<<

стр. 4
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

окрашенный мир, в котором мы непосредственно себя осознаём, условно
говоря. Вот это уже «явления явлений». Если мы заряжаемся, так сказать,
надеваем на себя арсенал физической науки, начинаем выяснять пропорции
между вещами, вот эти законы, количественные, изменения их, законы
внутренние, так сказать, воздействия одних вещей на другие, то мы вступаем в
область исследования «вещей-в-себе» в физическом смысле. Но если мы
вспомним что и это явления всё-таки, тогда у нас останутся ещё вещи в себе в
трансцендентальном смысле как источники многообразия чувственности.
Первичного многообразия – непосредственные источники. Вторичного –
косвенные.


Кант 9
Идем дальше. После завершения разговора о чувственности, Кант
переходит к исследованию рассудка и установлению возможности чистого
естествознания. Ну, чувственность – «Sinnlichkeit, мышление – «Denken», ну и
рассудок – «Versytand». Рассудок Кант часто синонимизирует с мышлением, и
употребляет эти слова просто как синонимы. Но не всегда, впрочем, не всегда.
Хотя, слово «Denken» действительно малоупотребимо в его
терминологическом арсенале.
Схема «Аналитики», в общем, напоминает схему «Эстетики». Точно так
же как и в «Эстетике», Кант говорит – существуют априорные
синтетические суждения. Только уже не в математике, а, вот как Вы
говорили - в естествознании. Пример: «Всякое событие имеет причину».
«Материя неизменна, меняется только форма». Есть эти суждения? Есть.
В.В.Васильев - 130 - Кант

Естествознание ими пользуется? Пользуется. Суждения эти априорны?
Априорны (потому что в них присутствует всеобщность и необходимость).
Синтетичны? Синтетичны (потому, что из понятий нельзя вывести, что
материя постоянна и так далее… что каждое событие обязательно должно
иметь причину…).
Теперь надо обосновать, как возможны эти суждения. Логика Канта
абсолютна одинакова с логикой «Эстетики». Значит надо допустить, что в
основе этих суждений лежат какие-то понятия. Эти понятия… мы о них уже
говорили, Кант называет их – категории. И надо допустить, что эти
категории не извлечены из опыта (тогда мы не получим всеобщности и не
получим априорных суждений), а являются условием возможности опыта, как
говорит Кант. То есть, подобно тому, как пространство и время являются
необходимыми условиями для того, что бы вещи были нам даны, так и эти
категории являются необходимыми условиями; ну вот здесь уже не данности
вещей, так Кант не может сказать, заметьте. Если бы он сказал, что категории
это условия данности вещей, он бы прировнял их к формам созерцания.
Рассудок и чувственность слились бы вместе. Этого Кант ни в коем случае не
хочет допустить. Он гордится своим различением, сделанным ещё в
диссертации, и стремится его сохранить. Так вот, они не даны, а восприняты
нами, вот слово «Wahrnemung» которое я вам писал – «восприятие», тут
оказывается как раз кстати. Категории - это условия восприятия
данных нам явлений. Восприятия, то есть осознания того, что мы их
чувствуем, эти предметы. То есть мы сразу же видим, что проблематика
категорий и так называемой «дедукции категорий», завязана у Канта на
анализе сознания. И не случайно, что именно в рамках
трансцендентальной дедукции категорий Кант вырабатывает
новую теорию сознания, которую потом называли теорией
активности субъекта.
Ну, это вот общая схема. Теперь, как это всё делается Кантом реально.
Так же как и в «Эстетике», в «Аналитике понятий» есть два вида
истолкования. И очень похожих, даже по названиям, на «эстетические». Там
было метафизическое истолкование пространства, здесь есть метафизическая
дедукция категорий. И там было трансцендентальное истолкование
В.В.Васильев - 131 - Кант

пространства и времени, а здесь есть трансцендентальная дедукция
категорий. Если вы смотрите «Критику…» и ищите там название
«Метафизическая дедукция категорий», вы его не найдёте, это название
введено Кантом во втором издании «Критики…». И взгляните в 26-ой
параграф, в самое начало, там как раз сказано, что, то, что Кант называет
«путеводной нитью к открытию априорных понятий рассудка», – вот это
следует называть, для краткости, «метафизической дедукцией категорий».
Просто слишком сложное название и Кант решил его сократить. Ну и в
кантоведении так уж принято, что говорят, есть «метафизическая…» и
«трансцендентальная…», а не говорят, что вот «эта путеводная нить к
открытию….» (потому, что это действительно получается слишком долго).
Ну вот. Итак, что же такое метафизическая дедукция? Задача её такова -
надо показать, что категории – априорные (формы)… только уже не
созерцания, а понятия рассудка. Заодно надо построить (и она даёт эту
возможность) – таблицу категорий; то есть систематизировать все наши
понятия. Интересно же сколько их. Кстати, заметьте, Канту не удавалось
четко, хотя он пытался систематизировать формы чувственности, как бы
вывести их. Действительно пытался, говорил: внешнее и внутреннее.
Логично. А вот, сколько этих чистых понятий, этих ячеек, матриц нашего
мышления? Как понять? Кандидатов много, надо какой-то чёткий иметь
метод, идею, говорит Кант, что бы именно дедуцировать в таблице какой-то,
где все ячейки видны и разместить все категории.
Рассуждает он следующим образом. Сейчас я воспроизведу его логику,
дополняя тезисы из «Критики…» тезисами из «Пролегоменов». Сначала надо
выяснить, говорит Кант, какое действие мышления является, ну, что
ли, основным, первоначальным, выражающим сущность
мышления? Таким действием мышления является суждение (Urteil).
Значит, суждения имеют определённые формы. Эти формы можно
классифицировать. И их классификация осуществлена в формальной
логике. И, классифицировав формы суждений, мы как раз и найдём эти
основные матричные параметры, законы, формы, на которые опирается наше
мышление. Кант воспользовался для классификации этих форм суждений уже
имевшимися наработками, естественно, и более чем двухтысячелетняя
В.В.Васильев - 132 - Кант

традиция так сказать перед ним была. И в результате у него получилось
двенадцать типов суждений. Двенадцати типам суждений соответствуют
двенадцать логических функций, то есть вот этих формальных моментов
суждений. И двенадцати логическим функциям соответствуют двенадцать
категорий, которые, как я уже говорил ранее, являются предметно
истолкованными логическими функциями.
Значит, классификация такова: суждения можно делить по
количеству, по качеству, по отношению и модальности.
По количеству бывают единичные, партикулярные и общие
суждения.
По качеству – положительные, отрицательные и бесконечные.
- Партикулярные – какие?
Ну… в современной логике… «Некоторые»… суждения, с функтором
«некоторые». Частные, как их иногда называют – частные.
- По количеству?..
По количеству, значит, общие (там Кант по-разному начинает то с
общих, то с единичных). Ну, вот общие, единичные. Общие, частные и
единичные. Или наоборот, кому как больше нравится.
Утвердительные, отрицательные и бесконечные – это по
качеству.
По отношению: категорические, гипотетические и
дизьюнктивные.
И по модальности: проблематические, ассерторические (т.е.
утвердительные) и аподиктические.
Теперь вот сбрасываем лишний вес, с этих суждений, лишнюю, так
сказать, одежду. Остается голый скелет только. Вот его мы называем
логической функцией и идём прямо по этой таблице, смотрим, какие
логические функции у нас получаются.
В первом случае – единство, множество и совокупность. Это уже
категории. Да, сразу же будем категории… чтобы лишние не делать повторы;
то есть, сразу же и опредмечиваем эти функции. Единство, множество,
совокупность.
Реальность (это категории качества), отрицание, ограничение.
В.В.Васильев - 133 - Кант

Категории отношения: субстанция, акциденция. Тут они
коррелятивные все понятия (Субстанция - акциденция, причина - действие,
взаимодействие…)
- А второй?
Второй? Реальность, отрицание, ограничение.
Третий – субстанция (но я только первые буду называть члены, так
сказать, звенья этих коррелятивных пар, сами легко догадаетесь).
Субстанция, вторая категория – причина, третья категория –
взаимодействие.
И, наконец, последняя группа – категории модальности… здесь
такие пары: возможность – невозможность, связанные с
проблематическими суждениями. Существования – несуществования. И
необходимость – случайность. Вот.
Значит, это базисные понятия… Реестр элементарных, как Кант говорил,
«Elementar-Begriffe» – такой он термин использует, или «StammBegriffe» –
такие вот зародышевые, семенные, если хотите, понятия, заложенные в
нашем рассудке. Когда мы мыслим, мы обязаны следовать этим законам.
Законам, определяемым данными понятиями. То есть если мы хотим судить о
последовательности событий, мы обязаны пользоваться законом
причинности. Если мы должны судить о сосуществовании событий, мы
пользуемся законом взаимного обусловливания и т.д.
Ещё пару замечаний к этой таблицы категорий.
Кант говорит, что каждая третья категория отчасти имеет производный
характер. Вот, например: возьмем класс категорий количества… Третья
категория – совокупность – это единство множественности и
единичности. Это как бы единство во множестве. Называется –
совокупностью. Как бы синтез, да, первых двух? Категория ограничения –
явным образом указывает на единство реальности и отрицания.
Действительно, там есть граница, есть А и не-А. Вот это вот отрицание.
Категория взаимодействия – это взаимная причинность
субстанций. Уже в самом этом определении чувствуется… вот две этих
первых слышатся категории.
- А взаимодействовать могут только субстанции?
В.В.Васильев - 134 - Кант

Ну, по Канту, да. Ну, тут понятие субстанция он в разных смыслах
употребляет, тоже надо помнить. Это так называемая «субстанция
феноменон», как он говорил; то есть «феноменальные субстанции»
взаимодействует. А реальные субстанции, вообще, не известно существуют ли
они.
Ну вот… и, наконец, в последнем случае, необходимость – это
существование, положенное одной лишь своей возможностью.
Опять синтез. Но Кант предупреждает: ни в коем случае нельзя трактовать эти
понятия, как предикабилии. То есть как производные от категории. В них есть
что-то своё. То есть в этом синтезе целое больше частей. Поэтому они к
одному механическому соединению двух первых категорий не сводимы, а
стало быть, можно так трактовать как самостоятельные априорные понятия
рассудка.
Да, но почему они априорны? Мы эту тему уже затрагивали. Да
потому что логические функции, повторю кратко, которые
присутствуют и в заведомо априорных аналитических суждениях и
которые служат основой категории – заведомо априорны. Поэтому и
категории априорны. Вот видите, действительно, есть аналогия с
метафизическим истолкованием пространства. Там доказывалось, что это
априорное созерцание, здесь оказывается, что это априорные понятия -
категории.
Дальше… Ещё надо упомянуть об одном аспекте, а именно о «схемах»,
так называемых. Раздел «Схематизм» - очень сложный раздел кантовской
философии. И сам он его считал таковым… - Да.
- Если мы допускаем, что в каком-то смысле, логические законы не для
каждой субстанции подходят – то тогда и эти категории тоже теряют
свою всеобщность. Если мы показываем, что …
Да, Вы правы… Да, хороший вопрос, я понял что Вы хотите сказать.
Ответ такой по Канту: категории имеют всеобщность, но только для
предметов возможного опыта. То есть они всеобщи, вот как пространство
и время объективны по отношению к миру явлений, но по отношению к
«вещам самим по себе» - никакой значимости не имеют. Так же и категории:
для каких то умопостигаемых субстанций, гипотетических они не имеют
В.В.Васильев - 135 - Кант

никакой значимости. Они значимы только для мира явлений. Но это надо
ещё доказать. Почему я об этом заранее не говорю, потому что Кант ещё… мы
с Кантом, вернее, и с вами, пока ещё это не продемонстрировали. Ну, вот
скажу об этом. А Кант считал, что это один из главных его выводов, что наше
знание не простирается дальше предметов возможного опыта; даже
априорные знания, всё равно запрограммированы на возможный опыт.
Так вот, о схемах. Что такое схемы? Зачем они именно нужны и с чем
их едят? Всё дело в том, что, коль скоро мы признали, что рассудочные
понятия и чувственные представления (т.е. формы чувственности,
точнее) имеют разные источники происхождения, коль скоро мы не
хотим сказать, что они однородны, если мы не собираемся смешивать
рассудок с чувственностью (какие бы это выгоды нам не сулило, а выгода есть
и Кант это показывает в частности в своей практической философии); так вот,
мы не должны, тем не менее… Да! Ну здесь возникает новая проблема – как
тогда эти понятия можно применять к предметам чувств, если они
возникают из совершенно иного источника? На каком основании тогда
мы можем что-то искать в чувствах, что бы подходило под эти
категории? Вот ответ на этот вопрос и даёт раздел «О схематизме»,
который расположен в самом начале «Аналитики основоположений».
Ответ Канта такой: надо «переодеть» категории в темпоральные
формы. То есть, нужен какой-то посредник, иными словами, между
предметами чувств и рассудочными понятиями. Этот посредник и
называется Кантом – «трансцендентальной схемой», играющий роль
медиатора, переводчика.
Так вот, способность, отвечающая за порождение схем,
называется Кантом – воображением. То есть она выполняет и другие
функции, у неё есть и другие дефиниции. Но, вот, одна из важнейших её
функций в познании - это как раз сопряжение, соединение чувственности и
рассудка. Через что воображение можем перевести... Что конкретным
материальным носителем будет вот этого посредничества? Время,
говорит Кант. Почему? Потому, что с одной стороны, время всеобще, как
категория; это роднит его с категориями. В отличии от партикулярного
пространства, которое касается только внешних предметов, время охватывает
В.В.Васильев - 136 - Кант

и внешний и внутренний мир своей рецептивной формой. То есть, все явления
подчинены законам времени, но не все законам пространства. Значит, время
более всеобщее, и, поэтому, вот именно оно может выступать посредником (а
понятия рассудка связанны с всеобщностью, разумеется). Ну так вот …
а с другой стороны, время родственно с чувственностью, потому,
что это форма чувственности.
Итак, надо «переодеть» категории во «временнЫе одежды», и тогда мы
сможем применить их к предметам чувств. Как это «переодевание»
происходит? Ну, давайте возьмём пару примеров. Допустим, категории
количества: их темпоральной схемой является последовательный
синтез однообразного. Так? Категориям качества соответствует
различная наполненность времени: время может быть более или менее
наполнено; то, что в нём находится, может быть более или менее
интенсивным.
Теперь, самое интересное, с категориями отношения. Предадим
темпоральный вид категориям субстанции, что получится? Постоянное
пространство. Субстанция связана с временным модусом
постоянства. Если мы говорим в несхематичном виде об этой категории, у
нас есть просто представление о каком-то субъекте. Субъекте, который
является носителем предикатов. Но как понять, говорит Кант, что именно в
явлениях этот субъект. А вот мы должны использовать эту схему -
постоянства. И искать субстанцию в явлениях, можем называть только то, что
не меняется. А что не меняется? Не меняется материя. А меняется лишь её
форма, в явлении. Значит субстанцией «феноменон», вот этой вот,
«феноменальной» субстанцией является материя. Вот видите, как
работает этот критерий? Раньше не понятно было к чему применить
категорию субстанции. Можно было часы назвать субстанцией, к примеру...
Это не правильно, по Канту, это не субстанция, - это определённое сочетание
свойств материальной субстанции, не более того.
- А вещь можно назвать модусом субстанции?
Ну, Кант не любил эти вот, спинозистские, ассоциации, хотя он знал,
конечно, о Спинозе. Но мне кажется, он не читал его, мне не встречалось
таких вот подробных ссылок на Спинозу. Можно… Большой ошибкой это не
В.В.Васильев - 137 - Кант

будет, ну, это будет только не на кантовском языке. И Кант, может быть, и
оспорил бы, сложно сказать...
«Переоденем» категорию причины. Вот, самый важный случай.
Схема причины - это событие, предшествующее другому событию
(вот первое вхождение временных отношений – «предшествующее»), и
событие такого рода, что всякий раз, когда оно имеет место (вот,
«всякий раз» – второе вхождение временных отношений – «всегда»), когда он
имеет место, за ним следует это второе событие. Вот если такое имеет
место, то первое событие можно назвать причиной, второе –
действием. Тоже было не ясно, но после такой трансляции становится
понятно. И действительно, очень эффективный инструмент такой.
- То есть причина – это категория.
Да.
- Значит, категория, которую мы имеем право применить к
чувственному миру потому, что …
- Не «потому что», а воспользовавшись схемой... Так?
Да, мы можем воспользоваться…
- Да, воспользоваться мы схемой можем, а почему вообще мы ею
пользуемся..?
А это уже другой вопрос. На него отвечает не раздел о схематизме, а
трансцендентальная дедукция. Она объясняет, почему мы вправе априори с
помощью понятия причины судить о вещах. Схематизм об этом не говорит,
он выясняет просто условия возможности применения категорий к явлениям,
а не то, применимы ли они… Это вопрос здесь не разбирается. А тем более не
разбирается вопрос о заведомой, априорной применимости (т.е. ещё до всякой
данности предмету этих категорий). Вопрос о том, применимы ли они,
решается опытом. Вопрос об априорной применимости, о необходимом
подчинении законов опыта этим категориям, решается трансцендентальной
дедукцией категорий.
Ну, идём дальше. Теперь вот как раз поговорим о
трансцендентальной дедукции категории, чтобы ответить на ваш
вопрос. Здесь нам нужно прежде всего, пожалуй, обозначить основные вехи
этой дедукции… А главным (что ли) крючком, на который Кант пытается
В.В.Васильев - 138 - Кант

повесить рассуждения, оправдывающие объективную значимость категорий,
оказывается для него понятие «апперцепции». Так вот – апперцепция –
знаменитое понятие, которое, в общем, Лейбниц ввёл (одним из первых, по
крайней мере), но именно с подачи Канта оно стало исключительно
популярно (у Лейбница оно было несколько неопределённым, хотя смысл
близок кантовскому). Так вот, для Канта апперцепция – это
самосознание. Можно сказать, а зачем тогда такой вот термин… такой
специфичный? Ну, трудно сказать, Кант пользуется и другим, немецким
термином «Selbstbewusstsein», но чаще все-таки – апперцепция, – лучше
звучит.
Что мы осознаём в самосознании? Осознаём себя. А что такое Я?
«Думая о Я», говорит Кант, «мы осознаём своё численное тождество»
(вот его буквальная фраза) – «в потоке представлений». То есть осознаём,
что наши впечатления меняются, а Я остаётся тем же самым. То есть, Я – это
некое единичное представление. Подчёркиваю, я специально
употребляю это слово – «представление», знаменитое «Vorstellung» столь
часто употребляемое Кантом, в котором чувствуется, кстати, «предстояние»
же, да? А для Канта это предстоящее ...
- Что значит – «численное тождество»?
Численное тождество? Ну, вот Вы, допустим, можете вспомнить, что с
вами было 10 лет назад, например? Можете. И можете вспомнить, что было
три дня назад. То что с Вами тогда было, когда вы вспоминаете, эта картинка
какой то чувственной ситуации, допустим вы себя вспоминаете где то и когда
то, допустим. Вот то, что у вас встаёт перед вашим взором, это, по Канту,
явление, в которых, Вы тогда были. Так? Или восприятие Ваше, точнее
говоря, но Вы осознаете, что Вы это – тот же самый человек. Верно?
- Ну, я могу сказать, что я кардинально изменился.
Да, изменился Ваш характер, допустим. Ну можно так… Тут есть
двусмысленность в языке. Характер, да, изменился… но что то и осталось.
Потому что если бы ничего не оставалось, то тогда бы вы просто не могли бы
вспомнить, то, что с вами было. Вы бы стали другой личностью и забыли бы
своё прошлое существование.
- А тело остается…
В.В.Васильев - 139 - Кант

Тело как раз меняется.
- Оно меняется, но по каким-то определённым правилам. Можно
сказать, что изменилось, а что не изменилось.
Да, ну вот в обыденном опыте мы не думаем о том, по каким правилам
оно меняется. Ну да, тело сохраняется, но с другой стороны тело всё-таки
иное. И если вы вспоминаете себя маленьким, то если нет вот какой-то основы
для отождествления этих представлений, для связывания их друг с другом, то
тогда на каком основании вы будете считать, что это то же самое тело, что вот,
сейчас, допустим, у вас. Потом, в конце концов, мы не можем наблюдать
непрерывное существование тела. Во сне же вы не наблюдаете за своим телом.
А может оно пропадает в это время, пока вы спите? И просыпаетесь каждый
раз уже с новым телом.
- Так иногда кажется.
А это воображение уже. Вот видите, это уже не то, речь идёт о реальном
теле. Мы же говорим вот именно о его непрерывности. Так что, нет… надо
предположить, что что-то остаётся. Что-то есть тождественное. Это всё равно,
что признать какое-то единичное представление. Там, где есть тождество в
многообразии, там всегда есть единичность.
Так вот, вот эта единица, так сказать, условно, говоря, которую мы
осознаём и которую называем «Я», в ней содержится множественность.
Так? Когда в единстве содержится множественность, всегда имеет место
объединение. В самом слове «объединении» содержится вот это единство. И
в немецком тоже варианте. Ну не буду, уж, говорить, наскучил я вам
немецкими словами.
Ну вот, значит, там, где есть объединение - есть синтез. Вот мы
очень важное понятие затрагиваем – синтез представлений. Поскольку
самосознание, говорит Кант (тут несколько скользкий момент, но, пропустим
его), поскольку самосознание не имеет отношения к опыту, это,
говорит Кант, акт спонтанности. /Вот, кстати, введём ещё одно важное
различие чувственности от рассудка: чувственность пассивна, а
рассудок – активен, поэтому он высшая способность души./ Так вот, это
самосознание - акт спонтанности (потом Фихте это удачно обыгрывал:
построил даже, по сути, на этом, всю свою философию). Значит, он не
В.В.Васильев - 140 - Кант

эмпирический, а, стало быть, и сам синтез, о котором идёт здесь речь,
благодаря которому многообразное соединяется в единстве
самосознания или в «Я» (потому что «Я» это и есть единство самосознания,
по Канту) - он носит априорный характер. Очевидно, продолжает Кант,
этот синтез протекает по каким-то правилам, по каким-то законам; не просто
так, хаотично. И вот, если бы удалось установить эти правила или
законы, которые тоже, стало быть, априорны, то можно было бы ещё
до того как предметы нам будут даны, антиципировать какими они
будут (предвосхитить, то есть). Можно будет сказать, что эти предметы будут
соответствовать заведомо законам синтеза представлений в «Я». Потому, что
если они не будут соответствовать этим законам, они просто на аудиенцию к
«Я» не попадут. Они не будут вобраны, так сказать, в «Я», они не проникнут в
него: им надо пройти эти фильтры априорные - правила синтеза. Так вот…
Да, кстати, вот это единство, когда мы осознаём своё тождество на
множестве представлений, то мы, говорит Кант, имеем дело с
аналитическим единством апперцепций. Введём это понятие. Но когда
мы понимаем что, чтобы мы осознали своё тождество на множестве
представлений, должен сначала осуществиться синтез, тогда мы приходим к
пониманию того, что в основе аналитического единства самосознания
лежит синтетическое единство апперцепций. Значит, по природе
первым является синтетическое единство апперцепций.
- А какая это глава?
Это шестнадцатый параграф, по-моему (и в семнадцатом тоже, там
продолжение) – это «дедукция категорий».
Так вот, значит, по природе первыми являются, если использовать
аристотелевские термины, синтетическое единство или
первоначально-синтетическое единство апперцепций; для нас
первым является аналитическое (мы вначале понимаем своё тождество,
потом понимаем его условия априорные).
Так вот, если бы удалось показать, что правилами этого
синтеза, по которым он проходит, являются как раз категории, то
тогда мы бы могли сказать, что ещё до опыта мы с помощью этих
категорий можем предписывать опыту законы, что и требовалось
В.В.Васильев - 141 - Кант

доказать. И тогда ещё до опыта мы сможем сказать: опыт будет
устроен в соответствии с категориями. То есть априори познавать
предметы возможного опыта. И столь же ясно, что мы абсолютно не сможем
познавать «вещи сами по себе». Так же, как пространство и время к ним
неприменимо, так же и здесь. Потому, что мы можем приложить всё, весь этот
механизм, обеспечивающий априорное познание только к тем предметам,
которые попадают в сферу нашей субъективности. Они попадают в сферу
нашей субъективности, перерабатываются там, именно поэтому мы можем о
них знать ещё до того, как они попадут туда. А если предметы не имеют
отношения к нам, то эта механика не действует, и они остаются
непознаваемыми. Вот Кант приходит, так сказать, к критическому выводу
своей философии, запрещающему познание «вещей в себе».
Заметьте, это сложный вывод – здесь нет никакого постулирования.
- А можем мы выйти за сетку этих категорий, которыми мы
обладаем, в каких-то особых состояниях сознания?
Да, Кант обсуждал этот вопрос. Если говорить о его точке зрения, ну и я,
собственно, могу лишь солидаризироваться с ней, то такие состояния
невозможны, по Канту. Нет, невозможны. Они возможны после окончания
нашего чувственного созерцания, то есть после окончания жизни, вот тогда
возможны; но об этом, впрочем, ничего сказать нельзя, продолжает он.
Но главное как раз в том, чтобы показать, что форма этого
синтеза тождественна категориям, и вот здесь одновременно и
краеугольный камень и ахиллесова пята кантовской дедукции. Он самыми
разными способами пытался показать это, но это ему не удалось, пожалуй.
Хотя, в ранних вариантах дедукции, которые основаны были на иных
предпосылках, нежели в «Критике…», у него были шансы и даже, пожалуй,
можно сказать, что ему удавалось построить когерентную дедукцию. Но
впоследствии несколько сложнее это стало делать. Но если кого это
заинтересует, то на русском языке, к сожалению, есть, по-моему, только одна
книга на эту тему, вашего покорного слуги, и поэтому при случае могу вам
порекомендовать, если кого заинтересует. Это крайне, крайне запутанная
проблема. Ну… сказать вам? ну могу сказать. Значит, название у нее такое, что
и произносить страшно: «Подвалы кантовской метафизики (дедукция
В.В.Васильев - 142 - Кант

категорий)». Ну, в принципе эта книжка продаётся в Институте Мировой
литературы, так что если кого-то… на бывшей улице Воровского, недалеко от
Дома Книги. Так что… но я вам не советую, знаете, авторы обычно
рекламируют, а я вам не советую покупать. Ну, конечно я считаю, что в
принципе она может быть и интересна, но только если у вас есть свободное
время, чтобы, так сказать, помучиться над этим. Просто… хотя, знаете, вот в
западной традиции таких книг довольно много. Ну, правда есть очень
хороший кантовед – Тевзадзе. Раньше он был нашим, сейчас уже другой
страны. Вот есть у него книга прекрасная: «Теоретическая философия
Иммануила Канта», он тоже там очень много усилий посвящает дедукции.
Но эта книга такой комментаторский носит характер. Её крайне сложно
достать. Хотя очень вам её рекомендую, в фундаментальной библиотеке она,
как правило, есть.
Так. Ну что же… следующий шаг. После того, как, допустим, дедукция
проведена, Кант убедился, что можно с помощью категорий априори
познавать мир явлений, теперь он суммирует это знание в так называемых…
(вот, все возможные, достижимые для нас априорные знания) он суммирует в
так называемой системе основоположений чистого рассудка. Видите,
сколько звеньев есть:
таблица суждений,
таблица логических функций,
таблица категорий,
таблица схем,
таблица основоположений – финальная таблица.
Здесь уже не понятия, а суждения (помните, мы различали). Вот на
основе этих понятий, коль скоро мы можем априори их познавать, можем
выстроить систему знаний о явлениях рассудочного, совпадающего с базисом
чистого естествознания.
Что же это за суждения, за основоположения? Их тоже четыре группы
(неудивительно), как и категорий.
(А, вот вспомнил, ещё и Молчанов о дедукции рассуждал. Тоже, вот, в
его книге «Время и сознание». Тоже вам рекомендую, Виктор Игоревич. Да,
он феноменолог. В этой книге он говорит о Хайдеггере, о Гуссерле и о Канте.
В.В.Васильев - 143 - Кант

Ну, есть глава о Канте, дублирована в ежегоднике восемьдесят седьмого года
(историко-философском). Можете там тоже посмотреть эту статью. «Свобода,
время» – так, кажется, она называется, – «в философия Канта»).
Так вот, значит четыре группы основополжений.
Первая группа называется аксиомами созерцания. Эти
основоположения рассудочные скоррелированы с категориями
количества и звучат они так: в явлениях присутствует
экстенсивная величина, всегда есть какие-то экстенсивные величины.
Хотя и не очень богато содержанием это основоположение, но всё-таки
априорное синтетическое знание. За любую крупицу такого знания
надо хвататься.
Вторые основоположения называются антиципациями
восприятия, и звучат они так: реальное в явлениях имеет
интенсивную величину, то есть, иными словами, в мире вещей есть не
только экстенсивные, но и интенсивные величины. Степени, иными
словами, качества (это скоррелировано с категориями качества).
С категориями отношения скоррелированы, так называемые
аналогии опыта. Их три. Первая аналогия опыта: там Кант разные давал
формулировки, связана она с категорией субстанции, звучит так… (ну,
наиболее корректная формулировка): в явлениях есть нечто
постоянное. (Одна из его формулировок звучит так: «субстанция
постоянна» – это тавтология просто, а не синтетическое знание. А вот более
корректная: «в явлениях есть нечто постоянное, это постоянное мы и
называем субстанцией»).
С причинностью… Основоположения причинности: всякое
изменение имеет причину. Причём причину, относящуюся тоже к миру
явлений, а не какую-то сверхъестественную. Третья: все, что
сосуществует, находиться в полном взаимодействии.
Ну, а что касается четвёртого класса категорий, с которыми связаны, так
называемые постулаты эмпирического мышления вообще - вот
четвёртая группа основоположений, – так они не имеют объективной
значимости, говорит Кант, а играют здесь регулятивную роль. И
здесь нет таких вот основоположений, а есть, скорее, разъяснения самих
В.В.Васильев - 144 - Кант

понятий: возможности существования и необходимости. И всё это
разъяснение сводится к тому, что применять эти возможности
можно лишь по отношению к предметам опыта, что и раньше, в
общем, нам было известно.
«Аналитику» замыкает раздел о различении всех предметов на
«феномены» и «ноумены», где Кант повторяет сделанные выводы и ещё раз
подчеркивает, что наше знание не может идти дальше предметов опыта,
дальше явлений.
И, наконец, в последнем приложении к «Аналитике», в так называемой
«амфиболии рефлексивных понятий» Кант говорит о том, что
недопустимо смешивать чувственные и рассудочные понятия. То
есть он затрагивает… возвращается к своей старой теме. «Амфиболия» – это
двусмысленность, по-гречески. Так вот, некоторые понятия двусмысленны,
например понятие «тождество». В чувственном мире оно работает так, в мире
рассудочных представлений – иначе; и нельзя переносить механически одно
на другое. К примеру. Если в рассудочном мире (тут Кант полемизирует с
Лейбницем), если в рассудочном мире два понятия одинаковы, то это
не два, а одно понятие. А в чувственном мире могут, тем не менее,
существовать две одинаковые вещи (в рассудочном это не возможно, а в
чувственном – возможно). Вот кстати, почему Кант, всё-таки никак не мог
согласиться на то, чтобы смешать рассудок и чувственность, ему важно было
сохранить различия между ними. Тут же он говорит как раз об этих
рефлективных понятиях, – понятиях, с помощью которых мы сопоставляем
вещи: «внутреннее» – «внешнее», «форма» – «материя»…
- В чувственном м.б. только приблизительное тождество?
Нет, Кант считает, что может быть абсолютно две одинаковые вещи, –
тут он резко полемизирует с Лейбницем. Лейбниц говорит: «Нет двух
одинаковых листьев в мире». Кант говорит: «Могут быть два одинаковых
листа. Ложные ваши предпосылки, господин Лейбниц. Потому, что Вы
считаете, что чувственность и рассудочность однородны, а не понимаете, что
их представления (чувственные и рассудочные) берутся из разных
источников; и поэтому они не автоматически параллельны».
В.В.Васильев - 145 - Кант

Разделом об амфиболиях он замыкает «Аналитику», и Кант переходит к
обширному отделу критики – к «Диалектике». Ну, коротко я расскажу о
«Диалектике» после перерыва… небольшого.
- Извините, а если два чувственных понятия одинаковы, то это
одно…
То это одно понятие. Ну, тут «понятие» – может быть не очень точно
говорить, хотя и можно говорить о чувственных понятиях: две вещи или два
явления. Вот две капли воды: «Как две капли воды», – вот Кант считает, что
две капли воды могут быть совершено одинаковы. Просто в чувственном мире
не действует этот закон «тождества неразличимого», знаменитый
лейбницевский закон. Он неприменим. А Лейбниц считал, что он применим
только потому, что он считал чувственность – спутанной рассудочностью. То
есть считал их лишь количественно различающимися.
Итак, минуты буквально четыре, пять, если вы не возражаете... (перерыв)


Кант 10
Идём дальше… Теперь мы вступаем в критическую часть «Критики…»,
опять-таки извините за тавтологию. До этого Кант излагал позитивные
начала знаний, теперь он разоблачает ложные притязания разума на
познания.
Раздел этот называется «Диалектика». И основное содержание
этого раздела – кантовская критика трёх традиционных наук
метафизики: рациональной психологии, рациональной
космологии и рациональной теологии. Вот Кант показывает, что эти
науки в действительности науками не являются, и лишь претендуют на это,
необоснованно. Но прежде чем приступить к критике этих наук, Кант хочет
показать, что эти науки, как бы, возникают естественным путём; хотя бы в
качестве потребности разума к познанию тех или иных родов бытия. А прежде
чем это показать, он, в свою очередь, проводит некоторые технические, и
очень важные, кстати говоря, процедуры.
А именно он вводит, во-первых, новую способность души: над
рассудком возвышается разум. Ну, напишу ещё один раз, это действительно
В.В.Васильев - 146 - Кант

важное понятие – «Vrnunft». Это слово присутствует в названии – «Critic der
reinen Vernunft» – называется главное кантовское сочинение.
- Прошу прощения, вопрос. Не является это название, не есть ли оно
само как бы цель.
Как бы цель, да? Сам Кант говорил, что он понимает эти слова
«Verstand», «Vernunft» – либо в широком, либо в узком смысле. В широком
смысле под разумом понимается вся способность мышления вообще, куда
попадает даже и чувственность. И, кроме того, слово «критика» имеет
оттенок смысла не только разоблачения, так сказать, ложных его притязаний,
но и исследования. То есть это очень удачное название, многозначное: это и
как «исследование познания» можно перевести, а можно перевести как
«ниспровержение традиционной метафизики», потому, что оно
действительно тоже происходит. Причём всех наук. Вот, например онтология
– единственная из классических наук, которую Кант не отвергает. Но он
говорит, что имя «онтология» должно быть заменено на скромное название
«аналитики рассудка» – даже здесь происходит трансформация. То есть вот
там где мы говорили о категориях, об их применимости – вот всё это
соответствует традиционной онтологии в кантовской системе. А все остальные
классические науки он просто объявляет невозможными.
Итак. Но прежде, значит, разум… Чем разум отличается от
рассудка? Разум это способность, судящая о безусловном. Вот,
коротко если говорить. Рассудок всегда имеет дело с обусловленным: с
какими-то правилами, основоположениями; но если вот он захочет протянуть
цепочку этих обусловленных основоположений ко всё более и более высоким,
то он дойдет, наконец, до безусловного. И вот, когда он осознает безусловное
– он станет разумом. Разум вырастает из рассудка, это не отдельная
способность души. А отдельных, первоначальных способностей
души всего три: это чувственность, воображение и рассудок (или
апперцепция), – вот три источника. Всё остальное - производное, в том числе
разум. Соответственно и понятия разума, которые Кант называет идеями,
тоже производны от категорий. Это доведённые до безусловного
категории, я уже вам об этом говорил. Ну, пример приведу, чтобы понять,
как категория может превратиться в идею. Возьмём категорию
В.В.Васильев - 147 - Кант

причины, доведём её до безусловного. Что получится? Понятие
первопричины. Вот первопричина – это уже идея. Видите разницу?
Или, например, возьмём, ну, условно говоря, понятие «вещь». Это понятие
рассудка. Опять-таки, с уточнениями надлежащими. Категория рассудка,
работающая здесь, это категория субстанции. А возьмём теперь элемент вещи
– атом. Вот атом – это идея разума, потому, что это доведённое до
конца деление.
- С идеями работает только разум?
Да, только разум. Причём он работает с ними двояко. Либо как
теоретический разум, либо как практический.
- Получается идея возможно только на периферии максимально
возможного постижения вследствие или процедуры обобщения или
процедуры ограничения?
В общем-то, да.
- А все промежуточные стадии освоения эквивалентностью идеи не
обладают?
Нет, это лишь пути к идеям. Идеями оказываются вот как раз
завершающий пункт. Последняя ступенька вот этой вот лестницы. Вот ей
присваивается имя идеи.
- А вот если у нас не было чёткой идеи атома, а мы с ним
столкнулись. Или нужно сначала иметь идею, а потом уже…
Ну, «атом» я здесь употребил, скорее не в таком обычном смысле
современной науки. Потому что для современной науки атом, кстати говоря,
вообще не является тем, что он является по названию. Атом это «неделимое»,
если переводить с греческого. А атомы делимы, с точки зрения физики.
- Ну, элементарные частицы…
Ну да, вот эти элементарные частицы, и за ними что-то стоит, другие
частицы, может быть, какие-то. Вот их можно назвать. Но их и увидеть-то
нельзя, с другой стороны; это вот такие изощрённые абстракции. Но Кант бы
сказал, что они всё равно не подходят под понятия элементов, потому что они
могут возникать или исчезать, а подлинные элементы вечными нами
представляются.
В.В.Васильев - 148 - Кант

- Если мы берем какую-то обособленную вещь, или предметность, до
того как мы ее реферируем к минимальной или максимальной
составляющей, она идеей своей не обладает?
Ну, для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо может быть по-
конкретней поговорить об идеях. Какие идеи Кант перечисляет. И вот тогда,
потом вернёмся к этой теме.
Значит, он выделяет три класса идей. Руководит им опять-таки
таблица категорий. Но на этот раз только категории отношения им
используется. Все остальные отбрасываются, потому что только категории
отношения содержит в себе вот эту ступенчатость: возможность
переходить от одного к другому, что так необходимо для построения цепи,
замыкающейся на безусловном. Кстати, в логическом плане способности
разума соответствует способность составлять умозаключения. Тогда как
рассудок сопряжён с суждениями. У умозаключения всегда есть большая
предпосылка, вот она и содержит в себе этот момент всеобщности. И вот
разум ищет в себе всё более и более общие, как Вы сказали, верно, посылки.
Это в логическом плане.
А если перевернуть его в реальную плоскость, то есть говорить о том, что
разум делает с вещами, как с помощью разума мы представляем вещи, то
тогда окажется что вот эти большим посылкам умозаключений соответствуют
такие структуры, как скажем, «атом» или «простая субстанция», точнее
говоря. Или как «первопричина» или как «необходимое существо». Ну, вот,
везде, где есть идея, есть нечто безусловное.
Значит, я сказал: три класса идей. С категорическими
умозаключениями связана психологическая идея или идея
абсолютного субъекта. Но не абсолютного субъекта в таком фихтевском
смысле, а абсолютного субъекта – просто предельного психического
основания всех психических качеств, то есть понятие души, короче говоря –
это тоже идея, по Канту.
Далее, с категорическими умозаключениями сложным путём Кант
сопоставляет (с ними) идеи, которые он называет космологическими
идеями. Самая общая рубрика здесь – идея мира. Хотя, отдельной такой
идеи у Канта нет. В действительности космологические идеи распадаются на
В.В.Васильев - 149 - Кант

несколько, в свою очередь, классов идей, опять-таки сообразно с таблицей
категорий - это вообще такая путеводная нить для Канта, он её в самых
разных местах потом использует, – мощное основание для классификации.
Мир – это рубрика только для всех этих идей.
И, наконец, разделительным умозаключениям соответствует
идея, которую Кант называет, трансцендентальным идеалом или идеей
Бога. Почему разделительным – идея Бога соответствует? Потому что когда
имеется несколько альтернатив, и мы путём отрицания других отбираем
какую-то одну, то вот вместе эти альтернативы образуют совокупность некую
– «универсум рассуждений», как в современной логике говорят. И вот эта
совокупность предикатов и есть логическое основание для возникновения в
уме идеи Бога. Потому, что Бог, это то, что объединяет в себе всю реальность в
таком имминентном, то есть снятом виде, свёрнутом виде.
- Третья идея пересекается как-то с другими? Ведь можно сказать,
что она подчиняет себе первые две.
В общем-то, да. Кант так и говорит, что они имеют внутреннюю связь и
об этом задумывались и до Канта, вообще, об отношении этих наук.
Действительно от Бога зависит всё в реальном смысле, а в смысле познания –
всё зависит от души.
- А кроме Бога подходит что-нибудь под разделительные..?
Нет, Кант считает, что только идея Бога. Она единична и исключает
всякие другие варианты.
Ну и нетрудно понять, что психологической идее соответствует
рациональная психология, ну и так далее. Космологическим – космология.
Теологическим идеям – теология.
Значит, сами по себе, эти идеи – вполне законные продукты разума,
говорит Кант, но только надо их правильно употреблять…
Существует, как я сказал несколько видов употребления разума и идей.
Значит, из них два правильных, а всего три. Теоретическая и
практическая. И внутри практического тоже два вида употребления. Это
конститутивное употребление идей и регулятивное. Значит, разберёмся с
этим.
В.В.Васильев - 150 - Кант

Конститутивное применение идей имеет место тогда, когда мы
считаем, или высказываем такую претензию на то, что идеям этим
соответствует реальный объекты. То есть, реально существует какая-то вещь,
условно говоря, адекватная идее… Например, есть у нас идея Бога,
совершенно законно. Но когда мы говорим, что есть Бог, тогда мы допускаем
серьёзную ошибку: мы нарушаем запрет, наложенный самим разумом на нас,
и говорящий, что мы не можем пересекать сферу возможного опыта, – Бог
никак не находится в возможном опыте. Поэтому, любые суждения с
претензией на истинность о Боге невозможны. А теология, однако, пытается
вынести подобные суждения, поэтому, наука эта заведомо ложная, но надо …
как бы разоблачить её ложность, исходя не из выводов аналитики (Кант тогда
вообще мог бы не писать «Диалектику», мог бы сразу сказать: «всё это
невозможно»). Кант хочет дать имманентную критику этих наук, вот что
надо помнить. Он как бы забывает про то, что он сделал в «Аналитике» – про
то, что он уже знает, что вне опыта ничего нельзя познавать; изнутри хочет
развалить эти науки.
- Прошу прощения, я просто сейчас не помню, Кант где-нибудь
Откровение, как таковое, упоминает?
Ну, есть у него работа такая – «Религия в пределах одного только
разума». Вот там он достаточно обильно… Ну, в «Критике...» – есть там пара
цитат. Но, кстати, в этом издании они могут быть и не указаны (не все
указаны цитаты). Так что… Я не помню даже, честно говоря, в каком даже
месте эта цитата, но вот мне Владимир Александрович Жучков говорил, что
он отыскал там цитату из Библии (неявную)…
- Нет, а именно как бы ссылается…
А нет, нет… не припомню…
- Т.е. поскольку он обсуждает этот вопрос, он должен упомянуть как-
то Откровение…
Не припомню. Может быть, где то и есть в оригинале, но, кажется, нет..
- А там, где онтологическое доказательство?
Ну, там, может быть, где-то есть. Я не помню. Мне кажется, нет. Я боюсь
ошибиться… Но, на девяносто девять процентов – нет.
В.В.Васильев - 151 - Кант

Так. Что же мы теперь будем делать вместе с Кантом? Будем
последовательно разбираться с этими науками.
Начнём с рациональной психологии. Главный просчёт
рациональной психологии состоит в том, говорит Кант, что она
смешивает понятие «Я» с понятием «Души», – такая схоластически
звучащая формула. Вообще, рациональная психология это исследование души
основанное на априорных принципах. Ей коррелятивна эмпирическая
психология – это исследование души, базирующееся на интроспекции. А
рациональная психология имеет в своём распоряжении только одно понятие в
качестве исходного принципа: понятие Я. Вот из него, говорит Кант,
рациональная психология должна вывести всё многообразие знания о душе. А
именно: вывести, что душа – субстанция; что душа – простая субстанция; что
душа – тождественная субстанция. И что душа может находится, как говорит
Кант, в отношении лишь к возможным вещам в пространстве. То есть, иными
словами, душа может существовать отдельно (в принципе, она изолирована, и
может существовать и без внешнего мира). Вот эти принципы заявляет
рациональная психология. Кант их последовательно опровергает, но
подробно опять-таки говорить я не буду на эту тему. Скажу, что он везде
руководствуется как раз одним вот этим положением: Что Я, из которого мы
можем вывести и постоянство, мы говорили уже об этом, и единичность и
тождественность, – Я это является лишь формой мышления.
Апперцепция - это структура мышления, не более того, и единство
апперцепций - тоже. И вот эту структуру мышления, говорит он, нельзя
смешивать, с самой душой на том же самом основании на каком мы не имеем
право смешивать мысль (любую мысль) с вещью. Мы же представление о
часах, воспоминание о часах, этот образ часов, не смешиваем с реальными
часами? Так вот и структуру, фундаментальную структуру мышления нельзя
отождествлять со структурой абсолютного субъекта. И у рациональной
психологии нет никакого способа перейти, если она всерьёз взялась бы за
рассуждения, от структуры апперцепции к структуре абсолютного субъекта.
Значит, она заведомо обречена на провал. Правда, можно всё то же самое, что
делает рациональная психология сказать об апперцепции, но вся проблема в
том, что апперцепция – это некое такое эфемерное образование: она
В.В.Васильев - 152 - Кант

существует (вот Я существует) лишь пока существует само мышление. А если
мышление зависит от телесной организации, тогда при устранении тела
пропадёт и мышление. В ней нет такой прочной укоренённости в бытии,
какая должна быть у настоящей субстанции. Она может быть названа
субстанцией, но в логическом смысле, говорит Кант. Апперцепция – это
логическая, а не реальная субстанция, говорит Кант; достаточно
утончённое рассуждение. Кстати говоря, любопытно то, что Кант, ведь,
придерживался положения рациональной психологии вплоть до… (я уже
говорил) за пару лет ещё до появления «Критики чистого разума», он считал,
что апперцепция позволяет нам увидеть саму душу, как «вещь в себе». И
любопытно, что именно на этом базисе рациональной психологии он и
выстраивал первоначальный вариант дедукции категорий. И потом, когда он
отказался от этого, поскольку, в общем, это не согласовывалось с его тезисом о
непознаваемости мира ноуменов («вещей в себе»), то тогда и с дедукцией
возникли серьезные проблемы, как раз. Это очень любопытный вопрос, и в
западном кантоведении много, сейчас, исследуют эту тему эволюции
кантовских взглядов, в частности, в связи с изменением его представлений о
Я. Опять-таки могу отослать к своей книжке, которую я вам, конечно,
рекомендую купить, это уж вы не поймите меня не правильно – конечно, я
был бы очень рад, если бы вы купили и прочитали, разумеется. Но, основа
такова: в «Критике чистого разума» он уже, конечно же, отказывается.
- А вот Кант доказывал, вернее указывал на ошибку учетверения
термина, какая там схема? В чем там ошибочность?
Значит… Ну, есть сейчас у вас книга, тут точно надо озвучивать, вот
дайте…. сейчас скажу. Слово субстанция, сейчас зачитаю, что бы точно было...
Слово субстанция употребляется в двух смыслах (сначала общую скажу
канву): значит, в одной посылке оно употребляется, вот, в таком смысле,
который применим к субстанции в явлениях, а в другой посылке оно
употребляется, ну в таком субъективном, что ли, смысле. Короче говоря,
термин субстанция, давайте точно вам напишу…
- А вообще он признавал множественность субстанций?
Нет. Строго говоря, субстанция только одна.
В.В.Васильев - 153 - Кант

- В том-то и дело, что, строго говоря, субстанция может быть
всегда только одна.
Да, но субстанции бывают разные. Бывают субстанции подлинные,
бывают субстанции «ноуменон», как он говорит.
- А определение субстанции у него есть?
- А вообще о субстанциях где у него написано?
Значит, сейчас вам скажу: это первая аналогия опыта, тема, где
обсуждаются проблемы субстанции. Первая аналогия опыта – как раз
основоположение субстанциальности. Вот, первый паралогизм, касающийся
субстанциальности и… где ещё? Ну, вот, пожалуй, что в «Метафизических
началах естествознания» – там тоже вот речь идёт об этом, о том, как работает
это понятие.
- Это одна из последних работ?
Нет, эта работа восемьдесят шестого года – «Опус Постум». Она
называлась ещё так: «Переход от метафизических начал естествознания к
физике». Это ещё один, следующий шаг.
Ну, вот значит вот этот паралогизм: «то, представление о чём есть
абсолютный субъект»…, давайте вдумаемся, действительно, головоломный
здесь текст, поэтому я вас попросил… «то представление, о чём есть
абсолютный субъект наших суждений и поэтому не может быть применено
как определение другой вещи – есть субстанция»… Первая посылка.
- Абсолютный субъект наших суждений...
Да ... то есть, то, что нельзя сделать акциденцией другого. То есть, то, что
нельзя приписать другому, в качестве свойства.
- То есть это чисто наше понятие, имманентно нам присущее
понятие, что ли – этот субъект… суждения?
Нет, значит, речь идёт о том… Вот мы, допустим, перебираем какие-то
вещи или свойства вещей и смотрим: что же из их мы можем называть
субстанцией? Так вот субстанцией можно назвать лишь то, (или
субстанциальным) что не может быть использовано как предикат. Например,
ну вот, материю нельзя ни к чему предицировать, по Канту. Нельзя сказать,
что материя это предикат чего-то. А материи можно приписать множество
разных свойств. Вот поэтому материя подходит под определение субстанций.
В.В.Васильев - 154 - Кант

Значит, второй момент: «Я, как мыслящая сущность, составляю
абсолютный субъект всех своих возможных суждений. И это представление
обо мне не может быть применено как предикат к какой-то другой вещи». И
отсюда следует вывод: «следовательно, Я есть субстанция». Всё логично вроде
бы. То есть то, о чём как о предикате - это субстанция, обо мне самом нельзя
говорить как о предикате, правда же? Я не могу сказать что «Я» это свойство
чего-то.
- А вот то, что касается первого высказывания о материи. Вот то,
что стол материален, мы сказать не можем, мы не знаем…
Ну почему, можем как раз. По Канту-то мы как раз можем. Вот это по
Беркли мы не можем, а для Канта материя это и есть… это феноменальная
материя.
- Нет, ну вот мы столу можем предицировать материальность. Он
может быть материальным, а может и не быть...
Да, ну, почему же. Ну, как же не материален. Для Канта нет этого
дублицирования миров физических. Вот этот стол, вот он, мы его видим, саму
вещь видим, считает Кант. Он протяжён, он обладает плотностью, значит, он
материален.
- Всякое предицирование возможно только в рамках синтетического
суждения. Т.е. ты приписываешь то, чего у объекта нет. А стол уже…
- А, то есть вещь уже по определению материальна?
Ну да, она является как бы модификацией материи, да.
- Это также как существование не является предикатом…
Да.
- А если мы рассуждаем об идеальных вещах?
Ну, об идеальных вещах мы, когда рассуждаем, говорит Кант, мы сразу
же перебрасываем, как бы, лестницу в ноуменальный мир. Мы забываем о
мире явлений, про материю. Поговорим об этом на следующем занятии, когда
Канта закончим на следующем занятии и перейдём уже к Фихте.
Так вот, но вернёмся к этой фразе, значит, действительно Я нельзя ни к
чему предицировать, сказать – это Я о другой вещи, к примеру, нельзя. И
сказать, что Я – это свойство. Казалось бы, что всё правильно, но дело всё в
том, что здесь, утверждает Кант, в первом случае, как я уже сказал вам в
В.В.Васильев - 155 - Кант

начале, речь идёт о субстанциях, вот, в объективном смысле, а во втором
случае в субъективном смысле. И вот эти смыслы, различие этих смыслов
нельзя игнорировать. Если мы их игнорируем, то тогда получается видимость
правильного умозаключения. А если мы понимаем, что тут есть оттенки, то
тогда и происходит вот это самое учетверение терминов.
- …силлогизма субъекту бессмысленно…
Да! Ну, а вообще-то, тем не менее, почему здесь трудность-то возникает?
Всё-таки можно же сказать, по Канту, что «Я есть субстанция». Вот он тут
прямо и говорит: «впрочем, с положением “душа есть субстанция” можно
согласиться». Видите? То есть получается, что нет учетверения, но дело все в
том, что субстанция именно в логическом смысле, то есть в таком вот
условном...
- А есть ли у Канта где-то момент перехода, соприкосновения…
субъекта и объекта?
Ну, оно происходит во всяком восприятии – такое соприкосновение. Вот
оно происходит как раз: субъект накладывает свои априорные формы на то
многообразие, которое происходит от объекта. Явление это и есть та тонкая
плёнка соприкосновения субъекта и объекта.
- А обратно субъект может как-то …?
Влиять на объект? Ну конечно может.
- Влиять на объект… но не напрямую…
Ну, может, может, конечно. Практические устремления человека, они
как раз и оказывают такое влияние.
- Вот как… опять же вопрос, который Декарт еще ставил… Как
можно волей, волеполаганием влиять на материальные предметы?
Ну, это психофизическая проблема. Кант её решает следующим
образом. Весьма специфически: он говорит, что это псевдопроблема. Почему?
Да потому что, ведь воля и мир явлений пространственных, о влиянии между
которыми, вроде бы, идёт речь, и которое кажется проблематичным - это
инстанции не одного онтологического порядка. Воля, она исходит из
ноуменального (пока не буду пояснять, но потом скажу), она принадлежит
человеку, как ноуменальному существу. А мир, так сказать, пространственных
вещей, относится к области явлений. Но даже если сказать, что воля
В.В.Васильев - 156 - Кант

принадлежит к области внутреннего чувства, то всё равно проблема будет уже
выглядеть иначе. Речь идёт, ведь, о том, как определение внутреннего чувства
влияет на определение внешнего чувства, тоже субъективно. Здесь нет
проблемы взаимодействия двух изолированных субстанций. Вот в чём дело.
Проблема резко снижает остроту. Когда мы говорим о том, как объекты
внутреннего чувства взаимодействует с объектами внешнего - это совсем не
одно и то же, когда мы говорим, как две независимые самостоятельно
существующие субстанции друг с другом взаимодействуют. На первый вопрос
ответить гораздо легче. Ну, взаимодействуют - всё, это факт. А потому, что тут
нет смысла подробней об этом говорить, потому что сама проблема не
заслуживает...
- А если Кант столкнётся с явлением телекинеза для него это не
будет неожиданностью?
Да он сталкивался в своей жизни знаете со сколькими подобными
явлениями. И все уши ему прожужжали этим Сведенборгом и всеми
остальными. Шарлатанов-то много было, больше, чем сейчас. И он уверен
был, что это шарлатанство.
- Вот сейчас уже такой уверенности нет у ученых...
Вы думаете? А мне кажется, что есть такая уверенность. Во всяком
случае, это тот постулат об отсутствии телекинеза, от которого ни один
учённый не может отказаться. Вот в чём дело. Если он откажется от этого,
тогда ему надо отказаться от всех тех законов, которые он считает
нерушимыми.
- Ничего подобного... Учёный исследует и упорядочивает только то,
что он выделяет как предмет исследования. Множество других явлений в
этом мире существует, про которые добросовестный учёный должен
сказать: «я не знаю». Явление телекинеза никакие законы Ньютона и
Эйнштейна не запрещают!
Ну, это правильно. Ну, как сказать, с другой стороны. Вот Вы видели? Не
считая Коперфильда, допустим, видели? Человека, который перед вами там…
что-то там... телекинез, это перемещение предметов, да, усилием воли?
В.В.Васильев - 157 - Кант

- Что касается того, что я видел, это вот, ну, действительно что-
то есть, но у меня здесь выбор не богатый. Я больше видел видеосъёмок.
Видеосъёмок, но Вы тут же скажете …
Видео? Нет, это не считается. Науку нельзя по видеозаписям строить.
Науку надо напрямую общаясь с природой создавать, вот в чём дело. Нельзя
из кабинета…
- Мне на днях желудок просматривали… Смотрели на экран.
Хорошо, да.
- Смотрели на экран, по-другому нельзя. И видеозапись оставили…
Ну, вот представьте, что Вы пришли смотреть, кстати, я желаю Вам,
чтобы больше не пришлось этим заниматься вам, но другой какой-нибудь
человек пожелает.…Ну ладно, вот представьте, что вот Вы когда пришли,
вместо того что бы что-то там делать, вставили какую-то кассету в это
устройство и что-то там стали бы смотреть. Была бы у Вас уверенность в
правильности?
- Ну, там сначала запись была на кассете, потом профессор взял эту
запись, начал её на медленной скорости смотреть. Потом он меня на
консультацию послал на консультацию дальше и сделал фотографии с
этой записи. Ну, это уже совсем вторично…
Понимаете в чём дело, здесь… Хорошо конечно вы спорите, ничего не
скажу, но дело в том, что изначальный факт не подлежит у Вас сомнению.
Если бы вы сомневались, Вашу ли он кассету смотрел….
В принципе… Вот почему-то люди начинают здесь бороться и
обвинять в шарлатанстве… В принципе науке-то это никак не
противоречит, просто наука она… Никогда добросовестный учённый не
скажет, что он исследовал всё, весь мир… Есть те области явлений,
которые он просто не исследует. То, что существует четыре вида
взаимодействия, скажем… Ну, вот, ученым доводилось встречаться
только с четырьмя видами взаимодействия, они не могут же сказать, что
других не существует. Они могут только сказать, что нам доводилось….
Ну, правы, абсолютно вы правы, так вот именно поэтому учёный и не
говорит обо всех этих загадочных взаимодействиях, потому что он их и не
встречал.
В.В.Васильев - 158 - Кант

- Но сейчас, мне кажется, это настолько, действительно, серьёзно…
Да это всегда было серьёзно. Это раньше было ещё серьёзней, уверяю
вас.
- Учёные должны начать… Ведь, такие исследования ведутся
периодически…
Да мы тут Америку не открываем. Всё это было давно уже… Чем дальше
мы уходим вглубь истории, так сказать, тем больше мы видим примеров.
Раньше вообще существовали, ведь это же известно, загадочные существа:
тролли, гномы. То есть люди… даже сейчас, когда мы мыслим о прошлом, нам
кажется, будто они там действительно были. Вот, трудно отделаться от
впечатления, что они, когда-то там существовали. Это говорит о том, что
действительно те времена были пронизаны почти всеобщей верой в
подобного рода сверхъестественные явление, в чудеса. Сейчас она меньше как
раз, и то что… Понимаете, бывают парадоксы культурологические. То, что все
время, допустим, призывают, вот Вы, не всё время... но вот, Вы, допустим,
призываете, что науку надо на это запустить – это как раз говорит о скепсисе,
а не… как ни странно… О том, что совсем уже развеивается вера в
существование этих явлений. Потому что если бы мы действительно (или Вы)
верили, то тогда нам не нужна была бы никакая наука. А там где появляется
наука, то вот наука появилась, требуем науку, исследуем эти феномены. И вот
не можем никак поймать тех людей, которые нам всё это покажут. И в
результате, чем больше мы требуем привлечения науки, тем более мы
разувериваемся в этом, вот в чём дело. Так что …
- При этом, несмотря на развитие медицины, большинство
объявлений в газетах… – «приворожу», «сниму порчу и сглаз», то есть……
Вы считаете это позитивным?
- Нет, просто это не надо на это закрывать глаза ...
Так это дело культурологов.
- И большинство наших людей предпочитают пойти и полечиться от
«сглаза».
Не знаю таких людей, честно говоря. Но, по крайней мере….
- Я заходил однажды в кабинет к какому-0то принимающему магу….
Там очередь, в общем… я такую очередь и не видел никогда. А стоит прием
В.В.Васильев - 159 - Кант

не меньше, чем в хорошем медицинском учреждении. Это говорит о том,
что…
Это говорит о том, что их очень мало – этих магов, понимаете, а Вы
говорите, что это всеобщее явление. Так что, если бы их было много, то
наверняка таких очередей огромных не стояло – всем бы хватило.
- А хороших врачей не больше. Хороших профессоров не больше... Вот
как я столкнулся с этой проблемой… Вообще есть в Москве определённое
количество профессоров, которые стоят выше всех других профессоров. Их
по пальцам перечесть – в каждой области… Ну, что с этим поделаешь? А
бабок среднего уровня – они в каждой деревни по нескольку штук.
Общество конечно пронизано мифами всякими. Вот насколько, вот я не
раз уже и мы с вами не раз уже обсуждали... Чтобы понять насколько
мифологизировано наше общество, достаточно вот такой косвенный критерий
использовать. Провести исследование, сколько людей считает, что вот,
допустим двухтысячный год – это начало нового тысячелетия. И я думаю,
большинство окажется и вот по телевизору без конца говорят, что вот там
столько-то лет до конца тысячелетия. Ведь, это о чём говорит. Не то что даже,
не рефлексируют, но они просто об этом не думают. Нельзя заставить их об
этом думать. Они в мифологизированном каком-то сознании живут. Вот эта
же, казалось бы, такая очевидная вещь, и то здесь предрассудки возникают.
Вот эта магия круглой цифры. Она заставляет людей считать, что это начало
чего-то, так? Даже если к такой вещи, которая абсолютно ясна, которую легко
проверить, все равно, что сосчитать до трёх, возникают аберрации такие вот
сознания, то что уж говорить о других вещах. Просто так устроена….
- Давайте коснемся промежуточной области – гомеопатии.
Да…
- Во всех цивилизованных странах сильнейшие… в Германии (в
Германии, после Канта и Гегеля(!)) – сильнейшая школа гомеопатии. В
Австрии сильная школа гомеопатии. У нас этим занимаются. А
гомеопатия – это в общем-то мистика: там такие разведения, что вроде
бы ни одной молекулы не остается… Но это же надо исследовать, мне
кажется, – такие вещи.
В.В.Васильев - 160 - Кант

Ну, я могу Вам сказать, что такое гомеопатия, и почему традиционные
врачи к ней хорошо относятся. Потому что это просто психотерапия, вот и всё.
Всё это объясняется очень просто. Это обычное психотерапевтическое
лечение. Знаете, такие опыты проводились…
- Объяснение у Вас действительно простое… но недостаточное.
Может быть… а я ведь, не утверждаю. Я ведь к тому же… Вы говорите и
учёные не осмеливаются утверждать, а я ведь даже и не учённый, в
физическом смысле, по крайней мере. Поэтому, тем более я не буду
утверждать. Конечно, метафизически возможно, что всё это есть.
Метафизически. Но с другой стороны у нас не никаких оснований верить в
это, пока мы с этим не столкнёмся. Если столкнёмся, тогда можем верить, а
абстрактно это, разумеется… всё возможно. Нет сомнений.
- Если человек, даже очень умный (как Паскаль), с этим
сталкивается, все говорят: ну… хороший был ученый… но с ума сошёл.
Ну, вот видите, вот видите, вот в том то и дело. Значит всё-таки,
большинство считает, что этого нет. И главное что оно оправданно это
считает, потому что мы должны доверять, либо опыту, либо априорным
умозаключениям. Априори нельзя доказать что это невозможно, но нельзя
доказать что это существует (что возможно - можно, а вот то что существует,
доказать это нельзя). А поскольку у нас нет опыта, то и апостериори тоже
нельзя.
Ладно, ещё пару слов успею сказать о критике космологии. В этом
разделе, собственно критическая часть-то менее заметна, но между тем
именно этот раздел, пожалуй, наиболее знаменитый во всей «Диалектике», а
может и во всей «Критике чистого разума». Дело в том, что здесь Кант вводит
понятие антиномии, которое всем хорошо известно именно с кантовской
подачи. Если вы спросите: встречался ли термин антиномия вообще в
философии с незапамятных времён, с античных времен, точнее говоря, и в
частности, в философии XVIII века, то ответ совершенно прост – нет, не
встречался. Точнее говоря, один раз, вроде, он встречался в рукописях,
отыскали всё-таки его, один раз (этот термин) в рукописях Баумгартена. Но,
эти рукописи не были опубликованы, и поэтому термин абсолютно не был в
хождении. А вот Кант ввёл его. Он настолько ново звучал для слушателей
В.В.Васильев - 161 - Кант

Канта, что они даже его неправильно записывали. Вот, вроде меня на
прошлом занятии: писали не антиномия, а антимония. И забавно, что в
русский язык это слово вошло вот в таком неправильном написании:
«разводить антимонии»… да? O Мне попадались записи лекций кантовских
студентов, ну, естественно опубликованные, но там сохранено написание
оригинала – там именно записано: антимония. Непривычное для уха слово.
Так вот… Гегель восхищался этим разделом, считал, что вот, Кант новооткрыл
диалектику, большое ему за это спасибо.
Антиномия, по Канту, это столкновение или противоречие
законов чистого разума, как он говорит. Антиномия, во-первых, должна
быть отличена от столкновения мнений, заметьте. Это не то же самое.
Столкновение мнений похоже на базарную ругань, вот вы приходите на
выставку: «Мне нравиться картина»… «Нет, дрянь» – вот вы противоречите
друг другу. Это противоречие – не антиномия. И надо отличать от апории,
апория – это неразрешимое противоречие. Апория – по-гречески, –
непроходимое место. Антиномия – это такое противоречие, которое можно
разрешить, по Канту. Правда, это акцидентальный признак антиномии, то
есть, в принципе, могло бы быть так, что и нельзя. Но, так уж получается, что
можно.
В чём отличие такого, базарного столкновения мнений от антиномии? В
том, что когда мы говорим: «это хорошо», «это плохо», то мы не можем
обычно доказать строго свою позицию. Вот если бы вы и я могли
абсолютно достоверно доказать и «А» и «не А» в нашем
столкновении, то тогда бы имела место антиномия. То есть,
столкновение законов разума подразумевает столкновение
доказанных принципов. Отсюда и опасность антиномии для
разума. Почему? Потому, что если они не разрешимы, то разум
разрушает сам себя, ведь противоречия – это страшная угроза для
мышления. Всякое мышление основано на законе тождества, уверен Кант, а
противоречие его разъедает и разваливает. Таким образом, рассуждая об
антиномии, мы находимся на грани скептицизма. Поэтому кстати, Кант
называет процедуры, с помощью которых мы исследуем антиномии –
В.В.Васильев - 162 - Кант

скептическим методом; показывая, однако, что скептический метод не
равнозначен скептицизму.
Теперь, какое всё это имеет отношение к космологии? Космология –
наука о мире. О мире разум может судить четверояко, сообразно, опять-таки,
четырём группам категорий.
Либо с точки зрения количества, тогда перед нами вопрос о
границе мира в пространстве и времени (или о его бесконечности):
проблема границы мира – это безусловное в форме количества.
Либо, если мы говорим о качестве, то речь заходит о простых
субстанциях, из которых состоит мир, вещи в мире (или, наоборот, о
делимости материи до бесконечности).
Если речь заходит о категориях отношения (из них Кант берёт
категорию причинности), то речь идёт о первопричине (или о
бесконечном ряде причин). Везде есть два варианта безусловного, заметьте, в
этих космологических идеях: с одной стороны просто бесконечное
продолжение того же самого, с другой стороны перво… какое-то начало.
И последняя антиномия – речь идёт о необходимом существе
или о случайных вещах: есть ли в мире что-то необходимо существующее
или всё случайно? Что вы хотели спросить?
- Нет… просто у меня образ возник: ужасного конца и ужаса без
конца. O
Да, если Вы намекаете на нашу лекцию, то этот ужас уже заканчивается.
Уже осталось буквально две минуты и сейчас мы закончим.
Так вот, поскольку существует два варианта бесконечного и разум не
может выбрать между ними, то здесь как бы готовы основания для
антиномии, вы видите, да? Т.е. разум, исследуя мир, неизбежно
приходит к такой развилке: если он пытается решить вопрос о начале
мира, так имел ли мир начало во времени или всё-таки был
бесконечен? Ограничен ли он в пространстве или простирается в
бесконечность? Как выбрать один из вариантов?
Более того, оказывается, что разум в состоянии опровергнуть
любой из противоположных вариантов. Ну, к примеру, если
предположить, что мир ограничен в пространстве, так… то, возникает вопрос:
В.В.Васильев - 163 - Кант

а за границей что есть? Есть что-то за границей? Если есть граница, то должно
быть что-то и за границей. Если нет ничего за границей – там Ничто… то
тогда нет и границы. Таким образом, понятие о границе мира оказывается
противоречивым. И разум делает вывод: значит, мир бесконечен. Но тут
приходит оппонент и тоже опровергает тезис о бесконечности мира.
Опровергает он его, к примеру, таким образом (легче это продемонстрировать
в случае с бесконечностью времени): «Если время бесконечно, и вот сейчас мы
переживаем какой-то момент этого времени, то получается, что до этого
момента прошла бесконечность. Но бесконечность пройти не может. Значит
представление о бесконечном мире противоречиво. Значит, мир конечен во
времени. Но тут опять приходит сторонник… понимаете? И вот так
начинается взаимное опровержение, те же самые доказательства, и…
происходит столкновение.
Кант считает, что (это важный момент, которым мы и закончим)
«ключом к разрешению антиномий является трансцендентальный
идеализм», – говорит он. Более того, он утверждает, что антиномии
чистого разума могут служить косвенным доказательством
правильности выводов «трансцендентальной эстетики». То есть, с
помощью вот этих антиномий можно так же, как и с помощью этих
истолкований, трансцендентальных и метафизических, о которых мы
говорили в начале, доказать с помощью диалектики, правда косвенно, что
пространство и время это субъективная форма чувственности. Вот как
любопытно… Почему так? А потому, что если мы, говорит Кант, различаем
мир на «явления» и «вещи в себе», то тогда у нас появляется возможность
либо разнести тезисы и антитезисы антиномий по этим мирам. И сказать,
например, что в мире явлений нет первопричины, но первопричина
может быть в мире ноуменов; и таким образом и тезис, и антитезис
могут быть истинными. Противоречие мнимое было, так? Точно так же и с
четвёртой антиномией. Можно сказать, что в мире явлений есть только
случайные вещи, но в мире ноуменов может существовать
необходимое существо. Опять разводим тезис и антитезис по мирам
– противоречия между этими вариантами устраняются. А в случае
первых двух антиномий, которые Кант называет математическими (а вторые
В.В.Васильев - 164 - Кант

– динамическими…). Дело в том, что эта терминология идёт ещё из таблицы
категорий: категории количества и качества он тоже называл
математическими, потому что они объясняют возможность применения
математики к явлениям. А категории отношения и модальности –
динамическими, потому что там речь идёт о Бытии. То же самое было и с
основоположениями: первые две аксиомы созерцания – антиципации
восприятия – математические аналогии опыта, постулаты эмпирического
мышления – вообще динамические. Это так, к слову.
Так вот в случае первых двух антиномий иная ситуация: здесь и
тезис и антитезис – ложные, по Канту. Почему? Да потому, что говорить
ни о бесконечном мире, ни о границе мира, рассуждая о явлениях –
неправомерно, говорит Кант, – так же, как о простых частях или
бесконечной делимости (это тезис и антитезис второй антиномии).
Потому что явление не есть что-то законченное, явление
субъективным обладает существованием, то есть они
конструируются в восприятии. И, естественно, в нашем восприятии
мы не охватываем бесконечность актуально. С другой стороны, как бы
редуцируя, восходя к причинам нашего восприятия по этим цепочкам, мы
никогда не дойдём до первой причины. Итак, нет ни первоначала, ни
границы в пространстве… и, с другой стороны, бесконечности тоже нет (ни в
пространстве, ни во времени) – именно из-за субъективности мира явлений о
котором мы рассуждаем. Вот если мы считаем мир явлений – миром вещей в
себе, эти миры схлапываются у нас, нет этой двойственности, – вот тогда мы
впадём в настоящее противоречие, говорит Кант. Тогда антиномии окажутся
реальными. И тогда (коль скоро это привело бы к разрушению разума, а мы
это допустить не можем), чтобы спасти ценность разума в котором
сомневаться нет никаких оснований, мы должны (даже если нет никакой
«Эстетики», если нет никаких там высказанных аргументов) всё равно
различить вещи на «феномены» и «ноумены». Хотя бы для того, чтобы
решить антиномии.
Ну, всё на сегодня. Спасибо.
- Спасибо Вам.
В.В.Васильев - 165 - Кант

- А вы рассмотрите потом правомочность приводимых
доказательств Канта… Скажем последующую критику, опровержение его
аргументов…
Понимаете, я бы мог об этом поговорить. Две причины здесь есть, по
которым стоит свернуть это обсуждение. Во-первых, потому что
катастрофически, даже с учётом спецкурса не успеваем. Успеем только Фихте
обсудить в этом семестре. Ну ладно, ничего, Гегеля, Шопенгауэра, Шеллинга,
Фейербаха обсудим всё-таки в следующем семестре. Видимо так. Хотя,
Шеллинга, может быть, и начнём. И вторая причина в том, что эти
доказательства в действительности большую роль в учении Канта об
антиномиях не играют: неважно, корректны они или нет, по большому счёту.
В действительности, к ним, конечно, можно придраться: они очень
неоднородны по своей структуре: кое-где Кант почему-то использует в
качестве посылок тезисы из других разделов «Критики…», что запрещено.
- Когда я посмотрел, ну это бросается в глаза...
Да, да, очень такие… мозаичные, с вкраплениями других элементов, по
идее которых не должно быть. Кант независимые должен был раскручивать
доказательства, не опираясь на предшествующие свои выводы; как и вообще
он должен поступать во всей Диалектике. Но включает, и это делает
доказательства спорными. Но, подчеркну ещё раз, они не столь важны. В
любом случае это противопоставление, эта вилка возникает.
(ок. 09-12-99)
Разговор с преподавателем в перерыве
… да, тут терминологическая проблема, но, с другой стороны, да, оно едино, и Вы правы,
Диана. Нет такого вот в этом смысле, нет такого многообразия предметов, а тем более видов, к
которым можно бы было приложить. Оно единично. Оно само себя как бы реферирует. Но с другой
стороны конечно можно образовать идею в эмпирическое такое представление о времени. А потом
его к различным конкретным процессам прилагать. Ну, просто второе – это будет эмпирическое
понятие, а в основе этого эмпирического понятия лежит чистое созерцание.
- Чистое созерцание определённой последовательности состояний каких-то.
Да, но это и есть…
- Как только мы внимание на каком-то состоянии фиксируем, а потом второй раз
внимание сосредотачиваем – в этом разница есть, между двумя… мы вот ощущаем, физически
ощущаем какую-то длительность, вот Кант говорит: мы ощущаем время состоянии фиксируем,
мы пока еще не ввели этот термин. Вот ощущаем физически то, что прошла какая-то
В.В.Васильев - 166 - Кант

длительность, разделены две концентрации внимания, а понятие времени вводится как нечто…
как понятие уже.
Ну, вполне можно так сказать. Просто Кант называет длительность тоже временем. В конце
концов, длительность и время близкие вещи. Ну, можете называть это первичным временем. Или, как
Гуссерль, к примеру, называл - субъективным временем. А потом можете составить себе мнение об
объективном времени. Вот, к примеру, лекция по феноменологии времени, это известнейший,
главный эксперт по времени европейской философии… Эдмунд Гуссерль. Эти лекции переведены,
кстати, тем же Молчановым.
- А можно, скажем, прийти к выводу о несуществовании объективного времени?
О чем… К чему прийти?
Вот я как-то пришел к выводу о несуществовании объективного времени. Это
соотнесенность процессов. Когда мы измеряем что-то, у нас есть эталонный цикл (50 млн.
колебаний какого-нибудь ядра), мы берём там, ну не знаю, бегун бежит 100 метров - сколько
эталонных циклов займет этот забег. Любой процесс мы берем и начинаем накладывать на него
этот эталонный цикл. А называем это: то, что мы измерили время. Но это номинально. Это
номинальная процедура. Мы договорились так поступать и называть это процедуру «этим-то».
А о том существует ли время, как таковое, мы ничего сказать не можем.
Ну, вот всё зависит от определения. Просто Гуссерль говорил, что объективное время это там
начинается, где и когда начинается измерение. Не важно какое. Он тоже бы с вами согласился, что
насколько это всё реально и объективно и абсолютно, точнее говоря, нам не известно. Важно, что мы
вступаем в эту сферу. Пусть с условностями, начинаем мерить что-то, с чем-то соотносить.
Субъективное время вообще неизмеримо в этом плане, вот в чём разница. Тут один и тот же день
может тянуться бесконечно долго, либо пройти за секунду - субъективно. А объективное время будет
отмерять, показывать одни и те же интервалы в это время. Так что… ну, в общем, конечно вопрос со
временем…
- А в каких-то процессах объективное время не несет на себе содержательной нагрузки.
Важно чтобы, например, сменилось два поколения. Сколько, там, они за тридцать лет сменяться
или за сто лет – это неважно, а важно, чтобы именно два поколения сменилось. И мы меряем
циклами, ну вот такими эталонными циклами поколений.
Я понял. Очень интересная проблема. Надо большой смелостью обладать, что бы взяться за
неё. Здорово, что Вы исследуете это. Но думаю что, во всяком случае, Ваш спор с Дианой может
закончиться миром потому, что вы правы оба. Я думаю, Вы согласны с этим.



Кант 11
16-12-99 Сегодня мы Канта закончим, начнем Фихте. Но семинар всё равно проведем. Тогда я может
сразу дам задания, вопросы, чтобы потом не забыть. Вы, по какой части «Критики…» хотели бы…
- Вы знаете, вот, можно по «категориям»?
По категориям? Давайте. Значит, по коперниканскому перевороту, по синтетическим и
аналитическим суждениям ладно… мы их действительно подробно обсудили… да и там достаточно
ясно. Значит, по категориям.
В.В.Васильев - 167 - Кант

Первый вопрос: как соотносится понятие и суждение? Я могу вам давать страницы, но у
меня вот по новому восьмитомному изданию, если это устраивает, и есть страницы по шеститомному.
- Вот у нас шеститомник…
Ну ладно, и так и так буду давать. Значит, по обоим изданиям в любом случае это третий том.
Значит, понятие суждения страница 101 и 102 –– по восьмитомнику. По старому – шеститомному –
стр. 16-167.
Второй вопрос: что такое логические функции? И таблица логических функций здесь же
– 103-107; 168-172. Это по старому – 168-172.
Третий вопрос: логические функции и категории. Табл. категорий здесь же:107-114, по
старому:172-179.
Дальше… обсуждать это придётся в таком сжатом порядке, но ничего, думаю получится.
Значит второй вопрос: схемы, вторая тема в рамках этой большой темы – категории. Что такое
схема – подвопрос первый. И второй: схемы конкретных категорий – каковы они? Страницы
по-новому – 156-163. По старому – 220-227.
Ну и вот теперь самая важная тема в рамках этого - трансцендентальная дедукция категорий.
Здесь такие вопросы… Уж не знаю, все ли мы успеем, но я сформулирую. Что такое дедукция и в
чём её необходимость? 117-125; по-старому 181-189. Это первый вопрос.
Далее… связь явлений с апперцепцией (или отношение явлений к апперцепции) через
воображение и категории. Страницы 134, 148 – по-новому. По-старому – 199, 212, 213. И здесь же
уточняющий вопрос: что такое апперцепция? 126-132, по старому 191-197. Подразумевается знание
этого. А также, понимание вот этой связи подразумевает знание о воображении и его синтезах. Итак,
здесь же: синтезы воображения, а именно, синтез схватывания (или аппрегензии – в зависимости
от того, кто как переводит), репродуктивный и продуктивный синтезы. Здесь, это страницы – 626-
632, 635-640 – это по-новому; по-старому что-то у меня не записано. А также, страница 139-140 по-
новому, а по-старому им соответствуют 203-204. Ну вот, я вас нагрузил страницами, вопросами,
почитайте, подумайте… Что успеем, то разберём.



Ну, а сейчас продолжаем разговор о Канте. Мы остановились на критике
рациональной теологии. Ну, первое, что Кант разбирает в этом разделе
«Критики…» - это источник, генезис понятия Бога. Обращаю особое внимание
на этот момент кантовского анализа: он показывает, что понятие Бога
естественным и необходимым образом возникает, как бы, из
глубин человеческого разума. Понятие Бога, или идея Бога или
трансцендентальный идеал, как Кант её называет, это не какая–то случайная
выдумка, не случайная пришедшая нам в голову идея, это необходимый
продукт разума, связанный с его действиями дизъюнктивных
умозаключений, предполагающих целостность, из которой
выделяются части. Вот эта целостность это логический прообраз

В.В.Васильев - 168 - Кант

Бога. Бог как основа всего, что существует, как предельная
возможность всякого бытия именно так разум исходным образом


трактует это понятие. Потом эта трактовка может затуманиваться, это понятие
может гипостазироваться, - всё это уже неправомерные действия разума. Но
само понятие правомерно, и если его надлежащим образом употреблять, то
это может принести немалую пользу в деле в том числе и эмпирического
познания природы, если использовать идею Бога как регулятивный
принцип, т.е. принцип, направляющий наше познание. Мы должны
смотреть на мир, как если бы, - говорит Кант (это вот правильный
подход) - как если бы, он был создан Богом. Т.е., как если бы он
заключал в себе целесообразное единство законов. Взгляд на
природу как на целесообразное единство, побуждает нас проникать за
поверхность природных явлений, искать какие-то глубинные основы, общие
принципы их взаимодействий, и, тем самым, это приводит к прогрессу
научного знания о мире… Т.е. в принципе, это очень полезная идея.
Но можно её и неправильно употреблять, когда мы пытаемся
сказать что, да, действительно существует такой объект в мире,
независимо от человека, содержание которого адекватно данной идее -
трансцендентальному идеалу. То есть иными словами, когда мы
утверждаем, что есть Бог, мы переходим границы возможного
опыта, и ввергаем себя в иллюзии.
Вот на этих иллюзиях и построена рациональная теология, и Кант
пытается имманентной критике подвергнуть эту науку. То есть то, что она не
возможна это, как бы, известно заранее. Но если это известно заранее, то
можно вообще о ней не говорить. А коль скоро, мы уже начали её
анализировать - рациональную теологию и, прежде всего тот аспект этой
науки, который связан с доказательствами бытия Бога, то уж нам приходится
подвергать внутреннему анализу и внутренней критике ее основоположения.
Почему я так подробно говорил о необходимом возникновении идеи
Бога, да потому, что здесь перед нами очень любопытный момент в истории
одного из самых знаменитых доказательств бытия Бога - онтологического.
Дело в том, что Кант выступает с критикой этого аргумента. Сейчас скажу, как
он его критикует. Но объективно если смотреть на вопрос, то Кант скорее
В.В.Васильев - 169 - Кант

приводит доводы в пользу этого аргумента, а не против него. Т.е. Канта
относят к обеим партиям: и к партии сторонников этого аргумента и к партии
противников. Хотя, субъективно он, конечно, себя исключительно к партии
противников причисляет. А объективно он внес вклад в противоположную
сторону. Почему так? Да потому, что самое главное возражение против
аргумента, базирующееся на той самой оговорке Лейбница, состояло в том,
что аргумент действует, только если понятие Бога не содержит в
себе противоречия. А дальше последователи Лейбница добавляют: мы не
можем знать - противоречиво понятие Бога или нет. А следовательно,
вся логика аргумента оказывается бесполезна.
Кант, ведь смотрите, по сути дела говорит, что понятие Бога -
естественный продукт разума, он этим самым косвенно доказывает
непротиворечивость идеи Бога, потому что разум стоит на законе
тождества, базируется на нём; и все его необходимые порождения не
могут содержать в себе отрицание этого закона. Значит, даже если мы
не можем непосредственно постичь непротиворечивость понятия Бога,
косвенно - вот таким путём - мы можем, тем не менее, его обосновать. Так что
лейбницевская (условно мы можем её так называть) критика онтологического
аргумента для Канта неприемлема в принципе. И поэтому он критикует
онтологический аргумент гораздо, объективно, более слабыми средствами,
чем вот эта лейбницевская критика, которая просто разрушает его,
разваливает. И не смотря на то, что эта критика может, и не была столь
убедительной, кантовский анализ доказательства бытия Бога и критика этих
доказательств получила огромнейший резонанс в европейской культуре и
философии. Можно даже вспомнить знаменитое место из бестселлера «всех
«Мастер и Маргарита». Там, где заходит
времён и народов» в нашей стране –

речь об обеде (или на завтраке, кажется) …
- Нет, на обеде.
На обеде… Мне кажется, что-то он перепутал Воланд (или Булгаков -


не нам судить) но допустим на обеде, на обеде у Канта, что вот он там пять
аргументов опроверг в пользу бытия Бога, и выдвинул шестой аргумент.
Дьявол, как ему и положено, заблуждается здесь, разумеется, потому что
никаких пять аргументов Кант не критиковал, критиковал он три аргумента,
В.В.Васильев - 170 - Кант

вот. Более того, по сути дела, даже два. Потому что Булгаков, то есть Воланд,
имеет в виду здесь пять доказательств Фомы Аквинского, но среди них нет
онтологического аргумента, который Кант тоже критикует. То есть он
критикует три доказательства, из них два стягивают в себя пять томистских
аргументов. Но один вот, он самостоятельный, поэтому можно было, если уж
так говорить, можно было сказать, что он шесть критикует доказательств и
предлагает свое седьмое. Но, это детали… Думаю, что Булгаков может быть
специально это обыгрывает, показывая незнание, фундаментальную, что ли
такую темноту, окутывающую сознание злых сил, так сказать, умов
испорченных грехопадением, может быть… Впрочем, не берусь судить, идём
дальше…
Сколько же в действительности доказательств, давайте уточним этот
вопрос. Почему три, откуда взялось три? В конце концов, Кант знал же, что
вот есть пять аргументов Фомы, вот их и надо критиковать. Откуда взялись
три, на каком основании он сокращает?
Основания у Канта были. Вообще, он говорит так. Если мы в целом
рассматриваем вопрос о том, сколько может быть доказательств, то мы сразу
должны договориться, что доказательства бывают априорные и
апостериорные. Всего, по большому счёту, два может быть аргумента в пользу
бытия Бога. Но апостериорный аргумент можно в свою очередь подразделить
на два довода. Первый из них отталкивается от факта опыта вообще, то есть,
от положения «Я существую» и больше ничего не берёт в качестве
предпосылок. А второй довод отталкивается от конкретного опыта. То есть
опыт, как базис второго типа доказательств, может быть либо абстрактным,
либо конкретным, – и вот получается ещё два довода.
А всего три, стало быть: Априорный - из понятия
«всесовершенного существа» к его существованию. Апостериорный
- вот этот абстрактный апостериорный аргумент Кант называет
космологическим доказательством. А довод, который
отталкивается от конкретного устройства мира, в частности, от его
целесообразности, Кант называет физико-теологическим
доказательством.
В.В.Васильев - 171 - Кант

Весь шарм кантовской критики сводится к тому, что он пытается
доказать, что вот эти апостериорные доказательства сводятся в конечном
счёте к априорным. То есть сами эти аргументы абсолютно не достаточны,
даже если признать все посылки, которые в них входят - истинными, даже
если признать истинным способ умозаключения, всё равно они не
дотягиваются: в одном черновике Кант сравнивает эту апостериорную
теологию, в частности физико-теологический аргумент, с лестницей в небо, но
без последних перекладин. То есть они как бы тянутся, тянутся к Богу, но
последних перекладин не хватает, и эти перекладины достраиваются с
помощью априорного доказательства.
Таким образом, если говорить всерьёз, то существует лишь одно
возможное доказательство. Остальные, это такие подступы к нему, в
лучшем случае. Априорное доказательство и онтологический
аргумент. И на анализе этого аргумента Кант и сосредотачивает своё
основное внимание.
Ну, он несколько вариантов там опробовал в «Критике…». Самый
известный, такой контр-выпад против этого довода состоит в том, что бытие,
по мнению Канта, не есть реальный предикат. Вот эта фраза обошла всю
философскую Европу, и до сих пор много раз цитируется. Значит, бытие не
есть реальный предикат, говорит Кант, поэтому онтологический
аргумент не действует.
В чем тут смысл? Смысл вот в чём. Значит, допустим, что бытие –

предикат, иными словами – свойство. Так? Напомню вам этот аргумент. Есть у

<<

стр. 4
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>