<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

и вступили в пространство,
где у вас может быть только одно качество —
качество пребывания свидетелем.
Это самый великолепный феномен.
Это ведет вас за ваши пределы
к окончательным истокам существования.
Будьте свидетелем всего того,
что происходит - безмолвие, мир, радость —
внезапно вы чувствуете незримые цветы, осыпающие вас.
Новая жизненная сила, совершенно свежая...
Но вы оставайтесь просто свидетелем.
Не нужно отождествляться - оставайтесь наблюдателем.
Тело — это не вы, ум — это не вы;
вы только свидетель.
Это ваша вечность, это ваша истинная природа.
Сделай это абсолютно несомненным, Ниведано...

Расслабьтесь...
Но продолжайте сохранять свидетельствование.
Тело лежит ничком, голова здесь,
но вы - ни то ни другое.
Вы вступили в предельное пространство
своего существа.
Из этого самого пространства вы пришли,
теперь вы возвращаетесь в утробу.
В этот момент аудитория Гаутамы Будды
становится бескрайним океаном без всякой ряби,
океаном сознания.
Ваша отделенность от существования растаяла.
Вы одно с целым.
Вы - целое.
Собирайте побольше блаженства и восторга...
и убеждайте будду,
который является вашей внутренней природой,
пойти с вами,
потому что в тот момент,
когда центр и периферия вашей жизни
становятся одним, вы — просветленный,
вы - пробужденный.
Вы осуществили миссию своей жизни.
В этот миг вы самые благословенные люди на земле.
Вечер был очень замечательным сам по себе,
но ваша искренность и интенсивное усилие
достичь истока своего существа сделали его чудом,
чудесным вечером.
Величайшее чудо, известное мне, -
это знать свое сокровенное существо.
Все другое - это всего лишь наваждение.
Убеждайте будду.
Он должен стать вашей каждодневной деятельностью.
Рубя дрова, нося воду из колодца,
вы должны оставаться буддой.
Находясь на рыночной площади
или сидя молча в своем собственном доме,
вы должны оставаться буддой.
Будда просто означает того, кто осознает,
того, кто пробужден,
того, кто является просто чистым свидетелем.
Ниведано...

Созывайте всех будд назад.
Возвращайтесь возможно тише,
умиротвореннее, грациознее,
все время, оставаясь свидетелем.
Посидите несколько мгновений,
чтобы просто вспомнить золотой путь,
по которому вы прошли, удивительный центр,
которого вы коснулись,
красоту и блаженство,
которые вы несете своим дыханием и своим пульсом,
танец, который вы увидали, танец, которым вы стали.
Я называю это буддой:
высшим танцем человеческого существа.
- 0'кей, Маниша?
- Да, любимый Учитель.

ТЕПЕРЬ МОЙ ЧЕРЕД

Наш любимый Учитель,
Однажды монах спросил Учителя Нан-ина: «Каково твое особое учение?»
Нан-ин отвечал: «Осенью мы собираем урожай; зимой мы обеспечены».
Другой монах спросил Нан-ина: « Что такое Путь?» Нан-ин ответил: «Коршун
пролетает по огромному небу; ничего не остается там».
По другому поводу, Нан-ин поднялся на трибуну и сказал: «Над массой
красной плоти стоит некто неизмеримой высоты».
Тогда вышел монах из собрания и сказал: «Не есть ли это, "Над массой и так
далее", путь учителя?»
Нан-ин ответил: «Это так».
На это монах опрокинул дзэнское сиденье.
Нан-ин сказал: «Погляди, что ты за хулиган, что за дикарь!»
Монах не знал, что сказать или сделать, и Нан-ин выгнал его из храма.


Друзья, меня называли почти тридцать лет «так называемым Бхагаваном», «самозваным Бхагаваном». Это было в осуждение мне. Я терпеливо ждал подходящего момента. Подходящий момент пришел. Теперь мой черед.
Я называю всех основателей всех религий самозваными и так называемыми. Люди, которые называли меня «так называемым» и «самозваным», не понимали того, что они провоцировали меня. Теперь я хочу знать, что за условия должны быть соблюдены. Иисус называет себя единственным рожденным сыном Божьим. Как вы думаете, это самозваное, так называемое, или там была какая-то комиссия, определившая это? Было это выборами? Было это степенью, присужденной каким-нибудь университетом?
И если он был тем, чем претендовал быть, — никакое еврейское писание даже не упоминает его имени, а он был рожден евреем, и он умер евреем. И если он был правым, каковым все христианство считает его, тогда почему евреи распяли его? Разве не мог бы хоть один рабби, сведущий в древней религии евреев, встать и сказать, что этот человек был невинным? Может быть, он воображал, галлюцинировал, но это не преступление; может, он грезил, что был сыном Божьим, но это тоже не такое преступление, чтобы наказывать распятием. Совершенно ясно, что евреи были сердиты на Иисуса просто потому, что он был «самозваным» сыном Божьим. Бог есть фикция, выдуманная патологическим умом человека, а фикции не заводят сыновей и дочерей. И что случилось с Богом после Иисуса? Неужто он пошел на контроль рождаемости?
Каков критерий?.. Поскольку Иисус пил вино, ел мясо и рыбу, то, конечно же, никакая индийская религия не будет признавать его даже за религиозного.
Но то же самое верно насчет индийских религий и их основателей. Что было такого великого в Махавире, что он считался двадцать четвертым и последним тиртханкарой джайнизма?
Он был современником Гаутамы Будды, и там было шестеро других, которые энергично соперничали в том, чтобы быть двадцать четвертым тиртханкарой, поскольку это было потрясающе почетным статусом, а двадцать четвертый является последним для этой кальпы.
Кальпа означает... все еще остаются миллионы лет. Кальпа означает период времени, за который одно существование — целая вселенная — проходит сквозь черные дыры и исчезает. Потом начинается вторая кальпа, когда к бытию приходит следующая вселенная. Каждая кальпа продолжается миллионы лет, и за эти миллионы лет джайнизмом признаются только двадцать четыре тиртханкары. Очевидно, двадцать три уже было ко времени Гаутамы Будды. Восемь человек были конкурентами, - а я считаю конкуренцию абсолютно нерелигиозной. Сама идея конкуренции насильственна; сама идея конкуренции полна алчности, полна эго. Это не что иное, как скрытая политика: вам нужен определенный престиж, вам требуется респектабельность. Все эти восемь философов и мыслителей виновны в конкурировании, - а все они учили против конкуренции. Поэтому я называю всех их лицемерами. Конкуренция на президента страны или конкуренция на премьер-министра страны, ничем не отличается от конкуренции на последнего тиртханкару. Конкуренция - это просто конкуренция: вы хотите свергнуть кого-то другого и занять его место. Все семеро были побеждены, но не каким-то замечательным качеством Махавиры. Его единственным качеством было то, что он оказался большим мазохистом, чем любой из оставшихся семерых. Он истязал себя... это странно, что человечество всегда уважало людей, истязающих себя. Он оставался обнаженным круглый год; он никогда не принимал ванны, никогда не мыл своего рта. Каждый год он вырывал свои волосы, потому что был против технологии; лезвие бритвы — это большая технология для него. Но благодаря этим великим достоинствам - наготе, голоданию месяцами, мучению себя холодом, жарой, неприятию ванны, вырыванию своих волос — такие признаки определенного рода безумия вы обнаружите в каждом доме умалишенных... Самое удивительное, что в сумасшедших домах люди, которые остаются голыми, вырывают свои волосы; обе эти вещи случаются одновременно в одном и том же безумии. А зачем он мучил себя так сильно? Просто чтобы доказать, что он был настоящим преемником двадцати трех тиртханкар, которые предшествовали ему. Это самоутверждение или что-то другое? Я не думаю, что эти качества имеют что-то общее с религией. Не принимать ванну в такой жаркой стране, как Индия, в самом жарком штате Бихаре, скитаться обнаженным... Там не было тротуаров или асфальтовых дорог; грязь накапливалась круглый год, и нагой человек, не принимающий ванны, — это же просто отвратительно.
Я близко контактировал с джайнскими монахами. Обычно я садился как можно дальше от них, потому что все они дурно пахли. Я не считаю вонь религиозной. Когда они рассказывали что-то, само их дыхание было таким удушливым... Они подзывали меня: «Подойди ближе. Почему ты сидишь так далеко?»
Я говорил: «Это моя позиция - не подходить слишком близко к святым. Грешники - ладно; они, по крайней мере, люди. Вы практикуете бесчеловечные вещи. Я не считаю привилегией сидеть близко к вам. Довольно того, что вы звали меня и я пришел; наоборот, меня тошнит в окружении джайнских монахов. Вся атмосфера воняет!»
Ну что особенного было в Махавире? И зачем он состязался? Он критиковал Гаутаму Будду, он так безжалостно критиковал Гошлака. Это были конкуренты. Гошлак был наиболее видным конкурентом Махавиры, и Махавира употреблял такую брань, какую вы только можете представить. Гаутама Будда и сам пробовал участвовать в этом состязании, - а они все против конкуренции! Гаутама Будда хотел быть двадцать четвертым тиртханкарой — это было огромной привилегией и почетом.
Человек, которому требуется почет, не религиозен. От кого вы хотите почета? От слепца? От людей, которые не просветлены? От людей, которые танцуют во тьме? Вы жаждете их уважения? Вы еще хуже тех людей, чьего уважения вы хотите. А когда Гаутама не преуспел в этом деле, он провозгласил себя буддой - «так называемым», «самозваным». Я поведаю вам удивительную историю. Гаутама Будда родился, когда его мать стояла под деревом в саду. Он родился у стоявшей женщины; он сошел на землю стоя, тут же сделал семь шагов и провозгласил небесам: «Я - величайший будда из когда-либо рожденных!» Кого же вы зовете самозваным? Как насчет Мухаммеда?
Всякое медицинское исследование фактов его жизни выявляет, что он был эпилептиком, необразованным — и он стал самозваным посланником Божьим. И вам не найти ничего сколько-нибудь ценного...
То же самое верно насчет Кришны и Рамы.
Кришна считается у индусов совершенным воплощением Бога; все остальные несовершенные, частичные воплощения Бога. Я не могу понять, как вы можете резать Бога на части, - но они рассматривают Кришну как совершенное воплощение. Какими же качествами он обладает? Он был безобразнейшим человеком, абсолютно аморальным. Он собрал шестнадцать тысяч женщин, совсем как скотину, а был женат только на одной женщине. Эти шестнадцать тысяч все были замужними женами, они были вырваны из их семей.
Но поскольку он обладал властью, армией, множеством последователей, никто не возразил: «Что ты делаешь? Ты же никогда не сможешь даже запомнить имена шестнадцати тысяч женщин. Ты разрушил шестнадцать тысяч семей. Малые дети остались без матерей; их мужья плачут, но они бедны и не могут сделать ничего против тебя. Их родители стары, они зависели от них. Ты заставил шестнадцать тысяч женщин покинуть свои семьи».
В Индии семья - это не пустяковое явление, как на Западе. На Западе семья состоит, самое большее, из пяти человек: муж, жена и трое детей. В Индии это было совместной семейной системой. Одна семья могла состоять из шестидесяти, пятидесяти человек. Для Кришны просто увидеть прекрасную женщину было достаточно, чтобы потащить ее в свой дворец. И он был тем человеком, который убедил одного из величайших воинов мира, Арджуну, сражаться и вызвать самую большую из когда-либо виданных войну в Индии. Она называется Великая Война, Махабхарата. Довольно странным является это увещевание Арджуны, который не хотел сражаться со своими двоюродными братьями... По обе стороны были родичи, друзья, коллеги, учителя; Арджуна не мог согласиться с этим: убить всех этих людей... Вся Шримад Бхагавадгита, самое известное индуистское религиозное писание, — это сплошные обоснования насилия. И самая ошеломляющая вещь — это то, что великий Махатма Ганди, которого всегда считали ненасильственным - быть может, величайшей ненасильственной личностью в мире, - назвал Шримад Бхагавадгиту своей матерью. Никто не возразил, что Бхагавадгита - это сплошное насилие; она проповедует насилие и войну. Адольф Гитлер мог бы назвать ее своей матерью, и это было бы последовательным, но не Махатма Ганди.
Но лишь слепота не дает вам заглянуть в вашу собственную традицию... Все старое - золото для этих людей. Они никогда не думали того, что прошлое было не таким великим, как вы полагаете. Если оно было великим, откуда же взялись вы? Вы потомок того великого прошлого. Мир не должен был бы находиться в таком беспорядке.
В Китае, - Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы... никто не возражал той идее, что женщины не имеют души. Веками в Китае женщины не считались духовными существами - они не имели никакой души, они совсем как мебель. Если муж убивал свою жену, это не было преступлением. И такие люди - Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы - терпели все это. Это терпение есть молчаливое согласие. Они могли бы, и возразить, но никто не захочет рисковать своим престижем. Никто не захочет быть осужденным слепыми массами. Я говорю вам: все эти религиозные основатели были «так называемыми», «самозваными».
Я сказал вам, что теперь мой черед, и я собираюсь стать на тропу войны!
Каждый день я буду брать какое-то выражение, и стараться объяснить вам, как это выражение поддерживалось всеми религиями, а для человечества было крайне вредным и крайне оскорбительным.
Сегодня я выбрал тему «женщина», поскольку женщины — это половина человечества.
В христианской троице нет места для женщины. Отец, Сын, Святой Дух - абсолютно веселое общество. Даже Иисус, который учит любить своих врагов, был неуважителен к своей матери. Я вспомнил случай...
Иисус поучал толпу на базаре. Его мать не видела его годами, и она стояла снаружи толпы. Кто-то крикнул ему:
«Твоя мать ждет снаружи! Она не видела тебя несколько лет».
Иисус сказал: «Передайте той женщине, — он не смог даже использовать слово "мать". - Передайте той женщине, что никто не является моей матерью, никто не отец мне! Мой отец живет в небесах».
Такое оскорбительное, унизительное отношение к женщине человека, который учит любить своих врагов: «Если кто-то ударит тебя по щеке, подставь ему и другую щеку тоже». Это лицемерие. Хоть он и общался с женщинами, даже с проститутками, он не позволил никакой женщине быть его апостолом. Все двенадцать апостолов были мужчинами. Это мужская шовинистическая идеология.
Как раз сегодня я получил сообщение о женщине, которая была католичкой, воспитанной в католическом монастыре. Ее имя Мишель Роберте. Ей стало очень противно из-за позиции епископов и ее учителей. Епископ говорил ей, что женщина — это дверь в ад! Ей стало до того противно, что она отвергла католицизм, обратилась в буддизм и уехала в Таиланд. Там она обнаружила, что в Таиланде буддизм считает, что женщины не имеют души. Вконец расстроенная, она отбросила саму идею религии.
Гаутама Будда настаивал двадцать лет беспрерывно, что никакую женщину нельзя посвящать в его учение. Женщина сначала должна родиться мужчиной, и только тогда ей можно стать учеником. Тогда, если она в мужском теле, есть возможность достичь просветления.
Странно... все эти люди обучали, что вы не есть тело, а когда появляется женщина, она неожиданно становится телом! Сначала она должна переменить тело на мужское.
К несчастью, в то время пластическая хирургия не была доступной, иначе каждой женщине, которая хотела стать посвященной, не пришлось бы дожидаться еще одного рождения; она может применить пластическую хирургию и стать мужчиной сейчас же.
Чего же опасался Будда? Его страх ясно показывает, что он не доверял своим собственным ученикам, сотням так называемых просветленных учеников - он не доверял им. И это естественно, потому что, говорят они это или нет, безбрачие противоестественно, а все религии, которые учили безбрачию, боялись женщин.
Дело не в женщине; дело в том, что если женщина посвящена, то она будет общаться с мужчинами, а что тогда будет с безбрачием?
Но никто - все эти, так называемые великие религиозные лидеры - не заглядывали в суть дела и не понимали, что женщина не нужна для разрушения вашего безбрачия. Мужчин достаточно: мужчина с мужчиной, мужчина с животным — гомосексуализм и содомия так же древни, как и Ветхий Завет. Никто не соблюдал безбрачия.
Да, Будда справлялся - по той простой причине, что двадцать девять лет он был в компании самых прекрасных женщин своего королевства. Он покончил с этим. Довольно так довольно. Но бедных людей, которые не знали никакой любовной связи, посвящают в безбрачие: в этом был его страх. Тот же страх преобладает в джайнизме. Махавира провозгласил то же самое: что никакая женщина не способна вступить в окончательное состояние просветления, пока у нее нет тела мужчины. Снова я должен напомнить вам: эти люди, похоже, совершенно противоречат себе же, постоянно уча, что вы не тело, вы не ум, - а когда дело доходит до женщин, они вдруг забыли всю свою философию. Женщина сперва должна попасть в мужское тело. Что же такого замечательного в мужском теле? Но мужские шовинисты... все основатели религий - это мужские шовинисты.
В джайнизме произошел замечательный инцидент.
Женщина по имени Маллибхай спросила современного тиртханкару, современного джайнского учителя: «Почему женщине препятствуют?» Тот сказал: «По той простой причине, что, если вы не обнажены и не живете так, как живем мы, вы не можете стать просветленной». А женщина, конечно, робеет обнажаться, особенно среди так называемых целомудренных. Но Маллибхай была львицей! Она немедленно сбросила свою одежду и сказала: «Если нагота - единственная проблема, то я обнажена».
И она вошла в глубокие медитации, она подошла к такой высоте, что джайнизм вынужден был признать ее как одного из тиртханкар. Но такая изворотливость, такое бездушие... они переменили ей имя, чтобы потомки никогда не узнали, что женщина стала равной Махавире! Они изменили ей имя с Маллибхай - бхай значит женщина - на Маллинатх - натх значит мужчина.
Я обычно изводил своего отца так: «Я хочу видеть, которая из двадцати четырех статуй в храме - Маллибхай». Он говорил: «Не знаю. Не выводи меня из себя. Они все мужчины!»
Даже статую сделали мужчиной! Имя переменили, статую сделали мужчиной, чтобы стереть из человеческой памяти тот факт, что женщина стала просветленной.
Ислам не давал женщинам никакой социальной свободы - им не позволялось даже показывать свои лица. Лица мусульманских женщин потускнели, ведь они не получают даже солнечного света, чистого воздуха, открытого неба. Они вынуждены скрываться под одеждой; вам видны только их глаза. Вы не узнаете даже свою жену.
А что же мусульманские мужчины? Им позволено брать в жены четырех женщин. Мухаммед сам имел девять жен. Теперь это совершенно неестественно. Существование сохраняет определенный баланс равного количества мужчин и женщин, так что если вы женаты на девяти женщинах, восемь мужчин лишаются женщин. Эти восемь мужчин обязательно создадут проституток, гомосексуализм, содомию и все виды извращений. Раз Мухаммед умудрился иметь девять жен, дверь стала открыта.
Всего сорок лет назад, когда Индия стала независимой, в ней был мусульманский штат, Хайдарабад, и королем штата был Низам. Он имел пятьсот жен — даже в этом столетии - ведь Мухаммед не говорил: «Не выходите за пределы четырех; четыре жены - это нормально. Но если вы в состоянии позволить себе больше, Бог благословляет вас». Пять сотен женщин?..
Я бывал в Хайдерабаде много раз. Я осведомился и был совершенно обескуражен. Эти пять сотен женщин были не только собственными женами Низама; в эти пять сотен женщин были включены также жены его отца - кроме его собственной матери. Жены его деда, которые были еще живы, включались тоже. Они перешли по наследству. Женщина была сведена к товару. Совсем как деньги, дворцы, мебель и бриллианты - они тоже переходят по наследству. Так что Низам получил себе в жены даже своих бабушек, своих прабабушек - и никто не возражал, никакой мусульманин не возражал. Женщина была самой угнетенной, а причина в этих так называемых религиозных людях, в этих самозваных основателях религии.
Фактически религия все еще не родилась.
Вся мои усилия с вами направлены на то, чтобы принести в мир подлинную религиозность. Все прошлое состоит из уродства и непристойности.
Вы будете удивлены, узнав, что вашей так называемой непристойной литературе никак не сравниться с религиозными писаниями - и не только с писаниями, но и со скульптурой тоже. Сходите в Кхаджурахо. В Кхаджурахо было прежде целых сто храмов. Это был город, состоящий только из храмов, а в каждом храме — тысячи статуй обнаженных женщин во всевозможных сексуальных позициях - в таких абсурдных позициях, что если бы вы и попытались, то не справились бы с этим. Я часто заходил в Кхаджурахо, потому что, то была дорога к Чхатарпуру, небольшому району, где у меня было много друзей. Мусульмане разрушили семьдесят храмов, а тридцать храмов расположены в уголках дремучего леса и покрыты слоем грязи, что защищает их от мусульман. Поэтому тридцать храмов до сих пор там. Когда я первый раз зашел посмотреть, просто по дороге, я не мог поверить своим глазам. Мужчины и женщины занимались любовью, стоя на голове! Просто стоять на голове неудобно; заниматься любовью... и оба стоят на головах — очевидно, была грандиозная практика, учение, учение в течение всей жизни.
Вы будете удивлены... вашим повесам и распутницам нечем сравниться с Кхаджурахо. Двое мужчин занимаются любовью с одной женщиной с обеих сторон. Трое мужчин занимаются любовью с одной женщиной: двое - с обеих сторон, а один - через рот! И это религиозные храмы! Я собираюсь со временем разоблачить все эти религии. Сейчас я хочу посмотреть, у скольких людей задеты религиозные чувства.
Эти храмы Кхаджурахо не исключительны. Такие же самые храмы существуют в Джагганатх-Пури, где Пури Шанкарачарья, мой заклятый враг, председательствует над теми голыми женщинами! Такие же виды скульптуры есть в Конараке. Они были повсюду в Индии. Большинство из них было разрушено мусульманами, так как они были против статуй. Бог не должен иметь никакой статуи; он не может быть ограничен камнем. Они разрушили миллионы статуй по всей Индии, но все же немного осталось в дремучих лесах или, может быть, вне их досягаемости. Они демонстрируют реальность этой так называемой религиозной страны.
И если вы так обижены, сходите в Кхаджурахо, сходите в Конарак, сходите Пури, и пусть ваши религиозные чувства оскорбляются, как вам будет угодно. Я просто констатирую факты. Я не стукнул так крепко просто потому, что хотел, чтобы эти идиоты, которые называли меня «так называемым, самозваным богом», попросили разъяснений у меня, - но никто так и не попросил. Они просто написали — все — в своих журналах, газетах, книгах, что я — «самозваный бог». Но они не осознали того, что раз я отбросил слово «бхагаван», я собираюсь разоблачить всех ваших Бхагаванов как самозваных, другого пути нет. И я собираюсь разоблачить их по каждому отдельному пункту; бедность, экология, безбрачие, насилие.
Все эти религии были разрушительными, вредными, проклятием человечеству. Они должны быть совершенно уничтожены. Лишь при условии их смерти есть возможность возникновения религиозности, нового человека с новым взглядом, в котором не будет различия между мужчиной и женщиной.

Теперь сутра:
Наш любимый Учитель,
Однажды, монах спросил Учителя Нан-ина:
«Каково твое особое учение?»
Нан-ин ответил: «Осенью мы собираем урожай; зимой мы обеспечены».

Ответ выглядит странным, но смысл его ясен. Он говорит: мы живем от мгновения к мгновению, спонтанно, отзываясь реальности. В нашем уме нет готовой доктрины, согласно которой мы живем. Мы живем, не раздумывая, за пределами ума, давая нашему сознанию откликаться на реальность. «Осенью мы собираем урожай; зимой мы обеспечены». Фактически, он сказал самую существенную вещь для религиозности.
Нан-ин - один из великих учителей, всегда любимых мною.
Другой монах спросил Нан-ина: «Что такое Путь?»
Нан-ин ответил: «Коршун пролетает по огромному небу; ничего не остается там».
Исчезнуть в окончательном небе по ту сторону горизонтов - и есть «Путь». Человека, качества Нан-ина, я могу назвать религиозным: так подлинен, так искренен, так точен - ни одного слова больше, ни одного слова меньше. Вам не отредактировать его утверждений, так как они полностью завершены, они совершенны.
Нан-ин ответил: «Коршун пролетает по огромному небу; ничего не остается там». Все растворяется. «Это и есть Путь. Нирвана есть Путь». Двигайся глубоко в свое внутреннее небо и исчезни, и ты будешь, един с космосом. Не бывает внешнего пути, не бывает внешнего аскетизма, нет внешнего учения: простая медитативность... Расслабившись в себе самом, ты найдешь свое внутреннее небо. Позволь всему исчезнуть; даже следа не остается позади. Ты пришел домой. Это и есть Путь. По другому поводу Нан-ин поднялся на трибуну и сказал: «Над массой красной плоти стоит некто неизмеримой высоты». Он говорит, что тело - это просто красная плоть. Над телом стоит ваше сознание, подобно великому Гималайскому пику. «Над массой красной плоти стоит некто неизмеримой высоты». Высота до того огромна, она неизмерима. Ваше тело может быть небольшим, но вы - это не ваше тело.
Не имеет значения, тело это мужчины или женщины; оба - это просто масса красной плоти. Сознание не загрязняется и вашими мыслями. Его чистота так абсолютна, что раз вы обрели это, вы обнаружите возвышающийся над вашим собственным телом и умом огромный пик неизмеримого сознания, который достигает высочайшей возможности человеческой жизни и ее потенциала. Вот это настоящие религиозные люди, которые не говорят ненужных вещей. Они попросту констатируют простой факт. Он не делал никакого различия между мужчиной и женщиной. Он гораздо выше Будды, гораздо выше Махавиры, - но он не основал никакой религии. Он жил с любившими его, он делил свое прозрение с любившими его, с друзьями. А когда спрашивали: «Почему вы не основали религию? » — он просто смеялся. Он говорил: «Разве вы не видите другие организованные религии? Они все убивали истину. Я - последнее лицо в создании религии.
Когда я исчезну, я не хочу оставлять свои следы на песках времени». «И вы тоже должны помнить, - говорил он своим ученикам, - никогда после меня не пытайтесь организовывать религию. В тот же миг, когда истина организована, она убивается. Нет способа получить организованную любовь. Это дело индивидуальное». В этом и величие индивидуальности. Никакая организация не может коснуться этого, никакое общество не может достичь этого. Тогда вышел монах из собрания и сказал: «Не есть ли это, "Над массой и так далее", путь учителя?» Не толкуете ли вы о пути учителя за пределами массы, за пределами тела? Это и есть то, от чего он старался отвести своих людей. Тут же перед ним поднимается монах и начинает говорить о том, что: «Это и есть путь».
Вот как возникают писания, вот как возникают религии — от людей, которые интеллектуальны, но никоим образом не просветлены, не пробуждены, не озарены. Они могут понять вещи интеллектуально, могут понять большие сложности, но им не понять очевидную истину вашей внутренней сущности.
Монах сказал: «Не есть ли это, "Над массой и так далее", путь учителя?»
Нан-ин ответил: «Это так».
На это монах опрокинул дзэнское сиденье.
Дзэнское сиденье опрокидывается только тогда, когда кто-то провозглашает свое просветление. Нан-ин сказал: «Это так», — но он не сказал, что монах просветлен: «Ты просто повторяешь, как попугай, то, что я говорил». Но, услыхав, что это так и есть, монах, должно быть, подумал: «Я достиг сути». На это монах перевернул дзэнское сиденье учителя. Нан-ин сказал: «Погляди, что ты за хулиган, что ты за дикарь!»
Монах не знал, что сказать или сделать, и Нан-ин выгнал его из храма.
Люди думают, что сострадание не должно делать такой вещи — прогонять его из храма. Но это из сострадания его прогнали из храма - чтобы показать ему: «Ты не просветленный. Сначала получи свой собственный опыт, а потом приходи, я буду приветствовать тебя, и ты можешь переворачивать мое сиденье, можешь садиться на мое сиденье; я освобожу сиденье для тебя. Но сейчас для тебя абсолютно необходимо, чтобы ты был, вышвырнут из храма». Это не есть недоброта; это самое высшее сострадание.

Шусай написал:
Как нежное облако
на прекрасной картинке,
первый восход солнца Нового года!
Это замечательные люди! Небольшой ручей, совсем небольшой, но он содержал в себе самое драгоценное.
Когда Шусай говорит: «Как нежное облако на прекрасной картинке, первый восход солнца Нового года!» - это изумленье: «Я все еще жив!» Это благодарность: «Я не заслуживаю такого прекрасного солнечного восхода». И, тем не менее, существование продолжает изливаться изо всех направлений, тысячами путей. Но вы тупы, вы глухи, вы слепы. Вы не видите солнечного восхода, вы не видите солнечного заката. Я смотрел на людей, Идущих по улице. Солнце садилось - такие психоделические краски на весь горизонт, - но никто и не взглянул на это. Кто-то говорит сам с собой, вам видны шевелящиеся губы; кто-то занят расчетами, кто-то глядит вниз на землю. Они совершенно не осознают этого великолепного солнечного заката, который никогда не повторится вновь... Но человек эстетического чувства, религиозного сознания будет собирать всю эту красоту, станет единым с солнечным закатом, станет единым с солнечным восходом, станет одной из звезд ночью, станет одной из роз или одним из лотосов. Он будет наслаждаться этим потрясающим таинством, что разворачивается каждое мгновение повсюду вокруг него. Все есть поэзия, и все есть музыка, и все есть грандиозный танец. Но все религии, организовываясь, разрушали вашу чувствительность. Они разрушали вашу восприимчивость.
Когда я преподавал в университете, у меня был прекрасный сад. Около меня всегда был прекрасный сад. Индусский монах, очень известный среди индуистов, пришел навестить меня. Я провел его по саду - ведь мой сад был ежегодным победителем, каждый год первый приз. Мы выращивали такие огромные георгины, такие огромные розы - почти невозможно поверить. И этот старый дурень, индусский монах, сказал мне: «Человек такой духовности, как ваша, не должен потворствовать никаким чувствам».
Даже глядеть на розы - это потворствовать, потому что если вы замечаете красоту розы, то, что помешает вам заметить красоту женщины? Чувствительность одна и та же. Разрушить чувствительность, сделать вашу кожу как можно толще, сделать ваш череп таким толстым и отсталым, как это только возможно, так что вы не замечаете ничего... вы не можете наслаждаться этим прекрасным существованием. По моему разумению, если вы не можете наслаждаться тем, что снаружи, вы неспособны к наслаждению тем, что внутри, поскольку внутреннее гораздо глубже. Наружное достижимо немедленно.
Согласно моему опыту наслаждение красотой цветов и звезд заставляет вас заглянуть в себя и осознать: что есть моя красота? Что есть свет моей сущности? Наружная красота указывает в направлении внутреннего. Я за глубокое равновесие. Наслаждайтесь наружной чувствительностью; это будет помогать вам в вашей медитации. Это не будет отвлекать вас. Это отвлекает вас из-за того, что вы сдерживали свою наружную чувствительность. Если вы не замечали красоту женщины или мужчины, то, когда вы закроете глаза, вас окружат прекрасные женщины, прекрасные мужчины. Это было вашим сдерживанием, вашим подавлением, которое выйдет на поверхность в тот момент, когда вы начнете двигаться внутрь. Вы не исполнили своей ответственности к внешнему существованию. Вы недостойны, вступить во внутреннее святилище.
Я учу вас любить мир, не отвергать его, потому что это единственный путь найти себя. Вы — часть этого существования, вам не убежать от него. Всякое бегство ложно и создает только обманы.
Маниша спросила:
Наш любимый Учитель,
Не порекомендуешь ли ты своим ученикам - как делал это Гурджиев, - чтобы мы опознали свою «главную черту характера»?
Маниша, нет, абсолютно нет, потому что система Гурджиева совершенно другая.
Вы не можете поместить части одного автомобиля в другой автомобиль, другой модели. Оба автомобиля действуют... Я не против системы Гурджиева, но у меня гораздо более утонченная система. Гурджиев груб, жесток и без нужды уходит в дисциплины, которые не существенны. Их можно отбросить.
Например, то, о чем спрашивает Маниша, было его основной темой: вы должны обнаружить свою главную черту характера. У кого-то главная черта — жадность, у кого-то — ревность, у кого-то — гордость, у кого-то — зависть и так далее и тому подобное.
Я не хочу иметь дело с частями вашего существа по отдельности; это будет долгий процесс. Вот отчего ни один человек среди учеников Гурджиева не стал просветленным — даже П.Д.Успенский, который был его рупором. Никто ничего не знал о Георгии Гурджиеве, пока П.Д.Успенский не начал писать о нем. П.Д.Успенский уже был мировой знаменитостью в математике.
Фактически, если вы хотите понять Георгия Гурджиева, не читайте его книги, вы не поймете того, что он пишет. Он не знал хорошо ни одного языка. Он стал сиротой, когда ему было только девять лет, и тогда он отправился в самую первобытную область мира - на Кавказ. В горах, среди первобытных племен, он переходил от одного племени к другому - все они были кочевниками, беспрерывно в движении — так что он научился всему в среде тех кочевников.
Когда он начал писать, ему пришлось выдумывать свои собственные слова, ведь он не знал в совершенстве никакого языка, в особенности современного языка, так что вы удивитесь, обнаружив, что одно предложение занимает целую страницу, одно слово занимает всю строку.
Вам не понятно, о чем же он говорит. К тому времени, когда вы добрались до конца абзаца, вы забыли начало, и вы можете прочесть сотню страниц, но не найдете и десяти строк, которые понятны.
Это был П.Д.Успенский... Если хотите понять Гурджиева, читайте П.Д.Успенского. Он человек современного гения, и он мало-помалу раскрыл с помощью Гурджиева, прожив с ним, почти тридцать пять лет, основную суть его учения. Это была одна из самых значительных вещей, но это примитивно. Я считаю, что нет нужды искать свою главную черту. Мы должны выйти за пределы этого. Что за смысл находить ее? Вы должны быть свидетелем всех этих вещей: гнева, жадности, зависти, ревности, насилия, - чем бы это ни было, вы должны быть свидетелем всему этому, не отождествляясь ни с чем.
Это и есть мое уточнение Гурджиева. Гурджиев занимался розничной торговлей: узнать первое, что является главной чертой, потом узнать второе, потом узнать третье... А весь ваш ум полон стольких вещей, что если вы собираетесь иметь с ними дело по частям, розничным путем, не хватит жизни. Вам понадобится много жизней, и даже тогда нет гарантии, что вы вспомните то, что приобрели в прошлой жизни.
Разве вы помните все то, что приобрели в своей прошлой жизни? А вы прожили много жизней и, возможно, медитировали, возможно, были аскетом, возможно, следовали определенному пути, но вы не помните ничего.
Я хочу закончить все оптом! Не требуется находить вашу главную черту характера, она будет частью вашего ума. Я хочу, чтобы вы были свидетелем всех своих черт характера. Одним духом кончить всю игру! Маниша, в моем взгляде нет места идеологии Гурджиева. Но я люблю этого человека. Он был примитивен, но он был прав. Но он был правым для примитивных людей, следующих за ним.
Он жил в своей общине близ Парижа, и не более двадцати людей бывало там. Они тоже постепенно исчезали, потому что это оказалось таким долгим, долгим процессом, и скоро они признавали, что этой жизни недостаточно для окончания курса.
Гурджиев умер просветленным сам, но даже П.Д.Успенский не был просветленным.
В конце концов, и он сам - П.Д.Успенский, который сделал Гурджиева известным на весь мир, - бросил свое ученичество, потому что оно было таким мучительным совсем без причины.
Гурджиев был в Тифлисе, в Советском Союзе, а П.Д.Успенский обучал его учению в Лондоне. Тот позвонил ему из Тифлиса, сказав: «Приезжай немедленно! Бросай все». Когда учитель так призывает... Успенский бросил все - он создал большую школу - и кинулся в Тифлис за тысячи миль. И когда он добрался, совершенно усталый, разбитый, к дому Гурджиева, - Гурджиев сказал: «Сейчас же возвращайся и начинай свою работу в Лондоне». Успенский поверить не мог, что тот проделал с ним такую вещь. Ему пришлось бросить все, школа была разрушена; тот приказывал ему приехать: «Оставь все!» — а теперь он не говорит ни единого слова. Он даже не позволил ему войти в дом, он еще подходил, а Гурджиев говорит: «0'кей, ты прибыл; теперь возвращайся. Начинай свою работу в Лондоне». В этом есть какой-то смысл, но самый примитивный. Это означает просто испытание вашего доверия. Но даже Успенский не смог стерпеть такое унижение. Он уничтожил всю свою школу, он покончил со всем, и теперь снова начинать с азов...
Он начал школу снова, но она больше не относилась к живому Гурджиеву. Это касалось только того Гурджиева, о котором Успенский писал. Поэтому он никогда не упоминает полного имени Гурджиева в новых изданиях своих книг, он говорит лишь о «Г». Ему пришлось порвать с ним.
И так произошло почти со всеми учениками. Очень хорошо читать Успенского, но не заходите в книги Гурджиева. Вы выйдете безумными.

Время Сардара Гурудайяла Сингха.
- Мамочка! Мамочка! - кричит малыш Альберт. - Можно мне пойти на море?
- Нет, не сегодня, Альберт, - отвечает ему мать, - может, завтра. Море далеко, сейчас слишком ветрено и беспокойно - это чересчур опасно.
- Но, мам, - хнычет малыш Альберт, - папа же плавает в море.
- Знаю, дорогой, - говорит ему мать, - но папа как следует, застраховал свою жизнь!

Однажды перед судом судьи Грампа предстал огромный негр Лерой за оскорбление действием. Борис Бабблбрейн, обвинитель, подверг Лероя строгому перекрестному допросу, стараясь доказать несомненную вину этого черного.
Лерой спокойно смотрит на Бориса и утверждает, что он толкнул истца просто «чуть-чуть».
- 0'кей, - хватается за это Бабблбрейн, - насколько же сильно?
- А, - спокойно отвечает Лерой, - как я и говорил, просто чуть-чуть.
- Хорошо, - не отстает Бабблбрейн, - для пользы суда и присяжных, пожалуйста, спуститесь сюда и проиллюстрируйте на мне, насколько сильно это «чуть-чуть».
- Пожалуйста, - говорит Лерой, улыбаясь, спускаясь со свидетельского места.
Борис надеется, что Лерой будет выведен из себя и переборщит со своей демонстрацией, доказав тем самым свою вину.
Когда Лерой подходит к Борису, он вдруг сильно бьет его по ногам, потом хватает его поперек, поднимает над головой и изо всех сил швыряет через комнату.
Отвернувшись от беспорядка на полу, Лерой улыбается судье Грампу и поясняет:
- Ваша честь, тогда была всего одна десятая этого!

Сардар Гурудайял Сингх громыхает по улице на своем стареньком авто, как вдруг его останавливает уличный регулировщик города Пуна офицер Гхансу.
Офицер Гхансу заглядывает в автомобиль и видит большую черную дыру в переднем щитке.
- Что произошло с вашим спидометром? - спрашивает офицер Гхансу.
- Я продал его, - отвечает Сардар Гурудайял Сингх. - Мне он больше не нужен.
- Что это значит, больше не нужен? - кричит полисмен. — Как же вы узнаете, с какой скоростью движетесь?
- Это легко, - смеется Сардар Гурудайял Сингх. - На двадцати милях в час грохочет капот. На тридцати грохочут двери. На сорока слетает мой тюрбан. На пятидесяти скрипят мои зубы. А на шестидесяти мои зубы вылетают!
Ниведано...



Ниведано...




Будьте безмолвными.
Закройте глаза.
Почувствуйте свое тело совершенно застывшим.
Это подходящий момент заглянуть внутрь
со своим тотальным сознанием
и с таким страстным желанием,
как будто это последний миг вашей жизни.
Глубже и глубже...
Чем глубже вы идете,
тем ближе подходите к себе и существованию.
Когда вы движетесь глубже,
великое безмолвие нисходит на вас.
Еще глубже... и хмельной восторг,
словно вы пьете из самого божественного источника.
В тот миг, когда вы достигаете
центра своего существа,
вы знаете, без всякого сомнения,
что ваше существование вечно,
ваша сущность —
по ту сторону рождения и смерти.
Центрировавшись, вы — будда, пробужденный.
Запомните одно качество, потому что будда,
пробужденный состоит только из одного качества,
простого и единственного: из свидетельствования.
Свидетельствуйте все то, что происходит с вами.
Свидетельствуйте тело далеко на периферии.
Свидетельствуйте ум так же далеко.
Свидетельствуйте также переживания тишины,
спокойствия, восторга. Вы только свидетель.
Не отождествляйтесь ни с чем,
ведите себя к окончательной свободе сознания.
Из этой точки вы можете исчезнуть в голубом небе,
не оставив ни единого следа.
Вы можете стать самим космосом.
В этом окончательная судьба эволюции сознания.
Сделай это свидетельствование ясным, Ниведано...

Расслабьтесь. Позвольте себе только одну вещь:
то, что вы свидетель тела, ума,
всех переживаний вокруг вас.
Такое свидетельствование делает вас буддой.
Нет другой инициации...
Это и есть ваша самореализация.
В это мгновение
вы самые благословенные люди на земле,
потому что вы вдруг обрели свой центр.
Вы вернули, к тому же, свое право по рождению:
быть буддой.
Вечер был замечательным сам по себе,
но ваше присутствие —
присутствие десяти тысяч будд —
сделало его чудесным вечером.
Я вижу всю аудиторию Гаутамы Будды,
обратившуюся в океан сознания.
Вы расплавляете границы
и становитесь едины с целым.
Это единственный процесс становления святым.
Собирайте побольше тишины, восторга,
блаженства, чувства вечности и убеждайте будду
сопровождать вас,
растаять в вашей ежедневной деятельности,
так чтобы не было разницы между центром
и периферией.
Каждый день, дюйм за дюймом,
дистанция становится все меньше и меньше.
Рано или поздно каждый обретет свою весну,
и внезапно... просветление.
Ниведано...

Возвращайтесь, но возвращайтесь как будды:
безмолвно, грациозно,
бессмертия и посидите несколько мгновений,
припоминая золотой путь,
которым вы путешествовали к своему центру,
и все то, что переживали там.
Это должно стать самим вашим дыханием,
самим вашим пульсом.
Нет причины, почему бы этому ни быть!
Быть буддой — это ваше право по рождению.
Я объявляю всему миру:
каждый, кто живет,
имеет право по рождению быть буддой!
Центрируйтесь в своем свидетельствовании,
непоколебимо, как малое пламя свечи в доме,
где ветер не дует и пламя абсолютно не колышется.
Быть центрированным
в непоколебимом свидетельствован!™ —
это величайший секрет, который я могу сообщить вам.
— 0'кей, Маниша?
- Да, любимый Учитель.

ДЕНЬ ВЫДАЛСЯ ВЕСЕЛЫМ

Наш любимый Учитель,
Однажды Чокомана спросили: «Каково место религиозных упражнений у
древних будд?»
Чокоман сказал: «На ходу они просто перешагивали это».
Монах продолжал: «А после того, как они перешагнули?»
Чокоман отозвался: «Лед тает, черепица ломается». Тогда монах спросил:
«Как это происходит?» Чокоман ответил поговоркой: «Джентльмен в городе,
малые дети во дворе».
По другому поводу монах спросил Чокомана: «Что это за меч, который
разрубит волосок, упавший на него?»
«Ты не можешь коснуться его», - ответил Чокоман.
Тогда монах спросил его: «А как же тот, кто пользуется им?»
«Его тело и кости разбиты вдребезги», - сказал Чокоман.
Монах прокомментировал: «Тогда хорошо было бы не иметь возможности
прикоснуться к нему!» - на что Чокоман ударил его.


Друзья, день выдался очень веселым. То, что я говорил... массы начали доказывать это.
Буддисты взялись за руки с меньшинством мусульманской лиги. Они потребовали от полиции, чтобы меня арестовали, — как будто арестовав меня, они дают ответ на мои аргументы. Они угрожали, что придут процессией и уничтожат ашрам. Что в точности доказывает то, о чем я уже сказал: что мир все еще не цивилизован и в нем нигде нет такой вещи, как религия. Эти люди попросту недочеловеки. Даже если вы уничтожите этот ашрам, мои аргументы не будут уничтожены. Даже слепому видно это!
Они хотели украсить меня ожерельем из башмаков. Это лишь показывает, что они стали буддистами, но за тысячи лет не забыли ремесла своих предков. Они делали башмаки - они чамары., - а кто угодно, предлагающий башмаки для ожерелья, только демонстрирует свою бедность. Ему больше нечего предложить. Всего лишь бедный башмачник...
Но даже это не уничтожает моего аргумента. Можете принести все на свете башмаки, но, тем не менее, то, что я сказал, и то, что собираюсь сказать, будет оставаться нетронутым и чистым. Эти люди пошли к заместителю комиссара полиции. Он, похоже, хороший, образованный, культурный человек. Он отказал, говоря: «У вас не может быть никакой процессии, так как вы не понимаете... Вы не разобрались». Он пришел в ашрам и сказал так: «Я отказал им в разрешении организовать процессию против вас, либо я арестую их, так как это вообще незаконно».
Все то, что я говорил, я могу сказать в любом суде, в любом высоком суде, в любом верховном суде. И так будет правильно: отвести меня в суд. Либо, если они достаточно разумны, я могу допустить троих лиц — они должны выбрать их, — чтобы спорить со мной по каждому пункту, который задевает их так называемые, самозваные религиозные чувства. Те трое персон должны исполнить условия этого лагеря. Они должны прийти сюда невооруженными, и они должны прийти сюда с отрицательной пробой на СПИД. Мы будем встречать их цветами, не башмаками — у нас достаточно цветов, - и я предоставлю им все шансы спорить по каждому пункту, по которому они захотят.
Но так было всегда, столетиями. Отравив Сократа, они полагали, что уничтожили его аргументы. Его аргументы по-прежнему так же живы, так же крепки, как всегда. Распяв Иисуса, они полагали, что уничтожили возможность возникновения новой религии. Сейчас половина мира христиане.
Вы не можете аргументировать мечами, вы не можете аргументировать брошенными камнями, вы не можете аргументировать уродливыми лозунгами. Это просто доказывает, что вы варвары, недочеловеки.
Наверное, если бы Чарльз Дарвин был жив, я попросил бы его приехать сюда. Всю свою жизнь он разыскивал промежуточное существо, - потому что обезьяны, гориллы или шимпанзе не могут вдруг стать человеком; они должны пройти через переходный период. Я пригласил бы его сюда и рассказал бы ему, что здесь мы обнаружили пропущенное звено - людей, которые больше не гориллы, но также еще и не человеческие существа.
И вот проделываются все попытки закамуфлировать тяжбу о смысле слова «бхагаван», потому что я разоблачил не только одну религию, но все религии. Буддисты взялись за руки с мусульманами, совсем не зная, что эти мусульмане разрушили тысячи буддийских статуй, сожгли тысячи буддийских писаний, - и вы боретесь вместе с ними, взявшись за руки?
И мусульмане не понимают того, что Будда не признал бы философии Мухаммеда вообще. Мухаммед был насильственным человеком, беспрерывно сражавшимся, воевавшим и убивавшим людей — это и есть то, чем мусульмане занимались все время после Мухаммеда. Убийство становится их профессией.
Вот что меня очень развеселило. Буддисты и мусульмане соединили руки против меня - хороший символ братства. Скоро каждая религия присоединится к вам. Только обождите немного, не спешите.
Один самозваный джайнский монах, Давлатсагар Сурисварджи, заявил о четырнадцати значениях слова «бхагаван». Это создает камуфляж.
Только для довода я прочту вам значения, что он придал слову «бхагаван».
Первое значение - духи, аромат.
Но понятно ли вам значение аромата? Это то, что улавливается чувствами. Запах - это аромат, потому что ваш нос улавливает его. Аромат означает все, что улавливают органы чувств. Ну что общего у этого с Махавирой? Не думаю, чтобы он пользовался духами.
Второе значение - знания. Это сделает всех знающих людей в мире «бхагаванами». Все профессора, все деканы, все проректоры, все рабби, все имамы — даже Аятолла Хомейни будут называться Бхагаванами, ведь все они люди знающие. Все ученые брамины, пандиты, священники - не имеет значения, христиане они, мусульмане, индуисты или буддисты. Если знания означают Бхагавана, то все знающие люди становятся Бхагаванами.
Тогда что же такого замечательного в том, чтобы называть Махавиру, Будду, Кришну и Раму Бхагаванами? Всего лишь знающие, совсем как попугаи... повторяющие писания.
Третье значение - это величие, сила.
Не могу не сострадать безмерно этому бедняге, Давлатсагару Сурисварджи. В мире бывают все сорта величия: неужели вы собираетесь назвать Александра Великого, который завоевал мир, Бхагаваном? Неужели вы собираетесь назвать Адольфа Гитлера Бхагаваном? Он верил, что был реинкарнацией еврейского пророка Ильи, и до сих пор есть его последователи в Германии, в Америке и по всему миру.
Я получил письмо от американского президента неофашистского общества, и он сказал мне: «Вы снова и снова критикуете Адольфа Гитлера. Это задевает наши религиозные чувства!»
Я даже и не мечтал никогда критикой Адольфа Гитлера задеть чьи-то религиозные чувства. В своем письме он говорил: «Возможно, вы не знаете, что Адольф Гитлер не был обычным человеческим существом. Он был реинкарнацией еврейского пророка Ильи».
Я написал ему так: «Если он то, что вы говорите, то есть реинкарнация пророка Ильи, тогда вы будете в затруднении, потому что он убил шесть миллионов евреев! Что же это за еврейский пророк?..»
Кого вы собираетесь называть великим? Рональда Рейгана? Неужто вы собираетесь называть великими людей, у которых горы денег?
В Америке богатейший человек имеет четыре миллиона долларов: в Японии богатейший человек имеет двадцать шесть миллионов долларов. Конечно, такого человека нужно называть Бхагаваном. Он одержал победу над каждым в мире. Никогда прежде ни у кого не было двадцати шести миллионов долларов. Прошу прощения, у него двадцать шесть миллиардов долларов.
Япония - это всего лишь четверть Соединенных Штатов по площади, но ее ценность в четыре раза больше, чем всех США. Сейчас Япония должна быть названа великой нацией - богатейшей.
Людей, которые имеют деньги, людей, которые имеют политическую власть, людей, у которых есть научные знания... Неужели вы собираетесь называть Альберта Эйнштейна, человека, заложившего основы атомной энергетики, Бхагаваном?
Что это означает? Все эти значения, не имеют отношения к вашему Махавире, к вашему Будде, к вашему Раме. Они не имеют никакого смысла; это же просто камуфляж.
Четвертое - это успех. Когда я читал это, я сказал: «Ага! Успех - это Бхагаван».
Есть миллионы преуспевающих людей. Есть преуспевшие люди, такие как Пикассо, есть преуспевшие люди, такие как Форд. Неужели вы собираетесь назвать таких людей Бхагаванами?
Я просто разрубаю одним духом всю бессмыслицу, выдуманную этим человеком, Давлатсагаром Сурисварджи. Откуда он взял все эти значения? Меня это не заботит. Я принял эти значения, не заботясь о лингвистике. Я могу запросто уничтожить все значения, которые он растолковал.
Пятое - это изобилие.
Будда отверг свое царство: какое изобилие? Его не называли Бхагаваном, когда он был принцем; его называли Бхагаваном, когда он отверг царство. Махавира отверг свое царство. Это были нищие - какое изобилие!
Если изобилие — критерий, то великий Акбар, который управлял большей частью Индии, должен быть назван Бхагаваном. Или Чингисхан, который убил четыре миллиона людей сам, терроризировал целые континенты — Азию и Европу, должен быть назван Бхагаваном. Сталин должен быть назван Бхагаваном, потому что Советский Союз - величайшая территория в мире и он правил ею большую часть своей жизни. Он был человеком, который победил Адольфа Гитлера. Он должен быть назван Бхагаваном, несмотря на то, что он убил миллион русских... даже своих собственных людей. Все диктаторы мира, все богатейшие эксплуататоры мира должны быть названы Бхагаванами, если изобилие есть значение этого слова. Но не Махавира. Стоять голым... какое изобилие? В его руках не было даже чаши для подаяния.
Шестое — отрешенность, беспристрастность.
Если беспристрастность - это критерий, тогда как же Мухаммед, имеющий девятерых жен? А на самой богатой он женился просто ради денег. Ему было всего двадцать шесть, а женщине было сорок. Она была вдовой, но имела самые большие деньги в Саудовской Аравии. Он женился на женщине не ради красоты, не ради любви, а только ради ее денег.
Всю свою жизнь он держался за меч, хотя на своем мече он написал: «Мое послание — мир». Странно... Можете представить себе, скольких людей он убил, и мир
- это его послание! Махавира не примет ни Мухаммеда, ни Иисуса. Иисус очень любил вино. Он даже превратил воду в вино - совершенно уголовный акт. Он навещал проституток. Ни Махавира, ни Будда не смогут признать Иисуса или Мухаммеда как Бхагавана. Какую отрешенность вы видите у Кришны? Он никогда не отвергал своего царства. Он был одним из величайших воинов, завоевателем какой только возможно земли, он не страшился убить миллионы людей в войне. Какая отрешенность? Вы больше не можете называть Кришну Бхагаваном - согласно так называемому самозваному джайнскому монаху Давлатсагару Сурисварджи - вы не можете называть Раму Бхагаваном. Рама - это самое обычное имя в Индии; оно стало почти, что синонимом с Бхагаваном. Но Рама никогда не отвергал своего царства. Когда какой-то мойщик белья обнаружил, что его жена не возвращалась домой всю ночь — утром она пришла, очевидно, навещала какого-то любовника, — он сказал: «Я не такой, как Рама, чья жена Сита годами находилась в заключении в руках Раваны, врага Рамы, и он все же принял ее. Я не Рама; убирайся. Не приходи в этот дом снова».
Когда это сообщили Раме, то вместо того, чтобы отвергнуть царство, он отверг Ситу, свою жену, которая была беременна близнецами, ничего не сказав ей. Он просто повелел своему брату: «Отведи ее в дремучий лес и оставь там в каком-нибудь ашраме у индусского провидца». Она спрашивала снова и снова: «Куда ты ведешь меня?», но Лакшмана не мог сказать ничего. Что говорить? - в его глазах были слезы, а она осталась в дремучем лесу. И это отрешенность!
Это напоминает мне: у отца Рамы, Дашратхи, было четыре жены. Рама был старшим сыном, а Бхарата был младшим среди четверых братьев. Бхарата был сыном самой младшей женщины. Конечно, самая младшая жена имела намного больше влияния на Дашратху, чем остальные. Как-то раз самая младшая попросила его... если она попросит о чем-то, он не должен отказывать в этом. И такой старик, подкаблучник... он обещал ей, не зная, что она собирается просить.
Когда время пришло, она попросила Дашратху: «Ты должен помнить, что пообещал мне. Теперь исполни свое обещание! Отправь Раму на четырнадцать лет в изгнание из царства и сделай моего сына Бхарату королем». И тот старик последовал этой глупой идее. Раму выслали, а Сита и Лакшмана, его младший брат, отправились за ним, потому что они были совершенно убеждены, что это было несправедливо.
Они жили в маленьком домике глубоко в лесу Южной Индии, и Сита увидела оленя из золота, пробегающего прямо перед их домом. Раму считают Бхагаваном, а он не смог... Даже идиот сообразил бы, что не бывает оленя из золота. А эти так называемые, самозванные Бхагаваны, называвшие весь мир грезой... - но тот золотой олень не был грезой. Итак, Сита послала его поймать золотого оленя.
Такое полное невежество! Даже вам должно быть ясно, что не бывает оленя из золота. А весь мир иллюзорен! Но золото и олень из золота оказываются окончательной реальностью. Он отправился в лес искать золотого оленя. И он велел Лакшмане не покидать того места, так как Равана был королем Шри-Ланки; он был совсем близко, и была действительная опасность, что он может попытаться похитить Ситу:
«Поэтому, что бы ни произошло, оставайся здесь».
И скоро Рама обнаружил, что золотой олень обернулся чудищем, поэтому он стал звать на помощь. Лакшмана был перед дилеммой: пойти к нему на помощь... но брат велел не оставлять Ситу одну ни при каких условиях. Сита считается одной из самых святых женщин Индии. Она сказала ему: «Иди спасать твоего брата». Лакшмана сказал: «Но мой брат велел мне оставаться здесь защищать тебя». Она ответила: «Я знаю твою защиту. Ты всегда хотел, чтобы мой брат умер, и ты бы мог получить меня!»
И это святая женщина: найти такой абсурдный предлог заставить его пойти! Теперь, оскорбленный, он отправился искать Раму. Но он прочертил перед домом линию и сказал Сите: «Не выходи за эту линию, что бы ни происходило».
И Равана пришел - то была целая спланированная тайная акция, — и пришел как нищий. Он поставил такое условие: «Если ты не выйдешь за линию, я не приму ничего из того, что ты даешь мне. И запомни, ты отворачиваешься от нищего, - а тебя считают одной из самых святых женщин! Я голоден, я жажду». Поэтому Сита вышла за линию, и он увел ее на Шри-Ланку. Три года беспрерывной войны... и все считали, что Рама воевал из-за своей жены. Все думали: «Какая любовь!» Но это было не так.
Когда Равана потерпел поражение, и Ситу забрали в лагерь Рамы, Рама сказал: «Послушай женщина! Я не сражался в этой войне ради тебя. Я воевал за честь моих предков. И что касается тебя, ты не войдешь в мой дом, пока не пройдешь испытание огнем, пока не пройдешь через огонь и не выйдешь живой. Только это будет испытанием твоей чистоты, того, что у тебя не было сексуальных отношений за эти три года в заключении у Раваны». Я всегда удивлялся: если Сита должна была проходить через испытание огнем, почему Рама тоже не должен? Он тоже три года был один, и была вероятность, что он любил другую женщину.
Но это мужское шовинистическое общество.
Сита прошла через огонь. Не думаю, чтобы огонь менял свои правила для разных людей; я думаю, это чистая мифология. Но мой акцент на том, что Раме следовало предпринять то же самое испытание, если бы он был человеком хоть сколько-нибудь честным, если бы он был человеком хоть сколько-нибудь благородным. Требовать от бедной женщины, которая страдала три года в заключении, и не пойти с ней, это абсолютно уродливо и бесчеловечно. И после испытания огнем она, тем не менее, была отвергнута. Только из-за того, что мойщик белья сказал своей жене: «Я не Рама», эго Рамы было задето. Если бы он действительно любил Ситу, он должен был отвергнуть мир, все деньги и все царство, но он отверг несчастную беременную женщину, не сказав ей даже, куда ее ссылали. И вы называете это отрешенностью? Этот человек был слишком сильно привязан к царству.
И эти «Дадите», угнетенные буддисты, не знают вовсе, что Рама был человеком, который убил неприкасаемого - предка этих людей — на том основании, что индуисты не позволяют неприкасаемым, шудрам, даже слушать их религиозные писания. Нельзя читать их без спроса; они не образованны, это во-первых, так что они не могут читать. Даже слушая... их писания загрязняются. А юноша просто из любопытства спросил: «Что такого ценного в этих писаниях?» Несколько браминов совершали ритуал и декламировали Ригведу, а он спрятался за кустами, пытаясь обнаружить, что тут такого ценного. Он был пойман на горячем, он слушал. Его доставили к королю. Раме: «Тебе надлежит покарать этого парня! Такого не должно произойти снова!»
И вы зовете Раму Бхагаваном? Он назначил такое наказание тому юноше, что тот там же и умер. Свинец, горячий, полыхающий и жидкий, залили ему в уши - потому что те уши услыхали священное писание браминов. Юноша умер там же. И вы еще зовете Раму Бхагаваном? А в особенности те люди, чьим предком, очевидно, был тот юноша...
Седьмое, красота.
Вы будете удивлены, узнав: статуи Будды очень прекрасны, но непостижимо то, что эти статуи представляют Гаутаму Будду. Он был рожден на границе Непала и Индии; наиболее вероятно, что он выглядел подобно непальцу.
Это лицо историкам хорошо известно и принадлежит оно Александру Великому. Александр пришел в Индию как раз через триста лет после Будды. До этого момента никаких статуй не делали, потому что Будда запрещал делать его статуи: можно было почитать дерево, под которым он стал просветленным.
Но, увидев Александра и красоту греков - Александр был, конечно, одним из самых прекрасных мужчин, - буддисты не устояли перед тем, чтобы взять голову Александра Великого и приставить ее к телу Будды. Это лицо, которое вы видите у Гаутамы Будды, принадлежит Александру Великому, а не Гаутаме Будде.
Во всяком случае, я видел тысячи джайнских монахов - таких уродливых, насколько это возможно. Не представляю себе... Махавира жил обнаженным холодной зимой, жарким летом, питаясь лишь время от времени. Из двенадцати лет он ел только триста шестьдесят пять дней — двухмесячный пост, трехмесячный пост, - но поглядите на его статую. Он выглядит атлетом - даже Мухаммед Али ничто! Он выглядит как великий боксер. Я не думаю, что человек, который не принимал пищи месяцами подряд, который жил под небесами обнаженным холодной зимой и жарким летом, мог бы оставаться прекрасным.
И вы еще зовете его Бхагаваном?
Фактически, даже Гаутама Будда, который был современником Махавиры, критиковал его во многих местах.
У Махавиры было такое «самозванное» утверждение, что ему известно все — прошлое, настоящее, будущее. Он всемогущий, вездесущий, всезнающий. Он знает все то, что произошло прежде, происходит и будет когда-либо происходить; он вездесущ — он присутствует везде; и он всемогущ — он всесильный!
Ранним утром, когда еще темно, я видел, как этот парень, Махавира, наступил на хвост собаки. Когда собака залаяла, он отодвинулся. Этот парень говорит, что знает все — прошлое, настоящее, будущее, — и он не знает, что прямо перед ним спит несчастная собака! И это седьмое качество отбрасывали все ваши так называемые Будды и Махавиры. Красота - это очарование, она тянет вас наружу. Она уводит вас к другому: женщине, мужчине, цветку, летящей птице, — но все это снаружи.
Они все отвергали красоту в том пункте, что и один из самозваных, так называемых индуистских святых, Сурдас... Он не был слепым от рождения, но он отрекся от мира и привык просить себе пищу. Однажды, когда стучался в дверь за пищей, он обнаружил очень красивую женщину, и он не смог забыть ее. Она была в его мыслях, она была в его грезах.
Он снова и снова ходил к тому дому, который был запретным. Вы не должны беспокоить одного домовладельца каждый день из-за милостыни. Но красота женщины притягивала его, как магнит. А женщина и вправду была очень сострадательной, совсем по-матерински. Она готовила замечательную пищу для него, но она и понятия не имела о том, что этот человек был теперь биологически заинтересован в ней.
Рассматривая свою ситуацию, святой рассуждал так:
«Это глаза отняли у меня мое учение, отняли мою отрешенность», - поэтому он выжег оба своих глаза. Никто не знает его имени, Сурдас означает «слепой человек», - но его почитают за тот факт, что он выжег оба свои глаза. Но просто выжиганием обоих своих глаз вы не сможете забыть женщину. Фактически, теперь это будет даже более трудным. Я вспоминаю великого поэта. Он молил Бога: «Когда ты отнял мою возлюбленную, - женщина умерла, - почему ты не ослепил меня? Ведь я вижу ее повсюду. И сколько же мне сопротивляться? Это становится самоистязанием! Одно и то же лицо я вижу повсюду. Если ты забрал ее, то, по крайней мере, пожалуйста, забери мои глаза».
Но этот поэт ошибается; он не понимает биологию и психологию человека.
Ваши глаза можно отнять, но этим не будет нарушено прекрасное лицо, которое вы увидели. Фактически, теперь вы не увидите больше ничего, что послужило бы отвлечением внимания. Теперь только одно лицо, закрепленное в рамку, и вы - на всю вашу жизнь. Красота осуждалась всеми вашими святыми, а вы придаете слову Бхагаван значение «красота». Все приданные значения воображаемы.
Доблесть... Это значит, что все воины, великие воины, должны стать Бхагаванами. Возможно, этот самозванный монах, Давлатсагар Сурисварджи, не понимал меня вообще, - что за человеку он собрался смотреть в лицо.
Что общего доблесть имеет с Буддой? У него было такое нежное тело, что король Прасенджита, один из величайших королей в те дни, отдал ему своего личного врача - сопровождать Будду, как тень, ведь его тело было таким хрупким. «Он совсем как цветок розы; защищай его всеми способами. Чем дольше он проживет, тем лучше для человечества».
Что это за доблесть? Вы думаете, он был бы в состоянии провести матч по боксу с Мухаммедом Али? Первый же удар по носу, и, возможно, это стало бы его последним дыханием.
Усилие... А Будда учит постоянно безусильности. Меня просто удивляет. Этих людей считают великими святыми! Они не понимают ни одного слова насчет духовной реальности. Это не достигается через усилие; это достигается через расслабление, отбрасыванием всякого усилия, всякого стремления, всякого искания. Только тогда вы приходите к своей собственной сущности. Не через усилие.
Да, деньги обретаются усилием, политическая власть обретается усилием, — но не духовность.
Желание...
Вот почему я сказал вам, что у меня выдался такой веселый день»
Бхагаван - значит желание, а все учения всех великих просветленных людей мира были против желания.
Пока вы не станете нежелающим, вам не удастся достичь своего сокровенного сияющего «я», своей сущности.
Великолепие... Какое великолепие вы видите в джайнском монахе? Какое великолепие вы видите в ваших индусских святых? Какое великолепие вы видите в Мухаммеде или Иисусе?
Великолепие - это внутреннее переживание, это не что-то видимое глазами.
Но в мире бывали очень великолепные, красивые люди. Клеопатра из Египта считается самой великолепной и величественной женщиной из когда-либо рожденных. Но вы не можете назвать ее Бхагаваном; она была проституткой. Она правила Египтом просто благодаря своей красоте. Всякий, кто приходил завоевать Египет - Цезарь, Антоний и другие великие завоеватели... - она просто шла встречать их, и они влюблялись в нее. Это было невозможно, неотразимо. Но вы не назовете ее Бхагаваном.
Религия: двенадцатое значение.
Какая религия?
Это из-за джайнского святого... джайны полагают, что их религия есть чистейшая религия, самая древняя и высшая по отношению к остальным религиям.
Вы полагаете, папа-поляк - Бхагаван? Он величайший лидер, что касается численности: шестьсот миллионов людей принадлежат католической церкви. Вы думаете, он Бхагаван?
Аятолла Хомейни правит Ираном, и у него в подчинении две тысячи имамов, все священники в каждой мечети всего Ирана. Вы думаете, Аятолла Хомейни - Бхагаван?
Какая религия? О какой религии вы говорите?
В первый раз меня привел в Пуну человек, который был в близком контакте с Махатмой Ганди, - Ришабдас Ранка. Основной темой Ганди было то, что все религии равны, хоть это и не было его практикой; это было только теоретическим, словесным. И Ришабдас Ранка жил в его ашраме, поэтому он был под очень сильным влиянием идеи, что все религии равны. Он родился под очень сильным влиянием идеи, что все религии равны.
Он родился джайном, так что, очевидно, думал написать книгу синтеза учений Будды и Махавиры. Он показывал мне манускрипт. Я просто взглянул на заглавие и возвратил его. Он сказал: «Вы не посмотрели внутри ни одной страницы?»
Я сказал: «Заглавия достаточно». Заглавие было: «Бхагаван Махавира и Махатма Будда».
Я сказал: «Или вы называете обоих Махатмами, или вы называете обоих Бхагаванами».
Он сказал: «Это трудно. Я не могу назвать Махавиру Махатмой, потому что есть миллионы Махатм. И я не могу назвать Будду Бхагаваном, потому что я родился джайном. Я верю, что Бхагаванами являются только двадцать четыре тиртханкары, и никто другой». Вы не поверите, джайны бросили Кришну в седьмой ад за то, что он вызвал величайшую войну, когда-либо известную Индии. Он последний преступник.
И то же самое верно насчет индуистов... Индуисты даже не упоминали этого замечательного религиозного человека, эту великую красоту Махавиру. Они нигде даже не упоминали его имени в своих писаниях.
Никакой источник того времени, кроме Будды, даже не упоминает имени Махавиры. Если бы он был настолько великим, таким великолепным, всесильным, всезнающим, вездесущим, думаете, современная ему литература упустила бы его совершенно? А Будда упоминал его только для критики. Это только из слов Будды у нас есть уверенность, что человек, называемый Махавирой, когда-либо жил на самом деле.
Но то же самое сделали Будде индуисты. Он был, конечно, очень влиятельным человеком, очень рациональным и логичным человеком. Индуисты не могли отрицать его, но они не могли также и признать его, потому что он был против кастовой системы, он был против Вед, против всей традиции индуистов Он родился индусом.
Но помните всегда, одно дело говорить об этом, и другое дело - жить этим. Он никогда не посвятил ни единого шудры в свои ученики, хоть он и выступал против кастовой системы. Это послужило бы доказательством. Он выступал против богатства, но все короли Индии были его учениками, мирскими учениками. Большинство его просветленных учеников были принцами, которые оставили свои царства и пришли к его ногам. Но я не наталкивался ни на одного посвященного шудру.
А шудры обращаются в буддизм. Они должны представить доказательство, что Будда посвятил какого-нибудь шудру - единственного шудру - в свою общину. Вопрос никогда не возникал.
Но он был очень влиятельным, гораздо более влиятельным, чем Махавира, более красноречивым. Индуисты не смогли бы просто игнорировать его. Они вынуждены были признать его таким способом - очень ловким способом. Их Пураны говорят...
Эти так называемые буддисты, самозванные буддисты, которые хотят уничтожить мою коммуну, должны сперва, заглянуть в индуистские писания. Индуистские писания, особенно Пураны — «пурана» значит древние истории, древние притчи, древние метафоры... В Пуранах у них есть замечательная история для вас и для всех буддистов.
Бог создал мир. Он также создал ад и небеса — небеса для добродетельных и ад для грешников. И он создал дьявола быть королем ада, контролировать, управлять, содержать. Но тысячелетия проходили, и никто не приходил в ад. Все были настолько добродетельны, что шли прямо на небеса.
Дьяволу наскучило ждать, ждать и ждать. Наконец он обратился к Богу. Он сказал: «Ты делаешь меня посмешищем. За тысячелетия ни единый человек не вошел в ад, и я сижу там один понапрасну. Какой смысл?»
Бог сказал: «Не волнуйся. Вернись, и я воплощусь под именем Гаутамы Будды, я испорчу людские умы, я испорчу людскую мораль, я создам грешников. Ты больше не будешь одиноким».
Таким образом, индуисты приняли Гаутаму Будду как одну из инкарнаций Бога, но, с другой стороны. Бога, который приходит испортить людей. Бога, который приходит наполнить ад толпами. Со времени Гаутамы Будды ад переполнен; многие люди веками стоят в очереди. Все это благодаря великому развращению, которое Гаутама Будда принес этой земле.
Вы видите ловкость и хитрость ума индуистских священников?
И эти буддисты хотят, чтобы меня арестовали?
Сначала дайте людям арестовать того, кто все еще придерживается таких писаний как религиозных и святых.
Тринадцатое значение - освобождение.
Но все в мире были освобожденными: Лао-цзы в Китае, Чжуан-цзы в Китае - вы не называете их Бхагаванами.
Я первый человек, представляющий Лао-цзы, Чжуан-цзы и тысячи других этой стране; иначе люди никогда бы не услышали их имен. Они все говорят об окончательном освобождении. Тысячи дзэнских учителей жили освобожденными, но зовете ли вы их Бхагаванами? Я спрашиваю это у Давлатсара Сурисварджи, самозваного джайнского святого.
И последнее — ему не удалось скрыть этого в этом длинном списке — последним идет йони. Это было мое значение, которое я давал вам. Йони означает бхаг, йони означает женский половой орган, влагалище. Но он все еще пытается замаскировать вопрос. Он говорит: «В джайнской религии йони не означает влагалище». Я был удивлен, узнав, что религия не имеет ничего общего с влагалищем!
Что же это означает в джайнской религии? Это означает цикл рождения и смерти.
0'кей. Как же вы управляетесь с рождением и смертью без влагалища и без мужских гениталий?
Наконец-то я поймал его с поличным. Йони означает цикл рождения и смерти. Как же вы справляетесь с этим?
Без женщины и мужчины не бывает рождения и смерти.
Поэтому в скобках он пишет йони - и это есть единственное значение. Все остальные - просто подделки, попытки создать большое облако тумана в людских умах.
Если йони означает цикл рождения и смерти, это означает матку женщины и пенис мужчины. Встреча этих двух сущностей порождает цикл рождения и смерти. Вот что я рассказывал вам, а они сердились на меня. Пойдите к Сурисварджи и спросите его: «Как рождение и смерть приходят к существованию - через рот женщины? »
Быть просто честным — не преступление. Вот почему я говорю, что готов встретиться лицом к лицу с кем угодно, на любом суде. Или, если вы достаточно разумны, я готов пригласить вас сюда, и пункт за пунктом я хочу обсудить все то, что задевает ваши так называемые, самозваные религиозные чувства.
Теперь сутра Маниши:
Наш любимый Учитель,
Однажды Чокомана спросили: «Каково место религиозных упражнений у древних будд?»
Это люди, которые подсчитывают! Чокоман - это великий дзэнский учитель.
Чокоман сказал: «На ходу они просто перешагивают это».
Вопрос был: «Каково место религиозных упражнений у древних будд?»
Чокоман назвал только одно упражнение: «На ходу они просто перешагивали это».
Всю дисциплину, все правила морали, все так называемые писания, — они просто перешагивали все это. Это и есть единственное послание древних будд.
Монах продолжал: «А после того, как они перешагнули? Что происходит, когда они перешагнули писания, религиозные упражнения, дисциплину, мораль и все сорта добродетелей? Что происходит?»
Чокоман отозвался: «Лед тает, черепица ломается». Он говорит: «В тот миг, когда кто-то перешагивает головы статуй, священных писаний и так называемых религиозных упражнений, лед начинает таять. Ваша разделенность с существованием, начинает таять совсем, как лед. Черепица ломается... Ваши эго начинают ломаться, как черепица. Открытое небо, предельное существование, и вы больше не отделены от этого».
Лед растаял в океане, и таким же самым образом просветленный человек находит свое сознание растаявшим в океане космоса.
В этих людях был свой стержень.
Тогда монах спросил: «Как это происходит?»
Он не смог понять, иначе больше не было никакого смысла спрашивать что-нибудь. Учитель сказал все.
Чокоман ответил поговоркой: «Джентльмен в городе, малые дети во дворе».
Это очень удивительный ответ. Он говорит: «Ты не понял. Я сказал все. Теперь остается быть просто городским джентльменом с малыми детьми во дворе. Забудь все о древних буддах. Доберись до города, найди женщину, заведи детей и двигайся в цикле рождения и смерти - йони».
По другому поводу монах спросил Чокомана: «Что это за меч, который разрубит волосок, упавший на него?»
Великие фехтовальщики на своем финальном экзамене разрубают волоски своими мечами. Один волосок становится двумя волосками. Волос - это тончайшая вещь, которую вы можете найти. Разрубить его мечом и сделать два волоса из одного... Человек спрашивает: «Что это за меч, который разрубит волос, упавший на него, надвое?»
Я рассказывал вам о дзэнской истории...
На финальном состязании бойцов Японии обычно председательствовал сам император. К финалу подошли три человека, победившие всех остальных в стране. Тысячи людей, которые любили состязания на мечах...
В Японии это любят как медитацию, потому что боец на мечах не допускает ни мгновения колебаний в своем уме. Если он колеблется, он погиб. Он должен оставаться в не-уме, так чтобы не вздрагивала никакая мысль, и он должен действовать от не-ума. Это позволяет действовать через него существованию.
Это замечательный опыт медитации.
Японцы обращали странные вещи в медитацию: состязание на мечах - просто невероятно; стрельба из лука - просто невероятно. Кто бы мог подумать, что состязание на мечах и стрельба из лука станут медитациями? Но в Японии такая трансформация произошла.
Те трое фехтовальщиков были великолепны. Они прибыли из разных краев, побеждая все время. Король выпустил муху для первого фехтовальщика, тот разрубил муху на две части. Были большие аплодисменты и возгласы. Люди видели летящее насекомое, и человек разрубил его в воздухе надвое.
Второй человек... выпустили вторую муху, и тот разрубил вторую муху на три части прямо в воздухе. Люди не могли поверить своим глазам.
Потом третий — и все ждали: « Что же теперь произойдет?»
Третья муха была выпущена, и третий фехтовальщик взмахнул своим мечом, а люди начали смеяться, потому что муха улетела прочь, совсем не разрубленная.
Фехтовальщик сказал: «Замолчите! Вы не знаете ничего о фехтовании. У этой мухи больше не будет детей!»
Он стал победителем. Он вырезал самый цикл рождения и смерти. Он освободил муху.
«Что это за меч? - спросил монах, - который разрубит волосок, упавший на него?»
«Ты не можешь коснуться его», - ответил Чокоман.
Он так тонок.
Чокоман говорит о внутреннем мече, который разрубает все струны, соединяющие вас с телом и умом, и оставляет вас в абсолютном безмолвии, просто свидетелем. Ты не можешь коснуться того меча. Но монах упорствовал. Потом он спросил: «А как же тот, кто пользуется им? Я, может быть, и не в состоянии коснуться его, но как же тот, кто пользуется им?» «Его тело и кости разбиты вдребезги», - сказал Чокоман. Тот, кто пользуется им, - мечом свидетельствования, мечом медитации, - его ум и все то, что он обычно принимал за себя, отброшено в прах. То, что остается позади, это чистое зеркалоподобное свидетельствование. Монах прокомментировал: «Тогда хорошо было бы не иметь возможности прикоснуться к нему!» Он продолжает понимать неверно и превратно.
«Если тот меч разрушает тело, кости, ум и вообще все, - то лучше не касаться его» - на что, Чокоман ударил его. Этого было достаточно.
Но такие идиоты повсюду в мире. Их тупые головы таковы, что вы продолжаете колотить их, а это никак не дойдет до их сознания. Ничего не произошло с тем человеком. Обычно в дзэнских историях, когда учитель бьет ученика, тот становится просветленным. Здесь, человек уходит в город и, похоже, становится джентльменом: «Иметь жену и детей и поворачивать колесо рождения и смерти», называемое в джайнизме йони.

Басе написал:
Когда вещь сказана,
губы делаются совсем холодными,
как осенний ветер.


Басе - это величайший писатель хокку. Его хокку никогда никем не были превзойдены.
Когда вещь сказана - смысл таков, что, когда кто-то говорит нечто из подлинного переживания, когда нечто исходит от безмолвия вашей сокровенной сущности, губы делаются совсем холодными, потому что вы приходите из такого прохладного места, как Гималаи. В самой вашей сокровенной сущности все прохладно, так что, когда какое-то слово сходит с губ, губы делаются совсем холодными, как осенний ветер.
Вы высказываетесь от ума, вы просто повторяете то, что было обусловленным внутри вас. Вы даже не настолько разумны, как попугаи.
Я слыхал...

У женщины был замечательный попугай, но он умер. Она очень расстроилась и была в отчаянии. Ее соседи сказали: «Не мучайся так сильно. Сходи в лавку и купи другого попугая, еще лучше прежнего».
Так что она пошла в лавку, и ей понравился один попугай своей красотой - Сурисварджи назвал бы его Бхагаваном. Но продавец настаивал: «Мадам, можете выбрать любого - у нас сотни попугаев, — только оставьте в покое этого».
Чем больше он настаивал, тем больше женщина говорила: «Какой бы ни была цена, это не проблема. Я решила, я беру этого попугая».
Продавец сказал: «Если вы настаиваете, я дам его вам. Дело не в цене; дело в том, что этот попугай жил в ужасном месте. Он прибыл из дома проститутки, так что он пользуется непечатными словами», - вроде Бхагавана!
Женщина сказала: «Я справлюсь, я выучу его. У меня нет другой работы. Мой муж умер, и вместо мужа я приобрела попугая, так как мой муж не занимался ничем иным, кроме того, что способен делать попугай - и гораздо лучше. Я справлюсь, не беспокойтесь». Итак, она приобрела попугая и принялась за его обучение. Но попугай был невыносим. Она учила его христианской канонической молитве, а он мог произнести: «Е... я все это!» Женщина была в растерянности: что же делать с этим попугаем?
Тут пришло воскресенье, и епископ совершал обход. Было раннее утро, женщина только что поднялась и увидела автомобиль епископа. Она снова накрыла клетку попугая, так, как никому не известно, что скажет этот малый. Перед епископом это могло бы оказаться очень неловким. Как только вошел епископ, попугай в клетке, скрытый за одеялом, сказал: «Aral Сегодняшний день был совсем коротким!» Ежедневно утром одеяло убиралось, а вечером клетка накрывалась снова. Он сказал: «Сегодняшний день был совсем коротким. Никогда не видал такого короткого дня».
Епископ спросил: «Что случилось? Зачем вы укрыли беднягу попугая?»
Тут женщина растерялась, не зная, что делать. Она сказала: «Я смущена, но должна предупредить вас: он употребляет непечатные слова».
Епископ ответил: «Не беспокойтесь. У меня у самого есть попугай, который является весьма религиозной и священной особой. Целый день он продолжает пересчитывать четки, молясь Богу. Дайте мне своего попугая на несколько дней, и я посажу его в клетку к моему попугаю. Он настолько священная особа, что обучит вашего попугая быть добродетельным, быть католиком».
И что же случилось, когда прибыл новый попугай?
Другой попугай заглянул тому в глаза и отбросил четки.
Епископ не мог поверить этому; он сказал: «Почему ты бросил четки? »
Попугай ответил: «Моя молитва исполнена! Я просил подружку. Она прибыла!»


Маниша спросила:
Наш любимый Учитель,
Меня изумляет то, что ни одна персона - повсюду в целом мире - не поднимается на Ваши вызовы и не отвечает Вам. Как Ваша ученица и любитель хорошей дискуссии я желаю, чтобы у кого-то было мужество спорить с Вами. Неужели людям так недостает какого-то огня, что у них нет инициативы, вступиться за общество, где они живут, и ценности, которыми они живут?


Маниша, это не вопрос мужества. Мужество не довод. У миллионов людей есть мужество. Нужна гениальность, а мужество не имеет ничего общего с гениальностью. Нужен потрясающий разум. А мои аргументы не происходят также и от разума. Мои аргументы возникают из моей ясности не-ума. Если кто-то обладает не-умом, он поймет меня тотчас же без всякого аргумента. Так что это очень сложное дело. Давайте перейдем к простым делам: время Сардара Гурудайяла Сингха.

Ковальский приезжает в Сан-Франциско впервые в жизни и очень возбужден, увидев городские огни... город огней. Он останавливается в известном отеле Даффи Дака и, перед тем как отправиться спать, спрашивает у служащего, когда подают еду.
— Сэр, — отвечает служащий Реджинальд, — мы подаем завтрак с шести до одиннадцати, ленч с одиннадцати до трех и обед с трех до восьми.
- Боже мой! - восклицает Ковальский. - Когда же, черт возьми, мне смотреть достопримечательности?

Дедушка Гингл не на шутку обеспокоен своим здоровьем и, волнуясь, ожидает в коридоре госпиталя Хэмпшоп, в то время как бригада видных врачей консультируется по поводу его случая.
Все доктора удалились в другую комнату обсудить состояние старика, но дед спрятал своего племянника, малыша Альберта, в уборной, чтобы подслушивать. С тем, чтобы потом Альберт доложил ему истинную ситуацию.
Через несколько минут Альберт выскакивает и подбегает к старику.
- Скорее, Альберт, - просит дедушка дрожащим голосом,
- что сказали врачи?
- Не могу сказать наверняка, - докладывает малыш Альберт. — Я прислушивался, как следует, но они пользовались такими большими словами, что я не запомнил многих из них. Но одну вещь я запомнил.
- Говори! - кричит дедушка. - Что у меня?
- Ну, они сказали: «Мы выясним это на вскрытии!»

Однажды у Жемчужных Врат Святой Петр открывает дверь и приветствует троих вновь прибывших: миссис Балони, набожную католичку, миссис Бейкер, добрую протестантку, и мамашу Фейгенбаум, еврейку.
- 0'кей, — говорит Петр, приглашая женщин, — сейчас вы вступили на небеса — это место, где все ваши мечты свершаются. Поэтому каждая из вас может сказать мне свое особое желание. - Мое желание, — говорит миссис Балони, католичка, поглядывая на миссис Бейкер, - заключается в том, чтобы вы избавились от всех на свете протестантов! - Боже мой! - восклицает Петр. — Что за странное дело - говорить это здесь на небесах. Что у вас, миссис Бейкер? - Мое желание, - выкрикивает миссис Бейкер, протестантка, яростно глядя на миссис Балони, - уничтожить всех на свете католиков! - Боже милосердный! - вскрикивает Святой Петр. - Это действительно странно.
Потом, обернувшись к миссис Фейгенбаум, Петр спрашивает:
— 0'кей, мамаша, а у вас что?
- Ой, вей! - говорит мамаша Фейгенбаум, размахивая руками. - Что у меня? Ах! У меня ничего - дайте моим подругам то, что они хотят!
Ниведано...



Ниведано...

Будьте безмолвными.
Закройте глаза и почувствуйте свое тело
совершенно застывшим.
Это подходящий момент
вступить в свое внутреннее естество.
Соберите все свое сознание,
всю свою энергию жизни
с такой страстной настойчивостью,
как будто это будет последним мгновением
вашей жизни.
Потом бросайтесь к центру своего существа,
который является единственным убежищем от смерти,
который является единственным приютом
во всем существовании,
единственной гарантией.
Как только вы приблизитесь
к своей внутренней сущности,
вы почувствуете прохладное дуновение,
великое безмолвие, нисходящее на вас,
новое благоухание,
которого вы никогда не знали прежде.
Как только вы устроились в своем центре,
потрясающий восторг овладеет вами.
Вы пьяны божественным.
Вы отыскали свое сокровенное,
тайное сокровище, будду, пробужденного.
У пробужденного только одно качество,
и это качество — свидетельствование.
Свидетельствуйте:
ваше тело — это не вы,
ваш ум — это не вы.
Все остальные переживания,
какими бы прекрасными они ни были, — это не вы.
Вы только свидетель.
Когда свидетельствование углубляется,
вы начинаете таять —
лед тает в океаническом сознании вселенной.
Ниведано...

Расслабьтесь, но сохраняйте свидетельствование.
В это мгновение
вы самые благословенные души на земле.
Я вижу, лед тает...
Я вижу, аудитория Будды становится
безбрежным океаном сознания без единой ряби.
Эта красота и есть вы.
Это блаженство и есть вы.
Эта вечность и есть вы.
Вы были всегда здесь.
Вы были всегда здесь, в теле или без тела,
но ваше существование вечно.
Я учу вас переживать вечность,
и только тогда, когда вы переживаете вечность,
вы знаете, что такое свобода.
Потом вы исчезаете в голубом небе космоса.
Исчезновение в космосе — это не аннигиляция;
это значит, стать единым с целым.
А стать единым с целым — это единственная святость.
Все остальное просто обман.
Собирайте побольше цветов, побольше сока...
Вы у самых корней своей сущности.
Наполняйтесь всеми благоуханиями,
всеми безмолвиями, истиной, красотой, добром.
И убеждайте будду сопровождать вас.
Пока будда не становится вашей ежедневной жизнью,
вы только бодхисаттва —
бодхисаттва означает семя будды, —
но я хочу, чтобы вы были буддой в цветущем лотосе.
Семенами вы были многие, многие жизни.
Пора становиться цветком.
Я прихожу к вам как весна.
Ниведано...

Возвращайтесь.
Но возвращайтесь
совершенно трансформированными,
с грацией, которой не было у вас прежде,
спокойно, умиротворенно.
Посидите несколько мгновений,
чтобы припомнить золотой путь,
которым вы путешествовали
к самому центру своего существа.
Наблюдайте, свидетельствуйте,
что каждый день, дюйм за дюймом,
различие, дистанция между периферией вашей жизни
и центром становится все меньше, меньше и меньше.
И недалек тот день,
когда вдруг ваша периферия сольется с центром.
Этот миг и есть миг просветления.
В этот миг будда приходит
к своему окончательному расцвету.
Я не хочу, чтобы вы были буддистами.
Я хочу, чтобы вы были буддами!
Меньше, чем это, не для тех,
у кого есть разум, не для подлинных искателей истины.
— 0'кей, Маниша?
Да, любимый Учитель.

<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ