, но и сам
выразил намерение направить к В. Л. Дурову целую делегацию в составе
членов президиума АССНАТа. И действительно, 20 августа 1922 г. такая де-
легация из четырех человек во главе с А. П. Модестовым посетила "Научный
уголок" В. Л. Дурова. Был в составе делегации и я. В. Л. Дуров со своими
сотрудниками радушно встретил нас. А. Л. Модестов расцеловался с ним и
представил каждого члена делегации. В. Л. Дуров согласился взять меня
научным сотрудником в свою лабораторию, выразив крайний интерес к теме
моих будущих работ на основе его опытов мысленного внушения дрессирован-
ным животным. Я тут же написал и подал соответствующее заявление.
Тем временем продолжалась моя работа и в физиологическом кабинете
проф. А. В. Леонтовича. Изучая морфологию нервных элементов на препара-
тах кабинета в 1923 г., я выдвинул новое предположение о том, что наряду
с Томсоновским замкнутым контуром в нервной системе (в особенности в
"ремаковской") может существовать и открытая колебательная цепь, называ-
емая в радиотехнике открытым (разомкнутым) "симметрическим" вибратором,
излучающим так называемую "стоячую волну". В первых работах А. С. Попова
применился именно открытый вибратор в виде антенны, в разомкнутый провод
которой включен искровой разрядник и катушка самоиндукции. Впоследствии
в эту схему было внесено усовершенствование: искровой разрядник был пе-
ремещен из антенны в индуктивно связанную с ней замкнутую колебательную
цепь. К числу достоинств такой смешанной системы со "стоячей волной" от-
носятся: возможность излучения более длинных волн (чем излучает один
лишь замкнутый контур) и гораздо большая мощность излучения при одной и
той же затрате первичной энергии. В дальнейшем, с введением ламп-триодов
(у нас типа Раунда, а за границей - Леэ де Фореста) отпала надобность и
в искровом разряднике. Постепенно совершенствовались и другие приборы
передающей и прижимающей радиостанции. Ныне, с переходом на полупровод-
ники, происходит дальнейший прогресс радиотехники. Возможности этого со-
вершенствования необозримы и безграничны.
По-видимому, нечто похожее в исторической последовательности происхо-
дило и в нервной системе человека. Отдельные элементы нервов, а также
составленные из них нервные цепи, гистологически и морфологически
весьма. разнообразные и сложные, нельзя рассматривать как порождение
случайности. Элементы нервов и нервные цепи, как, впрочем, и другие час-
ти живого организма несли и несут приспособительные и защитные функции,
т. е. приспособляют организм к воздействиям окружающей среды, а также к
воздействию организма на окружающую среду. Они претерпевали за время
многих тысячелетий те или иные изменения и совершенствовались. Природа
позаботилась и внесла в мир живой материи в виде тончайших нервных
структур все то, что привело к величайшему совершенству отправления их
жизненные функций. Электромагнитная передача мысленной информации на
расстояние и есть одной из жизненных функций нервной системы.
Следовательно, возникает логически оправданная мысль: центральная
нервная система человека (и о том числе головной мозг) является вмести-
лищем тончайших приборов биологической радиосвязи, по своему совер-
шенству и экономичности построения намного превосходящие самые совершен-
ные (из числа известных нам на сегодня) приборы технической радиосвязи.
Возможно, имеются такие "живые" приборы биологической радиосвязи которые
и до сих пор не известны современной радиотехнике. Отсюда следует, что
тщательное и инициативное лабораторное изучение этих "живых" приборов
может помочь нам приблизить блестящий расцвет техники радиосвязи, так
как поставит ей на службу многие принципиально новые, гораздо более со-
вершенные радиоприборы.
Ряд весьма тонких измерений и сложных расчетов, проделанных совместно
с моим руководителем при изучении препаратов нервов, показал, что, нап-
ример, перицелюляр нервной клетки (лягушки), представляющий часть нерв-
ной структуры, которая обладает самоиндукцией и емкостью, может прово-
дить ток действия, электрическую силу которого следует оценить не более,
чем в 10-15 ампер. Обдумывая это обстоятельство, я пришел к выводу, что
изучаемый препарат нерва как живой проводник отличается от металлическо-
го, кроме всего прочего, еще и тем, что обладает сверхпроводимостью. Мне
показалось возможным считать такую структуру в гистологическом отношении
примерно равноценной структуре ряда однотипных деталей нервной системы
человека. Против приемлемости такой аналогии А. В. Леонтович не возра-
жал. Однако вместе с тем я убедился, что всякая попытка получить в моем
"электромагнитном микроскопе" отклонения нити гальванометра при пропус-
кании через упомянутый нервный препарат электротока хотя бы не намного
меньшей силы, чем позволяет его разрешающая способность, не приведет к
положительным результатам. Что же говорить о силе тока в 10-15 ампер,
которая составляет лишь одну десятитысячную долю раз решающей способнос-
ти этого гальванометра! Мне стало ясно, что хотя в принципе мой аппарат
может стать "микроскопом" нервных электромагнитных колебаний, сопровож-
дающих акт мышления, но современная техника примененных в нем приборов и
проводников такова, что придает аппарату слишком большое сопротивление,
поглощающее без остатка столь малую силу, которую можно приравнять к
нервному току действия. Даже гальванометр Эйнтговена, казавшийся мне
особенно высокочувствительным, мог бы зарегестрировать ток только начи-
ная от 10-10 ампер и выше.
Возник вопрос об изыскании таких приборов и проводников, которые вов-
се не имели бы электрического сопротивления, т.е. обладали бы сверхпро-
водимостью. К сожалению, все мои попытки найти что-либо подходящее успе-
ха не имели. Таково было состояние техники того времени . С согласия
А.В. Леонтовича в конце 1923г. я переключился на исследовательскую рабо-
ту в зоопсихологической лаболатории В.Л. Дурова.



Глава II
СРЕДИ ЧЕТВЕРОНОГИХ И ПЕРНАТЫХ ДРУЗЕЙ В. Л. ДУРОВА
Близко соприкасаясь с миром животных в течение всей своей созна-
тельной жизни, знаменитый советский зоопсихолог заслуженный артист цирка
Владимир Леонидович Дуров очень любил своих четвероногих и пернатые дру-
зей.
Как известно, Дуров еще в юношестве при совершенно случайных обстоя-
тельствах подметил способность животных понимать мысли человека без слов
и других слышимых и видимых сигналов. Это произошло в с. Богородском под
Москвой. В помещении одной из заброшенных владельцами дач жил на запоре
крупный одичавший пес - ульменский дог. Он никого к себе не подпускал.
Невзирая на это, Володя Дуров поспорил со своими сверстниками, что он
может войти в помещение, и собака его не тронет. "Вот за дверью щелкнул
ключ, и я один в комнате" - пишет В. Л. Дуров в своей книге [33]. - То-
варищи снаружи прильнули к стеклам окон и ждали. Услышав звон замка, дог
с лаем бросился через все комнаты ко мне навстречу. При виде спокойно
стоящего незнакомого человека он замедлил шаг и, оскалив зубы, злобно
зарычал. Я сделал легкое движение к нему навстречу, вытянул вперед шею и
не спускал глаз с его глаз. Дог медленно приближался ко мне, все сильнее
и сильнее рыча, слюна бежала из открытой пасти, глаза налились кровью. Я
тоже придвигался к нему тем же темпом. Он остановился, и я остановился.
Мы впились друг в друга глазами, началась предугадка; только рычание с
захлебыванием нарушали тишину. Но вот дог остановился как бы на стойке,
вытянул хвост палкой и, растянувшись немного, смотрел мне яростно в гла-
за своими небольшими, с красными веками, немигающими, бесцветными глаза-
ми. В такой выжидательной позе стояли мы оба друг против друга не шеве-
лясь. Вот дог чуть подвинулся ко мне, медленно переставив свои ноги. Я
тоже приблизился к нему, и опять мы оба неподвижно замерли.
Проходят томительные секунды, кажущиеся вечностью. Но вот в глазах
моего врага предугадкой заметил я что-то дрогнувшее. Зрачки дога как -
будто сузились, глаза слились с мордой в одно что-то неопределенное, се-
рое (дог был дымчатого цвета), и затем как-будто отделились от серого и
поплыли в сторону, вверх. Я делаю едва заметное движение вперед, - глаза
удаляются, плывут назад, еще мое движение вперед, - глаза дога на минут-
ку остановились, как бы прилепились опять к своим местам, зубы защелка-
ли. Моя вытянутая вперед голова и морда дога были друг от друга на расс-
тоянии аршина, но при моем чуть заметном движении вперед - глаза пошли
назад. Я вперед - глаза назад, я еще больше вперед - дог отступил немно-
го назад. Теперь я уже быстро приближаюсь к нему, он боязливо пятится
назад; я за ним - он от меня, я переступил порог другой комнаты, а дог
повернулся ко мне задом и бежит от меня. Я смело шагаю за ним, он - от
меня, и в последней комнате трусливо, поджав хвост, подполз под сломан-
ный диван. Гром аплодисментов за окнами заставил меня очнуться. С триум-
фом был я выпущен через дверь моими товарищами наружу. Они шумно выража-
ли свое удивление и восторг. Спор был выигран".
Вспоминая этот случай в разговоре со мной в 1923 г. (когда мы сов-
местно готовили рукопись его книги к печати), В. Л. Дуров подчеркнул,
что в момент встречи с одичавшей собакой он был весь во власти единого
мощного порыва, мысленного импульса, желания заставить собак), сначала
остановиться, а потом и пятиться назад. Но вместе с тем В. Л. Дуров
рассказал мне и о том, чего нет в его книге: от собаки к выходу он возв-
ращался пятясь спиной к двери, и когда его товарищи открыли вы ход, он,
теряя сознание, свалился к ним на руки. Испытанное им волевое напряжение
было настолько сильным что исчерпало весь запас его энергии.
Позже, работая в цирке, молодой В. Л. Дуров не однократно наблюдал и
у других животных (льва, медведя и др.) ту же способность понимать мысли
человек на расстоянии, повиноваться его мысленным приказаниям. Он широко
пользовался этим могучим средством при дрессировка животных и укрощении
хищников.
В ряде опытов животные намеренно разобщались с экспериментатором, т.
е. находились в другом помещении лаборатории на значительном расстоянии
от В. Л. Дурова (как индуктора, в нашем понимании, элементов биологичес-
кой радиосвязи). Иными словами, В. Л. Дуров добился того, что его мыс-
ленная передача воспринималась животным, находящимся от него на большом
удалении. Он установил и закономерности таких мысленных передач. Благо-
даря работам В. Л. Дурова как зоопсихолога возникла советская зоопсихо-
логия, намного опередившая эту науку за границей.
В зоопсихологической лаборатории В. Л. Дурова за 20 месяцев (по
1.ХII.1921) было проделано 1278 опытов мысленного внушения (собакам), в
том числе удачных 696 и неудачных 582. Этот большой запротоколированный
материал был статистически обработан сотрудником лаборатории проф. зоо-
логии МГУ Г. А. Кожевниковым и им же лично доставлен на отзыв профессору
математики МГУ Л. К. Лахтину. Обработав этот материал, проф. Пахтай на-
писал в своем заключении6: "Предположение, что ответы собаки были слу-
чайные, так же мало вероятно, как предположение, что нам удалось наудачу
вынуть белый шар из урны, в которую на 10000000 шаров положено 16 белых,
а остальные черные. Ответы собаки не были делом случая, а зависели от
воздействия на нее экспериментаторов". Опыты над дуровскими собаками по-
казали одну важную закономерность. Для успешной передачи мысленного вну-
шения животному не обязательно, чтобы передачу осуществлял дрессировщик.
Это может сделать и другой человек - опытный индуктор. Однако необходи-
мо, чтобы этот человек знал и применял методику передачи, установленную
дрессировщиком данного животного.
Однажды (это было 17.ХI.1922 г.) в беседе с В. Л. Дуровым я попросил
его рассказать подробнее о методике передачи животному мысленного "при-
каза" на двигательные действия. Вот что я записал с его слов7: "Я один,
предположим с собакой Марс, как говорится, с глазу на глаз. Никто и нич-
то нам не мешает: полная изоляция от внешнего мира. Я смотрю в глаза
Марса, или, лучше сказать, в глубину глаз, дальше глаз, глубже глаз. Я
произвожу пассы, т. е. легкое поглаживание своими руками по сторонам го-
ловы сверху морды и до плеч собаки, чуть чуть касаясь шерсти. Этими
действиями я заставляю Марса полузакрыть глаза. Собака вытягивает морду
почти вертикально вверх, как бы впадая в транс. Мои пассы выбирают весь
остаток воли у собаки, и она в таком состоянии представляет собой как бы
часть моего внутреннего "я". Между моими мыслями и подсознанием Марса
уже установилась связь или "психический контакт".- При этом я в своем
воображении стараюсь ясно представить объект передачи мысли, ощущения,
приказа: предмет или действие (а не воображаю слова, как таковые, их
обозначающие). Я смотрю через глаза как бы в мозг собаки и представляю
себе, например, не слово "иди", а двигательное действие, с помощью кото-
рого собака должна исполнить мысленное задание. Одновременно я ярко во-
ображаю себе направление и самый путь, по которому собака должна идти,
как бы отпечатываю в своем и в ее мозгу отличительные признаки на этом
пути в порядке их расположения по предстоящему пути собаки (это могут
быть трещинки, пятно на полу, случайный окурок или другой мелкий предмет
и т. д.) и наконец, место, где лежит задуманный предмет, и в особенности
самый предмет в его отличительных чертах (по форме, цвету, положению
среди других предметов и т. п.).
Только теперь я даю мысленный "приказ", как бы толчок в мозгу: "иди"
-и отхожу в сторону, открывая этим собаке путь к исполнению. Полуусып-
ленное сознание собаки, в котором запечатлелась, переданная мной мысль,
образ, картина, двигательное действие и т. п., "приказ", заставляет ее
исполнить воспринятое задание беспрекословно (без внутреннего сопротив-
ления), как если бы она исполняла свой самый естественный импульс, полу-
ченный из ее собственной центральной неравной системы. А после исполне-
ния собака отряхивается и явно радуется, как бы от сознания успешно вы-
полненного своего намерения".
В тот же день на заседании научного совета лаборатории был произведен
один из наиболее замечательных экспериментов передачи мысленных "прика-
зов" В. Л. Дурова собаке Марс.
Кроме В. Л. Дурова на заседании присутствовали профессора А. В. Леон-
тович, Г. А. Кожевников, Г. И. Челпанов и зоолог И. А. Лев. На меня была
возложена обязанность вести протокольную запись хода опытов. Я постарал-
ся увидеть и записать все Подробности эксперимента. Как оказалось, опыт,
о котором идет речь, явился весьма важным с точки зрения доказательства
не только состоявшегося восприятия Марсом переданной ему мысленной ин-
формации В. Л. Дурова, но и обстоятельства, не менее замечательного в
другом принципиальном отношении. Заключается оно в том, что, восприняв
извне пришедшую мысль, ощущение, эмоцию, животное переживает ее как свою
собственную и поступает при этом так, как "но поступает под командой
нормального своего импульса, посланного его собственным мозгом через
элементы его нервной системы в тот или иной исполнительный аппарат его
собственного организма.
Дело в том, что многие ставили под сомнение именно эту важную деталь
в явлениях биорадиосвязи. Например, на этом же занятии нашей лаборатории
проф, Г. А. Кожевников, склонный вообще к скептицизму в вопросах переда-
чи мысленной информации на расстояние, утверждал, что если дрессирован-
ная собака что-нибудь и воспринимает при опытах мысленного внушения, то
выполняет она полученное задание лишь как артист, исполняющий свою роль
в спектакле. При этом все движения собаки как бы подневольны и чужды ей,
лишены ее собственных эмоций и переживаний.
Для В. Л. Дурова такое утверждение прозвучало, как чудовищное искаже-
ние действительности. Несмотря на поздний час (было далеко за полночь),
он тут же предложил проделать опыт и с волнением принялся обсуждать ус-
ловия его проведения.
Собака Марс посрамляет скептиков
С общего согласия было решено использовать для опыта собаку по кличке
Марс. Опыт должен был проходить в непривычных для животного условиях.
Сам Дуров предложил Г. А. Кожевникову вместе с ним обойти помещения ла-
боратории, чтобы подыскать какой-то необычный объект для подноски соба-
кой. И вот оба они вышли из зала лаборатории (где мы остались с собакой
Марсом) в просторный вестибюль. Я наблюдал за ними через щель полуоткры-
той двери. Постояв с минуту, они обвели взглядом стоявшие вокруг предме-
ты в последовательном порядке: у одной стены вестибюля шкафчик с лежав-
шей на нем тряпкой, рядом с ним ледник, подзеркальный столик с находив-
шимися на нем многочисленными головными уборами, у другой - высокий
круглый телефонный столик. На столике - телефонный аппарат и три книги
абонентов разных годов издания и разной величины, одна из которых была
толще других, похожих скорее на блокноты. Ни к одному из этих столиков
ни Дуров, ни Кожевников близко не подходили и к предметам не притрагива-
лись. Избрав объект будущего задания (телефонную книгу, как потом оказа-
лось), оба они возвратились в зал. Вот запись хода этого эксперимента,
сделанная более подробно в особом акте от 17.ХI.1922 г. за подписью В.
Л. Дурова и моей: "По инициативе В. Л. Дурова, проф. Г. А. Кожевников
дает В. Л. Дурову задание внушения собаке Марсу следующих действий: вый-
ти из гостиной в переднюю, подойти к столику с, телефонным аппаратом,
взять в зубы адресную телефонную книгу и принести ее в гостиную. Предло-
жено было проф. Кожевниковым вначале, чтобы дверь в переднюю закрыть и
заставить Марса открыть ее, но это предложение было отвергнуто и отстав-
лено. Опыт начался внушением В. Л. Дурова Марсу обычным путем. Дверь в
переднюю была открыта. После полуминутной фиксации взглядом В. Л. Дурова
Марс устремляется к середине комнаты (т. е. задание не исполнено. -й..).
В. Л. Дуров усаживает Марса вновь на кресло, держит в руках его морду,
полминуты фиксирует и отпускает. Марс направляется к двери, ведущей в
переднюю, и хочет ее закрыть (т. е., задание опять не исполнено. - Б.
К.). В третий раз В. Л. Дуров усаживает Марса на кресло и через полмину-
ты отпускает его вновь. Марс устремляется в переднюю, поднимается на
задние лапы у шкафчика, но не найдя ничего на нем, опускается, подходит
к подзеркальному столику, опять поднимается на задние лапы, ища чего-то
на подзеркальном столике, и хотя там лежали разные предметы, вновь опус-
кается, не взяв ничего, подходит к телефонному столику, поднимается на
задние лапы, достает зубами телефонную книгу и приносит ее в гостиную.
Как я уже говорил, кроме телефонной книги на том же столике лежали еще
алфавитные книжки и стоял телефонный аппарат.
Несмотря на первые две неудавшиеся попытки, опыт следует считать
удавшимся блестящим образом. В течение опыта все находились в гостиной.
Собака была в передней одна. За ее действиями наблюдал проф. Кожевников
через щелку открытой двери. В. Л. Дуров находился в гостиной вне поля
зрения собаки".
Позже, в книге "Дрессировка животных" Дуров писал об этом случае:
"Попробуем разобраться в этом акте. Предположим, что установившийся со-
четательный рефлекс, часто повторяемый (посадка в кресло, фиксация),
заставляет собаку соскочить с кресла и желать что-то сделать. Предполо-
жим, что я непроизвольным движением дал ей нужное направление. Предугад-
кой собака догадалась (видя полуоткрытую дверь и будучи возвращенной на-
зад при желании ее закрыть), что надо через нее войти в другую комнату,
но что касается дальнейшего поведения Марса, я никаких предположений де-
лать не могу. Здесь начинается загадочная часть. В смежной комнате нико-
го не было. Видеть нас собака не могла. Проф. Кожевников следил в щель
полуоткрытой двери и видел, как Марс проходил мимо подзеркальника с ле-
жащими на нем вещами, мимо ледника, другого столика с вещами и наконец
видел, как Марс подошел к телефонному столику, взял из трех книг заду-
манною. Задаю себе вопрос:. может ли в этом случае играть какую-нибудь
роль предугадка? Не мог ли Марс догадаться исполнить задание по предыду-
щим каким-либо аналогичным действиям? Этот опыт с Марсом ведь был произ-
веден в первый раз, когда собаке внушалось войти в другую комнату и вы-
полнить там задание. Книги, лежащие на телефонном столике она могла ви-
деть каждый день, но брать именно их в зубы ей не приходилось никогда.
На все эти вопросы я не могу дать ответа. Никак не могу допустить совпа-
дения, т. к, задания не были однородны, разве только установленный реф-
лекс аппортировать, т. е. брать и приносить, но и это привычное зазуб-
ренное действие в некоторых опытах по мысленному заданию видоизменя-
лось".
Такой ответ подтверждает еще одна замечательная подробность этого
эксперимента, по моему мнению, имеющая решающее значение. В поисках за-
данного предмета Марс не просто переходил от одного столика к другому.
Эти переходы животное совершило именно в той последовательности, в какой
обращал свои взоры на эти столики В. Л. Дуров. Сначала он посмотрел на
шкафчик, потом на ледник, затем на подзеркальный столик и лишь после
этого - на столик с телефонной книгой. Следовательно, в мозгу экспери-
ментатора зрительная память непроизвольно запечатлела последовательно
один за другим внешний вид этих четырех предметов из обстановки вестибю-
ля. В действиях собаки наблюдалась та же последовательность. Значит, при
мысленном внушении животному передались от человека в последовательном
порядке один за другим следы зрительных ощущений - четырех запечатлев-
шихся предметов в памяти человека.
Понимать явление зрительной памяти как оживление следов в мозговом
конце зрительного анализатора (терминология акад. И. Л. Павлова) мы
вправе еще и потому, что в опытах Е. Л. Дурова наблюдались слишком уж
многочисленные доказательства образования подобных следов в мозгу дрес-
сировщика. Эти следы и обнаруживались в сознании В. Л. Дурова при мыс-
ленном внушении животным.
Итак, опыт 17.ХI.1922 г. послужил установлению неоспоримого факта,
имеющего весьма важное научное значение: у собаки (как у перцепиента)
возникло в мозгу точное представление тол), что было создано первона-
чально в мозгу экспериментатора (выступавшего в данном случае как индук-
тор). Иначе говоря, мысленная информация человека передалась в мозг жи-
вотного, и совершиться эта передача могла только посредством электромаг-
нитной волны, излученной из центральной нервной системы человека при ак-
те мышления и затем восприняв той центральной нервной системой животно-
го.
Я в роли подопытного
Наблюдаемая мной во всех подробностях картина прохождения опыта с
Марсом, связанные с этим горячие дебаты послужили поводом для серьезных
раздумий. Мнение В. Л. Дурова о том, что внушенный животному эмоцио-
нальный рефлекс вызывает у животного его собственную ассоциацию идей и
движений, казалось мне особенно важным для удовлетворительного объясне-
ния "механики" той последовательности ряда движений животного, которая
приводит его в конце концов к выполнению мысленного задания эксперимен-
татора. Мне показалось важным испытать на самом себе эту "механику". На
другой день после опыта с Марсом (18.ХI.1922), придя в зоопсихологичес-
кую лабораторию, я попросил В. Л. Дурова внушить какой-нибудь двига-
тельный рефлекс мне лично. Мы оба сидели за широким столом в зале лабо-
ратории, никого вокруг не было. Произошел такой диалог:
- Владимир Леонидович, вы хорошо умеете передавать мысленное внуше-
ние. Заставьте меня мысленно сделать то или иное движение. Интересно,
что я при этом буду сознавать или чувствовать. Однако удается ли это?
- Пустяки, только сидите спокойно! - решительно ответил Дуров, и мы
приступили к делу.
Я оставался неподвижным в течение не более двух минут и видел, как
мой знаменитый собеседник, не глядя на меня, взял листок бумаги и что-то
спешно написал на нем карандашом, который он извлек из кармана своей лю-
бимой черной бархатной блузы. Записку он положил на столе надписью вниз,
прикрыв ее ладонью, а карандаш водворил на место. Затем Дуров стал смот-
реть на меня. Ничего особенно я не чувствовал, только, вдруг машинально
притронулся пальцами правой руки к коже головы у себя за ухом. Не успел
я опустить руку, как В. Л. Дурой протянул мне листок, на котором я с
изумлением прочитал: "Почесать за правым ухом". Пораженный случившимся,
я спросил: - Как вы это сделали?! - Вообразил себе, что у меня за правым
ухом сильное раздражение кожи и что надо поднять руку, и почесать это
сто. Ощущение зуда за ухом я постарался представить себе наиболее резко.
Вот и все. А что же вы почувствовали? - Конечно, никакой передачи я не
почувствовал. Просто мне захотелось почесать за ухом.
Дуров торжествовал: - В том-то и заключается самое замечательное, что

стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>