<<

стр. 6
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

не смог, личностный встал на пути потолок.
ДС — А кто под этот низкий потолок поставил
твой вариться котелок? Кто рост души аршином изме­
рял и небо в чашке супа потерял?
ВЛ — Я сам, я сам... Лень душит, как удав. Три раза
лез за мячиком под шкаф и вылезал, от пыли весь в
слезах, и мячики летяш,ие в глазах...
ОК — Рглфмоплетство и жонглерство развива­
ют в нас упорство, но боюсь, читатель наги все
воспримет лишь как блажь ˜ не довольно ль малой
дозы или нулевой совсем для презренной психопро­
зы человеческих проблем?
ДС — Нет, отнюдь не довольно, потому что мне
больно за всех авторов писем, за всех тех, кто зависим
от несчастных любовей, от сварливых свекровей, от
начальников скверных и от женицин неверных, от
наркотиков страшных и тиранов домашних, от вра­
чебных халатов, игровых автоматов, от безмозглой
толпы ипгыды, итыпы...
ВЛ — Необъявленный антракт состоялся, это факт.
Что ж, вернемся с новым рвением к нашим скверным
настроениям?..
Смотрите, что получается: на два однотемных
письма отвечаем из совершенно разных измерений.
Марине в качестве пособия для самоисцеления отЛю-
боли пытаемся срочно преподать заочный курс осо­
бого жанра циркового искусства. А Николаю препод­
носим уфок идеального ухода девушки от бывшего
возлюбленного...
ОК ˜ Разные способы обезЛюболивания?..
ДС — Разные гравитанцы. Разные уровни освобож­
дения от зависимости, одной и той же. Или даже и не
одной и той же.
ОК — В письме Марине вы говорите о прибавке
свободы и упорядочивании мыслей как результате
эюонглотерапии. А гвоздь темы — зависимостная
тоска, душевная боль, доходящая до физической, до
зубной. От этого предлагаете стихозаклинание...
А как было с этим у вас самих?
ДС — Моя душевная боль была такова, что о зубной
приходилось только мечтать. Когда занялся жонгли­
рованием, боль не исчезла, но начала обретать какую-
то соразмерность всему объему моей жизни, всему це­
лому... Боль занимала все то же место, но пошло в рост
мое собственное пространство по отношению к ней.
Доводить до конца стал примерно пять дел из семи, а в
период остряка едва ли не девяносто пять процентов
бросал, не ощущал смысла, тошнило ото всего...
ОК — Ав жонглировании смысл огцутился сразу?
Нет ли для начинающего риска еще больше сник­
нуть, впасть в самопрезрение от первсмачальных
неудач? Не закатываетсяли с каэ*сдыммячикюм под
шкаф и самооценка?.,
ДС — Такой риск есть для каждого, кто хоть что-ни­
будь начинает с вероятностным результатом, отлич­
ным от результата нажатия кнопки.
ВЛ — Есть и для тех, кто сдается психиатрам и начи­
нает принимать антидепрессивные таблетки, равно
как и для тех, кто читает наши книги...
ДС — Затем и нужна душевная помощь, чтобы риск
этот по возможности снизить, трудности благосло­
вить, смысл довести до сознания и глубже...
Сам я, хоть и лихой велосипедист, от рождения
плоховато координирован, руки обе практически не-



12071
ooSoeff</Cue/ болси


ведущие, и не сосчитать, сколько раз мои мячики,
апельсины и прочее оказывались в самых труднодос­
тупных местах моего жилья, а также и за его предела­
ми — за открытой форточкой...
ВЛ — Ага, значит, и прохожим на улице от твоих са­
молечебных щедрот перепадало?
ДС — Поначалу не без того. Но если греть воду, она,
наконец, закипает. Так и с любым обучением, любым
навыком: долгое накопление — и прорыв! — а с тем
вместе и приход живого ощущения смысла, и чуда пе­
рехода свободы с одного уровня на другой. Однажды
качественный скачок случился в единый миг. В оче­
редной раз никак не выходило плавности и гармонии
в движении, и я вдруг сказал сам себе маниакальную
глупость: «Жонглирую не мячами, а своими великими
психотерапевтическими идеями...»
Мячики полетели ровнехонько, как планеты вокруг
Солнца. Люболь-душеболь с этого самого мига пошла
на спад, самооценка — наоборот...
ВЛ — То, что ты рассказываешь, и есть, собственно,
освоение боли. Сколько времени ты занимался жонг­
лированием к тому моменту?
ДС — Три месяца с небольшим. При моем сам зна­
ешь каком бестолковом образе жизни. И не фанатич­
ном, мягко говоря, трудолюбии.

^1 Ребенок может научить взрослого трем вещам: радоваться Без
1 причины, всегда находить
I сеее занятие и настаивать на своем.
LJ Л а о л о КЬэАьо
Ш
р^^о fbSuht^bt^du
f^(K|!y«^>^8|j^j(f{y




О внутренних дырах
i к — Итак вы убеждены, что жонглирование
й помогло вам освободиты:я от любовной зави­
симости, от душевной боли и депрессии?..
ДС — Не убежден, просто знаю, что в том числе
через посредство жонглотерапии помог себе сам. И
подопечным своим в том числе жонглотерапией по­
мог обрести опору в самих себе.
Подчеркнул в том числе — ибо, конечно же, не
одна лишь воздушная игра с мячиками освобождала
наши души и воскрешала, а все-все-все, что душа каж­
дого сама делала, чтобы вырваться из черной дыры,
выскочить из воронки.
И работа всяческая, и посильные благие дела, и
обучение тому и сему, и общение, и вылазки на приро­
ду, и оздоровиловка на всех уровнях, и музыка, и сти­
хи, и разные жизненные зигзаги, и дыхание, когда ды­
шать трудно... все, вместе взятое, — в едином
устремлении: жить полностью, жить всецело,
ОК — Но где, где все-таки вы брали терпение? Бо­
левой ад ведь не отпускал. В чем тут магия?..
ДС — Терпение появлялось само. Натиралось, знае­
те, как мозоль... Только наоборот, понимаете?
Магия — в оставлении результата. В подходе сверх­
целевом, в искренности, в бескорыстии... Когда в адс­
кой болевой муке начинаешь чему-то учиться, что-то
делать толковое, и не ставишь на свое занятие как на
обезболивающее, не лечишься им, то и дело огляды­
ваясь в себя — ну как, срабатывает, помогает? — не
отслеживаешь результат, а просто занимаешься тем,
чем занимаешься, — в некий миг боль уходит. И все. И
терпения не нужно уже.




—^
!209|
оовое/fi/u^e/ 5олси


OK — Но увлечение нужно?.. Упорство в дости-
лсении цели ну:нсно?,. Что главное?
ДС — Воля к жизни. Остальное приложится.
ОК—Воля KJfcu3HU...A где взять ее? Как вернуть, ес­
ли утрачена? Как найти, если потеряна?
ДС — Хорошо, что вы произнесли два последних
вопроса раздельно. Утратить и потерять — не одно и
то же. Воля к жизни инвалидно утрачивается очень
редко, в глубочайшей душевной или телесной болез­
ни. А теряется часто. Теряется и... находится. Где, легко
догадаться. Там же, где потерялась.
ВЛ — Свежий случай со мной. Собираюсь из дома по
делам выйти. А бумажника с деньгами и паспортом нет
на месте. Все карманы, весь дом обыскал — нет. Пропал.
Так, думаю, поздравляю, значит, потерял. 1)^е, когда?..
Судорожно припоминаю, куда заходил при последнем
выходе из дома: магазин этот, магазин тот... швейная
мастерская... сберкасса... химчистка... Все обойти, спро­
сить, не находился ли... Могли и украсть где-то, выта­
щить... Если не найдется, придется в милицию заявле­
ние подавать об утрате паспорта... штраф...
Все точки возможной потери бумажника обошел,
всех опросил — продавцов, охранников — нет, нигде
не нашелся, никто не видал. Стало быть, вытащили
или уронил где-то, а кто-то поднял...
Из дома, сами понимаете в каком настроении, со­
бираюсь топать в милицию. Надеваю толстую зим­
нюю куртку, не так давно купленную. Привычно, авто­
матически лезу рукой в ее пустой внутренний карман,
где бумажник этот злополучный обычно ношу... Пус­
той карман, проверял трижды уже...
Стоп... А в кармане, оказывается, дырка... УРАААА! —
Вот он, бумажник!
ОК—Внутри, в подкладке? В дырку провалился?



1210
ВЛ — Тихо посмеиваясь, сидел там во мне, пока я с
ним бегал, повсюду его ища.
ДС — Отдыхал от востребованности. Так и с волей к
жизни и смыслом жизни обычно случается: провали­
вается в дыру в тебе же самом.
ВЛ — И позывных не подает...
ДС — Отсюда совет: прежде чем обратиться к пси­
хологу или психиатру, хорошенько себя общупай. С
большой вероятностью сам в себе найдешь то, за чем
обраш^аешься, да притом бесплатно.
ОК—А дыры воврелт зашивай...
ВЛ — Внутренние дыры и в самом деле вполне под­
ходящий образ для разных наших зависимостей и по­
рождаемого ими зависимостного поведения. Дырка —
внутри, потерянное — в тебе, а ты с ног сбиваешься и
себя гробишь в поиске своей драгоценности где-то
вовне, в окружающей среде.
ОК — Но ведь saeuctLHOcmb зависимости рознь, и
Александр Сергеевич пошутил грустно, призвав чи­
тателя любить самого себя. Сколько себя ни общу-
пывай, любви потерянной не найдешь. Любовная за­
висимость, как вы упоро утверждаете, аяподтве-
рткдаю, ˜ естественное человеческое состояние,
«только влюбленный имеет право на звание челове­
ка» — Блок, помните?..
ВЛ — Поэты в любви те еще экстремисты...
ОК —Женщины тоже.
ДС — Это приходится и нам подтверждать. И на се­
бе, и на приемной практике.
ВЛ — Да, о жестоких и нелепых любовных зависи­
мостях чаще сообщают женщины. От Люболи стра­
дают ужасно. Мужчины тоже, но больше молча. Иног­
да, впрочем, и их прорывает...




12111
ooioeffoUfO So^u;



большая любовь маленького человека
й ^ ^ й Л , мне скоро 45#. Вот вам еще IOGI ис-
|гр)|тория. (Как з Высоцкого: 4сВот вам пес-
г
i ^ ^ i ня о том, кто не спел».) Здесь вся моя
^^р'^ жизнь, и больше некому ее прочитать.
Родился я невысоким (170), <сскромньй? и
застенчивый такой». В любви не везло. Разо­
чарованья надоели, набрался наглости (по ва­
шим книгахм), женился еще в институте. Жена
вроде нравилась. Вскоре забеременела. И тут..
Ясно, появилась ОНА, встретил совсем юную
особу 18 лет. Красотой сразила сразу, как
выстрелом из танка. Высокая, стройная, яр­
кая, еще по-детски неуклюжая. Лето,
стройотряд.. Решил даже не подходить (ихМхму-
нитет уже был), знал — жизнь пропадет (пред­
чувствие!). Бес подтолкнул. Пригласил на та­
нец — пошла. Предложил прогуляться — согла­
силась. Сели на лавочку, сказала: «Развле­
кай!» А у меня и слов нет.. Я сидел, она сто­
яла напротив. Обнял ее чуть пониже пояса и
поднял свою королеву над собой. Так бы и не
отпускай! всю жизнь золотко мое, а она сказа­
ла: «Поставь на место».
Разрешила поцеловать и ушла.
На следующий день у нее был другой. Ме­
сяц прошел как в аду. Несколько раз потом
говорили с ней. «Нет, — говорит мне, — не
понравился, дальнейших отношений не будет.с>
В последний день подошел взять адрес. Я
учился, а она жила с родителями в В-ске. Ду­
мал: не даст адрес, а она дала.
Через 3 месяца написал ей письмо — вос-
похминания, восхищения..
Р^^О lb9uhVbo&
Tij§^kssm




Получил восторженный (!) ответ и пригла­
шение прийти к ней домой через неделю. Кв
выдержал, прибежал на следующий день» В от­
вет холодное: «Че приперся5>« Потом приходил
почти каждый день. Говорили на лестнице, не
подпускала к с е б е , на попытки сблизиться —
холодный отказ.
Закончил институт, уехал работать в Бе­
лоруссию. Она после техникума — в дальний
сибирский поселок. Стаиги переписываться —
ни о чем. Потом перестали. Через несколько
лет написал опять, что хочу к ней приехать.
И ведь знал уже: согласится! Ответила:
<сПриезжай:^.
В аэропорту не встретила. Штгел сам. Об­
радовалась. Играет в любовь. Поцеловались
мимоходом, без страстных обьятий. Ночь.
Приглашает в постель. Секс. Волнуюсь. По­
лучается плохо. Не помогла. Живем неделю,
вроде ничего. Соглашается выйти замуж.
Улетаю на вахту. Через 15 дней опять у
нее. Стала холоднее: 4сВыйду замуж, но б у ­
ду изменять».
Через 3 дня: 4сВГет, не выйду, только не рас­
страивайся». Полная депрессия. Уезжаю. И она
плачет. Понимаю: конец. Тоска. Не выдержи­
ваю, лечу к ней. Она — лед: <сЧе приперся».
Пустила ночевать. Полное презрение. Гово­
рит — как по лицу хлещет. Уехал. Страдал. Ре­
шил забыть. Сошелся опять с женой и дочкой.

— это грувое Т1|>еувеличение различия межлу одним т
ЛЮБОВЬ
^ человеком и всеми остальными.
Б е р н а р д Шоу



12131
Прошло еще несколько лет. Перестройка, рас­
пад СССР, банкротство завода, карьера к чер­
ту, дефолт.» Чтобы как-то продержаться, поста­
вил продуктовый киоск. Начал строить дом.
Кое-как построился, вселился, перевел
дух.. Десять лет как один год. Жизнь шла, а
старые раны не заживали — помнил ЕЁ.
И вот провел телефон (за город — не так
просто), купил компьютер(не очень-то и ну­
жен б ы л ) , подключился к интернету. Все это
для чего? Найти ее!(Сейчас несчастный в
IOG-й раз наступит на грабли..) Два месяца
держался, чтобы не зайти на сайты №-ска.
Зашел! Думал, не найду — вышла замуж, семе­
нила фахмилию..
Ш ш е л ! За три секунды. Вот она, моя лю­
бимая — списочек на экране и телефон. М е ­
сяц держался — не звонил. Позвонил. В труб­
ке знакомый звонкий голосок, а меня опять
парализовало, как 25 лет назад. Вроде обра­
довалась. Не замужем. Есть сын 15 лет (не
мой, ясно, а как хотелось, чтобы был мой,
тогда бы все по-другому..).
Крутая бизнесменша, своя фирма. Поговори­
ли. Моего адреса и телефона не спросила.
4dM[oжнo позвонить еще?» — <Можяа».
Позвонил через хмесяц. Голос ласковее. Д а ­
вай, говорит, дружить. Спросил: « К себе не
позовешь?» — «сА зачем?»
Попросил фото, обещала прислать. Позвонил
через неделю. Потемнело синее море.. <сВозд№-
хательства, — сказала, — не потерплю, взор­
вусь». — <сПриеду в Н-ск жить». Равнодушно в
ответ: 4сПриезжай. Мне нужен компаньон по
бизнесу, друг, которому я бы доверяла..»


I
1214
Тут я подумал: вот это был бы мой шанс, но»#
Если бы у хменя были способности к бизне­
с у , а их нет* Спросил: «сВозьмешь меня на ра­
боту?» — 4Да, но курьер мне не нужею>.
Вот я и добрался до конечной станции».
Выходит только три варианта:
1. Если бы у меня лежал заряженный пис­
толет, он бы уже выстрелил.
2 . Бросить все. Уехать к ней работать в
фирму. Через 2 месяца разругаемся, и она
меня выгонит. Далее вариант I .
3 . Оставить все как есть. Скоро останусь
без работы. Хорошую мне не найти. Дальше
депрессия и по варианту I .
Думаю, помочь вы мне не сможете. Слишком х о ­
рошо я знаю эти приемы: лиса и виноград. За­
коны жизни, как и законы физики, неизменны.
Если я — маленький урод (а она всегда мне это
говорила), то никаких супермоделей мне не ви­
дать. Так устроен мир. Я могу внушить себе,
что она — плохая, не заслуживает меня и т . д .
Н я не хочу. Таково мое желание. Я хочу лю­
Ь
бить и быть любилмым. А если — нет, то пусть
рухнет мир — мой, а вместе с ним и весь ос-
ташьной. Вы не Схможете хмне подмочь.
Как человек вы скажете: вкалывать надо
больше было, а не сопли пускать, просрал
жизнь, а теперь кто-то должен помогать.
А как врач пожалеете, отведете от черты —
хможет, на месяц, может, на год..
В одном я бы хотел разобраться: кто она —
ангел или дьявол? Она — хорошая, добрая, но
зачем она со хмной так. С ней хочу быть я.
Гордыня — хмой грех, по Христу, по рабс­
кой его вере! Георгий


12151
^ ОобоЬИ/СиЬ 50гАС4/




ошибка /зкого кругозоро
\ к—Если «не смоук:етемие помочь», то зачем
пишет вам человек?,. Просто выплеснуться?
ВЛ — «Не сможете» — это вопль о помощи, SOS.
ДС — Пожалуй, и вызов «на слабо»
ОК — Не видит лсенщину изнутри, видит только
внешнюю оболочку и желание свое упрямое. Про эн:ену
с дочкой вовсе забыл. Большинство мужчин...
ДС — Осторожней, пожалуйста, с обобщениями.
ОК — Вы меня перебили, я не договорила. Хотела
сказать: подавляющее большинство мужчин и
большинство ткенщин...
ДС — Вот теперь правильно, только наоборот.
ВЛ — Оба большинства депрессирующие...
ОК — Сойдемся на этом.
Ответ ВЛ
Георгий, вера и рабской может быть, и свободной; и
пригибать, и распрямлять человека; зависит это от то­
го, какой ее люди делают, как понимают, что вносят из
души и природы своей.
Гордыни у вас особой не замечаю, а элементарной
гордости недостаток вижу, точнее, простого чувства
собственного достоинства. Грех же другой, если уж
по-церковному: грех уныния. Смертным грехом счи­
тается. Предполагается, что, унывая, человек сам обре­
кает себя на вечные муки...
Я так не думаю; для меня уныние — просто тупико­
вая разновидность наивности. «Пусть рухнет мир мой,
а вместе с ним и весь остальной» — ошибка это, жесто­
кая ошибка самоослепленной души.
Ваше разделение меня на человека и врача не при­
нимаю, в собранном состоянии жить удобнее.
И как врач, и как человек говорю вам, пользуясь ва-


1216Г
О&О IbSuffVbodf
тшштт



шими же изысканными словами: не просрана жизнь
ваша, а сужена и перекошена, как бывают перекоше­
ны детские штанишки, когда из них вырастают, а на
взрослые не меняют.
Вам не поздно еще перебраться во взрослые, но
откладывать дальше нельзя.
Не помыслите, что вознамерился помогать вам как-
то очень настойчиво или, упаси боже, насильственно,
хотя и это был бы не грех при заряженном пистолете:
отвести от черты иной раз и на миг достаточно, чтобы
опомнился человек.
Жалко мне вас не более, чем было бы жаль себя, ес­
ли бы я так вот опрометчиво бросил все яйца своей ду­
ши в такую жесткую трясучую корзину. Со мной, кста­
ти, не раз и не два случалось такое, опыт имеется... Лю­
бить и любимым быть, почему бы нет?
Только зачем так приперто? (Ага, «че приперся?»)
Зачем грабить, вернее, гробить душу свою, снова и
снова искать те же грОбли?
Ангел или дьявол она?..
Ответ: женщина. Не «или», а «и».
Вас не жалеет, что по-своему ценно. Стервозные иг­
ры легко объяснимы несчастностью: внутренне оди­
нока, счастья не выстроила.
«Маленький урод»?.. Не в баскетбол — так в пинг-
понг. И в шахматы можно. И просто жить...


Щ
С каждой женщиной главное — не заьывать,
что на свете есть много других женщин. И еще« и еще.
Казанова
mm
l^^b^^iMM^,;:^




щ "^
Ш
^ О(увое/Н/Со& SOiA/U/




если греть воду долго, она выкипает


Ш
ее чаще закрадывается подозрение, что Вселен­
ной нашей управляет Поэт. Все рифмуется: лю­
ди, события, положения, характеры, драмы...
Психологической двойнице Марины, пере­
жившей тогда же точно такую душевную травму, я не
успел быстро ответить, только через два месяца смог
послать весточку, спросил, как идет жизнь, как настро­
ение, удалось ли справиться...

BJIf кризис почти миновал. Я боролась
упорно. Знала, что если раскисну, ничего
хорошего не вьйдет.. Слушала музыку, ката­
лась на коньках, смотрела фильхмы, ходила в
боулинг, вчера в первый раз в жизни играла
в аэрохоккей и бильярд, было весело. Обща­
лась на форумах..
Шсяц назад познакомилась с одним молодым
человеком в Интернете и сходила на свидание,
но только один раз. Поняла: пока хочу быть
одна, насладиться одиночеством, отдохнуть..
От той страшной боли осталась грусть, ти­
хая, как штиль после бури.. И много вопро­
сов. «Чего во мне N. не хватало?)^ «В чем
мои ошибки?;^ <сЧего не знала, не понимала,
не чувствовала?»
А иногда все снова накатывает: могу расп­
лакаться, увидев какую-нибудь сцену в кино,
услышав песню о любви.. Позавчера случайно
услышала об N. от посторонних и снова почу­
вствовала тот же самый кол в груди, разры­
далась.. Ео за полчаса успокоилась, и от слез
этих, как показалось, даже стало хорошо на
душе.. Время работает — справлюсь! Лена


•' л
рЬ{оО l^9uhVbvu



Лена, отлично! Сама, все сама!
Правильно обошлась с болью, дала ей свободу и
выход в действие — перешибла хребет депрессии.
(Слезы — тоже и свобода, и действие!..)
И то хорошо, что не заспешила с новым романом.
Бить зависимостью по зависимости — себя гробить...
Вопросы твои верно нацелены, они получат отве­
ты, если задавать их будешь не только себе и о себе, а
займешься сравнительным изучением неисчислимых
историй, подобных твоей...
Время работает, когда работает дух.
Живи дальше, живи потоком -- счастье придет!

Счастье движется по кругу
пенной чашей. Не поймать,
только молча принимать
и дарить друг другу.
Пей! Не все ли нам равно,
чье вино нас опьяняет,
кто цветок в пути роняет,
кто растит зерно?
Счастье движется по кругу,
прямиком его не взять,
торопись же оказать
тайную услугу...
И придет из чьих-то рук
в миг, когда не ждешь-не чаешь,
благодарственная чаша,
и сомкнётся круг.




2191
обо что разбиваются любовные лодки?
огда говорят «автор такой-то пишет или напи­
сал такую-то книгу», то это неправда.
По крайней мере, в моем случае это не так.
Правильно: «книга такая-то пишется — пишет
себя таким-то автором».
Когда научишься слушать, что книга тебе говорит,
какой хочет быть, — вот тогда она и напишетСЯ, воз­
никнет сама. Помню миг, когда одна из предыдущих
вдруг выкриком подсказала свое название — «Травма­
тология любви»!..
А эта только что доверительно подтвердила, что не
зря делает заходы то в одну, то в другую из уже напи­
савшихся, в «Травматологию любви» в том числе, —
что это ее принцип, ее образ бытия, что она — меж-
дукнижие. Да и в самом ц,<^лс, разве может не быть
междукнижием книга о настроениях?..
Океан Настроений омывает все материки, конти­
ненты, острова, полуострова, островки и атоллы на­
шего существования, волнуется, плещется и бушует
меж ними сплошной текучей стихией, всесоединяю-
щей и всеразделяющей.
Мы плывем сейчас по ТравматическОхму Водоразде­
лу, и куда ни глянешь: на дно, в глубь, на островной бе­
рег — повсюду остовы и останки потерпевших круше­
ние кораблей Любви... Один из них, свой, Маяковский
назвал скромно — лодкой.
„.Любовная лодка разбилась о быт.,.
Быт это — или слепоглухое, обездушенное бытие?
про умных u обольстительных
Из недавней перепнски.
лучай опять мужской: вариация на тему «Боль­
шой любви маленького человека», с узнавае­
мым типажом современной деловой женщины
и той жеЛюболью; но есть и существенные различия...

ВЛ, два месяца порывался сесть за компь­
ютер, но каадый раз останавливался, думая,
что сумею решить свои проблемы самостоятель­
но* Однако душа мечется, тяжко, больно».
Сел-таки за клавиатуру, описал подробно
себя, ее, нашу историю*.
В итоге все свелось к одному вопросу. За
ним — бессонные ночи, полный упадок сил,
хмрачное настроение, разыгрываемая на людях
бодрость, какая-то пустота и бессмыслен­
ность в самой глубине души..
Вы в «Шемном боге:> пишете о своем дру­
ге: <сОн еще тогда, во дни наших молодых
приключений, после любовной накладки, о ко­
торой я похмянул (его как щенка охмурила и
отдинамила обольстительная умная стерва,
наша сотрудница-психиатриса, которая потом
то же вытворила со мной и еще одним другом-
коллегой, ныне священником..), — да, после
одной лишь дурацкой ночки с расчетливо-иг­
ривой дамочкой выдал сокрушительный срыв., а
потом с полгода ходил как потоптанный и
надсадно кашлял, словно выдавливал из гру­
ди змею..з^ Вот, это то, что и происходит сей­
час со мной.
Действительно ли (как вы пишете в 4Л*рав-
матологии любви») за внешней оболочкой та-

_,—^
КИХ женщин ^ дитЯ| защищаиэщееся от мира у но
все же ищущее любви и тепла? Можно ли с т р о ­
ить отношения! исходя из этого? А на я д о ­
витые колючки не обращать внимания? Есть ли
в таком случае надежда на построение мира
взаихмной заботы, уважения, ответственности?
Надо ли вообще подходить с теоретически­
ми конструкциями (пусть и типизированными
на большом материале) к живым отношениям
живых людей?»* Никита
Никита, любые отношения можно рассматривать
через призмы схем, почерпнутых из жизненного опы­
та; но даже в наияснейших случаях нельзя давать заоч­
ные советы без риска фубо промахнуться. Два уравне­
ния с неизвестным числом неизвестных, две вселен­
ные с энной долей непредсказуемости...
Предугадать, что будет при таких-то раскладах, пред­
ложить, как лучше себя вести и как правильней чувство­
вать, можно только при непосредственном наблюде­
нии, — как если бы хмы смотрели фильм, который к тому
же можно по нескольку раз пересмотреть, задерживая ка­
кие-то кадры, прокручивая их вновь и вновь...
Из вашего письма ясно чувствуется: вы находитесь
в состоянии типичной зависимостной депрессии. По
опыту: главный помош,ник здесь время. Дистанция
его, видимо, пока еще мала для того, чтобы приступать
к охлажденному анализу происшедшего... Займемся
поправкой настроения, а об умных и обольститель­
ных еш;е потолкуем как-нибудь потом, хорошо?..

Через три месяца
ВЛ, наверное, дистанция времени еще и
сейчас мала, однако какие-то вьшоды уже д е ­
лаются и состояние меняется..

l222f
WS&SStS!^^^SSI!?S!gl^iSig^lSSSXlS^^




Во-первых, стал не ее пытаться анализи­
ровать, а обратился к себе. А во-вторых, и
ее стал понихмать глубже, объемнее, что ли».
Про себя понял, что, достигнув 27 лет,
все еще не нашел своего места в жизни».
С детства проявлял интерес к науке; в
школе — золотая медаль (получена не зубреж­
кой, а интересом и относительно скромными,
но какими-то способностями); в университе­
те — красный диплом; затем работа, где в 22
года создаю единолично методику, которую
целый отдел несколько лет хотел сделать, но
не сделал; затем асхшрантура, второй иност-
раншй! язык, зарубежный грант; преподава­
тельская должность, публикации, предложения
работы; диссертация прошла две кафедры, го­
товлю документы в совет..
С этой стороны вроде бы все хорошо. Од­
нако.. Бангигьннй денежный вопрос. Ставка
преподавателя — семью не потянуть. Что
интересно, к чему есть призвание, — не при­
носит денег. Выход я, конечно, вижу, имен­
но сейчас ясно увидел: защищаться, устро­
иться в консалтинг.. Понятно.
Однако — глубокая тоска, что нельзя зани­
маться фундахментальными вещами; сильная боль,
что не понял этого раньше, что тратил впус­
тую время. Зачем читал Канта, Хайдеггера?..
Зачем обращался к статьям в подлиннике по
профессии, если никому все это не нужно?..
О ней. Красивая, высокая, эффектная,
очень женственная. Умная, с быстрым и очень
организованным мышлением. Музыкальная, на­
читанная. Старше меня на 2 года, есть ре­
бенок от первого брака. Успешна в профес-


1223]
СИИ. Материальное благополучие: доход раза
в четыре-пять больше моего. Своя квартира.
Ученая степень. Сила воли, характер и все
остальное, что есть у так называе^мой несиль­
ной женщины:^.
За всем этим: неудачный ранний брак, н е ­
желанный мужем ребенок, многолетние судеб­
ные тяжбы, отвоеванная жилплощадь, жизнь в
чужом городе, написание диссертации, рабо­
та, работа, работа.. Почти десятилетнее оди­
ночество в плане личной жизни (хотя, может
быть, в этом я ошибаюсь, прямо не спраши­
в а л ) . Носит кольцо, чтобы все думали, что
замужем, а мужа нет.
Мужской стиль общения с ребенком. Н е к о ­
торое пренебрежение ко всему женскому.
Стесненность и скука в обществе родителей.
Непонимание <смелких интересов:^ простых лю­
дей. Высокомерие, надменность, спрятанные в
образе 4СМИЛ0Й, белой и пушистой». Подчерк­
нутая независимость. Задевающая, ранящая
самодостаточность. Даже обхман, лишь бы не
увидели, что не знает чего-то, не уверена в
чехМ-то, не хможет чего-то..
Внутренняя опустошенность, лмаскируемая
то бокалом вина за ужином, то работой, то
самоутверждением и постановкой <свсех на
место». Ранние морщинки. Улыбнуться — буд­
то что-то хмешает.. Боится высоты. Когда вол­
нуется, дрожат руки.. Проглядывает какой-то
цинизм и равнодушная снисходительность к
мужчинам, будто все про них знает..
Что я для нее? Ботаник, мечтатель, который
пишет ей стихи, но не видит жизни под носом.
Влюбился до потери чзгвства реальности.


i224
pef(juo h/^nveod



Мне говорит: ^dlemo тебя как личность, как
душевного, порядочного человека. Ео мы не
пара»* «В пиццерии не хожу, только в рес­
тораны»* Ходит в бутики, которые я лицезрю
только снаружи. Когда исчезаю, звонит: неку­
да пропал? Давно не виделись». Ласковая,
нежная — и вдруг рявкнет, унизит.
Не пара?.. ВоЗхМожно. Худой, близорукий. На
свидания стал ходить только на пятом курсе
университета. Пока еще практически девствен­
ник (вся современная массоваш культура давит
и развивает этот факт в огромнейший комп­
лекс). Но в общем и целом привлекателен, умею
говорить, с девушками общаюсь и флиртую, сту­
дентки заигрывают.. Очень хочется семьи, бли­
зости, понимания, общего дела.
Я решил ЖИТЬ. Защищать диссертацию, пре­
подавать, искать возможности выхода на
реальный бизнес и применения там своих спо­
собностей. Efe надеяться, что фундаменталь­
ная наука будет кому-то интересна, но для
себя читать и писать статьи. Быть активным
в общении с разными девушками, <спримери-
вать» на себя роль создателя семьи.. А ее..
не забывать, а та^м жизнь покажет.
Состояние сейчас терпимое, хотя время от
времени бессонница и болит голова.. Часто
хочется заплакать (вот и сейчас тоже),
очень часто мрачное настроение и опустошен­
ность. Но при вселМ этом работаю, общаюсь,
читаю. На пониженных оборотах, но живу.

Через 5 месяцев
ВЛ, я получил новую работу; диссертация
вышла на финишную пряхмую.. Сон наладился.


щ
1225
ообоФИ/о^е SotAou


настроение значительно улучшилось. Хожу
очень часто беспричинно веселым, стал с ин­
тересом посматривать на девушек, чего не
было уже с полгода, если не больше..
О ней перестал думать как о стерве; бо­
лее того, стал испытывать благодарность за
то, что подвигла о многом задуматься..
Но в то же время где-то в глубине
чувствую какую-то надтреснутость. Стгиги ча­
ще появляться мысли о том, что столько вре­
мени жил «не туда», терял время, что и сей­
час его не успею наверстать. Что силен в те­
ории, но никчемен в жизни. Что то ли пси­
хастеник, то ли шизоид..
Что уже не смогу стать другим. Что мно­
гие вещи, которые приходят к большинству
сами собой в процессе взросления, мне едва
ли удастся освоить сознательным усилием.
Появился страх, что не смогу создать семью..
Всю жизнь был хорошим мальчиком, который
всем нравится, отличником, чутким, вежли­
вым, компромиссным.. А мужиком не был!
Она по контрасту показала мне всю мою нез­
релость. Все сделала сама: и в чужом городе
в вуз поступила, и с мужем судилась, и на
работы устраивалась, и вкалывала, и ребенка
поднимала, и диссертгщию защищала — сама!
Я рядом с ней чувствую себя слизняком.
Не хочу играть роль «хорошего мальчика»
рядом с «сильной женщиной». Знаю: справ­
люсь. Ыожет, не на все 100%, но справлюсь.

Через 7 месяцев
ВЛ, с каждым днехМ мне становится все
легче и легче..


Ш'
К сожалению, пока мало удается быть спон­
танным и инициативным в жизни**
Ощутил смысл дзенских мудростей, говоря­
щих, что опыт выше всяких рассуждений. О
том же у Ухтомского: новый опыт меняет ч е ­
ловека необратимо. Еще не могу понять, кто
стерва, кто инфантил, но все произошедшее
изменило меня: был один, а стал другой. И
при этом нет никаких оценок и даже потуг
оценки вынести. Просто так было, это часть
моей жизни и многое мне дало.
Спасибо за т о , что помогли выстоять.
Никита, вы словно догадывались, что мог бы ска­
зать вам я и говорили это себе сами. И не только гово­
рили, но и воплощали в действие... Вы выходите на
подъем, и важна не скорость его, а именно вот это
ощущение самообновления, о котором пишете. Здо­
рово, что подошли к безоценочности в отношении к
себе и к персонажам своей судьбы... Не застряли в
замкнутом кругу, живете потоком, хотя и много пре­
тензий к своей спонтанности.
Я бы вам пожелал сейчас большего доверия своему
праву быть таким, какой вы есть, ботаником или еще
кем-то... Все эти определеньица — чужая рваная оде­
жонка, равно как и «мужик» или «не-мужик». Не стоит
думать, что кто-то развивался правильнее и успел
больше вас — вы успели свое!..
Все придет в свое время, если быть просто откры­
тым жизни. Появится и девушка, которая предназна­
чена для вас, а вы для нее; и тогда все уроки предыду­
щей жизни вспомнятся не только с благодарностью,
но и с юмором...
^ ooSoeffoUfO 5олси



Любовь измеряется мерой прощения,
привязанность — болью прощания,
А ненависть — силой того отвращения,
с которым мы помним свои обещания.
Под кровлей небесной закон и обычай
родятся как частные мнения.
Права человека, по сущности, птичьи,
и суть естества — отклонение.
А где же свобода? — Проклятье всевышнее
Адаму, а Еве напутствие...
Вот с той-то поры, как забава излишняя,
она измеряется мерой отсутствия.
Так что же свобода?.. Она — возвращение
забытого займа, она — обещание...
Любовь измеряется мерой прощения,
привязанность — болью прощания.




•^-^f^^ps^^^^T
^ЙФОРИФЫ
Кто ворует настроение
Антидепрессант в образе человека
Норма робкого большинства
Ау-песенка
Роль и боль




Координаты: Опять Биполярный меридиан,
Внутриморье, снова Циклоидные острова,
Эйфорифы... Поблимсе к концовке хочется здесь
поплескаться подольше и пообстоятельнее —
эйфория, то бишь хорошее настроение, на улице
не валяется... Впрочем, как раз если и не валяется,
то во всяком случае ходит себе свободно и весело,
не подозревая
о грозящих опасностях...
кто ворует настроение?
Из письма Другу
||Пр|| ак что ж с нашим правом на собственное наст-
' -*• ^*' роение?.. На самом-то деле — есть оно у нас
или нет? Или по анекдоту: есть-то есть, да т о
ж его даст?.. Вот-вот: кто же даст мне мое настрое­
ние?.. Почему спрашивается, мы живем в неосознан­
ном убеждении, что настроение нам обязан кто-то
создавать, обеспечивать?
Почему в поисках своего настроения включаем те­
левизор или радио, идем на концерт, в театр, в гости,
на стадион — зависимо иш;ем, где же оно там потеря­
лось, наше настроение?.. В магазин идем покупать
настроение в виде нового платья, бутылки, пачки си­
гарет.,. И ведь на время и вправду настроение получа­
ем, свое же собственное...
Повторю: настроение, как и самочувствие, штука
двойственная: и зависимо, и независимо. Изнутри
происходит, но обуславливается нашими отношения­
ми с внешним миром. Ты голоден — голод есть твое
внутреннее состояние, но сменить его на сытость ты
можешь только через посредство пиш;и извне. Можно
терпеть голод, чувствовать себя не поев сытым, но
только до неких границ...
Пищевая зависимость — хорошая модель зависи­
мости настроенческой. От пищи мы все зависим, но
одни побольше, другие поменьше, одни жестче, дру­
гие спокойней, мягче. У одних в рамках естественной
зависимости остается относительная свобода, у дру­
гих почти нет. Жесткая, неукротимая пищевая зависи­
мость, булимия, насильственное обжорство — в край­
них слу'чаях уже область клиники, когда требуется ме­
дицинская помощь...
И у насгроения есть еда, называемая любовью, и бу­
лимия любовная тоже бывает. Не у всех, правда, лю-


J230|
рьО/О (JUue/OhvoCu



бовь — главная пища настроения; у иных — власть,
у иных наркохимия, у иных творчество...
Почему у одних настроение больше зависимо от
тех или иных влияний извне, у других меньше? Чем
определяется устойчивость настроения?..
Врожденным характером и здоровьем. Душевным
развитием, биографией настроений, историей их...
Двойная, зависимо-независимая природа настрое­
ния особо ясно видна, если понаблюдать за детьми.
Жизнерадостного дошкольника не так-то легко вы­
вести из хорошего расположения духа ни родительс­
кой руганью, ни подзатыльниками, ни даже порками.
Веселому школьнику двойки по фигу... Зато пугается,
злится, расстраивается и горюет из-за сугубой, как
нам кажется, ерунды: потерял какую-нибудь фи­
тюльку, повздорила с подружкой из-за ничего, кто-то
высмеял... Но и эти взрывы и выпадения в осадок — не­
надолго, как теплые летние дождички. Только болезнь
или предболезнь может резко заму1 ить эту детскую
упорную безоблачность — вдруг капризы, слезы, вне­
запная мрачность...
А вот и иные накладки. Течет время жизни, и естест­
венный поток настроений начинает перегораживать­
ся искусственными плотинами.
Начиная с младенчества настроения наши то и де­
ло подпадают под запреты — не прописанные в зако­
нах и правилах, но весьма действенные запреты со
стороны тех, кому эти настроения могут в чем-нибудь
помешать или не понравиться. От ребенка требуют:
«Перестань плакать! Не смей орать! Брось канючить!
Отстань! Замолчи! Не дерись! Не болтай! Не вертись!
Не крути! Не смейся, это не смешно!..»
Родители, бабушки, нянюшки — вот кто первый от­
нимает у нас наше личное настроение, вот кому оно
в первый черед оказывается неугодным.

щ #•
1231!
^^фрр/^ф^

След^тощие воры настроения — воспитатели и учи­
теля, приятели и неприятели, соседи и незнакохмцы...
Потом парни и девушки, любовники и любовницы,
мужья, жены, дети, начальники, сослуживцы... Все об­
щество (о такой чепухе, как реклама, уже не говорю)
ополчается на наше настроение, все дружно запреш,а-
ют ему быть нашим собственным и навязывают то, ко­
торое надо.
А иной раз уже годиков с трех и мы сами начинаем
отнимать у себя право на то настроение, которое по­
казывать нельзя, а оно есть...
Возразишь: запре1ы извне налагаются не на наст­
роения, а на их выражение. «Перестань плакать», а не
«перестань страдать», «перестань орать», а не «перес­
тань испытывать боль»: запреш,ается поведение, а не
состояние. Да — но и состояния разумеются: на свадь­
бе не имеешь права тосковать, на похоронах — радо­
ваться... Можно натянуть маску, понятно, — не можешь
налгать себе, налги хотя бы другим и не мешай им
лгать себе и др>т дружке — однако первично имеется
в В1аду, что будешь и чувства испытывать, какие поло­
жено. Когда мальчишке приказывают: «Не трусь! А ну,
дай ему сдачи!» — то приказ нацелен и на внешнее по­
ведение, и на соответствуюш,ее состояние: обязывают
не ош;}пщ,ать страха, а прийти в ярость...
А помнишь ли еш,е недавние времена, когда всех
нас с младых ногтей обязывали любить родину, пар­
тию и правительство и ненавидеть врагов?..
Норма социальная — иметь не свое настроение.
А норма природная — только свое. Примиримо ли?..




]23|
Зндорфин Иванович
ысторыя одного анкпыдепрессывного сргЪстъа
^ от один из случаев неудавшейся попытки на­
сильственного отъема настроения у отдельно
взятого человека; случай исключительный
и тем именно показательный.
Кто помнит предперестроечные времена, середину
восьмидесятых, когда Горбачев только пришел к влас­
ти и еш,е осторожничал, — помнят, должно быть, и све­
жий термин, запуш.енный партийным вождем в массы
в качестве двигателя прогресса: человеческий фактор.
Не просто там человек или люди, не какая-нибудь пси­
хология, а вот фактор, понимаете ли, да притом чело­
веческий. Начальство всех уровней и мастей получи­
ло всевышнее предписание данным фактором зани­
маться и во внимание принимать.
В эти годы и случилось ничтожное по значению, но
не рядовое по смыслу медицинское событие, о кото­
ром хочу рассказать.
Имело место событие в известной московской пси­
хушке, где вашему покорному слуге довелось работать
сразу после мединститута. Попался среди моих боль­
ных живой антидепрессант. Человек, внешне напоми­
навший одного великого артиста...
Да что там темнить, скажу: на Евгения Леонова сма­
хивал пациент мой, похож был не то чтобы как две
капли воды, но, скажем, как два луча солнца, проходя-
ш,ие через разные, очень разные среды...

• • ^^
- 'f^
Хорошее настроение ребенка - подарок от Бога взрослым; \
хорошее настроение взрослого — лодарок самому Богу;
11 но вот волрос — лримет ли его Бог.
\Л __^ \_ __ ...,; ... .^. . А ев ил и о 1^


-«4 • • 'Л.

i233-:
эАсЬорсифьо
w^S^fm


История этого больного в сравнении со множест­
вом других наших буйненьких скучновата.
Иван Иванович Оглоблин, личность малоопреде­
ленная. Документов при поступлении не было, кроме
пропуска в какое-то спецкабэ (конструкторское бю­
ро), где состоял вахтером.
Пост}Т1ил в отделение в хохочущем состоянии. Лы­
сенький, круглый весь, как колобок, нос картофели­
ной, в лучистых морщинках, с непрерывно набегаю­
щей пунцовой краснотой. Пикничок-циклоид, до сме­
ха типичный.
Запись дежурного: «Поступил в связи с антигражда­
нским поведением, выраженным в форме неуместно­
го смеха в общественном месте. Контакту не доступен,
на вопросы не отвечает, эйфоричен, неадекватно сме­
ется. Диагноз шизофрения».
Так и сидел в приемной: смеялся, хохотал и хихи­
кал, ржал, как ужаленный, пока развязывали, ржал
дальше на всевозможные лады в отделении, продол­
жал ржать неудержимо, не возражая против лечения
лошадиными дозами нейролептиков, которые ни на
грамм не действовали; ржал, заражая ржачкой сосе­
дей по палате, санитаров, медбратьев и всех врачей,
кроме завотделением Костоломова, которому мешал
паралич лицевого нерва; ржал, не ржавея, и в изолято­
ре, куда пришлось поместить и где просидел эн лет
почти безвылазно (иногда, когда другим не было мес­
та, его переводили в дальний угол коридора, где ржал
еще громче); продолжал подхихикивать и во сне по-
тихому... Ржал — вот, собственно, и все.
Ну сидит и ржет, ест и ржет, спит и ржет, эка неви­
даль, смехунчик такой, хохотунчик, круглоносенький
ржунчик. Внимания на него старались особо не обра­
щать, лекарства вводили торопясь, чтобы не заразить­
ся ржачкой.


mi
ре/О/О Uc/B/O^oe^


Заметили притом сразу же, что от одного лишь
присутствия в отделении больного Оглоблина у дру­
гих больных повышается настроение, веселеют почти
все до неадекватности; поднимается дух, или как бы
еще это назвать, и у врачей, стоит только мимо прой­
ти, и у медбратьев, и даже у санитаров наших, хотя
с ними особстатья...
Вот и держали Ивана Ивановича в основном в изо­
ляторе, а то мало ли что.
Задерживал нам оборот койко-дней. Полагается и
таких безнадежных выписывать хоть на неделю, хоть
на денек-другой, но куда этого?.. Родных не объявля­
лось, а от самого ничего не добьешься, слова челове­
ческого не произнес ни разу почти, кроме то ли «хва­
тит держать», то ли «дайте доржать».
Это произошло, когда отделение обходила инспек­
ционная комиссия из горздрава.
Перед тем Костоломов собственной персоной
к Ивану Иванычу подошел, вернее, прокрался на цы­
почках, что при его атлетической комплекции выгля­
дело чудновато. Я тоже, как лечащий ординатор и соу­
частник, прошастал следом.
В высшей степени убедительно зав попросил:
— Больной Оглоблин! Прекратите неадекватный
смех на время комиссии. Поняли?
Иван Иваныч продолжал ржать, даже чуть громче
ржанул в ответ. Тут же кивком Костоломов дал знак са­
нитарам, фундаментальному Николаю и клешнясто-
хму, ухватистому дяде Васе, совокупный отбытый срок
коих в местах не столь отдаленных по уголовке сос­
тавлял ч>пгь поменьше вышки.
Санитары ответили понимающим молчанием.
— В случае чего, — пояснил Костоломов.
И \пгочнил:
— В случае чего.

«^
1235
эАфоро^сЬ&о


Николай внимательно шевельнулся и зажевал
улыбку, дядя Вася натужно усилил звериность мордо-
выражения и подрастопырил клешни.
Я, лечащий соучастник, произвел стойку-смирно,
глядя в другую сторон>^, я сдерживался уже из послед­
ней мочи, ибо Оглоблин продолжал ржать в усилен­
ном режиме, ржанье его проникало вибрациями в пе­
чень и в поджелудку, зашкаливало.
— Эх, траляля, — произнес Костоломов, как всегда
при озабоченности, и поспешил в кабинет.
Минут через сорок комиссия в составе четырех
членов и председательши двинулась, за ней зав и вся
врачебная свита, где-то в хвосте и я.
Стояла бесподобная тишина. Дело шло о присвое­
нии отделению звания образцового.
Костоломов вполголоса, скупыми штрихами наб­
расывал необходимые объяснения: «Онейроидная ка-
татония... Имело место некоторое возбуждение... Гото­
вится к выписке...»
Председательша комиссии, замзавгорздравша,
плотная тетя с крысоватыми глазками, торопливо ки­
вала и делала движения, напоминающие канатоходца,
с ней в такт и все члены комиссии. Видно было, что
они слегка мандражат, не каждый же день приходится
проверять буйную психиатрию.
Комиссия благополучно прошествовала мимо изо­
лятора, и я успел удивиться, что никакого ржанья от­
туда не доносилось, только слегка дрожал пол возле
двери. Костоломов блестяще выполнил заранее заду­
манный маневр, направив внимание замзавгррздрав-
ши и членов на наш открытый со всех сторон, сияю­
щий туалет, феноменально пустой.
Вдруг раздался апокалиптический взрыв.
Все содрогнулись, под председательшей треснул
линолеум, один из членов гу^лко упал.


т
pef(juQf CJU/CfOhbOCu




Из изолятора с воплем: «хватит держать!» — или
«дайте доржать!», неразборчиво получилось, хотя и
громко, — выскочил Иван Иванович и покатился мя­
чиком. За ним в зверском молчании неслись дядя Вася
и Николай с кляпом в руке, только что выплюнутым,
что и произвело, очевидно, взрывную волну.
Неслись, пытаясь поймать «на хомут» — вернейший
захват за шею с придушиванием за счет пережима
сонных артерий — но Иван Иванович делал обманные
финты и непостижимо увертывался, — он и не бежал
вовсе, он танцевал, пружинно трясясь, он ржал, безза­
ветно ржал, а с ним вместе дико, бессовестно, единой
семьей заржали больные, все отделение, заржала
председательша и все члены комиссии вместе с упав­
шим, заржали все, кроме Костоломова, горестно пов­
торявшего: «Эх, траляля».
Первым опомнился дядя Вася — рыча, сделал тиг­
риное сальто, он был великий профессионал, и
в прыжке достал Иван Иваныча откуда-то с бокового
выверта, из другого измерения, достал и накрыл. Tyi^
же и Николай ухнул и богатырсхшм взмахом всадил
кляп в ротовое отверстие. Иван Иванович почтитель­
но смолк, затем икнул, побагровел, посинел... И вдруг
опять апокалиптически пукнул.
Опять отчетливо прозвучали жалобные слова:
«Дайте... доржать...»
В обш,ем, все обошлось, звание присвоили. Сани­
тары потом, естественно, получили от зава некото­
рое внушение, но больше для ритуала субордина­
ции. — «Да, — уверенно признал дядя Вася, — перес­
тарались маленько».
В уверенности его тона сквозило твердое знание,
что не в первый и не в последний раз перестарались
они, а обижать их нельзя. Дядя Вася с четырьмя убий­
ствами в анамнезе особенно глубоко знал, что оби-
жать их нельзя, и всякий раз в конце обхода подмиги­
вал Костоломову.
Член комиссии, который упал, оказался большим
эрудитом. «У больных шизофренией, — сказал он, —
по последним научным данным, нарушена выработка
эндорфинов. Вы не знаете, что такое эндорфины, не
в курсе, литературу читать надо, товариш,и, квалифи­
кацию повышать, нельзя заниматься ползучим эмпи­
ризмом. Эндорфины — это, к вашему сведению, веш;е-
ства психических чувств, материальный субстрат
эмоций. Нет, нет, ни в коем случае не механицизм и не
вульгарный локалицизм, а дифференцированный хи­
мизм, именно, только так.
Ваш этот... Хомуткин... Чересседельников... Лоша­
диная фамилия, вы не в курсе, это типичный случай
эндорфинового дисбаланса, ну просто классика, меж­
ду прочим, еще Рабле описал, он тоже был врач и ду­
шевнобольной, вы не в курсе.
А мне тоже один раз, знаете ли, пришлось испытать.
Воспалились четыре зуба, вот такой флюсиш,е, ну я и
попросил друга из поликлиники выдернуть их все
сразу к чертовой матери, только так, чтоб не больно,
не люблю боли. Ну он и шарахнул раутп-наркоз, весе­
лящий газ, эн-о, вы не в курсе, товарищи, как вы може­
те так отставать от науки. ТроЙ1гупю дозу вкатил, предс­
тавляете? Так я вместо трех часов ржал, извиняюсь,
три дня, белья не хватило, пупочная грыжа вылезла.
Вот что такое эндорфины, дорогие товарищи, литера­
туру читать надо».

С той поры и переименовали мы Ивана Ивановича
в Эндорфина Ивановича, в память о том, как он обор-
жал комиссию.
После комиссии и лекарства ему отменили, на фиг
изводить попусту. Я и еще двое докторов (в мужском
pe/CuCf Ш/ЬоиьоО/


буйном работали только мужчины), все, кроме зава,
использовали его стихийно сперва, а потом уже и соз­
нательно, в качестве живого антидепрессанта: подой­
дешь, постоишь рядом, поржешь минуту-другую, вот
вроде и опять жить охота.
Выписка Оглоблина произошла так.
Во время завтрака, после на редкость спокойной
ночи моего дежурства (ни одного вызова, накатал по­
эму, за месяц выспался) произошло ЧП, не из ряда вон,
но с предзнаменованием.
Больной Матирный вылил на голову завотделени-
ем ведро киселя. Всего раз в полгода случалось с Ма-
тирным такое и всякий раз с предвестием: то вдруг
выздоровеет кто-нибудь из безнадежных, то из докто­
ров кто-либо схлопочет в соседнее отделение.
Просто так никогда Матирный не выливал ни на
кого ничего, Костоломов это хорошо знал и, обмыва­
ясь в тазике, озабоченно повторял: «Траляля».
И ТОЧНО: не прошло и двух часов, как явился какой-
то косматый тип в громадных темных очках и, хотя
был не посетительский день, прорвался к Костоломо-
ву, выплеснул из портфеля на стол кучу бумаг и скан­
дально заголосил:
— Сколько можно, нет, вы скажите мне, сколько
можно?! Издевательство над личностью! Мы не допус­
тим! Мы подаем на вас в суд! Мы на вас пишем в проку­
ратуру! Мы жалуемся в высший орган!
— Подождите, подождите... С вашей стороны не
пост}шало... Экспертизы не было... Мы не в курсе, — ле­
петал Костоломов, — разрешите ознакомиться...
— Ах вот как, вы не в курсе! — ярился тип. — Может
быть, и про смехотрон вы не в курсе?!
˜ Не в курсе.
— А может-быть, и газет не читаете?!

щ #•
12391
lopoucbbo



— He Ч... Читаем.
— Тогда вот! Вот! — не давая опомниться, тип швырял
под нос Костоломову одну подшивку газет за другой, бу­
маги с огромными печатями и колоссальными подпися­
ми, фотографии, перфокарты и еще черт-те что.
— Человеческий фактор! Вы нам ответите за чело­
веческий фактор! Вы еш;е об этом пожалеете!
— Да что такое, ну объясните же! — взволнованно
взвыл Костоломов. — Мы пойдем навстречу, пойдем
фактору навстречу... Представьтесь, пожалуйста.
(Шевельнул левым мизинцем, это был условный
знак для вызова резервных санитаров из полубеспо­
койного отделения. Наших ни на секунду снимать бы­
ло нельзя. Я набрал номер, но трубку не брали, навер­
ное, пили чай.)
˜ Я вам уже представился, вы невнимательны, от­
мечаю, — напирал тип. — Еще раз запомните: Щечкин.
Мой начальник — Кукарекуев, тоже не в курсе? Вот мое
удостоверение. Вот авторские свидетельства и патен­
ты, вот благодарности. Вот копия приказа о назначе­
нии руководителем комплексной темы: «Применение
смехотронных устройств в промышленности»...
— Хорошо, хорошо, чего вы... Что мы должны?
— Отдавайте Оглоблина. Немедленно верните нам
нашего дорогого, любимого, незаменимого, чудесно­
го Ивана Ивановича. Уже сколько лет вы гноите его
в условиях хуже тюремных, подумать только, вот уже
сколько лет. Мы все выяснили, мы следили за вашими
антигуманными действиями.
Дело уже передано по самым высоким инстанциям,
вы за все ответите. Вы его травите, уродуете, издевае­
тесь. Над человеческим фактором!
— Одну минуту... — Костоломов выпрямился и выс­
тавил кулаки на стол, так он делал всегда, когда прини­
мал решение по текущей ситуации.
— Если вы имеете в виду больного Оглоблина Эн-
дорфина Ивановича...
— Ивана Ивановича, — уточнил я.
— ...Ивановича, — продолжал Костоломов, — то мы
готовы дать полный письменный отчет (взгляд в мою
сторону) любой из упомянутых организаций как по
синдромологии и нозологии, так и по мерам лечения
и надзора. Больной страдает неизлечимой формой
хронического душевного заболевания...
— Ха-ха-ха! — Тип тоже выпрямился и выставил ку­
лаки. — Ваш диагноз?
— Без официального запроса соответствуюш;его
учреждения не сообщаем.
Тип вдруг резко сник и сдулся, как детский воздуш­
ный шарик.
Костоломов продолжал холодно и брезгливо:
— Спрячьте свои бумажки. Не берите на пушку.
Недееспособных хроников мы выписываем только
под расписку ближайших родственников или офи­
циальных опекунов. За все эти годы к нам никто не
являлся и справок не наводил. Можем считать разго­
вор оконченным.
Встал победно во весь свой сокрушительный рост.
Здесь самый момент сообщить, что в былые годы наш
Костоломов был мастером спорта по борьбе самбо
в самом тяжелом весе.
— Послушайте... Подождите, — тип снял очки и об­
нажил растерянное испитое лицо интеллигента пер­
вого поколения. — Я вас прошу... Как человеческий
фактор с человеческим фактором...
— Не имею времени. — Костоломов опять тяжело
опустился на свой просевший, засаленный завский
стул (на этот стул никто не решался садиться даже
в его отсутствие), неспешно откинулся, вьщержал пау­
зу и вполоборота процедил мне:

щ " •»•
i241i
— Пройдите в другой кабинет. Разберитесь с факто­
ром. В двенадцать комиссия, не забудьте...
Я помог Щечкину сгрести со стола бумаги и провел
в запасную процедурную. Там он, постепенно опять
раскаляясь, поведал мне свою историю.
Щечкин Андрей Андреевич, изобретатель. Много
патентов, многое внедрено, хотя большую часть, ко­
нечно, перехватили, уворовали, переиначили... Еще
пятнадцать лет назад пришел к выводу, что существует
единый комплексный фактор повышения производи­
тельности, вот этот самый человеческий, о котором
теперь повсюду трубят, ни черта не понимая, а он ис­
кал, вычислял, выводил формулу. И вот наконец на­
шел. Вывел формулу настроения.
— Да, очень сложная штука это настроение... Вот, —
сунул мне прямо в нос какой-то перфопергамент, —
вот мое открытие. Переворотное. Революционное! —
при этих словах Щечкин вспотел. — Оказалось, квад­
рат экстремума суперлабильного компонента супрас-
табильной характеристики пятого, самого главного
факториала человеческой эмоциональности по всем
параметральным диапазонам совпадает с метачастот-
ностью и ортогустотностью смеха. Обыкновенного
смеха, взятого, конечно, в статистическом бетаконти-
нууме. Это грубое упрощение, вы меня извините, это я
только для вас так вульгарно.
Идея, к сожалению, нуждается в профанации, ина­
че она не овладевает массами. Ну так вот, встал вопрос
о создании смехотрона. Необходим смеховолновой
генератор, воздействующий на соответствующие моз­
говые центры. Имея такой прибор, можно... Ну вам яс­
но, что можно. За какие-то три минуты в сутки обой­
тись без... Ну вам ясно, без чего и без кого обойтись.
Экономический эффект колоссальный, уже вычисле­
но, достаточно всего шести секунд облучения всего


1242Г
pe^dO Ш/Ь(У9П/0<1




лишь четырнадцатью ультрапараметральными ком­
понентами для поддержания оптимального рабочего
тонуса любого индивида в течение восьми с полови­
ной часов.
Что еще нужно?.. Ничего, только поставить соотве­
тствующий прибор в соответствующей проходной.
И включать. Первая модель представляла собой до­
вольно громоздкий шкаф с выдвижными пультами.
Все это потом миниатюризировалось до вот такой ми­
лой штучки...
Щечкин ловким движением выхватил из кармана
мегаллоидную коробочку.
— К сожалению, сейчас нет возможности продемо­
нстрировать, отказал сорок второй диод в восемнад­
цатом фазообразователе.
В ахедующий раз обязательно, вы напомните. Ну
так вот, а надо еще добавить, что дела в нашем кабэ
уже энный год прямо-таки из рук вон...
— Энный год.^ — перебил я. — Не с того ли дня... Не
со времени ли госпитализации...
— Ну вот именно! -- Щечкин вскинулся в обнима-
тельном импульсе. ˜ Ну наконец-то! Вы меня понима­
ете. Наш дорогой, наш золотой, наш невероятный
Иван Иванович! Это он! Это он!
˜ Что — он?..
— Смехотрон!
— ???
— Всегда, всегда он смеялся, всю жизнь! Для этого и
родился, таким родился! Это же натуральный гений,
чудо природы, я хотел сказать, чудо техники!

tA% человека нет ничего полезнее человека.
Спиноза




т.
— Да при чем тут техника? Человек он. Безобидный
и симпатичный, смехом всех заражает. Но мера и
в смехе нужна, согласитесь. Так смеяться без удержу,
без передыху... Как же он жил?
— Так и жил. Смеялся и жил. Осуществлял свою
жизненнуто функцию, вот и все. Осуществлял право
на хорошее настроение. Ел, пил, спал, смеялся,
в проходной нашей сидел, смеялся, проверял доку­
менты, смеялся, и мы смеяться все начинали. Работали
целый день весело, догмой уходили весело... Что ryt не­
понятного?
— Все понятно.
— Право на хорошее настроение у человека нашего
есть или нет?
— У нашего?.. (Чуть было не показал пальцем на ви­
сок.) Есть, кто же спорит. А как... А где...
— Вы хотите спросить, где мы его откопали? Где
нашли Ивана Иваныча нашего? Стопарев, замдирснаб
наш, выписал из деревни, пристроил на вахту. Дядя он
ему или земляк какой-то, теперь уже не узнать.
— Почему не узнать?
— Помер Стопарев. От инфаркта помер... В тот са­
мый день, когда вы сцапали в психовозку и увезли
в психушку нашего Ивана Ивановича.
— Мы его не цапали. Мы никого не цапаем. К нам
привозят. И Оглоблина привезли по «скорой психпо-
мощи», вбросили откуда-то с улицы.
— Боже мой... Ну конечно, представляете?.. Идет че­
ловек, смеется вовсю, хохочет.
Милиционер видит, думает, пьяный или сумасшед­
ший какой-нибудь опасный, задерживает, документы
проверяет. Нет документов, а человек хохочет себе не­
известно над чем. Милиционер человека ведет в отде­
ление. В отделении психовозку вызывают... Кто ж его
вытолкнул-то на улицу, Ванюшу?


Ъм
Кому не угодил, кому помешал?.. А-а-а... Да, точно.
Сам же сукин сын Стопарев, царствие небесное, он же
сам. Поддатый, а поддавал часто, приставал: «Ты б, зем­
ляк, погулять сходил, бабу нашел бы, а то сидишь хо­
лостой», а Иван все хохотал...
А как поддавал покрепче, так норовил выпихнуть
наружу из проходной, а Иван только хохотал и шныр-
шныр обратно, на место вахтенное или в каморку
свою, там у нас в подвальчике, там и жил... Ну понят­
но... И поделом покойничку^, вы меня извините, с гени­

<<

стр. 6
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>