СОДЕРЖАНИЕ

§ 47. ДЕМОТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК

В VII в. до н. э. на смену новоегипетскому приходит демотический язык, существовавший
до V в. н. э. В науке долгое время было широко распространено ошибочное мнение, что язык,
представленный демотическими текстами, является разговорным языком народа. Оно возникло
в результате буквального толкования греческого названия демотического письма.
В действительности же, только ранние демотические тексты отражали разговорный язык.
Язык текстов более позднего времени — официальный письменный язык; наряду с ним, по-
видимому, уже существовал коптский разговорный язык или тот разговорный язык, из которого
произошел коптский1. Об этом говорят элементы коптского, обнаруженные в магическом папи-
русе III в. н. э. (его части хранятся в Лейдене и Лондоне)2. Папирус этот, относящийся к рим-
скому времени, написан демотическим языком. Однако некоторые его места содержат грамма-
тические формы, чуждые демотическому и представляющие явные архетипы коптских, напри-
мер: mi.f sDm "он обычно не слушает" — mefswtM (отрицательное Ргаеsens consuetudinis). Та-
ким образом, в этом магическом папирусе и в других демотических текстах мы видим явление,
аналогичное тому, которое нам известно из анналов Тутмоса III.
Новоегипетский и демотический языки как последовательные этапы эволюции языка
имеют очень существенные общие черты, отсутствующие в коптском3:
1) употребление после неопределенного наклонения относительных форм с глаголом irj,
определяющих это неопределенное наклонение и предшествующих его дополнению;
2) распространение конструкции, в которой неопределенное наклонение в косвенном «ро-
дительном падеже» следует за существительным с предшествующим ему притяжательным мес-
тоимением, например: n tAj.s wnwt n tm nw r.f "в ее час невидения его" (здесь tAj.s wnwt "ее час"
— логическое подлежащее неопределенного наклонения); [211]
3) трaктовка неопределенного наклонения женского рода как существительного женского
рода, если оно играет роль существительных; если же неопределенное наклонение играет роль
повествовательной глагольной формы, то оно трактуется в мужском роде (в коптском языке не-
определенное наклонение всегда выступает в форме мужского рода);
4) применение конструкции: pA (артикль) + относительное предложение (в роли существи-
тельного) + nb "каждый", "всякий";
5) употребление причастий и относительных глагольных форм (которые в коптском
встречаются лишь как архаизмы);
6) применение в демотическом относительного выражения Dd Х "то, что сказал X" без оп-
ределенного артикля, служащего для введения прямой речи, чему в новоегипетском соответст-
вует форма Ddt-n X; в коптском же языке эквивалент этого выражения peja. имеет артикль и
употребляется в значении «сказал X», т. е. повествовательно;
7) распространение такого порядка слов, при котором определение-прилагательное непо-
средственно следует за определяемым словом, согласуясь с ним в роде и числе, например: wat
mdt nfrt "одна хорошая вещь"; в коптском же преобладает конструкция косвенного «родитель-
ного падежа», например: ourwme Nsabe "мудрый человек" (здесь перед прилагательным sabe
"мудрый" стоит служебное прилагательное «родительного падежа» N);
8) непосредственное присоединение существительных к количественным числительным
от 3 до 9, например 3 sp "три раза", ср. коптское ?omNt Nsop, где перед существительным sop
стоит служебное прилагательное «родительного падежа» N; однако, отмечая этот факт, конста-
тируемый К. Зете, следует упомянуть, что в коптском встречаются подобные сочетания и без N,
например: ?omNt sop "три раза", ftou thu "четыре ветра"4.
9) употребление конструкции косвенного «родительного падежа» со служебным прилага-
тельным n(j) после названий частей тела, например: rA n pA mAj "пасть льва"; в коптском к назва-
нию части тела присоединяется еще и суффикс, например: xen pwf Mpmoui "в пасти льва";

1
К. Sethe, Das Verhaltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 299.
2
F. H. Griffith — H. Thompson, The Demotic Magical Papyrus of London and Leiden, I–III, London, 1904–1909.
3
К. Sethe, Das Verhaltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 29–295.
4
W. Till, Koptische Grammatik, § 165.
121
10) выделение субъекта при помощи местоименного [212] суффикса, например: Sm.f n.f pA
rmT "пошел себе человек"; в коптском вместо суффикса стоит nqi "именно";
11) вопросительное слово ix со значением "что", "что за" (в коптском ему соответствует
ou).
К. Зете отмечает также, что в новоегипетском и демотическом языках отсутствуют от-
дельные формы и конструкции, характерные для коптского:
1) форма будущего времени, образованная в коптском при помощи глагола na, "идти"
(Futurum I — fha, Futurum II — efna5); по указанию А. Гардинера, подобные коптские, гла-
гольные формы восходят к новоегипетскому m naj r "be going to" (naj "идти")6, однако в ново-
египетском это просто оборот речи, еще не ставший грамматической формой;
2) форма, соответствующая коптскому Perfectum II — NtafswtM;
3) употребление pe в конце предложения после имперфекта nere- ne, например: nFswtM
pe;
4) сочетания неопределенного артикля и предикативного прилагательного с последующим
pe, например: ouagacos pe "хороший он";
5) условная глагольная форма, образованная в коптском при помощи префикса ?an-;
6) многие сложные глаголы, образованные в коптском посредством глаголов eire "де-
лать", + "давать", ji "брать" и др.
Вместе с тем необходимо остановиться и на различиях между новоегипетским и демоти-
ческим языками7. Демотический язык имеет ряд отличительных особенностей, в частности8:
1) личные зависимые местоимения, употребляющиеся в качестве прямого дополнения,
имеют новую парадигму:

Единственное число Множественное число
ti tn
1-е лицо общее
tk ttn
2-е » мужского рода
общее
tt
2-е » женского »
3-е » общее s st
[213]
2) полностью отмирают пассивные причастия; активные причастия (только описательные)
образуются при помощи глаголов iri "делать" и wn "быть";
3) прямое дополнение (не местоименное) большей частью вводится предлогом n (ср. с
коптским N);
4) неопределенным артиклем множественного числа служит hjn (ср. коптское xoeine);
однако несомненно, что это слово происходит от новоегипетского nhi9;
5) nomen agentis инфинитива вводится предлогом m-Dr (в новоегипетском частицей in)
6) характерна структура предложения с предикативным прилагательным nA nfr.f (в ново-
египетском nfr sw)
7) причастная конструкции не вводится, как раньше частицей in;
8) употребляется конструкция оптатива mj sDm.f (в новоегипетском — ix sDm.f, imj sDm.f)
9) для повествования о прошедшем используется форма sDm.f (а не iw.f Hr sDm, как в ново-
египетском);
10) отрицанием sDm.f является bnpw.f sDm (а не bwpw.f sDm.f, как в новоегипетском)10;
11) для введения протасиса условных предложений употребляются формы in-n, wn.nAw;
12) употребляется глагольная форма xr sDm.f, по своему значению соответствующая копт-
скому Praesens consuetudinis — ?afswtm который выражает обычные, повторные действия.
5
Ibid., § 252.
6
A. H. Gardiner, The origin of the Coptic tense Futurum I, — ZAS, Bd 43, 1906, Ss. 97–98.
7
К сожалению, эта весьма существенная проблема не рассматривается в исследовании К. Зете.
8
В. H. Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, Ss. 34–35.
9
A. Erman, Neuagyptische Grammatik, § 185, 243.
10
Б. Стрикер (В. Н. Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, S. 34) утверждает, что отрицатель-
ная форма bwpw.f sDm (вероятно, здесь опечатка: нужно bnpw.f, так как bwpw.f в демотическом нет) является ти-
пичным для демотического отрицанием прошлого. Это неверно, ибо она обычна и для новоегипетского языка
(A. Erman, Neuagyptische Grammntik, § 776, 781).
122
Наконец, в демотическом языке есть свой особый вспомогательный глагол wAH.
Этот глагол в качестве знаменательного применялся задолго до возникновения демотиче-
ского языка. Но в роли вспомогательного глагола он употребляется только в демотическом для
образования глагольной формы wAH.f sDm, выражающей законченное действие11.
Демотический язык, как и прежде новоегипетский, на протяжении всей своей истории по-
полнял лексику словами иностранного происхождения.
В 525 г. до н. э. Египет захватывают персы; персидское [214] владычество, естественно,
оставило следы в демотическом языке.
В западной части персидской монархии, в том числе и в Египте, был распространен ара-
мейский язык, из которого в демотический перешло много слов. Так, например, арамейское
слово ardab (позднее аккадское ardabi), обозначающее меру веса, встречается в демотическом
языке в виде irdb или rdb, в коптском оно сохранилось в виде rtob, находим его и у Геродота
— ? ?rt?bh (I, 192); это слово проникло также в армянский язык — ardov, в сирийский и еги-
петский диалекты арабского языка — ardib, ardob. Слово hgr (коптское xaqor), обозначающее
конного гонца, перешло в демотический в ту же эпоху. Знаменитая персидская эстафетная поч-
та не была изобретена персами: они лишь усовершенствовали этот способ передачи вестей, за-
имствовав его из Вавилона. По-видимому, hgr соответствует греческому названию племени
?ggaroj, обитавшего на пути из Египта в Вавилон. Люди этого племени с давних времен вы-
полняли обязанности курьеров. С распространением персидского владычества почтовое сооб-
щение стало более регулярным и организованным, и этнический термин превратился в профес-
сиональный. Тогда же в демотический перешло слово mDj или mdw (коптское matoi) "солдат".
Происходит оно не от древнего египетского mdAj, обозначающего жителей страны MDA, а от
арамейского названия персов Madaj. Таким образом, как и в предыдущем случае, этнический
термин стал обозначать профессию (ср. сирийское romaja "римляне", "солдаты"). Название гре-
ков в демотическом языке winn — эквивалент греческого Iwnej; (коптское oue(e)ienin) — так-
же арамейского происхождения"12.
В демотических текстах встречаются и некоторые греческие слова, например: strks (греч.
strathgOj) "стратег", stjts (греч. stratiethj) "воин"13. В отдельных случаях они проникали даже
в иероглифические надписи, например: arq wr (греч. ?rgaroj) "серебро"; любопытно ие-
qwrks Geergioj14. Однако в дохристианскую эпоху гре-
роглифическое написание имени
ческих слов в египетских текстах было очень немного. [215]

§ 48. КОПТСКИЙ ЯЗЫК15

Коптский язык — последняя ступень поздней стадии развития египетского языка. Однако
он значительно отличается от новоегипетского и демотического.
Особенности коптского языка четко выступают в системе глагола: во-первых, спряжение
основано преимущественно на префиксах, а число глаголов суффиксального спряжения крайне
ограниченно (в новоегипетском же и демотическом нет даже следов префиксального спряже-
ния)16; во-вторых, имеются вполне определенные глагольные времена17. Происхождение пре-
фиксального спряжения коптского глагола известно давно. Оно полностью аналогично проис-
хождению словообразовательных коптских префиксов. Коптские глагольные префиксы возник-
11
W. Spiegelberg, Demotische Grammatik, Heidelberg, 1925, § 188.
12
К. Sethe, Spuren der Perserherrschaft in der spateren agyptischen Sprache, — NGWG, Phil.-hist. Kl. 1916, Ss.
113–120, 121, 131.
13
Erichsen, Glossar, S. 443.
14
См. В. В. Струве, Манефон и его время, — ЗКВ, 111, вып. 1, 1928, стр. 166; G. Daressy, Statue de Georges,
prince de Tentyris, — ASAE, t. 1916, pp. 268–270.
Название «коптский» происходит от арабского слова O?J? (кубт), которое, по-видимому, является иска-
15


женным греческим a?guptioj (см. W. Till, Koptische Grammatik, S. 30). Копты называли свой язык mNtrM Nkhme,
что соответствует новоегипетскому mdt rmT n Kmt букв. "речь людей Египта" (Wb., V, 127, 17).
16
Вспомогательный глагол и предлог перед знаменательным глаголом в описательных формах новоегипет-
ского спряжения не являются префиксами; например, в предложении iw.f r sDm предлог и суффикс iw.f r суть лек-
семы. Префиксы же никаких лексических свойств не имеют, они только грамматические форманты.
17
W. Till, Koptische Grammatik, § 281, 303–325.
123
ли из новоегипетских описательных форм спряжения, образованных при помощи вспомога-
тельных глаголов irj "делать", копулы iw и др. Например: коптское +swtM "слушаю" (Praesens
I) происходит от новоегипетского twi sDm; коптское efswtM "он слушает" (Praesens II) — от
новоегипетского iw.f sDm; коптское mefswtM "он не может слушать" (отрицательное Praesens
consuetudinis) — от новоегипетского bw ir.f sDm; коптское afswtM "он слушал" (Perfectum I) —
от новоегипетского iir.f sDm и т. д.
Возникает вопрос: почему ни в новоегипетских, ни в демотических текстах нет следов
превращения вспомогательных глаголов описательных форм спряжения в префиксы? Это объ-
ясняется тем, что эволюция происходила не в письменном новоегипетском и демотическом
языках, а в устной речи. Когда разговорный язык стал письменным, он перенес префиксы в тек-
сты. Все же в текстах изредка можно уловить намеки на этот процесс. Г. Масперо обратил вни-
мание на один текст XXII династии, в котором суффикс f после iw) превратился в префикс по-
следующего слова anx в результате опущения iw. Здесь встречается собственное имя [216] +d
@r-iw.f-anx, написанное в виде +d-@r-f-anx18. Значит iw.f anx в это время звучало как efonX.
В лексике коптского языка, помимо греческих, имеется множество слов, совершенно чуж-
дых языкам предшествующих этапов, в том числе и демотическому. Таких слов около 1900 (из
3308 слов, приведенных в словаре Крама). Например: ?aaje "слово", laau "что-то", qij "рука",
noq "большой", tai te ce "это так", ebol je "потому", jekas "чтобы", xNa?, Mmine "какого
рода", "какие", auw "и", Mmau "там", ouNtaf "у него есть19.
Вместе с тем коптскому и новоегипетскому языкам свойственны отдельные общие черты,
отсутствующие в демотическом. Так, в бохейрском диалекте коптского языка наряду с обычной
формой множественного числа определенного артикля N существует форма nen, которая упо-
требляется главным образом в конструкциях «с родительным падежом»20;
эта форма соответствует применявшейся в ранних новоегипетских текстах конструкции:
артикль с последующим служебным прилагательным «родительного падежа» n(j) в поздних но-
воегипетских текстах такая конструкция почти не встречается и полностью исчезает в демоти-
ческом языке21.
Общим для коптского и новоегипетского является также употребление местоименных
суффиксов в качестве объекта инфинитива глагола dj(t) "давать". Демотический в таких случаях
пользовался зависимыми местоимениями, на что указывает распространенное в VIII в. до н. э.
теофорное имя Imn-ir-dj-s "(бог) Амун дал его (ее)" (т. е. сына или дочь), букв. "Амун сделал
давание его (ее)", где s — зависимое местоимение. Эту особенность демотического языка сле-
дует считать, вероятно, результатом влияния разговорного языка той эпохи22.
К. Зете доказал, что коптский и демотический восходят к общему источнику—новоеги-
петскому языку23. Эту же мысль до К. Зете вскользь высказал М. Мюллер24. К выводам К. Зете
[217] присоединились Г. Грапов25 и Б. Стрикер, однако последний, как отмечает М. Малинин,
не во всем соглашается с К. Зете26.
Распространение христианства в Египте обусловило превращение разговорного коптского
языка в официальный письменный. Христианская пропаганда обратилась к разговорному языку
народных масс потому, что официальный язык того времени — демотический — из-за сложно-
сти письма не подходил для ее целей и, кроме того, он был тесно связан с одиозной для христи-
анства языческой традицией. Путем приспособления греческого алфавита к разговорному язы-
ку создается новое письмо, более простое и доступное. Для передачи звуков, отсутствующих в
греческом языке и, следовательно, не имеющих обозначений в греческом алфавите, разными
18
G. Maspero, Notes sur differents points de grammaire et d'histoire, — RT, vol. 2, 1880, p. 32.
19
К. Sethe, Das Verhaltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd. 79, 1925, Ss. 293–296.
20
Crum, Dict., p. 268 b.
21
К. Sethe, Das Verhaltnis zwischen Demotisch und Koptisch..., — ZDMG, Bd 79, 1925, S. 298.
22
Ibid., S. 297.
23
Ibid., S. 301.
24
M. Muller, Eine koptische Partlkel im Demotischen, — RT, vol. 13, 1890, p. 150.
25
Fr. Hintze, Die Haupttendenzen der agyptischen Sprachentwicklung, — «Zeitschrift fur Phonetik und algemeine
Sprachwissenschaft», Bd. 1, 1947, S. 87.
26
M. Malinine, Choix de textes juridiques en hieratique «anormal» et en demotique, pt. 1, Paris, 1953, p. VIII; B. H.
Stricker, De indeeling der Egyptische taalgeschiedenis, S. 28.
124
коптскими диалектами были заимствованы из демотического письма знаки ?, f, 4, q, x, 5, j, q,
+. Само собой понятно, что в демотическом письме они имели иной графический облик.
Огромным достижением явилось введение алфавита с гласными.
Необходимо остановиться на некоторых довольно интересных фактах. Начиная с 1934 г.
было опубликовано несколько небольших египетских текстов, написанных греческими буква-
ми; датируются эти тексты II в. до н. э. Понимание их крайне затруднено; однако вполне оче-
видно, что язык этих текстов не коптский, а демотический27. К началу нашей эры относятся
языческие, так называемые старокоптские тексты (Old Coptic). Язык их смешанный — частично
демотический, частично коптский28, но последний отличается от отработанного и упорядочен-
ного языка коптских христианских текстов. Ф. Гриффис дает этому следующее объяснение:
«Мы имеем право предположить, что язычество оказывало сильное консервативное влияние на
письмо и на литературный язык, и в то время как христиане писали уже на основе отлично [218]
разработанной системы, язычники продолжали придерживаться «своей громоздкой литератур-
ной традиции»29.
В основу коптского литературного языка лег перевод Библии с греческого, в результате
чего коптская лексика пополнилась огромным количеством греческих слов. Таким образом,
коптский язык развился и стабилизировался как литературный язык на основе религиозной
христианской литературы. Наиболее важными в литературном отношении являются диалекты
саидский и бохейрский.
С проникновением ислама возможности дальнейшего развития коптского языка, естест-
венно, значительно сузились. Арабский язык—язык ислама—очень быстро распространялся,
вытесняя коптский. Когда коптский язык перестал быть живым языком, в точности неизвест-
но30. Во всяком случае арабский историк Макризи (1364—1441) в своей «Истории коптов», пе-
речислив ряд верхнеегипетских монастырей, говорит: «Христиане этих монастырей знают
главным образом коптско-саидский, и это основное наречие коптского языка; затем следует
коптско-бохейрский; жены и дети христиан из Эль-Саида могут говорить только на коптско-
саидском, но они также в совершенстве владеют и греческим языком»31. Есть все основания
считать, что сказанное Макризи о коптском языке соответствует действительности, хотя его
слова о греческом и непонятны. Так или .иначе в наши дни коптский язык отчасти вытеснен
арабским языком даже из церковного обихода коптов.
Были попытки обнаружить остатки живого коптского языка в языке египетского кресть-
янства, говорящего преимущественно по-арабски. В 1902 г. египтолог Дж. Квибел опубликовал
следующее сообщение: «Как меня информирует священник американской миссии в Бени-
Суэйф Давид Стрэнг, 30 лет назад, когда он прибыл в Египет, были еще живы люди, утверж-
давшие, что в Верхнем Египте они слышали коптскую речь. Он ссылается, в частности, на ста-
рика из Куса, некоего Яма Эстефаниоса, который помнит, как во времена его детства родители
и другие старики в Кусе и Накаде разговаривали между собой по-коптски. По мнению Яма, это
последние места, где коптский сохранился до тех времен». [219] Дж. Квибел добавляет, что от
других он также слышал, будто в одной деревушке близ Куса еще говорят на ломаном коптском
языке, но сомневается в этом и старается проверить подобные слухи32.
В. Вичихль в 1936 т. сообщил о том, что в деревне Пи-Солсел, в нескольких километрах к
северу от Луксора, он столкнулся с весьма любопытным фактом. Население этой деревни со-
стоит из мусульман и очень немногочисленной группы коптов-христиан. Среди последних бы-
ло четыре человека в возрасте от 50 до 65 лет, по утверждениям которых их родители говорили
по-коптски. Сами же они говорили на арабском языке с сильной лексической примесью копт-
27
W. E. Crum, An Egyptian text in Greek characters, — JEA, vol. 28, 1942, pp. 30–31; A. Volten, An Egyptian text
in Greek characters,—«Studia orientalia Joanni Pedersen dedicata», Hauniae, 1953, pp. 364–377; P. Lacau, Un graffito
egyptien d'Abydos ecrit en lettres grecques, — «Etudes de papyrologie», t. 2, 1934, pp. 226–246; см. также рецензию Ж.
Вергота (J. Vergote) в «Bibliotheca orientalis», vol. 11, 1954, p. 103.
28
W. Till, Koptische Grammatik, § 31.
29
F. Ll. Griffith The Old Coptic Texts and their relation to Christian Coptis, — ZAS, Bd. 39, 1901, Ss. 78–82.
30
J. Simon, Wann starb das Koptische aus? — ZDMG, Bd. 90, 1936, Ss. 44–45.
31
Makrizi, Geschichte der Kopten. Aus den Handschriften zu Gotha und Wien mit Ubersetzung und Anmerkungen
von F. Wustenfeld, Gottingen, 1845, S. 104.
32
J. Е. Quibell, Wann starb das Koptische aus? — ZAS, Bd. 39, 1902. S. 87.
125
ского (бохейрского диалекта), и являлись, таким образом, последними .носителями угасшего
коптского языка. Кроме того, В. Вичихль отмечает, что в населенных .пунктах Каср-эс-Сайяд,
Абидос, Кена, Дендера, Кус, Накада, Камула и Баарат в большей или меньшей степени сохра-
нились воспоминания о коптском языке как языке недавнего прошлого33.
Совокупность всех этих фактов свидетельствует о том, что в XIX в. коптский язык еще
был живым языком в ряде деревень Верхнего Египта.
Представление о живом коптском языке продолжало волновать умы ученых до самого по-
следнего времени: с точки зрения маститого египтолога Г. Штейндорфа, и теперь в мелких де-
ревушках Верхнего Египта говорят на бохейрском диалекте коптского языка. Ж. Вергот в ре-
цензии на грамматику Г. Штейндорфа указал на неправильность этого мнения34.
Египетский ученый проф. А. Фахри в беседе с автором настоящей книги в 1945 г. утверж-
дал, что коптский как разговорный язык окончательно вымер.
Однако отдельные элементы египетского и коптского языков до сих пор встречаются в
разговорном арабском языке Египта. Помимо чрезвычайно интересных фактов, приведенных В.
Вичихлем, можно сослаться и на другие.
Еще в конце прошлого века известный коптолог Л. Штерн установил, что результатом
коптского влияния являются некоторые синтаксические особенности египетского диалекта
[220] арабского языка, в частности постпозиция вопросительных слов min (nim), e (a?), kam
(ouhr), fen (twn), min en (eboltwn), ezei (na? Nxe), emte (tnau), le (etbe). Арабское rah fen, по
мнению Л. Штерна, — калька коптского ekbhk twn "ты пришел откуда?"35. Ф. Преториус и Э.
Литман разделяют взгляды Л. Штерна36.
Однако эти факты — лишь очень слабое доказательство влияния коптского языка на араб-
ский. Спитта-бей, автор грамматики египетского диалекта арабского языка, отмечает, что ни в
одном разделе грамматики ему не удалось показать влияния коптского языка на египетский ди-
алект арабского37. Отрицает это влияние и Э. Гаттье38.
В лексике же арабского языка заимствования из коптского не подлежат никакому сомне-
нию. Спитга-бей в предисловии к своей грамматике перечислил шестнадцать таких за-
имствований39; в статье К. Фолерса приведено несколько больше40.
Этому же вопросу посвящено несколько специальных исследований41.
Э. Литман рассматривает ряд слов, обозначающих отдельные части сакие — древнего
оросительного механизма. Этимология этих слов не может быть выведена из арабского; среди
них наряду со словами греческого и латинского происхождения есть, по-видимому, и слова
коптского происхождения42. Г. Масперо отмечает, что в Папирусе Булак III (6, 19), который да-
тируется приблизительно началом нашей эры, египетское слово bir имеет такое же значение,
как и арабское jII [221] "колодезь"43. Интересное сообщение сделал А. Блекман. Он рассказал,
как, читая с одним из своих слушателей, ныне известным ученым, египтянином А. Фахри, про-
исходящим из Фаюма, иероглифический текст повести о красноречивом селянине, он узнал от
А. Фахри, что египетское слово sdb, означающее в этом тексте «кайма (куска материи)», имеет

33
W. Vycichl, Pi-Solsel, ein Dorf mil koptischer Uberlieferung, — MDAIK. Bd. 6, 1936, Ss. 169–175.
34
Рецензия Ж. Вергота на грамматику Г. Штейндорфа (G. Steindorff, Lehrbuch der koptischen Grammatik,
Chicago, 1951) опубликована в «Bibliotheca orientalis», Leyden, vol. 11, 1954, pp. 103–107.
35
L. Stern, Fragment eines koptischen Tractates uber Alchimic, — ZAS, Bd. 23, 1885, S. 119, Anm.
36
F. Pratorius, Koptische Spuren in der agyptisch-arabischen Grammatik, — ZDMG, Bd. 56, 1901, Ss. 146–147;
E. Littman, Koptischer Einfluss im Agyptlsch-Arabischen, — ZDMG, Bd. 56, 1902, Ss. 681–684.
37
W. Spitta-bey, Grammatik des arabischen Vulgardialectes von Agypten, Leipzig, 1880.
38
E Gattier, De 1'influence du copte sur l'arabe d'Egypte, — BIFAO, t. 2, 1902, pp.212–216.
39
W. Spitta-bey, Grammatik des arabischen Vulgardialectes von Agypten, S. X.
40
L Vollers, Beitrage zum Kentniss der lebenden arabischen Sprache in Aegypten, — ZDMG, Bd. 50, 1896, S. 653.
41
В отдельных работах были допущены ошибки. Так, Лабиб (см. библиографию) некоторые слова семитско-
го происхождения принимал за коптские, что отметил К. Цеттерстен в рецензии на работу Лабиба (см. библио-
графию). Очень большой и интересный материал, собранный Г. Сохби (см. библиографию), также нуждается в
тщательной проверке.
42
E. Littmann, Die Saqhiya, — ZAS, Bd. 76, 1940, S. 45.
43
G. Maspero, Memoire sur quelques papyrus du Louvre, — «Academie des inscriptions et belles lettres. Notices et
extraits des manuscrits», pt. 1, 1875, p. 31. — В Берлинском словаре этого слова нет.
126
такой же смысл, как и в арабском наречии Фаюма слово OIfm. которое содержит те же соглас-
ные и так же произносится44. Известный египтолог Селим-Хассан указал В. Шпильбергу на
буквальный арабский эквивалент слов из поучения Аменемопе «в ящике тела твоего» — fi
sanduk batni45.
Таких фактов, подтверждающих влияние коптского языка на египетский диалект арабско-
го, безусловно, намного больше; собирание и изучение их представляет огромный интерес для
арабской филологии.
Во многих европейских языках бытуют слова, происходящие из древних восточных язы-
ков, и в частности из египетского и коптского46.
В египетском диалекте арабского языка среди заимствованных коптских слов имеется
слово LI? "кирпич" (коптское twbe, египетское dbt), любопытную историю которого про-
следил Г. Висман47. Это слово, сохраняя свое первоначальное значение, после завоевания ара-
бами Испании переходит в испанский язык; затем испанцы приносят его в Мексику, откуда оно
проникает в Соединенные Штаты и там в виде adobe включается в американскую лексику;
впоследствии оно как технический термин заимствуется английским языком.
Так, в англо-русском словаре В. К. Мюллера слово adobe объясняется следующим обра-
зом: 1) «кирпич воздушной сушки, сырец, саман; 2) саманная постройка, глинобитная построй-
ка»48 (вспомним, что и в Древнем Египте кирпич делали из глины с примесью соломы и высу-
шивали его на солнце).
Интересна история и другого египетского слова, [222] прослеженная В. Лорэ49. Во фран-
цузском языке есть слово nenuphar "кувшинка", "водяная лилия", а слово nufar в египетском
диалекте арабского языка означает водяное растение, известное в ботанике под названием
Nymphaea lotus "белый лотос". Слово nufar восходит к египетскому nfr "белый лотос", которое,
хотя и не отмечено в Берлинском словаре, в форме множественного числа nfrw встречается в
двух поздних иероглифических текстах. Оно могло иметь и иную форму множественного числа
— с предшествующим артиклем — nA nfrw; эта форма до нас не дошла. Однако существование
такой формы, полностью отвечающей законам египетской грамматики, косвенно подтвержда-
ется формами j?I?IA или j?IAI» в арабском языке. Форме nA nfr и соответствует французское
nenuphar. В начале средних веков арабы, покорив Испанию, проникли в юго-западную Фран-
цию; здесь принесенное арабами слово перешло на местное водное растение — белую лилию.

§ 49. ОБЩАЯ ТЕНДЕНЦИЯ РАЗВИТИЯ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА

Заканчивая рассмотрение пяти последовательных стадий развития египетского языка, сле-
дует еще раз подчеркнуть, что древний этап (староегипетский язык, включая Тексты Пирамид,
среднеегипетский) и новый (новоегипетский, демотический коптский языки) качественно раз-
личны: в первом преобладают элементы синтеза, во втором — анализа.
«Значение этих терминов сводится к тому, что при синтетической тенденции грамматики
грамматическое значение синтезируется, соединяется с лексическими значениями в пределах
слова, что при единстве слова является прочным показателем целого; при аналитической же
тенденции грамматические значения отделяются от выражения лексических значений; лексиче-
ские значения сосредоточены в самом слове, а грамматические выражаются либо сопровожда-
ющими знаменательное слово служебными словами, либо порядком самих знаменательных
слов, либо интонацией, сопровождающей предложение, а не данное слово»50.


44
А. М. Biackman, The story of Sinuhe and other Egyptian texts, — JEA, vol. 22, 1936, p. 40.
45
W. Spiegelberg, Die Konjunktion xr-ra — «zu der Zeit wo, wann, wenn, da weil», — ZAS, Bd. 62, 1927, S. 43,
Anm. 2.
46
E. Littmann, Morgenlandische Worter im Deutschen, Berlin, 1920.
47
H. Wiesmann, Adobe, — ZAS, Bd. 52, 1916, S. 130.
48
Англо-русский словарь, сост. В. К. Мюллер, М., 1956, стр. 19.
49
Correspondance de V. Loret, — «Kemi», vol. 13, 1954, pp. 19–20.
50
А. А. Реформатский, Введение в языкознание, М., 1960, стр. 255.
127
На древнем этапе род и число передаются морфологическими показателями — окончани-
ями; например: sn "брат", snt [223] "сестра"; snw "братья", snvot "сестры". Это синтетическое
выражение рода и числа в силу аналитической тенденции развития языка заменяется аналити-
ческим: появляющиеся артикли pA, tA, nA указывают на род и число следующего за ними слова, а
старые морфологические показатели рода и числа постепенно стираются и исчезают. В копт-
ском языке признаком рода и числа служат в основном уже не окончания, а артикли, например:
pshhpe "остаток", xNshhpe "остатки"; t?eere "дочь", N?eere "дочери"; p?hre "сын", N?hre
"сыновья"51. Различия в структуре слов мужского и женского рода, такие, как ?hre — ?eere,
свойственны сравнительно немногим коптским словам; форму множественного числа также
имеет лишь ограниченное количество слов52.
К явлениям аналитического порядка относится новый способ выражения принадлежности:
если на древнем этапе развития языка принадлежность передавалась только посредством мес-
тоименных суффиксов, например pr.f "дом его", то на новом этапе существуют специальные
притяжательные местоимения, которые произошли от указательных местоимений путем присо-
единения к ним местоименных суффиксов: pAj.f pr "его дом".
Ф. Хинце наглядно показал аналитическую тенденцию развития новоегипетского языка.
Он воспользовался очень важным для истории египетского языка отрывком из Книги Мертвых
в издании Шотта, где одни и те же формулы представлены в среднеегипетской и новоегипет-
ской версиях. Так, древнее kmA wnnt "создавший существующее" новоегипетский передает сле-
дующим образом: ntj ntf idj xpr ntj nb "который сделал существование всего"; в том же тексте
древнее ij tkk "приходящий (чтобы) напасть" в новоегипетском получает форму: pA ntj iw.f ij r
Hwra "который приходит, чтобы грабить"53. В обоих случаях среднеегипетские причастия kmA
"создавший" и ij "приходящий" в новоегипетском выражены через ntj ntf и pA ntj "который";
предикативное значение в новоегипетском передано в первом случае причастием idj, букв.
"сделавший", во втором — глагольной формой iw.f ij. В первом примере в среднеегипетской
версии прямой объект причастия kmA также выражен причастием wnnt "существующее", в ново-
египетской версии прямой объект передан через xpr ntj nb, т. е. через [224] субъюнктивную
форму sdm.f, где xpr предикат, а ntj nb субъект. Как видно из этих примеров, сделанные самими
египтянами переводы на новоегипетский — не что иное, как аналитические эквиваленты древ-
них синтетических выражений. Еще показательнее другой пример, взятый Ф. Хинце из 125-й
главы демотической Книги Мертвых: древнее предложение из четырех слов siA ibw dar Xwt,
букв. "ведающий сердца, испытующий утробы" в демотическом переводе состоит уже из 16
слов: pA nt ir rx pA nt Xn pA HAt iw.f rx pA nt Hn tA Xt "тот который знает то, что внутри сердца, при-
чем он знает то, что внутри утробы". Здесь аналитическое разделение знаменательных лексиче-
ских и служебных грамматических элементов проведено последовательнее, чем в предшеству-
ющих двух примерах.
К аналитическим явлениям относится и характерное для новоегипетского языка употреб-
ление глагольных описательных конструкций, образованных при помощи вспомогательных
глаголов iri "делать", iw и др.
Однако префиксация в коптской глагольной системе не может быть отнесена к явлениям
аналитического порядка. Если описательные формы новоегипетского глагола аналитичны, то
превращение их в префиксальную систему спряжения, несомненно, имеет синтетический ха-
рактер, ибо префиксация только частный случай синтетической аффиксации. Таким образом,
древнеегипетский синтетический глагол суффиксального спряжения превратился в аналитичес-
кий новоегипетский глагол, а последний — в коптский синтетический глагол префиксального
спряжения.
Отметим, что староегипетский этап развития языка, с одной стороны, и последующие, —
с другой, существенно отличаются и по месту ударения: в древности оно во всех сложных фор-



51
Fr. Hintze, Die Haupttendenzen der agyptischen Sprachentwicklung, — «Zeitschrift fur Phonetik und allgemeine
Sprachwissenschaft», Bd. 1, 1947, S. 91.
52
W. Till, Kopfische Grammatik, § 82.
53
Urk., VI, 93, 13; Urk., VI, 117, 1.
128
мах падало на первую часть, позднее — на последнюю. Как указывает К. Зете, оно вообще пе-
реместилось ближе к концу54.

§ 50. НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЕГИПЕТСКОГО ЯЗЫКА

Исследуя замечательные литературные произведения Египта, а также тексты иного со-
держания, мы то и дело встречаемся с очень серьезными трудностями в понимании отдельных
мест, трудностями, свидетельствующими о несовершенстве [225] наших познаний в египетском
языке. Несмотря на это, научный уровень египетской филологии достаточно высок, чтобы дать
возможность не только разобраться во многих сложных проблемах, связанных с изучением
языка, но и составить адекватное представление о его особенностях, из которых, пожалуй,
главная — архаизм.
В начале своей грамматики А. Гардинер отмечает, что «самой характерной чертой египет-
ского языка на всех стадиях его развития является конкретный реализм, ориентация на внешний
облик предметов и явлений, пренебрежение к представлениям, играющим большую роль в со-
временных и даже классических языках. Такие оттенки мышления, которые выражены в словах
"мог бы", "должен был бы", "может", "едва ли", а равно такие абстракции, как "причина", "мо-
тив", "долг", принадлежат к более поздней стадии лингвистического развития ... Философские
размышления заменены у египтян исключительной наблюдательностью. Интеллектуальные и
эмоциональные качества обычно описаны посредством жестов и выражений, которыми сопро-
вождались их проявления, например „щедрость" — это "протягивание руки" (Awt-a), "ловкость"
— это "острота лица" (spd Hr)»55. Такую особенность египетского языка А. Гардинер гипотети-
чески объясняет отсутствием у египтян склонности к отвлеченному мышлению, и полагает, что
это доказывает вся их культура (вопреки мнению древних греков, считавших египтян мудреца-
ми и философами). Лаконичное замечание маститого английского ученого нуждается в уточне-
нии и дополнении. А. Гардинер, конечно, прав, утверждая, что мышление египтян в целом име-
ло конкретную направленность и что абстрактные категории сравнительно мало привлекали их
внимание. Подобную же мысль намного раньше А. Гардинера высказал и Б. А. Тураев, который
находил, что «здесь всецело господствует практический дух ежедневного обихода и исключает-
ся всякое умозрение»56. Мы не станем оспаривать этих положений, однако отметим что Мем-
фисский богословский трактат, например, или Медицинский папирус Эдвина Смита свидетель-
ствуют о высоком уровне абстрактного мышления.
Конкретность мышления египтян определялась историческими причинами, и если даже
видеть в этом утилитарные черты характера населения Древнего Египта, то нельзя забывать,
что характер каждого народа далеко не постоянен и является следствием исторического разви-
тия. Учитывая, что [226] египтяне были создателями одной из древнейших мировых цивилиза-
ций (а может быть, и самой древнейшей), которой предшествовало доисторическое варварство,
станет понятна причина утилитарности их мышления. Перед создателями великой культуры
долины Нила в первую очередь стояли чисто практические задачи; их решение способствовало
появлению зачатков абстрактного мышления, первых обобщений.
Положение о связи конкретности языка с его архаичностью подтверждается изучением
языков ряда африканских, азиатских и океанических народов. Л. Леви-Брюль опубликовал дан-
ные, представляющие большой интерес для сравнительного языкознания. Собранные Л. Леви-
Брюлем материалы иллюстрируют главную особенность этих языков — способность в мель-
чайших подробностях передавать конкретные детали окружающей действительности: «Общая
тенденция таких языков заключается в том, чтобы описывать не впечатление, полученное вос-
принимающим субъектом, а форму, очертание, положение, движение, образ действия объектов
в пространстве, одним словом, то, что может быть воспринято и нарисовано»57.
Л. Леви-Брюль указывает, что в таких языках «все представлено в виде образов-понятий,
т. е. своего рода рисунками, где закреплены и обозначены мельчайшие детали (а это верно не
54
К. Sethe, Die Vokalisation der Agyptischen, — ZDMG, Bd. 77, 1923, S. 190 ff.
55
Gardiner, Grammar, § 3.
56
Б. А. Тураев, Египетская литература, М., 1920, стр. 17.
57
L. Levy-Bruhl, Les fonctions mentales des societes inferieures, Paris, 3-me ed., 1918, p. 175.
129
только в отношении живых существ, но и в отношении всех предметов, каковы бы они не были,
в отношении всех движений, всех действий, всех состояний). Поэтому словарь этих языков
должен отличаться таким богатством, о котором наши языки дают лишь весьма отдаленное
представление. И действительно, это богатство вызывало удивление многих исследователей»58.
Приведем несколько данных, собранных Л. Леви-Брюлем59: у некоторых австралийцев имеются
специальные названия правой и левой руки; в языке маори существуют особые термины для
обозначения хвоста рыбы, птицы, животного; в языке одного южноафриканского племени раз-
ные виды дождя называются по-разному, у лопарей есть специальные термины для обозначения
оленей разного возраста (от одного до семи лет); в их же языке двадцать слов обозначают лед,
одиннадцать — холод, сорок одно — таяние снега; в языке гуронов имеются особые термины,
выражающие передвижение по воде и суше; в некоторых африканских языках [227] есть не-
сколько глаголов, обозначающих разные способы передвижения и т. д. Приведенные примеры
(число их можно легко умножить) вполне убедительно доказывают, что во многих языках бо-
гатство лексики служит для выражения подробностей и конкретности, неизвестных более раз-
витым языкам, а не для передачи абстрактных понятий, которых, конечно, гораздо меньше.
С развитием отвлеченного мышления конкретизирующая тенденция слабеет, специфичес-
кие различия между многими словами стираются: эти слова Становятся синонимами. Один из
исследователей алеутского языка так описывает подобный процесс: «мало-помалу понимание
всех этих бесконечных тонкостей затемняется, и нынешние алеуты употребляют, не делая раз-
личий, одну глагольную форму в нескольких значениях или несколько глагольных форм в од-
ном значении; если туземца спросить, что побуждает его употреблять данную форму, а не дру-
гую, он окажется в большом затруднении»60.
Таким образом, синонимы не были в глубокой древности синонимами, а их многочислен-
ность в языке — неопровержимое свидетельство его архаизма.
Леви-Брюль приводит слова Гатчета, исследователя языков североамериканских индей-
цев, очень удачно назвавшего конкретность, присущую наречиям индейцев «живописующей
тенденцией»61.
Эта тенденция свойственна и египетскому языку, лексика которого отражает ее в доста-
точной степени. Леви-Брюль. отмечает еще одно очень интересное наблюдение Гатчета. По-
следний считал, что «категория положения – расположение в пространстве и расстояние —
имеет в представлениях ряда народов такие же основное значение, какие для нас имеют катего-
рии времени и причинности»62. Языкам некоторых народов присуще множество специальных
слов, служащих для выражения конкретизации и детализации пространственных отношений.
Следы этого явления обнаруживаются и в египетском языке. Углубленное исследование двух
казалось бы синонимичных предлогов позволило Б. Ганну установить, что они передают раз-
ные пространственные отношения:
Xr-tp, букв. "под головой" имеет специальное значение «быть около лежащего челове-
ка», предлог tp-mAa, [228] букв. "на виске" означает «быть около движущегося человека»63.
В египетском языке подобные явления стали пережиточными, потеряли свою специфику и
потускнели.
Поэтому очень часто бывает трудно уловить различные оттенки значений, выражаемые
синонимами. Так, только для некоторых из многочисленных глаголов движения удается уста-
новить точные значения: iw "приходить", hAj "спускаться", Sm "идти" и др.
Достаточно хотя бы бегло ознакомиться с содержанием Берлинского словаря, чтобы убе-
диться в том, что очень многие египетские слова, в глубокой древности имевшие", по всей ве-
роятности, разные значения, воспринимаются нами как синонимы. Например, понятие «навод-
нение» обозначают 13 слов, «крыло» — 7 слов, «мрак» — 10 слов, «огонь» — 21 слово и т. д.


58
Ibid., p. 192.
59
Ibid., pp. 173–175, 192–198.
60
Ibid., р. 193.
61
Ibid., p. 161.
62
Ibid.
63
В. Gunn, Notes on Egyptian lexicography, — JEA, vol. 27, 1941, pp. 145–146.
130
Именно в свете этих фактов следует подходить и к собранным Ж. Байэ многочисленным
египетским терминам, передающим понятие «раб»64. С точки зрения нашей абстрагирующей
социальной классификации, для выражения этого понятия не может быть столько терминов.
Неоднократно выдвигалось предположение, что среди них лишь некоторые обозначают рабов, а
остальные — людей иных социальных прослоек. Не отрицая такой возможности, отметим, од-
нако, что. подобный подход к этой проблеме обусловлен современной точкой зрения, совре-
менным восприятием языка и терминологии. Скорее всего, эти термины отражают деление лю-
дей не .по абстрактной социальной характеристике, а по каким-то вполне конкретным, для нас
до сих пор неуловимым признакам, например по занятиям, месту жительства, расе, народности,
принадлежности тому или иному лицу и т. д.
Архаические черты египетского языка проявляются и в некоторых особенностях его
структуры, так, например, египетский язык не выработал четкого и ясного способа для выраже-
ния косвенной речи; неудовлетворительна, с нашей точки зрения, координация слов и предло-
жений: отсутствуют союзы, нет многих служебных слов, выполняющих важные функции в ев-
ропейских языках (таких, как «вследствие», «так что», «как бы», «чтобы», «однако», «хотя бы»,
«примерно», «относительно» и т. п.). [229]
Мы уже отмечали практическую направленность мышления египтян, которая видна в ос-
новном из текстов.
Допустимо ли, однако, из сопоставления этого факта с характером египетского языка де-
лать вывод о тесной органической связи между обоими явлениями? Ответ на этот вопрос может
быть только отрицательным.
Язык египтян сложился в доисторическую эпоху. Египтяне же с исторических времен
унаследовали язык, созданный их далекими предками, народом первобытным и примитивным.
Умственный практицизм древних египтян, конечно, ни в коей мере нельзя считать следствием
их примитивности и, тем более, первобытности. Египтяне исторических времен приспособи-
лись к своему архаическому языку. Многие буквальные выражения они воспринимали как от-
влеченные, например, предлог r-sA буквально значит «к спине», употреблялся же он в смысле
«за», «после» не только в пространственном значении, но и во временнoм. Примерами переос-
мысления пережиточных архаических слов и выражений могут служить рассмотренные гла-
гольные формы суффиксального спряжения и относительные формы, воспринимавшиеся егип-
тянами как активные; их происхождение от пассивного причастия было давно забыто. Изло-
женная выше история числительного 10 000 также очень показательна.
Естественно, возникает вопрос, почему же египтяне не усовершенствовали свой язык? Де-
ло в том, что язык в историческом развитии всегда намного отстает от мышления, новые формы
которого обычно приспосабливают уже существующие языковые нормы для своих целей. Су-
дить об уровне мышления народа на основании грамматики и лексики можно лишь очень ус-
ловно и ограниченно. Египтяне исторических времен, сумев пользоваться архаическим языком
предков, тем самым в значительной мере утеряли стимул к его усовершенствованию; мы гово-
рим — в значительной мере, но не полностью, так как язык все же изменялся и совершенство-
вался. Неверно полагать, что архаизм языка не дает ему возможности выражать мысли и пред-
ставления, возникшие на более поздних ступенях развития культуры. Гибкость и живучесть
языка проявляются именно в возможностях приспособления к новым потребностям. Египтяне
исторических времен создали на своем языке, невзирая на его архаичность, древнейшие в мире
художественные произведения — подлинные шедевры литературы, отличающиеся и изыскан-
ностью стиля, и изяществом метафор, и образностью сравнений, и подбором слов, создающих
определенный ритм. Поэтому абсолютно неправ М. Пипер, по мнению которого, египетский
язык [230] «несовершенное орудие»65. Заслуженную отповедь М. Пиперу дал А. де Бук, ука-
завший, что утверждение М. Пипера является проявлением европейского эгоцентризма и не
выдерживает серьезной критики с точки зрения языкознания. А. де Бук подчеркивает, что еги-


64
J. Baillet, Les noms de l'esclave en egyptien, — RT, vol. 27, 1905, pp. 193–217; vol. 28, 1906, pp. 113–131; vol.
29, 1907, pp. 8–25.
65
M. Pieper, Die agyptische Literatur, Potsdam, 1927.
131
петский язык так же гибок и совершенен, как французский или арабский, и что только недоста-
точное знание его способствует возникновению ложных представлений66.
Вторая характерная особенность египетского языка — его склонность к именным предло-
жениям и оборотам. В. В. Струве отмечает, что в египетском языке, как и в других семито-
хамитских языках, во все периоды его истории большую роль играли именные предложения67.
К ним относятся предложения с предикативным существительным или местоимением, прилага-
тельным и адвербиальным оборотом, а также ложноглагольная конструкция. Кроме того, не-
редко в повествовании или в заголовках неопределенное наклонение глагола применяется в ка-
честве повествовательной формы. Наконец, суффиксальные формы спряжения происходят от
пассивного причастия (следовательно, имени) с притяжательным суффиксом. Формы суффик-
сального спряжения иногда трактуются как существительные в «родительном падеже», управ-
ляемом существительным или другой частью речи. В этих случаях суффиксальная глагольная
форма служит определением управляющего слова. Например: xt nbt nfrt nt Ssp Hm.f, букв. "вся-
кие хорошие вещи получения его величеством"; здесь Ssp Hm.f (т. е. форма sDm.f глагола Ssp с
подлежащим Hm.f, предшествуемая служебным прилагательным женского рода nt) является ко-
свенным родительным падежом, служащим определением предшествующих слов xt nbt nfrt
"всякие хорошие вещи". Так же употребляется и форма sDm.n.f: ink nsw n sxpr.n.f "я царь его
воспитания" (т. е. "которого он воспитал").
Если, с одной стороны, как отмечалось выше, древние именные и пассивные обороты в
процессе развития языка превратились в активные глагольные формы, то, с другой стороны,
создавались новые именные конструкции; в коптском языке разные типы именных предложе-
ний пользуются полным правом гражданства68. [231]
Еще одна отличительная черта египетского языка — стойкость порядка слов в предложе-
нии. Перестановка частей предложения по усмотрению говорящего, закономерная в других
языках (например в русском, греческом и т. д.), недопустима в египетском.
Вполне понятно, что архаизм языка обусловливается рядом исторических причин. В то же
время объяснить роль именных оборотов и незыблемость порядка слов очень трудно. А. Гарди-
нер, говоря о последней особенности и сопоставляя ее с египетской архитектурой, пишет:
«Стремление к строгому порядку и симметрии бросается в глаза как характерные черты разных
отраслей культуры древних египтян. Разве не кажется необходимым наличие и в языке специ-
фических национальных особенностей?»69.
Однако А. Гардинер не развивает и не аргументирует свою мысль, т. е. по существу он
никакого объяснения не предлагает.
Постановка А. Гардинером этого вопроса связана с высказанной на страницах того же ис-
следования мыслью: «со своей стороны, я считаю несомненным, что различие между языками
разных систем соответствует различию мышления». Таким образом, А. Гардинер затронул кар-
динальную для лингвистики проблему языка и мышления. Со свойственной ему осторожнос-
тью маститый английский ученый не сделал никаких, даже гипотетических выводов. Отметим,
что Б. Уорф, по утверждениям которого культура народа находится в зависимости от его языка,
все же признал необходимым отговориться: «между культурными нормами и языковыми моде-
лями есть связи, но нет корреляций или прямых соответствий»70. Вместе с тем следует твердо
помнить, что «всякие попытки установить прямой параллелизм между явлениями языка и куль-
туры оказались малоубедительными... Но если между явлениями культуры и фактами структу-
ры языка нет прямой причинной зависимости и прямого соответствия, то между ними несо-
мненно существует общая зависимость, благодаря которой изменения в культуре могут нахо-
дить косвенное опосредствованное отражение в языке... Наличие такой зависимости можно до-

66
A. de Buck, Defense et illustration de la langue egyptienne, — CdE, annee 22, 1947, pp. 23–37.
67
В. В. Струве, Стадиальная семантика египетской глагольной формы sDm.f, — сб. «Академику Н. Я. Мар-
ру», М.–Л., 1935, стр. 845.
68
W. Till, Koptische Grammatik, § 241.
69
A. H. Gardiner, Some aspects of the Egyptian language, — «Proceedings of the British academy», vol. 23, 1937,
p. 99.
70
Б. Уорф, Отношение норм поведения и мышления к языку, — «Новое в лингвистике», вып. I, M., 1960, стр.
168.
132
пустить и в области грамматических значений, поскольку в грамматике нет ничего такого, чего
не было бы [232] предварительно в лексике»71. Безусловно, язык имеет свои внутренние законы
развития, непосредственно не зависящие от внешних факторов. Но также несомненно, что язык
не изолирован от культуры народа, что между языком и культурой имеется какое-то взаимодей-
ствие72. Однако установление конкретной опосредствованной взаимозависимости между фак-
тами языка и фактами культуры требует доказательства в каждом данном случае, и вряд ли это
всегда возможно. Поэтому, несмотря на соблазнительность разных сопоставлений, к ним надо
относиться с большой осторожностью.
Американский египтолог Лутц пытался объяснить причину распространенности именных
конструкций в египетском языке картинностью египетского иероглифического письма: «звук
слова как бы вызывал образ, привычный для глаза в письме, и этот образ возникал перед духов-
ным взором в разговоре. По этой причине египетские предложения, как правило, являются
именными»73.
Такое объяснение совершенно неприемлемо: во-первых, характерные особенности языка
сложились задолго до возникновения письма; во-вторых, именные обороты распространены и в
ряде других языков, не имевших иероглифического письма.
К сожалению, наука до сих пор не в состоянии ответить на вопрос, почему именно воз-
никли специфические особенности того или другого языка. [233]




71
В. А. Звегинцев, Теоретико-лингвистические предпосылки гипотезы Сепира-Уорфа, — «Новое в лингвис-
тике», вып. I, стр. 132–133.
72
Г. О. Винокур, О задачах истории языка, — в кн.: В. А. Звегинцев, История языкознания XIX и XX веков,
ч. II, M., 1960, стр. 251–252.
73
H. Fr. Lutz, Speech consciousness among Egyptians and Babylonians, — «Osiris», vol. 2, 1936, pp. 8–9.
133



СОДЕРЖАНИЕ