<<

стр. 5
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

нас понятие всесовершенного существа, в это понятие входят разные качества,
предикаты… да? Но, в том числе должно входить и бытие. Мы говорили на
прошлом (или на позапрошлом) занятии об этом.
- Он говорит именно о бытии или о существовании?
Ну, Кант… он вообще не различает, честно говоря, эти термины, он
использует там допустим слова такие как: «zein»; «dasein»; «eхsistent*». Вот
эти три основных термина, которыми он пользуется для обозначения бытия.
Но они не имеют у него реального различия терминологического. Это просто
синонимы. Это потом… сначала Гегель обыграл эти различия «zein» и
«dasein», а потом уже, говорить нечего: у Хайдеггера, например, это понятие
В.В.Васильев - 172 - Кант

вообще выдвинулось в центр его системы. У Канта оно есть, но не
специфично.
Да, так вот, если бытие предикат - то этот аргумент действует. Уберите
бытие – уже будет не всесовершенное существо. А если бытие не предикат?
Тогда понятие о существе, обладающего массой достоинств, но лишённым
бытия, не может быть названо невсесовершенным (именно из-за того, что оно
лишено бытия) потому, что бытие - вовсе не совершенство. Добавление
бытия, говорит Кант, к понятию, не расширяет это понятие. А что оно
делает? Оно добавляет саму вещь, говорит он. Вещь, адекватную понятию.
Поэтому логика порочна. Он приводит знаменитый пример со «ста
талерами». Чтобы понять то, что было сказано, представьте себе,
отличаются ли по содержанию, говорит он, сто мыслимых талеров и сто
талеров в моём кармане. Нет, они по содержанию ничем не отличаются. А чем
они отличаются? Отличаются именно тем, что эти сто талеров (вторые) в
кармане находятся: т.е. даны в чувственном восприятии. То есть, отличие в
способе данности, а не в содержании. А в онтологическом аргументе
предполагается, что различие именно в содержании. И на этом
основании делается вывод, что в понятии Бога не может отсутствовать
предикат бытия. Иначе он будет не всесовершенным.
Вот такие вроде бы достаточно наглядные и убедительные замечания,
делает Кант. Но проблема в том, что сторонники онтологического аргумента
всегда могут найти ответ в этом случае. Они всегда могут сказать, и так и
говорили (вот Гегель, к примеру, так и говорил): ну а зачем, какое право вы
имеете сравнивать Бога со 100 талерами. Ну, это же Бог, это же
уникальная, вообще говоря, вещь. Единственная не похожая на другие
вещи. Да, во всех других случаях, для обычных вещей бытие не предикат. Но
есть одна единственная вещь, для которой бытие предикат. Это Бог. И всё.
- Тут еще можно и так возразить… Бог настолько всесовершенен,
что если бы он еще и был реален, то он бы своим всесовершенством
испепелил человека, потому, что человек не расположен к таким высоким
энергиям. Он не может посмотреть, как там у Авраама... в лицо Бога, он
может показаться только в своей тени. То есть, если бы он ещё и
В.В.Васильев - 173 - Кант

существовал реально, то человек бы просто не вынес такого
всеблаженства.
Ну, это интересная теория, согласуемая как с материализмом, так и с
платонизмом, к примеру, учащим о запредельности, так сказать,
божественного принципа. И вообще, с любой трансцендентной теологией...
- ***
Да, да. Думаю, что и Кант тоже здесь с Вами бы не стал спорить. Сказал
бы, ну, да, Бог трансцендентен. Конечно, если бы он стал в чувственном
смысле реальным, то тогда человек не вынес бы его. Но в том-то и дело, что
Бог принадлежит к иной реальности, чем человек, но он от этого не менее
реален. Если бы он стал на точку зрения сторонников этого аргумента, он мог
бы так говорить.
Но, в общем, так или иначе, но вот этот довод - что Бог уникальная
вещь, значительно ослабляет аргумент.
Вот ещё один заход, с помощью которого Кант пытается критиковать
онтологический аргумент. Он говорит: вот скажите, суждение «Бог
существует» – аналитическое или синтетическое? Если оно аналитическое,
как и должно быть, заметьте, согласно сторонников онтологического
аргумента (ведь они говорят: бытие входит в понятие Бога, так?); а суждения,
в которых предикат лишь эксплицирует то, что содержится в субъекте – это
аналитические суждения. Но, в таком случае - это не суждения о бытии,
говорит Кант. Аналитические суждения это суждения не о вещах, а о
словах. И тогда, если оно аналитическое, оно ничего не доказывает,
относительно бытия реального Бога. А вот если оно синтетическое, говорит
он, то тогда… то есть, если оно реальное суждение о существовании,
т.е. оно синтетическое, но тогда предикат бытия не входит в
понятие Бога, как и во всех синтетических суждениях. Что только что Вы
говорили. То есть вот такая странная дилемма возникает перед сторонниками
этого довода, и в общем очень любопытные рассуждения… Но, опять здесь
можно выкрутиться сказав, что: а вот есть такое уникальное суждение,
которое одновременно и аналитическое и синтетическое - это суждение о
Бытии Бога. А все другие суждения - они чётко разделены по двум классам.
Вполне в духе современных аналитиков высказать такое предположение. И
В.В.Васильев - 174 - Кант

так примерно и говорили. Ведь тезис о том, что нет совершено аналитических
суждений, и нет совершенно синтетических в таком, чистом виде, он
придуман ведь последователями Канта. В частности Фихте высказывал эту
идею. А в двадцатом веке лишь возобновили эту идею на ином уровне («на
ином», не значит «на более высоком», замечу).
Так что… здесь… Кант в трудной ситуации. Конечно, самым эффектным
был и остается вот этот «лейбницевский» контр-довод. «Лейбницевский» в
кавычках, ещё раз напоминаю. Всё правильно в онтологическом
аргументе, только, если понятие Бога не противоречиво, а знать об
этом мы не можем. И в этом плане Кант может, как бы, способствовать
опровержению этого контр-довода, но лишь в том случае если мы
действительно считаем корректным его объяснения генезиса понятия Бога в
человеческом разуме. Может, мы и с этим тоже не согласимся?
Вот, ну, Кант говорил про онтологический аргумент, что это дело
школьной, так сказать, философии. Гораздо большую убедительность имеет
физико-теологический довод, от его убедительности трудно уйти. Потому, что
мы видим целесообразность в природе и не можем удержаться от того, чтобы
не предположить существования, какого-то разумного бытия, оформившего и
гармонизировавшего наш мир. И этот вывод сохранит для нас
убедительность, что бы ему не противопоставляли, говорит Кант. Но другое
дело, что он в полной мере не может доказать, всё-таки, то, что он заявляет в
качестве своей цели. К примеру: в мире мы видим всегда лишь
конечную целесообразность, а хотим-то доказать бесконечное,
допустим разумное и могущественное бытие. Но у нас просто нет никаких
средств. В причине, мы можем законно предполагать не больше могущества и
целесообразности, чем есть в действии (то есть, может там и больше, но
доказать это «больше» мы не можем, а речь идёт же о доказательствах). Так
что вот тут такие, очень трудные вопросы возникают. Не говоря уже о том,
что мы не имеем право применять принцип причинности за пределами опыта
и.т.д. Это же действует и для космологического аргумента, который
отталкивается от случайного существования и восходит к необходимой
первопричине. Хотя там есть и много других проблем с этим аргументом. Кант
пытался показать, что у нас нет оснований заключать от знания о том, что что-
В.В.Васильев - 175 - Кант

то существует с необходимостью, к знанию о том, что это «что-то» –

всесовершенное существо. И он даже пытался доказать, что если мы можем
заключить от необходимой, допустим, первопричины (даже если
предположить, что мы знаем, что в мире есть необходимая первопричина)…
если мы можем заключить от этого знания к тому, что это «всесовершенное
существо» (эта первопричина, то есть Бог), то тогда, возможно, был бы и
обратный аргумент, доказывает Кант: от идеи всесовершенного существа к
идее его необходимого существования. Потому что здесь возможно обращение
одного на другое. Очень сложное, вот, это место в логическом плане. Не
совсем ясно, бесспорны ли здесь аргументы, но идеи любопытны. Идеи
любопытны. А вот это обращение от всесовершенного к необходимому
существованию, это то, что делает онтологический аргумент. И получается,
если онтологический аргумент невозможен, то тогда и космологический тоже
невозможен, даже при условии признания всех его предпосылок истинными.
Вот, не буду дальше, пожалуй, разбирать эту тему. Основные моменты я
сказал.
Теперь поговорим вот о чём: мы уже знаем, что есть два типа
применения идей: конститутивное и регулятивное. Конститутивное
применение имеет место тогда, когда мы считаем, что нашим идеям о Боге, о
Душе, как о простом субъекте, допустим об элементах Мира и так далее -
соответствуют реальные объекты. Это применение незаконно. Регулятивное
- тогда, когда мы используем эти идеи в качестве таких вот вожжей, если
хотите: как вожжи берём их и щёлкаем ими по нашему рассудку, заставляя его
резвее познавать природу. Заставляя его всматриваться в многообразие
явлений и искать за этим многообразием единые законы, принципы, на
которые как раз и указывают ему эти идеи. Это применение верно, и может
привести к успеху. Но оба эти применения находятся в рамках теоретического
использования разума. А есть ещё практическое применение разума. И
вот об этом-то применении мы сейчас с вами и поговорим.
* * *
Итак, обсуждаем практическую философию Канта. Сам Кант
считал эту часть своей философии едва ли не более значимой, чем
теоретическую. И вообще говорил о примате, так называемом, практического
В.В.Васильев - 176 - Кант

над теоретическим. То есть, «практика выше теории» - впервые, заметьте,
вот в таком чётком виде сказал Кант. Хотя, сама эта идея может быть
редуцирована к рассуждениям Бэкона и Декарта о прагматизме, о пользе,
которую должна приносить философия - корни именно здесь. Ну вот
кристально ясное выражение мы находим именно у Канта. Сказав это, Кант по
существу предопределил массу будущих событий в философии. В частности,
предопределил едва ли не основные контуры девятнадцатого века в
философии, потому, что многие влиятельнейшие направления
девятнадцатого века по-разному акцентировали именно этот тезис.
- А можно (или это слишком смело) предположить, что Кант
действительно первый доказывал, что есть как бы первая экспликация по-
настоящему христианской идеи о все-таки примате практики, т.е.
«спасения» над теорией, то есть «знанием о Боге»?
Ну… Здесь можно так истолковывать в принципе. И можно даже
попытаться отыскать корни, вот, возникновения таких представлений у Канта
в его пиетистском, так сказать, детстве. В тех, так сказать, наставлениях,
которые давали ему родители, ревностные протестанты. Или вспомнить
опять-таки о том, что протестантизм восстановил в европейской культуре
культуру действия, характерную для раннего христианства… всё это так, всё
это так. Вопрос в том, во-первых, имеем ли мы право вот таким образом
анализировать достаточно продуманную философскую систему. И, во-вторых,
является ли это единственным источником, где эти религиозные коннотаты -
данные представлений. Но в любом случае, как бы мы не ответили на эти
вопросы, Ваше замечание не подвергнется никакому изменению. Всё равно
можно трактовать таким образом рассуждения Канта. Такое истолкование
вполне возможно.
- Сделали Канта жертвой структурализма. Корни из детства...
Ну, может и так, да. Может быть, может быть. Есть адепты такой вот
точки зрения. Правда их не очень много, потому что в основном историки
философии придерживаются правила имманентного анализа систем. Хотя
среди постмодернистского типа исследователей, я думаю, мы заслужили бы
аплодисменты, если бы подобные стали бы раскручивать, развивать идеи.
Ну, давайте разберёмся, все-таки, с этим практическим разумом.
В.В.Васильев - 177 - Кант

Во-первых, назову несколько сочинений, в которых Кант подробнейшим
образом развивает эти идеи: во-первых, это «Основоположение
метафизики нравственности» (трактат середины 80-х годов), во-вторых,
«Критика практического разума» (работа 88-го года), и ещё несколько
трудов, ну в частности, «Метафизика нравов» (крупное сочинение,
поздняя работа Канта, в которой он эти идеи развивает). Ну, наиболее ярким
таким сочинением на темы практической философии, конечно же, является
«Критика практического разума».
Ну, давайте наращивать ассоциативные моменты здесь. Потому, что
вначале не совсем понятно, когда мы заговариваем о практическом разуме,
вообще что это такое? Что значит практический разум? Что такое
практика вообще? Ну, практика - это действие какое-то, да? Ну, а наше
познание, например: мы говорили об активности субъекта, о
трансцендентальных способностях, которые оформляют мир явлений в
процессе восприятия, ещё до того как мы осознаём чувственные предметы,
предметы возможного опыта. Тут разве нет действий никаких?
Ну, сразу уточним, Кант ведёт речь о сознательных действиях. И
сфера «практического» жёстко связана для него с определением воли
той или иной способностью души. Значит, воля может определяться
либо разумом, либо, скажем, чувственной склонностью,
чувственными мотивами (они тоже могут ее определять). В любом случае,
определяя волю, они вызывают какой-то поступок. Причём, заметьте, говоря
о практическом, Кант вовсе не имеет ввиду (или имеет далеко не в первую
очередь) практику в материальном смысле слова. Поступок не обязательно
связан с каким-то перемещением вещей, забиванием гвоздей, или чего-то в
этом роде. Внешне вообще поступок может никак не проявиться. Человек
может молчать и не двигаться с места. Это может быть очень мужественный
поступок, например. Верно? И этот поступок будет относиться к сфере
практической философии. Хотя ничего не произойдёт. Это будем иметь в
виду. Вот техническую сферу человеческой деятельности Кант
называет прагматической, а не практической. И, что очень
любопытно, иногда относит эту прагматическую сферу к области
теоретической философии, а не практической. Потом, конечно, в
В.В.Васильев - 178 - Кант

девятнадцатом веке возобладал упрощенный взгляд на «практическое». И
скажем, в марксистской философии практика уже подразумевается как вот,
прежде всего, трудовая деятельность, т.е. деятельность по какому-то
преобразованию материальных предметов, опредмечиванию каких-то идей и
потреблению – распредмечиванию их.
- Т.е. поступок по Канту это любое проявление воли?
Любое определение воли. Результат определения воли. Воля вызывает
поступок, но сама воля чем-то определяется: либо разумом, либо мотивами,
склонностями чувственными. Это первый момент.
Теперь. Всегда, когда Кант заводит речь о практическом, он сразу
начинает говорить о морали, моральных категориях. А здесь то какая
связь? Какая связь практического с моралью? И в частности, не практического
вообще (начать даже лучше с этого), а практического разума с моралью. Ну,
вот, хочу озвучить вам основной лозунг, максиму кантовскую в этом вопросе:
«если воля определяется сообразно рациональным принципам, то
тогда эта воля - благая воля и человек при этом совершает
моральные поступки. Если воля определяется не сообразно
разумным принципам, а сообразно чувственным склонностям, то
тогда мы имеем дело либо с аморальными поступками, либо с
нейтральными поступками», - тут третью возможность Кант не
исключает. Но всё-таки, какая же здесь связь?
- Т.е чувственными..?
Да, чувственными мотивами вызванные поступки либо злы, так сказать,
либо нейтральны.
Так вот, здесь (продолжаю расширять эту терминологическую область),
скажу сразу же, что практический разум, само это понятие, имеет вот именно
такой смысл: разум - это сфера всеобщих принципов, предельных принципов,
безусловных принципов, и вот когда воля определяется сообразно каким-то
безусловным принципам, безусловным образцам поведения - вот тогда разум
становится практическим. То есть разум практический тогда, когда он
определяет волю. А волю определяет именно разум, а не что иное,
когда её определяют всеобщие принципы или законы, которые
В.В.Васильев - 179 - Кант

называются моральными законами. Как это всё связано с моралью?
Почему в таком случае воля моральна?
Ну, тут по-разному можно отвечать, Кант предполагает эту связь, хотя и
поясняет, конечно. Ну, приведу вам простой пример. Вот, как мы вообще
интуитивно различаем моральное от неморального? Где эта сфера морали,
как ее отличить от нейтральных областей бытия? Допустим поедание
мороженого, как правило, не имеет никакой моральной окраски, но в тоже
время может и приобрести её. То есть, вот, что является тем, что
конституирует моральность? А её конституирует, если мы всмотримся
во все эти случаи, отношения долженствования.
Это, надо сказать, отметил Юм ещё, хотя он не развивал эти
рассуждения, но он первый как бы осознал тот факт, что сфера морали жёстко
завязана на долженствовании. Причём, долженствование бывает
разным. Оно может иметь гипотетический характер: то есть я, чтобы
получить то-то и то-то, я должен сделать то-то и то-то, к примеру. Чтобы
съесть яблоко, я должен подойти к столу, и его взять - здесь тоже есть
долженствование, но никакой моральности, моральных отношений нет.
Моральность появляется только там и тогда, где есть безусловное
долженствование: то есть тогда, когда я должен сделать что-то не
ради чего-то, а просто должен и всё. Т.е. там, где мы встречаемся с
самоценным долженствованием, вот обратите внимание,
проанализируйте, так сказать, различные случаи.
- А если скажем, я очень добрый человек и мне просто очень нравится
делать добро …
- Это склонность.
Сейчас скажу. Тут есть такой любопытный момент.
- Или вот скажем такое долженствование, если мы возьмем…
Да.
- … не знаю, какой-нибудь наш генерал, вот ему кажется, что ему надо
уничтожить побольше чеченцев, например. Ну, вот у него такая…, он
считает, что это его долг: чем больше их убьешь, особенно детей … тем
меньше вырастет врагов, ну вот условно, такая позиция у нас была. Ему
В.В.Васильев - 180 - Кант

кажется, что это вот его моральный долг. Ему не хочется, он, может
быть, плачет по ночам, а днём вынужден этим заниматься.
Понял, да. Понял. На этот случай Кант тоже даст нам ответы. Дело в том,
что, по его мнению, существует простой очень способ проверки, является ли
то, что мы считаем должным действительно должным, или нет. Потому, что
наше внутреннее чувство в этом плане может ошибаться. В принципе ошибки
не исключены. Но их всегда можно избежать, поскольку есть чёткий критерий
проверки. И этот критерий… я о нём расскажу.
Но вот, сначала закончим с долженствованием. Значит, если именно
долженствование вводит моральность, то теперь мы посмотрим, что же такое
безусловное долженствование. Это указание на некоторую
всеобщность. Мы должны, если мы должны, то мы должны вне зависимости
от условий. Не важно, причём, выполним мы это или не выполним.
Долженствование не определяется обстоятельствами, так сказать… Т.е. оно
может определяться обстоятельствами, но оно не определяется, как бы на
манер…
- Не оправдывается.
Да, не оправдывается и не определяется на манер весов, на которых
расположены гирьки. Дело не обстоит так, что вот, например, я должен что-то
сделать, а мне посулили, допустим, сумму денежную какую-то и у меня
долженствование пропадает и я начинаю понимать, что я уже не должен. Вот
так не бывает. И именно безусловный характер долженствования позволяет
его связать с разумом. Связь очень проста. Ведь разум - это как раз
способность к представлению безусловного. И поэтому, поскольку с одной
стороны долженствование связано с моралью, с другой стороны оно связано с
безусловным, и с третьей стороны разум тоже связан с безусловным, то мы
прямо можем сказать, что практический разум совпадает со сферой морали.
И оказывается равен ей. Вот почему эти темы так тесно связаны, неразрывно
связаны у Канта.


Кант 12
Ещё одна важная связь на эту же тему. Кант связывает наши
моральные поступки со свободой, говоря, что необходимым
В.В.Васильев - 181 - Кант

условием морали является осознание нашей свободы; и наша
реальная свобода, более того. Какая здесь связь? Связь тоже проясняется из
такой безусловности, из всеобщности моральных предписаний, из их
неотменимости, что ли, если хотите.
Смотрите, вот вернёмся к тому же самому случаю. Мы что-то должны.
Значит, в любой ситуации поступка в нас борются несколько мотивов. Вот
есть мотив, исходящий из чистого разума (Кант называет такие мотивы
чистого разума - императивами, то есть безусловными
предписаниями, категорическим императивами). Вот есть
категорический императив, который заставляют нас что-то делать. Но есть у
нас и другие желания, которые диктуют иные поступки. Так вот, сколько бы,
если мы должны что-то делать, сколько бы посулов нам не предлагалось, для
того, чтобы отклонить это долженствование, оно не исчезает. И это означает,
что даже если вся Вселенная обвалится на нас и будет влечь нас в
направлении противоположном тому поступку, который мы должны
совершить, - мы всё равно обязаны будем совершить именно его! И это
значит, что мы способны противостоять чувственным склонностям, говорит
Кант, сколько бы сильными они ни были.
Вот давайте вдумаемся в эту ситуацию. Значит, моральные
предписания подразумевают, в самой своей конституции
подразумевают, нашу способность противостоять чувственным
склонностям. Если убрать этот момент (то, что моральные предписания
способны противостоять чувственным склонностям) - сами моральные
предписания разрушатся. Мораль превратится в конъюнктурные
какие-то модели поведения, не более того, исходя из принципа разумного
эгоизма. Исчезнет вот эта чистота, так сказать, моральных законов. А то, что
они существуют (эти моральные законы) - это факт, по Канту. Это
факт, удостоверяемый непосредственно интуицией. Единственный
факт чистого разума, говорит Кант. Любопытный такой факт: не
эмпирический, а интеллектуальный факт.
Ну вот, поэтому мы вынуждены говорить, что коль скоро мы можем
противостоять чувственным склонностям, то мы независимы от них в
принципе. То есть воля человека работает по механизму, отличному от
В.В.Васильев - 182 - Кант

механизма весов (положили на одну чашу побольше чувственных
склонностей – всё!, воля склоняется в эту сторону; положили на другую чашу
побольше – она опять поменяла решение). Нет. Мы способны выдерживать
свою позицию. В этом высшая способность человека. Но в этом и
доказательство его свободы, потому, что независимость от чувственных
склонностей и есть свобода!
Поскольку в мире явлений всё подчинено естественным
причинам, то свобода человека коренится в его ноуменальной
природе, говорит Кант. И, более того, моральный закон, по сути,
открывает нам окно (или дверь, как вам больше нравится) в мир
ноуменальной жизни.
- Ноуменальной?
Ну, то есть через осознание необходимости морального закона, мы
осознаём себя ноуменальными существами, то есть «вещами в себе», иными
словами. Мы понимаем, что человек есть больше, чем явление, что он
принадлежит к двум мирам: чувственному и миру «вещей в себе». И
если раньше мы могли сомневаться, так сказать, есть он или нет, и в
теоретическом плане мы обязаны и продолжать сомневаться, говорит Кант, но
практическая достоверность морального закона демонстрирует нам нашу
собственную реальность как «вещей в себе». Именно в этом плане мы
свободны.
Здесь возникает масса проблем согласования мира явлений с
ноуменальными, составляющими человеческой сущности, потому, что
волевые импульсы как бы исходят, получается, выходят из ноуменального
мира, но реализуются-то они в мире явлений, а в мире явлений всё уже
запрограммировано. Какова же цена этой свободы, когда всё уже
запрограммировано…
- А почему всё запрограммировано?
А потому, что всё подчинено естественной причинности. У каждой вещи
есть своя причина в мире явлений.
- Кант так считал?
Ну, он доказывал это даже, вот в «дедукции категорий», в частности.
Ведь мы же, помните, доказывали вместе с ним, что знание о том, что всё, что
В.В.Васильев - 183 - Кант

происходит имеет причину естественную - это, одно из априорных
основоположений, строго доказуемых, но значимых только по отношению к
миру явлений.
- Но человек же может своим волеизъявлением вторгаться в какие-то
цепочки причинно-следственные в мире явлений?
Ну, он может вторгаться, но если мы рассматриваем дело с точки зрения
человека «как явления», то тогда мы вынуждены сказать, что не может. В
действительности, даже если ему кажется, что что-то самопроизвольно
происходит во внутреннем мире человека, то он просто не знает этих причин;
значит какие-то скрытые были мотивы, которые к этому поступку подвигли.
Тут сложный очень момент. По Канту получается, что человек как бы двояк. С
одной стороны есть вот такой аморальный человек, этот «человек как
явление», и с другой стороны есть моральный человек, человек как «вещь
в себе». Кант эти темы не любил подробно обсуждать, он просто говорил:
эмпирический характер человека, то есть человека «как явления»,
гармонирует с его умопостигаемым характером, - вот такой тезис он
высказывал. То есть вот этот вот выбор человеком своего существа, своей
феноменальной жизни осуществляется в таком вневременном порядке. Это
какой-то экзистенциальный, если хотите, выбор. Не случайно потом сходные
рассуждения развивали экзистенциалисты двадцатого века. Человек как
ноуменальное существо изначально выбирает путь к добру или ко злу. И вот
это предопределяет всё течение его жизни. Ясно, что Кант подробно не мог на
эти темы говорить, потому что здесь нет никаких ни доказательств, ни… в
любом случае мы переходим здесь сферу возможного опыта, вступаем в
область каких-то гипотез, а Кант не признавал их.
- Он вообще он как-то аргументировал… как он заключал к
априорности морального постулирования? Где там всеобщность и
необходимость?
Где всеобщность и необходимость? Она связана с долженствованием.
Смотрите, вот ещё раз напоминаю…
- Ну, правильно она постулируется, но эмпирически она не…
Она фактична, утверждает он. Это несколько уязвимая позиция, но с
другой стороны, я думаю, что большинство людей с Кантом согласятся. Иного
В.В.Васильев - 184 - Кант

выхода у него нет. Просто каждый должен проанализировать собственное
представление о морали - вот с чего он должен начать. Что такое мораль, вот
задумаемся, какой поступок я называю моральным в строгом смысле слова?
- Вообще, это чисто декартовский подход, да?
Ну, не совсем.
- Нет, но вот есть эта самая очевидная аксиома, и она не нуждается
ни в каких доказательствах. Это она может что-то доказывать.
Да, вот в этом плане, безусловно. Но это только разве что не аксиома, это
просто факт. Факт отличается от аксиомы тем, что он может быть, а может не
быть. А аксиома, она необходима в своих основаниях. А здесь… если бы это
было аксиомой, то мы аморальных существ вообще не могли бы представить,
говорит Кант, а мы можем их представить. Значит, вопрос в том только…
- Ну, они воспользовались своей свободой воли… Но свобода воли, как
бы, как свобода морального выбора, что тождественно свободе воли, они у
человека даны, у любого человека…
Да. Верно. И Вы хотите сказать что они … они повернули свободу воли
как бы в другом направлении, да ? То есть пошли наперекор.
- Нет, ну… многие вещи, которые мы, например, считаем
аморальными, с позиции того человека, который их совершает - это
гражданский акт.
Ну, еще раз повторю - здесь возможны заблуждения, по мнению Канта.
- Вот я как-то видел поступок, который меня вначале удивил, а
потом в каком-то смысле даже восхитил: около какой-то остановки
останавливается иномарка дорогая, выходит хорошо одетый мужчина и
писает на остановке …
Вы считаете, что он считал это моральным таким поступком?
- Я сначала подумал, что это аморально, а потом когда я искал
туалеты в городе Москве и не мог найти туалета, я решил, что этот
поступок - он был именно гражданский …
Ну я понял … Ну, это к кантовской этике, поверьте, не имеет большого
отношения. Он скорее к эпикурейской этике, имеет отношение. Эпикур бы,
знаете, как классифицировал, вот эту вот ситуацию? Естественное и
необходимое желание у вас было, допустим, или у него и...
В.В.Васильев - 185 - Кант

- Диоген бы его записал к себе в ученики…
- Это акт проявления своего достоинства, когда тебя ставят в
унизительные условия.
Понятно, ну давайте вот разберём.
- А можно еще…
Да, пожалуйста.
- Всё-таки, какие были аргументы против рассмотрения морали,
толкования морали, как совокупности социальных предписаний?
Вот такой момент, да? Сейчас я скажу, значит…
Всё дело в том, что здесь действительно очень близки, вот совокупность
социальных предписаний и моральные максимы. Вот поступок, который
совершается исходя из такой моральной конъюнктуры, из чувства разумного
эгоизма, или не очень разумного, но вот такого, приспособленческого, Кант
называет легальными поступками, так? Поступок по форме
моральный, но совершенный не из чувства долга – это легальный
поступок. А по форме моральный поступок, но осуществленный из
чувства долга, это поступок – моральный. Важна не только форма
поступка. Вот по форме мораль действительно … или моральное предписание
действительно неотличимо от социальных регулятивов. Но вот содержание
иное. Потому что в основе социальных … такой социальной регулятивной
трактовки морали, лежит не бескорыстная, так сказать, установка,
заинтересованность. «Я поступаю так, вот так, как хочу, что бы поступали со
мной». Вот это так называемое «золотое правило нравственности», в нём
содержится не бескорыстность определённая, я как бы принимаю правила
игры и по ним играю. Потом мне это так сказать, как-то тоже положительно
для меня скажется, вот такое моё поведение.
- Но это речь идёт не о бескорыстии, речь идёт о том, чтобы социум
не развалился. А это правило позволяет именно социуму, так сказать, не
разваливаться.
- А в чем отличие гоббсовского «общественного договора» и
«категорического императива», по сути? Если вот удержаться между
Сциллой сходности и Харибдой отличности, то все равно это понятно: на
В.В.Васильев - 186 - Кант

каком основании заключать – это онтологическое или релятивистское,
если даже постулировать, то все равно релятивизм неизбежен…
Понятно. Значит, здесь вопрос очень важный, действительно важный.
Кант очень чётко пытался отмежеваться от вот такой трактовки морали. Но
вопрос этот решается на уровне феноменологических наблюдений. Только
надо же сразу признать, что вот гоббсовская, вот эта концепция морали,
условно говоря, она действительно релятивистская, то есть, если общества нет,
то тогда человек, (точнее статистической можно назвать, это давно уже
опробованные все рецепты, в Греции ещё) так вот если нет этих условностей
социальных, человек не обязан вести себя так, как он ведёт, и как считается
моральным в обществе.
- Но вот как раз таки в этом заключается отличие морали и кодекса.
Мораль всегда со мной. Это тот жандарм, которого я ношу с собой.
Вот, вот, вот, понимаете в чем дело. Если мы отталкиваемся….
- Это еще не значит, что мораль мне не предписана. Это просто
очень сильное предписание. Это гносеология без наблюдателя.
Здесь надо чётко различать. Значит, если мораль имеет такой
искусственный характер, то тогда вот этот кодекс, о котором вы говорите,
может только результатом привычки, что Вы привыкли и всё; к этому
поведению. Поэтому даже если общество разрушится, вы будете вести себя так
же. Но, во всяком случае, вы не будете чувствовать себя обязанными так вести.
Здесь можно всё-таки сказать, что вот этот релятивизм (иначе просто нет
релятивизма), он обнаруживается в том, что вы не обязаны, не во всех случаях
обязаны себя так вести. Значит, пропадает эта всеобщность, а раз пропадает
всеобщность, то пропадает безусловное долженствование, которое составляет
главный привкус морали, по Канту. И вот это-то мы можем лишь
феноменологически зафиксировать. Вот мы анализируем, допустим, то, что
считаем, даже не собственные моральные поступки… Кстати, по Канту, ни
один человек не может быть уверен в том, что он поступил морально, потому,
что мотивы могут быть самые разные, и где гарантия того, что нами
руководило именно чувство долга? Её точно, эту гарантию, никому никогда
дать нельзя, даже самому себе. Поэтому речь идёт только об идеальных
случаях, которые мы можем рассмотреть. И вот если в этих моральных
В.В.Васильев - 187 - Кант

предписаниях мы чувствуем этот привкус безусловности то тогда мораль, она
не сводима к социальным установкам, к социальным предписаниям и имеет
абсолютный характер. Вот в чём кантовская позиция. Здесь каждый должен
для себя решить, осознаёт ли он в себе вот эти вот конститутивы, так сказать,
моральные или нет. Внешним путём вопрос этот не решаем,
- Ну, тогда нет всеобщности эмпирической...
Если у одного человека так, а у другого по-другому?
- Ну, да если нет эмпирической тотальности, как бы тогда…
А Кант считает, что она есть, просто каждый человек…
- Ну, я же не могу заблуждаться относительно априорных форм
чувственности. Почему же я могу заблуждаться…
Почему же? Многие считают априорные формы чувственности вовсе не
априорными. Это Кант впервые вот так заявил. А люди не думали об этом.
- Нет, я могу не знать, что мыслимый мной объект в пространстве
постулируется в пространственной форме чувственности, однако это не
лишает меня способности мыслить объект именно в таком
онтологическом разрезе. А здесь, возможны самые различные построения
того, что условно именуется моралью.
Ну, понимаете ли в чём дело... Здесь всё-таки, я бы мог продолжить ту
же самую аналогию и на случай с моралью: точно так же как люди по разному
думают о пространстве и времени, они так же могут думать по-разному и о
морали. И, несмотря на то, что как бы они не думали, они воспринимают
вещи так, вот через эти формы чувственности, также можно и здесь сказать:
как бы они не думали о морали, то есть, как бы они о ней не заблуждались, всё
равно инстинктивно они ведут себя сообразно с тем, что действительно
представляет…
- Толкование поступка варьируется слишком… интенсивно.
А это не важно, человек может заблуждаться.
- То есть Кант впервые, да, вводит в концепт нравственности какие-
то поступки, который человек должен совершать не из требований
коллектива, не из требования социума, в котором он находится, а из
требования только личного, и наоборот, если это требование коллектива
– это уже не моральный поступок?
В.В.Васильев - 188 - Кант

Это приспособленческое поведение, да.
- Т.е. это разведение впервые было?
Ну, почему, это в стоической этике уже подобные идеи высказывались,
как бы об автономности мудреца. Но Кант расходится серьёзно со стоиками, и
я сейчас скажу в каком плане. Ну, сразу же могу сказать: он сходится со
стоиками в вопросе об автономности добродетели, но расходится в трактовке
проблемы чувственности и счастья. Вот стоики всё-таки занимали достаточно
ригористичную позицию, отождествляя просто добродетель cо счастьем, и
полностью отказывая (во всяком случае, ранние историки) в чувственных
удовольствиях, считая их чем-то, совершено не нужным. Тогда как Кант, не
смотря на упрёки его в ригоризме, в действительности занимает гораздо более
мягкую позицию. Его этика никоим образом не является аскетической.
Стремление к удовольствию Кант называет, вполне естественным и законным
стремлением. Совокупность удовольствий он называет счастьем или
блаженством….Так вот…
- А вот даже средние стоики – они все были богатыми. Богатство
ведь требует постоянного обслуживания и напряжения сил. Единственно,
почему люди сохраняют этот статус, потому что это приносит
удовольствие чувственное.
Ну, стоики, помните, поздние, средние стоики, они называли богатство
нейтральной вещью, которое, однако, предпочтительно. Потому что оно
способствует совершенствованию добродетели. То есть они склонялись к той
позиции, которая гораздо более четко в последствии озвучил Кант.
Так вот, значит, если перед человеком нет никаких моральных
обязательств, то он вполне может, это по Канту, вполне нормально, так
сказать, предаваться удовольствиям, ничего в этом нет предосудительного.
Вот в ситуации выбора человек должен следовать чувству долга. А чувство
долга вырастает, кстати, Кант называет его, единственным априорным
чувством (чувства долга). Оно вырастает из воздействия практических максим
на чувственные склонности. Так вот в ситуации выбора он должен следовать
долгу.
- А могут быть обязательства перед самим собой? Обязательства по
определенному получению удовольствий. Но это получение удовольствий…
В.В.Васильев - 189 - Кант

Человек иногда заставляет себя это делать даже, например, ходить в
театр в воскресенье. Ему не хочется, но он знает, что если он настроится
на определенное состояние, то он получит удовольствие от этого. И это
его долг - так настроиться, чтобы получить удовольствие, а не просто
присутствовать чисто механически.
Верно. Именно так Кант и рассуждал. Вот эти культурные, так
называемые, или как сказал бы Эпикур - интеллектуальные удовольствия -
они действительно относятся к числу обязанностей, имеющихся у человека по
отношению к самом себе. Он подробно рассуждает на эту тему в трактате
«Метафизика нравов».
Ну, а теперь вот это волшебное средство нам надо попробовать. Как же
всё-таки понять, какой поступок моральный, а какой нет. Да, мы понимаем,
что такое долженствование; да мы чувствуем долг, некий, но иногда он
замутнён. Как разобраться? Есть ли такое увеличительное стекло,
которое может нам чётко показать структуру морального поступка?
Кант считает, что да, есть и опять-таки эти критерии морального поступка
вытекают из всеобщности, которая должна быть в нём заложена, как мы уже
знаем. И в наиболее ясной форме он сформулировал вот эти критерии в
формы изложения категорического императива. Формулировка эта его
звучит так: «поступай так, (значит вот критерий), поступай так, что бы
максима твоей воли могла стать формой всеобщего
законодательства». Итак, надо поступать, так что бы максима нашей воли
могла стать формой всеобщего законодательства. Максима воли это в
данном случае то, что мы хотим сделать. Этот мотив влекущий нас к
определённому действию. Что это значит: всеобщего законодательства? Здесь
тоже не совсем может быть ясно. На практике это работает очень просто. Вот
вы что-то задумали, берёте этот поступок и подставляете его с
квантором всеобщности, то есть предполагаете, что все будут поступать
точно так же, вот как вы в такой ситуации. И смотрите:
а – сохранится ли общество в этом случае.
б – не приведёт ли это к самоотрицанию поступка.
Если это приводит к самоотрицанию поступка, то он аморален. Если не
приводит, то тогда ….
В.В.Васильев - 190 - Кант

- Что значит «самоотрицание поступка»?
Вот давайте на примере кантовском это проиллюстрируем. Вот скажем
вы оказались в ситуации, как говорит Кант, когда вы после того, как взяли
деньги в долг, должны их отдавать. И вы думаете: «А что если я не отдам
деньги?» Моральный это будет поступок или не моральный? Что морально:
отдавать или не отдавать? Проверим. Допустим, что мы считаем, что не
отдавать долг морально. Вот сейчас посмотрим, как это всё сработает.
Послушайте, значит. Сделаем этот принцип, эту максиму - всеобщей. То есть,
предположим, что никто не будет, после того, как он взял деньги в долг их
отдавать, так? Никто не будет. И к чему же это приведёт? Это приведёт к тому,
что никто просто давать-то в долг не будет, если никто не будет отдавать! А
если никто не будет давать в долг, то никто не будет и не отдавать. То есть
сам поступок, сам себя, видите, уничтожил.
- Это он по-немецки немного рассуждает. В России другие следствия…
Да вот не думаю я, что в России другие следствия.
- Они несколько другие. То есть в его рассуждениях субъект действует
осознанно, скажем в России же многие действия происходят не осознано.
Но это проблема тех, кто действует не осознано.
- Вот мы недавно на Гоголя сходили… Ну, наш человек не хотел дать,
а дал... Вот там смотришь, как Ноздрёв общается с чиновниками. Все
понимали прекрасно, что он не может не соврать, но в каких-то
обстоятельствах начинают к нему обращаться, получать от него
информацию.
Я понимаю.
- То есть это просто не вполне осознанные поступки.
Я понимаю, в чём дело. Я понял вашу позицию, однако она ничего не
меняет. С точки зрения Канта, и, по-моему, с точки зрения любого
рассуждения. Ведь что с того, ну, Ноздрёв просто абсолютно омерзительный
тип. Аморальный. Это действительно один из самых омерзительных типов,
выведенных во всей русской литературе! Только и всего. Конечно, человек не
может не отдавать. Кто-то не отдаёт. Так что… к чему это приводит? Приводит
к тому, что его, допустим, считают не вполне порядочным человеком. Ну не
всегда конечно, но в любом случае…
В.В.Васильев - 191 - Кант

- Просто когда таких людей становится слишком много, в обществе
начинается какая то странная психологическая игра. Дурная. То есть, в
принципе, безусловно, Кант прав. Но его рассуждения полезны всё-таки
когда общество, публика… обладает всё-таки способностью к
сознательному поведению…
Ну, одна из обязанностей человека по отношению к самому себе состоит
в том, что бы вести себя осознано, рефлексировать, так сказать, свои поступки.
Другое дело, опять-таки, не все этому соответствуют. Но Кант на это может
вам сказать, что человеческая природа испорчена, я вот об этом ещё не
говорил. Он считает, что люди по своей природе злы - несколько странно
это звучит в свете того, о чём мы сейчас говорили. Но эту тему он развивает в
частности в работе «Религия в пределах только разума», да и в
«Антропологии» она звучит. То есть смотрите, ведь люди, как правило, в
ситуации выбора между моральным поступком и иным так сказать, выбирают
в пользу иного. Для человека мораль чаще всего является просто
предписанием, которому он не следует. Ведь нельзя сравнивать законы
морали, предписания категорического императива, с естественными
физическими законами. Если бы они были физическими законами, они не
имели бы статуса долженствования, заметьте. Надо различать.
- А вот как быть, если, скажем, мой внутренний моральный закон, как
я его понимаю, расходиться с государственным принципом устроения?
Ну, это серьёзный вопрос. Тут за рецептом, думаю, надо было бы к
Гельвецию обратиться, он большой мастер вот решений подобных коллизий.
Он бы Вам ответил, что стремитесь изменить общественные законы. Кант на
эту тему мало рассуждал, Его видимо вполне устраивали прусские законы. Но
в любом случае это сложная ситуация. Тут каждый должен решать для себя. Я
понимаю, что Вы хотите сказать. Кант может быть или, по крайней мере,
может создаться такое ощущение, что он очень упрощает ситуацию. Что он
пытается весь мир моральных поступков представить в чёрно-белом свете. Вот
есть моральный поступок, есть неморальный - и в любой ситуации всегда
можно сказать, какой поступок морален. Похоже, что он действительно, по
крайней мере, до «Метафизики нравов», где его позиция несколько была
подкорректирована в пользу размывания (в этом смысле) морального
В.В.Васильев - 192 - Кант

ригоризма. До этого он, похоже, так считал, но возможно, что всё-таки есть
тупиковые моральные ситуации. Есть ситуация когда наоборот, любое
решение… есть как-бы альтернативные решения и какое предпочесть из них,
трудно сказать. Вот так априори не решить. Более того, если мы посмотрим на
это рецепт кантовский, то мы увидим, что он эффективно показывает, лишь
то, какие поступки аморальны. Но он не вполне ясно показывает, какие
поступки моральны. И какие стоит предпочесть. В ряде случаев мы видим
что…
- Разрешено почти все…
Да, разрешено многое получается, или почти всё.
- А вот западные боевики Вы ведь смотрите?
Ну, иногда, почему же… можно посмотреть.
- Мне кажется вот там богатейший материал, особенно для
сегодняшней лекции. Как правило...
Ну, может быть. В каком смысле?
- Ну, очень часто, например, в американских боевиках показывается
такая ситуация, что герой идёт против закона, но поступает чисто по
совести. По своей совести. И это всегда предпочтительней. Более того,
даже если ты злодей (такую мысль вот я замечал), даже если ты злодей
(вот, скажем, в фильме «Схватка». Где Роберт де Ниро и Аль Пачино)…
Да кажется, видел, хотя сейчас боюсь…
- Даже если ты злодей, если ты принял решение - морально его
реализовывать - если решение принято и у тебя нет оснований от него
отказываться. А нет основания отказываться от того поступка, от
которого требует отказаться общественная мораль, но ты не осознал
этого, значит, ты должен последовательно реализовывать то, что ты
принял. Это морально… Но, но, что не морально? Не морально это вот
невротическая ситуация. Когда ты хочешь одно, а делаешь другое. И так
далее. Вот такого рода непоследовательное поведение это – аморально.
Вот я сужу по тем боевикам западным, которые иногда смотрю.
Да, ну, боевики это предмет любопытнейшего, может быть,
культурологического исследования. Это вообще действительно феномен
культуры. Очень забавный. Например, можно было бы долго исследовать
В.В.Васильев - 193 - Кант

вопрос почему в конце боевиков решающая схватка обязательно происходит
на каком-то заброшенном заводе. Это сложный вопрос на него подчас трудней
ответить чем на какие-то философские вопросы. Но я думаю для того, что бы
показать… космологизировать, если хотите, это столкновение, вот эти
машины, они как бы, хаос какой-то представляют. Какие-то бессознательные
схемы здесь работают, безусловно, но я думаю что...
- Некое ощущение какой-то бесчеловечности.
Это проблема. Есть фильмы, в конце концов, которые просто
сознательно культивирует аморальность. В том числе и западные фильмы.
Крайне неудачные. Ну, я не хотел бы, мне даже не приятно произносить имя
некоторых режиссеров. Я могу сказать, что, которые весьма популярны, могу
сказать что, безусловно, есть фильмы которые вот, западные, хотя западные
на мой взгляд… крайне сложно найти хорошие, вообще ряд хороших
произведений, и, тем не менее, есть фильмы, которые ну просто
действительно ставят реальные проблемы, задавая немало загадок для
культуролога, и для исследователя, в частности, проблем морали. Вот, в
частности, фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк», который, на мой взгляд, является
одним из самых мощных достижений Голливуда за последнее десятилетие, с
Энтони Хопкинсом, Бредом Питом… Если не смотрели, посмотрите. Это 98-го
года фильм. Вот там действительно обсуждается, кстати говоря, проблема
плюральности моральных установок. И масса других вопросов. Ну, коль скоро
мы отвлеклись в сторону кино, я позволил себе сделать небольшое замечание.
Теперь ещё несколько важных пометок, относящихся к кантовской
теории морали.
- А вот эти направления, что сохранится ли общество, не приведет
ли к самоотрицанию – Кант во всех случаях это добавляет, или это
дополнения, они вскользь идут или он их приводит в качестве основного
критерия?
Ну, разумеется, по поводу самоотрицания - это главный критерий, он
всегда присутствует, конечно, он заявлен в «Критике практического разума»
как основное положение.
- Просто его не любят упоминать, этот критерий.
В.В.Васильев - 194 - Кант

Ну, тут, так сказать, мотивы могут быть разные, может быть в целях
просто упрощения, хотя просто в действительности…
- Просто без них система рассыпается, непонятно абсолютно.
Да. Согласен. Иначе не понятно просто. Да, верно. Это та ситуация,
когда упрощение, напротив, приводит к усложнению понимания.
- Вадим Валерьевич, еще вопрос. Допустимо ли вообще
рассматривать всё это толкование, перенося, скажем так, в тональность
того, что моральное, априоризм морали заключается в том, что должно
быть в принципе некое предпочтение как разведение чего-то
неприемлемого и чего-то приемлемого. И всеобщность в форме
априорности заключается именно в этом. А какого-то конкретного свода
предпочтений он не приводит. Потому что здесь можно иллюстрацию по
аналогии провести с априорной формой чувственности, пространства и
времени, там, где считается, что он описывает эвклидовское
пространство, вот, в частности, говоря о том, что появилась геометрия
Лобачевского все пр. с современных позиций опровергают саму постановку
вопроса об априорности вообще. Хотя, как бы, последующая дескрипция…
Ну, да.
- Там только одна аксиома была не вполне самоочевидна …
- Ну, достаточно одной аксиомы, точно так же как достаточно
одного туземца, у которого принципиально другое видение морали и вообще
нет постановки вопроса о моральности как таковой.
Опытом этот вопрос не решить, на мой взгляд. Потому, что всегда
можно сказать, что этот туземец не обнаруживает морали, просто этот
моральный закон глубоко спит, так сказать, спит непробудным сном в его
душе, но если его растормошить, то тогда он осознает. Понимаете, вот в случае
как с этими опровержениями мнимыми кантовского учения об априорности
пространства и времени, - это просто меня всегда тоже изумляет. Уж начнём с
того, что геометрия Лобачевского вовсе не противоречит эвклидовой
геометрии.
- В том то и дело что там берётся дескрипция и на основании
дескрипции опровергается сама постановка вопроса. Вот, что бы здесь не
было так же, потому что иначе такое ощущение, что если к «Критике
В.В.Васильев - 195 - Кант

чистого разума» он пробудился, то к «Практическому разуму» опять
заснул догматическим сном. Потому что здесь идёт постулирование
чистейшее. Единственное, что спасает, вытягивает этот императив
хоть как-то это вот то, что мы узнаём, что вообще есть некая
врожденная (но врожденная нельзя говорить потому, что присуще
изначально как конструкция) - тенденция разводить нечто приемлемое и
неприемлемое и извечно существовать вот в этих разведенных фазах и
принудительно делать эти разведения основой для всеобщего поклонения и
почитания.
Можно и так это сформулировать. Можно и так. Но только
предпочтение и не предпочтение - здесь надо тоже уточнять. Бывают разные
предпочтения. Бывает предпочтение вкусного и невкусного: все
предпочитают вкусное невкусному, но здесь нет никакого отношения к
морали.
- Ну, имеется в виду неизбежное предпочтение, непредпочтение чего
может оказаться настолько деструктивно, что...
- Второй довод такой, что, вот с твоей позиции ты сегодня можешь
хотеть одного, а завтра другого. Сегодня ты борешься с коррупцией,
завтра тебе предпочтительней воровать. Вот кантовский императив - он
не допускает перемены в таких установках.
- Нет, а здесь есть один моральный ограничитель - это моя
индивидуальная жизнь. По всей видимости, я всю свою жизнь буду
выполнять эти предпочтения, постольку, поскольку *** всеобщего
категорического императива, неисполнение их больно по мне ударит…
- Вот у нас таких примеров не мало в России: ты просто работаешь
инженером за сто двадцать рублей, и честная очень, очень честная: даже
никогда не обманешь никого, не своруешь... Потом попадаешь в такое
место, где можно сотнями тысяч воровать долларов и вдруг тебе
предпочтительней становится воровать. Вот таких случаев у нас немало,
по-моему.
Ну, да. Таких случаев много.
В.В.Васильев - 196 - Кант

- Ну, все правильно, в общем-то. Если я не окалечена социальными
предписаниями, то я поступлю разумно - аморально. А если сильно
окалечена, то буду поступать морально.
- Если ты «окалечена» каким-то «социальным воспитанием», ты
очень легко его преодолеешь, когда появится возможность воровать по-
крупному.
- Ничего подобного. За счёт последующих неврозов. Потом буду долго
лечиться, всю оставшуюся жизнь...
- А вот неврозы у тебя начнутся, если ты через себя переступишь…
- Переступить через себя – это значит переступить через своё
социальное «Я», граница своего «Я» заканчивается там, где заканчивается
социальное…


Кант 13
Да, хорошо, очень интересные, действительно, замечания. Я думаю, что
вы согласитесь с тем, что крайне дискуссионный такой характер носит
кантовская философия. И действительно она массу вызвала откликов,
особенно практическая философия. Ну, всем запомнился, во-первых, тезис о
примате «практического»: в тех вопросах, говорит Кант, где мы не
имеем решения, мы не знаем, но мы чувствуем долг - мы должны
(несмотря на наше незнание) действовать.
Но вот ещё один важный момент, без которого тоже нельзя говорить об
этике Канта, это проблема постулата практического разума. Смотрите,
это вот, кстати, думаю, окончательно развеет представление, которое может
возникнуть о ригоризме кантовской этики. Кант говорит, что человек,
поступающий морально становится достоин счастья. С этим можно
согласиться, да? Но проблема в том, что это счастье не может быть реализуемо
автоматически в чувственном мире, в котором он живёт. То есть, скорее даже
наоборот: если он целиком сосредоточен на исполнении добродетели,
устроиться поуютней в этом мире ему не получится.
- А почему с уютом обязательно счастье ассоциировать…
Ну, потому что Кант так просто счастье и понимает. Счастье - это
совокупность чувственных наслаждений.
В.В.Васильев - 197 - Кант

- Вот именно так?
Да именно так, конечно. А что же такое счастье? В этом-то он и
расходится со стоиками, кстати говоря. Стоики просто отождествляли
добродетель со счастьем. А Кант говорит: нет, счастье …
- Ну, тут смотря, что под «чувственным» понимать…
Вот вино пьете?
- Получать удовольствие от прогулки на природе. Это чувственное
удовольствие?
Отчасти, видимо да.
- Уметь погружаться в книгу… Есть люди, которые (ну все иногда
это испытывают), вечером погружаются в какую то книгу, и большего
счастья на земле не желают.
Ну, я понял Ваши примеры.
- А многие люди и мы, в том числе, наверное иногда, не в состоянии
так погрузиться, мы можем какую-то информацию прочитать, а
получить счастье от вечера, проведенного с книгой не в состоянии.
Ну, это вопрос… может быть не в состоянии. Но вопрос здесь состоит не
в том, что конкретно каждый из нас в состоянии или не в состоянии. А вопрос
в том, что такое, по Канту, счастье. Вот. Это несколько иной вопрос.
- Ну, просто его утверждение, что счастье - совокупность
чувственных удовольствий, требует специального разъяснения.
Ну, это просто определение термина. Оно не имеет здесь никакого
содержательного смысла. Если хотите, назовите это по-другому. Есть просто
такая вещь как удовольствие. Есть такая вещь как совокупность удовольствий.
Назовите её как угодно, Кант говорит именно об этом. И он говорит, что
человек, который ведёт себя морально, заслужил то, чтобы и в его
чувственной жизни у него всё было приятно. И заслужил хотя бы то, чтобы не
страдать. Но чаще всего люди страдают, именно увлекающиеся, так сказать,
моральным поведением.
- А в чём страдания заключаются?
Ну, вот опять таки в чувственных каких то переживаниях, им не хватает
на еду, допустим, их ненавидят, как-то притесняют их, - вот они чувствуют
различного рода страдания. Так вот… а заслужили удовольствие! Как же
В.В.Васильев - 198 - Кант

быть? И вот Кант говорит, что мы вынуждены, давайте вдумаемся в это
рассуждение, предполагать, что это согласование добродетели с
удовольствием, счастьем, всё-таки произойдёт; по поскольку оно не может
произойти в этом мире, то оно должно произойти в будущей жизни, в жизни
после смерти. Просто иначе негде ему произойти. Где ещё будут
вознаграждены добродетели и наказаны пороки? Но это первый такой
момент. Значит, мы вынуждены, говорит Кант, коль скоро мы следуем
моральным принципам постулировать бессмертие души. Во-первых, чтобы
получить то, что нам причитается, во-вторых, что бы продлить процесс
совершенствования нашей души. Потому, что конечной жизни, несчастных
там, нескольких десятков лет явно не достаточно для достижения морального
совершенства. Оно может продолжаться бесконечно. Соответственно мы
должны предполагать, что будем существовать вечно.
- Тогда можно предположить и тезис о перевоплощении…
Ну, это вопрос выходящий за пределы доступного.
- Так проще совершенствоваться.
Это не ясно. Вот в таких, подобного рода, вопросах Кант просто
замолкает всегда, все-таки он изобретатель критической философии. Здесь
ничего нельзя сказать. Да и это-то не теоретические доказательства. Он же не
доказывает, что душа бессмертна. Он говорит, что мы вынуждены верить в
бессмертие души, не более того. Практический постулат - это основание веры.
И только.
Но этим дело не ограничивается, мы вынуждены верить в
существование такого деятеля, так скажем, который определит и
обеспечит нас заслуженной нами долей добродетели. Кто это будет
делать, кто будет распределять добродетель и наказывать пороки. Это
существо должно быть, во-первых, всемогущим, потому что в его руках
должен быть инструмент счастья, так сказать, то есть природные механизмы.
С другой стороны, оно должно быть всезнающим, поскольку оно должно
знать сколько, так сказать, благих дел мы совершили. И, в-третьих, оно
должно быть благим. То есть, распределять в соответствии с добродетелью
именно счастье, а не наоборот.
В.В.Васильев - 199 - Кант

Итак, мы вынуждены верить в бытие Бога, коль скоро мы
нацелены на совершение моральных поступков. Вот видите как, получается,
по Канту: значит, моральная настроенность души необходимо
имплицирует веру в Бога, утверждает он. Но вера в Бога не является
основанием моральных поступков. Вот что важно подчеркнуть. Мораль
остаётся автономной. То есть мы поступаем совершено бескорыстно, всё
равно. Мы просто надеемся, скорее... Тут даже может быть слово не «вера», а
«надежда» лучше подходит. Но мы, поступая так, не можем не надеяться на
то, что будем вознаграждены. Однако мы не знаем, что мы будем
вознаграждены. Если бы знали, что будем вознаграждены за
моральные поступки, они сразу же стали бы легальными, вот
обратите внимание, - сразу утратилась бы их бескорыстность, а стало быть, и
всеобщность. Вот бескорыстность и всеобщность моральных
предписаний они тесно связаны между собой. Там где появляется
корысть, там что появляется? Там появляется обусловленность, а
стало быть, релятивность, и невсеобщность. Уберём цель наших
стремлений, и поступок уже не будет совершён. Верно? То есть он будет
совершён лишь при определенных условиях. Лишь при определенных
ситуациях. Вот поэтому Кант завершает «Критику практического разума»
парадоксальным выводом: благом для человеческой личности
является то, что мы не знаем о бытии Бога и не можем его доказать.
Потому, что если бы мы знали, то в нашей душе поселился бы страх,
сковавший нашу свободу. А свобода, по Канту, это высшая ценность
бытия. Высшая ценность. И человеческая личность, которая основана на
свободе. Поэтому, слишком большое знание, вот, как бы обессмыслило
бы мир. Вот, к какому парадоксальнейшему выводу приходит Кант. И ещё
один вывод в этой связи. Ещё более….
- Значит, свобода, по Канту, выше Бога?
Ну, в каком смысле «выше»? Мы не знаем, есть ли Бог.
- Ну, если Бог отменяет свободу, а свобода высшая ценность…
Сам человек – высшая ценность, высшая ценность, помимо Бога. И не
Бог отменяет человека, а знание, слишком большое знание отменяет свободу.
В.В.Васильев - 200 - Кант

- А отмена свободы отменяет ценность человека, значит, Бог
отменяет ценность человека?
Нет, Бог как раз не отменяет, он сказал, что можно знать: условно
говоря, он открыл какие то области для знания, а другие, наоборот, сокрыл.
Вот самого себя он сокрыл. И это было как раз мудрым его решением. Именно
сокрыв самого себя от человека, он обеспечил человеку внутреннюю ценность;
сделал его высшей ценностью именно этим (не только этим, но и этим в том
числе). Поэтому бесконечная мудрость мудра и в том, что она
открывает и в том, что она от нас скрывает.
И вот второй вывод, может даже ещё более странный и парадоксальный,
он состоит в том, что вся эта логика (т.е. моральный человек не может
не верить в Бога), как ни странно, значима, по мнению Канта, не для всех
моральных существ, а только для тех существ, чья воля, как он говорит,
не свята. То есть, только для существ с испорченной волей. Потому что в
принципе мораль могла бы быть совершено бескорыстной. А тут человеку
нужна дополнительная подпорка, в качестве надежды на то, что он получит
вознаграждение. Пусть это не определяющее основание, пусть здесь нет
твердого знания, но надежда всё-таки, как бы, подпирает наши моральные
поступки, если мы их даже можем совершать. А подлинно моральный
агент, так сказать, он действовал бы и без этой надежды. И человеку
нужна эта надежда, потому что он от природы зол. Получается тогда, что
единственным святым существом мог бы быть атеист (потому, что
подлинно моральная воля не нуждалась бы в вере в Бога). Так? Более того,
здесь можно более забавную вещь вывести. Поскольку единственное существо
со святой волей - это Бог, то единственным атеистом, является, судя по всему,
сам Бог.
- Нет, нет про атеиста Вы, по-моему, что-то неправомерное вывели.
- Все правильно, все правильно.
Ну, атеист это тот, кто не верит в Бога.
- Да, святой имеет право быть атеистом. Вот такой вот вывод
сделать можно. А о том, что только атеист может…
В.В.Васильев - 201 - Кант

Не совсем так. Дело в том, что у святого не осталось бы никаких
оснований для того, чтобы верить в Бога. Потому что физические, так сказать,
доказательства, они абсолютно неубедительны.
- А вера – она не от оснований.
Нет! Вера как раз, по Канту, возникает из моральной
настроенности - вот ее источник, никакого другого источника нет.
Бывает ещё суеверие, возникающее не известно из чего (так что и говорить
даже не хочется); бывает ещё вот такая, ну как бы, вера, основанная на
рациональных аргументах. Но все они недостаточны, по Канту, и ничего не
дают, абсолютно. Мы об этом говорили сегодня в начале занятия. Поэтому у
него просто не было бы оснований для возникновения веры. И она бы не
возникла, соответственно. Он был бы атеистом, не просто мог бы быть, а был
бы им!
- Нет, ну на самом деле здесь нет противоречия, потому, что если
аналитически проанализировать слово атеист, то атеист - не верящий, а
Богу и не надо в себя верить – он себя прекрасно знает...
Да, здесь уже… Насчёт того, что единственным атеистом был бы Бог, это
уже просто казус. И действительно, Кант подобной вещи не говорит, и строго
говоря, вот здесь уже действительно следования строгого нет. Бог конечно,
если он есть, знает о себе.
- Ну, т.е. он не верит, он знает – он атеист…
Он атеист в том смысле, что он в себя не верит, да, верно, верно.
- Бог, скорее всего не мыслит в рамках субъекта и объекта: весь мир
есть Он, а Он есть – мир.
Да, разумеется, но Кант опять бы нас тут, конечно, осёк и сказал бы, что
о таких вещах мы рассуждать не можем. Можем сказать, что божественный
разум, если он есть, отличен, совершено от человеческого, но сказать какой он
положительно, мы естественно не можем.
- Я думаю, что он бы нас не осудил, потому, что мы не можем
обсуждать, но нам должно хотеться…
- Кроме того, иногда бывают просветленные состояния сознания…
В.В.Васильев - 202 - Кант

Тут уже если бы у него была бы палка как у Диогена, он бы стал гоняться
за нами с палкой. Ну, у него шпага была, он мог бы шпагой в таком случае
отшлёпать, что называется.
* * *
Ну ладно, итак, последнее… Нам с вами сегодня обязательно надо
начать Фихте. Поэтому пару слов, буквально могу сказать вам только о
третьей компоненте кантовской системы, а вообще настало время чётко
сформулировать, что кантовская философия состоит из трёх частей
основных:
1. теоретической философии,
2. практической философии, и некой смычки между ними, условно
говоря,
3. философии целесообразности. В двух её преломлениях:
объективном преломлении и субъективном. Вот эта третья часть,
(точнее говоря, она должна быть второй, но по времени, трактат, в котором
она изложена, вышел третьим, поэтому обычно и говорят в такой
последовательности) – итак, эта часть соединяет царство природы, как
говорит Кант, и царство свободы. Изложена эта часть философии в
«Критике способности суждения», вышедшей в 1790 году. Ну, запомним,
значит, этот переход….
Почему именно целесообразности? Понятие целесообразности
находится в пограничной области между природой и свободой. Сама
целесообразность указывает, на какой то разумный принцип, а
разум неразрывно связан со свободой. С другой стороны целесообразно
обычно устроены чувственные объекты. Таким образом, мы здесь
находимся как бы и в царстве природы и в царстве свободы
одновременно. Поэтому понятие целесообразности – мостик между
категориями, условно говоря, рассудка и категориями свободы.
Самый большой резонанс в этой «Критике способности суждения»
однако получили вот не эти общие вопросы, а трактовка Кантом субъективной
целесообразности, которую он связал с эстетическим чувством, с
эстетическими переживаниями. С «эстетическими» - в привычном смысле
В.В.Васильев - 203 - Кант

слова. Поэтому, иногда говорят, что третьей частью кантовской
философии является Эстетика (эстетика в привычном нам смысле слова).
И действительно, Кант очень много рассуждает на специфические такие,
искусствоведческие даже порой, ну, а порой на более общие эстетические
темы, и приходит к очень важным выводам, формулируя несколько
революционных теорий. В частности, создаёт концепцию
эстетических идей (вот, пожалуй, она составляет одно из главных богатств
в «Критике способности суждения»). Создает концепцию гениальности,
как единства природного и разумного начала в гении, как единство
бессознательного и сознательного. Вот когда мы говорим о гении как вот, о
таком порождении природы, о буйстве творчества того или иного художника,
когда говорим, что его произведения перерастают его субъективные замыслы,
то мы рассуждаем на кантовском языке. Именно он создал эту теорию гения, в
таком законченном виде, и не случайно, что его рассуждения оказали
громадное влияние на формирующийся романтизм. Романтики,
такие, как, к примеру, Тик, Новалис, братья Шлегели, Шиллер, в известной
мере, они буквально поклонялись вот этим кантовским рассуждениям.
Что такое эстетическая идея? Вот теперь важнейшее понятие: это, в
определенном смысле, представление, обратное идеям разума. Если
идеи разума это такие понятия, которым в чувствах не может быть поставлен в
соответствие ни один объект (потому что они – понятия о безусловном, а
безусловное в опыте не дано). То эстетические идеи, это такие чувственные
образы, говорит Кант, которые не могут быть (в силу своего мощного
интерпретационного заряда) - не могут быть исчерпаны никаким
понятием. И главное достоинство гения, как раз и состоит в умении
создавать эстетические идеи, которые потом люди истолковывают в
течение, не то что десятилетий, но и столетий и тысячелетий. И не могут
успокоиться, эти образы притягивают рассудок, говорит Кант. Мы хотим
найти решение, хотим понять замысел, но постоянно всё новые и новые
перспективы перед нами открываются, и нам интересно возвращаться к этим
шедеврам искусства…
- Они как-то подключаются к нашей воле?
В.В.Васильев - 204 - Кант

Ну, тут и воля и воображение, и рассудок - они все взаимодействуют,
возникает гармония познавательных сил, говорит Кант, и она-то и вызывает
эстетическое чувство.
А вообще говоря, ещё одним важным разделом его эстетики (в узком
смысле слова) является учение о вкусе, то есть о способности
испытывать эстетические переживания. Вот он тщательно отличает
способность оценивать предмет искусства от способности его
создавать. Поэтому нет большего заблуждения, чем рассуждения (особенно
популярное у художников, насколько мне известно), что истинными
знатоками живописи могут быть сами художники, что не только они могут
создавать, но они и могут объяснить человеку: какая картина хороша, а какая
плоха. Это грубое смешение креативной и оценивающей способности. И вот,
Кант чётко их разводит. Так вот, и он проанализировал структуру
эстетического чувства. Значит, само оно возникает от целесообразной …
(вот вам - целесообразное), от гармонизации наших способностей, от
целесообразной игры, так сказать, наших способностей. Предмет,
шедевр искусства - он их приводит в это гармоничное состояние.
- Целесообразной игры?
Ну, игры, так сказать, гармонической игры. «Целесообразной игры» –
неудачное выражение. Целесообразного устройства гармонии... Но всё дело в
том, что когда возникает такое состояние, способности как бы начинают
играть друг с другом. Посылать друг другу, словно, мяч... Словно такой
бадминтон начинается среди наших познавательных способностей.
- А какие тут способности?
Прежде всего, рассудок, с помощью которого мы пытаемся
постичь замысел произведения и воображение, которое как бы не
даёт нам остановиться в этом постижении и открывает всё новые и
новые перспективы. Вот гармония между этими способностями вызывает
эстетические переживания.
Но, эстетическое чувство, вкус, обладает и другими чертами. Оно
обладает, в частности, субъективной всеобщностью и
необходимостью. А так же оно абсолютно бескорыстно, говорит Кант.
Вот бескорыстность эстетического чувства резко отличает его от
В.В.Васильев - 205 - Кант

обычных удовольствий (предметы которых Кантом называются
«приятными», а не «прекрасными») и, позволяет Канту говорить о
прекрасном как о символе доброго. А об эстетическом чувстве - как о
чувстве, символизирующем моральные чувства. Их роднит именно
бескорыстность, незаинтересованность в том обладаем мы этим
предметом или нет. Скорее наоборот, если мы обладаем каким-то
эстетическим объектом, это мешает чистоте нашего восприятия. Лучше
чтобы мы его не имели, как бы были абстрагированы от его существования.
Поэтому Кант, можно сказать, создаёт теорию морального воспитания
через теорию морального искусства. Но оно - это воспитание,
воспитательная роль искусства, состоит не в лобовой, так сказать, атаке не
безнравственность, не в примитивнейшем морализаторстве. По Канту
получается скорее наоборот, что самым большим моральным зарядом
обладает искусство ради искусства. Вот такой парадокс - он обосновано,
однако, хорошо это формулирует. Потому что именно искусство ради
искусства развивает, прежде всего, способность к эстетическим
переживаниям, а это подготавливает душу к принятию моральных максим,
столь же бескорыстных.
Ну, а что касается субъективной всеобщности и необходимости вкуса, то
здесь вот любопытный пример обязательно надо привести, что бы
подчеркнуть. Значит, с одной стороны, наши эстетические предпочтения
обладают большей всеобщностью, чем скажем, наши пищевые предпочтения,
так? То есть в отличии от вкусов пищевых, о которых не спорят, об
эстетических вкусах можно спорить. В области пищевых вкусов всё абсолютно
случайно, у каждого своё здесь предпочтение, никакой всеобщности нет.
С другой стороны, эстетические предпочтения отличаются от
моральных предпочтений потому, что моральные предпочтения
могут быть сделаны абсолютно прозрачными в логическом смысле.
Иными словами, они могут быть доказаны. Вот есть основная аксиома,
как Вы верно говорили - моральный закон, а вот всё остальное, как бы
приложение, они могут быть дедуцированы из этого морального
закона. Мы можем точно знать, как поступать, и быть уверенными, что это
единственно правильное решение, по мнению Канта. А в случае эстетических
В.В.Васильев - 206 - Кант

предпочтений мы не можем их строго доказать. Мы не можем доказать,
говорит Кант, что картина, допустим, хорошая. При том, что мы считаем
её объективно хорошей. Вот эта любопытнейшая неполная
объективность характерна для наших суждений о прекрасном.
То, что Кант прав, может продемонстрировать банальный пример.
Представьте себе, что вы находитесь на выставке и смотрите картину какую-
нибудь, полотно, не важно какого художника. Вам она нравится, рядом с вами
ваш спутник или спутница, а ей не нравится, допустим, при этом вы
одновременно поедаете (может это не совсем уместно в выставочном зале, ну
представьте себе) поедаете, допустим, яблоко, и вы и спутник. И яблоко тоже
вам нравится, а ей, допустим, не нравится – вот два предпочтения имеют
место и два отрицания. Но реакция вот на эти, казалось бы, сходные,
однотипные удовольствия, будет совершенно другой. Если, допустим, ваш
спутник скажет, что терпеть не может яблоки и вообще и это яблоко в
частности. И то же скажет о картине: «какая дрянная картина!» Когда он
скажет относительно того, что ему не нравится яблоко, вы абсолютно
спокойно отреагируете на это замечание, может быть, даже тихо так
порадуетесь, потому что он предложит Вам остаток яблока. Если у вас близкие
отношения вы возьмёте, я думаю без особых проблем, а вот мнение его о
картине, столь уничижительное, вас, безусловно, оскорбит. То есть, мы
чувствуем себя уязвлёнными, когда кто-то спорит с нашими эстетическими
предпочтениями, оспаривает ценность наших эстетических удовольствий.
Почему это так происходит? А почему пищевые не вызывают никаких
подобных реакций? А именно потому, что - отвечает Кант - они совершено
партикулярны (пищевые)! Здесь нет всеобщности. А тут мы считаем, что если
нам нравится, то должно нравится всем (вот вам всеобщность)! И когда вам
говорят, что «это дрянь», мы чувствуем себя дураками, попросту. Потому, что
вот глубинная основа оскорбления которое возникает! Это все равно, что нас
называют дураками, потому, что получается, что наши способности
подталкивает нас к неверным выводам. Прежде всего, рассудочная
деятельность: мы же судим о картине (говорим, вот, «она хороша»). А ошибки
в способности суждения приравниваются к глупости: если человек все время
ошибается в своём мнении, он дурак, попросту! Верно? Вот глубинная основа,
В.В.Васильев - 207 - Кант

так сказать, этих переживаний. Но этот пример ясно доказывает всеобщность
наших эстетических чувств, что Кант и пытается показать.
С другой стороны, мы доказать не можем, сколько бы не убеждали,
казалось бы, что всеобщность может быть доказана. Нет, не получается! Хоть
там десять тысяч аргументов приведите в пользу того, что эта картина
замечательна: «Посмотрите, какой здесь глубокий замысел, какая
оригинальная композиция, какие необычные ассоциации возникают при
взгляде на эту картину». Человек может послушать все это и сказать: «А мне
всё равно не нравится».
- На самом деле, хоть рассудочные доводы и не действуют, но если
десять человек вместе соберутся и скажут, что это хорошо, то на
следующий день это человек начнет говорить, что это хорошо.
Есть такое, да. Безусловно. Именно потому, что, когда много людей, то
да этот эффект всеобщности нарастает. И он приходит к выводу, что
действительно он видимо тут ошибся: «Конечно, я не дурак, рассуждает он,
но просто допустил неточность. Да, видимо это хорошо». Все равно механика
остается той же.
- Человек начинает больше уделять внимания этому. Он свое
внимание начинает больше концентрировать, например, на музыке,
которая ему не нравилась, он начинает вслушиваться...
Да, да. Бывает и так. Вкус можно развивать.
- А я вот, знаете, Вадим Валерьевич, наоборот, всегда искренне
психологически радуюсь, когда развенчиваются мои эстетические
пристрастия, я косвенно заключаю о том, что, следовательно,
всеобщности и необходимости нет, а значит…
Ну, это у Вас очень… философская, такая, отрефлексированая уже
установка, которая, в принципе, для обыденной жизни не характерна. Её
можно (такую позицию) занять, а может, даже, и нужно...
- А по-моему всем обидно, когда все дружно хвалят одну только топ-
модель, по-моему очень отрадно, когда мнения расходятся…
Обидно другим топ-моделям, прежде всего, когда все одну хвалят.
Так… три минуты перерыв и продолжим.
* * *
В.В.Васильев - 208 - Кант

Эти решения Кант действительно принимает под давлением внутренней
необходимости, теоретической, это так, таких эпизодов очень много было в
его философии, и… так что это вот первый момент. А второй момент, ну
можно только сказать что «третья критика» менее цельна, что ли, по
структуре, несколько более хаотична, чем первые две, иногда это связывают с
уже, скажем так, зрелым, почтенным возрастом Канта, просто трудно ему
было отшлифовать, ну тут и сам предмет несколько более эмпиричен. Я бы
тоже с этим не согласился (с тем, что возраст здесь был причиной), сам
предмет специфичен.
- Кстати, есть ещё и такое суждение о Канте, что он сам был, как
говорят, напрочь лишен эстетического чувства. От эстетиков я слышал…
Ну, говорят… Да, есть такое мнение. Кант действительно знал не так
много о тех самых шедеврах, о которых он говорил. Он неплохо знал
классическую поэзию античную, но пол0тна, например, современных
художников были ему практически неизвестны. Современную поэзию тоже
иногда говорят, что он не совсем точно оценивал.
- И его обвиняют в том, что у него не был развит вкус эстетический.
Ну, мне просто крайне сложно понять на каком основании делается этот
вывод, единственным основанием этих суждений может быть то, что он
просто мало имел опыта эстетического созерцания. По техническим
причинам: картинных галерей не было. Он мог видеть картины некоторых
художников, Дюрера, к примеру, в частных коллекциях. Были в Кенигсберге
эти картины. Но их было тоже мало. Музыку он не любил…
- Да, вот его обвиняли еще: что, дескать, он мог знать об искусстве,
если не любил музыку...
Ну знаете что… Вот я Вам могу сказать, что скорее пример с музыкой
доказывает обратное: он действительно не любил песни, например, но в
дурном исполнении. Когда заключенные тюрьмы горланили целыми днями
песни, его это крайне раздражало, он требовал от городских властей чтобы
они прекратили это безобразие, но это как раз в пользу его говорит. Вот, если
бы ему нравилось это пение…
- А вот, он считал, что аморальный человек может быть счастлив?
В.В.Васильев - 209 - Кант

Он может быть, да, получается что так. Может быть счастлив, но, другое
дело, заслужено ли это счастье? Другое дело, что он будет чувствовать (может
быть) угрызения совести какие-то, если он аморален; но может и не
чувствовать, заметьте. Да, получается, по Канту, так. Логика стоиков, такого
типа, что аморальный человек, совершая аморальный поступок, уже в силу
этого становится несчастлив, Кантом не разделяется. Да…
(аудиозапись обрывается)

<<

стр. 5
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ