СОДЕРЖАНИЕ

Digitally signed
by Auditorium.ru
Reason: (c)
Open Society
Institute, 2002,
electronic
version
Location:
ignature http://www.audito
ot
rium.ru
erified




Кандидат юридических наук, Н. С. КОЛЕСОВА

СВОБОДА СЛОВА — НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ ЭЛЕМЕНТ
ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
Свобода слова — одно из главных, безусловных достижений осуществляемой
в России политической реформы. В системе прав свобод личности свобода
выражения мыслей и мнений, или свобода слова, занимает особое место, так как она
является основой основ цивилизованного общества, оценочным критерием
демократичности политического режима. Потребность в беспрепятственном
самовыражении, в том числе и посредством общения, имманентно присуща человеку,
который «имеет право быть самим собой, если не мешает другим быть тем же и не
производит общего затруднения»1. Вместе с тем свобода слова является, по сути
дела, существенным фактором проявления человеческой индивидуальности,
утверждения самобытности и уникальности каждой личности.
Свобода слова и мысли, равно как и свобода публичных дискуссий по
граждански значимым проблемам, есть форма существования демократического
толерантного общества. Такое общество исходит из того, что никакая мысль не
может и не должна лишаться права заявить о себе. Идейный плюрализм, т. е.
богатство и разнообразие политических, экономических, философских,
нравственных и иных идей и ценностей, способствует внедрению в политическую
жизнь общества фундаментальных демократических принципов. Причем
плюралистичность общества — не исторический реликт, который со временем может
быть преодолен; напротив, по мере развития демократии она возрастает2.
В чем состоит природа субъективного права на свободу слова? То или иное
субъективное право юридически обеспечивает свободу конкретного лица
действовать самостоятельно в рамках закона, избирая вид и меру собственного
поведения. Субъективное право на свободу мысли и слова дает возможность
гражданину выразить свое отношение к событиям и явлениям окружающего мира,
свободно искать, получать и распространять всякого рода информацию любыми
способами по своему выбору. Какое-либо насильственное воздействие на человека с
целью принудить его к выражению своего мнения или отказу от него недопустимо. К
числу важнейших юридических последствий свободы слова относится
неправомерность любого преследования гражданина за высказанные им мысли и
суждения при условии соблюдения действующего законодательства, а также
недопустимость дискриминации граждан по мотивам высказанных ими суждений и
мнений.
Гарантированность любого субъективного права опирается на механизм его
государственного обеспечения. Рассматриваемое право предполагает возможность
субъекта прибегнуть к помощи государственных органов в случае незаконного
ограничения его права любыми физическими или юридическими лицами. Так,
гражданин вправе требовать предоставления достоверной информации о
деятельности государственных органов и должностных лиц. Любое заинтересованное
лицо вправе также требовать по суду не только опровержения порочащих его честь,
достоинство или деловую репутацию сведений, но и возмещения убытков и
морального вреда, причиненных распространением таких сведений (ст. 152 ГК РФ).
Право на свободу мысли и слова имеет достаточно сложный характер.
Исследуя право на свободу слова, важно различать.его структурные элементы.
Во-первых, это свобода каждого человека выражать свои мысли, идеи и суждения
при условии следования предписаниям закона. Во-вторых, это свобода печати и
других средств массовой информации как свобода от цензуры и право на создание и
1
Ключевский В. О. Исторические портреты. М., 1990. С. 35.
2
См.: Юридический конфликт: процедуры разрешения. М., 1995. С. 8.
использование органов информации, позволяющее материализовать свободу
выражения мнений и убеждений. Наконец, свобода слова предполагает право быть
информированным, т. е. иметь доступ к источникам информации. Указанные
элементы этой свободы тесно взаимосвязаны и существуют в неразрывном единстве.
Классическая нормативная формулировка свободы слова дана во французской
Декларации прав человека и гражданина 1789 г.: «Свободное выражение мыслей и
мнений есть одно из драгоценнейших прав человека. Каждый человек поэтому может
свободно высказываться, писать, печатать, отвечая лишь за злоупотребление этой
свободой в случаях, предусмотренных законом» (ст. 11). Это определение,
проникнутое идеалами Просвещения, впоследствии послужило образцом для
законодательства многих стран.
Сердцевиной американского Билля о правах, вступившего в силу в 1791 г.,
несомненно является первая поправка к Конституции США. Указанная
конституционная норма предусматривает, что конгресс не будет издавать законы,
ограничивающие фундаментальные свободы граждан (в том числе и свободу слова и
печати).
Таким образом, если взглянуть на интересующую нас проблему в
историческом аспекте, можно констатировать, что уже к концу XVIII столетия в
рамках политико-правовой философии и конституционализма западных стран
утвердилась идея социальной ценности свободы выражения политических и иных
взглядов и свободы печати. Исходная либералистская позиция состояла в
безоговорочном утверждении права каждого абсолютно свободно обсуждать любой
вопрос, который становится предметом размышления. Первостепенное значение
придавалось следующему аргументу: поскольку общество никогда не образует
интеллектуального единства и не может выразить себя в какой-то одной идее,
каждый из его членов сохраняет свою индивидуальность, свое собственное
понимание тех или иных проблем. Следовательно, никто не может быть ограничен в
своих правах на свободу слова, письма или публикацию своих взглядов. Например,
общепризнанный лидер английских поборников свободы слова Т. Эрскин четко
сформулировал суть фундаментальных принципов свободы выражения взглядов и
убеждений. Основная правовая гарантия, по Эрскину, состоит в том, что каждый
человек вправе свободно публиковать «все, что его разум или совесть, как бы они ни
заблуждались, диктуют ему в виде истины»3.
В числе основоположников либеральной доктрины «свободы печати» в
Америке в первую очередь следует упомянуть Д. Мэдисона, Д. Хэя, Т. Уортмана, Д.
Томсона, в творчестве которых также отразились идейные традиции века.
Концепцию свободы печати как свободы абсолютной, не подлежащей ограничениям
ни при каких обстоятельствах, впервые в истории американской общественно-
политической мысли сформулировал Д. Хэй. Вслед за Хэем Т. Уортман утверждал,
что, поскольку права общества есть не что иное, как индивидуальные права его
членов, каждый индивид обладает неограниченным правом свободно высказываться
по любым политическим вопросам. Это теоретическое положение логически
вытекало из того факта, что само общество вправе абсолютно свободно исследовать
любую затрагивающую его интересы проблему. С точки зрения Уортмана,
неограниченная свобода слова и мысли обусловлена самой человеческой природой,
тем фактом, что разум — естественное достояние человека, а способность к
познанию — неотъемлемый атрибут ума4.
Конечно, появление в Америке на рубеже XVIII—XIX вв. многочисленных
трактатов и памфлетов по проблеме свободы печати, выдержанных в духе

3
Levy L. Freedom of Speech and Press in Early American History: Legacy of Suppression. N. Y., 1963. P.
256.
4
Freedom of the Press from Zenger to Jefferson Indianapolis, 1966. P. 231—232.
буржуазно-демократических идеалов своего времени, объясняется сложившейся
исторической ситуацией. Прежде всего это было обусловлено острой
необходимостью пропаганды неограниченной свободы политических дискуссий и
использования политическими партиями такого важнейшего оружия, как
периодическая печать. Кроме того, «республиканская» оппозиция стремилась к
отмене Закона «О подстрекательстве к мятежу»5.
Представляется, однако, что либеральная доктрина «свободы печати» имеет
более важное, основополагающее значение. Оно состоит в принципиальном
утверждении фундаментальных критериев, на которых и ныне строятся гражданские
свободы в странах развитой демократии. Эта доктрина способствовала внедрению в
общественное сознание идеи ценности режима политических и гражданских прав и
свобод, стержнем которых является свобода слова. Как известно, пользование
гражданскими свободами в большем или меньшем объеме, по существу, было
обеспечено конституциями развитых стран уже в эпоху классического либерализма.
Рассуждая о непреходящем значении свободы мысли и слова для
стабильности демократии и обеспечения прав меньшинства в условиях правления
большинства, современный американский правовед Н. Дорсен приходит к выводу о
том, что «почти универсальный примат свободы слова опирается на несколько
важнейших ценностей». По мнению Дорсена, таковыми являются: значение свободы
слова для самоуправления в функционирующей демократии, ее полезность в
выяснении правды и использование ее в выявлении нарушений закона властями и
тем самым в сдерживании их, а также способность допускать личное самовыражение
людей, которые воспринимают идеи и чувства, особенно непопулярные, не
испытывая при этом страха перед репрессиями6.
Характеризуя проблему свободы слова в нашей стране в советский период,
трудно отрицать, что сколько-нибудь существенная свобода слова и мысли была
просто невозможна. Свобода выражать свои убеждения до недавнего времени
сводилась для большинства советских граждан к усеченным формам обсуждения
проблем и безоговорочному одобрению и поддержке решений, принимаемых
руководством страны. При этом административно-командной системой
использовалась формула «единодушного мнения советского народа»,
солидаризирующегося с политикой государства. Не следует забывать, что целые
поколения советских людей жили в условиях отсутствия объективной информации и
тотального навязывания идеологических стереотипов. В результате сложилась такая
ситуация, когда «всеобщая поддержка и одобрение» решений партии и государства
были не чем иным, как показателем укоренившихся в советском обществе
политической апатии, социального безразличия, нередко страха и прочих проявлений
тоталитаризма.
Как уже отмечалось, свобода слова трактуется в доктринальном плане как
одно из важнейших субъективных прав, присущих человеку как мыслящему
существу. В сложном современном обществе система, построенная на плюрализме и
на взаимной критике различных партий, ассоциаций, направлений, предпочтительнее
авторитарно-монолитной системы. Свободе слова в посттоталитарном обществе
должен быть возвращен ее подлинный первоначальный смысл, состоящий в
признании особой ценности данного права для обеспечения свободы личности в
целом и первостепенной роли печати в общественной жизни.


5
Речь идет о принятии федеральным конгрессом США в 1798 г. печально известного закона,
установившего уголовную ответственность за «умышленные, злонамеренные и лживые» публикации,
порочащие президента и конгресс
6
См.: Дорсен Н. Природа и пределы гражданских свобод в США//Права человека накануне XXI века.
М., 1994. С. 275.
Как известно, одной из причин, с которой во многом связаны деформации
свободы слова в нашей стране, явилась тотальная закрытость власти и общества в
целом, возведенная в ранг государственной политики. Долговременное насаждение
единомыслия проявлялось во многом: в идеологическом догматизме, жестком
контроле за средствами массовой информации путем введения института цензуры и в
конечном итоге — в подавлении права на свободу мысли и слова. Государство
оказывало огромное давление на личные убеждения, что вело и к ограничению
свободы совести. Вполне понятно, что отсутствие в нашем обществе традиций
свободы слова и печати, культивирование безоговорочного признания высшей
авторитетности официальных источников информации делали массовое сознание
абсолютно незащищенным перед любой массированной пропагандой.
Неудивительно, что такие подлинные.ценности, как духовная независимость
индивида, включая религиозную свободу, были вытеснены воинствующей
коммунистической идеологией. Нельзя не согласиться с А. Менем, который
подчеркивал, что «в советском эксперименте марксистский этатизм возвел
политическую власть, ориентированную на утопию, в степень абсолютной ценности;
отсюда безусловное отрицание всех других ценностей»7. В результате общество,
построенное на удушении свободомыслия и идеологической унификации, было
вынуждено смириться с политикой тотального запретительства. С этим, по-
видимому, отчасти связана и существовавшая в течение многих десятилетий
покорность народа любым исходящим от носителей власти предписаниям
независимо от их законности и справедливости.
Печальный опыт нашего общественного развития свидетельствует, что в
после дующий после Октябрьской революции период начался процесс социально-
психологического принуждения и подавления всякой оппозиции8. Мощный
дополнительный импульс этой политике был дан еще в начале 20-х годов
насильственным выдворением из страны крупнейших представителей национальной
интеллигенции. В 1922—1923 гг. более 300 «виднейших русских гуманитариев»
были отправлены, по выражению А. И. Солженицына, «на европейскую свалку»9. В
течение всех последующих десятилетий сталинской диктатуры судьба основной
массы советской интеллигенции (как, впрочем, и всех не угодных новой власти
социальных слоев и групп) была трагичной На малейшие проявления инакомыслия и
попытки критики социальной действительности тоталитарный режим реагировал
жестокими репрессиями Далеко не случаен тот факт, что даже подчеркнутая
лояльность граждан советской власти не застраховывала их от произвола и террора
(физического и духовного)
В 30—40-е годы лучшая, наиболее ярко мыслящая часть отечественной
интеллигенции была репрессирована Естественно, роковым образом сказалось то
обстоятельство, что «интеллигенты привыкли думать, оценивать события,
обмениваться мыслями»10. Следует иметь в виду, однако, что подобные атрибуты
интеллигентского сознания за это время уже были основательно подорваны. Борьба

7
Мень А. Эксперимент безрелигиозного общества//Известия 1993. 16 апр.
8
По мнению многих авторов, установка на идейное господство выступает в качестве инструмента
захвата и последующей монополизации политической власти авторитарным режимом Весьма
характерно в этой связи мнение кубинского писателя-эмигранта Монганера, доказывающего
взаимную обусловленность «насилия над словом» и установления диктаторского режима «Лучшая
прививка против тоталитаризма, — пишет он, — свободное слово как следствие разумной
интеллектуальной деятельности людей, не испытывающих чувства страха». И далее - «Обстановка,
допускающая разнообразие, — лучшее лекарство от всякой тирании, поскольку жизнь в таком
обществе протекает в условиях торжества правды и разума» (Монтанер К. А Трактат о процветании
Фрагменты//Правозащитник. 1995 № 1. (3). С. 75, 77).
9
Солцженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ//Малое собр. соч. М., 1991. Т. 5, ч. 1 С 269.
10
Там же. С. 239.
против носителей оппозиционной идеологии осуществлялась и посредством
удушения печатного слова11.
На протяжении всей советской истории, включая и последние
доперестроечные годы, одним из основных инструментов подавления инакомыслия
служило уголовное преследование по принципу политической целесообразности В
частности, распространение на территории Советского Союза изданной за рубежом
неподцензурной литературы квалифицировалось как «идеологическая диверсия» и
каралось в уголовном порядке12. Данная практика, абсолютно не совместимая с
общепринятыми стандартами цивилизованной государственной жизни, вполне
вписывалась в рамки «казарменной» системы. Обобщая, отметим, что
партократическая государственная власть стремилась отсрочить крах авторитарного
режима насильственными мерами, которые по своей жестокости сравнимы с
наказаниями за тяжкие преступления.
Когда с началом в России процессов, названных перестройкой, в обществе
развернулась острая полемика по самым болевым проблемам, власти вынуждены
были отказаться от применения уголовных репрессий в связи с их категорическим
неприятием видными оппозиционно настроенными общественными деятелями13.
Таким образом, в условиях антидемократического режима проблема
соотношения индивида и государства, в том числе и в контексте права на свободу
слова, мнений, убеждений, решалась однозначно — в пользу государства. После
разрушения тоталитарного режима все больше людей начинают понимать, что
радикальное обновление общества немыслимо вне интеллектуальной свободы
личности, возможности безбоязненного обмена мнениями, нонконформизма
общественного сознания и поведения. Сошлемся лишь на высказанное в 70-е годы
мнение литературного критика С. Б. Хмелевского, которое приводит Т. Гайдар: «Что
делать? Как избавиться от язв, разъедающих нашу страну? Радикального лекарства я
не знаю, да его, вероятно, и нет. Но есть единственно правильный путь, встав на
который мы найдем верное лекарство от всех наших болезней. Это свобода слова.
Свобода иметь свое мнение и высказать его»14.
Обнадеживающие тенденции наметились с началом политики гласности15:
идеологический диктат и дегуманизация общества были остановлены. Сфера
политических прав, включая и свободу мысли и слова, перестала рассматриваться
как нечто второстепенное. Лозунги и реальное осуществление гласности и
плюрализма мнений помогали преодолеть индифферентность в общественной жизни,
превратить конформных обывателей в граждан.
Важная веха на пути превращения свободы слова из фикции в реальность —
упразднение всеобъемлющей идеологической цензуры.
Еще русский юрист-государствовед Ф. Кокошкин указывал, что отказ
государства от «притязания руководить мыслью и художественным творчеством

11
Подробнее об основных аспектах политики в области ограничения свободы печати в
послереволюционной России, которая, по существу, определила основное направление деятельности
нового режима в этой области на всю последующую историческую эпоху, см.: Оболонский А. В. Драма
российской политической истории система против личности. М., 1994. С. 254—257.
12
Тут было бы уместно обратить внимание на формальное декларирование свободы слова и печати на
конституционном уровне (ст. 50 Конституции СССР 1977 г.).
13
Например, А. Д. Сахаров в статье «С мыслью можно бороться только мыслью» утверждал, что
«уголовное преследование за убеждения и связанные с убеждениями ненасильственные действия
недопустимо» (Перестройка и права человека. Приложение к журналу «Новое время». 1988. Декабрь).
14
Гайдар Т. Дело № 50—968 Эпизод литературного процесса минувшего десятилетия//Моск. новости.
1989. № 21. 21 мая. С. 15.
15
В данном случае имеется в виду гласность не в узком понимании — как гласность в работе органов
государственной власти и управления, общественных объединений, должностных лиц и пр, а в
широком — как открытость в качестве способа обсуждения политических проблем в обществе,
сознающем себя свободным сообществом свободных людей.
путем цензуры» служит ограждению «внутренней духовной стороны человеческой
жизни» от государственного произвола16. В ходе начавшейся в нашей стране
политико-правовой реформы был упразднен идеологический надзор Главного
управления по делам печати (Главлита)17 над периодическими изданиями и
художественными произведениями.
Несомненно, издание в посттоталитарной России запрещенных ранее к
публикации произведений многих отечественных авторов (в том числе писателей-
эмигрантов всех поколений) способствовало нравственному прозрению общества. В
процессе демонополизации права на распространение информации начали
создаваться зависимые от публичной власти средства массовой информации
{печатные органы, телецентры, радиостанции)18.
Эти процессы способствуют формированию в России гражданского общества.
Разумеется, в стране, выходящей из-под парализующего гнета тоталитарного
государства, не могут быстро возникнуть совершенные формы гражданского
общества и демократии. Но нельзя отрицать и того, что Россия сделала определенные
шаги в направлении подлинной свободы слова. Иными словами, гласность как
политический принцип постепенно трансформировалась в конституционные
гарантии свободы выражения мнений.
Конституция РФ 1993 г. провозглашает право на свободу мысли и слова (ч. 1
ст. 29). К числу положений, гарантирующих это право, относятся, в частности, запрет
любых видов принуждения индивида к выражению своего мнения (ч. 3 ст. 29); право
гражданина на свободный поиск, получение, производство и распространение
информации любым законным способом (ч. 4 ст. 29); свобода деятельности средств
массовой информации и запрет цензуры (ч. 5 ст. 29).
Однако в силу того, что пользование правом на свободу слова налагает на
человека особые обязанности и ответственность, оно сопряжено с определенными
ограничениями. Международный пакт о гражданских и политических правах (ч. 3 ст.
19) предусматривает законные ограничения рассматриваемой свободы, необходимые
(а) для уважения прав и репутации других лиц; (б) для охраны государственной
безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
Конституция РФ конкретизирует эти положения, запрещая пропаганду или агитацию,
возбуждающие социальную, расовую, национальную ненависть и вражду,
пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового
превосходства (ч. 2 ст. 29).
Таким образом, Конституция заложила правовые основы свободы мысли и
слова, которые находят отражение в ряде законов. Среди них следует выделить Закон
РФ от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации», Закон РФ от 21 июля
1993 г. «О государственной тайне», Указ Президента РФ от 20 марта 1993 г. «О
защите свободы массовой информации», Указ Президента РФ от 31 декабря 1993 г.
«О дополнительных гарантиях права граждан на информацию» и др. Обратившись к
статьям этих нормативных актов, нетрудно заметить, что юридические рамки, в
которых осуществляется свобода слова в России, в целом отвечают международно-
правовым требованиям. Достаточно упомянуть, например, о запрете цензуры (ст. 3
Закона «О средствах массовой информации») или о запрете, содержащемся в п. 1 ст.
144 УК РФ. Указанная статья содержит правило, которое гласит: воспрепятствование
законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к

16
См.: Кокошкин Ф. Лекции по общему государственному праву. М., 1912, С. 107.
17
По верному наблюдению В. Чалидзе, «Главлит был цербером свободной мысли, чья власть над
культурой ранее была почти неограниченной» (Чалидзе В. Заря правовой реформы. М., 1990. С. 85).
18
Законом СССР «О печати и других средствах массовой информации» от 12 июня 1990 г. был
впервые закреплен не разрешительный, а регистрационный принцип при создании средств массовой
информации.
распространению либо к отказу от распространения информации наказывается
штрафом либо исправительными работами.
Было бы неверно преуменьшать значение уже принятых законов, но с другой
стороны, нельзя не видеть, что правовой механизм реализации конституционных
гарантий права на свободу слова находится в стадии формирования. Как
свидетельствует, например, законодательная практика стран развитой демократии,
приверженность государства свободе мысли и слова предполагает, в частности,
принятие ряда специальных правовых актов. В их числе следует указать такие
нормативные акты, как Закон «О свободе информации», Закон «О телевидении и
радиовещании», Закон «О свободе коммуникаций», Закон «Об ограничении
концентрации и обеспечении финансовой гласности и плюрализма средств массовой
информации».
Сейчас, по существу, впервые после долговременного идеологического
диктата люди (индивиды, социальные группы) обрели возможность
беспрепятственно выражать свою позицию по любой проблеме, представляющей
общественный интерес. Последние годы позволяют надеяться на то, что наше
государство сумеет «выбраться из-под обломков коммунизма»19, но сам по себе факт
крушения советской политической системы отнюдь не предопределяет установления
демократического режима. Это означает, что в ходе создания в нашем обществе
качественно новой (по своей Социальной сути, целям развития, режиму
функционирования В др.) политической системы очень важную роль играет
повышение ее престижа и усиление ее поддержки со стороны общества20. Очевидно,
что в той драматической ситуации, которая ныне существует в России, новая
государственность и политическая система могут конституироваться и стабильно
функционировать лишь при условии признания и одобрения большинством граждан.
Самое главное — это не только признание и согласие широких слоев населения с
происходящими в стране процессами, но и сознательное участие в них, добровольное
гражданское сотрудничество. Причем одним из главных инструментов, которым в
демократически устроенных обществах пользуются представители раззичных
теоретических и идейно-политических направлений для доведения своего мнения до
сведения оппонентов, их критики и обоснования отстаиваемой позиции, является
реальная, гарантированная законом свобода мысли и слова. Отражение в средствах
массовой информации всего спектра различных, зачастую несовпадающих и
конфликтующих позиций и мнений объективно играет немалую роль, ибо тем самым
в гражданском обществе продуцируются конструктивные и «работающие» на него
социально-политические оценки и установки, выражающие в конечном счете
интересы большинства. Таким образом, открытость, идеологический плюрализм в
сочетании с терпимостью к другим взглядам необходимы гражданскому обществу,
поскольку они выступают в качестве самого эффективного способа поиска истины во
имя интересов всего народа.
К сожалению, однако, отличительным признаком нашей общественной жизни
является отсутствие развитой культуры публичного диалога и выражения
общественного мнения. Очевидно, что такие проявления «баррикадной» психологии,
как безапелляционность суждений, глухота к аргументам оппонента, нетерпимость
по отношению к противоположному мнению и пр., несовместимы с уничтожением
тоталитарного мышления и утверждением подлинной свободы мысли и слова.
Наряду с этим в России продолжают свободно издаваться и распространяться


19
Солженицын А. И. Выбраться из-под обломков коммунизма//Известия. 1994. 4 мая.
20
По мнению Л. С. Мамута, «сколько-нибудь долгое отсутствие нужного признания политической
системы, известного одобрения ее, хотя бы некоторого согласия с ней, — очень тревожный для нее
симптом» (Мамут Л. С. Политический процесс//Сов. государство и право. 1982. № 5. С. 45).
откровенно экстремистские газеты и листки, что противоречит тем законным
основаниям ограничения свободы слова, которые закреплены в Конституции РФ.
Ничуть не умаляя той позитивной роли, которую играет право гражданина на
свободу выражения мнений, подчеркнем, что в условиях характерной для нашей
действительности политической напряженности наблюдается тенденция к разрыву
между нормой права и практикой ее реализации. На деле свобода слова нередко
подменяется демагогией, политиканством и даже подавлением инакомыслия.
Несомненно одно: такой «плюрализм» оскорбителен для формирующегося
гражданского общества. В демократическом государстве свободная от
административных ограничений пресса обязана в интересах сохранения мира и
стабильности руководствоваться нравственными императивами и проводить четкое
различие между подавлением инакомыслия и демонстративным нарушением
зафиксированных в законе запретов.
Из этого следует, что свободу мысли и слова нельзя декретировать:
демократии и плюрализму общество должно учиться. Для нравственно здорового,
обладающего гражданским достоинством общества характерны взаимопонимание,
взаимотерпимость и стремление к поиску компромиссов между выразителями
крайних взглядов. В цивилизованном государстве в ходе общественно-политических
дискуссий никто не вправе силой навязывать свои мнения и убеждения, подрывать
демократические принципы гражданского общества.
Если принять во внимание все сказанное выше, возникает естественный
вопрос: приобрела ли свобода слова в нашей стране необратимый характер? Пока нет
оснований утверждать, что проблема исторического реванша и реставрации прежних
порядков в России в отличие от европейских постсоциалистических стран
окончательно снята. Нельзя исключать вероятности торможения или движения
вспять на пути развития свободы слова: для подобных опасений имеются реальные
основания21.
Очевидно, что в обществе с низким уровнем политической и правовой
зрелости и нравственности любой демократический механизм, включая и свободную
прессу, может использоваться в недемократических целях. Как подчеркивал П.
Новгородцев, природа и преимущество демократии состоят именно в гом, что она
своей терпимостью открывает простор таким направлениям, которые стремятся ее
ниспровергнуть22.
В современной драматической ситуации в России государство стремится к
тому, чтобы удержать общественные процессы в границах права. С точки зрения
законодателя, антагонизм и противостояние различных точек зрения и
непримиримость идеологических позиций не должны вести к беззаконию. Поэтому
право свободно высказывать свое суждение по любому вопросу существует в строго
определенных правовых пределах. Анализ российского законодательства показывает,
что свобода слова не свободна от ограничений, устанавливаемых в интересах
общественного блага (это подтверждается и практикой развитых демократических
государств и находит закрепление в международно-правовых актах по правам
человека).
Так, Уголовный кодекс РФ устанавливает ответственность вплоть до
уголовной за сокрытие или искажение информации о событиях, фактах или явлениях,
создающих опасность для жизни и здоровья людей либо для окружающей среды (ст.
237), за публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя
Российской Федерации (ст. 280), за возбуждение национальной, расовой или
религиозной вражды (ст. 282) и разглашение государственной тайны (ст. 283).

21
Достаточно вспомнить попытки закрыть ряд отечественных средств массовой информации в период
августовского путча 1991 г.
22
См.: Новгородцев П. И. Об общественном идеале. М., 1991. С. 554.
Уголовно наказуем и неправомерный отказ должностного лица в предоставлении
гражданину информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы (ст.
140).
Таким образом, пользование свободой слова допускается лишь при условии
соблюдения определенных, четко установленных законом ограничений. Обязанность
соблюдать такие правовые запреты распространяется как на отдельную личность, так
и на любую партию или общественную организацию. Однако многочисленные
организации и движения экстремистского толка, самоопределившиеся в
политическом спектре современной России, в своих имеющих сравнительно
небольшие тиражи изданиях открыто пропагандируют идеологию воинствующего
национализма и антигуманизма. Следует признать, что в посттоталитарном
обществе, провозгласившем себя демократическим и правовым, от подобных
реакционных сил исходит явная угроза демократии, свободе мысли и слова.
Очевидно, что в ситуации такой политической конфронтационности и социального
перелома пройдет еще немало времени, прежде чем в общественном массовом
сознании сформируется неприятие любых разновидностей идеологии тоталитаризма.
Представляется, однако, что Россия вышла на тот путь, который совпадает с
вектором общецивилизационного развития. Не менее важно, что граждане России
начинают не только воспринимать неотъемлемое право человека на свободу слова
как высшую ценность, но и осознавать, что активное и сознательное участие в
общественно-политической жизни в принципе возможно только там, где право
гражданина на свободное выражение своих мнений и убеждений гарантировано
законом. Об этом, в частностиА свидетельствуют итоги специального
социологического исследования23, проведенного в 1994 г. по 10 регионам России.
По данным упомянутого социологического исследования, 31,5% респондентов
отметили наличие в стране свободы слова; при этом почти половина опрошенных
(49,3%) оценивает право получать и распространять информацию как «очень
важное». На вопрос о том, должны ли СМИ отражать все точки зрения, дали
утвердительный ответ 56,4% опрошенных. Противников утверждения, что «самое
важное в жизни — это ощущать себя свободным человеком, а не рабом государства»,
оказалось очень мало — 5,6%, тогда как его сторонников — 78,5% респондентов.
Из приведенных эмпирических данных вытекает следующий вывод:
определенная часть общества приходит к пониманию социальной ценности
конституционного права на свободу мысли и слова. Еще Н. А. Бердяев писал: «Если
есть вечное начало в демократии, то оно, конечно, связано не с идеей верховенства
нации, а с идеей субъективных прав человеческой личности, со свободой духовной
жизни, свободой совести, мысли, слова, творчества»24.
Позитивные перемены в общественном сознании свидетельствуют и о том,
что гарантированная законом свобода слова сама по себе культивирует
самостоятельное гражданское мышление и чувство социальной ответственности у
отдельного индивида, повышая тем самым политическую культуру общества и
приучая его к свободе мысли. Иметь правильное понятие о свободе слова значит
отчетливо себе представлять, что она является одним из факторов,
детерминирующих природу государства. Реальная свобода слова и мысли может не
только гарантировать от возврата к тоталитарной политической системе, но и в
значительной степени способствовать формированию демократического


23
Подробнее об указанном социологическом исследовании см.: Михайловская И. Права личности в
массовом сознании России//Конституционное право: восточноевропейское обозрение. М., 1995. № 1
(10). С. 32—37.
24
Бердяев Н. А. Судьба человека в современном мире. К пониманию нашей эпохи//Философия
свободного духа, М., 1994. С. 330.
гражданского общества, создавать стабильные условия для его сохранения и
упрочения.



СОДЕРЖАНИЕ