<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

представление для Канта – слово, подходящее практически ко всему. То есть и
понятие он может назвать «представлением». Вот Гегель бы взбесился, если
бы услышал. Гегель чётко различает, к примеру, понятие и представление. А
Кант… для Канта это просто проходной термин, которым при случае можно
всё назвать. Поэтому я тоже им сейчас пользовался. Вообще, речь идёт о
понятиях прежде всего. Но под представления можем подвести и формы
созерцания. И так далее…
- «Форштеллунг?»
Форштеллунг. Могу написать. Давайте сейчас прервёмся минут на семь
и продолжим.
Разговор с преподавателем на перемене
Трансцендентальная антропология – и ответ на вопрос «что такое человек?», в
действительности можно получить как экстракт от всех трёх «Критик…» Канта, основных. А вот в этой
работе «…Прагматической антропологии…», в ней дан совсем иной срез человека. И в этом смысле,
эта работа совсем плохо интегрируется с трансцендентальной философией Канта. А основные идеи
– этой работы…
Она как бы состоит из двух логических, таких, разделов. Во-первых, Кант анализирует
способности человека. Ну, прежде всего, познавательные способности. Много говорит о
чувственности, о рассудке. Но в таком именно эмпирическом аспекте. То есть говорит о них лишь
постольку, поскольку о них можно судить с помощью самонаблюдения Интроспекции или с помощью
В.В.Васильев - 87 - Кант

таких внешних наблюдений за поведением других людей. В индивидуальном плане или в
социальном плане. Ну, так вот о чувственности, о рассудке, о вкусе, о воле...- все вот эти моменты. И
это первый большой блок.
А второй блок это рассуждение о человеческом роде в целом и о его способности к развитию.
Сюда же примешиваются, между прочим, многие этнографические моменты, ну то, что сейчас можно
назвать культурологическими в целом. Например, вот он говорит здесь о чувстве не с точки зрения
объяснения возможности априорного знания как в трансцендентальной философии, а с точки зрения
того, что способствует развитию чувства, например. Как ребенок чувствует мир. Как взрослый
человек чувствует мир. Как бывают, какие-то отклонения. И так далее. Вот какой идёт разрез. И
главная идея его в рассуждении о человеческом роде в целом - это тезис о том, что человек,
индивид зол, как бы, и подвержен чувственным склонностям, но родовая природа человека добра.
Человек как родовое существо добр. И вот это противоречие между индивидом и обществом, между
индивидуальным и социальным человеком – это одна из основных пружин прогресса человеческого
рода. Ну, вот это если очень коротко. Много споров вызвала эта работа. Буквально в прошлом году
опубликована лекции Канта по антропологии в Германии. Двадцать пятый том вышел его
академического издания и теперь у нас более полная информация может быть о том, как вот
происходило становление кантовской антропологии. Но, подчёркиваю, если речь идёт о
трансцендентальной постановке вопроса «Что такое человек?», то не нужно читать антропологию.
Вообще для того, что бы понять, что Кант думает о человеке - достаточно трёх «Критик...».



Так, ну теперь мы должны с вами поговорить о суждениях, в частности
об априорных суждениях. Я должен вам сказать, что этот вопрос является
главной темой Введения в «Критику чистого разума». Вот именно здесь Кант
анализирует структурные особенности суждений, перечисляет разные виды
суждений. И потом вот, базируясь на результатах этого анализа, формулирует
главный вопрос «Критики…»: как возможны априорные синтетические
суждения?
Ну, прежде два таких уточнения.
Во-первых, давайте договоримся чётко различать представления и
суждения. Или понятия и суждения. Сделать это надо, потому, что в
некоторых случаях различие между представлениями и суждениями не
очевидны. Вот приведу пример: например, «красный мяч» и «мяч красный».
Вот два словосочетания, идентичных по своему содержанию. Верно? Но в
одном случае: «красный мяч» мы имеем дело с представлением, в другом
случае: «мяч красный» – с суждением. В чём разница между этими двумя
понятиями? Интуитивно мы чувствуем, но вот надо отрефлексировать ее. А
разница в том, что в случае с суждением «мяч красный» появляется ещё один
В.В.Васильев - 88 - Кант

неявный элемент. А именно предмет, о котором мы говорим. Я вот
высказываю словосочетание «красный мяч», у нас просто возникает образ
красного мяча. И всё. Сам по себе этот образ не имеет никакого отношения к
истине, или лжи. Это просто образ. Вообще все представления сами по себе
существуют безотносительно к истинности или ложности. Об истинности или
ложности представления мы можем говорить лишь сравнивая, сопоставляя их
с предметами. Вот когда мы сопоставляем представление с предметом и
смотрим, соответствует ли предмет представлению или представление
предмету, и высказываем, как обстоит дело с этим соответствием – мы судим
этот момент. Поскольку любое суждение связанно с сопоставлением
представлений и предметов, то только в суждениях имеет место функция
истины или лжи. Так вот, это первое.
Второй момент… хотя и тут можно было бы ещё несколько оговорок
сделать. Надо, говоря о кантовской теории познания, всегда различать между
просто суждениями, между истинными суждениями… значит сначала надо
различать: суждение, истинное суждение, мнение, веру и знание.
Иногда Кант одним термином «суждение» объединяет все эти пять понятий. А
в других случаях он проводит между ними чёткое различие. Вот это вот
различие нам надо зафиксировать.
Итак, мнение. Будем говорить об истинных суждениях, соответственно
об истинных мнениях. Мнение - это такое суждение, положение дел,
которое не опирается ни на субъективное, ни на объективное
основание. То есть я могу, например, высказать суждение, что скажем на
оборотной крышке стола ничего не написано. Вот я высказал суждение. Так?
Оно может быть истинно, если там действительно ничего не написано. Но у
меня нет никаких объективных оснований. Что значит объективных
оснований? Это значит, я не могу доказать. Значит объективное основание –
способность объективно доказать, строго, что дело обстоит именно так! А я не
могу доказать. И субъективных оснований у меня тоже нет, потому что я знаю,
что наши студенты любят писать на партах и что в принципе там может быть,
что-то написано. Вот это классический источник мнения. И это можно
проверить. Вот если мы проверим, тогда мое суждение будет опираться на
опытное основание, которое в данном случае будет равносильно
В.В.Васильев - 89 - Кант

доказательству. Хотя опытные свидетельства далеко не всегда могут
доказывать. Но в данном случае могут, поскольку в данном случае речь идёт о
сингулярном факте. Преподаватель склоняется, чтобы заглянуть под стол, но быстро

выпрямляется. Но я не буду этого делать (хотя можно) – это не важно.
Второй вариант. Мнение превращается в веру, когда у нас
имеется субъективное основание для того или иного утверждения.
Ну, субъективное основание возникает по разным причинам. Например, они
могут быть связанны с привычками какими-то. Или они могут быть связанны
с доводами, имеющими вероятностный характер. Такие доводы не достаточны
для доказательства, но они достаточны для веры.
И, наконец – вера превращается в знание, когда мы можем
доказать истинность суждения.
- Достаточной для…?
Для веры, вот субъективной… Вероятностные доводы достаточны для
веры. А когда можем доказать, то вера превращается в знание.
Договорились, да? Теперь сразу же спросим. Вот я не раз говорил:
главный вопрос «Критики…» – как возможны априорные синтетические
суждения… Какой смысл здесь вкладывает Кант в слово «суждение»? О чём
идёт речь? Речь идёт, во-первых, об истинных суждениях или вообще любых
суждениях? Первый момент. Второй момент – идёт речь о мнениях, знаниях
или вере?
Ясно, что речь идёт именно об истинных суждениях. То есть уточнить
так надо: как возможны априорные синтетические истинные суждения?
Потому что объяснять возможность ложных суждений очень не легко. Мы
можем априори всё что угодно… какую угодно глупость говорить и если бы
Кант этим вопросом задавался, то тут никакого исследования не
потребовалось бы. Для объяснения возможности такого рода ложных
суждений. Достаточно просто представления о спонтанности нашего ума,
который может порождать новые сочетания субъектов и предикатов, и
формировать новые суждения. Всё! Это не была бы проблема. Значит речь
идёт об истинных суждениях.
Далее. Ясно, что речь идёт не о мнениях, потому что мнения тоже не
нуждаются ни в каких подтверждениях. И мнения истинными могут быть
В.В.Васильев - 90 - Кант

лишь случайно. Там где есть случайность, там не может быть никакой
философии.
Речь идёт и не о вере. Хотя вопрос о том, как возможны априорные
синтетические суждения в этом смысле, в модусе веры – это очень важный
вопрос, относящийся к области феноменологии. Но Кант не был по своим
внутренним интенциям феноменологом. Вот этот вопрос Юм решал: помните
мы говорили? Вот, например, мы верим в существование внешнего мира, и
Юм спрашивает, а как эта вера возникает? Вот это как раз этот вопрос. Как
она возникает, из каких источников? Как она формируется? Или каузальная
вера, - откуда она берётся? Кант эти вопросы не рассматривает. Надо помнить.
Поэтому те, кто интерпретирует Канта как феноменолога, на мой взгляд,
слишком сильные делают допущения, слишком сильно искажают интенцию
кантовской философии. Дело в том, что Кант сам признавался, тут можно ему
доверять, был таким масштабным мыслителем, он говорил, что очень не
любит в деталях копаться. А феноменология предполагает вот такое
кропотливейшее изучение мельчайших различий, обнаруживающихся в
наших перцептивных формах, в нашей перцептивной жизни. Кант всегда
широкими мазками мыслит. И поэтому хотя и объективно он и мог бы
заниматься феноменологическими исследованиями, но он их не
практиковал… почти. Более того, самые феноменологичные части его работ,
например, первая дедукция категорий (начальная часть дедукции категорий
из первого издания «Критики…») во многом представляет из себя
интерполяцию текстов других мыслителей. То есть, в этих разделах более
всего ощущается у Тетенса того же, или Вольфа. Как ни странно. Если уж
говорить о феноменологах восемнадцатого века, то тут, разумеется, две
фигуры доминирующую роль играют. Это Юм, безусловно, и Тетенс – вот два
главных феноменолога того времени. А Кант – совсем иного рода философ.
Так что остаётся у нас один вариант. Речь идёт о возможностях
априорного синтетического познания – вот что Канта интересует. И в
«Пролегоменах…», кстати, Кант именно так вопрос и формулирует. Уже не о
суждениях, а о познаниях идёт речь. Но это корректное уточнение,
необходимое уточнение. Но, видно, Кант считал, что это и так понятно. И, тем
не менее, его надо было сделать.
В.В.Васильев - 91 - Кант

Итак, смотрите теперь, на примере покажу я вам, что это значит. Вот,
допустим, мы хотим исследовать проблему причинности. Какую форму
должно принять исследование этой проблемы? Значит суждение – «всё, что
существует, имеет причину», по Канту - это априорное синтетическое
суждение. Пока не буду говорить почему, но оно именно такого и «Критика…»
должна в частности исследовать возможность этого суждения: как
возможно априорное синтетическое суждение? И теперь, после уточнения,
мы можем вот так вот сказать об этом вопросе: как можем мы (по Канту)
доказать, что каждое событие имеет причину? Вот какой смысл главной
проблемы «Критики…» в приложении к принципу причинности. Как можно
доказать, что каждое событие имеет причину? Ясно, что ответить на этот
вопрос, можно лишь доказав, что каждое событие имеет причину.
Таким образом, Кант реально решает эти именно задачи. Мы можем
почувствовать остроту этих задач, если вспомним о том, что Кант принимает
во внимание всю силу юмовской критики этих основоположений. Юм ведь
почти доказал, что не возможно продемонстрировать истинность принципа
причинности. А Кант пытается опровергнуть Юма в этом смысле, т.е. он
пытается доказать, что каждое событие имеет причину. Сверхсложную задачу
он на себя взваливает. И не только это положение. Вот, к примеру, другим
важнейшим априорным принципом, априорным синтетическим суждением
является положение, что в мире явлений есть что-то постоянное. Короче
говоря, принцип сохранения энергии. Что-то постоянное. Мы называем
сейчас это постоянной энергией. Но физики современные они просто
постулируют первый вот этот принцип. Они не могут его доказать. А Кант
пытается доказать. Спросите любого физика – откуда он знает, что энергия
неизменна? Что он скажет? Он либо вообще никогда на эту тему не думал.
- Он скажет, что опыты подтверждают это, как и любое суждение в
физике принимается в том случае, если они не наблюдают вариантов
обратного.
Так вот вы тогда на это ему скажете, что ещё не существует таких тонких
инструментов, что бы подтвердить этот принцип, даже в одном каком-то
конкретном… я уже не говорю про всю совокупность опытов, а даже в одном
В.В.Васильев - 92 - Кант

каком то конкретно выверенном случае всё равно нельзя опытным путём
подтвердить, что энергия не теряется.
- На что физики ответят, что мы и не утверждаем, что это никогда
не будет доказано, но пока это не доказано… Ну, также как с
ньютоновским пространством – пока не доказано обратное – что
ньютоновские законы в каких-то случаях не работают, – мы принимаем
их как аксиому.
Да. Да. Правильно. Только не как аксиомы, а вот как именно постулаты.
Как принципы, которые полезны и даже необходимы для того, что бы вообще
выстраивать физические эксперименты. Строить физические теории. Это
допущение, но это не аксиома, потому что аксиомы самоочевидны. А в этих
принципах нет самоочевидности. Потому, что самоочевидно то,
противоположное чему не мыслимо. А здесь мы ясно себе можем помыслить
как энергия увеличивается или уменьшается.
- Можно сказать, практически самоочевидно, что скорости
складываются вот так.
В некоторых случаях, там где физика смыкается с геометрией.
действительно, физик может сформулировать на базисе геометрических
положений какие-то самоочевидные моменты. Компоненты могут быть…
- Это также самоочевидно, как, я не знаю … прямая… - то, что
человек бежит по эскалатору и его скорость складывается со скоростью
эскалатора.
Тут… это геометрический момент. Понимаете? Это вот в случае с
принципом сохранения энергии, этот пример не может служить в качестве
подтверждения. Тут другого рода ситуация. Потому что геометрические
аксиомы действительно таковы, что противоположное им немыслимо. Но
физика не сводится к геометрии. В ней есть всякие константы постоянные, все
эти константы говорят о том, что здесь не всё очевидно. Откуда берутся эти
константы, к примеру, физические? Кто их установил? Кто их проверял, на
всём многообразии опыта. Это просто постулат. Вот в чём дело.
А Кант пытается доказать. Вот какую службу он хочет физике сослужить.
Вот грандиозный проект, в общем то. Вот видите, после уточнения смысла
вопроса мы можем его представить в более конкретной форме.
В.В.Васильев - 93 - Кант

Но вернемся, к Введению в «Критику чистого разума». Здесь Кант,
прежде чем говорить об априорных синтетических суждениях перебирает все
другие возможные варианты суждения. И те различения, которые он вводит,
рассуждая на эти темы, оказали громадное влияние на последующую
философию.
Но, прежде всего я, конечно, говорю о знаменитейшем кантовском
различении аналитических и синтетических суждений. Мы говорим всё
время: «априорно синтетические, априорно синтетические»… Надо же
определить, всё - таки, что это такое: априорно синтетические. Какие ещё
бывают? Ещё бывают «аналитические».
До этого понятие анализа и синтеза уже активно применялись
европейской философией. Но они другой смысл имеют совсем.
Аналитический метод и синтетический метод – вот эти понятия были в ходу.
И Кант, кстати, тоже ими пользуется. Но совсем в другом смысле. И они не
имеют никакого отношения вот эти понятия, аналитического и
синтетического метода, к понятиям аналитических и синтетических
суждений. Имейте это в виду!
Аналитический метод – это когда мы от данного идём к основаниям,
говорит Кант. Вот есть что-то данное, и мы начинаем разлагать его на
элементарные компонента. А синтетический метод, это когда наоборот мы
начинаем соединять. Вот с точки зрения традиционного определения
аналитического и синтетического метода, скажем силлогизм – это
классический пример синтетического рассуждения. Потому что здесь есть
посылки – они складываются, и получается результат, вывод. А с точки
зрения кантовских дефиниций аналитических и синтетических суждений,
силлогизм – это аналитическая операция, процедура. Вот это к слову о том,
что нельзя смешивать вот эти понятия.
Так вот. Так что Кант новаторскую здесь даёт дефиницию. Её
подхватили, в частности, аналитические философы. Долгое время считалось,
что паспортом, пропуском для входа в сонм, так сказать, аналитических
философов, в эту элиту философского мира служит признание различения…
Вот, если вы хотите быть аналитиком... Вот представьте, вы приходите в
комнату к маститому аналитику: я хочу тоже с вами исследовать вот эти
В.В.Васильев - 94 - Кант

проблемы, нивелировать философию, или наоборот, метафизику на новом
уровне возрождать. Можно? Он скажет: «Признаёшь отличие аналитических
суждений от синтетических? – Признаю. – Входи!» Вот так вот действовали.
Правда, сейчас это уже…
- Скорее наоборот…
…сейчас уже наоборот, да.
Насколько правомерно критика…, я просто у Куайна читала, он
критикует это…
Различения, да?
- Ну, он это, правда, у Рассела все взял.
Да вот Куайн как раз начал размывать всё это.
- Вообще такое ощущение, что Канта вообще неправильно прочли…
Канта? У меня тоже есть такое ощущение…
Давайте разберёмся. Вопрос вот кажется очень простым, с
аналитическим и синтетическим, в действительности, массу проблем он таит.
Начнём с дефиниции. Итак. Аналитическое суждение – это такое
суждение, говорит Кант, предикат которого извлекается из
субъекта по закону тождества и уже заранее мыслится в субъекте.
То есть вот, есть субъект, какое то понятие, в нём уже содержатся, какие-то
предикаты. Эти предикаты мы можем эксплицировать из субъекта и сказать:
да действительно, этому субъекту присущ этот предикат.
- Предикат, который извлекается из субъекта и..?
По закону тождества. И заранее уже мыслится в нём - в этом субъекте.
Но правда, говорит Кант, смутно мыслится. И вот этому прибавлению он
придавал большое значение. Вот в чём проблема. Субъекту уже присущ какой-
то предикат, а мы во второй раз этот предикат и утверждаем. То есть суждение
выстраивается по принципу «А» есть «А», в принципе.
- То есть это прояснение вот этой смутности?
Да. И Кант сам себе задавал вопрос. А можно ли сказать, что
аналитические суждения - это тавтологии? И отвечал – нет нельзя. Потому
что когда мы высказываем тавтологическое суждение, то предполагается что
предикат, который повторяется нами отчётливо мыслится в субъекте. То есть
тавтологии не несут никакого эвристического смысла. Это пустые суждения
В.В.Васильев - 95 - Кант

ни на шаг не продвигающие нас в познании. А аналитические суждения
полезны для познания. Хотя они и не увеличивают сумму наших знаний.
Это понятно, потому что извлекается то, что уже мыслилось. Однако, они
увеличивают отчётливость, раздвигают не сферу знаний, но сферу
отчётливости знаний. И поэтому аналитические суждения - это важный
подготовительный этап метафизики. То есть они полезны. И Кант хвалит тех
мыслителей, которые посвящали время расчленению наших знаний с
помощью аналитических суждений. В этом как раз он уверен, преуспела
Вольфовская школа. И даже может не столько сам Вольф, сколько его
ученики. Вот Баумгартен. Теперь…
- А пример можно?
Да, сейчас обязательно приведу примеры. Ну, сначала определю
синтетические суждения, по Канту. Синтетические суждения – это такие
суждения, в которых предикат прибавляется к субъекту. Не
содержится в нём изначально, а добавляется извне. И поэтому в случае если
они истины (а только о таких суждениях, как мы поняли, Кант речь и ведёт),
то в результате синтетических суждений происходит расширение
нашего знания. Поэтому синтетические, именно синтетические
суждения составляют подлинную цель метафизики, а также и всех
иных наук. Вот - определение. С определениями всё достаточно ясно,
правда, же? Здесь всё элементарно. Но когда вот мы начинаем искать
примеры и когда мы начинаем эти примеры примеривать к данному
определению, то тогда выясняется, что не всё так просто.
Вот сейчас я приведу несколько кантовских суждений. А вы сами
попытаетесь решить: какие из них синтетические, а какие аналитические.
«Все тела протяжённы» – первое суждение.
Второе суждение - «Все тела имеют тяжесть».
Третье суждение – «Всякое золото – жёлто».
Четвёртое суждение – «Всякое событие имеет причину».
Ну, достаточного. Вот давайте попытаемся разобраться.
- Тела протяженны – это аналитическое суждение.
Аналитическое суждение. Потому что в понятие тела …
- Включается протяжённость.
В.В.Васильев - 96 - Кант

Уже включается протяжённость. Прекрасно, да.
- Все тела имеют тяжесть – синтетическое.
Синтетическое? Так, почему?
- Понятие тяжести не включается
Не включается? Ну, как же?
- Воздушный шарик, например…
Ну, тяжестью то он обладает всё-таки… Здесь речь идет о силе
тяготения.
- Ну, т.е. массы… В физическом мире масса являются условием
существования тела.
Я понял… Кант речь ведёт о массе. Потому что иначе суждение «все тела
имеют тяжесть» были бы просто ложно. Вы сами сказали, если шарик не
имеет тяжести, то тогда это суждение ложно. А речь идёт об истинных
суждениях.
- Значит, масса.
Масса… Тогда аналитическое? Или нет?
- Ну, тут надо просто определить как мы…
В том то и дело, уже возникают проблемы… Аналитическое, вы
считаете? Иногда мне встречалась такая трактовка, очень любопытная, над
ней стоит подумать, над этой проблемой. Ну, давайте все сейчас оценим её.
Вот во времена Канта тяжесть и масса не считалась, ну, будем говорить,
тяжесть не считалась необходимым свойством тел. А вот современная физика
доказала, что тяжесть это конституэнт, так сказать, телесности. И поэтому, для
Канта это было синтетическое суждение, а для нас оно теперь аналитическое.
Очень любопытная трактовка. Вот отсюда, вот из таких трактовок и возникает
двусмысленность. Сама эта трактовка является отражением принципиальной
двусмысленности, которая с самого рождения эту дистинкцию кантовскую
преследовала.
Ну ладно, в общем-то Кант считает это синтетическим суждением: «все
тела имеют тяжесть».
Вот следующее: «всякое золото жёлто».
- Синтетическое.
В.В.Васильев - 97 - Кант

Ну, оно ведь похоже на – «все тела имеют тяжесть». То есть очень,
похоже. Действительно.
- Синтетическое, потому, что то, что золоту присуща желтизна –
это опытный факт, мы определили это на опыте и приписали как
предикат.
- Нет, это необходимый атрибут, который делает возможным само
понятие золота. Если ты отторгаешь оттуда этот атрибут, тогда это
уже… не золото.
Ну, ваш довод логичен, но ведь мы то же самое могли и про
предыдущий пример сказать. Ведь тоже могли сказать – масса необходимый
атрибут тела. А Кант между тем считает это синтетическим. Значит и здесь
наверно тоже синтетическое?
- Но он же считал атрибут массы не необходимым для …
Но может так же и с желтизной для золота.
- Пожалуй, со времен Канта отношение к золоту мало изменилось…
Ну, вы чувствуете, чувствуете… Действительно, Кант считает это
аналитическим суждением.
Хотя всё-таки, строго говоря, большой разницы между суждениями
этими заметить нельзя. Потому что во времена Канта, что меня особенно
смешит в этой интерпретации то… во времена Канта как раз считалось, что
масса это необходимое свойство тела. Потому что ньютоновская физика уже
была создана……
- И, тем не менее, он считался синтетическим?
Да он считался синтетическим.
- Нет, но может он рассуждал так: самоочевидно можно помыслить
тело без массы. Поэтому массу мы как-то прибавляем на опыте.
Желтизну в золото, ну ….
Ага. Нельзя без желтизны помыслить?
- Золото… да можно без желтизны помыслить. Ну, опять-таки в
каком-нибудь ультрафиолетовом цвете золото будет не желтым, при
определенных обстоятельствах.
В.В.Васильев - 98 - Кант

Да действительно. Если бы люди жили, например в ультрафиолетовом
или красном… Солнце красным светом светило, то тогда бы золото иной цвет
имело. И может, в каких-то мирах, условно говоря, так оно и есть.
- То есть, это утверждение должно иметь форму силлогизма. Если
спектр света белый, то цвет золота – жёлтый. Это верный силлогизм,
наверно.
Ну, интересно, интересно... Можно так попробовать выкрутится, но…
Попробовать вот так и это даже необходимо в принципе, такие уточнения
делать.
- Это единственная версия на данный момент, что в то время видимо
так считалось и поэтому…
Да нет, конечно… Нет тут… сейчас мы выясним, в чём дело.
- Да уж потом поясните, пожалуйста.
Да тут много подобных можно привести примеров.
Ну ладно…. Вот, последнее: «всякое событие имеет причину». Чем это
суждение отличается от: «все тела имеют тяжесть», или допустим, «всякое
золото жёлто»?
- Все события имеют причину… ну тоже вот… мне кажется, что это
всё-таки синтетическое.
Да, Кант тоже так считал. Но мы об этом уже говорили, кстати, только
что.
- И современная физика, наверное, согласится, что это
синтетическое суждение: квантовые переходы спонтанны.
Ну, и к тому же, мы можем представить себе событие без причины.
Поэтому действительно, оно не аналитическое, это верно. Но, что интересно:
суждение «все тела имеют тяжесть» Кант считает синтетическим, но
апостериорным. А вот суждение «все события имеют причину» –
синтетическим, но априорным. И вот понять в чём разница – ещё одна
существенная проблема. Но вот давайте, кстати, об этом и поговорим, и потом
вернёмся к разъяснениям, если они всё-таки возможны здесь. Тоже
проблема...
- И всё-таки, «золото жёлто» – это какое?
Аналитическое, по Канту.
В.В.Васильев - 99 - Кант




Кант 7
Да, но вот теперь вторую возьмём пару: априорное – апостериорное.
Кант предлагает различать ещё и два таких вида суждения: эмпирические и
априорные. Ну, определение ясно. Вот как понять какое суждение
априорно, а какое апостериорно? То есть мы знаем, что апостериорно – это из
опыта, априорно - до опыта. Ну, вот есть какое то конкретное суждение, как в
нашем приведённом только что примере. Как выяснить-то, какое оно?
Кант, чтобы облегчить эту ситуацию, предлагает два критерия
априорных суждений. Первый критерий априорных суждений –
всеобщность, а второй критерий – необходимость. Все эти критерии, в
общем-то, взаимозаменимы, и взаимообусловливают часто друг друга; скорее,
это два модуса одного и того же критерия.
Почему? Следующая проблема. Почему Кант считает что всеобщность и
необходимость - критерии априорного? Да потому (ответ простой), что
опыт не даёт нам ни всеобщности, ни необходимости. Почему опыт не
даёт всеобщности и необходимости? Потому, что опыт принципиально
незавершён. А раз он не завершён… вот мы видим связи между двумя
вещами какие-то, мы из опыта не можем сказать что эти связи имеют
всеобщий характер. Потому, что для того, чтобы это сказать, надо было
перепробовать эти связи между вещами во все будущие времена. Т.е. надо
было бы заглянуть в вечность, в будущее и посмотреть, убедиться, что всегда,
когда есть первое событие - есть и второе событие.
- А на каком основании мы приписываем статус истинности таким
априорным суждениям?
Это не априорные. Пока мы об априорных не говорим. Ведь когда мы
будем говорить об априорном, там в каждом случае потребуется
доказательство, что суждение истинно. Мы уже поняли. То есть, в принципе,
мы можем просто истинное суждение высказывать, но это будет мнение.
Мнения Канта не интересует, его интересует только доказанные суждения.
Доказательство….
В.В.Васильев - 100 - Кант

- Если априорное суждение не подтверждается опытом (т.е. его
нельзя подтвердить опытом в принципе), то как мы можем говорить об
истине?
А вот можно это доказать. Необходимо доказать, как вот вы доказываете
геометрические теоремы…
- Доказать – это свести, что бы к тому, что нельзя не помыслить,
по-декартовски? Да?
Ну… Это аксиомы.
- Т.е. в чём статус доказательства?
Доказательство… да именно по-декартовски. Надо начать с каких-то
самоочевидных положений и потом столь же самоочевидными шагами идти,
идти, идти к тому тезису, который мы хотим доказать. И вот если…
- Если таким образом раскладывать суждения…
Да, и вот если мы доходим, редуцируем его к самоочевидным
принципам через ряд …
- А эти самоочевидные принципы также должны быть априорны?
Все самоочевидные принципы, безусловно, они должны быть
априорными, но есть положения, которые действительно самоочевидны. И в
них, именно в силу их самоочевидности, в их априорности невозможно
сомневаться. Ну… прежде всего - закон тождества. Вот он не может быть из
опыта взят. Именно в силу того, что он служит основанием всякой строгой
необходимости. Вот он - априорный принцип. Но всё дело в том, что этот
принцип очень трудно использовать для познания вещей. Он бесплоден.
Совсем другое дело - принцип причинности. Вот здесь он наполнен
содержанием и вот если его удастся редуцировать к принципу тождества,
тогда мы очень большой шаг вперёд сделаем.
Ну, договорились, что опыт не даёт нам всеобщности и необходимости.
Значит, там, где есть всеобщность и необходимость - там есть априорность.
- Опыт принципиально незавершен, а раз так, то…?
Не завершен… А раз так, то там где есть всеобщность и необходимость
там нет опытности. Верно? Там где есть опыт, там нет всеобщности и
необходимости. Значит там, где есть всеобщность, и необходимость по modus
tollens, там есть априорность. Так?
В.В.Васильев - 101 - Кант

Но вопрос то вот в чём. О какой необходимости и о какой
всеобщности здесь идёт речь? Ведь вы можете сказать: «А, подождите,
«все тела имеют тяжесть» - ведь есть же всеобщность! Вот она: все тела, - вот
вам всеобщность». А мы говорим, что это эмпирическое суждение. Что ж,
Кант в очевиднейшее противоречие впадает? Не удивительно, что его теорию
(аналитических и синтетических, априорных и апостериорных суждений) не
могли никак понять-то… что он хочет сказать.
Нет не всё так просто. Кант различает два вида всеобщности. И
два вида необходимости. И только один из этих видов свидетельствует об
априорности.
Есть так называемая эмпирическая всеобщность (вот как раз в
суждении: «все тела имеют тяжесть») и есть строгая всеобщность. Есть
субъективная необходимость, вытекающая из привычки, и есть
объективная необходимость. Казалось бы, шаг вперёд. Теперь мы
должны искать в качестве критерия строгую всеобщность и
объективную необходимость. Но проблема в том, как отличить
субъективную необходимость от объективной, эмпирическую всеобщность от
строгой.
И вот здесь Кант опять-таки вынужден говорить что единственным
критерием отличения является возможность доказать ту или иную
всеобщность. Если мы можем доказать, то тогда она объективна. Если
можем доказать необходимость, то она тоже объективна. Если не можем
доказать, то она основана на неправомерном обобщении, или на привычке.
Ну а как понять, можно доказать или нельзя доказать, что какое-то
положение всеобще? Вот как понять: «все тела имеют тяжесть» – можно
доказать что это истина всеобщая (и «всякое событие имеет причину»)? Как
различить? Где индикатор того, что возможно доказательство?
Индикатора прямого нет. Всё это следует из других разделов кантовской
философии из его таблицы категорий, из предпосылок всех его
трансцендентальных исследований. То есть здесь прямого пути, как ни
странно, нет, к определению априорного и апостериорного. Вот эти
все рассуждения предполагают другие предпосылки, сделанные в
рамках кантовской философии. И если бы мы эти предпосылки с вами
В.В.Васильев - 102 - Кант

сейчас эксплицировали, то мы бы попали к самым основам его
метафизики. Но, на это потребовалось бы очень много времени. Может
быть, если мы будем на спецкурсе, мы затронем этот вопрос, может быть.
Сейчас не будем на эту тему говорить.
Вернёмся теперь к аналитическим и синтетическим
суждениям.
Всё-таки, как избавиться от субъективности? Вообще ведь тут можно до
абсурда довести. Можно так вот сказать… Вот вы считаете, допустим, что
золото связанно с желтизной, а я считаю, что нет. Действительно, если у
каждого свои ассоциации… Тогда вопрос о действенности, о нужности этого
различения сам собой решается - оно ненужным оказывается. Какой смысл в
нем, если с помощью его ничего нельзя решить?
Вот если внимательно проанализировать кантовский текст, то можно
увидеть, что он даёт (в других даже местах, не во Введении к «Критике чистого
разума») дополнительные пояснения. Эти пояснения действительно кое-что
проясняют.
Ну, во-первых. Тут вот еще какой важный момент: Кант пытается
установить соответствие между аналитическими и синтетическими, с одной
стороны, и априорными и апостериорными, с другой. Ну, к примеру, вот он
задаётся вопросом: аналитические суждения - они какие, априорные или
апостериорные? Или бывают и такие, и такие? - спрашивает он.
Всматривается как бы в их природу и приходит к выводу, что все
аналитические суждение априорны, заведомо. Почему так?
Вот давайте посмотрим, как работают эти критерии. Потому, что
аналитические суждения основываются на законе тождества. Там
где есть импликация, в соответствии с законом тождества, имеет место строгая
необходимость. Там, где имеет место строгая необходимость, мы имеем дело с
априорными суждениями. Значит, все аналитические суждения –
априорны. Так же, как все эмпирические суждения – синтетичны.
Ну, это просто оборотная сторона того, что все аналитические – априорны.
Если перевернуть, то получится, что все эмпирические - синтетичны. Потому,
что если бы было какое-то аналитичное эмпирическое суждение, то мы впали
В.В.Васильев - 103 - Кант

бы в противоречие с тем, что только что сказано (мы только что сказали, что
все аналитические суждения априорны).
- Ну а если мы на опыте получили какой-то предикат (как нам
показалось - из опыта). Но глубокий анализ показывает, что и без опыта
можно было из предмета выудить этот предикат. Т.е. эмпирическое
суждение получилось аналитическим.
Вот тут вот… если мы действительно можем попасть в такую ситуацию,
то это означает лишь, что мы не достаточно чётко пока их развели -
аналитические и синтетические. Если мы доведём их до конца это разведение
сейчас вместе с Кантом, то вот таких ситуаций у нас не возникнет. Пока мы
следуем одним лишь дефинициям, заметьте. Смотрим теперь.
Да, но бывает ещё… Значит, все эмпирические – синтетичны и все
аналитические - априорны, но есть ещё одна возможность суждений:
априорных, но синтетических. Так? Вот значит три всего варианта,
может быть: могут быть априорные аналитические, апостериорные
синтетические и априорные синтетические. Причём возможность первых двух
из них, то есть аналитических и апостериорных синтетических, несомненна. И
вот тут никакой проблемы в том, как они возможны, нет для Канта. Гораздо
труднее для него понять возможность (и этому он посвящает своё
сочинение) – априорных, но синтетических, а не аналитических
суждений. Но это к слову.
А вот на что я хочу сейчас обратить ваше внимание. Поскольку сфера
опыта, с которой связанны апостериорные суждения, она совпадает со сферой
предметов, которые нам даны, (ведь на опыте нам даются вещи, предметы) и
поскольку все суждения об этих предметах имеют синтетический характер, то
(вот сейчас мы резко облегчим себе задачу, выйдем из этого леса)… То… слово
«синтетический» во всех кантовских словосочетаниях можно заменить на
слово, на фразу - «относящийся к предметам». Значит, синтетические
суждения - это суждения о вещах - вот что это такое (и о соотношениях
вещей). Но если это так, то… чем же тогда оказываются аналитические
суждения, суждениями о чём? Ответ Канта такой – о словах.
Синтетические – о вещах, аналитические – о словах. Точнее говоря –
аналитические суждения всегда выражают правила словоупотребления. А
В.В.Васильев - 104 - Кант

синтетические суждения говорят о том, как вещи соотносятся друг с другом.
Таким образом, сферы этих суждений абсолютно не совпадают. И смешение
между ними, строго говоря, невозможно.
Возможна другая проблема. К какому классу относится конкретное
суждение – вот где проблема возникает. То есть само различение не вызывает
вопросов; вызывает вопросы атрибуция конкретных суждений к тому или
иному классу. Но вот эта атрибуция (и проблемы вот этого атрибутирования)
не имеет реально никакого отношения к вопросам трансцендентальной
философии. Эти вопросы должны решаться лингвистической философией,
лингвистическим анализом. Поэтому для нас, вот, проблема («золото жёлто»
– это аналитическое или синтетическое?) для трансцендентальной
философии этот вопрос не стоит и никакого значения не имеет, что самое
главное. Никакого значения не имеет этот вопрос. Но если уж мы решаем этот
вопрос обсудить, тогда мы должны пользоваться следующими правилами.
Вот я сейчас дам точную дефиницию аналитических и
синтетических суждений, исходя из кантовских посылок (такую,
формальную дефиницию).
Итак. Если суждение допустим «А» есть «Б» – аналитическое,
то «Б» является необходимым условием корректного употребления
слова «А» по отношению к той или иной вещи. Вот такой смысл
суждения «А» есть «Б», если оно аналитическое. «Б» – это необходимое
условие корректного употребления слова «А» по отношению к какой-то вещи.
А если это суждение синтетическое, то тогда смысл его иной. Вот если
мы расшифруем, подробно его изложим: все «А» есть «Б». Если оно
синтетическое, то тогда смысл вот такой: в восприятии мы всегда
обнаруживаем постоянную связь свойств, выражаемых словом «А»
и словом «Б».
Вот если мы продумаем эти формальные дефиниции, то мы увидим с
вами, что перед нами оказывается очень простой критерий определения, в
том числе и практического определения: данное суждение аналитическое или
синтетическое? Ну, вот возьмем суждение, о котором мы уже с вами говорили:
«всякое золото жёлто». Допустим, если оно аналитическое, какую связь оно
имеет с этой кантовской дефиницией? Лишь тот предмет мы можем назвать
В.В.Васильев - 105 - Кант

золотом (если всё это перевести, конкретизировать), который имеет жёлтый
цвет (ну и другие ещё свойства). Вот если оно аналитическое, то оно имеет
такой вот смысл. И теперь мы должны сами себя спросить: действительно ли
это так? Действительно, мы не назовём золотом предмет, допустим,
обладающий атомным весом золота, плотностью золота, но не имеющий
жёлтый цвет. Мы должны теперь опрашивать свои лингвистические
инстинкты. Вы видите, что этот вопрос совершенно другой области уже
принадлежит. Если вы чувствуете затруднения, допустим, назвать вот этот
предмет гипотетически нами нарисованный, золотом, то тогда действительно,
суждение аналитическое. Если же вы без всяких затруднений назовёте этот
предмет золотом, то тогда – синтетическое. Облегчить вот этот конкретный
лингвистический анализ может такое вот обстоятельство: надо просто
проанализировать, как, допустим, в русском языке работают подобные
словосочетания. Посмотрите метафоры в частности. Вот называют что-то
другое «золотом»? Называют. Нефть называют «чёрным золотом». А что-то
еще, например, «белым золотом» называют. Вот обратите внимание, есть
странное определение «черное золото», «белое золото»... Почему вот этот
цвет тут появляется?
- Потому, что цветовая компонента важна…
Да. Она важна! Люди хотят сравнить с золотом, но чувствуют, что
жёлтого цвета нет, поэтому так прямо с золотом не сравнить и они как бы
вышибают этот цвет из определения. Это косвенно свидетельствует о том, что
без жёлтого цвета мы не можем назвать предмет золотом. А это значит, что
суждение аналитическое, всё-таки. Вот.
А, например, можете ли вы назвать телом что-то невесомое. Можете?
Вот, представьте себе, встречаетесь с объектом протяженным, плотным, но
абсолютно невесомым. Можем, конечно! Значит суждение: «все тела имеют
тяжесть» – синтетическое. И говорит лишь о том, что все опыты, которые мы
до этого проводили, показывают связь протяженности, плотности и массы.
Вот и всё! Вот это смысл суждения, если оно синтетическое.
Ну, мы далеко в дебри забрались. Вот один лишь практический вопрос
как раз вот по поводу Рассела и вообще аналитической традиции. Дело в том,
что в аналитической традиции была принято критиковать Канта за то, что он
В.В.Васильев - 106 - Кант

считал математику априорным синтетическим познанием. Я подробно ещё об
этом не говорил, но тем не менее. Вот Кант считал, что существует
большой, (хотя и не очень большой) корпус априорных синтетических
знаний. Так? Уже априорных синтетических. То есть априорных знаний о
вещах (давайте будем делать этот перевод). И к числу этих знаний он относил,
во-первых, математику, чистую математику, и, во-вторых – общее
естествознание.
Ну, то есть, он считал, что положение 2+3=5 или 7+5=12 – излюбленный
кантовский пример - это синтетическое априорное суждение. Ну и другие…
например, геометрические аксиомы. Он считал, что математика даёт нам
наглядный подтверждение того, что существуют априорные синтетические
суждения. И вот, аналитические философы, особенно на раннем этапе,
ополчились здесь на Канта и спорили с ним: они говорили, что эти суждения
вытекают из дефиниций. Ну, спор там был несколько размыт. Главное даже
не суть их аргументаций, а тезисы, которые они отстаивали. Так вот, если мы
с вами теперь, используя вот эти дефиниции, посмотрим на проблему, то вся
трудность сразу же исчезнет, обратите внимание. Вопрос о том,
аналитическая наука математика или синтетическая, сводится
только к одному: имеют ли аксиомы и теоремы математики
отношение к предметам? То есть, хочет ли математик сказать, что если мы
возьмем треугольники реальные (пусть не идеальные, но, тем не менее,
реальные) и измерим их соотношение сторон, то оно будет таково (или,
учитывая погрешности, примерно таково) как то, которое установлено в
теореме? Хочет это математик сказать? Ну, разумеется, хочет! Конечно.
Математика используется ведь, в конечном счёте, в практических делах... она
эффективна, работает. Не просто же в заоблачных высях летает математик.
Так? Значит, суждение математика относится к предметам - математика
претендует на предметную истинность. А это значит, что по определению эта
наука синтетическая. Потому, что суждения о предметах и есть синтетические
суждения! Всё, никакой проблемы здесь нет вообще. И возникла она только
потому, что Кант не акцентировал почему-то эту сторону.
- *** идеальность.
В.В.Васильев - 107 - Кант

Да, вот другой вопрос, вот допустим, с неевклидовой геометрией или с
геометрией многомерных пространств. Вот она, не претендуя на истину,
является, возможно, аналитической наукой. Если это просто логические
конструкции, то они, безусловно, имеют аналитический характер. Здесь же
очень простой критерий: если имеется предметная истинность
(подразумевается, что эти отношения справедливы и для вещей, а не просто
для понятий), то это синтетические наука.
- Но все (сейчас сложнейшие построения в математике существуют)
- они все находят какую-то предметную область. Всегда найдутся какие-
нибудь физики, которые исследуют какую-нибудь «странность» в
поведении частиц, которым пригодится вот тот аппарат, который
математики, как правило, уже заранее разработали в какой-то области.
Казалось, что они ее разрабатывали как аналитическую область, а
оказалось, что она относится к предметной области.
Ну, здесь надо уточнять… Ну, просто-напросто (хотя здесь ничего
простого-то нет), здесь надо уточнить, о какого рода разработках идёт речь:
если математики, доказывая что-то или разрабатывая что-то, используют
доказательства, допустим…
- Например, (я просто не специалист в математике)... Например,
сложная алгебра, ну, Булева алгебра, какая-нибудь. Потом, через 50 лет
приходят физики и говорят: «О! Этот аппарат описывает то, что мы
наблюдаем. Мы сами не понимаем, что мы наблюдаем – но вот этот
аппарат описывает ту связь явлений, которую мы наблюдаем». Это же
возможно?
Это возможно, но просто надо различать претензии на истинность науки
и практическое применение достигнутых результатов. Претензии на
истинность связанны с доказательностью. И если есть эти доказательства,
доказательность – есть одновременно и претензия на предметную истинность.
И в этом смысле не важно, когда эти разработки будут внедрены. Всё равно
они изначально синтетический имеют характер - эти разработки. Вот. Ну,
короче говоря…
- Ну, а все-таки сентенция все «холостяки не женаты», она
аналитической считается?
В.В.Васильев - 108 - Кант

Это, безусловно… давайте применим вот то, что мы сказали: «все
холостяки не женаты». Ну, если это аналитическое суждение, то холостяком
мы можем назвать только неженатого человека. Это правильно. Так оно и
есть. Абсолютно точно подходит. Если трактовать его, как синтетическое
суждение, то тогда получится что все наблюдаемые нами холостяки обладают
так же свойством не быть женатыми. Но в действительности тут на примере
видно, что вроде бы и так можно интерпретировать. Но ясно всё же, что это
синоним.
- Ну, тут смысл именно в том, чтобы показать синономию. Ну, это
Куайновский пример.
Да, да, да. То есть здесь просто синонимичность, сразу же показывает
что это суждение не синтетическое.
- И, тем не менее, эта синонимичность, как раз показывает, что
невозможно такое разведение делать.
Ну, дело вот тут понимаете… здесь как раз яркий пример с Куайном.
Речь то идёт не о… когда мы говорим о синтетических суждениях, не о
синонимических предикатах, ведь… конечно, если настаивать на этом, то мы
можем показать что нет никакой пропасти между аналитическими и
синтетическими. Но в данном примере мы видим явно, что как аналитическое
суждение вот это вот тезис – «все холостяки не женаты» – смотрится просто
идеально. Как синтетическое, просто абсурдно оно смотрится. Поэтому
дихотомию можно защитить в данном случае.
- Никакой новой информации не несёт.
Конечно, конечно. Да. Ну, когда мы интерпретируем его как
аналитическое, то оно выглядит вот, как будто и рождено было для этого.
- Есть еще определение аналитических суждений: «А» есть «Б», где
«Б» необходимое корректное…
Условие для корректного употребления «А».
- Вот «корректное» Кантом понимается как «корреспондирующее»?
Да, безусловно. Но вот тут надо уточнять. Кант эти вопросы намечает, но
он в эти области не вторгается. Вообще, кстати говоря, у него были интенции
аналитического, как бы лингвистического исследователя. Например, он
пытался соотнести категории с грамматическими формами суждений. И где-
В.В.Васильев - 109 - Кант

то он даже говорил (в «Пролегоменах…» говорил и в черновиках это у него
есть), что вот анализ, выявляющий основные понятия мышления в каком-то
смысле сродни грамматическому анализу. Это прямо такое предвосхищение
новейших исследований. Но он приоткрывал для себя дверь такой вот
лингвистической философии и сразу же её захлопывал. Так же как, помните,
я рассказывал, что он пытался использовать какие-то математические
аналогии в своих рассуждениях. Вот понятие отрицательных величин, как
образ продуктивных философских понятий. Потом он эту тему тоже отогнал,
перестал привлекать математику00 как помощницу философии в плане
поставления таких аналогий. Но кое-где в черновиках у него проскакивают,
причём весьма и весьма экстравагантные математические аналогии. Скажем,
Бога в одном черновике он соотносит с иррациональным числом – вот так
вот. А бесконечность мира с квадратным корнем из отрицательного числа. Вот
такие у него были любопытные попытки это соотнести. Или другой пример:
четыре класса категорий он соотносил (пытался соотнести, тоже в
черновиках) с четырьмя видами арифметических действий. Категории
количества - со сложением... Ну и так далее. Потом я когда об этих группах
категорий расскажу, тогда конкретней мы это всё определим.
Так что вот вся дискуссия вокруг аналитических и
синтетических началась именно потому, что Кант не акцентировал
предметный смысл синтетических суждений. То есть он у него есть, но
он не лежит на поверхности. Он как бы на поверхности ограничился простым
определением: синтетическое суждение добавляет предикат к субъекту, а
аналитическое - извлекает. И всё. Но этого мало, для того, что бы
беспроблемно проанализировать все встающие здесь вопросы. Вот подумайте
об этом. Здесь мы затронули уже сферу, относящуюся скорее к современным
анализам, к современным исследованиям в области лингвистической
философии, и не хотелось бы здесь вступать на чужую территорию.
- Извините, а как Кант иррациональное число..?
Ну, Кант мало тут поясняет что, но главное - образ такой
запоминающийся. Неподробно он об этом говорит, но смысл такой, что Бог не
может быть сведён к миру, потому что мир неизбежно конечен и вот так же,
как иррациональное…
В.В.Васильев - 110 - Кант

- Иррациональное число, это, например, v2...
Да… Вот, например, v2.
- Его нельзя получить конечным делением. Вот на прямой есть точка
и мы к ней последовательно приближаемся… Берем единицу и делим ее на 10
частей, одну из частичек (внутри которой наша точка) - еще раз на
десять, потом ещё раз на десять: одна сотая, одна тысячная и так далее …
и вот сколько бы мы не делили, мы никогда к этой точке не придем, будем
лишь приближаться... То есть образ такой, что… наши понятия – они
дискретны (как 1/10, 1/100, 1/1000 часть отрезка). И ими нельзя подойти к
Богу, потому, что он всегда ускользает. Более тонкими понятиями мы
приблизимся к нему еще ближе, но…
Да, смысл именно такой. Ну, вот история этих иррациональных чисел:
действительно v2 и вот это деление, которое не может быть закончено… Ещё
греки доказали, что это число, которое как бы в результате может получится,
не является ни чётным, ни нечётным - вот с чего всё это началось. То есть
пифагорейцы очень эффектную теорему доказали, что число это… а ведь
каждое число должно быть или чётным или нечётным. А вот v2 – и не чётное
и не нечётное! То есть, какое-то фантастическое число! Иррациональное
число. Непостижимое число. Вот этот момент, кстати, здесь тоже
присутствует. Но это собственно – то, о чём Вы и сказали: раз Бог не может
быть охвачен конечными понятиями, то он непостижим.
Но, вернёмся к проблемам аналитических и синтетических суждений.
Ну, думаю, что мы окончательно запутались, в общем-то, здесь.
- Наоборот, более или менее прояснили…
Ну, это хорошо. Потому что у меня ощущение, что я чувствую себя
полностью запутанным, хотя...
- Это значит, ясность перетекает; имеет, как и материя,
постоянную величину…
Ха, ха… Может быть… да… O
Ладно… Вот наш главный кантовед (я о нём говорил уже не раз) -
Владимир Александрович Жучков, он любит говорить, что Кант заявил
проблему априорных аналитических и синтетических суждений во Введении в
«Критику чистого разума», но в самом тексте эти понятия практически не
В.В.Васильев - 111 - Кант

встречаются, - действительно это так. Кант словно забывает о том, что он
объявил, на первый взгляд, терминологически забывает, и приступает к
каким-то исследованиям, лишь косвенно возвращаясь к этой проблеме. На
деле это, конечно же, не так. Но эта терминологическая особенность может
сбивать нас с толку - в действительности Кант точно следует поставленному
плану.
И что же в соответствии с этим поставленным планом он делает?
Сначала он берёт область чувственного знания. Так? И исследует: есть
ли априорные суждения, связанные с формами чувственности?
Априорные синтетические суждения. Если они есть, то он приступает к
объяснению их возможностей. И эта задача решается в
трансцендентальной эстетике. Априорные синтетические суждения,
связанные с чувственностью существуют в математике. Поэтому
трансцендентальная эстетика есть ни что иное, как обоснование
возможностей чистой математики.
Во второй части - в Аналитике, Кант анализирует априорные
синтетические суждения из чистого рассудка. Такие суждения
существуют в общем естествознании (это тоже факт, что они
существуют, считает Кант… правда, здесь тоже масса сложностей вот с этим
вот фактом, ну ладно…). И, тем самым, Аналитика есть обоснование
возможности чистого естествознания. Чистого или общего...
В Диалектике анализируются априорные синтетические
суждения метафизического толка. А метафизика в узком смысле – это
наука о заопытных вещах. О вещах выходящих за пределы опыта. И Кант
показывает, что в этом смысле априорные синтетические суждения в
метафизике невозможны. Тем самым он доказывает невозможность
метафизики (в Диалектике).
Итак, во-первых, с одной стороны он обосновывает
возможность математики, затем возможность чистого
естествознания и затем… невозможность метафизики как науки. Тут
же он добавляет, что «как склонность» метафизика всё равно остаётся. То есть
человек стремиться к познанию заопытного, его, как в одном месте
Кант говорит - «тянет на Родину». Как бы заопытный мир – это Исток
В.В.Васильев - 112 - Кант

человеческого существования. И вот, он чувствует ностальгию по этому
заопытному миру. Эта ностальгия и есть склонность к философии.
И он может шагнуть в этот мир заопытный, но только не с
помощью познания, а с помощью действия. С помощью морального
действия. Об этом я скажу позже, естественно, когда мы поговорим о
моральной философии Канта.
Так вот, последнее что я сегодня скажу (собственно три часа, которые
мы с вами планировали, заканчиваются), это то, чтобы вы не принимали в лоб
вот это утверждение Канта о невозможности метафизики. Всё дело в том, что
этот знаменитый термин - «метафизика» Кант употребляет в трех, по
меньшей мере, смыслах. И лишь в одном из этих смыслов метафизика, по
его мнению, невозможна. Вот этот узкий смысл ещё раз повторю метафизика -
это наука о заопытных вещах. В этом смысле её можно отождествить или
синонимизировать с трансфизикой.
Сам Кант в лекциях своих предлагал студентам вот такую метаморфозу
сделать с этим термином. Он, кстати, бурно не соглашался с тем, что термин
«метафизика» изобрёл Андроник Родосский, разместив сочинения
Аристотеля в определённом порядке и поместив корпус текстов, посвящённых
первой философии, после физики, и назвав, поэтому, «мета-физика». Он
доказывал, что «мета-» (греческая приставка) - это не «за-» а «над-». И
термин этот изобрёл сам Аристотель, уверял Кант. Андроник то просто знал,
может не дошли до нас аристотелевские тексты, в которых тот употреблял это
слово. Интересная гипотеза... То есть он знал об этой вот теории, о
происхождении термина «метафизика», но решительно не соглашался.
Может быть, он и был прав - Кант. Почему все так свято верят в то, что эта
легенда верна? Это же легенда. Где-то Страбон, кажется, упомянул об этом,
и…
- Это эстетически красиво: важнейший, просто важнейший вопрос в
истории культуры - «метафизика». На самом деле, название получилось
благодаря случайности…
Но я согласен - это красиво. Надо отметить, что Кант знал это и с этим
не соглашался. Но тем не менее. Вот – «трансфизика». Именно в этом смысле
Кант доказывает, что метафизика не возможна. То есть трансфизика
В.В.Васильев - 113 - Кант

невозможна. А что же возможно? А вот возможна метафизика в двух других
смыслах. Ещё один смысл метафизика совпадает с термином –
трансцендентальная философия. Кант свою систему иногда называет
трансцендентальная философия.
- Это второй смысл?
Это второй. Философия, расшифровывающая или
объясняющая возможность априорного синтетического познания,
или априорного познания о вещах – вот что такое трансцендентальная
философия (по определению смысла слова «трансцендентальный»). Так
вот, в этом смысле, разумеется, возможна метафизика. Трансцендентальная
философия же возможна – Кант ее и реализует в «Критике чистого разума».
Правда он говорит: «Трансцендентальная философия и критика чистого
разума (уже без кавычек – критика чистого разума) – это не одно и тоже».
Критика чистого разума – это только зародыш трансцендентальной
философии, где основные принципы излагаются. Но вообще, надо было бы
разбавить эти принципы пояснениями подробными, иллюстрациями,
дефинициями. И вот при таком наращивании остова, так сказать, при таком
одевании, если хотите, трансцендентальной критики чистого разума в
дефиниции, определения и разъяснения, возникла бы трансцендентальная
философия. И Кант говорит: «я надеюсь, что мои ученики это сделают». Как
бы не так! Ученики совсем другим занимались. Но факт тот, что, тем не менее,
в принципе можно говорить о кантовской системе как о трансцендентальной
философии, ошибки здесь не будет. Тем более что сам он не следовал всегда
этим дефинициям. Вот скажем в разделе критики «Архитектоника чистого
разума» – есть такая глава, предпоследняя глава «Критики…» уже в разделе
Учения о методе (а не об элементах) – там Кант как раз сближает эти понятия
– критики и трансцендентальной философии, по сути их не различает.
Так вот… и ещё есть один смысл термина метафизика. Метафизика –
это система априорного синтетического познания. И вот в этом
смысле, в этом определении – метафизика распадается на две части.
Априорное синтетическое знание – понятийное только надо ещё добавлять, а
не созерцательное, потому что созерцательное – это математика. Так вот одна
часть этого знания – это знание априорное синтетическое о
В.В.Васильев - 114 - Кант

природе, другая часть – о сверхприродных предметах. Таким образом,
есть два раздела метафизики. Первый раздел – это чистое
естествознание (это, вот, как раз раздел метафизики). И вторая –
трансфизика (или, метафизика в узком смысле слова).
- И вторая невозможна?
Да, вторая невозможна, а метафизика природы возможна (и в этом
смысле, соответственно, метафизика тоже возможна, по Канту).
- Первая о природе, а вторая?
А вторая – трансфизика. О сверхприродных вещах. И в таком широком
плане если трактовать метафизику, то она частично возможна, как
метафизические начала естествознания. Кант обосновывал
возможность метафизики в этом смысле слова.
Есть еще метафизика нравов. Но, это метафизика уже в
условном смысле, потому что все-таки, строго говоря, метафизика это
теоретическая наука, а не практическая.
На следующем занятии мы с вами поговорим чуть более подробно об
эстетике Канта… ну и о других разделах. Т.е. мы…
- Вот этим исчерпывается первая «Критика…»?
Нет, наоборот, мы поговорим ещё о трансцендентальной эстетике. Не об
эстетике в современном смысле слова, об этом я тоже скажу, но, а вот о …
- Нет, я имею в виду раздел об аналитических и синтетических ***,
поэтому, я думаю, там ещё что-нибудь?
Ну, это только Введение. А там дальше начинается реализация этой
программы. О ней как раз мы поговорим. Там вот, Кант последовательно всё
это разбирает, показывает возможность математики, естествознания, и
невозможность метафизики. Всё это мы рассмотрим. Хотя уже многое такими
кругами двигаясь, мы охватывали сегодня.
- А вот прошлый раз мы закончили на ***…
Соответствии понятий и явлений. Вот на этом. На пробуждении от
догматического сна.
- Априорные понятия должны как бы содержать в себе формальные
условия…
В.В.Васильев - 115 - Кант

Да, возможности явлений – вот этот коперниканский переворот... Вот
как раз то, что так и обстоит дело, Кант доказывает в Аналитике, а именно в
Дедукции категорий, о которой я сегодня говорил — но дойти до Дедукции
очень не просто. Действительно, сложный материал, но я думаю, мы
раскрутим.
Спасибо, до свидания.
До свидания. (ок. 03-12-99)



Кант 8
09-12-99 На прошлом занятии я давал общий обзор критических идей, точнее

историю становления критицизма. Ну а сегодня мы пройдёмся более
конкретно по разделам «Критики чистого разума» и, может быть, успеем уже
и перейти к «Критике практического разума».
Но прежде, вот что я хочу отметить, по поводу общей критической
установки Канта… Надо решить вопрос, что такое критицизм кантовский. Вот
он действительно называет свою философию критической, да? И иногда даёт
ей название трансцендентальной философии, но чаще - критической.
Вот мы обсуждали возникновение «Критики чистого разума», но не
конкретизировали само понятие «критики». Это тоже надо сделать, прежде
чем пройдёмся по разделам этого сочинения.
Итак, Кант противопоставляет критическую философию
догматизму и скептицизму. Вот он говорит, что критические методы
философии - это такой средний путь между Сциллой скептицизма и Харибдой
догматизма.
Значит, догматическая философия – это такая философия, в
которой суждения высказываются без всякой рефлексии. То есть мы
судим, говорим что-то о вещах, не задумываясь над тем, в праве ли мы
высказывать эти суждения или нет. Вот это – догматизм.
Догматизму противоположен скептицизм, который, обращая
внимание на то, что философия действительно судит о вещах,
которые она не может обосновать (просто смело, как бы в штыковую
атаку бросается на мир, на бытие) – приходит к выводу, что вообще познание,
любое познание обречено на провал.
В.В.Васильев - 116 - Кант

Догматизм – естественная позиция разума. Она, считает Кант, вытекает
из здравого смысла. Здравый смысл не привык ведь рефлексировать, вот с
каким-то предустановленным взглядом на мир мы подходим и, так сказать,
считаем, что так оно и есть. Потом начинаем формализовать все эти наши
суждения о мире, и получаем систему догматических утверждений.
Скептицизм, говорит Кант, это такая противоестественная
установка нашего разума. Она не может возникнуть сначала. Необходимо
сначала… требуется развитие, какое-то накопление знания в метафизике и
только потом, в качестве реакции, возникает скептицизм.
И критицизм. От догматизма критицизм отличается тем, что
анализируется основание наших суждений. Гегель потом смеялся над
кантовской позицией: «ха-ха-ха, Кант хочет научить разум наш плавать, не
бросая его в воду». То есть, прежде чем реально познавать, он рассуждает о
том, как возможно познавать. Не замечая естественно, что Кант рассуждает о
том, что как возможно опознавать, анализируя реальные процессы познания,
то есть само познание. Но это так, к слову. Ну, и от скептицизма
кантовская позиция критики отличается именно тем, что Кант не
останавливается, что он считает возможным получить определённого
рода позитивное знание, в том числе и в метафизике. То есть и вот эта
вот рефлексия скептицизма не заканчивается у него ничем, а служит
основанием для возведения догматического знания. Кант прямо говорит - моя
философия имеет догматический характер. Я следую догматическому
методу - вот так точнее. Но ни в коем случае нельзя называть их
догматизмом. Вот нельзя путать догматизм и догматический метод.
Догматический метод должен быть присущ любой науке, продолжает
он. А вот догматизм это вот порождение догматического метода, которое, тем
не менее, не является необходимым.
Но, а теперь перейдём к анализу разделов кантовской критики.
Итак, первым большим разделом кантовской критики является (помимо
всех предисловий, введений) «Эстетика», как мы уже знаем. В «Эстетике»
Кант обосновывает возможность математики как чистого знания,
на основе своего учения о пространстве и времени.
В.В.Васильев - 117 - Кант

Ну, давайте начнём. Кант обосновывает то что, пространство и
время - априорные формы чувственности двумя путями в «Эстетике».
Первый путь – называется метафизическим истолкованием
пространства и времени.
Второй путь – он именует трансцендентальным обоснованием.
Самым простым, так сказать, и понятным способом истолкования
пространства и времени является как раз трансцендентальный. Заметьте,
правда, что я вам рассказывал на одном из прошлых занятий, что Кант
пришёл к учению о субъективной природе о пространства и времени исходя
из так называемой проблемы неконгруэнтных подобий. Помните, мы об этом
говорили? Любопытно, однако, что эти аргументы (о неконгруэнтных
подобиях) в самом издании «Критики чистого разума» не фигурируют. То есть
здесь есть некий парадокс: учение, которое привело Канта к этому
трансцендентальному идеализму, проблемы, которые породили
трансцендентальный идеализм, они оказались скрытыми. Не то, что даже
маргинальную роль занимают в аргументации, подтверждающей учение о
субъективности пространства и времени, а вообще элиминированы оттуда. На
их место заступили совсем иные доводы. Вот часть этих доводов носит такой
квазифеноменологический характер. То есть Кант хочется сказать: достаточно
посмотреть на то, как устроено пространство и время. На то, как оно
устроено…
Я напишу, вы наверно уже будете бояться, что я что-то не то напишу,
но… вы следите. Если я ошибусь, вы сразу говорите, не ждите следующего
занятия.
Итак, пространство и время. Вот эти термины, кантовские, с них начнём:
Raum - пространство; Zеit - время. Кант в начале «Эстетики» действительно
даёт очень важные определения нескольким понятиям.
Прежде всего, понятия «созерцания», «эмпирического
созерцания», «ощущения» и «явления». Вот эти понятия часто
смешиваются друг с другом и Канту важно их различить.
Значит, созерцание – это форма или способ, благодаря которому
предмет даётся нам. Значит, давайте сразу договариваться: мышление это
представление о предмете через общие понятия. Мышление всегда имеет
В.В.Васильев - 118 - Кант

дело с общим. Созерцание всегда имеет общее с единичным. Через
созерцание предмет нам даётся, через рассудок мыслится.
Созерцание бывает чувственным и интеллектуальным:
Чувственное созерцание (то есть данность предмета) - оно
возникает в результате воздействия извне, - вот особенность
чувственного созерцания.
А интеллектуальное созерцание, т.е. интеллектуальная
данность предмета имеет место тогда, когда мы сами порождаем
предмет. Значит, созерцать – важнейший термин, который, кстати говоря,
Лосский перевёл как наглядное представление «Anschauung». Значит, бывает
чувственное созерцание (sinnliche Anschauung) и интеллектуальное
(intellectuelle Anschauung).
Созерцание бывает чистое и эмпирическое.
Чистое созерцание имеет место тогда, когда мы говорим о форме нашей
чувственности. То есть здесь чистое созерцание это как бы, то, что
представляет собой наш воспринимающий аппарат до того как
произошло восприятие. Это его формальная структура. Если мы
представляем, как-то эксплицируем, то речь идёт о чувственном созерцании.
Если же нам что-то дано уже через наше чувственное созерцание, если
произошёл контакт предмета с нашими способностями восприятия,
вы что-то, так сказать, получили, что-то осознаём теперь, то вот эту
актуальную данность предмета Кант называет эмпирическим
созерцанием.
Неопределённый предмет эмпирического созерцания
называется явлением – «Erscheinung». В этом слове слышится «scheinen»
– светиться. Правильно? Т.е. что-то является. Потом над Кантом Гегель
пытался издеваться, говорил – «что это за явление у Канта, в котором не ясно,
что является?» Вот действительное отношение между явлениями и сущностью
должно быть таким, что «сущность является, явление существенно», то, что в
явлении должна светиться сущность. А у Канта «вещи в себе», вернее,
трансцендентальные объекты, как бы оторваны от явлений. Ну вот.
Ну, и ещё один момент: то, что мы непосредственно осознаём в
эмпирическом созерцании, а так же те суждения, которые мы
В.В.Васильев - 119 - Кант

высказываем по поводу вот этих осознаваемых нами явлений, Кант называет
опытом – еще один важный термин. Причём это слово у него двойственно. С
одной стороны, опыт – это многообразие эмпирических данных, с
другой стороны – это совокупность суждений, которое мы
высказываем по поводу данных. Опыт – «Erfahrung».
Ну и ещё одно понятие, которое изначально вводилось – это понятие
ощущения (даже два понятия, чтобы потом к этому не возвращаться). Вот то,
что мы непосредственно осознаём, тот предмет, который сейчас
находится перед нами, можно назвать «ощущением». Ну, этот
термин не играет у Канта серьёзной роли, но иногда он его употребляет в
качестве синонима термина «предмет опыта». Вот у него есть такое понятие –
предмет опыта. И непосредственный предмет опыта - это ощущение
«Empfindung».
Но тут есть тонкость, ощущение - это непосредственный предмет
опыта. А если мы говорим об ощущении, которое осознаётся нами,
предуготовляется моему сознанию, то в таком случае, когда мы говорим
именно о сознательном ощущении, то речь тогда идёт об ещё одном
важнейшем понятии кантовской философии (тоже своего рода являющемся
введением в его трансцендентальную теорию) - речь идёт о восприятии. Это
понятие, это, так сказать, осознанное ощущение или осознанное явление Кант
обозначает либо латинским термином «перцепцио», либо немецким
термином «Wahrnehmung».
Ну, не буду вас больше нагружать терминами (в принципе можно и
продолжить)… Ну, давайте еще введем термин «чувственность»… Ведь мы
сейчас будем анализировать с вами чувственность, так? Значит, «чувство» -
«Sinn» по-немецки. Это слово многозначно, в том числе, кроме «чувства»,
имеет ещё и значение «смысл». В этом случае оно как синоним слова
«Bedeutung» употребляется (но Кант редко в этом смысле его употребляет). А
чувственность, априорными формами которой являются пространство и
время – это «Sinnlichkeit». Ну вот. Это вот такая терминологическая база, по
крайней мере, «Эстетики».
- А вот «бидойдунг»…
В.В.Васильев - 120 - Кант

«Bedeutung» - «значение», «смысл» - это синонимы (во всяком случае,
аналитические философы их как синонимы употребляют).
Теперь прейдём к аргументам, если позволите. Давайте держать в
памяти, что нам надо с вами доказать что пространство и время -
априорные формы чувственности, и нам надо обосновать
возможность чистой математики, - две задачи решить. Приступаем к
ним. Оказывается, что эти задачи здесь можно решить сразу же. Эти задачи
как раз и решаются Кантом в так называемом «трансцендентальном
истолковании» пространства и времени. Решаются следующим образом:
Первый тезис: существует математика. С этим спорить не возможно. ***
тезис и все посылки должны как бы быть достаточно обоснованными.
Второй момент – математика, которая существует, это не просто наука,
но это ещё и наука, обладающая полной достоверностью. То есть в этой науке
встречаются необходимые суждения. Тоже не вызывает сомнения. Если есть
необходимые суждения, значит, наука априорна. Поскольку это суждение о
предметах, то она синтетическая дисциплина (ну, любая аксиома в геометрии
обладает такой внутренней необходимостью). Вот.
- Т.е. геометрия - синтетическое знание?
Да, поскольку это предметное знание. Ну, Кант там несколько иные
доводы приводит… это не важно. Для него это вообще чуть ли не аксиома что
математика это система априорного синтетического знания. Она фактична…
Теперь спрашиваем… вот, допустим, в геометрии. Геометрия - это наука
о свойствах пространства (так, несколько старомодно, Кант трактует
геометрию). Т.о. вы уже чувствуете связь … понятно, должен быть какой то
мостик, мы же исследуем сущность пространства (а о времени то же самое
можно будет сказать). Теперь начинаем строить предположение.
Допустим, что пространство - это свойство вещей. Значит, у нас есть
несколько вариантов, мы с ними уже знакомы. Либо пространство - это
абсолютная реальность, существующая сама по себе, либо это свойство вещей,
либо это субъективная форма чувственности. Начинаем перебирать эти
варианты. Ну, причём первые два, как выяснится, мало чем отличаются. В
любом случае, если пространство либо самостоятельно существует, либо оно
свойство вещей, то знание о нём должно приходить из опыта, извне. Априори
В.В.Васильев - 121 - Кант

знать пространство мы можем лишь в том случае, если оно - априорная форма
чувственности, согласитесь. Ну вот, а если оно такое свойство вещей, то тогда
мы знаем его из опыта. И тогда наука о формах пространства, его свойствах -
должна быть эмпирической наукой, верно? Если свойства мы знаем из опыта,
то всё знание, которое мы будем надстраивать над этим нашим исходным
знанием, тоже будет эмпирическим. Но эмпирическое знание не может
содержать в себе всеобщие необходимые положения! Какие, как мы
предположили, содержит геометрия, являющаяся наукой о пространстве. Вот
мы и пришли с вами к противоречию. Значит, если пространство приходит к
нам извне, через опыт, то тогда геометрия была бы эмпирическая наука, а
факт состоит в том, что она априорная синтетическая наука. Что отсюда
следует, если мы перевернем теперь всю цепочку назад? А из этого следует,
что пространство не является ни абсолютно существующей реальностью, ни
свойством вещей каким-то (как считал сам Кант раньше). А что остаётся?
Остаётся только третий вариант, что оно является субъективной формой
чувственности – пространство. И время, то же самое…
И теперь мы очень легко можем объяснить возможность математики.
Значит, у нас есть эта форма изначально, ещё до того, как вещи нам даны. И
мы можем эту форму проанализировать и предсказать какими будут вещи.
Значит, когда они нам будут даны, эти вещи, они обязаны будут
соответствовать этой форме. Так? В противном случае они просто не могут
быть нам даны. Значит, они вынуждены будут подчиняться её законам. А
законы нам известны заранее. Мы их эксплицируем и получаем систему
знаний о пространстве, имеющую истинность для вещей ещё до того, как они
даны, стало быть - априори. Тем самым, учение о субъективности
пространства и времени позволяет нам обосновать возможность математики
как априорной синтетической науки. Вот какой достаточно простой ход
мысли предлагает нам Кант. Теперь …
- То есть вот в принципе, задав систему аксиом, мы как бы знаем
(хотя ещё не осознаём) все свойства, все теоремы априорно. Если мы их не
из опыта получаем, то значит, мы априорно имеем все теоремы?
Ну, да. Но тут надо уточнить. Дело в том, что в любом случае знание, в
том числе и теоремы все – они предполагают какой-то опыт. То есть мы
В.В.Васильев - 122 - Кант

должны сначала увидеть вещи и лишь потом можем начинать рассуждать о
них и как бы выуживать наши знания об этих вещах. Т.е. наши формы
чувственности и рассудка должны сначала активироваться внешними
воздействиями и лишь потом мы сможем их отрефлексировать. Вот так вот
происходит дело. Вот таким образом. Но это дело не меняет. Кант чётко
говорит - всё наше знание во временном смысле начинается с опыта. Ну, то
есть прямо говорит: всё наше знание начинается с опыта. То есть в
темпоральном плане априорного знания не существует. Но не всё оно
происходит из опыта! Вот в том числе знание о пространстве, выраженное в
геометрии или знание о времени, выраженное в арифметике и алгебре (Кант
считал, что эти науки связаны внутренне со временем), вот они, так сказать,
тем не менее, сохраняют свое априорное происхождение.
- А физика, скажем..?
Сейчас поговорим, сейчас дойдём до физики.
Теперь пару слов буквально об этом, как я сказал, о
квазифеноменологическом истолковании, т.е. доказательстве того, что
пространство и время - априорные формы чувственности. Кант называет это
феноменологическое доказательство – метафизическим истолкованием. Ну,
тут его аргументы носят действительно такой, феноменологический характер.
Ну, к примеру, он говорит: мы можем себе представить пустое пространство
без вещей? Можем - это факт. А вещи без пространства - можем? Не можем.
Значит... что это значит? Значит, пространство является условием вещей, а не
вещи – пространства, коль скоро вещи без него не представимы, а оно без
вещей представимо. Значит, оно как бы «до» вещей. Так? Коль скоро оно
условие. А «до» вещей, значит априори. Значит, пространство априорно.
Такой простой довод.
- Но это можно опровергнуть тем, что пространство мы
представляем как вещь.
Можно. Тут можно поспорить. Гораздо более убедительно первое,
трансцендентальное истолкование. Ну, Кант тоже может сказать, конечно же,
что, ну хорошо… пусть мы представляем пространство как вещь, но речь то
идёт о вещах, которые в пространстве. Там-то (без него) мы все равно ничего
В.В.Васильев - 123 - Кант

не представляем. В данном случае не важно как мы представляем
пространство в этом доводе, важно то, что оно предшествует вещам.
И ещё один сходный аргумент. Вот представьте, говорит он, мы хотим
получить знание и допускаем, что мы хотим из опыта его получить – о
пространстве. Но извините, любой опыт пространственных вещей от которых
мы якобы отвлечём, абстрагируем понятие пространства, уже предполагает
пространственность - этот опыт (любой опыт вещей, от которых мы хотим
абстрагировать предикат пространства)! Опять, значит, мы заранее,
получается, знаем о пространстве, а лишь потом приступаем к исследованию
вещей. Пространство предшествует. Это вот то, что касается его априорной
природы. В этом в рамках метафизического истолкования Кант приводит два
довода, которые доказывают то, что пространство это созерцание, а не
понятие. Доводы эти такие…
- А время …
Время… Все, что Кант говорит о пространстве, он предносит в буквально
тех же самых выражениях на время. Все те же самые аргументы. И гораздо
короче. Вначале он рассуждает о пространстве, потом говорит то же самое о
времени в свёрнутом виде. Поэтому и я отдельно о времени не говорю. О нём
то же можно сказать: что всякий опыт временных вещей предполагает время,
что мы можем представить пустое время но ...
- А почему Кант говорит о созерцании пространства, а не понятии…
А, ну вот вы пришли только что, я об этом говорил. Дело в том, что Кант
чёткое различие проводит между созерцанием и понятием. Понятие – Begriff.
и Anschauung - вот эти два столпа его рассуждений. Понятие - это как бы
вторичное для Канта представление. То есть, сначала должен быть дан какой-
то предмет. Так? Предмет даётся всегда в созерцании. И везде, где есть слово
«данность», мы имеем дело с созерцанием. Потом об этом созерцании мы
можем себе составить какое-то представление, подвести его под что-то общее,
под какое-то общее представление. Например, вот это предмет, который дан
нам сейчас в созерцании - можем подвести под представление «часы». Это
представление охватывает не только данные часы, но и все другие часы. Вот
там, где мы имеем дело с такими общими представлениями, которые уже не
дают предмет, но относятся к данному предмету, там вступает в дело
В.В.Васильев - 124 - Кант

мышление, и мы сталкиваемся с понятиями. Так? То есть... мы потом еще
вернёмся к этому различению…
- А как в таком ракурсе понятие «капитализм» вводится?
Это эмпирическое понятие. Совершено точно можно, по Канту, сказать.
Возникающее из представления об условиях человеческого существования.
Это понятие так же обладает общими параметрами, характеристиками. То
есть, оно приложимо к самым разным обстоятельствам существования в
разных культурах.
- Мы сначала созерцаем некоторые данности, подводим их под какие-
то понятия, а потом из этих понятий уже создаем понятие, например,
капитализма…
Ну почему… ну конечно, да, эти понятия могут надстраиваться друг над
другом… Вот Вы смотрите, как люди хорошо живут и называете это
«капитализм». Вот, к примеру, смотрите, как плохо живут и говорите: это
точно уж коммунизм. Ну и так далее. Ну не будем, так сказать, задерживаться,
тем более что я давал уже все эти определения.
Теперь… да всё-таки надо доказать… хотя, Вы правы, вопрос надо
определить: «понятие» и «созерцание», уж коль скоро мы хотим доказать что
пространство - это форма именно созерцания, а не какое-то понятие в душе
существующее.
Доказать это можно следующим образом. Вот к примеру: пространство,
говорит Кант, дано как актуальная бесконечная величина. Хотя потом он
уточнял неясный момент, в действительности этой актуальности-то нет в
пространстве. Но, во всяком случае, в «Эстетике» он так говорит. Да, причём
что любопытно: любая часть пространства предполагает целое пространство.
Любая часть пространства является ограничением целого единого
пространства. И пространство мыслится, как нечто единичное, подчёркивает
он. Эта бесконечность, каким-то любопытным образом сращивается с
единичностью. Здесь можно давних предшественников у Канта искать, но не
будем этим заниматься. Бесконечная величина, все части которой
предполагают пространство, являются ограничениями вот этого цельного
пространства и, следовательно, оно мыслится как единичное, - связь понятна.
Так вот - единичность это характеристика созерцания, а не понятия,
В.В.Васильев - 125 - Кант

логично заключает Кант. Значит, пространство, коль скоро с ним сращена эта
единичность – это форма созерцания.
- Т.е. это представление, которому соответствует один объект?
Да! Ну, точнее, даже не так. Мысль его несколько неясна. Очень уж
краток он здесь, приходиться интерпретировать. Оно как бы изначально
единично, поэтому и предметы, которые даны в нём, тоже обладают этим
свойством - единичности. Оно как бы распространяет их на то, что будет в нём
дано. А понятия …
- Но в то же время «пространство» - это же и понятие, то есть
сначала созерцание, а потом понятие?
Нет. У нас может быть понятие о пространстве. Вот не надо это путать.
Само пространство - это не понятие, а созерцание. А понятие о
пространстве, разумеется, может быть. Кант это понятие о пространстве и
обсуждает. Кстати, тут тоже недоразумение возникает. Говорят: вот как он
может… только что сказал, что пространство это чистое созерцание, форма
чувственности и тут же говорит – «понятие пространства». Просто… уровень
другой.
- А вот если посмотреть с такой стороны: пространство - это
наиболее общая характеристика всех вещей, введенная путем отвлечения
от всех их…
Так мы же только что с вами разобрали. Это ж мы опровергли сейчас.
Мы же только что говорили: можете пустое пространство представить без
вещей? Можете. Не будем повторять… Значит, пространство до вещей. А раз
до вещей, то не может быть их свойством. Кант это как раз и пытается
сокрушить эту теорию. Вот всё уже, поезд ушёл. Мы это уже опровергли, вот в
чём дело. Вы хотите сказать, насколько корректны все эти доводы? Вопрос
этот посложней, конечно, но… не будем сейчас его касаться. Можно … и без
нас критиков хватает.
- Давайте потом… если время останется, попытаемся…
Конечно. Я об этом и говорю.
Да и ещё один аргумент – он такой (чтобы доказать, значит, что не
понятие, а созерцание). «Вот возьмём понятие», говорит Кант – «и
посмотрим, как относятся к нему предметы, которые это понятие обозначает».
В.В.Васильев - 126 - Кант

Предметы подводятся, говорит он, под понятия, но они в понятии самом не
заключаются. Абсурдно говорить, что реальные предметы находятся внутри
понятия. Теперь возьмём случай с пространством. И многообразие, которое
можно наделить предикатом «пространственное». Вот – пространственные
предметы: они тоже подведены под пространство или можно сказать, что они
находятся в пространстве? Разумеется, можно сказать, что они находятся в
пространстве, внутри его. Но вот это сразу же позволяет нам чётко
заключить, что пространство – не понятие, потому что представления,
подчинённые понятию, в понятии не содержатся. Вот ещё один кантовский
довод. Всего этого, считает он, достаточно, что бы прийти к генеральному
выводу «Эстетики»: пространство и время априорные формы чувственности.
Тут же он выводит ещё два важных понятия. Он говорит об
эмпирической реальности и трансцендентальной идеальности
пространства и времени. Давайте на это обратим внимание.
Что это значит? Что значит эмпирическая реальность
пространства? Это значит, что пространственная форма и законы, так
сказать, пространства в полной мере применимы ко всем предметам внешнего
опыта, и все предметы внешнего опыта строго соответствуют
пространственным условиям, структуре, заложенной в априорной форме
чувственности. Иначе они просто не могли бы быть даны нам. Все предметы
пространственные подчинены пространственным законам с необходимостью.
И поэтому можно сказать, что пространство имеет объективную
значимость (важное кантовское выражение), для предметов возможного
опыта (внешнего).
А вот если мы говорим о «вещах вообще», в отвлечении от возможного
опыта, о предметах как таковых, то тогда пространство не имеет для этих
предметов никакого значения. Потому, что предметы вообще – предметы,
поскольку мы отвлекаемся от нашего субъекта. А если мы отвлекаемся от
субъекта, то пропадает и пространство вместе с нашим субъектом, как и его
формы чувственности. И значит, остающиеся предметы не обладают
пространственными характеристиками, они им не присущи. Поэтому можем
сказать, что пространство не реально по отношению к «вещам в себе», а
В.В.Васильев - 127 - Кант

идеально. Это и значит, что оно обладает трансцендентальной
идеальностью. И эмпирической реальностью.
Ещё один момент. Вот те вещи, которые остаются – это «вещи вообще»
или «вещи в себе». Но Кант различает два вида «вещей в себе» (об этом я вам
не говорил): есть физические «вещи-в-себе» и есть
трансцендентальные «вещи-в-себе». Это сложная очень проблема -
различения этих вещей, к сожалению, не очень хорошо прописанная Кантом.
Поэтому коротко скажу.
Значит, всё это связанно с тем, что Кант разделяет теорию так
называемого двойного влияния. Выглядит это схематично так. Есть
душа. Есть вещь. Трансцендентальный объект. Они воздействуют. Возникает
такой первичный слой восприятия, условно говоря, обладающих
исключительно пространственными характеристиками. То есть,
пространственно-субъективный мир тут возникает. Так? Это мир, если хотите,
первичных качеств (в терминах старой философии). Кант на новом уровне
сохраняет это старое различение, первичных и вторичных качеств. Так вот
среди этих пространственных объектов, которые есть в получившемся
феноменальном поле, есть и наше тело. Или вещи, которые мы называем
внешними нам. Наше тело обладает органами чувств. В этом
феноменологическом поле наше тело и эти предметы вступают во
взаимодействие. И как бы пропускаются через органы чувств. Пропускаясь
через органы чувств, они как бы засоряются субъективными особенностями
этих органов чувств и возникает второй уровень феноменального мира. В
последнем своём произведении «Опус Постум» Кант называет вот этот
аспект явлений: явлениями явлений. Итак, вот есть явления первого
порядка и есть явления второго порядка (уже пропущенные через наши
телесные органы чувств). При этом пропускании мир окрашивается,
становится звучащим, пахнущим, вкусным или не вкусным. И осязаемым.
- А то, что не пропущено через органы чувств?
То, что не пропущено, для нас ничто, говорит Кант. Это совершено
формальное различение, как сказали бы схоласты, в схоластике.
- Значит, есть первичные качества вещей, т.е. первичное восприятие
вещи душой. И дальше что?
В.В.Васильев - 128 - Кант

Значит что… задумаемся: что находится в этом первичном восприятии?
И что из себя представляет душа? Душа здесь мыслится вне всяких органов
чувств, просто как способность восприятия, как рецептивность, чистая
рецептивность, бестелесная. И в этой бестелесной рецептивности возникает
мир явлений, как Кант говорит. Так? Мир явлений. Эти явления… как бы
увидеть их отдельно от реального восприятия нельзя, это чисто формальное
различение, ещё раз подчёркиваю, говоря языком схоластиков. Так вот… Но,
тем не менее, расслоить этот пирог мы можем. Значит, в этом мире только
протяженные объекты есть - не окрашенные, не пахнущие, ничего.
Протяжённые и плотные, обладающие силой притягивания и отталкивания.
Среди этих предметов есть наше тело. Оно взаимодействует с другими
предметами. У тела есть органы чувств. Я…
- А запах мы сразу не ощущаем?
Нет, не ощущаем. Потому что запах - это ощущение второго порядка,
как бы. Оно требует не только трансцендентальной способности восприятия,
но и физических органов чувств, чтобы оно появилось, это осознание - вот в
чём парадокс. Но проблема в том, что мы можем осознать многообразие
чувственности лишь, после того как оно пропущено через органы чувств.
- А какое преимущество у носа перед глазами?
Ну, это вопрос к Кондильяку. Это уже Кант, такими вопросами, как бы
помягче высказаться… не занимался. А Кондильяк бы вам сказал, что
наоборот, никакого преимущества нет. Глаза имеют преимущества перед
носом. А ещё больше преимущества имеют руки над всеми этими органами
чувств. Кондильяк был современником, в принципе, Канта, но эта другая
область, мы сильно опять отклонимся. Хотя, может, и стоило бы порассуждать
на эту тему.
Так вот, значит не надо смешивать различные аспекты восприятия –
такой вывод делает Кант. Одно дело, когда мы воспринимаем протяжение,
другое дело - цвет. Вот знание о протяжении именно потому, что это
глубинное так сказать знание, связанное с априорными формами
чувственности трансцендентальными (а не с телесной нашей организацией),
именно поэтому относительно протяженных свойств вещей возможна
наука, возможно знание. А вот эти индивидуальные, субъективные уже во
В.В.Васильев - 129 - Кант

втором, более сильном смысле слова, перцепции: звуковые, световые
восприятия, - они не допускают никакого объективного знания.
Поэтому, здесь у каждого свои предпочтения, говорит он. Так вот. Вот этот
феноменальный мир первого порядка Кант называет «вещами-в-
себе» в физическом смысле. Хотя в трансцендентальном смысле – это
явления, потому, что всё равно субъективны: уберёте трансцендентальный
субъект, они тоже испарятся.
А явления в физическом смысле – это субъективность второго порядка,
то, что «Опус Постумум» называет «явлением явлений». Это вот этот

<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>