<<

стр. 6
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

251

Рис. 43. Нарушение операций, связанных с симультанным и сукцессивным синтезом
при поражении различных областей мозга:
А — при поражении задних (теменно-затылочных) и Б — при поражении передних (лобно-височных) отделов левого
полушария. Столбики и цифры показывают количество больных, которые выполнили данные операции правильно
(верхние) или ошибочно (нижние).
а — восприятие зрительных объектов; б — восприятие операции со сложными числами; в - понимание грамматических
конструкций; г — операции со сложными числами; д — воспроизведение ритмов; e — воспроизведение серии движений; ж
— воспроизведение серии слов или чисел; з — выполнение серий действий (по Л. Р. Лурия, 1975б)




252
в особых условиях (при назывании объектов, которые ощупываются левой рукой или «воспринимаются»
правым полушарием посредством зрения или слуха) и не распространяются на все виды речевой
деятельности, как в случае афазических расстройств.
Нарушения речи, встречающиеся при поражениях левого полушария мозга в детском возрасте (особенно у
детей до 5-7 лет), также протекают по иным законам, чем афазии. Эти нарушения более стертые и в большей
мере касаются слухоречевой памяти, а не других аспектов речи, что связано с иной мозговой организацией

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 128
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

речевых процессов
в детском возрасте.
Роль правого полушария в мозговой организации речи (у правшей) будет обсуждаться в гл. 18.

Глава 14. Нарушения памяти при локальных поражениях мозга.
Проблема амнезий
Памятью называется сохранение информации о раздражителе после того, как его действие уже
прекратилось.
Это общее определение памяти подходит к самым различным ее проявлениям. В настоящее время
различают память как биологическую функцию и память как функцию психическую (или нервно-
психическую).
Все биологические системы характеризуются наличием механизмов памяти, т. е. обладают определенными
нервными аппаратами, которые обеспечивают фиксацию, сохранение, считывание и воспроизведение следа.
Эти четыре самостоятельные фазы, выделяемые в процессах памяти как в биологических, так и в более
сложных — психических — системах, являются всеобщими.
Память как биологическая функция — это прежде всего память филогенетическая, или наследственная,
которая определяет строение каждого организма в соответствии с историей его вида. Биологическая память
существует не только в филогенетической, но и в онтогенетической форме. К последней относятся,
например, явление иммунитета, приобретаемого в процессе онтогенеза, и многие другие явления,
протекающие на элементарных — физиологическом и даже клеточном — уровнях. Память как психическая
функция тоже относится к онтогенетической памяти.
Основными характеристиками памяти как биологической и психической функции являются:
¦ длительность формирования следов;
¦ их прочность и продолжительность удержания;
¦ объем запечатленного материала;
¦ точность его считывания;
¦ особенности его воспроизведения.
254
По мнению E. H. Соколова (1974, 1997), разные биологические системы четко различаются по
этим параметрам. Многие биологические системы памяти характеризуются слабым развитием и
даже отсутствием механизмов считывания и воспроизведения. У человека, обладающего
сложными формами мнестической деятельности, эти две фазы (считывания и воспроизведения)
развиты в максимальной форме. Однако именно механизмы считывания и воспроизведения следов
являются наиболее ранимыми при разных патологических состояниях (в том числе и при
локальных поражениях мозга).
По длительности процессы памяти подразделяются на три категории.
1. Мгновенная память — кратковременное запечатление следов, длящееся несколько секунд.
2. Кратковременная память — процессы запечатления, которые длятся несколько минут.
3. Долговременная память — длительное (возможно, в течение всей жизни) сохранение следов.
Предполагается, что в основе этих видов памяти лежат разные механизмы (физиологические,
структурные и др.).
Память как психическая функция помимо перечисленных параметров характеризуется еще рядом
других.
Во-первых, процессы памяти можно характеризовать с точки зрения их модальности.
Мнестические процессы могут протекать в разных анализаторных системах; соответственно,
выделяют разные модально-специфические формы памяти:
¦ зрительную;
¦ слуховую;
¦ тактильную;
¦ двигательную (или моторную);
¦ обонятельную и др.
Существует также аффективная, или эмоциональная, память, или память на эмоционально
окрашенные события. Разные формы памяти характеризуют работу различных систем и имеют
отношение к разным модальностям или качеству раздражителя.
Во-вторых, это уровень управления или регуляции мнестическими процессами. Как и все другие
высшие психические функции, память характеризуется произвольным и непроизвольным
уровнями реализации (запоминания и воспроизведения материала), т. е. существует произвольная
и непроизвольная память. Именно в произвольной форме память выступает как особая
мнестическая деятельность.

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 129
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

255
В-третьих — это характеристика памяти с точки зрения ее семантической организации. Согласно
этому параметру, память подразделяется на неосмысленную (механическую) и семантически
организованную (семантическую). Эти три основных параметра характеризуют процессы памяти у
человека.
В нейропсихологии лучше всего исследована память как произвольная мнестическая
деятельность, которая, как и всякая другая произвольная психическая деятельность, имеет
определенную структуру. Она включает в себя:
а) стадию мотива (или намерения);
б) стадию программирования мнестической деятельности;
в) стадию использования различных способов запоминания материала, различных мнестических
операций (приема укрупнения материала, его семантической организации и др.);
г) стадию контроля за результатами деятельности и коррекции, если эти результаты
неудовлетворительны с точки зрения поставленной задачи.
Можно выделить и некоторые специфические закономерности, которые характеризуют
произвольную мнестическую деятельность как таковую.
1. Известно, что различные по модальности раздражители запечатлеваются испытуемыми по-
разному. В этом, по-видимому, немаловажную роль играют врожденные способности человека.
Одни склонны к лучшему запечатлению зрительной информации, другие — кожно-
кинестетической или звуковой (вербальной или невербальной). Этот феномен имеет отношение к
так называемым частным способностям, которые проявляются также и в особенностях памяти.
2. Мнестическая деятельность четко зависит и от характера смысловой организации
материала (как невербального, наглядно-образного, так и вербального).
3. Различные этапы (или стадии) мнестической деятельности в разной степени подчиняются
произвольной регуляции. Наиболее регулируемыми являются стадия запечатления (с помощью
специальных приемов) и стадия воспроизведения материала. В меньшей степени произвольному
контролю подчиняется стадия хранения материала. Эти особенности организации произвольной
мнестической деятельности находят свое проявление в особенностях их нарушений при
локальных поражениях мозга.
256
Непроизвольное запоминание материала характеризуется своими закономерностями. Существует ряд
факторов, от которых зависит лучшее или худшее непроизвольное запоминание материала.
1. Из классических работ по психологии известно, что лучше запоминается то, что является целью
деятельности или вызывает какие-то затруднения во время ее осуществления (П. И. Зинченко, 1961 и др.).
2. Известно также, что непроизвольная (или непосредственная) память неодинакова в разные периоды
жизни человека: она лучше в детском возрасте и постепенно ухудшается по мере старения. Однако
механизмы непроизвольного запечатления информации действуют, конечно, в течение всей жизни человека.
И человеческий мозг, так же как и мозг высокоразвитых животных, в той или иной степени запечатлевает,
по-видимому, всю информацию, которую он воспринимает. В то же время огромное количество следов в
обычных условиях не воспроизводится, и они актуализируются лишь в специальных ситуациях (например, в
условиях гипноза или при каких-то особых — в том числе патологических — состояниях).
3. Хранение следов, запечатленных непроизвольно (а также с помощью произвольных усилий), не пассивный
процесс. В это время происходит их определенное преобразование, которое совершается по особым законам
(по закону семантизации или кодирования информации и др.).
4. Воспроизведение следов при непроизвольном запоминании как конечная фаза мнестических процессов
происходит либо в виде пассивного узнавания объектов, либо в виде активного припоминания.
Эти закономерности мнестической деятельности хорошо изучены в общей психологии.
Закономерности нарушений непроизвольного запоминания, наблюдающиеся в клинике локальных
поражений головного мозга, начали особенно подробно изучаться в связи с интересом к проблеме
межполушарной асимметрии мозга и межполушарного взаимодействия.
Нейропсихология памяти как специальный раздел нейропсихологии когнитивных процессов стала
интенсивно разрабатываться лишь в 60-70-е годы XX века, хотя описания различных форм нарушений (и
аномалий) памяти при разных патологических состояниях в клинической литературе довольно
многочисленны.
257
Нарушения памяти бывают чрезвычайно разнообразными. В качестве особых форм аномальной памяти в
клинической литературе описаны не только ослабление или полное выпадение памяти, но и ее усиление.
Гипомнезия, или ослабление памяти, может иметь различное происхождение. Она может быть связана с
возрастными изменениями, или быть врожденной, или появиться как следствие какого-либо мозгового
заболевания (склероза мозговых сосудов и др.). Такие больные, как правило, характеризуются ослаблением

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 130
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

всех видов памяти.
Как самостоятельные нарушения памяти описаны парамнезии (ложные узнавания) — особые состояния,
когда человек испытывает ощущение «знакомости» при встрече с незнакомыми объектами. Это обманы
памяти, связанные с изменениями состояния сознания, хорошо известны в психиатрии и описаны как
состояния «дежа вю» (deja vu).
Одной из аномалий памяти является гипермнезия — обострение памяти, резкое увеличение объема и
прочности запоминания материала по сравнению со средними нормальными показателями. Известны случае
врожденных гипермнезий. Один из них описан А. Р. Лурия в «Маленькой книжке о большой памяти» (1968),
где рассказывается о человеке с исключительной механической памятью, основанной на тесном
взаимодействии разных видов ощущений (синестезиях). Возможны гипермнезий и при локальных
поражениях мозга, например при гипофизарных очагах, воздействующих на срединные структуры мозга.
Особый тип аномалий памяти составляют амнезии (значительное снижение или отсутствие памяти). Среди
разного рода амнезий самостоятельную группу составляют амнезии (или нарушения памяти), возникающие
при локальных поражениях мозга.
Следует отметить, что нарушения памяти (как и нарушения внимания) при локальных поражениях мозга
длительное время расценивались как общемозговые симптомы, не имеющие локального значения.
Считалось, что у всех больных, независимо от локализации очага поражения, наблюдаются симптомы
ослабления или нарушений памяти. Действительно, нарушения памяти очень широко представлены в
клинике локальных поражений мозга и наблюдаются в той или иной степени почти у каждого больного.
Нейропсихологические исследования нарушений памяти, проведенные А. Р. Лурия и его сотрудниками,
показали, что мозговая организация мнестических процессов подчиняется тем же законам, что и другие
формы познавательной психической деятельности, и разные
258
Из произведений А. Р. Лурия
Наличие такого сложного процесса кодирования материала, который многие авторы рассматривают как основную
характеристику человеческой памяти, выступает особенно отчетливо при исследовании процесса запоминания
бессмысленных слогов или слов и позволяет рассматривать запоминание как процесс, опирающийся на многомерную
систему связей, включающую в свой состав как элементарные (сенсорные), так и более сложные (перцептивные) и,
наконец, наиболее сложные (понятийные) компоненты. В каких соотношениях между собой находятся эти компоненты
многомерной системы связей и до каких уровней организации доходит процесс запоминания материала, зависит от задачи,
поставленной перед субъектом, от характера запоминаемого материала и от того, какое время дается субъекту для его
запечатления.
Положение о запечатлении многомерной системы связей, противоположное упрощенному представлению о запоминании
как о непосредственной «записи» доходящей до субъекта информации, является исходным для современной психологии;
оно заставляет относиться к человеческой памяти как к сложной познавательной деятельности, проходящей через ряд
последовательных этапов и состоящей в постепенном включении предложенного материала в сложную систему связей.
Не менее сложным, чем процесс запечатления, является и процесс хранения запечатленных следов, с одной стороны, и
процесс их воспроизведения, или припоминания, — с другой...
Психология хорошо знала две основные формы воспроизведения следов: узнавание прежде запечатленной информации, с
одной стороны, и активное припоминание ранее запечатленной информации — с другой. Естественно, что характеристика
воспроизведения следов как поиск ==>
формы и звенья этой деятельности имеют различные мозговые механизмы (А. Р. Лурия, 1962, 1974д, 1976;
Я. К. Киященко и др., 1975; Ю. В. Микадзе, 1979; Я. К. Корсакова, Ю. В. Микадзе, 1982; С. Б. Буклина, 1998
и др.).
Были выделены два основных типа нарушений памяти, а также особый тип нарушений, который можно
обозначить как нарушение мнестической деятельности (или псевдоамнезия).
К первому типу относятся модально-неспецифические нарушения памяти. Это целая группа патологических
явлений, неоднородных по своему характеру, для которых общим является плохое запечатление
информации любой модальности. Модально-неспецифические нару-
259
Из произведений А. Р. Лурия
> ранее закрепленных образов и выбор адекватного следа из многих возможных прежде всего относятся к структуре
процессов активного припоминания. Именно здесь необходим сложный активный характер процесса; именно здесь могут
всплывать совершенно различные следы прежнего опыта, связанные с искомым образом различными, многомерными
связями. Именно здесь пытающийся припомнить забытое должен проявлять известную «стратегию» припоминания,
выделять одни и тормозить другие связи, принимая окончательное решение. Иначе говоря, именно здесь мы имеем дело с
подлинной специальной мнестической деятельностью, структура которой приближается к решению задачи и проявляет
черты, общие с другими познавательными процессами, связанными с «декодированием» прежде использованных кодов.
В отличие от этого процесс узнавания вновь предъявленного образа имеет гораздо более простое строение: в этом случае
субъект не должен активно искать нужные связи, создавать гипотезы и осуществлять активный выбор. Его задача
ограничивается здесь лишь тем, чтобы выделить нужные признаки и сличить вновь предъявленный объект с тем, который
был запечатлен ранее. Естественно, что значительное число сложных операций, характерных для активного
припоминания, в этом случае устраняется; однако и здесь по-прежнему сохраняется последняя часть этого сложного
процесса — критическое сличение выделенных признаков с теми, которые имел раннее предъявленный образ, —
операция, приводящая к тому, чтобы в случае несовпадения (или «рассогласования») обоих образов — прежнего и вновь
предъявленного — прийти к выводу об их несоответствии, а в случае их полного совпадения «узнать» старый образ и
прекратить дальнейшие поиски.
(А. Р. Лурия. Нейропсихология памяти. — М. : Педагогика, 1974.-С. 12-14.)
шения памяти возникают при поражении разных уровней срединных неспецифических структур мозга.

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 131
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

В зависимости от уровня поражения неспецифических структур модально-неспецифические нарушения
памяти носят разный характер. При поражении уровня продолговатого мозга (ствола) нарушения памяти
протекают в синдроме нарушений сознания, внимания, цикла «сон—бодрствование». Эти нарушения
памяти характерны для травматических поражений мозга и описаны в клинической литературе как
ретроградная и антероградная амнезия, сопровождающая травму. В нейропсихологии эта форма
нарушений памяти изучена сравнительно мало. Лучше всего изучены мнестические расстройства, связанные
260
с поражением диэнцефального уровня (уровня гипофиза). Гипофизарные заболевания, весьма частые в
нейрохирургической клинике, долгое время считались с точки зрения нейропсихологии бессимптомными.
Однако при тщательном изучении у этой категории больных были обнаружены отчетливые нарушения
памяти, имеющие ряд особенностей. Прежде всего, у таких больных существенно больше страдает
кратковременная, а не долговременная память. Кратковременная память, или память на текущие события, у
них очень ранима. В то же время даже при грубых нарушениях памяти мнестический дефект связан не
столько с самим процессом запечатления следов, сколько с плохим их сохранением в связи с усиленным
действием механизмов интерференции (т. е. воздействия на следы побочных раздражителей), что и является
причиной повышенной тормозимости следов кратковременной памяти.
При запоминании словесного, зрительного, двигательного или слухового материала введение
интерферирующей деятельности на стадии кратковременной памяти приводит к резкому ухудшению
последующего воспроизведения материала. Посторонняя деятельность, предложенная таким больным сразу
же после предъявления материала, как бы «стирает» предшествующие следы. Изучению механизмов
интерференции следов у больных с поражением срединных диэнцефальных неспецифических структур
мозга был посвящен цикл исследований А. Р. Лурия (1974а, 1976) и его сотрудников (Я. К. Киященко, 1973;
Л. Т. Попова, 1973 и мн. др.), в которых подробно проанализированы особенности нарушений памяти у
данной категории больных. Исследовались два типа интерференции: гомогенная и гетерогенная.
Гомогенной называется интерференция, при которой в качестве «помех» также используется деятельность
запоминания, но уже другого материала. Например, больному предлагается для запоминания 3-4 слова.
После их повторения ему предлагается запомнить другие 3-4 слова. После того как больной правильно
воспроизводит вторую группу слов, его просят воспроизвести первую группу. Именно в этих условиях,
когда запоминаются две группы слов (т. е. когда интерферирующим фактором выступает та же
мнестическая деятельность), возникает наиболее отчетливый феномен тормозимости следов (слов первой
группы — словами второй группы).
При гетерогенной интерференции в качестве «помехи» используется другая — немнестическая —
деятельность (например, счет в уме, чтение и др.). В этих случаях следы запечатлеваются лучше, однако
тоже оказываются весьма ранимыми по сравнению с фоновыми данными (при «пустой паузе»).
261
Таким образом, диэнцефальный уровень поражения мозга характеризуется нарушениями преимущественно
кратковременной памяти, ее повышенной ранимостью, подверженностью следов явлениям интерференции
(особенно гомогенной).
Другой особенностью этого типа нарушений памяти является повышенная реминисценция следов, т. е.
лучшее воспроизведение материала при отсроченном (на несколько часов или даже дней) воспроизведении
материала по сравнению с непосредственным воспроизведением.
Это пока еще недостаточно хорошо изученное явление в определенной степени присуще и здоровым людям.
Однако у больных с поражением диэнцефальной области оно проявляется более отчетливо, что связано, по-
видимому, с нарушениями нейродинамики следовых процессов.
К модально-неспецифическим нарушениям памяти приводит и поражение лимбической системы
(лимбической коры, гиппокампа, миндалины и др.). К ним относятся описанные в литературе случаи
нарушений памяти, которые обозначаются как корсаковский синдром. У больных с корсаковским
синдромом практически отсутствует память на текущие события. Они по несколько раз здороваются с
врачом, хотя он только что был в палате, не могут вспомнить, что они делали несколько минут тому назад и
т. п. Это грубый распад памяти на текущие события. В то же время у этих больных сравнительно хорошо
сохраняются следы долговременной памяти, т. е. памяти на далекое прошлое. Такие больные сохраняют и
профессиональные знания. Они помнят, например, что с ними было во время войны, когда и где они
учились и т. п. В развернутой форме этот синдром возникает при поражении гиппокампальных структур
обоих полушарий. Однако даже одностороннего поражения области гиппокампа достаточно, чтобы
возникла картина выраженных нарушений кратковременной памяти. Особую форму корсаковского
синдрома составляют нарушения памяти в сочетании с нарушениями сознания, что нередко встречается при
психических заболеваниях.
Специальное изучение больных с корсаковским синдромом в клинике локальных поражений мозга
показало, что в целом логика нарушений памяти у данной категории больных та же, что и у больных с
поражением диэнцефальной области мозга, т. е. непосредственное запечатление и воспроизведение
материала оказалось у них отнюдь не таким плохим, как это можно было предположить (А. Р. Лурия, 1974а,
1976). Больные иногда могли правильно воспроизвести 4-5 элементов ряда (например, 4-5 слов из 10) после
первого их предъявления. Однако достаточно было пустой паузы (не говоря уже о гомо- и гетерогенной

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 132
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

интерференции), чтобы следы «стирались». Здесь фактически
262
наблюдалась та же картина, что и у больных с диэнцефальными поражениями мозга, но в более
обостренном виде. В этих случаях следы еще в большей степени оказывались подверженными влиянию
различных «помех» (рис. 44, А, Б). Это первая особенность нарушений памяти у данной категории больных.

Рис. 44. «Кривые заучивания» ряда из 10 слов у больных с опухолями верхних
отделов ствола мозга с выраженным корсаковским синдромом:
А — результаты заучивания слов у больных с тяжелым корсаковским и Б — у больных с легким корсаковским синдромом.
По оси абсцисс — номера последовательных опытов, по оси ординат — число удержанных элементов (по Л. Т. Поповой,
1973)




263
Вторая особенность связана с процессами компенсации дефекта. Клинические наблюдения показали, что
при диэнцефальных поражениях запоминание материала улучшается, если больной особенно заинтересован
в результатах исследования или если материал организуется в семантически осмысленные структуры. Таким
образом, у этих больных существует определенный резерв компенсации дефекта. У больных с корсаковским
синдромом этот резерв практически отсутствует. Повышенная мотивация или обращение к семантическому
структурированию материала не приводят у них к заметному улучшению запоминания. Следует отметить,
что у таких больных нередко наблюдаются и конфабуляции (тонкие симптомы нарушения сознания), так что
нарушения памяти протекают у них в ином синдроме. В целом, однако, это те же модально-
неспецифические нарушения памяти, подверженной влиянию интерференции, как и у больных с
диэнцефальными поражениями мозга.
Следующая форма модально-неспецифических нарушений мнестической деятельности связана с
поражением медиальных и базальных отделов лобных долей мозга, которые нередко поражаются при
аневризмах передней соединительной артерии. В этих случаях возникают относительно узко локальные
зоны поражения, что и позволяет изучать их симптоматику. Именно такая группа больных изучалась А. Р.
Лурия, А. Н. Коноваловым и А. Я. Подгорной (1970) для оценки роли медиальных отделов мозга в
мнестических процессах.
Базальные отделы лобных долей мозга сравнительно часто поражаются опухолями разной этиологии, что
также дает возможность исследовать нейропсихологические проявления этих поражений. Нередко
наблюдаются смешанные медиобазальные очаги поражения. У таких больных возникают нарушения памяти
в целом также по модально-неспецифическому типу в виде преимущественного нарушения
кратковременной памяти и повышенной интерференции следов. Однако, кроме того, нередко к этим
нарушениям добавляются и расстройства семантической памяти, или памяти на логически связанные
понятия. Они смыкаются с нарушениями сознания по типу конфабуляции, которые также нередко

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 133
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

наблюдаются у таких больных, особенно в острой стадии заболевания.
Расстройства семантической памяти проявляются прежде всего в нарушении избирательности
воспроизведения следов, например в трудностях логического последовательного изложения сюжета только
что прочитанного больному рассказа, басни (или какого-либо другого логически связного текста), в легком
соскальзывании на побочные
264
ассоциации. В заданиях на повторение серии слов такие больные обнаруживают «феномен привнесения
новых слов», т. е. тех, которых не было в списке, слов-ассоциаций (смысловых или звуковых).
Неустойчивость семантических связей у подобных больных проявляется не только в заданиях на
запоминание логически связного материала (словесного, наглядно-образного), но и при решении разного
рода интеллектуальных задач (на аналогии, определение понятий и др.). У этой категории больных страдают
и процессы опосредования запоминаемого материала (например, с помощью его семантической
организации), что также является особенностью нарушений памяти при медиобазальных поражениях
лобных долей мозга.
Ко второму типу мнестических дефектов, встречающихся в клинике локальных поражений головного
мозга, ОТНОСЯТСЯ модально-специфические нарушения памяти. Эти нарушения связаны с определенной
модальностью стимулов и распространяются только на раздражители, адресующиеся какому-то одному
анализатору (рис. 45, А, Б).
К модально-специфическим нарушениям относятся нарушения зрительной, слухоречевой, музыкальной,
тактильной, двигательной памяти и др. В отличие от модально-неспецифических расстройств памяти,
которые наблюдаются при поражении I функционального блока мозга, модально-специфические нарушения
памяти возникают при поражении разных анализаторных систем, т. е. II и III функциональных блоков мозга.
При поражении разных анализаторных систем соответствующие модальные нарушения памяти могут
проявиться вместе с гностическими дефектами. Однако нередко нарушения в работе анализаторной системы
распространяются только на мнестические процессы, в то время как гностические функции остаются
сохранными.
Наиболее изученной формой модально-специфических нарушений памяти являются нарушения
слухоречевой памяти, которые лежат в основе акустико-мнестической афазии. В этих случаях у больных
нет общих нарушений памяти, как у описанной выше группы больных (как и нарушений сознания). Дефект
слухоречевой памяти выступает в изолированной форме. В то же время у таких больных отсутствуют и
четкие расстройства фонематического слуха, что указывает на возможность поражения только одного
мнестического уровня слухоречевой системы (А. Р. Лурия, 1962, 1974а, 1976; М. Климковский, 1966 и др.).
При оптико-мнестической форме афазии определенным образом нарушается зрительно-речевая память и
больные не могут назвать
265




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 134
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 45. Модально-специфические нарушения памяти у больных с поражениями
разных отделов мозга:
затруднения узнавания слухового (слоги, сплошная линия) и зрительного (бессмысленные фигуры, пунктир) материала у
больных с поражением левой затылочно-теменной (А) и левой височной (Б) областей мозга. По оси абсцисс —
последовательность опытов; по оси ординат — число правильно узнанных элементов (по Е. Н. Булгаковой, Н. К. Киященко,
В. П. Фомину)




показываемые им предметы, хотя их функциональное назначение им понятно и они пытаются его описать
(жестами, междометиями и т. п.). У этих больных нарушены зрительные представления объектов,
вследствие чего нарушен и рисунок, однако они не обнаруживают никаких собственно гностических
зрительных расстройств, полностью ориен-
266
Из произведений А. Р. Лурия
В качестве примера нарушений модально-специфической памяти при поражении левой теменно-затылочной области,
можно привести больного Засецкого из книги «Потерянный и возвращенный мир»:
«Ранение принесло непоправимый ущерб его мозгу, оно перечеркнуло его память, раздробило познание на множество
кусков. Лечение и время возвратили ему жизнь, положили начало работе над возвращением этого мира, который он
должен был собирать из маленьких кусочков — отдельных памяток. Они сделали его беспомощным умственным афазиком,
который должен был жить в своем новом беспамятном мире. Они заставили его начать титаническую работу над собой,
работу, источником которой была постоянная надежда возвратиться к жизни, стать полезным другим.
Но вот удивительный результат ранения: оно полностью пощадило мир его переживаний, мир его творческого энтузиазма,
оно оставило полностью сохранным его личность, личность человека, гражданина, борца!
Как беззаветно он борется за восстановление своего раздробленного беспамятного мира! Как остро он чувствует свои
огромные пробелы и свои маленькие, иногда столь трудно ощутимые успехи. И какое яркое ==>
тируясь в окружающем зрительном мире (и его изображениях). В этих случаях также страдает
лишь мнестический уровень работы зрительной (или зрительно-речевой) системы.
Нарушения слухоречевой и зрительно-речевой памяти характерны лишь для поражений левого
полушария мозга (у правшей). Для поражения правого полушария мозга присущи другие формы
модально-специфических расстройств памяти. В этих случаях нарушения слуховой памяти
распространяются преимущественно на неречевой (музыкальный) слух — возникают явления
амузии, в которых объединяются и гностические, и мнестические дефекты. Нарушения
зрительной памяти наблюдаются по отношению к конкретным невербализуемым объектам
(например, лицам) — возникают явления агнозии на лица, в которых также объединены и
гностические, и мнестические дефекты. Как специальные формы модально-специфических
нарушений памяти, связанные преимущественно с поражением теменно-затылочных отделов

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 135
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

правого полушария, возможны нарушения пространственной и цветовой памяти, протекающие
на фоне сохранного пространственного и цветового гнозиса.
267
Из произведений А. Р. Лурия
> воображение сохранилось у него: как красочно он вспоминает свое детство, как ярко и образно описывает он леса и
озера, как трогательно переживает он свои прогулки, каждую травинку, каждый цветочек...
И он продолжает так же тонко чувствовать людей, воспринимая их мотивы, оценивая их поступки, вместе с ними переживая
их беды и радуясь их достижениям.
Больной и лишенный речи-памяти, он продолжает жить жизнью своей страны, он остается ее гражданином.
И вот что особенно поразительно: он, потерявший свои знания, не способный сразу схватить значение грамматической
конструкции, бессильный перед задачей быстро подсчитать в уме несколько чисел, — он сохранил удивительное по
яркости эмоциональное воображение, тонкое умение представить себе людей с их столь разнообразными мотивами и
переживаниями.
Как ярко он представляет их и как удивительно тонко он анализирует их!» (А. Р. Лурия. Романтические эссе. — М.:
Педагогика-Пресс, 1996. — С. 228.)
Помимо двух основных типов амнезий, описанных выше, в нейропсихологии выделяется еще один
тип мнестических нарушений, когда память страдает главным образом как мнестическая
деятельность. Такого типа нарушения памяти, которые можно назвать псевдоамнезией,
характерны для больных с массивными поражениями лобных долей мозга (левой лобной доли или
обеих лобных долей). Сама задача запомнить материал не может быть поставлена перед
«лобными» больными, так как у них грубо нарушается процесс формирования намерений, планов
и программ поведения, т. е. страдает структура любой сознательной психической деятельности, в
том числе и мнестической.
То, что больной «не принимает» задание, отнюдь не означает, что У него грубо нарушена память.
Опыты показали, что на непроизвольном уровне память у этих больных может быть достаточно
сохранной. Так, если больному показать несколько картинок, он легко узнает их среди многих
других при непроизвольном пассивном узнавании. Однако если ему дается инструкция
произвольно запомнить какой-либо материал (например, 10 слов), то активная мнестическая
деятельность
268
Из произведений А. Р. Лурия
Мнестическая деятельность оказалась при ближайшем рассмотрении очень сложным психологическим процессом, в состав
которого входит ряд компонентов и который может протекать на различных уровнях организации. Поэтому совершенно
естественно, что нарушение мнестических процессов при различных по локализации поражениях мозга может протекать
неодинаково и иметь различную психологическую структуру...
Поражения верхних отделов мозгового ствола, лимбической системы, поражения, распространяющиеся на стенки
желудочка и нарушающие нормальную циркуляцию возбуждения по «кругу Пейпеца», вызывают общие или модально-
неспецифические нарушения памяти. В стертых случаях они могут быть только намечены, равномерно проявляясь в
наиболее сложных мнестических процессах различной модальности и выступая в повышенной тормозимости
сенсомоторных, зрительных, словесных следов (преимущественно серий дискретных, не связанных друг с другом
элементов). В случаях наиболее массивных поражений, когда патологическое состояние медиальных отделов полушарий
распространяется и на диэнцефальные образования и протекает на фоне общемозговых дефектов (повышение
внутричерепного давления, нарушения гемо- и ликвородинамики), эти общие нарушения памяти могут принимать форму
корсаковского синдрома, протекать на фоне сновидного, онейродного состояния и очень часто -в связи с наблюдаемыми в
этих случаях выраженными нарушениями тонуса коры — принимать форму колеблющихся, «флуктуирующих» состояний
сознания с явлениями дезориентированности в месте и времени, а иногда и с явлениями конфабуляций.==>
оказывается нарушенной. Больной в лучшем случае воспроизводит 3-4 слова из 10, несмотря на
многократное повторение материала. Возникает «плато» в кривой воспроизведения материала, очень
характерное для данной категории больных. Оно свидетельствует об отсутствии у них какой-либо стратегии,
обдуманного плана запоминания материала (рис. 46, А —Е).
В то же время при чтении списка слов, в котором имеются и эти 10 слов, больной легко узнает почти все
слова, так как в этом случае от него не требуется активного произвольного воспроизведения. Таким
образом, в целом у больных с поражением лобных долей мозга непроизвольная память (непроизвольное
запечатление и непроизвольное узнавание) лучше, чем произвольная; последняя, как и всякая другая
произвольная психическая деятельность, у данной категории больных
269
Из произведений А. Р. Лурия
> Последние выступают особенно отчетливо в тех случаях, когда в процесс вовлекаются также медиальные отделы
лобных долей мозга и когда снижение тонуса коры начинает протекать на фоне общей инактивности и нарушения критики
(дефекты в оценке больным своего состояния)... и др.
Совершенно иные явления наблюдаются у больных с очаговыми поражениями конвекситальных отделов мозга.
Ни в одном из этих случаев (исключение могут составлять только массивные поражения лобных долей мозга, протекающие
на фоне выраженной общемозговой патологии, например гипертензионно-дислокационных явлений с влиянием на ствол)
мы не наблюдали общих нарушений «личностной» памяти, переходящих в расстройства ориентировки в месте и времени
и в нарушения сознания.
Дефекты мнестических процессов, которые возникают в этих случаях, выступали на фоне ясного сознания и носили либо
парциальный, модально-специфический характер, наблюдаясь в пределах лишь одной (зрительной или слуховой) сферы,
или были системно-специфическими, проявляясь с особенной отчетливостью лишь в одной (речевой) системе. Если

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 136
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

поражение располагалось в пределах левой височной области, оно ограничивалось нарушениями слухоречевой памяти и
существенно не распространялось на зрительную и двигательную память; если очаг поражения смещался назад и
захватывал образования затылочно-теменной области, нарушения памяти проявлялись в зрительно-пространственной
сфере. Во всех этих случаях нарушения памяти по существу являлись продолжением или ==>
нарушена первично. Нарушения памяти как мнестической деятельности имеют генеральный характер,
распространяясь на любой материал: вербальный, невербальный, осмысленный, неосмысленный.
Как уже говорилось выше, эти нарушения можно обозначить как псевдоамнезию, поскольку у «лобных»
больных нет первичных нарушений следовых процессов, а страдает общая организация любой
произвольной психической деятельности в целом. Нужно сказать, что у «лобных» больных (особенно при
двухстороннем поражении лобных долей) наблюдается не только псевдоамнезия, но и другие
псевдодефекты (зрительная, слуховая, тактильная псевдоагнозия и др.), связанные с распадом любой
произвольной познавательной деятельности (А. Р. Лурия, 1962, 1963, 1973; «А. Р. Лурия и современная
психология», 1982; «Функции лобных долей...», 1982 и др.).
270
Из произведений А. Р. Лурия
> переносом в мнестическую сферу соответствующих гностических расстройств и были лишь вариантами тех
затруднений кодирования информации, которые характерны для соответствующих видов поражений...
Существенное значение имеют изменения характера мнестических дефектов в зависимости от латерализации очага
поражения в левом (доминантном) или правом (субдоминантном) полушарии.
При расположении очага в левом (доминантном) полушарии нарушения мнестической деятельности, в которой у человека
существенную роль играет речь, принимали системно-специфический характер и выступали особенно резко при
выполнении мнестических заданий, связанных с речевой деятельностью. Типичным примером такой патологии являются
нарушение запоминания слухоречевых структур при поражениях левой височной области и их повышенная тормозимость;
однако естественно, что выраженные нарушения могут выступать здесь также и в удержании следов гностических или
праксических операций, в осуществлении которых у человека речь играет столь существенную роль....
Некоторые наблюдения, которыми мы располагаем, заставляют предполагать, что нарушения памяти, возникающие при
локальных поражениях правого полушария, выступают не только в сфере формирования и сохранения системы
аффективно-личностных отношений или в сфере непосредственной ориентировки в окружающем
(А. Р. Лурия. Нейропсихология памяти. — М.: Педагогика, 1974.-С. 189-197.)
Нейропсихологический анализ нарушений памяти является достижением отечественной
нейропсихологии и прежде всего А. Р. Лурия. В ряде его монографий — «Высшие корковые
функции...» (1962), «Маленькая книжка о большой памяти» (1968), «Нейропсихология памяти»
(1974, т. 1; 1976, т. 2 и др.) — подробно описаны различные формы нарушений памяти при
локальных поражениях мозга и дан их подробный нейропсихологический анализ.
Нейропсихология памяти в последние годы продолжает разрабатываться в нескольких
направлениях:
¦ изучается структура нарушений памяти, возникающих при разных по локализации очагах
поражения;
¦ исследуется роль определенных мозговых структур в осуществлении разных по характеру
мнестических процессов;
271




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 137
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 46. «Кривые заучивания» серии из 10 слов у больных с грубым «лобным
синдромом»:
А—Е— разные больные. По оси абсцисс — порядковые номера опытов, по оси ординат — число удержанных слов (по Л.
Р.Лурия, 1974а)




¦ анализируются особенности нарушений разных звеньев и этапов в структуре мнестической
деятельности;
¦ исследуются особенности модально-неспецифических и модально-специфических нарушений
памяти в детском возрасте и др.
Среди этих работ значительное место занимают нейропсихологические исследования,
посвященные вкладу левого и правого полушарий в процессы запоминания вербального и
невербального материала (работы Э. Г. Симерницкой, Н. К. Корсаковой, Л. И. Московичюте, Ю.
В. Микадзе, О. А. Кротковой и др.). Авторам удалось установить, что левое полушарие играет
ведущую роль в произвольной мнестической деятельности (или в ее произвольных компонентах,
звеньях),
272
в то время как правое полушарие доминирует в ее непроизвольных формах (компонентах, звеньях).
В контексте проблемы межполушарной асимметрии мозга изучаются и временные параметры
осуществления произвольной мнестической деятельности. Непосредственное и отсроченное запоминание и
воспроизведение также соотносятся со структурами правого и левого полушарий. Показано, что при
непосредственном запоминании и воспроизведении в осуществлении мнестической деятельности прежде
всего участвует правое полушарие, а при отсроченном запоминании и воспроизведении — левое (у
правшей). При левосторонних поражениях непосредственное воспроизведение материала более сохранно,
чем при правосторонних.
Разрабатываются также представления о разной роли левого и правого полушарий мозга в узнавании и
воспроизведении вербального и невербального материала. Показаны латеральные различия в кодировании и
запоминании информации (вербальной и невербальной) по ведущим и специфическим для каждого вида
информации признакам. Так, для вербального материала ведущими являются смысловые характеристики,
которые обеспечиваются преимущественно левым полушарием, а для невербального материала —
перцептивные признаки, которые «кодируются» и «запоминаются» преимущественно структурами правого
полушария (Ю. В. Микадзе, 1979 и др.). Быстро накапливаются новые данные о нарушениях памяти и в
рамках детской нейропсихологии.
Новое и интенсивно развивающееся направление в нейропсихологии памяти — это изучение особенностей
нарушений мнестических процессов (в том числе и латеральных различий) при поражении глубоких
подкорковых областей мозга и при воздействии на эти структуры вследствие стереотаксических
операций. Отчетливые латеральные различия в нарушениях мнестических процессов обнаружены и в этих
случаях (см. гл. 22).

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 138
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

Перечисленные направления работ по нейропсихологии памяти свидетельствуют об интенсивном развитии
этого раздела нейропсихологии когнитивных процессов, происходящем в русле как клинических, так и
экспериментальных исследований.

Глава 15. Нарушения внимания при локальных поражениях мозга
Как известно из курса общей психологии, внимание нельзя рассматривать в качестве самостоятельного
психического процесса, так как оно не имеет своего содержания, продукта.
Внимание характеризует динамику любого психического процесса; это тот фактор, который обеспечивает
селективность, избирательность протекания любой психической деятельности — как простой, так и
сложной.
Проблема внимания — одна из сложных проблем психологии. В истории ее изучения были разные периоды.
Сравнительно недавно проблема внимания полностью игнорировалась многими психологическими
школами.
Однако вслед из этим периодом возникла чисто практическая необходимость в изучении внимания, что
было связано с рядом важных, сугубо практических задач, таких как служба наблюдения за движущимися
объектами, диспетчерская служба и др. Вновь появилась необходимость и в изучении проблематики,
которая уже была хорошо известна в психологии (свойств, объема, уровней внимания и т. д.).
Интерес к проблеме внимания до сих пор продолжает оставаться весьма высоким, о чем свидетельствует
большое число публикаций на эту тему. Однако до сих пор в теоретическом осмыслении проблемы
внимания нет единства. Это отражается и в определении внимания как психического явления, и в трактовке
различных форм и уровней внимания и т. д. Раньше внимание трактовалось как исключительно сенсорный
феномен (зрительное, слуховое, тактильное внимание), т. е. как фактор, который способствует
избирательному протеканию процессов приема и переработки разного рода информации (О. С. Вудвортс,
1950 и др.).
Другая трактовка внимания представлена в работах С. Л. Рубинштейна (1940 и др.), где внимание
рассматривается как фактор, который
274
обеспечивает селективность протекания всех познавательных процессов. Таким образом, сфера действия
внимания расширяется до познавательных процессов в целом.
А. Р. Лурия (1975а) дает еще более широкое определение внимания — как фактора, способствующего
селективности протекания любых психических процессов, как познавательных, так и аффективно-волевых.
Из подобного понимания внимания следует, что существует несколько форм внимания, соответственно тем
процессам, в которых оно реализуется. К этим формам относятся:
а) сенсорное внимание (зрительное, слуховое, тактильное и др.);
б) двигательное внимание, проявляющееся в моторных процессах, в их осознании и регуляции;
в) эмоциональное внимание, привлекаемое эмоционально-значимыми стимулами; следует отметить особые
закономерности протекания этой формы внимания, ее тесную связь с памятью, с процессом запечатления
информации (процессами импритинга);
г) интеллектуальное внимание, которое проявляется в интеллектуальной деятельности (внимание к
предмету обдумывания, к интеллектуальным операциям, с помощью которых реализуется сам процесс
мышления).
Указанные четыре формы внимания изучены в разной степени.
Сенсорное внимание — одна из наиболее подробно изученных форм; все основные закономерности
внимания были получены при изучении именно этой формы. Сравнительно хорошо изучено и двигательное
внимание — его роль в регуляции движений и действий, навыков, автоматизированных актов. Однако
эмоциональная и особенно интеллектуальная формы внимания изучены существенно меньше.
Нейропсихологическое исследование разных форм нарушений внимания может дать важные сведения для
выявления как общих закономерностей, свойственных всем формам внимания, так и специфических,
характерных только для той или иной формы.
Как известно, существуют два самостоятельных уровня внимания: непроизвольный и произвольный. Л. С.
Выготский обозначает их как первичное и вторичное, считая, что первичное, непроизвольное внимание —
то, с которым ребенок рождается; вторичное, произвольное внимание формируется по мере становления
всех других психических функций и является прежде всего социально опосредованным типом внимания (Л.
С. Выготский, 1960).
275
Известно, что произвольное внимание у взрослого человека направляется прежде всего речевыми
стимулами, т. е. тесно связано с речевой системой. Это одно из важнейших положений психологии
внимания, которое входит в теорию «умственных действий», в современные представления о формировании
произвольного внимания у ребенка (Я. Я. Гальперин, 1959, 1976 и др.) и в представления о механизмах
регуляции произвольных движений и действий (Я. А. Бернштейн, 1947, 1966). Этот раздел общей
психологии внимания нейропсихология также уточняет и развивает своими исследованиями.
Таким образом, изучение нарушений внимания (его разных форм, уровней) у больных с локальными

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 139
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

поражениями мозга не только составляет самостоятельный раздел нейропсихологии, но и открывает
широкие возможности для разработки общепсихологических аспектов проблемы внимания.
Нейропсихология внимания — сравнительно молодая область нейропсихологии. Еще совсем недавно
считалось, что внимание не связано специально с какими-то определенными структурами мозга и что его
нарушения (в виде ослабления, снижения объема, нарушения концентрации, повышенной истощаемости,
резких колебаний и т. д.) свойственны любому больному человеку независимо от локализации поражения
мозга. Иными словами, полагали, что нарушения внимания не имеют локального значения и их анализ не
может быть использован в топической нейропсихологической диагностике. Эта точка зрения связывала
нарушения внимания (как и нарушения памяти) только с общемозговыми механизмами, с работой мозга как
целого.
Однако нейропсихологические исследования последних лет доказали, что эта точка зрения несправедлива и
что существуют два самостоятельных типа нарушений внимания.
Первый тип нарушений внимания можно обозначить как модально-неспецифические. Эти нарушения
внимания распространяются на любые его формы и уровни. Больной не может сосредоточиться на стимулах
любой модальности (зрительных, слуховых, тактильных и др.), нарушения внимания проявляются в любой
психической деятельности. Подобного рода нарушения внимания характерны для больных с поражениями
неспецифических срединных структур мозга разных уровней.
Модально-неспецифические нарушения внимания при общем их сходстве, состоящем в отсутствии
модальной специфичности стимулов — объектов внимания, обнаруживают определенные различия при
поражении разных уровней неспецифической системы мозга.
276
При поражении нижних отделов неспецифических структур (уровня продолговатого и среднего мозга) у
больных наблюдаются быстрая истощаемость, резкое сужение объема внимания и нарушение его
концентрации. Эти симптомы нарушений внимания проявляются в любом виде деятельности
(сенсомоторной, гностической, интеллектуальной).
Феноменология такой формы нарушений внимания хорошо известна из литературы, в частности из
описаний травматических поражений головного мозга («Черепно-мозговая травма...», 1998 и др.).
Так, при выполнении серийных счетных операций (например, задания на серийное вычитание или на
серийное сложение) больные сначала дают быстрые и правильные ответы, затем латентные периоды ответов
резко увеличиваются (по типу истощения), появляются ошибки и следует отказ от выполнения задания.
Иногда возможен повторный «всплеск» активности, когда больной вновь начинает совершать счетные
действия правильно. Наблюдение показывает, что принципиально счетная деятельность таким больным
доступна. Однако ее длительное (несколько минут) серийное выполнение, требующее постоянного
напряжение произвольного внимания, сталкивается с большими трудностями.
• Следует отметить, что у больных с поражением нижних отделов неспецифических структур мозга в
большей степени страдают непроизвольные формы внимания. Таким больным легче сосредоточиться на
каком-либо задании при повышенной заинтересованности в результатах его выполнения. Так, обращение к
профессиональному интересу или к мотивационной основе действий улучшает результаты. Это
свидетельствует о том, что у таких больных произвольный уровень регуляции внимания относительно
сохранен, в то время как первичные непроизвольные формы внимания страдают существенно больше.
Следовательно, важнейшей характеристикой этого уровня поражения неспецифических структур является
возможность компенсации нарушений внимания посредством обращения к высшим смысловым категориям
или с помощью сопровождения действий громкой речью — способа, усиливающего речевую регуляцию
деятельности («Лобные доли...», 1966 и др.).
К этой категории больных прежде всего относятся больные с разными травмами мозга (так как сотрясение
мозга, как правило, вызывает кровоизлияние в нижних отделах ствола), а также с опухолями в области
задней черепной ямки и с поражениями мозжечка (так как обычно в этих случаях оказывается давление на
стволовые структуры
277
мозга). В целом это довольно большая группа больных, поступающих на лечение в неврологические и
нейрохирургические клиники.
Следующий уровень поражения неспецифических структур — уровень диэнцефальных отделов мозга и
лимбической системы. Он, по-видимому, состоит из нескольких самостоятельных подуровней. Однако в
настоящее время специфика поражения каждого из них изучена еще недостаточно подробно.
При поражении этих неспецифических структур нарушения внимания, как правило, проявляются в
существенно более грубых формах. Такие больные часто вообще не могут сосредоточиться ни на какой
деятельности или их внимание крайне неустойчиво. Эти трудности проявляются и при выполнении
двигательных актов, и при решении арифметических задач, и при выполнении вербальных заданий.
Попытки поднять уровень активности этих больных, как правило, не дают стойкого результата.
Компенсация или отсутствует, или длится очень недолго. В данном случае наблюдается другой тип
нарушений внимания со сниженными возможностями компенсации вследствие ослабления механизмов
произвольной регуляции деятельности. К этой группе больных относятся больные с опухолями в области
таламуса, гипоталамических структур, с поражениями в области третьего желудочка, лимбической коры,

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 140
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

гиппокампа. Эта группа клинически неоднородна: в ряде случаев у таких больных нарушения внимания
сочетаются с нарушениями памяти и сознания (А. Р. Лурия, 1974а и др).
Третий уровень поражения неспецифических срединных структур мозга — это уровень медиобазальных
отделов лобных и височных долей. Случаев подобных поражений довольно много, и они сравнительно
хорошо изучены. К данной группе относятся и больные с массивными поражениями лобных долей мозга.
Нарушения внимания у данной группы больных в известной степени противоположны тем, которые
наблюдаются у больных с поражением нижних отделов ствола мозга.
У этой группы больных преимущественно страдают произвольные формы внимания в самых различных
видах психической деятельности. Одновременно у них патологически усилены непроизвольные формы
внимания. Это «лобные» (или «лобно-височные») больные, которые характеризуются «полевым»
поведением. Они чрезвычайно реактивны на все стимулы, как будто бы замечают все, что происходит
вокруг них (оборачиваются на любой звук, вступают в разговоры, которые ведут между собой соседи, и т.
д.), но это бесконтрольная
278
реактивность, отражающая растормаживание элементарных форм ориентировочной деятельности.
В клинической литературе отмечалось, что у подобных больных с помощью обращения к непроизвольному
вниманию можно вызвать такие действия, которые нельзя получить, прямо адресуясь к произвольному
уровню внимания (т. е. по прямой словесной инструкции). Так, например, такие больные не могут по
словесной инструкции переводить взор (направо, налево и т. д.). Однако они переводят ero вслед за
реальным движущимся зрительным объектом (например, карандашом). Этот симптом, получивший в
клинике название «психический паралич взора», отражает крайнюю степень нарушения произвольных форм
контроля за собственными действиями и патологическое усиление пассивных непосредственных
(«полевых») форм регуляции.
Подобная «подчиненность» непосредственной ситуации у больных с поражением лобных долей мозга
приобретает патологический характер. В целом для таких больных характерна диссоциация между резко
ослабленным произвольным и патологически усиленным непроизвольным вниманием. Обращение к
произвольному речевому уровню контроля не оказывает у них никакого компенсирующего влияния
(«Лобные доли...», 1966; «Функции лобных долей...», 1982 и др.).
Помимо нарушений внимания при поражении разных уровней неспецифической системы наблюдаются
нарушения и других психических процессов, которые будут рассмотрены далее (см. разд. IV).
Второй тип нарушений внимания обозначают как модально-специфические. Эти нарушения внимания
проявляются только в одной сфере (т. е. по отношению к стимулам одной модальности), например в
зрительной, слуховой, тактильной или в сфере движений, и описываются клиницистами как явления
игнорирования тех или иных стимулов.
Модально-специфические нарушения внимания не имеют ничего общего с нарушениями гностических
функций, т. е. с нарушениями восприятия. Их нельзя расценивать и как интеллектуальные дефекты или
непонимание инструкции. Это специфические для данной модальности трудности осознания стимула в
определенных ситуациях. При каких же ситуациях можно обнаружить этот симптом нарушения осознания
стимула определенной модальности (т. е. модально-специфические нарушения внимания)?
Клинические наблюдения показывают, что феномен неосознания определенных стимулов наблюдается
преимущественно при оценке анализаторных функций методом предъявления двойных стимулов,
279
т. е. при одновременном предъявлении двух зрительных, двух слуховых или двух тактильных стимулов.
Зрительное невнимание. В зрительной сфере этот симптом был впервые обнаружен при изучении полей
зрения, когда больному, который концентрировал внимание на центральной точке, одновременно
предъявлялось сразу два стимула. Больному предлагалось отвечать, какой из стимулов он заметил. При
стандартной процедуре изучения полей зрения с помощью периметра больному предъявляется только один
стимул (слева или справа) и определяется сохранность отдельно левой и отдельно правой половины полей
зрения (в градусах).
Уже в подобной ситуации было обнаружено, что помимо нарушений полей зрения у больных иногда
наблюдаются иные нарушения в виде «необращения внимания» на зрительные стимулы, которые
показываются в одном поле зрения — чаще в левом (игнорирование). Однако этот симптом
преимущественно проявляется при одновременном предъявлении раздражителей справа и слева. Тогда
больной совершенно отчетливо отдает предпочтение одной стороне; он лучше замечает, например, правые,
а не левые стимулы. Важно отметить, что если стимулы предъявляются отдельно только справа или только
слева, то нередко разницы в их обнаружении не бывает, что свидетельствует против гностической природы
этого дефекта (А. Р. Лурия, 1962; Е. П. Кок, 1967; С. В. Бабенкова, 1971; Т. А. Доброхотова и др., 1996а).
Подобное невнимание к стимулам, предъявляющимся с одной стороны, связано с повышенной нагрузкой на
зрительный анализатор, с необходимостью распределять внимание на большем объеме зрительных
стимулов, что и выявляет потенциальную слабость внимания к левым или правым стимулам. Сходные
нарушения зрительного внимания также можно обнаружить, когда больному предлагается рассмотреть
сюжетную картинку с большим количеством действующих лиц и деталей и высказаться по поводу ее
содержания. В таких случаях может четко проявляться симптом игнорирования одной стороны

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 141
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

изображения. Больные (правши) как бы «не замечают» того, что изображено слева на картинке (или в левом
верхнем, в левом нижнем углу). Если общий смысл картинок можно понять, лишь рассмотрев левый
верхний или нижний угол картинки, больные дают неверные ответы. В клинике локальных поражений
головного мозга обычно встречается зрительное невнимание именно к левой стороне зрительного
пространства как симптом поражения задних отделов правого полушария. Симптом игнорирования
зрительных стимулов часто отражает легкую (или начальную) стадию поражения зрительных ана-
280
лизаторных структур и по мере дальнейшего развития заболевания может перейти в гностические
расстройства или в одностороннее нарушение полей зрения (гемианопсию). Он связан со спецификой
работы правого полушария в целом, с его отношением к такому явлению, как неосознание собственных
дефектов, или анозогнозия.
Слуховое невнимание. Если предъявлять одновременно на два уха два разных звука или два разных слова и
просить больного точно сказать, что именно он слышит, то часто оказывается, что больной слышит только
те звуки (слова), которые подаются в одно ухо, и в той или иной степени игнорирует информацию,
поступающую в другое ухо. Методика одновременного предъявления звуковых стимулов в оба уха (или
методика дихотического прослушивания), предложенная Д. Кимурой (D.Kimura, 1961), оказалась весьма
адекватной для изучения целого ряда проблем, и прежде всего для оценки латеральных особенностей
слухового внимания и слухоречевой памяти.
Здоровые люди (правши) имеют определенную асимметрию слухового внимания к вербальным стимулам. В
среднем нормальный человек (правша) слышит слова на 10-15 % лучше правым ухом, чем левым (D.
Kimura, 1961, 1973 и др.) (рис. 47). Этот феномен получил название «эффект правого уха».

Рис. 47. Количество правильно воспроизведенных слов, предъявлявшихся по методу
дихотического прослушивания на правое ухо (пунктирная линия)
и на левое ухо (сплошная линия) у здорового испытуемого. Результаты пятикратного исследования. Асимметрия слухового
внимания проявляется в более высокой продуктивности воспроизведения слов, предъявленных на правое ухо («эффект
правого уха»). Одновременно действует и «фактор края» — лучшее воспроизведение первых и последних элементов ряда
(по Н. К. Киященко и др., 1975)




281
У больных с локальными поражениями мозга степень асимметрии резко возрастает (до 50-60 % и больше);
иногда звуки, которые подаются с одной стороны, вообще не воспринимаются, хотя те же звуки (слова),
предъявленные раздельно на одно правое или на одно левое ухо, воспринимаются относительно
равномерно. Этот симптом получил название симптома грубого игнорирования звуков, поступающих с
одной стороны. Слуховое невнимание связано прежде всего с поражением слуховой анализаторной
системы. Однако оно может наблюдаться и при более широкой локализации очагов поражения внутри
полушария (рис. 48, А, Б).
Тактильное невнимание. В тактильной сфере нарушения внимания описаны Г. Тойбером, одним из
крупнейших неврологов XX века. Его работы, посвященные симптоматике поражений теменных долей
мозга, широко известны (Я. L. Teuber, 1960, 1965 и др.). Г. Тойбер предложил методику двойной тактильной
стимуляции, направленную на оценку тактильного внимания. Опыт состоит в том, что экспериментатор
одновременно касается одних и тех же участков кистей рук (левой и правой) с одинаковой интенсивностью.
От больного требуется, чтобы он, закрыв глаза, определил, сколько было прикосновений — одно или два.
Прикосновение наносится локально двумя одинаково острыми пред-




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 142
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 48. Воспроизведение слов, предъявленных одновременно на левое и правое ухо
у здоровых (белые столбики) и у больных с поражением левого (А) полушария (черные столбики) и правого (Б) полушария
(серые столбики). Поражение левого полушария (А) приводит к нарушению слухового внимания и на правое, и на левое
ухо; поражение правого полушария (Б) отражается лишь на воспроизведении слов, поступающих на левое ухо (т. е. в
«больное» полушарие)
(по Э. Г. Симерницкой, 1985)




282
метами (например, кончиками двух карандашей и т. п.). Прикосновения к кистям двух рук
одновременно перемежаются двумя прикосновениями к одной и той же руке и одним
прикосновением к одной руке для контроля. В этих условиях часто можно видеть, что больной как
бы «не замечает» прикосновения к одной руке (чаще к левой), когда даются два прикосновения
одновременно, что является симптомом поражения правого полушария головного мозга
(преимущественно правой теменной доли). Если прикасаться раздельно только к левой или только
к правой руке, то явление игнорирования стимула не обнаруживается. Этот симптом
свидетельствует о существовании специальной формы внимания к тактильным стимулам и
возможности ее изолированного нарушения.
Двигательное невнимание
Двигательное невнимание. Нарушения внимания к двигательным актам хорошо известны в
клинике локальных поражений головного мозга. Они проявляются в том случае, когда больному
предлагается одновременно выполнять движения двумя руками. При выполнении двуручных
двигательных заданий больные обычно сначала выполняют их правильно, затем одна рука
замедляет движения и как бы «отключается», а больной продолжает совершать движения только
одной рукой. На вопрос: «Правильно ли вы делаете?» — он отвечает: «Правильно». При
повторении задания та же рука (чаще левая) вновь отключается. Сам больной по-прежнему не
осознает своих ошибок. Это игнорирование собственных двигательных ошибок отражает
нарушения внимания в двигательной сфере. Симптом игнорирования исчезает, если попросить
больного делать те же движения отдельно левой и правой руками.
Таким образом, симптом двигательного игнорирования носит строго односторонний характер.
Отключение внимания, неосознание собственного дефекта возникает лишь при нагрузке на
двигательный анализатор, при увеличении объема движений, как это происходит и в сенсорных
сферах при других поражениях мозга. Нарушения двигательного внимания характерны для
больных с поражением передних отделов больших полушарий (чаще правого) — премоторных,
префронтальных областей коры, а также глубинных структур мозга, включая базальные ядра.
Психофизиологические исследования
Психофизиологические исследования модально-неспецифических нарушений произвольного и
непроизвольного внимания у больных с поражением разных уровней неспецифических структур
(методом оценки изменений спектра ЭЭГ и др.) показали, что непроизвольное внимание связано
преимущественно с работой нижних отделов ствола
283
и среднего мозга, в то время как произвольные формы внимания, несомненно, являются корковой
функцией.
У больных с поражением нижних отделов ствола и феноменологией нарушений
преимущественно непроизвольных форм внимания введение сигнального значения стимулов с
помощью инструкции ведет к усилению и неугасимости ориентировочных реакций, как это
наблюдается и в норме (рис. 49, А, Б), что указывает на сохранность у них механизмов
произвольного (сенсорного) внимания.
Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 143
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

При поражении лобных (преимущественно медиальных) отделов мозга введение сигнального
значения раздражителя не отражается на динамике процессов активации, что коррелирует у них с
грубыми нарушениями произвольного внимания (Е.Д. Хомская, 1972; «Проблемы
нейропсихологии», 1977 и др.) (рис. 50, 1, II, III).
Результаты психофизиологического изучения интеллектуального внимания, так же как и данные
клинического нейропсихологического исследования, свидетельствуют о его связи прежде всего с
корой лобных долей мозга.
С помощью метода оценки локальной пространственной синхронизации (индекса ПС)
биопотенциалов в различных областях мозга было показано, что у здоровых испытуемых
произвольное интеллектуальное внимание, сопровождающее длительное выполнение различных
заданий (например, серийного счета), ведет к совершенно отчетливой активации передних отделов
мозга, что выражается в повышении индекса ПС в этих областях (Т. В. Слотинцева, 1974; Е.Ю.
Артемьева, Е. Д. Хомская, 1975 и др.) (см. рис. 51, Л, Б). При оценке корреляционных связей,
объединяющих разные корковые структуры (по методу M. H. Ливанова), при выполнении счетных
операций выявляются специфически активные поля и в передних, и в задних отделах полушарий
(В. В. Лазарев и др., 1977).
При выполнении вербальных тестов (например, во время придумывания слов по определенному
правилу), когда требуется производить звуковой анализ слов, у здоровых испытуемых отчетливо
повышается уровень активации речевых зон (средних отделов левого полушария). Одновременно
наблюдается повышение индекса ПС и в передних отделах мозга. В целом любые
интеллектуальные задания всегда приводят к значимому повышению активности передних
отделов мозга, что указывает на важную роль лобных отделов коры в реализации
интеллектуальной деятельности. Эта способность к избирательному повышению
функционального состояния в разных областях мозга, являющаяся физиологической основой
интеллектуального внимания,
284




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 144
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 49. Изменение амплитудных значений различных частот спектра ЭЭГ во время
действия индифферентных и сигнальных звуковых раздражителей
у здорового испытуемого (усреднение эффекта действия первых пяти стимулов): А — абсолютные значения различных
частот спектра ЭЭГ:
а — частотный спектр ЭЭГ перед индифферентными звуками ( 1 ) и во время их действия (2), б — частотный спектр ЭЭГ
перед сигнальными звуками (1) и во время их действия (2); Б — те же данные, выраженные в процентах по отношению к
фону, принятому за 100 %. По оси абсцисс — частоты ЭЭГ, выделяемые анализатором Уолтера, по оси ординат —
амплитудные значения каждой частоты (в мм) записи пера анализатора. Пунктирная линия —действие индифферентных
звуков, сплошная линия — действие сигнальных звуков.
Реакция депрессии максимальна в диапазоне альфа-частот. Теменно-затылочное отведение слева (по О. П. Барановской,
Е. Д. Хомской, 1966)




285




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 145
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 50. Примеры изменений спектра ЭЭГ во время действия первых пяти
индифферентных и сигнальных звуковых раздражителей
у больных с поражением медиобазальных отделов лобных долей мозга (I), с поражением других структур лобных долей (II)
и с внелобными полушарными поражениями мозга (III). Обозначения те же, что и на рис. 49. Теменно-затылочное
отведение «здорового» полушария (по Е. Д. Хомской, 1972)




286




Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 146
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru



Рис. 51. Значения индекса локальной пространственной синхронизации (ПС):
А — в норме; Б — у больных с поражением лобных долей мозга s фоновых записях ЭЭГ и при выполнении тестов на
внимание; а — лобные отделы мозга, б — теменно-затылочные отделы, в — левое полушарие, г — правое полушарие.
1 — фоновые данные; 2 — данные при выполнении тестов. Индекс ПС, изменяющийся у здоровых испытуемых в лобных
отделах и в левом полушарии при напряжении внимания, у больных с поражением лобных долей мозга почти ареактивен
(по Т. В. Слотинцевой, 1974)




287
отсутствует (или грубо нарушена) у больных с поражением лобных отделов мозга (рис. 51, Б) и
сохранна в целом у больных с другой локализацией очага поражения.
Психофизиологическое исследование модально-специфических нарушений зрительного внимания
методом вызванных потенциалов у больных с различными поражениями мозга показало, что их
основой являются изменения локальных неспецифических активационных процессов в корковых
зонах зрительного анализатора. При поражении коркового уровня того или иного анализатора
отсутствует феномен локального изменения активационных процессов в соответствующих зонах
коры во время восприятия стимула, что связано с патологией таламокортикальных связей в
пределах данной анализаторной системы («Проблемы нейропсихологии...», 1977 и др.).
Таким образом, психофизиологический анализ нарушений внимания у больных с локальными
поражениями мозга указывает на различные физиологические механизмы произвольных и
непроизвольных форм внимания и на участие в них разных структур головного мозга.

Глава 16. Нарушения мышления при локальных поражениях мозга
Нейропсихология мышления относится к числу мало разработанных разделов нейропсихологии. По словам
А. Р. Лурия, «изучение мозговой организации мышления не имеет истории вообще» (А. Р. Лурия, 1962, с.
307). Причиной этому были и идеалистические представления о том, что «категориальные установки»,
«символические функции» или «логическое мышление» (по терминологии разных авторов) не могут иметь
конкретных мозговых механизмов и их можно связывать лишь с мозгом как целым, и вульгарно-

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 147
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

материалистические представления о мышлении как выработке условных рефлексов по схеме «стимул—
реакция», и, конечно, сложность самой проблемы.
Как и во всех других разделах нейропсихологии, разработка проблемы мозговой организации мышления
зависит от взглядов на мышление как психическую функцию и от понимания общих принципов
соотношения психических функций с мозгом (т. е. представлений об их локализации).
Современная психологическая наука рассматривает мышление как активную психическую деятельность,
направленную на решение определенной задачи, которая подчиняется всем законам психической
деятельности.
Мышление возникает лишь при наличии соответствующего мотива и постановке определенной задачи (под
которой в психологии понимается некая цель, появляющаяся перед субъектом в определенных условиях).
Мыслительная деятельность проходит ряд этапов, или стадий:
¦ стадию предварительной ориентировки в условиях задачи;
¦ стадию формирования программы и выбора средств решения задачи (т. е. стадию выработки общей
стратегии ее решения);
¦ стадию непосредственного осуществления различных операций, направленных на решение задачи;
289
¦ стадию контроля за промежуточными и конечным результатами;
¦ стадию сличения конечного результата с условиями задачи и ожидаемым результатом.
В качестве операций, которые используются в мыслительной деятельности, выступают различные
вербально-логические, числовые, наглядно-образные «умственные действия», сложившиеся в общественно-
исторической практике человека и усвоенные в процессе обучения.
В отечественной психологии мышление рассматривается как качественный скачок в континууме
познавательных функций, как процесс, имеющий опосредованный характер и культурный социально-
исторический генез.
Экспериментальные исследования по психологии мышления, проведенные многими авторами, показали, что
мышление как самостоятельная форма познавательной деятельности формируется постепенно, являясь
одним из наиболее поздних психологических образований. Как отдельные «умственные действия» или
операции, так и (тем более) мышление как деятельность определяются культурно-историческими факторами
(Л. С. Выготский, 1960; А. Н. Леонтьев, 1972, 1977; А. Р. Лурия, 1971, 1973, 1975б, в и др.). Мыслительная
деятельность в значительной мере опосредуется речевыми символами и в своей развитой форме
представляет сложную интегративную деятельность, протекающую по особым, до конца не изученным
законам.
Один из способов познания нормальных закономерностей интеллектуальной деятельности, ее
психологической структуры, формы, временной последовательности стадий и т. д. состоит в изучении
особенностей ее нарушений при локальных поражениях мозга. В этой области нейропсихологии таятся
огромные возможности для разработки общепсихологических аспектов проблемы мышления.
В советский период немало сделано для изучения разных аспектов этой проблемы:
¦ проводились исследования генеза мышления, его структуры;
¦ анализировались различные формы мыслительной деятельности;
¦ изучалась роль генетического фактора в интеллектуальной деятельности;
¦ изучалась взаимосвязь мышления и речи, мышления и эмоций и др.
К классическим работам по психологии мышления относятся работы Л. С. Выготского, П. П. Блонского, А.
Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, А. Р. Лурия, Б. М. Теплова, А. В. Брушлинского и ряда других авторов,
показавших продуктивность диалектико-материалистического подхода к мышлению как сознательной
целенаправленной психической
290
деятельности. Важный вклад в изучение этой проблемы сделан О. К. Тихомировым и его сотрудниками. Тем
не менее в психологии мышления как в общепсихологической проблеме остается много неизученных
вопросов:
¦ недостаточно изучена связь интеллектуальной деятельности с другими познавательными процессами, а
также с потребностно-мотивационной сферой субъекта, его личностными характеристиками;
¦ остаются нераскрытыми закономерности творческого интеллекта, «продуктивного мышления», процессов
интуиции;
¦ недостаточно изучена проблема уровневой организации мышления, возможности рефлексии разных
этапов интеллектуальной деятельности и др.
Многие из неизученных вопросов психологии мышления могут получить неожиданное освещение при
анализе патологии мышления, связанной с локальными поражениями мозга.
В отечественной нейропсихологии давно пересмотрена точка зрения, согласно которой нарушения
мышления не могут отражать определенную локализацию очага поражения, а характеризуют лишь
заболевание мозга как целого, т. е. являются «неспецифическими симптомами». Опыт исследования
нарушений интеллектуальной деятельности с позиций теории системной динамической локализации
высших психических функций показал, что нейропсихологические симптомы нарушений мышления имеют
такое же локальное значение, как и симптомы нарушений других познавательных процессов. А. Р. Лурия

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 148
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

(1962, 1969, 1973, 2000), описывая нейропсихологические синдромы поражения разных отделов левого
полушария мозга (у правшей) — височных, теменно-затылочных, премоторных и префронтальных, —
выделяет несколько типов нарушений интеллектуальных процессов. В своей классификации нарушений
мышления А. Р. Лурия опирался на факторный анализ интеллектуальных дефектов.
При поражении левой височной области на фоне сенсорной или акустико-мнестической афазии
интеллектуальные процессы не остаются интактными. Однако они страдают вовсе не в той мере, как это
предполагали многие авторы, например П. Мари (P. Marie, 1906), который считал сенсорную афазию
следствием первичных интеллектуальных расстройств или первичной деменции. Несмотря на нарушение
звукового образа слов, их семантическая, или «смысловая», сфера, как правило, остается относительно
сохранной, на что указывает, в частности, исследование Э. С. Бейн (1964), показавшей, что смысло-
291
вые замены (вербальные парафазии), встречающиеся в речи больного с сенсорной афазией, возникают по
законам категориального мышления. На это указывают и многие другие исследования, посвященные
изучению абстрактного вербально-логического мышления при локальных поражениях мозга (А. Р. Лурия,
1962; «Проблемы афазии...», 1975, 1979; Л. С. Цветкова, 1985, 1995). В этих работах показана сохранность
непосредственного «схватывания» пространственных и логических отношений у таких больных. Особенно
четко сохранность интеллектуальной деятельности выступает у этой категории больных при исследовании
«невербального», наглядно-образного интеллекта. Больные с акустико-мнестической и сенсорной афазией
могут правильно выполнять следующие действия:
¦ оперировать пространственными отношениями элементов;
¦ выполнять арифметические операции (в письменном виде);
¦ решать задачи на поиск последовательности наглядно-развертывающегося сюжета (серии сюжетных
картин) и др.
Однако у них грубо нарушены те смысловые операции, которые требуют постоянного опосредующего
участия речевых связей. Эти трудности возникают и в «неречевых» операциях, если требуется удерживать в
памяти речевой материал. Поэтому у таких больных нарушены операции устного счета.
Таким образом, у «височных» больных при сохранности непосредственного понимания наглядно-образных и
логических отношений нарушена способность выполнять последовательные дискурсивные вербальные
операции, для осуществления которых необходима опора на речевые связи или их следы (вследствие
нарушений слухоречевой памяти). Частичная компенсация этих нарушений возможна лишь при опоре на
наглядные зрительные стимулы. Подобная картина объясняется тем, что поражение височной области не
ведет к полному разрушению речи, а лишь нарушает ее звуковую структуру (из-за выпадения или
ослабления слухового фактора речевой системы). Семантическая сторона речи в значительной степени
остается сохранной.
При поражении теменно-затылочных отделов мозга, когда страдает «синтез отдельных элементов в
группы» (по выражению И. М. Сеченова) и возникает целая совокупность дефектов, связанных с
трудностями пространственного анализа и синтеза, интеллектуальная деятельность нарушается иным
образом.
Эти нарушения связаны с выпадением (или ослаблением) оптикопространственного фактора. Больные
обнаруживают трудности в тех интеллектуальных операциях, для решения которых необходимо вы-
292
деление наглядных признаков и их пространственных отношений. Наиболее четко эти нарушения
проявляются в задачах на «конструктивный интеллект» (типа складывания куба Линка или кубиков Кооса).
Как известно, в этих задачах элементы, на которые распадается модель, не соответствуют тем элементам, из
которых должна быть составлена требуемая конструкция. Задача состоит в том, чтобы, по выражению А. Р.
Лурия, превратить элементы впечатления в элементы конструкции. У больных с поражениями теменно-
затылочных отделов левого полушария сохранно намерение выполнить ту или иную задачу, они могут
составить общий план предстоящей деятельности, однако вследствие трудностей осуществления
пространственных операций они не способны выполнить само задание (Т. Ш. Гагошидзе, 1984 и др.).
Аналогичные трудности выступают у них и при решении арифметических задач. Выполнение
арифметических действий для них невозможно из-за первичной акалькулии. Для этих больных характерны
также трудности понимания определенных логико-грамматических конструкций, отражающих
пространственные и «квазипространственные» отношения, вследствие чего у них затруднено и
выполнение тех задач, которые требуют понимания подобных речевых конструкций (А. Р. Лурия, Л. С.
Цветкова, 1966; Л. С. Цветкова, 1995 и др.).
Таким образом, нарушения интеллектуальной деятельности при поражении теменно-затылочных отделов
левого полушария (зоны ТРО) протекают в иной форме, чем при поражении височных отделов. В первую
очередь при этом страдают наглядно-образные формы мышления, требующие выполнения операций на
пространственный анализ и синтез, а также понимание семантики «квазипространственных»
отношений, составляющее сущность «так называемой семантической афазии».
Поражение премоторных отделов левого полушария головного мозга ведет к другим по характеру
нарушениям интеллектуальной деятельности. Эти нарушения входят в состав премоторного синдрома,
характеризующегося трудностями временной организации всех психических процессов, включая и

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 149
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

интеллектуальные. У данной категории больных наблюдается не только распад «кинетических схем»
движений и трудности переключения с одного двигательного акта на другой, но и нарушения динамики
мыслительного процесса. Нарушается свернутый, автоматизированный характер интеллектуальных
операций («умственных действий»), свойственный здоровому взрослому человеку. Эти нарушения входят в
хорошо описанный синдром динамической афазии. Нарушения динамики интеллектуальной дея-
293
тельности в виде замедленности процесса понимания рассказов, басен, арифметических задач и т. д.
проявляются у больных уже при их прослушивании. Этот симптом особенно отчетливо наблюдается при
предъявлении длинных фраз со смысловыми инверсиями или контекстными трудностями. В качестве
механизма, опосредующего эти дефекты понимания, выступают нарушения внутренней речи. Иными
словами, у этих больных нарушен не только процесс развертывания речевого замысла, лежащий в основе
динамической афазии, но и процесс «свертывания» речевых структур, необходимый для понимания смысла
текста. В обоих случаях наблюдается нарушение динамики речевых процессов и как следствие —
нарушение динамики вербально-логического мышления. Для данных больных характерно нарушение
автоматизированных интеллектуальных операций в самых различных заданиях (арифметических,
вербальных, наглядно-образных). Одна из их типичных ошибок — это стереотипные ответы, возникающие в
случаях, когда требуется переключиться на новую операцию. Такого рода дефекты возникают и при
решении арифметических задач, и при выполнении серии графических проб (типа «нарисовать круг под
крестом»), и в других заданиях.
Таким образом, центральным дефектом интеллектуальной деятельности у больных с поражением
премоторных отделов левого полушария являются нарушение динамики мышления, затруднения в
свернутых «умственных действиях», патологическая инертность интеллектуальных актов. В то же
время у них сохранны пространственные операции и понимание логико-грамматических конструкций,
отражающих пространственные отношения (А. Р. Лурия, 1962, 1963, 1973, 1982с; Т. В. Ахутина, 1975; Л.
С. Цветкова, 1995 и др.).
Поражение лобных префронтальных отделов мозга сопровождается серьезными нарушениями
интеллектуальных процессов, причем их клиническая феноменология очень разнообразна: от грубых
интеллектуальных дефектов до почти бессимптомных случаев. Эта противоречивость клинических
наблюдений объясняется, с одной стороны, Действительным разнообразием «лобных» синдромов, что
связано, по-видимому, и с индивидуальной изменчивостью функций лобных долей мозга, а с другой —
недостаточной адекватностью использованных методик.
Нарушения мышления у больных с поражением лобных долей мозга связаны в первую очередь с распадом
самой структуры интеллектуальной (как и всякой другой) психической деятельности. Первая стадия
интеллектуальной деятельности — формирование «ориентировочной основы действия» — у них либо
полностью выпадает, либо резко
294
Из произведений А. Р. Лурия
Основной дефект, который мы могли наблюдать при поражении премоторных систем мозга: распад плавных кинетических
схем движения, трудности переключения, инертность отдельных, раз возникших стереотипов, — отражается у таких
больных также и на протекании интеллектуальных операций. У больных данной группы нарушается не столько содержание
мыслительного акта (что может быть скорее связано с отчуждением смысла слов, с нарушением структуры понятий и т. п.),
сколько динамика мыслительного процесса.
В психологических исследованиях последнего времени (А Н. Леонтьев, 1959; П. Я. Гальперин, 1959 и др.) была подробно
изучена динамическая сторона мыслительных процессов. В этих исследованиях было показано, что то непосредственное
«усмотрение отношений», которое Вюрцбургская школа считала исходным свойством мышления, на самом деле является
лишь наиболее поздней фазой развития. Генетически мыслительная деятельность начинается с ряда развернутых
внешних операций, которые постепенно сокращаются, автоматизируются и приобретают характер пластичных «умственных
действий», осуществляемых благодаря внутренней речи.
Именно этот свернутый характер мыслительных операций, начинающий протекать как плавная, автоматизированная серия
«умственных действий», по-видимому, претерпевает при поражении премоторных отделов коры головного мозга
существенные изменения. Факт таких изменений отчетливо ==>
сокращается; больные не сопоставляют элементы задачи, не формулируют гипотезу, они
импульсивно начинают выполнять случайные действия, не сличая их с исходными целями. Эти
нарушения проявляются при выполнении как невербальных, так и вербально-логических задач.
При решении конструктивных задач (типа складывания кубиков Кооса), требующих
предварительной ориентировки в материале, его классификации и выбора нужных действий,
больные сразу же начинают импульсивные действия, которые, естественно, не приводят к успеху.
Однако если с помощью специальных приемов удается программировать поведение больного (дав
ему список инструкций, которые необходимо последовательно выполнять), конструктивные
задачи решаются правильно (А. Р. Лурия, Л. С. Цветкова, 1966; Л. С. Цветкова, 1995).
При выполнении вербально-логических задач нарушения структуры интеллектуальной
деятельности также проявляются у данных
295



Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 150
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru


Из произведений А. Р. Лурия
> выступает при внимательном анализе интеллектуальных операций у больных с поражением премоторных систем.
Характерные нарушения выступают уже при понимании сложных смысловых систем: текста, содержания задач и т. д.
В отличие от случаев поражения височных и нижнетеменных (или теменно-затылочных) отделов мозга больные с
поражением премоторной области не проявляют трудностей в понимании непосредственных значений слов; нет у них и
феномена «отчуждения смысла слова», а также дефектов в усвоении отдельных логико-грамматических (и прежде всего
пространственных) отношений. Особенности мышления данных больных выступают лишь в том, что осмысление сложных
логико-грамматических структур или содержания предложенной им задачи возникает у них не сразу, а лишь после
длительных развернутых дезавтоматизированных операций. Эта замедленность процесса понимания особенно отчетливо
выступает при предъявлении им относительно длинных отрывков, в которых имеются контекстные трудности. Так,
например, смысл фразы: «Управляя страной, монарх опирается на господствующие классы, выполняя их волю» — не
воспринимается больными сразу, и они должны длительно осмыслять ее, повторяя вслух и расставляя смысловые
акценты.
(А. Р. Лурия. Высшие корковые функции человека. — М.: Академический проект, 2000. — С. 204.)
больных достаточно демонстративно. Уже на стадии понимания определенного рода текстов
(метафор, пословиц и т. д.), имеющих несколько значений (прямой и переносный смысл), когда
необходимо сделать выбор хотя бы из двух альтернатив, больные с поражением лобных долей
мозга оказываются несостоятельными, так как не могут «затормозить» побочные альтернативы.
Еще большие трудности возникают у них при анализе относительно сложного литературного
текста, требующего активной ориентировки, размышления. В этих случаях больные часто
понимают тексты неправильно.
При попытках воспроизвести после прочтения короткие рассказы, басни (например, «Курица и
золотые яйца», «Галка и голуби» и т. п.) больные с массивным поражением лобных долей мозга
повторяют лишь отдельные элементы текста, включают в него посторонние рассуждения и не
могут ответить на вопрос, в чем же мораль рассказа.
Еще сложнее больным пересказать текст, если его нужно воспроизвести после прочтения второго
(интерферирующего) текста. В этом
296
случае при пересказе первого текста у них появляются контаминации (смешение двух рассказов). В основе
трудностей понимания текстов лежат нарушения избирательности семантических связей, бесконтрольное
всплывание побочных ассоциаций. Подобные нарушения особенно характерны для больных с поражением
медиальных отделов лобных долей мозга.
Таким образом, одна из существенных особенностей патологии мышления у больных с поражением лобных
долей мозга — это нарушение операций с понятиями и логическими отношениями. При сохранности
понимания сравнительно простых вербально-логических отношений (типа «часть—целое», «род—вид»),
аналогий и способности оперирования с ними больные могут правильно совершать эти операции лишь в
ситуации, препятствующей появлению побочных ассоциаций.
Нарушение избирательности логических операций побочными связями отчетливо проявляется и в задачах
на классификацию предметов (или на образование понятий); логический принцип классификации не
удерживается и заменяется ситуационным (А. Р. Лурия, 1962, 1963; «Лобные доли...», 1966; «Функции
лобных долей...», 1982 и др.).
Как показали исследования А. Р. Лурия и Л. С. Цветковой (1966), интеллектуальные нарушения у больных с
поражением лобных долей мозга проявляются и при решении арифметических задач. Не обнаруживая
первичных дефектов счета и каких-либо трудностей в выполнении упроченных в прошлом опыте частных
арифметических действий, больные не могут выработать нужную «стратегию» или план решения задачи.
Требуемые интеллектуальные операции, подчиненные общему плану, заменяются фрагментарными
импульсивными действиями, случайными манипуляциями с числами. Вследствие дефекта осознания своих
ошибок больные не могут их корректировать. Некоторой компенсации можно достигнуть, если предложить
им жесткую программу действий (список инструкций).
Особые трудности испытывают больные с поражением лобных долей мозга при выполнении серийной
интеллектуальной деятельности в виде цепи однородных действий (типа устного сложения или
вычитания). Подобные серийные счетные операции требуют удержания в памяти промежуточных
результатов и общей инструкции, а также сохранности механизмов контроля и регуляции интеллектуальной
деятельности. В этих заданиях больные соскальзывают на стереотипные ошибочные ответы или упрощают
задачу.
Итак, при поражении лобных префронтальных отделов мозга нарушения мышления имеют сложный
характер. Они возникают вслед-
297
ствие нарушений самой структуры интеллектуальной деятельности, а также из-за инертности,
стереотипии раз возникших связей, общей интеллектуальной инактивности, нарушений избирательности
семантических связей.
В монографии «Высшие корковые функции...» (1962, 1969, 2000) А. Р. Лурия впервые в нейропсихологии
описал результаты «факторного анализа» нарушений мышления, выделив четыре самостоятельные формы
интеллектуальных дефектов, каждая из которых связана с поражением определенной области мозга (с

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 151
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

нарушением определенного фактора).
При поражении височной области левого полушария интеллектуальные дефекты возникают вследствие
нарушений модально-специфических факторов: слухоречевого гнозиса или слухоречевой памяти, — что
ведет к вторичным нарушениям и вербально-логических, семантических операций.
При теменно-затылочных очагах поражения первично страдает другой модально-специфический фактор —
оптико-пространственный анализ и синтез, и, как следствие, нарушаются наглядно-образные,
конструктивные формы мышления, а также вербально-логические операции, основанные на понимании
«квазипространственных» отношений.
При поражении премоторных отделов левого полушария нарушается фактор временной, динамической
организации интеллектуальной деятельности, вследствие чего появляются интеллектуальные персеверации,
штампы, стереотипы; распадается автоматизированность речевых «умственных действий». Кроме того,
нарушается и избирательность семантических связей как следствие нейродинамических нарушений
следовой деятельности («уравнивания следов»).
При поражении префронтальных отделов лобных долей мозга (особенно при массивных «лобных»
синдромах) на фоне общей аспонтанности, адинамии страдают программирование и контроль за любой, в
том числе и интеллектуальной, деятельностью (независимо от ее содержания) при сохранности отдельных
частных «умственных действий». Таким образом, в этих случаях в интеллектуальных нарушениях
участвуют два фактора: фактор активации и фактор программирования и контроля.
В монографии «Основы нейропсихологии» (1973) А. Р. Лурия использовал иной принцип анализа
интеллектуальных нарушений при локальных поражениях мозга, взяв за критерий классификации формы
мышления: наглядное (конструктивное) и вербально-логическое (дискурсивное). Этот более традиционный
подход к изучению проблемы
298
патологии мышления также показал, что и наглядно-образные, и вербально-логические формы мышления
(как и другие формы познавательной деятельности) нарушаются при самых разных локальных поражениях
мозга, однако характер этих нарушений (их качественная специфика) при разной локализации
патологического очага различен. Так, поражение префронтальных отделов лобных долей мозга ведет к
дефектам программирования, к нарушениям регуляторного аспекта любой интеллектуальной деятельности
(и наглядно-образной, и вербально-логической), а поражение теменно-затылочных структур отражается на
операциональном аспекте разных форм интеллектуальной деятельности, основанной на пространственном и
«квазипространственном» анализе и синтезе.
А. Р. Лурия считал, что анализ мозговой организации интеллектуальной деятельности только начинается и
исследователям предстоит проделать еще очень много работы, прежде чем мозговые механизмы мышления
будут полностью раскрыты. Однако он был убежден в плодотворности основного метода
нейропсихологического исследования нарушений мышления — метода синдромного (факторного,
системного) анализа.
Дальнейшее изучение нарушений мышления у больных с локальными поражениями мозга шло в нескольких
направлениях.
С конца 60-х — начала 70-х годов XX века началось интенсивное изучение особенностей нарушений
интеллектуальной деятельности в контексте проблемы межполушарной асимметрии мозга и
межполушарного взаимодействия. К этим исследованиям побудили операции по расщеплению мозга,
показавшие, что в условиях нарушения межполушарного взаимодействия левое и правое полушария по-
разному «решают» разного рода задачи (R. W. Sperry, 1966, 1968, 1973; M. S. Gazzaniga, 1970, 1987 и др.).
Как известно из истории изучения нарушений интеллектуальной деятельности в клинике локальных
поражений головного мозга, интеллектуальные функции длительное время «приписывались» только левому
полушарию. Первоначально, в соответствии с взглядами П. Мари (P. Marie, 1906), Г. Хеда (Н. Head, 1920),
К. Гольдштейна (К. Goldstein, 1927) и других авторов, считалось, что нарушения интеллектуальной
деятельности не только сопровождают афазию, но и являются первичными по отношению к речевым
дефектам. Эти взгляды послужили обоснованием концепции тотального доминирования левого полушария
во всех психических функциях и прежде всего — в интеллектуальных. Левое полушарие считалось
доминирующим для концептуального мышления и рассматривалось по отношению к интеллекту-
299
альным функциям как эквипотенциальное целое. Правому полушарию отводилась роль подчиненного,
второстепенного, не принимающего никакого участия в интеллектуальной деятельности.
Однако позже — особенно под влиянием работ Р. Сперри и М. Газзаниги — начался пересмотр этой
концепции и все яснее стала вырисовываться роль правого полушария в интеллектуальных процессах. Стала
формироваться новая концепция парциального доминирования полушарий, согласно которой левое
полушарие принимает преимущественное участие в вербально-символических функциях вообще и в
вербально-символических формах интеллектуальной деятельности в частности, а правое — в
пространственно-синтетических. Как это не раз бывало и в других областях науки, новое оказалось хорошо
забытым старым. Еще Г. Джексон в конце XIX века неоднократно упоминал о том, что правое полушарие
играет важную роль в зрительном восприятии и пространственном мышлении.
В настоящее время эта точка зрения вновь получила признание. Многими авторами показано, что

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 152
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

существуют два основных типа нарушений пространственного мышления при правосторонних очагах
поражения. В одних случаях нарушения в решении наглядно-образных задач связаны с нарушениями
зрительного восприятия, зрительной памяти или с явлениями одностороннего игнорирования зрительного
поля («Clinical Neuropsychology», 1993 и др.). В этих случаях интеллектуальные расстройства являются
вторичными по отношению к относительно элементарным сенсорным, гностическим или мнестическим
дефектам. В других случаях нарушается более высокий, абстрактный уровень анализа пространства и
«квазипространственных» отношений, т. е. собственно пространственное мышление. Этого мнения
придерживались О. Зангвилл и его сотрудники (О. Zangwill, 1960, 1964 и др.), и в настоящее время эту точку
зрения разделяют ряд авторов.
Таким образом, согласно данным представлениям наглядно-образное, или пространственное, мышление
связывается исключительно со структурами правого полушария головного мозга.
Существует, однако, другая, более прогрессивная точка зрения на мозговую организацию
пространственного, или наглядно-образного, мышления, согласно которой эта форма мышления не может
быть связана исключительно с правым полушарием, так же как и вербально-логическое мышление — только
с левым полушарием. Так, исследование Г. Ратклифа и Ф. Ньюкомба (G. Ratcliff, F. Newcombe, 1973),
направленное на уточнение роли правого и левого полушарий в «пространственном мысленном вращении»,
где использовался метод се-
300
рийной оценки положения правой и левой рук (на схематических рисунках), когда от испытуемого
требовалось выполнить серию мысленных вращений изображения человека, показало, что больные с
поражением задних отделов правого полушария делали в таких заданиях больше ошибок, чем больные с
поражением тех же отделов левого полушария или контрольная группа больных. Авторы считают, что
выявленные ими нарушения в пространственной переориентации зрительных стимулов, связанные
преимущественно с поражением правого полушария, не могут быть объяснены за счет дефектов зрительного
восприятия и памяти, а отражают нарушения пространственного мышления. Эти данные не только являются
подтверждением представлений о том, что правое полушарие имеет преимущественное отношение к
«мысленному вращению» объектов (т. е. к наглядно-образному мышлению), но и показывают, что в этой
функции также принимает участие и левое полушарие, поскольку определенное количество ошибок
допускали и больные с поражением его задних отделов. Следует, однако, отметить, что работа проводилась
без учета доминантности полушарий испытуемых — фактора, который влияет на пространственное
мышление.
Отрицание исключительной роли того или иного полушария в интеллектуальной деятельности, как
известно, непосредственно связано с общими теоретическими представлениями, разработанными в
отечественной нейропсихологии, и с конкретными экспериментальными наблюдениями за больными с
поражением левого и правого полушарий, выполненными А. Р. Лурия и его сотрудниками (А. Р. Лурия,
1962; С. Г. Гаджиев, 1966; В. И. Корчажинская, Л. Т. Попова, 1977; М. Шуаре, 1982; В. Л. Деглин, 1996; О.
П. Тратченко, 1998 и др.). Так, по данным Е. П. Кок (1967), нарушения зрительно-пространственных
функций могут возникать при поражении как правого, так и левого полушарий, однако характер этих
нарушений различен: для левосторонних поражений более характерны нарушения категориального анализа,
а при правосторонних на первое место выступают нарушения непосредственных симультанных синтезов
пространственных отношений.
Эта точка зрения подтверждается работами по изучению пространственных представлений и наглядно-
образного мышления у больных с поражением левого и правого полушарий головного мозга,
проводившимися в отечественной нейропсихологии в последующие годы.
Согласно экспериментальным данным (Я. Я. Ченцов и др., 1980) левое и правое полушария мозга связаны с
различными классами пространственных представлений: правое полушарие преимущественно
301
участвует в выполнении задач, требующих сохранности топологических пространственных представлений,
а левое — координатных.
В. Л. Деглин (1984, 1996 и др.), изучая на модели унилатеральной электросудорожной терапии
пространственные функции левого и правого полушарий, также различает разные классы пространственных
представлений — перцептивные и концептуальные — и связывает их с работой правого (первый тип) и
левого (второй тип) полушарий. Эти данные, а также ряд других («Функции лобных долей...», 1982; Э. Г.
Симерницкая, 1985; «Нейропсихологический анализ...», 1986; «Нейропсихология сегодня», 1995 и др.)
свидетельствуют о разных способах (разных стратегиях) переработки пространственной информации левым
и правым полушариями мозга и, соответственно, о латеральных различиях мозговой организации
пространственных интеллектуальных функций.
Подтверждением этого положения могут служить также результаты экспериментального
нейропсихологического исследования особенностей наглядно-образного мышления у больных с
поражением теменно-затылочных отделов левого и правого полушарий мозга (Т. Ш. Гагошидзе, 1984), в
котором изучалась их способность к мысленному конструированию и к перевертыванию куба (т. е. к
мысленному манипулированию объемными объектами и к конструктивной деятельности, а также к
идентификации пространственных признаков трудно вербализуемых фигур) (рис. 52, А, Б).

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 153
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

В данном исследовании показано, что у больных с поражением правой теменно-затылочной области
мысленное манипулирование объемными объектами и конструктивная деятельность нарушаются более
грубо, чем у больных с поражением левой теменно-затылочной области. Отмечены латеральные различия в
наглядно-образной интеллектуальной деятельности по всем использованным показателям: времени решения
задач, количеству и характеру ошибок, влиянию подсказки. Больным с поражением правой теменно-
затылочной области требовалось больше времени на выполнение заданий, чем левосторонним больным;
количество ошибок у них было существенно больше (в 2,5 раза по одному заданию); у них преобладали
более грубые пространственные ошибки (смешивались как вертикальная, так и горизонтальная плоскости и
др.). У левосторонних больных было значительно больше самостоятельных правильных решений или
исправлений после подсказки. Нарушения наглядно-образного мышления у правосторонних больных
протекали на фоне более грубых нарушений других пространственных функций, чем у левосторонних
больных.
302

Рис. 52. Примеры заданий на мысленное манипулирование объемными объектами:
А — задание на мысленное конструирование куба по развертке;
Б — задание на мысленное переворачивание куба на 90°, 180°, 270°. Требуется нарисовать получившуюся фигуру (по Т. Ш.
Гагошидзе, 1984)




Эти результаты согласуются с данными других исследователей, также отмечавших более грубые нарушения
при выполнении зрительно-пространственных задач разной степени сложности больными с поражением
правого полушария (особенно теменных отделов) по сравнению с левосторонними больными (Я. Hecaen,
1972; G. Ratcliff, F. Newcombe, 1973 и др.). Можно думать, что нарушения наглядно-образного мышления,
возникающие при правосторонних и левосторонних очагах поражения, имеют разную природу. У первой
категории больных они больше связаны с первичными нарушениями симультанного анализа и синтеза, с
трудностями в интеграции непосредственно воспринимаемой пространственной информации, а у второй —
преимущественно с трудностями динамической и категориальной организации наглядно-образной
информации и интеллектуальной деятельности.
Изучение латеральных особенностей нарушений интеллектуальной деятельности у больных с локальными
поражениями мозга без афазических расстройств проводилось и на моделях вербально-логической
интеллектуальной деятельности. Анализ особенностей выполнения разных вербальных заданий (на
актуализацию вербально-автоматизированных и неавтоматизированных речевых рядов, на вербально-
303
ассоциативные, вербально-логические операции; тестов на аналогии и классификацию) такими больными
показал, что со стороной поражения связаны как динамические, так и структурные компоненты вербально-
логической интеллектуальной деятельности (М. Шуаре, 1982; Е. В. Ениколопова, 1992). Однако для
поражения левого полушария в большей мере характерны динамические (регуляторные и временные)
нарушения в виде замены программ, трудностей сохранения последовательности операций, персевераций
ответов, замедленности и малой продуктивности интеллектуальной деятельности во всех заданиях. У
правополушарных больных динамические нарушения менее выражены, они чаще наблюдаются в виде
потери программ, временной дезориентации деятельности и появления случайных, неадекватных ответов.
Структурные (операциональные) нарушения вербально-логической деятельности у левосторонних больных
проявляются в виде трудностей категоризации объектов (ситуационных, а не логических принципах
классификации и др.) и переноса логических отношений, бедности семантических связей, семантических
ошибок. У правосторонних больных на фоне более высокой продуктивности и скорости выполнения
вербальных заданий структурные нарушения в вербально-логических видах деятельности тоже проявляются
в виде трудностей нахождения категорий, в сугубо конкретных критериях классификации, в нарушениях


Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил. 154
Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

процессов обобщения; однако в целом эти нарушения менее выражены, чем у левосторонних больных (А. Р.
Лурия, 1969; Е.Д. Хомская, К. Скакун, 1985; К. Скакун, 1986; О. П. Тратченко, 1998 и др.).
Преимущественное отношение левого полушария мозга к динамическим аспектам интеллектуальной
деятельности (вербальной, счетной и др.) отмечают и другие исследователи.
Латеральные различия обнаружены при экспериментальном изучении особенностей вербальных
семантических связей у больных с поражением лобных долей левого и правого полушарий мозга. Как
известно из клинических наблюдений, у таких больных при выполнении интеллектуальной деятельности
(решении задач и др.) наблюдаются нарушения избирательности и устойчивости семантических связей в
виде побочных ассоциаций, интеллектуальных стереотипов и т. д. Возникает вопрос о существовании
латеральных различий в этих нарушениях. Для изучения этой проблемы использовалась методика
определения обыденных понятий («дерево», «зима») в условиях активного и пассивного выбора слов-
признаков. Исследование показало, что в норме значение слова характеризуется четкой структурой
«семантического пространства» (или «семантического поля»), которая
304
складывается из семантического ядра, близкой и далекой периферии (рис. 53).
Эта структура семантических полей характерна как для активного, так и для пассивного способов
определения понятий. У больных с поражением лобных долей мозга количество слов-признаков,
используемых для определения понятий как в активном, так и — особенно — в пассивном вариантах
выбора, существенно больше и ассоциативные связи со словом-понятием более «рыхлые», что
свидетельствует о нарушении у них избирательности семантических связей уже на уровне отдельных
понятий. Структура «семантического пространства» у таких больных также иная, чем в норме: при
самостоятельном выборе (активном варианте) у них вообще отсутствует ядро понятия, а значимые слова-
признаки распределяются по близкой и даже по далекой периферии. Грубые нарушения структуры
семантических полей наблюдаются у них и в ситуации пассивного выбора слов-признаков понятия, которая
провоцирует появление побочных ассоциаций. Нарушения избирательности и устойчивости вербальных
семантических связей достоверно чаще наблюдаются у больных с поражением левой лобной доли и носят у
них более грубый характер, чем у правосторонних больных (Е.Д. Хомская, К. Скакун, 1985; К. Скакун, 1986).
Выявленные нарушения семантических связей при поражении лобных долей мозга (преимущественно левой
лобной доли) представляют собой один из механизмов нарушений интеллектуальной деятельности у данной
категории больных.

<<

стр. 6
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>