<<

стр. 7
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ями не шутят.
Далее Щечкин принялся рассказывать об испыта­
ниях непрерывно совершенствовавшихся смехотрон-
ных устройств.
Первая модель вызывала смех, но недолго, какая-то
решающая характеристика необратимо исчезла. Вы­
числил, какая именно и почему.
Новые модели, однако, несмотря на все меры, эф­
фекта не возобновили, напротив, начались странные
явления: испытуемые приходили то в тоскливое сос­
тояние, то в ярость, резко участились конфликты во
всех отделах.
Стало неопровержимо ясно, что действует чья-то
злонамеренная, завистническая, вредительская рука.
Начался новый этап борьбы...
Я заскучал. Неуклюже темнит, заливает мозги жал­
ким неправдоподобным научно-техническим псев-
добредком, словно тоже напрашивается погостить тут
у нас где-нибудь на угловой коечке...
Перебил:
— Чего же вы теперь хотите от Эндорфина... э-э... от
Ивана Эндорфи... тьфу, Ивановича?
— Выписать.
— В качестве родственника?
— В качестве смехотрона.
— Мы В таком качестве никого не выписываем, для
нас это больной. А ваш прибор-то на что?
— Моя модель будет совершенствоваться по образу
и подобию, элементарно. Я давно вычислил, что смех
Ивана Ивановича представляет собой абсолютно пол­
ный набор всех орто, мета и пара...
— Ясно, ясно, и мы как подойдем, ржать начинаем...
Ладно, будем выписывать. Есть один вариант. Нем­
ножко бюрократии, множко даже. Опекунство при­
дется оформить на вас по ходатайству учреждения.
Честно говоря, нам тоже будет не хватать... Мы к Эн-
до... к Ивану Иванычу тоже уже... привыкли... тоже уже
смехотронутые...
Щечкин взорвался и зарыдал, началась истерика.
Я подошел к двери, чтобы отправиться за успокои­
тельным, как вдруг он успокоился сам.
˜ Подождите... Все в норме... Вот что я делаю.
Опять вытащил свой смехотрон. Положил перед
собой на пол. Внимательно поглядел. Сказал: «Алла-
бесмилла >, подпрыгнул и раздавил ногой.
Из-под сплюш,енного футляра не вылезло ничего.
Вигу^три было пусто.
Слабым голосом Щечкин залепетал:
— Я вам все наврал. Все навыдумал. Никакой я не
изобретатель. Я плакатист. Оформитель стендов. На­
учную фантастику люблю... Скучно жить мне. Смер­
тельно скучно. И одиноко... Все время вспоминал на­
шего Ивана Иваныча. Стал наводить справки, искать.
Нашел. Настроение поднялось. Смысл жизни дальней­
шей появился: спасти, вызволить... Может быть, и се­
бя... Спасти... Надо было придумать версию... Приду­
мал... Оформил по типу документации... Добрался до
вас... Добрался...
Примечательно: как только Ивану Ивановичу сооб­
щили о выписке, предстоящей на следующий день.

IB р^

Ш
ре/соС' CU/&ohvOdu




Согласно последующим клиническим
исследованиям 100 взглядов на этот портрет
Ивана Ивановича излечивают любую депрессию.


смеяться он перестал моментально — напротив того,
заплакал, полились ручьем слезы. Все время, оставше­
еся до выписки, просидел тихо, в одной позе, обхватив
себя скрещенными руками за плечи; ночью не сомк­
нул глаз, так что подумалось, не депрессия ли часом
острая грянула. Отвечал на вопросы нормально, крат­
ко и тихо. «Рады, что выписываетесь?» — «Рад».— «До­
мой хотите?» — «Хочу. Было б куда». — «А работать на
прежнее место?» — «Возьмут — пойду». — «Щечкин,
ваш друг, за вами придет. Обещал все для вас устроить,
обязательство подписал». — «Спасибо ему». — «Почему
больше не смеетесь?» ˜ «Не смешно больше». — «А
раньше все смешно было?» ˜ < Смешно». — «Всю жизнь
смешливый такой?» — «Всю жизнь». — «Выпишут,
опять будете смеяться?» — «Смешно будет — буду».


12471
«ШШЁеёт1&&ш^!^е:ёШ^^^1Ш1Шр.




Выписывали Оглоблина в морозный февральский
день, одет он был как привезли, по-летнему. Щечкин
принес ему потрепанную казенную телогрейку.
Иван Иванович, увидав его с телогрейкой в обним­
ку, опять прослезился, даже шатнуло его, встал и сел...
Обычное выписное состояние, после таких затяжных
отсидок некоторые наши хроники на пороге больни­
цы в ступор впадают, пошевелиться не могут, а кто и
падает без сознания.
Увел Щечкин Ивана Ивановича, поддерживая под
руку и повторяя беспрерывно, как автомат: «Все нор-
мальненько. Все нормальненько. Все нормальнень-
ко...» Иван Иванович оставался спокойным и серьез­
ным. Я, по обычаю своему, из окна отделения прово­
жал взглядом уходящих: от нас хорошо была видна по­
сыпанная потемнелым песком аллея, ведущая к засне­
женным больничным воротам, а после них к трамвай­
ной остановке.
Думаю, мне не показалось, что, миновав ворота,
Иван Иванович начал опять потихоньку трястись от
смеха, зрение у меня до сих пор хорошее.




--^^^-^^
Hopnd робкого большинство
, оистину, всякому овощу свое время. Несколько
лет советского времени лежал у меня этот рас­
сказ об Эндорфине Ивановиче в загашнике —
как раньше многозначительно говорили, «в
столе» — без надежды увидеть свет. Пытался его всу­
нуть в парочку прежних книг, да куда там: еш;е на под­
ходе, до всяких главлитов, редакторы, похихикивая и
ласково грозя пальчиками, вычеркивали...
Ну а сейчас вот, оторжавшись, спокойно, по-дело­
вому проводим с коллегами обсуждение этого случая
как клинико-социального феномена.

ОК — Этот ваш Эндорфин Иванович — шаровая
молния в образе человека, какая-то другая психо­
энергия, да?.. Сперва мне показалось, что вы его
просто выдумали.
ВЛ — А потом?..
ОК ˜ Когда запчакал при выписке, поверила, что
настоящий. Хотя и немыслимо, как можно всю
уюизнь, невзирая ни на какие внешние обстоятель­
ства, без передыха хохотать, р:нсать. И почему, бу­
дучи таким неадекватнымржунчиком, все э§се нор­
мально заплакал вдруг?
ДС — А мне показался придуманным, каким-то вне-
жизненным Щечкин. Но тоже лишь до момента вы­
писки: когда принес телогрейку, обрел плоть.
ВЛ — Психиатрический мир сюрреален, мне ли на­
поминать тебе...
ДС — Как и весь остальной мир. А какой оконча­
тельный диагноз поставили?
ВЛ — Как думаешь?
ДС — Все туже шизофрению?



^ 2491
-
дсифора^фьо


Другого диагноза непонятным пациентам просто
не выставляли в те годы, да и теперь... Столь запре­
дельная эйфория...
ВЛ — Зав и вправду настаивал на шизофрении, но я
отстоял маниакально-депрессивный психоз (МДП,
по-нынешнему БАР, биполярное аффективное рас-
сстройство, см. стр. 48), затяжная маниакальная
фаза — разумеется, для проформы, чтобы и дееспо­
собность Ивана Ивановича под сомнение не поста­
вить, и отделению лицо, с позволения сказать, сохра­
нить. Хотя сам уверен был, что никакой болезни у Эн-
дорфина нашего не было.
ОК—А что было?
ВЛ — Явление. Человек на особицу. Эйфориф.
ОК — То есть Штучкин, этот, то есть Щучкии,
простите. Чуткий..,
ВЛ — Щечкин...
ОК — Щечкин, стало быть, прав? Гений смеха,
дар божий?
ВЛ — А почему бы нет? Дарований особых разве не
бывает в природе?..
ДС — Встречаются люди, савантами их называют,
умственно отсталые или душевнобольные, социально
не приспособленные, с гениальными способностями
к счету, к запоминанию, к слуховому или запаховому
различению, к тонкому ручному труду или к музыке...
Иногда — потрясающие телепаты и ясновидцы, как ве­
ликий юродивый Корейша... Не из такой ли породы
Иван Иванович?
ВЛ — Возможно — бывают ведь всякие врожденные
гипертрофии, чрезмерные развития как всевозмож­
ных частей тела — носа, ног, ушей, эндокринных же­
лез и прочих органов — так и разных мозговых цент­
ров. Центр смеха в мозгу'^ есть, и похоже, у Ивана Ива­
новича он был сверхразвит...

s* ш-
12501
ДС — Ага, а ежели так, то и непрестанно усиленно
работал, искал и находил себе работу, как у иных —
центр пищевой, центр сексуальный или антагонисти­
ческий смеху центр плача...
ВЛ — ...как у Максима Горького. Мой папа рассказы­
вал, как однажды к ним в школу, прямо в класс пожало­
вал великий пролетарский писатель. Фотографиро­
вался с ребятами, по головкам гладил, слезами обиль­
ными поливал, папу тоже окропил... Половина класса
плака^^а вместе с Алексеем Максимовичем, девчонки
особенно и учительница.
ДС — Плач, как и смех, судорожно-заразителен...
ВЛ — Горький плакал часто и изобильно, плакал
и от горя, и от небольших огорчений, и от радости,
и от умиления, и от симпатии, и от хороших стихов,
и от плохих даже, если их читал хороший человек...
Все это регулярно происходило на людях, и все к это­
му так привыкли, что и представить себе Горького не
плачущим уже не могли. «Был на вечере, видел Горько­
го, взял автограф». — «А он заплакал?» — «Заплакал». —
«Ну все в порядке».
ДС — А вот почему он так много плакал, кажется,
никто не догадывался... В молодости Горький совер­
шал попытки самоубийства... Был склонен, по нашему
говоря, к психалгиям и депрессиям, это видно и по его
молодым фотографиям... В это время он еще не был
слезлив — много плакать стал только тогда, когда ду­
шевно уже укрепился и всю свою суицидальность от­
дал литературным героям.
ВЛ - Если бы не плакал, могло быть хуже...
ОК — В шкале со мной учились две девчонки, одну
с первого еще класса прозвали Хихишкой — хихика­
ла почти не переставая, буквально в ответ на все,
да и просто так, ни с того ни с сего. А другая была
Плаксюша, Ксюта-Плаксюша.


1251Г
Плакала постоянно, почти непрерывно в слезах.
С одной рядом находишься — mootce смех берет,
хихиканье подступает откуда-то из живота;
а с другой — подступают слезы, хлюпать носом на­
чинаешь, того гляди, заревешь. Обе такими и оста­
вались все десять школьных лет, да и дальше, виде­
ла их на встрече одноклассников — все такие э§се...
Кто же они — нормальные люди или больные?..
ВЛ — Варианты нормы, близкие к крайним значе­
ниям. В каждом классе пара таких найдется.
ДС — Представители крайней нормы имеют про­
писку и в патологии, когда крайности не уравнове­
шены другими чертами, не вписаны в душевную це­
лостность. Агрессивность и\или гиперсексуаль­
ность, ничем не сдерживаемые, производят преступ­
ников и маньяков.
ВЛ — Когда преступник поступает на экспертизу
в клинику, то обычно оказывается, что случай «погра­
ничный»: норма под сомнением или патология под
вопросом.
ОК—А духовная патология существует?
ВЛ — Конечно. В том числе эстетическая.

ОК — Эстетическая патология, сиречь пошляти­
на, по-моему, давно стала нормой нагией массовой
культуры, равно как и патология нравственная —
равнодушие и лсестокость.
ДС — Тем удивительнее душевная сопротивляе­
мость этой заразе у большинства людей, я настаи­
ваю — все-таки у большинства.
ОК — У робкого большинства.
ДС — А вот это правда, увы. Но по плану о грустном
не говорим... Лучше песенку споем.
ВЛ — Из моих антидепрессивных?
ДС — Ага. А потом потанцуем или вроде того...



т
p&do Uoe/oiivoci


Ay- п е с е н к а
Перемолвимся, словечком, мой друг,
перестукнемся сердечком, мой друг,
перекликнемся в пустынной толпе,
ты мне голос подашь, я тебе:

припев: cty-ay, зову тебя, зову,
подержись, мой друг, на плаву,
ау-ау, плыву к тебе, плыву
и во сне, мой друг, и наяву,,.
Мы глупы и одиноки, мой друг,
мы друг к другу так жестоки, мой друг,
исподлобья смотрим хмуро сопя,
потому что мы боимся себя,

припев
Нам глаза забила копоть, мой друг,
мы весь мир готовы слопать, мой друг,
а не надо ведь совсем ничего,
кроме взгляда твоего,
кроме взгляда моего,
твоего и моего, мой милый друг,,,
припев
ЭСйфорсисЬьо



rpdBUTdHitbi продолжаются:
жонглотерапия, /рок третий
I л — А вот и мой жонглерский снарядик — ман­
дарин со страницы 205.
. ДС — А вот мое третье письмо Марине.
ОК — Поскольку ее здесь сейчас нет, придет­
ся уж мне мандарины в руки.,.

Из письма
...Ау, как настроение? Я мог бы, впрочем, и не зада­
вать тебе этого вопроса, потому что чувствую его и
сам: оно улучшаегся, твое настроение. Это трудно объ­
яснить, но почему-то, когда пишешь человеку письма,
всецело о нем думая, письма от души, прямей гово­
ря, — входишь в какое-то общение с его душой далее и
без обратной связи или на каком-то другом, внезнако-
вом уровне этой связи... Може! быть, это и есть то, что
называют телепатией. Похоже и на то, что получается,
когда жонглирование становится твоей второй нату­
рой, когда, занимаясь летаюш;ими предме1^ами, можно
думать о чем угодно еш,е...
Ну вот, пора двигаться дальше.

Второе Жонглерское Упражнение
Дуга-Переброс: продолжение
Итак, получилось сделать переброс? Хорошо получа­
ется дуга? Значит, пришло время соединить два отрабо­
танных элемента в неразрывную последовательность.
Берем мячик в ведуш;ую руку. ВыполняехМ элемент
Д>та — мячик взлетает вверх под углом, и ловит его не-
ведуш;ая рука. Пойман?.. Если нет — повторим...
{^авлюдойте зо вашим телом, если хотите, 1 1
чтобы ум рйБотал правильно. | '
Рене А е к а р т / ^


ш
-т ?»>
рьСоО CioefOhbOcc^



Пусть теперь неведущая рука выполнит второй эле­
мент упражнения — Переброс. Получилось? Мяч сно­
ва в ведущей р>тсе? Повторяем сначала. Дуга. Переброс.
Дута... Так до 50 раз и более ˜ до полной легкости и
непринужденности. Как всегда, выполняем Дугу-Пе­
реброс в обе стороны: первые 50 раз начинаем с веду­
щей руки, а вторые 50 раз — с неведущей. (Смотри
рисунок на стр. 202.)

Двойная Дуга-Переброс
Приостановимся теперь и оглянемся чуть назад.
Пожалуйста, перечти хмои предыдущие письма и спро­
си себя, свое тело — руки, глаза, голову — освоили ли
они все, чем мы уже занимались? Есть ли ощутимая
прибавка уверенности?
Если нет, то не грех пройти все с начала еще и еще
раз, как продвинутый пианист не гнушается снова и
снова начинать свои упражнения с самых простых
гамм и трезвучий.
...Ну, вот, теперь, чувствую, какая-то уверенность
уже появилась, и с радостью поведаю тебе, что мы
с тобой уже почти вплотную приблизились к настоя­
щему утмению жонглировать.
В руках у нас наконец-то (ты, наверное, давно это­
го ждешь!) два мячика: по одному в каждой руке. Веду­
щей рукой начинаем выполнять элемент Дута. Мяч ле­
тит под утлом вверх и падает в неведущую руку, кото­
рая в этот момент уже свободна, ибо через четверть
секунды после того, как ведущая бросила мяч по дуге,
она уже начала выполнять Переброс и бросила вто­
рой мяч в уже свободную от первого мяча ведущую ру­
ку. (Для ясности сверяемся с рисунком на стр. 259)
Все понятно?.. Понятно, но пока не выходит?.. Ну
вот — ура! Руки обменялись мячами! (А мозговые по­
лушария ˜ информацией.)


^2551
Повторяем теперь это действие — Двойную Дугу-
Переброс не меньше ста раз. Чем больше, тем лучше.
И это еш;е не все! Это только половина того, что нам
сейчас нужно.
От ведуш;ей к неведуш,ей руке Двойная Дуга-Переб­
рос выполняется уже довольно легко? Отлично. А те­
перь делаем то же самое наоборот: Двойная Дуга-Пе­
реброс от неведуш,ей руки к ведуш;ей. Направление
полета мячей меняется на противоположное: теперь
первым по большой Дуге взлетает мяч, который дер­
жит неведущая рука, вторым выполняется Переброс
ведуш;ей рукой. И так — до ста раз и больше.
рО(л^О (JUuefOhvOCu




..Да, да, чувствую, ожидал этого: упрямая неподат­
ливость неведущей руки!..
Упорно отстающая ученица! Кажется иной раз
чуть ли не дебилкой. Ведущая уже прилично продви­
нулась, а эта все толчется где-то.
Я сам на этом пробуксовывании чуть не пошел на
попятный и едва не загубил в себе жонглотерапевта.
А вот моему приятелю-левше эта стадия обучения да­
лась, на удивление, легко, хотя его правая рука была
вроде бы в положении таком же, как моя левая. Дело
в том, что левши в праворуком мире уже с рождения
находятся в положении постоянного двигательного
стресс-тренинга. Их неведущее полушарие более мо­
билизовано, чем наше, правшецкое.
С неведущей рукой стоит поступить с некоторой
хитрецой. Если ее заклинило, «ни тпру ни ну», — луч­
ше сделать перерыв в упражнениях на денек-другой.
А потом снова к ним приступить, и повторять упраж­
нение уменьшенными порциями по 20—30 подряд, не
больше, потом двух-, трехминутный перерыв. И при­
дет, обещаю тебе, желанный прорыв, скачок: почув­
ствовав к себе доверие, неведуп^ая рука начнет быстро
набирать обороты и догонять по успешности веду­
щую. Ты удивишься, но в некоторых TOHICHX навыках
она может даже и обогнать ведущую руку. Пианисты
с аналогичным опытом говорят, что аккомпанирую­
щая рука хотя и менее беглая, но зато дает больше ню­
ансов, «эмоционально умнее», чем солирующая.
Быстрое нарастание успешности неведущей руки
будет знаком того, что неведущее полушарие мозга,
как временно заблокированная компьютерная прог­
рамма, пришло в действие и между обоими полуша­
риями установились более оживленные и глубокие
связи. По секрету тебе скажу, что именно этот мо­
мент — главный в жонглотерапии депрессии, равно

щ У&.
I257I
Q(l(f)OpOuCbbo



как и многих других психологических неполадок и
душевных невзгод.
И вот, наконец, переходим к освоению навыка, вла­
дея которым ты сможешь с гордостью присвоить себе
звание жонглер первого уровня!
Спросишь: а сколько их, уровней? По грубой клас­
сификации — три. Начиная с третьего, можно гово­
рить о профессионализме. А дальше идет лестница
мастерства, иерархия артистизма, искусства. Сколько
ступеней там, сказать не берусь, но думаю, как и во
всех иерархиях: не меньше семи.
Навык Жонглера Первого Уровня: свободное жонг­
лирование (подбрасывать, ловить и снова подбрасы­
вать) двумя мячами — одною рукой!
И вот как мы идем к этому навыку.
Начинаем с доработки Двойной Дуги-Переброса:
доводим это действие до полной непринужденности,
до ощущения легкости и удовольствия.
Вот ведущая рука подбрасывает мяч, почти в этот
же миг неведущая рука делает переброс, ведущая рука
ловит мяч — и так далее, и так далее... И в какой-то мо­
мент ты заметишь, что неведущая рука уже почти не
нужна: мячики как будто бы сами стремятся возвра­
титься в ведущую руку!
Чтобы это произошло вернее и быстрее, увеличи­
вай постепенно скорость выполнения Двойной Дуги-
Переброса! — а по мере ускорения сближай руки...
И однажды попробуй поймать мячик, подброшенный
ведущей рукой, — ею же самой! — той же самой веду­
щей рукой! Посмотри на рисунки — там обозначен пе­
реход с одной ступеньки этого упражнения на другую.
И продолжай попытки, их нужно много!..
Ничего страшного, если после первой или энной
попытки второй мяч упадет.
Может быть, и оба мяча упадут — тоже не беда.

^- '58Г
poOfO иие/о^ио&




•щ ^

1259
продолжай!
Снова начинай выполнять Двойную Дугу-Переброс
и в какой-то момент убери за спину неведущую руку и
попробуй хоть разок подбросить и поймать один из
мячей одной и той же ведущей рукой. А потом — оба
мячика подбрасывать и ловить этой рукой, пусть неве­
дущая пока отдохнет!
Мячики будут конкурировать за пространство, ле­
тать по одной и той же траектории, как будто нет дру­
гого места, сталкиваться меж собой и разлетаться
в разные стороны... Но с каждым разом все охотнее
стахгуг уступать друг другу дорогу, и в конце концов ты
ощутишь живую радость полета, как будто летаешь
вместе с ними!
Когда навык будет освоен, переходи к повторению
Двойной Дуги-Переброса в обратную сторону, то есть
начиная с неведущей руки. Действуй по той же после­
довательности: ускорение — попытка поймать мяч од­
ной и той же (теперь уже неведущей) рукой — снова и
снова попытки...
Когда научишься бросать и ловить мячик одной ру­
кой, поднимайся вверх по лестнице личных рекордов.
Сколько Брос-Ловов одной рукой удается сделать под­
ряд? Пять? Десять? Пятнадцать?.. Ура! Дойдя до рекорда
пятнадцать (обеими руками по очереди!), ты стано­
вишься Жонглером Первого Уровня. Поздравляю!
О Жонглерах Второго и Третьего Уровней напишу
тебе в следующем письме, то есть в следующей книге!
Дерзай!




t^ р-
]2б0|
рьСйс^ cu/e^ohvoCu



Тройной Николаи
, к—Вопрос с личным интересом. Почему у од-
11ГЛ11 ^^^^^^^^ настроение устойчивое, а у дру-
ilV-yii 2^д. неустойчивое, легко колеблется?
ВЛ — Спросим встречно: почему одни люди ху­
дые, другие толстые?.. Потому что природе, виду на­
шему для выживания нужно и то, и другое: и устойчи­
вые, и неустойчивые. И толстяки, и худые...
Все важные природные свойства, даже и сама нас­
ледственность, сочетают устойчивость и неустойчи­
вость, изменчивость и постоянство.
ДС — Крайние степени как устойчивости настрое­
ния, так и неустойчивости встречаются в патологии.
У клинических идиотов наблюдаем все варианты: есть
идиоты жизнерадостные, есть мрачные, есть злые,
есть благодушные, есть непредсказуемо-разные — за
пару секунд все иначе...
А у детей настроение определяется термином «ла­
бильное» — переменчивое в разные стороны. Легко
изменяется, легко же и возвращается к тому, что было,
или меняется еще как-то.
Для ребенка это нормально и вполне соответствует
его способам восприятия мира, бурному познанию
разных сторон реальности...
Застревание в каком-то настроении, чрезмерная
задержка на чем-то внимания могут привести к оста­
новке в развитии или болезни.
ОК — С самого неэнмого возраста родители и пе­
дагоги начинают ругать ребенка за невниматель­
ность. Синдром дефицита внимания, насколько я
знаю, сейчас самый модный детский диагноз. Глу­
шат подвижных детей риталином...
ДС — Преступная глупость. Плодят полу^дебилов.
ВЛ — Зато временно удобных для управления...

-Щ -4
12611
эСйфорсисрьо


У подростков настроение меняется тоже очень за­
метно и очень сильно в разные стороны. Причины
уже иные: игра гормонов, огромная зависимость са­
мооценки от оценок окружающих, неустойчивость
отношений в группах, от которых обычно подросток
беспомощно зависим, непонимание со стороны
взрослых, непонимание самого себя...
ОК — По-моему, так продолжается и всю укизнь.
Разве кто-нибудь взрослеет по-настоящему?..
ВЛ — Если по лабильности настроения взрослый
остается на уровне ребенка до 12 лет, то со стороны
психиатров рискует получить звание психопата. Если
застревает на подростковом уровне, то скорей попа­
дает в разряд невротиков.
ОК˜Ясно, гожусь и туда, и сюда. Ну, а если нао­
борот, устойчиво-прекрасное настроение наблю­
даем у взрослого, кроме исключительного случая Эн-
дорфинаИвановича — то диагноз какой?..
ДС ˜ Устойчиво-повышенный фон настроения, не­
сокрушимая эйфория с чрезвычайным самодоволь­
ством — вьщающаяся черта больных прогрессивным
параличом, с далеко зашедшим сифилисом мозга.
Сейчас такие пациенты почти не встречаются, сифи­
лис лечится на первичных стадиях. Но я помню нес­
кольких таких пациентов, нам их показывали в кти-
нике, где я учился психиатрии.
Один, Николай Николаевич Николаев — Николай
Тройной, так его звали все — человек двухметрового
роста, атлетического телосложения, с яркими голубы-

Щ ^ -
^ ' •
• Щ
{ Я рожден — и это достаточное основание, ^ ^
! ЧТОБЫ БЫТЬ счастливым.
1 АльБерт Эйнштейн
ш ^._..„........™_ .•..........^^...^..^^ ,...._^_ .^^...—^.^^.....^^ 4^



^'
рЬй/О (JU/bOhvOCU



ми глазами, в которых обращали на себя внимание
зрачки — не круглые, а причудливой изломанной
формы, один намного больше другого.
С постоянной широкой улыбкой на лице Тройной
Николай возвещал всем находившимся вокруг него,
что он — Бог Науки, Отец Медицины, Генералиссимус
Психиатрии и т. д. и т. п. При этом позволял над собой
подшучивать, ни на что не обижался, пошучивал сам
с похабным оттенком. То и дело предлагал: «Хотите я
вам спою? Хотите спляшу? Хотите кое-что покажу?..»
И уточнял: покажу то Великое и Могучее, чем я за­
разился моим Великим Сифилисом. Да, и сифилис
свой он считал великим, грандиозным, колоссальным,
феноменальным. Эта фантастическая устойчивость
лучшего из возможных настроений не могла не пере­
даваться окружающим, хотя картина сама по себе бы­
ла, конечно, трагичной...
После демонстрации этого пациента мы, студенти­
ки, ходили в приподнятом настроении, все наши тог­
дашние трудности казались пустяковыми, проблемы
надуманными. Действие допинга длилось от трех-че-
тырех часов до трех дней.
ОК — По-моему, такая жуткая патологическая
эйфория молсет вызывать только у:и€ас.
ДС — При описании со стороны и по существу — да.
А вот когда находишься непосредственно в эмоцио­
нальном поле, в волнах, в вибрациях...
Некритичность с сохранением навыков общения,
ранее нажитых...
Иногда подобных людей мы встречаем на улице,
в транспорте: они благодушны и общительны, со всем
и каждым друзья, со всеми предельно откровенны...
ВЛ — В XVII веке типаж уличного эйфорика описал
великий наблюдатель характеров Лабрюйер.
эй^фора^сЬьо
ШкИЩ^р^




«Руффин начинает седеть, но он здоров, со свежим лицом и
быстрыми глазами, которые обещают ему еще лет двадцать
жизни. Он весел, шутлив, общителен, беззаботен, смеется
от всего сердца, даже в одиночку и безо всякого повода,
доволен собою, своими близкими, своим небольшим состо­
янием, утверждает, что счастлив; он теряет единственного
сына, молодого человека, подававшего большие надежды,
который мог бы стать честью семьи, но заботу оплакивать
его предоставляет другим.
Говорит: «У меня умер сын, это сведет в могилу его мать», а сам
уже утешен. У него нет ни друзей, ни врагов, никто его не
раздражает, все нравятся, все родные для него; с человеком,
которого видит в первый раз, говорит так же свободно и до­
верчиво, как с теми, кого называет старыми друзьями, и тотчас
же посвящает его в свои шуточки и историйки; с ним можно
встретиться и расстаться, не возбудив его внимания: рассказ,
который начал передавать одному, заканчивает перед другим,
заступившим место первого...»

ДС — Похоже на крайний вариант сангвиника, ты
его уже описал в «Я и Мы» — тот самый, которого рус­
ский психиатр Токарский отнес к разряду патологи­
чески легкомысленных. Легкочувствие — помнишь
этот свой вскользь брошенный термин?..
ОК—Я бы это назвала пустодушием.
ДС — А вот насчет души не знаю. Бог ведает, что там
у них в глубине... Вспоминаю таких нескольких из
своей коллекции. Один оказался сексоманьяком, дру­
гая убила дочку, третий внезапно суицидьгул...
ВЛ — Раз уж вспомнили опять «Я и Мы», можно от­
туда еш;е картинку?..




1264Г
рь&о tU/efOhvOu/
тетанжшт



...встретил на Чистых Прудах человека, который прогули­
вал на одной цепочке пса, на другой кота.
Все, конечно, подходили и спрашивали, как это на цепочке
оказался кот. Хозяин, уже довольно пожилой человек с ар­
тистической внешностью, рассказывал, видно, уже несчи­
танный раз, но с прежней словоохотливостью, что кот этот
ученый, знает таблицы логарифмов, что он обеспечил сво­
ему владельцу квартиру и много других жизненных благ;
что однажды в Одессе его, кота этого, должны были сни­
мать в очередном фильме, а он сбежал ночью в форточку и
пропадал четыре дня, а деньги-то за простой шли, и приш­
лось кота посадить на цепь, и кончились для него гулянки...
Кот между тем мрачно мочился.
Удовлетворенные слушатели отходили, появлялись новые
(дети, старушки), а владелец кота уже с азартом рассказы­
вал о своей жене, которая тоже дрессированная, потому
что двадцать лет в одной комнате со зверьем — это надо
иметь терпение, а у него еще жил австралийский попугай,
который заболел вшивостью и подох, после того как врач-
кожник намазал его ртутной мазью, и маленький кроко-
дильчик, которого ему привез друг. Крокодильчика держа­
ли в детской ванночке, а когда ванночка стала мала, прода­
ли профессору медицины, и тот поместил его у себя в при­
емной, в бассейне, и к нему перестали ходить пациенты...»

Вспоминаю и сейчас этого болтуна, развлекавшего
публику. Голос у него был высокий, веселый, а глаза
опустошенные и тоскливые...




-щ. -Ф-
|2б51
Р0л Ь П S 0ЛЬ
ЭПИЗОД из п р а к т и к и
в форме слегка зарифмованной одноактной пьески

Московский психоневрологический диспансер номер
такой-то. Тускловато освещенный коридор с серыми сте­
нами и скамьями. Конец рабочего дня, народа уже почти
нет. Надпись на одной из дверей: ПСИХОТЕРАПЕВТ.
Над дверью включено световое табло:
ИДЕТ СЕАНС, ПРОШУ ПОДОЖДАТЬ
Возле двери на скамье одиноко сидит, уныло опустив
голову, некий человек, так и назовем его — Сидящий; ви­
димо, он ждет своей очереди.
Подходит твердыми шагами статный, крупный, цвету­
щего и веселого вида мужчина, так и назовем его — Подо­
шедший. Выражение лица немного ироническое. Смот­
рит на табло. Смотрит на часы. Смотрит на Сидящего.
Присаживается рядом и, похоже, с некоторой надеждой
пройти без очереди, завязывает разговор:

— Сочувствую и понимаю...
Хоккей, финал, успеть хочу...
— Здесь долго.
— Голову ломаю, к тому ли я иду врачу.
— А что у вас?
— Да все в порядке, вот в чем проблема. Вот беда:
здоров... Душа уходит в пятки и даже дальше.
— А куда?
— Явился выяснить. Все в норме, обследован от сих
до сих: хоть в космос, хоть в союзной сборной...
— Вот так и я: нормальный псих.
— Добрался и до психиатра. Без отклонений, вот
справка. Давно, сказал, такого кадра мы не видали. Идиот.

р р-
Ш
— Кто ИДИОТ?
— Все понемногу. А психиатришка спросил, что снит­
ся и молюсь ли Богу. Я его за нос укусил — в воображе­
нии, конечно... Я этих штучек не люблю, я реалист. Живу
успешно, прекрасно ем и крепко сплю. А снов из принци­
па не вижу.
-Как?..
— А зачем они нужны в век НТР? В снах нет престижа,
а мы себя блюсти должны.
— А с этим делом?..
— С алкоголем? Спокойно. В праздник грамм по сто, и
все нормально, всем доволен... А что-то все-таки не то...
- Курящий?

— Да, но штрих к портрету: зависимости нет, могу и не
курить.
— Да?.. Сигарету мне одолжите?
— Я зажгу...

Подошедший достает сигарету и зажигалку, дает Си­
дящему и взглядом как бы заранее провожает его в туа­
лет в конце коридора, где можно курить; но Сидяш^ий, не
вставая с места, вставляет сигарету в рот и чиркает за­
жигалкой.
Подошедший осторожно удивляется:
— А здесь разрешено?
— Неважно, пингвинам все разрешено.
Сидящий закуривает; после одной затяжки гасит си­
гарету о подошву и прячет в карман. Подошедший:
— Кому?..
— Гм, ну... Разряду граждан, которым как бы все рав­
но. По справке.
— Справке? (Смотрит на Сидящего внимательно.)
...Понимаю, я тоже вспыльчив иногда... Но ничего не
принимаю, лекарства — это ерунда.
Оброс неуязвимой кожей. Ведь как говаривал мой
тесть: хотя и черта нет, а все же какая-то паскуда есть...
В продолжение всей предыдущей части разговора
собеседники искоса поглядывали друг на друга в попыт­
ках взаимной диагностики. После последней реплики
Подошедшего как бы успокоились, приняли друг друга.
Посидели немного молча.
Сидящий спрашивает Подошедшего:
— Вы были ранены?
— Ни разу. А что?
— Есть и такая жуть: боль ран, которых нет. Обязан
быть ранен каждый, хоть чуть-чуть, тем более — большой
мужчина. А если раны нет, то боль уже сама себе причина.
— Да, где-то я читал... А роль? Что делать, если роль
сквозная, как рана? Вжиться — ерунда, а вот как выжить-
ся?.. Не знаю. За этим и пришел сюда.
— Так вы артист? Теперь все ясно. Припомнил: видел
вас в кино, в картине... Ваша роль прекрасна, хоть фильм
сам по себе...
— Говно?
— Ну как сказать...
— Я видел, видел, боевичок на злобу дня. У них там
фирменные рожи, вы с кем-то спутали меня. Я не актер,
Я РОЛЬ ИГРАЮ, ИГРАЮ РОЛЬ.
— А-а, симулянт? «Ох, доктор, доктор, умираю»? Ну
что ж, известный вариант, со школы знаем это дело. А по
какой статье?
— Свят, свят. Морально чист, устойчив. Бегал недавно
кросс в честь дня телят, по шефской линии. Телята здесь
ни при чем, не буду врать, но мы разумные ребята, вот и
приходится играть на свежем воздухе. Полезно для всех,
не возразит никто. Я всех бодрей.


It р-
12681
Но если честно, то что-то все-таки не то...
— А что?..
— Так не расскажешь сразу... Вот здесь, у сердца...
Как тиски... Провал... Какую-то заразу в себе таскаешь.
Ни тоски, ни страха, ничего... Зарплата высокая, само­
контроль налажен, как у автомата. Я автомат и есть.
Я роль. Я автомат...
— Что ж, разве плохо давать товарищам пример такой
возможности в эпоху эн, тэ и, дай бог, память...
— Эр. Совсем неплохо. В том и ужас. Хожу в бассейн,
освоил кроль, пишу стихи, готовлю ужин, в постели веж­
лив, как король — Я РОЛЬ! Супруге не досадно, любовни­
це тем паче. Спать с обеими слегка накладно, но роль-то
знает, как играть, вот-вот — она меня играет Все обеспе­
чивает: секс, отчетность, анекдоты травит...
Подошедший поднимается, прохаживается, снова
присаживается. Указывая на табло «СЕАНС», все еще го­
рящее, спрашивает у Сидящего:
— Кто этот врач? Не экстрасенс?
— Не знаю. Может быть... Но вряд ли. А что?
— Я был у одного. Мужик, скажу я вам, догадлив: вы,
говорит, совсем того, у вас, сказал, еще в утробе все чак­
ры сдвинулись в астрал, а третий глаз, как в гардеробе,
в районе копчика застрял. Вот почему ваш позвоночник
от пассов прану не берет, в нем тока нет. И мочеточник
повернут задом наперед.
— Недурственно. Какой же вывод?
— Куда выводится моча? Куда ей надо — в кран для
слива. Могу хоть через два плеча.
— А дальше?
— Дальше тоже можно.
— Я не про то. Что вам сказал...
— А, этот прохиндей? Безбожник, поморщился, сто
баксов взял. Сказал: во вторник приходите, начнем ле­
чение. А я его немножечко обидел, послал в далекие
края, чтоб неповадно было людям морочить чакры,
деньги драть. Но строго их судить не будем, им роль
приходится играть.
— Да... Ну, а дальше?
— Познакомил меня мой друг со старичком. Не зна­
харь, нет, в соседнем доме живет. Весь согнутый крюч­
ком, лет девяносто. Мой Алешка на нем помешан —
«Благодать!..» А денег, говорит, немножко, совсем нем­
ножко нужно дать, без пенсии старик остался...
Пришли — лежит, чуть дышит дед. Но закряхтел и сам
поднялся, дал толокнянки на обед. Глаза живые, хоть и
грустно смотрели... Запалил свечу... А толокнянка — это
вкусно, попробуйте, я не шучу.
— Ну, а потом?
— Потом молились... Старик был слаб: увял, устал: не
спит, а веки опустились. Я свой бумажничек достал, а он:
«Спасибо, добрый мальчик, я ваших не возьму рублей.
Вот бы уехать вам подальше, где много лесу и полей, пи­
таться молоком коровьим, купаться в речке, видеть сны...
Вы тяжело больны здоровьем и трезвостью опьянены...»
Сидящий начинает ерзать, покряхтывая и морщась.
Подошедший сочувственно осведомляется:
— Что,голова?
— Радикулит.
— Сочувствую и понимаю, гм-гм. И здорово болит?
В вопросе прозвучала зависть. Мне стало вдруг нехо­
рошо, я встал и, глупо улыбаясь, в пустой свой кабинет
вошел. Инкогнито вредит здоровью, но кто придумает
прием, чтобы, своей не сбившись ролью, остаться с кем-
нибудь вдвоем? Халат препятствует.
ре/Сио (JU/bOhvOCu



— Войдите. Да-да, сюда, на этот стул. Что так испу­
ганно глядите? Радикулит. Не обманул.
— Простите, доктор... Интересно... Ей-богу, я вас не
узнал. Я роль сыграл... Ей-богу, честно, я тороплюсь: хок­
кей, финал...
— Готов принять вас без подвоха и никуда не торопя.
И я сыграл. Не так уж плохо — нечаянно сыграть себя.
— Нечаянно, вот-вот... Случайно, как в поезде кому-
нибудь — открыться...
— Может, выпить чай нам и просто вместе отдохнуть...
от роли?..
— Разве роль отпустит? Она, как тень, всегда со

мной. Теперь вы врач, приемщик грусти, а я отгруз-
чик, я больной.
— Но нет ведь грусти, вы сказали. Тоски, сказали,
тоже нет...
- - Есть пустота. И сцена в зале, а зал — вот этот каби­
нет... Тоска — мечта! — вагон эмоций! — любую боль пе­
ретерплю. А с пустотой нельзя бороться, она похожа на
петлю, она в петлю и тянет... Бредни, простите, доктор...
— Все о кей. Вы у меня как раз последний, пойдемте
вместе на хоккей?




**^1
Плачь если плачется,
а если нет, то смейся,
а если так больнее, то застынь,
застынь, как лед,
окаменей, усни.,.
Припомни: неподвижность
есть завершенный взрыв,
прозревший и познавший
свой предел.
Взгляни, взгляни, какая сила воли
у этой проплывающей пылинки,
какая мощь: держать себя в себе,
собою быть, ничем не выдавая,
что смертью рождена,
и что мечта
всех этих демонят и бесенят,
ее переполняющих, единственная •
взрыв!
О, наконец, распасться,
расколоться и взорваться...
Тому не быть.
Торжественная сила
смиряет их, и сила эта —
ВЗРЫВ
отец покоя




г 1»-
127J
ОСТРОВ ХЛАЯВИН
Бен^Фис стихилтрл
Юморотерапевтическая фантасмагория,
в которой невозможно выделить главное,
ибо главное — все, кроме основного,
а духовоздействие производится в целом и в частностях,
подетально и в совокупности,
при регулярном употреблении по одному прочтению
неограниченное число раз в свое удовольствие


....>..,^^^^_^




Не все плоды, не все ггчоды
Бог предназначил для еды,
и в этом смысл заложен здравый.
Искусства плод похож на плот:
он служит средством переправы
для виноватых и для правых,
судьбу переходящих вброд...
А каково на плоту в океане — претерпевать бури и
ураганы?,. Герой этой главы, он oice и автор вышеп­
риведенного стиха, именно на этом плавсредстве
достиг заветного уголка, к которому с детства
стремился.
нам лучше поздно, чем никогда, сообщить чи­
тателю, на каком корабле мы совершаем свое
путешествие по Океану Настроений и объез­
жаем Архипелаг Депресняк. На этом вот са­
мом — нарисованном рукой автора на обложке.
Видите высокие мачты со многими сложными па­
русами? Посудина, стало быть, не иначе как из породы
королей парусных судов — фрегат называется.
А персональное имя, если кто на обложке не сумел
разобрать, повторю: «Цинциннат». Дано в честь сразу
двух знаменитых одноименных существ: Цинцинната
Ц. — героя набоковского «Приглашения на казнь» и
Цинцинната Первого — кота Дмитрия Сергеевича
Кстонова, того самого Цинцинната, который жил
у моего друга еще в «Искусстве Быть Другим», а ныне
продолжил себя в следующих поколениях с тем же
священным именем.
Итак, Фрегат «Цинциннат» со все тою же нашей
троицей, и плывем мы сейчас из акватории Эйфори-
фов мимо Бухты Смеха в сторону острова-вулкана Ма-
ниакал. Небезопасное направление.
Суицидальная Стремь, случается, завихривается
сюда по глубинам, а Маниакал непредсказуемо извер­
гается, и тогда никому мало не кажется, ибо летят из
него вперемешку неразборчивые пламенные речи, ти­
рады из нетрадиционного лексикона, экстремистские
прокламации, крики «Шайбу!», «Банзай!» «Бардак —
чемпион!» и другие малочленораздельные выраже­
ния. Укрыться от всего этого можно только с помощью
психозащитных зонтов. Бывает, что вулкан, накопив
выхлопные газы, со взрывной силой выталкивает их
из своего кратера, и тогда в окружающих водах подни­
маются волны цунамического масштаба...




ш
BbicdgKd
от одна такая волна-великанша нас и настигла
и со страшной скоростью понесла — мачты
затреш,али, паруса начали рваться...
Мы приготовились было уже к героическому
финалу нашего повествования, как вдруг Оля Катен-
кова, и.о. юнги (ДС и я — капитан, штурман, боцман,
кок и матрос по очереди), уцепившись за флагшток,
пронзительно закричала: «Земля-ааа!!!»
И ТОЧНО: несло нас к островку с лагунами и отмеля­
ми вокр)т; прямо по курсу на берегу возвышалась не­
большая колонна, сложенная, кажется, из ракушечни­
ка, на котором трепыхался селедочного цвета флажок
с надписью «О. Халявин».
Все это мы успели увидеть за считанные мгновения
до того, как фрегат наш ухнуло носом в мель, и он, глу­
боко всадившись в нее и пружинно подкинув палубу,
словно норовистая кобыла, выбросил всех нас на бе­
рег. Высадка произошла.




' f?'^'
'^>>^_Л. -^<.^^

^^двж^^
OOfrupoS ОСс1/Л9и6сиН/




абориген-невидимка
т цунамического удара всем нам пришлось на
0 | некоторое время лишиться сознания, но слава
i Богу, никто из нас ничего большего не лишился.
Первым очнулся ДС:
— Куда ушло цунами, бежавшее за нами? — спросил
он, как всегда, точно по делу и не заметив, что стихами.
— А здесь, понимаете ли, особый дух, так сказать, —
произнес кто-то неизвестно откуда.
Голос незримого аборигена производил впечатле­
ние слегка проперченного, малость просоленного, от­
части промаринованного и в значительной степени
проспиртованного. И тут я, очухиваясь, постепенно
начал догадываться. Тем более что сознание со све­
жим следом в оперативной памяти возвратило мне
надпись на флажке, которую мы успели увидеть перед
тем, как нас выбросило на берег.
— Он! Это он! — закричал я и попытался подняться
на ноги, но...
— А вы лежите, доктор, лежите — раздался тот же
голос. — Куда спешить-то? Все равно встать без подк­
репления сил никак не получится.
Вдруг прямо из воздуха чья-то загорелая крепкая рука,
покрытая выгоревшими рыжеватыми волосками, поста­
вила перед моим носом рюмашку с прозрачной жид­
костью и знакомым запахом, таким земным и родным.
— Не в Море ли Зависимостей мы опять заплыли? —
спросила Оля, которая уже пришла в себя и поднялась
на ноги без посторонней помощи.
— Никак нет-с. Остров Халявин. Независимые и не­
подконтрольные экстерриториальные воды. Открыты
]}дя всех желаюш,их. Но по спецпропускам.
— А у нас пропуска нет, — забеспокоилась Оля.
— Ниче, оформим. Тем более для такой хорошей
дружеской компании.
e/dCf (ye/Qb^AvoCif



оформление пропусков
I качестве пропуска, граждане, требуется твор-
irii
[1X3II ческая импровизация. По-любому выражае-
"-•^"^ мая: словом, движением, пением, взглядом...
Какое угодно доказательство вашей причаст­
ности к вселенскому родильному дому, к никогда неп­
рекращающемуся мирозачатию...
Можно домик из гальки соорудить, можно что-ни­
будь нарисовать на песке или принять какую-либо не­
обычную позу, вообразив себя кем-нибудь или чем-
нибудь... Придумать какой-то другой мир...
Или же произвести интересное наблюдение в этом,
тутошнем мире, выразить его в подходящих словах,
жестах или других знаках. Действуйте, время пош­
ло, — сказал Иван Афанасьевич, окончательно мате­
риализовавшись, и тут все мы трое смогли его
пристально и обстоятельно разглядеть.
...Да, я же еще не представил. Ивана Афанасьевича
Халявина знают многие, письма пишут ему, стихи
посвящают, а что не все пока знают, так это еще впере­
ди. Стихиатр он. Других занятий тоже много, одно из
полюбившихся — сторож детского сада.
Вашему покорному слуге Иван Афанасьевич при­
ходится, как он сам выражается, генеральным собу­
тыльником, заслуженным пациентом и ближайшим
соседом по черепной коробке. «Ващето, кто кого ле­
чит, еще вопрос» — подмигивает он.




-щ щ
oohvpo^ ОСо/^9и6а^И/




описание внешности CTUxudipd
Ивана Афанасьевича Халявина
ван Афанасич, а мы тут в качестве пропуска
решили изобразить вас. Кто как вас видит, —
сказал я после совещания нашей команды,
при коем шушуканье то и дело прерывалось
эмоциональными звуками разнообразных значений.
— Право имеете, — снисходительно усмехнулся хо­
зяин острова.
— Ну тогда вот, — первой предъявила свой рисунок
на песке Оля. (Воспроизвожу по памяти.)




˜ Похоже на меня в молодости, заметил Иван
Афанасьевич. — Особенно прическа.
pe^Coo oe^Qb^M/Od
шттш^ш^^т^^т^^ш^^^сттш^1г§^ттшшш!^^^тш!т1^тшш^^^т



Следующий рисунок показал я. С названием:
«Осуществление права на собственное настроение».


I


\




— Полное сходство, как фотография, — одобрил
Иван Афанасьевич. — Нога особенно похожа.
— А я льстить вам не буду, — предупредил ДС.




't^i^- ^Р^:




У^-^
.ЛГ^^А.^


— Розарий у меня и вправду вырос на голове один
раз. Но — во сне.
Иван Афанасьевич заморгал и смахнул слезу.


1 2791
оопироб 0Са/л9ива^Н/
fm^^^^ etmiiSi&^iiSMes&




— Ну ЧТО ж... Каждый, стал быть, Ихмеет право на осо­
бое восприятие... окружающей действительности и
конкретных ее представителей... Каждый также имеет
право на презентацию. Начну и я, пожалуй, с автопо­
ртрета. Да собственно, все, что мы делаем, все, что пи­
шем, что едим и что пьем, включая и оставшуюся по­
суду (тут Иван Афанасьевич как-то неопределенно по­
вел взглядом в сторону), есть не более чем автопорт­
рет. Визитная, тсзть, карточка...
С этими словами ИАХ (далее для краткости будем
иногда обозначать его так) предъявил нам этикетку от
пластиковой бутылки пива «Ништяк», повернул ее об­
ратной стороной, и мы увидели следуюш;ее изображе­
ние, комментированное так:
— Здесь я причесался, но в суш,ности я лохматый.
^•^Y-^T'"^\^i''\



/

й.

й
t,.ye^»jj;^^ \
^1
^^•>—-<U::=^^^^—^

Сколько времени мы провели в молчаливом созер­
цании шедевра, сказать затрудняюсь.
— Хм, хм... Потрясены. Вижу. Без слов понятно. Це­
ню восприимчивость. Вступительную часть презента­
ции считаем законченной. Продолжим одновремен­
но с трапезой. Прошу занимать места согласно полу­
ченным пропускам. Айн момент...
описание окружающей обстановки
АХ снова развоплотился. За время краткой его
|ТЛ]| отлучки мы успели осознать, что находимся
{ lift практически в раю: тепло, солнышко ласко­
X
вое, островок весь зеленый и в цветах, тропи­
ческое изобилие, есть даже пальма одна кокосовая;
рядом с ней радостно фырчит и прыскает брызгами
невесть откуда берущий пресную воду фонтанчик,
птички упоенно поют, океан вокр^т мирно мурлы­
чет... Даже и «Цинциннат» наш с воткнутым в мель но­
сом, казалось, принял свое положение как естествен­
ное и удобное и ничего лучшего не желал.
Чуть осмотревшись, заметили, что колонна с фла­
гом выложена не из ракушечника, как мне сперва по­
казалось, а из маленьких бутылочек из-под спиртного,
«мерзавчиков», как их ИАХ называет любовно — в глу­
боких и многочисленных карманах его всегда водятся
такие в количествах, почти достаточных для творчес­
кого вдохновения...
— Мы плывем, — вдруг тихо сказал ДС.
— Как плывем?.. Куда?.. Ой, правда, плывем!..
Медленно, чуть покачиваясь на волнах, островок
удалялся от нашего застрявшего на мели корабля.
— Не волнуйтесь, обратно приплывем, когда надо
будет, весло у меня одно есть...
Появившись на сей раз не из воздуха, а из воды,
с одного из берегов островка, ИАХ приветственно за­
махал нам рукой.
— Остров мой плавучий, ребята. Плот он потому
как. Рукотворный плотоостров. Соорудил сам из буты­
лок пластиковых, скотчем скрепил. А почву сюда уж
сам Господин Океан нанес да ветра буйные. Влажно,
светло, тепло, растет все хорошо...



l28lF
onucdHue HdHdAd Tpdnesu
ели в тесный кружок на травяном коврике.
— Милости прошу, угощайтесь, гости дорогие!
Широким хлебосольным жестом ИАХ указал
на пространство меж нами, пространство пус­
тое, без каких-либо иллюзий, чем вызвал естествен­
ное молчаливое недоумение и дружное сокращение
мышц наших желудков и пищеводов.
— Вас понял, — добавил он после двухсекундной
паузы, вьщержанной по всем театральным канонам. —
Сейчас сделаем. Фаыутицуарфыфюфысиыф!
Никогда не слышал подобного заклинания ни от
ИАХ, ни от кого-либо, себя включая, но факт остается,
как ИАХ любит говорить, голышом: в сей же миг рос­
кошно накрытая скатерть оказалась меж нами, вся ды­
шащая слюноотделительными ароматами, с икоркой,
с лучком, с чесночком, с хренцом, со свежим рыбцом
в салате из морской капусты, со всякой снедью... Ну и
с сопровожденьицем, как же без этого.
— Пьющих, кроме вашего покорного пациента, как
вижу, всего полпроцента, ну ничего, мое дело предло­
жить, ваше — решить, употребить или оставить мне на
потом, я человек не настойчивый.
— Иван Афанасич, а как... Как вы это все...
— Сотворяю? А самобранка-то на что?..
— Вы ее этим вот фыфюсиыф вызываете?
— Угадали. Если БуддА не идет к еде, значит, еда
попадет к БуддЕ, вот как заклинание сие переводит­
ся, но в том фишка, что каждый раз его требуется про­
износить по-иному, по-новому, по иномирному, како­
вое посылается свыше...
Я вспомнил о недавней интернетской находке, чь­
ем-то полуплагиате-полупародии — притче о русском
буддисте Иване Халявине, и спросил:



— Поговаривают, Иван Афанасич, будто в одной из
многочисленных предыдущих жизней вы были ки­
тайцем, жили, дескать, в провинции Мандариния,
слыли буддийским старателем, медитировали...
— Возможности не исключаю. За бывшие жизни
несу всю полноту ответственности, почему и болею
острым стихозом в хронической форме, но жив!
Весь век ублажая свое естество,
открыл я великое чудо:
чем меньше блаженства, тем больше его,
блаженней всего — не хотеть ничего,
как нам и советовал Будда.
Но чтобы совсем ничего не хотеть,
придется сначала слегка попотеть:
не сразу пробьешь потолок-то! —
придется ошейник на душу надеть,
придется поесть, а потом похудеть,
как нам и советует доктор.
Это к тому, милые, что пора вкусить — не убойтесь
изобилия моего. Бог даст, вылечимся!
Вот что сугубо конфиденциально написал мне ты­
сячу лет назад коллега ваш Авиценна, а я перевел:
Твои болезни лекарю полезны,
а кошельку его вдвойне любезны,
и кто, здоров ли ты, определит,
когда не тело, а душа болит?..
О сколько скуки под небесным кровом!
Как тяжко быть влюбленным и здоровым!
Здоровье, друг мой, праздник не большой —
всего лишь мир меж телом и душой...


•^
описание некоторых занятии
И.Л. XdAflBUHd
(акусив по первости, Оля спросила:
- Иван Афанасич, что же вы тут на плотоост-
рове своем делаете, чем занимаетесь?
- Стихиатрией. Стихотерапевтирую себя и
народ. Депресняк изгоняю. Дух подымаю.
— Знаем, читаем, усваиваем... Ваши творения уже
в поговорюи вошли. Вот это, например:
По России ветер дует,
все дороги замело...
Кто не грабит, не ворует,
тому очнчень тяжело.,.
— Иви ПВО веьсваму, — вставился я, жуя.
Ради красного словца
раньше гробили отца,
ну а нынче за рекламу
продают родную маму.
— А эсо свусайно не мвафе? — жуя, спросил ДС.
Чтоб башка варила, мало,
надо, чтоб не пригорало.
Мысль любую не забудь
вовремя перевернуть.
— Не отрекаюсь, мое, — признался ИАХ. — На элект­
роплитке сработано. Как-то раз в масленицу в подсоб­
ке нашей детсадовской блины пекли с уборщицей Шу­
рой, да заболтались. Блины и сгорели, зато стиховина
вышла, народ пользуется.
— И вмвы повзуемся... В вабвоте с пвашивентами —
нешпошвредственное вуковошство.


1284 Г
— Иван Афанасич, а вас сюда... что привело? — на
необитаемый ваш плотоостров? — спросила Оля.
— Необходимость творческого мирообщения. Ост­
ров-то вполне обитаемый, раз тут я нахожусь.
А что барахла маловато, так мне и довольно — ноут-
бучок вот прихватил на солнечных батарейках, жив­
ность кое-какую...
Не берите с собой много вещей.
Путешествуйте налегке.
Ешьте ягоды и орехи, ловите лещей
(вариант: давите клещей)
или плавайте сами, как лещ в реке
(вариант: или тихо сидите,
как клещ в башке).
Чем больше вещей, тем слабей человек,
ведь вещь — это вес, и недаром
доныне сбирает вещички Олег
отмстить неимущим хазарам..,
— А одному тут не боязно?
— Бывает, сам себя испужаешься, как умнеть вдруг
начнешь некстати. Хуже одной глупой головы может
быть только полторы умных, и на сей случай имеется
вот такой стихолептик:
Отдаваясь великим делам,
не пили себя пополам,
на куски себя не руби
и в трубу о себе не труби.
Отдаваясь великой любви,
за хвосты себя не лови,
а руби под корень хвосты
и сжигай за собою мосты.
— А это — ваше или народное?


|285f
oohvpo8 ОСа/Л9и6О/И/



Всякой твари нужен враг,
без врага нельзя никак.
Без любимого врага
жить на свете — на фига?.,
— Мое. Рабочее заглавие «Тоска по империализму».
Второй вариант — по теще.
-- А еще чем тут занимаетесь, Иван Афанасич?
— Себя ищу
— Так вот же он, вы.
— Это не я. Это мое физическое лицо.
-А...
— Лица бывают физические, юррщические, налого­
облагаемые, исполнительные, ответственные, обще­
ственные, государственные, частные, виртуальные,
мультимедийные, кавказской национальности и раз­
ные прочие. Вот среди них я и потерялся. Что и увеко­
вечил в следующем стихоиде:
Трудясь как вол, хрипя, сипя,
я наконец нашел Себя.
Решил отметить: покирял.
И вновь себя я потерял.
— Мна эфой пофве быфает, — заметил, жуя, я.
— И мне тожко на эфой, — добавил, жуя, ДС.
— Ващето (ИАХ настаивает именно на таком,
разговорном правописании выражения «вообще-
то^, а вот, например, интернетного «естесссно»
на дух не принимает, это его личная особенность,
и с ней нельзя не считаться) — ващето нонича, еже­
ли себя потерял, сходи в антирнет, там найдешь чего
и не терял.
— Эфо два, — согласились мы, жуя и жуя.
— А вот кстати и про всемирную сеть...



l286f
0 присутствии HBdHd Лфоносьевичо
Холлвино u его предка в Интернете,
с последствиями
iO сякрету вам скажу (чтоб ня быть бяде):
в Антирнет я захожу только по нужде.
\ Ежли малая нужда, быстро выхожу у
а большая —уж тогда час-другой сижу.
Что тут голову ломать? Будь как господин.
Только надо понямать: ты здесь не один.
Вперся как-то на момент справку получить-
вижу: входит Рязидент! — и давай мочить!
Психь мою разгорячил — хоть бяги к врачу!
А чаво он там мочил, лучше промолчу.
Добяжал ядва-ядва в собствянный сортир...
Вот такая селява. Так устроен мир.
Прочитав нам этот стихопус, отнюдь не последний,
ИАХ, элегически вздохнув, произнес: «За халяву
божью! Опрокидон!», поднял рюмашку и грациозно
опрокинул вовнутрь.
(Я намеренно воспроизвел здесь некоторые фоне­
тические особенности его речи, свидетельствующие
о происхождении из глубинки, далее обойдемся
обычной орфографией.)
— В Интернете этом меня полно уже. Перевирают,
живьем крадут... Ну я не в обиде, авторские права мне
ни к чему, народными словами пишу сразу.
— Но ведь вы все-таки поэт, профессиональный по­
эт, Иван Афанасич, — уважительно заметила Оля.
— Никакой не поэт, — строго ответил ИАХ. — Сти-
хиатр я. Ремесло серьезное. Поэзмы иногда выкондря-
чиваются, это да, муза — она и в Африке муза. И что
правда, то правда: размеры знаю.


mit
OOhvpoS QCo/^ffuScufO




К примеру, вот. Деду Ивану посвящается:

Жил да был
дед Иван,
Он любил

<<

стр. 7
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>