<<

стр. 2
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

но вследствие огромной сложности организации социальной жизни человека
проблемы возникающие на различных стадиях являются специфичными только
для него.

Каждое обучающееся животное в соответствующем возрасте участвует в
ритуалах ухаживания и вариации тут весьма широки. Животные
принадлежащие к видам живущим анонимными стаями в соответствующее
время года будут спариваться со всеми кто попадается, предпочтительно
с представителями противоположного пола. В других видах спаривание
менее анонимно. Животное встречается со своим партнером в период течки
один раз в год, но вне этого периода они не встречаются. Представители
иных видов выбирают себе партнеров на всю жизнь для регулярного
воспроизведения потомства. Некоторые виды лебедей, например, выбирают
партнеров на всю жизнь и если один умирает, оставшийся в живых тоскует
и как правило остается в одиночестве до конца жизни.

Человеческие существа с их многообразными возможностями могут по сути
воспроизводить любой из этих форм спаривания. Мужчина может
копулировать с любой женщиной которая проходит мимо, причем чем более
анонимно это будет происходить, тем лучше. Мужчины могут также иметь
тайные любовные интриги, встречаясь с женщиной только для сексуальных
целей и никогда для других целей. Есть также варианты при которых
возможна множественность мужей и жен, как у некоторых видов животных.
Но чаще всего мужчина выбирает женщину на всю жизнь и пребывает с ней
постоянно или же по меньшей мере такой порядок вещей является
устойчивым мифом о моногамии. Этого мифа четко придерживается средний
класс Америки, которому и посвящена наша книга.

Критическое различие между человеком и животными состоит в том, что
человек единственное животное учитывающее дальнее родство.
Распространенная семья играет свою роль на любой стадии жизни
человеческого индивида, у других же видов имеет место прерывность
поколений: родители выращивают своих маленьких, которые вырастают и
покидают их находя себе партнеров среди сверстников самостоятельно.
Медведица не говорит своей дочке за кого она должна выйти замуж и не
следит за тем, как она воспитывает медвежат. Родители же человека
четко знают потенциальных партнеров своих детей и помогают воспитывать
внуков. Брак таким образом не является соединением двух людей, но
представляет собой объединение двух семей, которые оказывают свое
влияние и создают сложную сеть подсистем.

Когда человеческие индивиды как и представители других видов вступают
в подростковый возраст они теряют телерантность свойственную молодежи
в тот период, когда она еще полностью интегрирована в сообщество
взрослых. Существует определенный период к счастью относительно
длинный у человека для того чтобы индивид определил свое положение
относительно других индивидов и выбрал себе пару. У большинства видов
животных те особи которым в течение этого критического периода не
удается занять собственную территорию в дальнейшем имеют самый низкий
статус в обществе и не приобретают самок. Они становятся
периферическими животными которые бродят среди владений других особей.
Если они попытаются бороться чтобы завоевать статус и пространство то
нарушат закон согласно которому каждое животное на своей территории
как привило побеждает. Эти парии обнаруживают что самки отказываются
спариваться с самцами не завоевавшими себе статуса. Самки которых не
выбрали самцы со статусом тоже становятся периферическими особями,
игнорируемыми самцами и преследуемыми самками которые получили самцов
и следовательно статус. Периферические особи большинства видов не
защищены, никто о них не заботится. Они -- пасынки природы и их обычно
приносят в жертву хищникам что является способом самозащиты группы. Их
жизнь относительно коротка и они не воспроизводят себе подобных. У
человека периферическими особями занимаются профессионалы,
представители благотворительных организаций, социальные работники,
психологи, психиатры. Представители этих профессий являются по своей
природе как несущими помощь и доброту людьми, так и агентами
социального контроля. С одной стороны они пытаются помочь девианту
получить работу, партнера противоположного пола и стать полноправным
членом общества. Как агенты социального контроля они пытаются
поместить девианта в закрытую организацию, чтобы он не беспокоил тех
кто завоевал себе пространство и достиг статуса. Иногда это тоже
рассматривается как помощь девианту.

Хотя о поведении американских подростков в период ухаживания нам
известно гораздо меньше чем о таком же поведении других животных
(ухаживание у лебедей например изучается уже около 5-ти лет) мы знаем
что здесь существует фактор времени и фактор риска. Существует
возрастной период в течении которого молодой человек научается
ухаживать и чем длиннее этот процесс, тем ближе к периферии он в конце
концов оказывается в структуре социальных связей. Молодой человек у
которого нет подруги и которому за 20 будет девиантом по сравнению со
своими сверстниками которым процедура ухаживания уже знакома в течении
нескольких лет. Дело не только в том что неопытный молодой человек не
учится взаимодействовать с противоположным полом или же в том что у
него не возникает соответствующей физиологической реакции. Его
социальное поведение также неадекватно. Те кого он выбирает для
ухаживания уже продвинулись в этом процессе гораздо дальше, а он еще
осваивает лишь первые шаги.

Если бы ухаживание представляло собой рациональный процесс проблема
была бы менее сложна, но увы это не так. Молодые люди женятся чтобы
уйти из дома, спасти друг друга или потому что просто полюбили друг
друга или хотят иметь детей или по многим другим причинам. Первая
встреча двух молодых людей может привести к непредвиденным
результатам. Особенную проблему подростков составляет то, что они
одновременно являются и членами родительской семьи и членами
подростковой группы. То как подросток ведет себя чтобы оставаться к
адаптированным в семье родителей может мешать ему адаптироваться к
группе сверстников. В сущности это та же самая проблема что и отнятие
от груди. Этот процесс не закончен пока ребенок не окажется вне дома и
не установит близкие связи с людьми не из своей семьи. Длинный период
выращивания человеческого детеныша скорее наводит его на мысль о том
что он никогда не покинет дом нежели готовить его е самостоятельной
жизни. Медведица посылает медвежат на верхушку дерева, а сама уходит.
Родители человеческого индивида могут и освободить, отпустить его, но
могут и запутать его в семейных связях навечно.

Многие подростки ставшие периферическими людьми так до конца и не
освободились от своих родительских семей, чтобы пройти через
необходимую стадию выбора партнера и построения собственного гнезда. В
некоторых культурах эксплицитно зафиксировано право родителей
выбирать партнера своему ребенку, но даже в культурах имеющих более
романтическое представление о браке ребенок не свободен в выборе
партнера противоположного пола. По мере того как молодой человек
начинает отделаться от семьи и серьезно думать о том чтобы связать
свою судьбу с определенной девушкой, родители обоих молодых людей
становятся важнейшим фактором в процессе принятия решения о браке.
Даже тогда, когда молодой человек выбирает невесту назло родителям, он
все равно не свободен так как его выбор не является независимым. То
что когда-то считали "невротическим выбором партнера" представляет
собой процесс в котором принимает участие вся семья.

Для многих молодых людей помощь профессионального психотерапевта
представляет собой церемонию инициации в ходе которой устанавливаются
отношения с посторонним человеком который хочет помочь ему достичь
независимости и зрелости. Это -- один из способов с помощью которых
культура может помочь освободить молодого человека от жесткой
организации его родительской семьи для того чтобы он мог создать
собственную семью.

Если психотерапия проходит успешно она выталкивает молодого человека в
жизнь где он может реализовать максимум своих потенций. Если
психотерапия не удалась человек становится периферической особью и
психотерапия усугубляет это. Чем более резким является вмешательство
психотерапевта, например, если он настаивает на госпитализации или на
длительном лечении, тем прочнее прилипает к молодому человеку ярлык
"особой" личности. И это конечно может скорее ухудшить, нежели
улучшить его ситуацию. Длительное лечение может разнообразным образом
нарушить нормальную жизнь человека: продолжается финансовая опека
родителей над ребенком, семья выучивается доверять оплаченным
отношениям, а не естественным и так далее. Психотерапия продолжающаяся
длительный срок создает особую категорию подростков которые
сосредоточены на сознании того, что они делают вне зависимости от
того, что они делают причем идеология объяснения своих поступков у них
весьма ограничена.

По мере развития психотерапии уточнялись ее цели и совершенствовались
ее техники. Самое крупное изменение произошло тогда когда стало
понятным что всех подростков и юношей с проблемами нельзя вылечить с
помощью одного метода. Каждый индивид находится в уникальном контексте
и психотерапевт должен быть достаточно гибким чтобы приспособиться к
любой ситуации. Лечение многих молодых людей начинается тогда когда
они чувствуют что не могут любить и работать так как им хотелось бы и
они ставят цели, а психотерапевт должен помочь им их достичь. Часто
бывает так что и психотерапевт и пациент сформулировали цель, но в
ходе лечения появляется третья цель и это происходит неожиданно для
обоих. Результат вмешательства психотерапевта в жизнь человека ни в
коем случае не предсказуем.

Психотерапевт работающий с молодежью должен обладать достаточной
мудростью, чтобы управлять процессом с одной стороны, но и не
исповедовать идею о том, что он должен "приспособить" молодого
человека к жизни такой какой он сам ее видит с другой стороны. Обычно
молодые люди женятся и воспитывают детей, но многие и многие
представители молодого поколения, которые не избрали этот путь также
могут жить совершенно нормально. Если молодой человек обращается к
психотерапевту потому что он хочет жениться или сделать карьеру, но не
может, долг психотерапевта помочь ему в этом. Если же он выбирает
другой образ жизни, то навязывать ему это только потому что таково
"приемлемое" поведение просто не реалистично. Это может блокировать
весь терапевтический процесс. К счастью наша американская культура
достаточно разнообразна чтобы позволять жить людям не только так, как
предписывают эти нормы нуклоарной семьи среднего класса, живущей в
пригороде.

Если клиницист убежден в том, что целью психотерапии является создание
богатства и сложности человеческой жизни, он в большей степени
озабочен стимулированием альтернативных способов жизни, чем
соответствием образа жизни пациента социально приемлемым образцам.
Проблема психотерапевта состоит в том, чтобы осознать тот факт, что
узость, ограниченность жизни, которую ведут многие подростки,
обусловлена тем, что им не удалось выпутаться из своих семейных
связей. Например, многие молодые люди становятся девиантами потому,
что они разделяют молодежную культуру, находящуюся в поисках
альтернативных способов жизни, другие же становятся девиантами потому
что их функцией в семье является олицетворение неудачи. Они реагируют
не на своих сверстников, не на то, что могло бы произойти в семье,
если бы они выбрали более конвенциональный образ жизни. И несмотря на
видимость того, что они сделали свободный выбор, на самом деле они
всего лишь беспомощно реагируют на семейную ситуацию. Говорить с ними
о возможности иного образа жизни -- это все равно что говорить с
узником о том, как он бы мог использовать свою свободу. Для
психотерапевта трудность тут состоит в том чтобы определить природу
ограничений препятствующих тому, чтобы молодой человек начал вести
более сложную и интересную жизнь. И часто это не возможно определить
не встретившись со всей семьей.

Молодые люди могут избегать вступать в брак по причинам, которые
кроются внутри родительской семьи. Но точно так же они могут
стремиться к преждевременному браку, пытаясь освободиться от
сковывающих их отношений в родительской семье. Очень часто задачей
психотерапевта может являться предотвращение такого преждевременного
брака чтобы молодой человек не переходил на следующую стадию развития
не будучи осведомленным о разнообразии способов жизни.

Подход доктора Эриксона к решению проблем возникающих на стадии
ухаживания описан в третьей главе.
Брак и его последствия

Важность церемонии брака не только для новобрачных, но и для всей
семьи становится все более и более очевидной по мере того как молодежь
от нее отказывается. Ритуал, который может казаться молодым людям
поверхностным, может быть важной демаркационной линией между стадиями.
Этот ритуал может помочь каждому члену семьи сделать переход к новым
отношениям друг с другом. В большинстве культур церемонии
сопутствующие рождению половой зрелости, браку и смерти, являются
неприкосновенными, так как считаются критическими условиями стабильной
жизни.

Какими бы ни были отношения молодой пары до брака, брачная церемония
меняет эти отношения непредсказуемым способом. Для многих пар медовый
месяц и период до рождения детей -- самая счастливая пора за всю их
супружескую жизнь. Для других дело обстоит совсем не так; возникают
сильные стрессы разрывающие брачные узы или вызывающие психическую
болезнь еще фактически до начала совместной жизни.

Сама по себе цель некоторых браков может привести к тому, что
нарушения семейной жизни начнутся с первый моментов существования
семьи. Например: молодые люди, которые поженились в основном потому
что не хотели больше жить дома, могут обнаружить что раз они уже
поженились, то цель брака уже достигнута и основания для него исчезли.
Они уже ушли из семьи, но у брака нет другой цели, и если он будет
продолжаться, надо бы найти какую-либо другую цель. Иллюзии о том,
каким должен быть брак, очень часто оказываются весьма далекими от
реальности.

Хотя символический акт брака имеет для каждого индивидуальное
значение, прежде всего он представляет собой согласие о том, что
молодые люди посвящают друг другу свою жизнь. В наше время легких
разводов брак может представлять собой также и попытку. Но в той мере
в какой брак является именно посвящением молодые люди обнаруживают что
они реагируют друг на друга по другому. Иногда они чувствуют что они
попались в ловушку и начинают протестовать и возникает проблема
авторитета или же они обнаруживают в себе желание "быть самим собой" и
начинают себя вести так, как никогда не вели раньше, так как не
ожидают их супруги. Заключение брака освобождает молодых людей от
необходимости держать дистанцию в общении друг с другом и это движение
навстречу неограниченной интимности может приветствоваться ими, но
может так же и пугать их. Многие настроенные консервативно молодые
люди до сих пор не вступают в добрачные сексуальные отношения и разные
представления о сексе так же как и преувеличенные ожидания могут
повлечь за собой разочарования и эмоциональные расстройства.

По мере того как молодые люди начинают жить вместе они должны
установить огромное количество соглашений необходимых для каждой пары
находящихся в близких отношениях. Они должны договориться о том как
они будут взаимодействовать с родительскими семьями, с друзьями, как
будут вести хозяйство и каковы тонкие равно как и выраженные различия
между ними как индивидами. Имплицитно или эксплицитно они должны
разрешить огромное множество вопросов о существовании которых до брака
они даже не подозревали. Они должны решить где они будут жить, в какой
степени жена должна влиять на карьеру мужа, можно ли осуждать друзей
супруга, должна ли жена работать или быть домохозяйкой и кто будет
ухаживать за одеждой. Информация о браке и опыт переживания брака --
это два совершенно различные рода знания.

Вырабатывая новые отношения молодая пара должна найти также способы
взаимодействия в случае несогласия. Очень часто в самый ранний период
они избегают противоречий и критики потому что хотят сохранить
благожелательную атмосферу в семье и потому что не хотят ранить
чувства другого. По прошествии некоторого времени эти скрытые
противоречия растут и супруги обнаруживают что они все время находятся
на грани ссоры и почему-то легко и сильно раздражаются реагируя друг
на друга. Иногда эти необсуждаемые вопросы как бы с самого начала
встроены в брак. Все чаще кто-то проявляет минимальное несогласие,
другой отвечает тем же, разгорается ссора в которой выплывают на
поверхность то области взаимодействия, которые открыто ранее не
обсуждались. Часто такая ссора пугает обоих потому что возникают
неожиданные эмоции и заканчивая ссору они клянутся никогда не
ссориться снова. Но не обсуждаемые вопросы снова накапливаются,
создают напряжение, и от любой искры может загореться огонь и ссора
повторяется. В этом процессе пара вырабатывает собственные способы
взаимодействия в случае несогласия. Иногда эти способы не
удовлетворяют их самих потому что ведут лишь к возрастанию
неудовлетворенности которая впоследствии осознается как
неудовлетворенность браком. Например, пара может прийти к выводу что
противоречие может быть разрешено только тогда, если один партнер
подчинится другому в большей степени чем бы ему того хотелось. Именно
в этот ранний период мужья и жены научаются манипулировать как с
помощью слабости и болезни, так и с помощью силы.

На большинство решений которые принимаются молодой парой в ранний
период ее совместной жизни влияет не только их опыт, который они
вынесли из родительской семьи, но и актуальные связи с родительской
семьей. Эти связи являются неизбежным аспектом в семейной жизни.
Каждый из молодых людей должен сделать шаг от зависимости от своих
родителей к новым независимым отношениям с ними как между взрослыми
людьми.

Принимая решения относительно своей семейной жизни молодые люди с
трудом избегают влияния родителей на эти решения. Например, родители в
значительной мере влияют на то, будет ли жена работать и где молодая
пара будет жить. Молодая пара должна установить территория
относительно независимую от родительского влияния и родители в свою
очередь должны изменить способы своего взаимодействия с детьми после
того, как они создали свою собственную семью. Обильная помощь может
повредить так же как и жесткая цензура. Если родители продолжают
поддерживать семью в финансовом плане, то это может служить скрытым
или прямым указанием на то, что они имеют право контролировать образ
жизни молодой семьи. Финансовая поддержка может быть как полезной, так
и вредной и при этом возникает много вопросов: давать ли деньги
наличными или в подарках, одному члену семьи или другому, или обоим?
Даются ли деньги свободно или со скрытой критикой что вот мол особой
необходимости в этом нет? Вмешательство родителей может внести в брак
раскол, причем весьма часто нет осознания того, что же именно вызывает
неприятные чувства. В случает конфликта с родителями мужа или жены
могут развиваться симптомы психической болезни. У жены чей муж не
может предотвратить вмешательство своей матери в дела молодой семьи
могут развиться симптомы и это будет один из способов с помощью
которых она может приспособиться к данной ситуации.

Некоторые пары пытаются защитить независимость своей территории делая
ее совершенно независимой от своих родителей. Они полностью отрезают
себя от взаимодействия со своими родителями. Обычно такие попытки не
увенчиваются успехом и работают на разрушение брака поскольку
искусство жить в браке предполагает достижение независимости в
сочетании с сохранением эмоциональных связей с родственниками. (случаи
иллюстрирующие способы решения семейных проблем на ранних стадиях
развития семьи представлены в 4-ой главе).
Рождение ребенка и взаимодействие с ним.

Увлекательность брака состоит в частности в том, что по мере того как
разрешаются проблемы одной стадии начинается другая стадия с ее
собственными возможностями. Молодая пара которая создала новые способы
взаимодействия друг с другом и преуспела в этом обнаруживает, что
рождение ребенка ставит перед ними новые проблемы и старые способы
взаимодействия друг с другом уже не годятся. Для многих пар период
ожидания и рождения ребенка очень приятен, для других же этот период
чреват стрессами, которые принимают различные формы. У жены могут
начаться эмоциональные нарушения во время беременности или же у нее
могут возникнуть таинственные болезни, которые могут помешать доносить
ребенка до положенного срока, или же после рождения ребенка она
начинает вести себя странно и непредсказуемо. Возможно так же что не
только жена, но и муж или кто-то из родителей жены или мужа после
рождения ребенка изменит свое поведение.

"Причину" изменения поведения кого-то из членов семьи после рождения
ребенка определить трудно, поскольку с возникновением нового члена
семьи ломаются многие и многие старые связи. Молодые люди считавшие
свой брак попыткой обнаруживают что расстаться теперь им будет гораздо
труднее. Иные пары, которые считали до этого что они посвятили друг
другу свою жизнь обнаруживают себя после рождения ребенка как бы в
ловушке в первый раз у них возникает ощущение хрупкости их брачного
контракта.

Игра в которую играла молодая пара до рождения ребенка -- это игра для
двоих. Они научились взаимодействовать друг с другом и нашли способы
разрешения многих проблем. С рождением ребенка автоматически
образуется треугольник. И это не треугольник с человеком извне семьи
или членом распространенной семьи. Может развиться ревность нового
типа если один из супругов чувствует что другой больше привязан к
ребенку чем к нему. Многие проблемы супруги начинают теперь решать
через ребенка и он становится и козлом отпущения и оправданием новых
проблем, равно как и старых, до сих пор не решенных. Мужья и жены
находящиеся на грани развода могут сейчас прийти к выводу что они
могут сейчас остаться вместе для добра ребенка. Жены не
удовлетворенные браком и раньше могут теперь решить что их состояние
обусловлено ребенком. Например мать 18-ти летней девочки больная
психозом, жаловалась, что ее дочь всегда стояла между ней и ее мужем.
И в доказательство она приводила строки из своего письма, которое она
написала когда дочке было несколько месяцев. В этом письме она писала
мужу что он всегда объединяется с дочерью против нее. Если ребенок
играет в треугольнике подобную роль, то, когда он вырастает и пытается
покинуть дом, возникает кризис поскольку супружеская пара оказывается
перед необходимостью взаимодействовать друг с другом непосредственно
без ребенка, который играл при этом роль средства. И вновь актуальными
становятся проблемы, которые не были решены в свое время, давным давно
до рождения ребенка.

Во многих случаях брак заключается поспешно из-за беременности. В этом
случает молодые люди вообще не имеют опыта жизни вдвоем. Брак
начинается и продолжается как жизнь в треугольнике пока ребенок не
вырастет и не уйдет из дома. Часто все это протекает без проблем. В
иных же случаях ребенок становится единственным оправданием брака и
его обвиняют во всех внутрисемейных конфликтах.

Само событие рождения ребенка представляет собой факт объединения двух
семей. Это событие создает бабушек, дедушек, теть, дядей с обеих
сторон. С рождением ребенка меняется даже и сама процедура нанесения
друг другу визитов. Семьи могут ссориться из-за того как нужно назвать
ребенка, как его учить и воспитывать, какая из семей должна влиять на
него больше и так далее. Очень часто в распространенной семье брак
рассматривался как временный, но до того момента, когда появляется
ребенок. Возможность или факт появления ребенка с дефектом может
оживить потенциальные сомнения о полноценности всех ветвей семьи и это
тоже можно также использовать как оружие в борьбе между семьями.

С рождением ребенка молодая пара с одной стороны как бы удаляется от
своих родителей, но с другой стороны оказывается еще более прочно
запутанной сетями семьи. Став родителями они в большей мере проявились
ка взрослые люди, на сам ребенок заново вовлекает их в сложное
взаимодействие со всеми родственниками по мере того как старые связи
разрушаются, а новые возникают. Если в этот период возникает стресс,
то он часто выливается в форму симптомов от которых страдает один из
супругов. Однако весьма часто оказывается, что надо лечить не того
человека, который страдает от симптомов. Болезни жены могут быть
просто реакцией на мужа который в связи с предполагаемым ребенком
чувствует себя как в ловушке. Или же она может реагировать таким
образом на кризис в распространенной семье. Если молодая семейная пара
пережила период рождения детей многие последующие годы она будет
занята их выращиванием и воспитанием. Каждый новый ребенок изменяет
общую ситуацию, вместе с ним появляются новые проблемы, равно как и
актуализируются старые. Радость которую приносят дети часто
уравновешивают переживания из-за множества сложных проблем с которыми
родители должны научиться справляться причем надо делать это
самостоятельно, так как в этот период обычно присутствует нежелание
молодых родителей использовать те же самые методы воспитания которые
применялись когда-то к ним самим.

На этой стадии ухода за маленькими детьми особенные проблемы
возникают у женщины. Они ждали появления ребенка с нетерпением и это
было для них ожиданием самореализации. Но уход за маленькими детьми
может стать и источником фрустрации. Образованные и подготовленные к
такому образу жизни при котором каждый день они смогут использовать
свои специальные способности молодые матери вдруг обнаруживают что они
отрезаны от мира взрослых и снова замкнуты в детском мире. В
противоположность им их мужья остаются в мире взрослых и имеют
возможность наслаждаться общением с детьми, приобретая дополнительные
намерения в своей жизни. Жена же у которой единственными собеседниками
остаются дети чувствует себя дискомфортно, награждая себя ярлыком
"всего лишь" жены и матери. Страстное желание участвовать в мире
взрослых к чему она впрочем хорошо подготовлена может служить причиной
возникновения у нее чувства неудовлетворенности и зависти по отношения
к активной жизни мужа. И брак может начать разрушаться по мере того
как у жены будут возрастать требования относительно помощи по уходу за
ребенком, а у мужа будет возникать чувство что жена и ребенок мешают
его работе. Иногда мать может пытаться преувеличить важность ухода за
ребенком инициируя у ребенка эмоциональные проблемы, которым она может
впоследствии может посвящать все свое внимание. Задачей психотерапевта
в этом случае является решение проблем ребенка посредством
освобождения матери от вовлеченности в проблемы сына. Психотерапевт в
этом случае должен помочь матери начать вести образ жизни в большей
мере удовлетворяющий ее.

Хотя период ухода за маленькими детьми достаточно труден, наиболее
распространенным периодом возникновения кризиса является поступление
ребенка в школу. Раньше когда ребенок начинал себя плохо вести или
отказывался посещать школу ему обычно разрешали оставаться дома и
предписывали индивидуальную психотерапию с надеждой что он выздоровеет
и обязательно станет готовым к школе. Вместе с тем он все больше и
больше отставал от своих сверстников. С появлением ориентации на
семью, ребенка стали чаще оставлять в школе и лечить его целостную
ситуацию осознавая что проблема может крыться как в школе, так и в
семье или же там и там.

В этом возрасте дети очень уязвимы в связи с тем что происходит в
сложной семейной организации, но так же и в связи с тем что он
вовлекается во внесемейную жизнь. Конфликт между родителями касающийся
воспитания ребенка становится более явным, так как продукт их
воспитательной деятельности оказывается объектом всеобщего обозрения.
В связи с поступлением ребенка в школу родители впервые переживают тот
факт что ребенок когда-то вырастет и покинет дом, а они останутся
наедине друг с другом.

Именно на этой стадии структура семьи становится более прозрачной для
психотерапевта так как вся она отражается в проблеме ребенка. Способы
коммуникации в семье стали к этому времени стереотипными и
определенные их структуры не приспособлены к ситуации пребывания
ребенка вне семьи. Некоторые типы неадекватных структур встречаются
весьма часто и все они обусловлены пребыванием связи поколений внутри
семьи. Наиболее распространенная проблема состоит в том что мать
постоянно объединяется с ребенком против отца, протестуя против того,
что он слишком строг к ребенку. Отец же протестует против того, что
она слишком балует ребенка. В таком треугольнике родители стараются
спасти ребенка друг от друга, предоставляя ребенку возможность
объединиться с тем, с кем ему выгодно объединиться в данный момент.
Этот треугольник можно описать по-разному. Один из полезных способов
описания состоит в том, чтобы рассмотреть мать как "сверхвовлеченную"
в проблемы ребенка. Очень часто мать страстно хочет помочь ребенку, но
вместе с тем она и раздражена на него будучи фрустрированной в своих
попытках справиться с его проблемами. Отец находится скорее на
периферии взаимодействия. Если он вмешивается чтобы помочь матери, она
нападает на него и он снова отходит на свою позицию в то время как
мать по-прежнему не может справиться с ребенком. Этот стереотип
взаимодействия проигрывается бесконечное количество раз препятствуя
созреванию и взрослению ребенка и не позволяя матери отвлечься от
проблем ребенка и начать жить более продуктивно. По мере того, как
этот стереотип продолжает проигрываться, ребенок становится средством
с помощью которого родители общаются друг с другом по поводу тех
проблем которые они не могут обсудить открыто. Например: если в семье
никогда не поднималась открыто проблема мужественности отца, мать
может поднять вопрос о том, не слишком ли их сын похож на девочку в то
время как отец может настаивать на том, что мальчик достаточно
мужественный. Ребенок реагирует на это следующим образом: он
объединяется с матерью проявляя в своем поведении женские черты для
того, чтобы обеспечить мать аргументами в этом споре и вместе с тем
ведет себя достаточно мужественно чтобы поддержать отца. Ребенок в
данном случае производит впечатление неосведомленного о том, какого же
он пола на самом деле, поскольку в этом треугольнике он играет роль
метафоры. Когда ребенок оказывается во внесемейной среде устойчивые
стереотипы поведения оказываются под угрозой и симптомы ребенка могут
указывать на то, что семья испытывает трудности при переходе на
следующую стадию своего развития.

Этот треугольник может возникнуть даже и тогда, когда родители
разведены, поскольку формальный развод не обязательно изменяет тип
проблемы. Если мать воспитывающая ребенка одна предъявляет его как
проблему, внимательный психотерапевт учитывает то, что в ситуацию
может быть вовлечен и бывший муж и в этом случае целью психотерапевта
является помочь семье действительно освободиться от бывшего его члена.

В семьях без отца типичная структурная проблема на этой стадии
является бабушка, которая постоянно объединяется с ребенком против
матери. Если мать молода, бабушка часто относится к ней и к внуку так
как если бы они были ее детьми одного возраста и ребенок оказывается
вовлеченным в борьбу матери и бабушки через поколение. Такая структура
особенно типична для бедных семей. /Бельведер Минушиц "Семьи трущоб"
Нью-Йорк 1967 г./ В семьях среднего класса жена часто расстается с
мужем после длительной борьбы с ним за ребенка, но далее мать жены
замещает мужа в этой борьбе.

Такая борьба через поколение может стать явной и очевидной только
тогда, когда ребенок окажется вовлеченным во внесемейные структуры.
Стереотип коммуникации который до сих пор функционировал достаточно
гладко в этот период может сломаться и семья обращается к
психотерапевту за помощью. /Подход Эриксона к этим проблемам описан в
главах 5 и 7./
Трудности на зрелой стадии брака

У большинства видов животных семейные единицы из родителей и детей
существуют в течение очень короткого промежутка времени. Обычно
потомство появляется один раз в год, молодежь подрастает и уходит в
мир воспроизводить свой вид, в то время как родители снова зачинают
новых особей. У человека же родители продолжают отвечать за своих
детей в течении многих и многих лет. Родители продолжают оставаться
связанными со своими детьми и после того как им приходится изменить
отношение к ним. Если раньше они относились к ним действительно как к
детям, то впоследствии они в большей мере относятся к ним как к
равным. И в конце концов когда родители стареют дети начинают опекать
своих родителей. Этот факт уникален для человека и требует того, чтобы
члены семьи адаптировались к экстраординарным изменениям в отношениях
друг к другу. По мере изменения отношений в семье пересматриваются и
собственно брачные отношения.

Говорить о брачных проблемах это значит создавать особую реальность
"брака" и это может толкнуть нас к тому чтобы недоучесть все те силы
вне брака, которые на него влияют. Это сеть связей которую мы
начертили вокруг брачной пары нуклеарной семьи или вокруг системы
отдаленного родства является принципиальной в нашей дискуссии. Если мы
рассмотрим влияние на семью ее материального положения или вторжения
корпорации в семейные дела чиновников среднего класса станет ясным что
проблемы супружеской пары мы сумеем понять весьма ограниченно если
сосредоточимся собственно на супружеской паре. Если у мужа нет работы,
а жена получает пособие по безработице то "семейная проблема" включает
в себе способ вмешательства государства в семью. Источник трудностей
супружеской пары может находиться в поведении свекрови или детей и во
многих других областях. Важно всегда учитывать, что семья это
развивающаяся группа подверженная постоянно меняющимся внешним
влияниям со своей историей и со своим будущим, и со своими стадиями
развития равно как и со всеми стереотипами не меняющимися в течении
многих лет.

В семье как мы ее на сегодня знаем пара, которая прожила вместе 10-15
лет сталкивается с проблемами, которые могут быть описаны как с точки
зрения индивида, так и самой пары или всей семьи. В этот период муж и
жена обычно находятся в среднем возрасте. Очень часто это самый лучший
период жизни. Муж может испытывать удовлетворение от своей карьеры,
жена может радоваться тому, что она помогла мужу эту карьеру сделать.
Дети теперь требуют несколько меньше внимания и у жены появляется
свободное время, она может теперь развивать свои способности и делать
карьеру. Трудности раннего брака со временем преодолеваются и подход к
жизни с возрастом смягчается, становясь более зрелым. В этот период
отношения между мужем и женой углубляются и расширяются.
Стабилизируется отношение с родственниками и друзьями. Трудности
воспитания маленьких детей позади и теперь можно с удовольствием
понаблюдать за тем, как развиваются и удивительным образом проявляют
себя подросшие дети.

Психотерапевт встречается со всеми находящимися на этой стадии
развития конечно не тогда когда у них все идет хорошо, а тогда когда у
них все идет плохо. Для многих семей это очень трудное время. Часто
муж в этот период своей жизни осознает что выше по карьерной лестнице
ему уже не подняться, а в юности мечталось о гораздо большем. Его
разочарованность может влиять на всю семью и в особенности на жену.
Или же наоборот муж достигает гораздо большего чем ему мечталось и в
то время как вне дома к нему относятся с необычайным почтением и
уважением жена продолжает вести себя по-прежнему. Отсюда могут
возникать обиды и конфликты. Один из неизбежных человеческих
конфликтов состоит в том, что когда мужчина достигает среднего
возраста и приобретает высокий социальный статус, он становится более
привлекательным для молодой женщины, в то время как его жена для
которой физическая привлекательность гораздо более важна чувствует,
что она стала менее привлекательной для мужчин.

Когда все дети пошли в школу, она чувствует что должна как-то изменить
свою жизнь. Теперь когда у нее есть свободное время она может
вспомнить что в юные годы она хотела сделать карьеру, например, но
сейчас она может испытывать неуверенность в своих способностях.
Культуральная предпосылка состоящая в том, что быть домохозяйкой и
матерью недостаточно превращается в проблему по мере того как
подросшие дети нуждаются в матери все меньше и меньше. Время от
времени она начинает чувствовать, что она тратит свою жизнь понапрасну
и ее социальный статус понижается в то время как социальный статус ее
мужа повышается.

К этому моменту своего совместного существования супруги уже решили
много проблем и выработали довольно устойчивый и часто ригидный и
повторяющийся способ взаимодействия друг с другом. Стабильность в
семье поддерживается к этому времени с помощью сложных стереотипов
взаимодействия используемых как для разрешения проблем, так и для
избегания столкновения с ними. По мере того как дети подрастают и
семья подвергается изменениям, отработанные стереотипы могут
становиться неадекватными и в связи с этим возникают кризисы. Иногда
это выражается в интенсификации проблемного поведения такого,
например, как пьянство или жестокость по отношению к супругу и это
достигает нетерпимого уровня. И тогда один из супругов или же оба
начинают чувствовать что если когда-либо они хотят быть менее
несчастными, то они должны расстаться прямо сейчас, не дожидаясь когда
дети вырастут.

Зрелые годы брака склоняют супружескую пару к решению вопроса о том,
стоит ли им и дальше оставаться вместе или каждому идти своей дорогой.
Этот период когда дети реже бывают дома заставляют родителей еще раз
осознать что в конце концов все дети покинут дом и они останутся
наедине друг с другом. Во многих случаях супруги решают жить вместе и
дальше только для блага детей и по мере того как они видят что дети
взрослеют и момент расставания с ними приближается, они вступают в мир
супружеских мучений.

В этот период могут возникать очень сильные напряжения в отношениях
между супругами и даже разводы несмотря на то, что многие кризисы
семья преодолела благополучно. Большинство кризисов семья переживает
тогда когда кто-то вступает в семью или же покидает ее. В зрелый же
период семья не меняет своего состава, но в каком-то смысле он все же
меняется так как дети взрослеют.

Подростковый кризис можно рассмотреть как внутрисемейную борьбу за
поддержание прежнего иерархического порядка. Например, мать может
выработать определенные способы общения с дочерью как с ребенком,
вместе с тем, у нее могут иметься стереотипы взаимодействия с
женщинами, как с соперницами. Когда же дочь подрастает и может
представлять собой женщину-соперницу, устойчивое отношение матери к
дочери нарушается. Отец ощущает себя между взрослой дочерью и женой
как в ловушке. Подобный конфликт возникает тогда, когда мальчик
превращается в молодого мужчину и отец должен взаимодействовать с ним
и как со своим сыном, но и как со взрослым мужчиной. Возникающие в
целях стабилизации системы семьи симптомы могут возникнуть как у
родителей, так и у детей, но данный конфликт гораздо чаще, чем в
другие периоды, возникает именно благодаря проблемам, существующим в
отношениях между супругами.

Разрешить проблему, возникшую на зрелых стадиях брака, гораздо
труднее, чем в ранние годы брака, когда молодая пара еще нестабильна и
находится в процессе создания новых стереотипов взаимодействия. В
зрелый период стереотипы коммуникации сформировались и стали
привычными. Очень часто супружеская пара испытывает новые способы
согласования различий и возвращается к старым стереотипам, несмотря на
то, что они неудовлетворительны. Один из типичных способов
стабилизации брака заключается в использовании детей как средства
коммуникации. В этом случае кризис возникает тогда, когда дети
покидают дом и супруги остаются наедине друг с другом.
Отлучение родителей от детей

Представляется, что когда взрослые дети начинают покидать дом, каждая
семья испытывает кризис, и последствия этого кризиса разнообразны.
Часто супруги переживают этот период очень тяжело, но по мере того,
как супруги вырабатывают новые способы взаимодействия друг с другом,
семейная жизнь нормализуется. Они успешно разрешают свои конфликты и
позволяют детям выбирать себе партнеров и карьеру. Сами же они
начинают осваивать роли бабушек и дедушек. В семьях, где имеется
только один родитель, он может ощущать уход ребенка как начало
одинокой старости, но эту потерю можно успешно пережить и найти в
жизни новые интересы. Пройдет ли этот процесс отлучения нормально или
нет, зависит, с одной стороны, как от серьезности проблем,
актуализирующихся в этот период, так и от качества помощи, которая
может быть оказана.

Во многих культурах отлучение детей от родителей и родителей от детей
сопровождается церемонией, которая определяет ребенка как только что
созданного взрослого. Такая инициация дает ребенку новый статус и
требует от родителей нового отношения к нему. В семьях американского
среднего класса такая четкая демаркационная линия отсутствует, в
культуре нет способа констатации факта, что подросток превратился во
взрослого человека. Школьный выпускной вечер в какой-то мере выполняет
такую функцию, но чаще всего это ведь только промежуточная ступень и
дальше следует поступление в колледж, а во время учебы в колледже
родители продолжают поддерживать детей. И даже брак в тех случаях,
когда родители продолжают поддерживать молодую семью, не является
констатацией факта расставания детей и родителей и не является
церемонией, завершающей отлучение детей от родителей.

В некоторых семьях конфликт достигает максимальной остроты, когда
самый старший ребенок покидает родительский дом, в то время как в
других семьях обстановка становится все хуже и хуже по мере того, как
уходят все более младшие дети. В иных же семьях конфликт достигает
максимума перед тем моментом, когда должен оставить семью самый
младший ребенок. Во многих случаях родители, которые успешно
расставались со многими детьми вдруг, начинают ощущать напряжение,
когда критического возраста достигает определенный ребенок. В таких
случаях оказывается, что этот ребенок играл в семье особо важную роль.
Возможно, именно через этого ребенка родители общались друг с другом,
либо же забота о нем и любовь к нему сплачивала их.

Проблема супругов в этот период может состоять в том, что после ухода
детей они обнаруживают, что им нечего сказать друг другу и ничего
общего у них больше не осталось. В течение многих лет они не говорили
друг с другом ни о чем, кроме детей. Иногда супруги начинают спорить с
о том же самом, о чем спорили, когда дети еще не родились. Поскольку
эти проблемы не были решены, а были отложены так как родились дети,
они снова выплывают на поверхность. Часто такой конфликт приводит к
тому, что супруги разъезжаются или разводятся, и постороннему
наблюдателю это может показаться трагичным. Если же конфликт очень
глубок, могут случиться также попытки убийства или самоубийства.

Представляется, что люди чаще всего сходят с ума -- заболевают
шизофренией -- где-то в возрасте около 20 лет, то есть тогда, когда им
предстоит покинуть дом и тогда, когда семья дезорганизована. Юношеская
шизофрения и другие тяжелые нарушения психики могут представлять собой
способ разрешения семейной проблемы на этой стадии жизни. Когда ребенок
и родители не могут более выносить изоляцию друг от друга, тогда
опасная изоляция может быть устранена, если с ребенком начнет
происходить что-то плохое. Становясь социально неприспособленным,
благодаря болезни, ребенок остается в кругу семьи. Родители могут
продолжать использовать ребенка как источник несогласия и наоборот,
совместной заботы, и необходимость взаимодействовать друг с другом
непосредственно отпадает. Ребенок может продолжать участвовать в
треугольнике в борьбе между родителями, предлагая себя и свою
"психическую болезнь", в качестве оправдания всех трудностей.

Когда родители приводят подростка или юношу к психотерапевту, он
может сосредоточиться на нем и предписать ему индивидуальную
психотерапию либо госпитализировать его. Если это делается, родители
несколько успокаиваются, ребенок же проявляет свою болезнь в более
острой форме. Эксперт в данном случае замораживает семью на данной
стадии развития, привешивая ребенку ярлык и относясь к нему как к
"пациенту". Родители теперь не должны разрешать свой конфликт и
переходить на следующую стадию развития своего брака. Ребенок также
не должен более искать устанавливать близкие взаимоотношения с
кем-либо вне семьи. Если психотерапевт это сделал, то ситуация
остается стабильной до тех пор, пока ребенку не становится лучше. Если
он становится более нормальным и серьезно угрожает родителям тем, что
собирается выйти замуж или преуспеть в том, чтобы содержать себя
материально, семья еще раз оказывается на стадии, когда ребенок должен
покинуть дом и таким образом конфликт возникает снова. Реакция
родителей на этот новый кризис состоит в том, чтобы прекратить
индивидуальную психотерапию или же снова госпитализировать его из-за
рецидива и семья снова стабилизируется. По мере того, как этот
стереотип повторяется, ребенок становится "хронически больным". Часто
психотерапевт воспринимает проблему, как состоящую в борьбе ребенка
против родителей и отождествляется с ребенком, который, по их мнению,
является жертвой, чем создают дополнительные трудности для семьи.
сохраняя точно такой же взгляд на семью, врач в больнице иногда
советует молодому человеку покинуть семью и никогда более с родителями
не встречаться. Такой подход всегда терпит неудачу, ребенок снова
срывается и продолжает свою карьеру хронически больного.

Хотя мы не знаем точно, как происходит нормальное расставание
взрослого ребенка с родителями, дело выглядит так, что он проигрывает,
если оказывается на одном из двух полюсов. Если он покидает семью и
пытается сделать это навечно, так, чтобы никогда не видеть родителей
снова, его жизнь обычно складывается плохо. Если же в нашей культуре
он остается с родителями и позволяет им управлять своей жизнью, жизнь
его также складывается плохо. Он должен отделить себя от своей семьи и
вместе с тем продолжать оставаться связанным в нею. Большинство семей
оказываются в состоянии поддерживать подобное равновесие и именно к
этой цели стремится современный семейный психотерапевт.

Семейный психотерапевт, к которому приводят декомпенсированного юношу,
не воспринимает его как основную проблему, он видит всю семейную
ситуацию в целом. Его цель заключается отнюдь не в том, чтобы сплотить
родителей и детей и сделать так, чтобы они понимали друг друга. Он
рассматривает себя как организатор церемонии инициации, взаимодействуя
с семьей таким образом, чтобы ребенок в конце концов присоединился к
миру взрослых, а родители научились относиться к нему и друг к другу
иначе. Если психотерапевт освобождает ребенка от семьи и разрешает
конфликты, которые возникли по поводу расставания, ребенок расстается
со своими симптомами и получает свободу, для того, чтобы идти своим
собственным путем.

Когда ребенок покидает дом и начинает создавать собственную семью, его
родители должны претерпеть одно из крупнейших изменений в жизни -- они
должны стать бабушками и дедушками. Иногда они оказываются совершенно
к этому не подготовленными, если, например, их дети не выполнили
соответствующих брачный ритуал. Родители должны научиться тому, как
стать хорошими бабушками и дедушками и создать способы участия в жизни
детей, и справиться с той ситуацией, согласно которой они должны
оставаться дома только вдвоем. Часто именно в этот период они должны
пережить потерю своих собственных родителей.

Изучая семью, мы поняли, что ее развитие представляет собой
естественный процесс, благодаря которому трудности разрешаются в той
мере, в какой они возникают. Например, возьмем рождение внука. Однажды
одна мать пошутила, что она рожает все новых и новых детей для того,
чтобы характер самого младшего не испортился. Очень часто матери
слишком вовлечены в отношения с младшим ребенком, когда он достигает
критического возраста и должен покинуть дом. Если в этот момент у
старшего ребенка рождается свой ребенок, ее внук, то это ее может
освободить эмоционально от ее младшего и облегчить ее переход на
стадию становления бабушкой. Если посмотреть на естественный процесс
развития семьи именно с этой точки зрения, то станет ясна важность
поддержания связи между поколениями. Если молодые люди прерывают
контакты со своими родителями, они лишают своего ребенка бабушек и
дедушек, и затрудняют своим родителям переход на более поздние стадии
в их жизненном цикле. Каждое поколение зависит от всех других
поколений, и эти связи очень многообразны. Мы начали понимать это,
наблюдая распад семьи, прерывание связи между поколениями в наше
динамичное время. (Концепция Эриксона, касающаяся важности
непрерывности семейной жизни, наиболее ясно отражается в том, как он
разрешает проблемы расставания молодых людей со своими родителями и
установления между ними новой связи. Это описано в главе 8).


Пенсия и старость

Когда родители расстались со своими детьми и установили с ними новые
связи, часто наступает период относительной гармонии, который может
продолжаться и после ухода мужа на пенсию. Однако, иногда уход мужа на
пенсию может усложнить их совместное существование, будут находиться
теперь наедине друг с другом в течение 24 часов в сутки. Нередко после
ухода мужа на пенсию у жены развиваются симптомы болезни и
психотерапевт тогда должен скорее помочь паре в поисках более приятных
способов взаимодействия друг с другом, нежели сосредоточиваться на
проблеме, считая, что она заключается только в жене.

Несмотря на то, что индивидуальные эмоциональные проблемы пожилых
людей могут иметь различные причины, одной из наиболее частых причин
является мотив защиты кого-либо. Например, если у жены появляется
такой симптом, как невозможность открыть глаза, то ее проблема
диагносцируется как истерическая. Внимание сосредоточено на ней и на
той жизненной стадии, на которой находится лично она. С семейной точки
зрения ее симптом можно воспринять как способ поддержки мужа в период
кризиса. Проблема возникла тогда, когда муж ушел на пенсию и ощущал,
что если раньше он жил активной жизнью, помогая другим, то теперь его
как ненужный предмет за ненадобностью отложили на полку. Теперь же,
когда его жена заболела у него появилась полезная функция -- он должен
был теперь помочь своей жене выздороветь. Он водил ее от врача к врачу
и заботился о том, чтобы она жила нормально, даже будучи слепой. Это
стало очевидным тогда, когда жена стала поправляться, а у него начала
развиваться депрессия. Он снова ожил только тогда, когда у нее
случился рецидив. Поддерживающая функция проблемы или болезни,
очевидная на любой стадии семейной жизни, равно важна и тогда, когда
супруги на склоне своих лет остаются наедине друг с другом.

Со временем, конечно, один из супругов умирает, а другой остается один
и вынужден искать новые способы связи со своей семьей. Иногда старый
человек может отыскать себе полезную функцию, иногда же, особенно
теперь, он оказывается просто лишним для представителей молодого
поколения. На этой стадии семья сталкивается с трудной проблемой ухода
за старым человеком или же с проблемой выселения его в дом для
престарелых, где за ним будут ухаживать другие. Это тоже кризисная
точка и не все семьи проходят через нее гладко. Однако отношения
молодых к своим старым родителям становятся моделью того отношения,
которое ждет их в старости со стороны своих детей, так жизненный цикл
семьи продолжается бесконечно.

ГЛАВА 3

ПЕРИОД УХАЖИВАНИЯ: ИЗМЕНЕНИЕ МОЛОДОГО ВЗРОСЛОГО

Когда молодой человек или юноша становится взрос-лым, он оказывается включенным в сложную сеть социальных связей, и это требует от него разнообразных способов поведения. Основная задача в это время -преуспеть в ухаживании. Успех здесь зависит от многих факторов: молодые люди должны пре-одолеть неадекватности в своем поведении, они должны уметь объединяться с людьми своего возраста, они должны также к этому времени достичь адекватного социального статуса, они должны приобрести независимость от своих родителей, и им нужно общество достаточно стабильное, чтобы позволить им завершить процесс ухаживания. В этот период у молодого че-ловека могут возникнуть многие проблемы, и психотерапевт может помочь разрешить некоторые из них.
Трудности, с которыми в этот период может столкнуться молодой человек, проявляются по-разному. Может появиться, например, озабоченность по поводу минимальных физических недостатков, неловкость поведения, нарушение процессов мышления, страх открытого пространства, страх перед про-тивоположным полом и другое. Эти трудности могут выполнять разные функции. Если молодой человек еще не освободился от своей родительской семьи, возникающие проблемы приво-дят к тому, что он терпит неудачи на работе и при выборе партнера противоположного пола, что заставляет его снова вернуться в родительскую семью. (Этот аспект проблемы будет обсуждаться в главе 8.)
Иногда трудности связаны не с родительской семьей, а с общением со сверстниками. Вне зависимости от того, какую функцию выполняет проблема, цель психотерапии заключается в том, чтобы помочь молодому человеку пройти стадию ухаживания и вступить в брак. Это не означает, что каждый обязательно должен вступать в брак, или что если кто-то не вступает в брак, то это ненормально; но многие молодые люди, обращаясь за помощью к психотерапевту, имеют ввиду именно эту цель.
Серия случаев, которую мы здесь вам предлагаем, должна проиллюстрировать подход Милтона Эриксона к разрешению некоторых проблем молодых людей, находящихся на этой стадии своего индивидуального развития. Молодых людей, которые обращаются за помощью в этот период, можно разделить на две группы. Первая группа -те, кто только начинает выпадать из нормального потока жизни, а вторая - те, кто уже стал периферической особью, и без всякого сомнения представляет собой социального девианта.
Независимо от того, к какой группе принадлежит молодой человек, Эриксон стремится вернуть его к работе и любви. Обычно он никогда не говорит с пациентами о их прошлом и не помогает им понять причину их затруднений. Его общий подход состоит в том, чтобы принимать способ поведения молодого человека, побуждая его вместе с тем к таким мыслям и действиям, которые могли бы привести к изменению. Кон-кретные приемы, которые использует Эриксон в каждом от-дельном случае, крайне разнообразны, и это позволяет ему оставаться открытым по отношению к каждому новому паци-енту, изобретая в каждом случае все новые способы вмеша-тельства. В одном случае он может применить гипноз, чтобы сменить течение мыслей, в другом он может сосредоточиться на том, чтобы довести проблему до абсурда, и в третьем он может предписать пациенту совершение каких-то весьма спе-цифических действий.
Однажды к нему обратился молодой человек, страдающий астмой. Он находился в сильной эмоциональной зависимости от своей матери. Эриксон рассказывал:
- "Этот бедный больной был маменькиным сыночком, а она - милой мамой, которая может принести ему бутерброд, стакан воды, салфеточку. Я настоял на том, чтобы молодой человек поступил на работу в банк (он совершенно не интересовался банковским делом). Затем я встречался с ним периодически: сначала - один раз в неделю, потом -раз в 2 недели, раз в 3 недели. Каждый раз я спрашивал его о какой-либо детали банковского дела, зная, что он может ответить на этот вопрос. Ему очень нравилось рассказывать мне об этом. Каждый раз, когда он делал на работе какую-нибудь ошибку, я интересовался той процедурой, с помощью которой ошибки была исправлена, но я никогда не спрашивал о том, как и почему была совершена ошибка. Как была исправлена ошибка? Как вел себя и что делал человек, который помогал тебе исправить ошибку?
Через некоторое время он стал относиться к банковскому делу прямо-таки с энтузиазмом, рассматривая его как очень приятный способ заработать деньги на обучение в колледже (до этого он в колледж не собирался). Свою астму он воспринимал теперь как недоразумение и всю энергию вкла-дывал в подготовку к учебе в колледже".
Работая с молодыми людьми, Эриксон обычно не интер-претировал их страхи и не фиксировался на них. Он сосре-доточивался на том, чтобы произвести изменения и расширить мир молодого человека, а не на том, чтобы дать ему знания о его недостатках. Подход Эриксона предполагает действия, влекущие за собой изменения.
Чтобы преуспеть в работе и ухаживании, молодой человек должен быть географически мобильным. Если кто-то не может перемещаться с места на место или входить в определенные здания, то он будет социально неполноценным в наш мобиль-ный век. Представляется, что только человеческое существо может определять публичное пространство как беспредельное.
Иногда страх находиться в определенной области прост-ранства определяют как фобию, но Эриксону такое опреде-ление не нравилось. Например, рассказывая о молодом чело-веке, выполнявшем работу намного ниже своих способностей, передвигавшемся только по тихим улицам и неспособньм посещать многие публичные места, Эриксон сказал: - "Почему мы должны трактовать это как страх перед определенными районами и зданиями? В данном случае мо-лодой человек последовательнейшим образом избегает женщин, и имея такую мать, он имеет причину поступать таким образом.
Я ничего не сказал ему о страхе, который он испытывает ' перед женщинами. Я проявил интерес к его телу и обсудил с ним подробно, какую квартиру должен иметь мужчина, имеющий такую мускулатуру, силу и мозг, какие имеет он. Он переехал на другую квартиру и стал жить отдельно от матери.
Мы обсуждали его бицепсы и другие мышцы, и он не мог не начать гордиться также и тем, что было между ними. По мере того, как изменялся к лучшему его образ самого себя, изменялось и его поведение. Зачем мне было ему гово-рить, что он боится женщин? Он больше их не боится. Он женился".
Вот еще один пример того, как Эриксон действовал в случае ограничения свободы передвижения клиента в прост-ранстве. Один молодой человек не мог переходить через дорогу, и это касалось только определенных улип, и он также не мог входить в определенные здания без того, чтобы сразу вслед за этим не потерять сознания. В особенности это касалось одного ресторана, который мы назовем здесь "Звон-кий Петух". Он избегал и многого другого, включая женщин. Доктор Эриксон рассказывает:
- "Я пришел к выводу, что могу разрешить проблему этого молодого человека, связанную с посещением этого ресторана, и тем самым могу помочь ему преодолеть и другие страхи, особенно перед женщинами. Я спросил его, как бы ему пон-равилось посещение этого ресторана, и он ответил, что как только он туда войдет, обязательно потеряет сознание. Затем я описал ему разные типы женщин: молодую наивную девушку, разведенную женщину, вдову, пожилую женщину. Они могли быть привлекательными и непривлекательными, и я спросил его о том, какая из этих женщин была бы для него наиболее неприятной. Он сказал, что о молодой наивной девушке не может быть и речи, но самое неприятное, что он мог бы себе вообразить, это обед с привлекательной разведенной женщиной.
Я сказал ему, чтобы он повел меня и мою жену в "Звонкий Петух" пообедать, и предупредил его, что с нами _ будет кое-кто еще. Это может быть, сказал я ему, молодая девушка, разведенная женщина, вдова или пожилая женщина. Он должен заехать за мной во вторник в 7 часов. Я сказал, что машину поведу я, так как не хочу, чтобы он был за рулем в тот момент, когда он начнет терять сознание.
Он приехал в 7 часов, и я заставил его ждать в напря-жении, пока этот "кое-кто еще" не прибыл. Конечно, я пригласил зайти к нам в 7.20 очень привлекательную молодую разведенную женщину. Она была из тех очаровательных людей, с которыми очень легко общаться, и когда она вошла, я попросил его представиться. Он справился с этим, и я рассказал этой женщине о наших планах. "Этот молодой человек,-сказал я,-собирается пригласить нас пообедать в "Звонком Петухе".
Мы сели в мою машину, доехали до ресторана, и я поставил машину на стоянку. Выходя из машины, я сказал молодому человеку: "Вот площадка, усыпанная гравием - довольно хорошее место, чтобы упасть и потерять сознание. Вы предпочитаете это место или найдете лучше?" Он ответил: "Я боюсь, что это случится, как только мы подойдем к входной двери". Мы почти дошли до двери, когда я сказал: "Вот хорошая пешеходная дорожка, но если вы упадете здесь, то здорово расшибете голову. Может, все-таки там?". Заставляя его отвергать мои предложения одно за другим, я не давал ему возможности выбирать такое место, где бы ему захотелось упасть.
Он не упал в обморок. Он сказал: "Не могли бы мы занять столик, который стоит близко от двери?" Я ответил: "Мы сядем за тот столик, который выберу я". Мы прошли через весь зал в дальний угол, где было небольшое возвышение, на котором стоял столик. Разведенная женщина села со мной, и в ожидании официанта она, моя жена и я вели оживленный разговор, совершенно непонятный для молодого человека, при этом еще и смеялись от всей души. У этой женщины была степень магистра, и мы обсуждали вещи, бывшие определенно выше понимания этого молодого человека и звучавшие для него весьма загадочно.
Мы втроем чувствовали себя прекрасно, молодой человек же был явно не в своей тарелке, и с каждым моментом ему становилось все хуже и хуже. К нашему столику подошла официантка, и я начал с ней ссориться. Это была очень шумная ссора. В конце концов я потребовал хозяина ресто-рана, и когда он подошел, я начал ссориться и с ним. Молодой человек был растерян до крайности. Ссора достигла куль-минации, когда я потребовал отвести меня на кухню. Когда мы там оказались, я объяснил ситуацию так, что я разыг-рываю своего друга, и попросил их помочь. Официантка стала почти швырять блюда на стол.
Когда молодой человек съел обед, я попросил его, чтобы он съел все до конца, доел все кусочки на тарелке. Ко мне присоединилась и разведенная женщина, комментируя это так: "Хорошо бы вам прибавить в весе".
Он пережил все это и отвез нас домой. Я слегка подтол-кнул молодую женщину, и она сказала: "Вы знаете, у меня сейчас появилось настроение потанцевать". Молодой человек едва-едва умел танцевать, с трудом научившись этому в старших классах школы. И он пошел с ней на танцы...
На следующий вечер молодой человек пригласил своего друга пообедать в "Звонком Петухе". После всего, что случилось, ему нечего было бояться, любой другой эпизод был бы приятнейшим облегчением. С этого момента у него исчез также страх перед определенными зданиями и улицами."
В этом случае подход Эриксона заключается в такой организации ситуации, что человек заходит туда, куда он боится зайти, но сопутствующих этому поведенческих реакций не возникает. Эриксон вовлечен в ситуацию и управляет ею, проводя психотерапию не в кабинете, а там, где возникает страх. Он заставил молодого человека пережить ситуацию, которую тот считал для себя невозможной.
В следующем случае Эриксон использует совершенно дру-гой тип вмешательства. К нему обратился молодой человек, утверждающий, что у него есть только одна проблема. Он мог ездить только по определенным улицам, а пределы города покидать не мог. Как только он подъезжал к окраине, он начинал испытывать тошноту, затем следовала рвота, и он терял сознание. Если с ним были друзья, все равно повторялось то же самое. Если он продолжал ехать за город дальше, он мог на мгновение очнуться, а затем снова терял сознание.
Эриксон попросил его подъехать в определенное место на окраине города в три часа утра, надев при этом лучшую одежду: "Это была безлюдная дорога, и вдоль нее тянулись довольно глубокие канавы. Подъезжая к границе города, мо-лодой человек должен был свернуть на обочину, остановить машину, быстро выйти из нее, броситься в канаву и лежать там в течение 15 минут. Затем надо было вернуться в машину, проехать расстояние равное двум корпусам машины, и повторить эти действия. Повторяя это снова и снова, он должен был увеличивать дистанцию проезда до тех пор, пока он смог бы проезжать расстояние от одного телефон-ного столба до другого. Причем при малейшем появлении каких-либо симптомов надо было останавливаться и бежать в канаву.
Молодой человек последовал указаниям Эриксона и выпол-нил эту процедуру, несмотря на внутренний протест. Потом он рассказывал: "Я проклинал вас за то, что вы заставляли меня делать такие идиотские вещи, и чем дальше я продви-гался, тем сильнее ярость вскипала во мне. В конце концов я бросил все это и просто поехал, наслаждаясь этим". С тех пор прошло уже 13 лет, но никаких проблем с вождением машины у этого человека не наблюдается.
Вне зависимости от того, использует Эриксон гипноз или нет, он обычно заставляет людей вести себя определенным образом. Многие психотерапевты предпочитают не давать советы клиентам и не предписывать им определенных дейст-вий. Так происходит, в частности, потому, что они боятся, что люди их не послушают. Эриксон же выработал много способов для того, чтобы убедить людей сделать то, что он им советует. Однажды, комментируя это, он сказал: - "Пациенты обычно делают то, что я им говорю, и делают главным образом потому, что я ожидаю этого от них. Одна пациентка сказала мне: "Вы никогда не делали проблему из того, последую я вашему совету или нет. Вы просто ожи-даете этого от меня и делаете это таким образом, что мне просто приходится сделать это. Когда я уклоняюсь и стараюсь избежать выполнения ваших инструкций, я всегда хочу, чтобы вы заставили меня - но вы всегда прекращаете разговор на эту тему. Тогда я начинаю усиливать свои попытки заставить вас вынудить меня сделать это". Таким способом она могла приблизиться ко мне в плане выполнения предписанного действия.
Вот видите, как устроены человеческие существа. Если вы начинаете лишать человека чего-то, он начинает наста-ивать на том, чтобы вы ему это дали. Когда я даю пациенту определенную инструкцию, пациент чувствует, что я ему приказываю. И он хочет, чтобы я потерпел в этом неудачу. Когда я перестаю приказывать, причем делаю это в пра-вильно выбранный момент, он сам заменяет меня внутри себя и начинает приказывать самому себе. Но, конечно, он не осознает, что заменил меня собой."
Рассматривая инструктирование пациента таким образом, Эриксон учитывает, что, получая инструкции, пациент может стать зависимым от психотерапевта -но нельзя сказать, что он был этим очень озабочен. Если цель состоит в том, чтобы пациент установил адекватные эмоциональные связи с другими людьми -при этом он станет независимым от психотерапев-та. Следующий способ иллюстрирует способ применения Эриксоном директив для решения очень трудной проблемы за очень короткое время.
Однажды к Эриксону обратилась девушка, которой недавно исполнился 21 год. Она хотела выйти замуж, иметь свой дом и детей, но она никогда не дружила ни с кем из юношей и чувствовала, что дело ее безнадежное -она обречена остаться старой девой. Она сказала: "Я считаю, что я слишком неполноценна, чтобы жить. У меня нет друзей, я одинока, и я слишком некрасива, чтобы выйти замуж. Я по-думала, что прежде чем покончить с собой, я могу сходить к психиатру. И я пришла к вам, а если через три месяца ничего не изменится, то это будет конец".
Эта девушка работала секретаршей в строительной фирме, и больше никакой жизни у нее не было. С молодыми людьми она никогда не дружила. На работе один молодой человек всякий раз появлялся рядом с ней, когда она ходила к фонтанчику пить, но, хотя она находила его привлекатель-ным, а он оказывал ей достоверные знаки внимания, она игнорировала его и никогда с ним не разговаривала. Она жила одна, ее родителей уже не было в живых.
Девушка была хорошенькой, но она очень хорошо умела сделать себя непривлекательной: ее волосы были секущимися и неровно подстриженными, кофта и юбка не соответство-вали одна другой, на юбке была дырка, а туфли были пыльными. Как она считала, основным ее физическим недо-статком была щель между передними зубами, и когда она говорила, то прикрывала рот рукой. Щель была не более 3 мм, и не выглядела безобразной. Итак, эта девушка неук-лонно скатывалась вниз, замышляла суицид, чувствовала себя совершенно беспомощной и сопротивлялась любым действи-ям, которые могли бы помочь ей достичь ею же поставленной цели: выйти замуж и иметь детей.
Эриксон справился с этой проблемой с помощью двух основных вмешательств. Он предложил девушке, поскольку она все равно скатывалась вниз, испытать на этом пути последний всплеск жизни. Этим предполагалось, что она возьмет со своего счета в банке все деньги и потратит на себя. Она должна была пойти в определенный магазин, где консультант помог бы ей выбрать подходящую одежду, и в определенную парикмахерскую, где бы ей сделали красивую прическу. Девушка с готовностью приняла это предложение, собираясь сделать это не за тем, чтобы изменить и улуч-шить свою жизнь, а просто потому, что после этого хотела убить себя.
Затем Эриксон дал ей следующее задание. Дома в ванной комнате она должна была тренироваться, чтобы в финале научиться плевать водой через щель между зубами на рас-стояние 2 метра, причем с большой точностью попадая в цель. Она нашла задание глупым, но эта абсурдность сама по себе привела к тому, что она, прийдя домой, начала добросовестно тренироваться.
Когда девушка оделась как следует, начала выглядеть привлекательно и научилась плевать водой через щель между зубами довольно метко, Эриксон дал ей следующую инструк-цию. Он предложил, чтобы в следующий понедельник она пошутила следующим образом: когда тот молодой человек приблизится к фонтанчику вместе с ней, она должна будет набрать полный рот воды и плюнуть в него. Затем она должна будет повернуться и бежать, но не просто бежать, а бежать прямо на него, а потом от него со всех ног до конца коридора.
Сначала девушка отвергла все это как невозможное. Затем она стала воспринимать это как забавную, но грубую фантазию. Наконец она решила сделать это. Ведь она на-ходилась в том настроении, которое нужно для последнего всплеска жизни. В понедельник она пришла на работу красиво одетой и причесанной. Она подошла к фонтанчику, и когда молодой человек приблизился, наполнила рот водой и плюнула в него. Молодой человек сказал что-то вроде: "Ах ты, маленькая дрянь!" Это рассмешило ее, и она побежала прямо на него. Он, к великому ее смущению, поймал ее, обнял и поцеловал. На следующий день девушка приближалась к фон-танчику с некоторой дрожью в коленках. Молодой человек выскочил из-за телефонной будки и выстрелил в нее из водяного пистолетика. Потом они пошли вместе обедать.
Она вернулась к Эриксону и рассказала о том, что произошло. Она сказала также, что ее мнение о себе изме-нилось, и попросила его покритиковать ее. Он это сделал, указывая среди прочего на то, что она хорошо сотрудничала с ним, что раньше она^ одевалась плохо, а теперь одевается хорошо, и что раньше она думала, что имеет дефект зубов, вместо того, чтобы думать об их дополнительном досто-инстве. Через несколько месяцев она прислала Эриксону вырезку из газеты, где сообщалось о ее браке с тем молодым человеком. Через год она прислала фотографию их новорож-денного сына.
Такой подход не вписывается в рамки традиционной пси-хотерапии. Он не типичен ни для одной терапевтической школы, включая гипнотические. Но для Эриксона этот случай очень типичен, и я считаю, что данный подход развивался на базе его гипнотической ориентации. Точно так же, как гип-нотизер обычно воспринимает сопротивление субъекта и даже поощряет его, Эриксон принимает тот способ, с помощью которого девушка взаимодействует с ним, и даже поощряет и развивает его, но разыгрывает это таким способом, что наступают изменения.
Девушка определяла себя как скатывающуюся вниз, при-ближающуюся к концу жизни. Эриксон принимает и даже одобряет это, добавляя только то, что как раз перед самым концом и случаются всплески жизни. Девушка была жестока к мужчинам и никогда не пыталась понравиться им. Эриксон принимает и такое поведение, организуя в соответствии с ним ситуацию у фонтана. Но последствия этой ситуации для девушки совершенно неожиданны! Приемы, с помощью кото-рых он мотивирует ее сделать то, что он хочет, и с помощью которых он справляется с ее сопротивлением, характерны именно для гипноза. Однако он привносит сюда еще и соци-альный контекст: он организует ситуацию так, что она следует его инструкциям, а затем обнаруживает, что нечто произошло спонтанно, потому что так на все это отреагировал кто-то другой.
Безусловно, здесь мы можем обнаружить и другие аспекты, свойственные исключительно Эриксону. Превращение симп-томов в достоинство для него весьма типично, равно как и его постоянная готовность вмешаться, изменить что-то, и тут же уйти со сцены -так, чтобы пациент мог развиваться независимо от него, в то время как он продолжает следить за процессом, чтобы быть уверенным в устойчивости резуль-тата. Типично для Эриксона использование всех доступных ресурсов, находящихся внутри социальной ситуации клиента: в терапевтическую ситуацию был включен не только парик-махер и модистка, но и тот единственный мужчина, которого девушка имела вблизи себя.

Следующий пример иллюстрирует способ применения Эриксоном инструкций для того, чтобы помочь молодой женщине достичь независимости от семьи и от него самого. В ходе психотерапии Эриксон помогает ей пройти через стадию ухаживания и заключения брака.
Эту девушку прислал ко мне врач из соседнего городка. Он предупреждал меня о том, что мне, возможно, придется госпитализировать ее в психиатрическую больницу. Она стра-дала от множества страхов и была очень заторможенной. Страхи обострились в последние 4 года - с того момента, как она обручилась с молодым человеком, служившим в во-енно-воздушных силах.
Каждый год она откладывала свадьбу. Она соглашалась выйти за него замуж в июне, затем откладывала свадьбу до декабря. В декабре она снова откладывала ее до июня. За это время страхи усилились настолько, что она была вы-нуждена вести жизнь почти инвалида. Она не могла ездить ни в автобусе, ни в поезде, ни летать на самолете. Она не могла также пройти мимо вокзала, так как там есть поезда. Она не могла находиться вблизи от аэропорта. Она нена-видела машины, и ко мне приехала с матерью и тетей, которым с трудом удалось впихнуть ее в машину, чтобы привезти ко мне.
Эта девушка происходила из строгой испанской семьи. Она рассказала мне, что любит этого парня, который де-мобилизовался и живет сейчас в Северной Дакоте. Она хотела выйти за него замуж, но она боялась, боялась, боялась... Она показала мне его письма. Я попросил, чтобы этот парень написал мне и рассказал в письме о том, как он видит эту ситуацию. По его ответу я понял, что он действительно хочет на ней жениться.
Я подумал, что если бы девушка избавилась от своих страхов, то жизнь ее сложилась бы хорошо, но я знал также, что это потребует времени. Первое, что я сделал, это изъял ее из семьи, и она переехала в собственную квартиру. Бабушка запретила ей делать это, но каким-то образом получилось так, что она послушалась меня, а не бабушку.
Затем я сосредоточился на решении ее проблемы с пу-тешествиями. Я сказал ей, что она должна поехать в автобусе, но при этом у нее должны быть закрыты глаза, и заходить в автобус она должна задом наперед. Она сделала это. Я не знаю, что об этом подумали другие пассажиры: такая симпатичная девушка-испанка с закрытыми глазами, которая входит в автобус задом наперед... Она так расте-рялась от всего этого, что не осознала, как сама автобусом приехала в Финикс, где пришла навестить меня.
Обратно она ехала поездом. Кондуктору ее поведение не понравилось, но его замечания не расстроили ее, так как ехать на поезде было ужасно страшно. Впоследствии она стала ездить на автобусах и поездах, сидя на задних сидениях и глядя в окно.
Когда пришла очередь вопроса о сексе, эта робкая и заторможенная девушка стала страдать от глухоты. Она просто становилась очень бледной и совершенно теряла способность слышать или видеть. Но она хотела выйти замуж.
Я сказал ей, чтобы в следующий визит ко мне она принесла с собой шорты, причем самые короткие из того, что можно вообразить. Она сделала это. Тогда я поставил ее перед выбором: она должна была или прийти на следующий сеанс в этих шортах, или надеть их у меня в кабинете. Она выбрала первое: прийти в шортах. На этом сеансе я пред-полагал обсудить с ней вопросы секса для ее подготовки к браку, при этом я хотел, чтобы она меня слышала, и я сказал: "А сейчас ты должна будешь слушать меня, когда я буду говорить о сексе. В противном случае я заставлю тебя снять эти шорты, а затем надеть их в моем присутствии". И она внимательно слушала меня, когда я говорил о сексе, и никакой глухоты не появилось.
Когда она научилась путешествовать, носить шорты и разговаривать о сексе, я сказал ей, что раз она хочет выйти замуж, откладывать больше нельзя. Я сказал: "Сегодня пер-вое июля. До 17-го числа этого месяца ты должна выйти замуж за своего парня. На поезде ты поедешь до Северной Дакоты, и навестишь там его и его семью. У тебя не так уж много времени, если свадьба состоится 17-го числа".
Она съездила в Северную Дакоту. Потом он приехал в ее город, и они поженились. Сейчас у них двое детей.

В некоторых случаях подход Эриксона к страхам отличался прямотой и непосредственностью, но он прямо инструктировал человека, что надо делать в связи со страхами. В других случаях его действия, направленные на изменение, отличались бережливостью и тонкостью. Пример такого более тонкого подхода мы сейчас и собираемся привести.
Много лет назад у него была молодая пациентка, которая страдала от страха, делавшего сам процесс ухаживания невозможным. Как он рассказывал, 23-летняя женщина нахо-дилась в ужасном состоянии и не могла работать. Посте-пенно она устранилась от всех контактов и осталась одна в своей комнате. Она ела только тогда, когда соседка по комнате уговаривала ее. Почти все время она рыдала и выражала желание умереть. Если ее спрашивали, в чем дело, она замыкалась в себе, молчала и оставалась без движений. Ее лечили несколько психиатров, но без видимого улучшения. О себе она по-прежнему ничего не говорила, и ее родные хотели госпитализировать ее. Эриксон решил использовать в данном случае гипноз, но так, чтобы она об этом не знала, так как другим психиатрам она оказала выраженное сопро-тивление.
От членов ее семьи и друзей Эриксон узнал, что в ее семье царили жестокие моральные правила. Ее мать умерла, когда ей было 13 лет. У нее была близкая подруга, и обе они влюбились в одного и того же мужчину. Подруга вышла замуж за этого мужчину, а вскоре умерла от пневмонии. Мужчина уехал, но через год вернулся, они случайно встре-тились и затем стали встречаться регулярно. Ее подруги по комнате рассказывали, что она была влюблена так сильно, что "просто летала". Однажды вечером она вернулась со свидания совершенно больная, ее тошнило, а ее платье было испачкано рвотными массами. Она сказала, что недостойна жить, а когда ее спросили, не обидел ли ее тот мужчина, ее снова начало рвать, и она сильно кричала. Когда ее друг попытался прикрикнуть на нее, у нее случился новый приступ рвоты, и она отказалась видеть его.
Этот мужчина рассказал психиатру, что в тот вечер они остановили машину и вышли полюбоваться закатом. Их разговор постепенно становился серьезным. Он сказал ей о том, что любит ее и хочет жениться на ней. Раньше он не говорил ей этого потому, что она дружила с его покойной женой. Казалось, она разделяет его чувства, но когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она резко оттолкнула его и ее начало рвать. Она истерически кричала, и можно было разобрать слова: "Грязный, отвратительный, низкий". Не разрешив ему отвести себя домой, она заявила, что они никогда больше не должны видеться, и убежала прочь.
Эриксон попросил соседку этой девушки по комнате до-вериться ему и сказать девушке, что она, соседка, ходит на гипноз, попросив сопровождать ее на сеанс в качестве "дуэньи". Пациентка согласилась, проявляя при этом крайнее безразличие. Эриксон посадил обеих девушек в соседние кресла и начал гипнотизировать соседку пациентки с помощью скучных внушений. Вскоре у нее возникло прекрасное состо-яние транса, которое могло послужить великолепной моделью для пациентки. Эриксон рассказывал:
"Наводя транс, я делал соседке внушения таким способом, чтобы пациентка воспринимала их на подпороговом уровне, как направленные на себя. Допустим, я мог говорить соседке, что она начинает делать более глубокие вдохи выдохи, но при этом ритм внушения совпадал с ритмом дыхания паци-ентки. Повторяя это действие тщательно и многократно, я в конце концов увидел, что любое внушение, которое я делаю соседке, автоматически выполняется также и паци-енткой. Кроме того, я внушил соседке, чтобы она положила руку на бедро и оставила ее там, потому что у пациентки рука тоже лежала на бедре. Таким образом я постепенно идентифицировал пациентку с соседкой для того, чтобы мои инструкции выполнялись пациенткой. Постепенно я приобрел возможность делать внушения якобы соседке, глядя прямо на пациентку. Так я смог создать у пациентки импульс к реагированию, как это бывает, когда кто-то смотрит на человека, адресуя свой вопрос или замечание не ему, а кому-то другому.
Через полтора часа пациентка находилась в глубоком трансе. Для того чтобы укрепить сотрудничество и уве-риться в возможности дальнейшего применения гипноза, я сказал ей очень мягко, что она находится в гипнотическом трансе, и заверил ее, что я не сделаю ничего такого, чего бы она сама не пожелала. Затем я сказал ей, что она может прервать транс в том случае, если я ее чем-то задену, а потом я сказал ей, чтобы она продолжала крепко спать в течение неопределенного времени, слушая и повинуясь только отчетливым командам, которые я буду ей давать. Таким образом, я вызвал у нее ободряющее, но и иллюзорное ощущение того, что она имеет выбор. Я позаботился о том, чтобы она была настроена положительно в отношении меня, а затем подстраховался на будущее. Все это предис-ловие отняло довольно много времени, но это было жизненно необходимо для обеспечения и облегчения будущей работы.
И, наконец, я сделал усиленное внушение о том, что следует "абсолютно и накрепко забыть некоторые вещи", тщательно избегая конкретизировать, что же именно должно быть забыто. Процесс исследования, который ей предстоял, был облегчен с помощью такого разрешения подавлять на-иболее болезненные переживания, поскольку подобная инст-рукция автоматически применяется к наиболее тревожным и неприятным переживаниям.
Затем я постепенно дезориентировал ее во времени и пространстве, а потом ориентировал так, чтобы она по-чувствовала себя в нечетко определенном интервале времени, соответствовавшем периоду ее детства где-то от 10 до 13 лет. Этот период был выбран потому, что он предшес-твовал смерти матери, а также включал в себя начало менструального цикла, и, следовательно, был критическим в плане ее эмоциональной жизни и психосексуального развития. Я ни разу не попросил ее точно назвать или идентифици-ровать возраст, до которого она регрессировала в трансе. Благодаря тому, что ей было разрешено не вдаваться в конкретные детали, она смогла сделать нечто гораздо более важное, а именно: рассказать о том, что вообще означали для нее переживания тех лет.
Наблюдая за позой, движениями и речью пациентки, можно было сделать вывод, что она регрессировала к детскому уровню поведения. И тогда я сказал ей очень тепло: "Сейчас тебе известно очень многое, и ты никогда этого не забудешь, даже когда будешь совсем взрослой, и ты расскажешь мне о том, что знаешь, после того, как я тебе скажу, что я имел в виду". Эти инструкции я повторял ей снова и снова, уговаривая пациентку последовать им, понять их до конца и приготовиться выполнить их все до единой. Я продолжал делать это до тех пор, пока она не сказала мне своим поведением: "Ну, чего вы еще ждете? Я готова".
Я попросил рассказать мне все, что она знает о сексе, особенно в связи с начавшимися менструациями, в том периоде ее жизни, до которого она регрессировала в трансе, и который я счел целесообразным не определять точно. Пациентка выглядела несколько испуганной, а затем очень напряженной, и по-детски начали говорить несвязными пред-ложениями и отдельными словами. Она говорила о половой активности, хотя, давая ей инструкции, я делал упор не на половом акте, а на менструации.
"Моя мать рассказала мне об этом все. Это мерзко. Девочки не должны позволять мальчикам делать это с ними. Никогда. Это нехорошо. Хорошие девочки никогда этого не делают. Плохие девочки отвратительны. Я не буду делать этого. Ты не должна позволять им дотрагиваться до тебя. Отвратительно? Мерзко. Мать сказала мне: "Никогда, ни-когда, никогда", и я этого не делала. Должна быть осто-рожной. Должна быть хорошей. Если не буду осторожной, может произойти ужасное. Тогда ты ничего не сможешь сделать. Будет слишком поздно. Я сделаю так, как скажет мама. Если я так не сделаю, она не будет меня любить".
Пока она говорила, я никоим образом не пытался прервать ее, но когда она закончила, я спросил ее: "Зачем же мать говорила тебе все это?" -"Чтобы я всегда была хорошей девочкой",- таков был простой, честный детский ответ".
Моя стратегия состояла в том, чтобы усвоить точку зрения, почти идентичную точке зрения ее матери. Я должен был полностью идентифицироваться с ее матерью. Но в самом конце я осмелился сделать некоторую оговорку. Итак, я начал с того, что непосредственно и эмпатически поддер-жал пациентку: "Конечно, ты всегда будешь хорошей девоч-кой". Затем с жестких, ригидных и запрещающих позиций матери (которые реконструировались по словам и стилю поведения пациентки) я внимательно рассмотрел каждое утверждение, приписываемое матери, используя те же самые слова, и честно одобрил их. Я уговаривал ее порадоваться тому, что ее мать уже рассказала ей все то, что каждая мать должна рассказать своей маленькой девочке. И наконец я дал ей инструкцию "помнить о том, что ты все это мне рассказала, поскольку я собираюсь заставить тебя расска-зать мне это еще когда-нибудь".
Постепенно и систематически я снова ориентировал ее во времени, восстанавливая первоначальное гипнотическое состояние. Инструкция "забыть многие вещи" все еще дей-ствовала, и амнезия на состояние регрессии продолжалась. Пробудившись, пациентка не проявила признаков осознания того, что она была в трансе. Она пожаловалась на уста-лость, и мимоходом заметила, что, возможно, гипноз мог бы ей помочь, поскольку помогает ее подруге. Действуя целенаправленно, я никак не отреагировал на это замечание. Вместо этого я сказал резко: "Расскажите мне, пожалуйста, все, что говорила вам мать о вопросах секса, когда вы были маленькой девочкой".
Проявляя некоторое колебание и сопротивление, пациен-тка в конце концов начала рассказывать тихим голосом с некоторым жеманством, в сущности, ту же самую историю, которую она рассказывала в регрессивном трансе. Но сейчас она использовала высокопарные слова, строила предложения, как взрослый человек, и часто упоминала свою мать. Она сказала: "Моя мать очень тщательно проинструктировала меня по многим вопросам незадолго до того, как у меня началась первая менструация. Мать заставила меня понять важность того, чтобы я, как хорошая девочка, защищала себя от определенных нежелательных переживаний. Мать заставила меня осознать, насколько тошнотворным, отвра-тительным и грязным может быть секс. Она заставила меня понять, насколько деградированным является человек, позво-ляющий себе заниматься сексом. Я поняла и высоко оценила все, что сказала мне мать, когда была еще просто маленькой девочкой".
Она совершенно не пыталась развернуть какое-нибудь из этих утверждений и явно стремилась поскорее поменять тему. Когда она завершила свой рассказ, я заново повторил все утверждения ее матери, никоим образом не пытаясь их критиковать или комментировать. Вместо этого я пол-ностью и честно их одобрил. Я сказал ей, что она должна быть благодарна своей матери за то, что та использовала каждый случай, чтобы рассказать своей маленькой девочке о том, что должен знать любой ребенок. Назначив ей встречу на следующей неделе, я быстро отпустил ее.
На втором сеансе у пациентки легко развился глубокий транс, и я привлек ее внимание к тому факту, что мать повторяла свои беседы с ней. Я спросил: "Сколько лет тебе было, когда твоя мать умерла?" Она ответила: "Мне было тринадцать". И тут же я спокойно и энергично сказал:
"Если бы твоя мать прожила дольше, она успела бы пого-ворить с тобой на эту тему еще много раз, чтобы дать тебе совет. Но так как она умерла, когда тебе было только тринадцать, она не смогла завершить начатое, и ты должна завершить это без ее помощи".
Не давая ей ни малейшей возможности принять или отвергнуть это утверждение, или же как-то отреагировать на него, я быстро отвлек ее внимание просьбой описать ее переживания сразу после пробуждения от первого транса. Когда она справилась с этим, я привлек ее внимание к повторяющемуся характеру бесед, которые проводила с ней мать, и сделал то же самое замечание о незавершенности работы, которую проводила с ней мать. Затем я снова ориентировал ее на тот же самый период детства. Я пос-тарался подчеркнуть тот факт, что все это говорилось ей в детстве. И по мере того, как она вырастала, мать должна была продолжать учить ее. Я предложил ей про-должить тот курс сексуального образования, который начала читать ей мать, но не успела завершить из-за своей смерти. Она могла бы начать с серьезных размышлений о том, какой совет дала бы ей мать в период между детством и юностью, и между юностью и ранней взрослостью. Как только она приняла это предложение, я добавил инструкции, учитываю-щие интеллектуальные и эмоциональные аспекты. Закончив эти инструкции, я сразу же сказал, чтобы она после пробуждения повторила все, что она говорила во время пребы-вания в трансе.
Она повторила все это очень кратко. Из всего, что она говорила, она сделала единый сжатый рассказ. Важно, что она говорила, используя прошедшее время: "Моя мать пы-талась объяснить мне, что такое секс. При этом она говорила со мной, как с ребенком, чтобы я могла понять. Я поняла, что секс - это очень серьезно, и что очень важно держаться подальше от всего этого. Как ребенку, она объ-яснила мне все это очень ясно".
Она говорила все это с длинными паузами между фразами, производя впечатление глубоко задумавшейся. Несколько раз она прерывала себя, чтобы заметить, что из-за смерти матери инструкции, которые она давала, были неполными, и что если бы она была еще жива, то рассказала бы гораздо больше. И еще она сказала как бы самой себе: "Хотела бы я знать, как мать рассказала бы мне то, что я должна знать сейчас". Ее последнее замечание обозначил, как конец сеанса, и отпустил ее домой.
Сразу же после того, как она пришла на следующий сеанс, я загипнотизировал ее и дал инструкцию быстро и молча вспомнить все события двух предыдущих сеансов, а также инструкции и предложения, которые были ей сделаны, и реакции на них. Ее последнее утверждение резюмировало ее действия наиболее адекватно. Она сказала: "Можно сказать, что мать старалась рассказать мне о том, что я должна была знать, то есть о том, как заботиться о своем бла-гополучии, и что сделать, чтобы с уверенностью дождаться времени, когда я смогу жить соответственно своему воз-расту, то есть иметь мужа, дом, и быть взрослой женщиной".
Я сказал ей, что после пробуждения она полностью забу-дет все три сеанса (включая сам факт, что ее гипнотизи-ровали), за исключением того жеманного высокопарного рас-сказа после первого пробуждения. Эта амнезия распростра-нялась, таким образом, и на то новое удовлетворительное понимание, которого она достигла. Затем я сказал ей, что после пробуждения я займусь систематическим пересмотром ее убеждений относительно секса, которые мне стали из-вестными из ее рассказа. Но из-за полной амнезии этот пересмотр покажется ей гипотетической вероятностной кон-струкцией, которую я построил на основании ее первого рассказа в бодрствующем состоянии. Она будет слушать меня с возрастающим интересом и пониманием. Что бы ни было мною сказано, она найдет в этом определенные истины, смыслы и значения, понятные только ей. По мере того как эти смыслы и значения будут становиться ей все более понятными, у нее будет появляться способность интерпре-тировать, применять и осознавать их, как действительно принадлежащие ей, и это не будет понятно мне, а будет понятно только ей.
На первый взгляд, внушение подавить инсайт (как куль-минационная точка терапевтического, процесса) может по-казаться странным. Существуют три причины, по которым это было сделано. Во-первых, предполагается, что большая часть эффективного инсайта может оставаться (или снова становиться) неосознанной, не теряя своей терапевтической ценности. Во-вторых, эта мера защищает человека от не-приятного чувства, что кто-то еще знает о том, о чем знает она, желая сохранить это только для себя; отсюда важность внушения, что она поймет во всем этом гораздо больше, чем я. И в-третьих, воспринимая все это как чисто гипотетическую вероятностную конструкцию, пациентка будет доходить до инсайта сама по мере проверки этой гипотетической конструкции на достоверность.
Я пробудил ее и предложил поразмышлять о вероятнос-тной природе тех инструкций относительно секса, которые она когда-то получила от матери, и сделал обзор того, что она говорила, используя общие слова, что позволило ей без труда применить это к своему собственному опыту.
Таким образом, я смог рассказать пациентке о развитии первичных и вторичных половых признаков -таких, как по-явление менструации, рост волос в подмышечных впадинах и на лобке, развитие груди, вероятный интерес к росту сосков, воспоминания о том, как она первый раз надела бюстгальтер, и о том, что мальчики, вероятно, заметили ее развивающуюся фигуру, и некоторые из них пытались слегка ее шлепнуть и т. д. Я перечислял все это в произ-вольной последовательности, не подчеркивая ничего специально, а затем стал говорить о скромности, о пробуждении полового самосознания, аутоэротических чувствах, о том, как представляется любовь в подростковом возрасте и ран-ней юности, и о первых соображениях о том, откуда, со-бственно, берутся дети. Я не говорил ни о чем специфичном, из-за чего сказанное мною было приложимо к широкому кругу типичных переживаний любой девушки. После этого я сделал несколько общих утверждений о том, что время от времени ее посещали некоторые размышления. Это также было сде-лано очень осторожно, с использованием расплывчатых общих слов, что давало ей возможность углубить свое понимание и применить мои замечания к ее собственному уникальному опыту.
Вскоре после начала этой процедуры пациентка стала проявлять выраженный интерес и другие внешние признаки инсайта и понимания. В конце концов она просто объявила:
"Знаете, я могу понять, что со мной случилось, но сейчас я очень спешу, поэтому расскажу об этом завтра". Так она впервые призналась в том, что у нее была проблема.
Вместо того чтобы позволить ей уйти, я тут же снова загипнотизировал ее, и внушил ей повторить абсолютно все свои переживания в трансе, которые могли бы представлять для нее какую-то ценность или быть ей полезными, Я вел ее к пониманию того, что каждое из них может быть полезным. Это отвлекло ее внимание от противоречивых чувств, которые она испытывала в связи с этими воспоми-наниями, и это помогло восстановить все свободно и легко, и полностью. Затем я добавил, что если она хочет спросить совет или узнать что-либо, то пусть сделает это свободно, без всякого стеснения Как только она усвоила эту послед-нюю инструкцию достаточно прочно, я пробудил ее.
После пробуждения она сразу же. но не очень торопясь, сказала, что собирается уходить, но добавила, что сначала она хотела бы задать несколько вопросов. Я согласился, и она попросила меня выразить мое личное мнение относи-тельно "поцелуев, объятий и петтинга". Очень осторожно, используя ее собственные слова, я одобрил все три действия, добавив, однако, что каждое из них, должно совершаться так, как этого котят оба партнера, и что любое поведение в любви позволительно, если оно не противоречит желаниям и убеждениям каждого из партнеров. Пациентка вниматель-нейшим образом выслушала это, а затем спросила, как лично я отношусь к человеку, который испытывает сексуальное желание. Я осторожно ответил, что сексуальное желание представляет собой нормальное и весьма важное чувство, присущее каждому живому существу, и что его отсутствие я определенных ситуациях является ненормальным. Я добавил, что она без сомнения должна согласиться с тем, что ее собственная мать, будь она жива, сказала бы совершенно то же самое. Обдумав все это, она встала и быстро ушла.
На следующий день пациентка пришла рассказать мне, что вчерашний вечер она провела со своим другом. Сильно покраснев, она добавила: "Целоваться -это здорово!", и быстро вышла.
Через несколько дней она пришла на назначенную встречу и вытянула вперед левую руку, чтобы показать мне обру-чальное кольцо. Она объяснила мне, что в результате беседы со мной на последнем сеансе она приобрела совершенно новое понимание очень многих вещей. Это дало ей возможность принять в себе чувство любви и сексуального желания, и таким образом она почувствовала себя взрослой и готовой к приобретению опыта взрослой женщины. Но было очевидно, что развивать эту тему дальше она не желает. Она только спросила меня, не могу ли я назначить ей встречу в бли-жайшем будущем - на этой встрече она хотела бы получить от меня информацию относительно полового акта, так как она собирается выйти замуж. Несколько смутившись, она добавила: "Доктор, вы помните, я хотела уйти? Не отпус-тив меня, вы спасли тем самым мою девственность. Я ведь хотела бежать прямо к нему и предложить ему себя".
Через некоторое время я встретился с ней по ее просьбе и дал ей некоторый минимум информации. Я обнаружил, что она практически не тревожится в связи со всем этим, и что ее желание получить информацию является честным и подлинным. Еще через некоторое время она появилась у меня, чтобы сказать, что уже несколько дней она замужем, и с нетерпением ждет продолжения медового месяца. Затем я увидел ее через год, и она сказала мне, что в семейной жизни имеет все, на что могла когда-то надеяться. Ей предстояло стать матерью, и это было для нее очень приятным пере-живанием.
Через два года я снова встретился с ней и обнаружил, что она счастливо живет со своим мужем и маленькой дочерью.
Кажется очевидным, что Эриксон, выступая представителем мира взрослых, дает молодому человеку разрешение на пове-дение, которое было запрещено ему тогда, когда он был моложе и данное поведение было неадекватным. Инициация могла производиться Эриксоном активно и директивно, или недирективно с помощью тонких внушений. Эриксон делает это, используя слова и термины, доступные молодым людям.
В этом случае отражено достаточно аспектов эриксонов-ского подхода. Наиболее важны здесь способы построения защиты для этой молодой девушки. Эриксон изящно вовлекает ее в ситуацию лечения, мягко вводит в транс, и тщательно оберегает ее от любой мысли, которая могла бы вызвать у нее отрицательную реакцию. Он защищает ее также и от импульсивных действий, задержав ее тогда, когда она хотела броситься к своему другу. В данном случае Эриксон демон-стрирует не только контроль над содержанием сознания, но и тонкое понимание актуальной ситуации молодой девушки.
Способностью вступать в интимные отношения с противо-положным полом должны обладать как молодые девушки, так и молодые мужчины. На результаты поисков молодым чело-веком подруги влияет множество факторов, но самым главным из них является наличие у молодого человека адекватной сексуальной реакции. В годы поздней юности мужчина обу-чается эмоционально возбуждаться с помощью женщины и вступать в связи с женщинами, готовясь к более длительному союзу в будущем. В этот период, который обычно является периодом сексуальных проб и ошибок, молодой человек, постоянно терпящий неудачу в половых отношениях, выпадает из процесса поиска подруги. Самыми распространенными про-блемами (за исключением, быть может, общей неспособности чувствовать себя нормально в общении с женщинами) являются преждевременная эякуляция и импотенция. В любом из этих случаев сексуальный контакт нарушается, и вместо углубления интимных отношений развивается фрустрация.
Однажды к доктору Эриксону обратился молодой человек и попросил вылечить его от преждевременной эякуляции с помощью гипноза. Доктор Эриксон рассказывает:
Этому молодому человеку было 30 лет и он не был женат. Он страдал от преждевременной эякуляции с 20 лет, со времени своей первой попытки вступить в половой контакт. Он переживал это очень болезненно и считал, что таким способом он наказан за аморальность. Он чувствовал себя больным и неполноценным. С того времени у него появился навязчивый интерес к предмету, и он прочитывал все пуб-ликации о сексе, которые были ему доступны. Он искал себе все новых и новых женщин из самых разных социальных слоев, расовых групп и физических типов, но с тем же старым результатом. Ему удалось и вправду доказать себе, что он страдает преждевременной эякуляцией.
Когда я попросил его описать как можно подробнее его сексуальное поведение, он заявил, что ведет себя всегда одинаково - имеет ли дело с пожилой пьяной проституткой или привлекательной очаровательной девушкой с высшим образованием. Он никогда не испытывал трудности в вызы-вании и поддержании эрекции (даже после эякуляции). Много раз он не обращал внимание на преждевременную эякуляцию и продолжал половой акт, но это не давало ему удовлетво-рения, равно как и не вызывало приятных чувств. Он рас-сматривал эту свою активность как неприятное усилие, побуждаемое отчаянным желанием достичь сексуальной ком-петентности. Обычно он продолжал эту интравагинальную мастурбацию до тех пор, пока не оказывался готов ко второй эякуляции, и в этот момент он неохотно, но компульсивно прекращал половой акт. Без второй экстравагинальной эяку-ляции он не был готов к интроитусу. Обращение ко мне было его последней надеждой.
Шесть сеансов мы посвятили оплакиванию его проблемы. Но он входил в транс, давая приличную постгипнотическую амнезию. Пока он находился в трансе, я задавал ему мно-жество вопросов о его теперешних связях. Я узнал, что он усердно ухаживает за проституткой, которая живет в мно-гоквартирном доме на третьем этаже. Ее квартира распо-ложена над входом во двор. Чтобы попасть к ней в квартиру, надо войти во двор, подняться по пкстнице и пройти по галерее. Я сделал ему внушение о том, что когда он прийдет к ней, у него появится эрекция сразу после того, как он войдет во двор, и будет сохранятся до тех пор пока он не покинет двор - один или в ее сопровождении. У него никогда не было проблем с эрекцией, и он легко мог обнаружить ее, зайдя во двор.
Следующие два часа я посвятил беспорядочному длинному разговору. Тем не менее, в моем монологе содержались чет-кие, систематически построенные постгипнотические инст-рукции. Я запутывал его так долго, пока не исчерпал весь набор внушений. Я внушал ему, что невротические симптомы служат достижению определенной цели, положительной для личности; это было одним из постгипнотических внушений. Проявления невроза могут казаться неизменными, но они в своей сущности изменяемы, поскольку цель, средствами для достижения которой они являются, изменяется с течением времени, как меняются обстоятельства жизни человека и сама его личность. Очень многие невротические симптомы могут исчезнуть, и они действительно исчезают. Невроти-ческая проблема может быть эффективно разрешена как совершенно случайным образом, так и в результате целе-направленного усилия. Ни один невротик не может знать, что будет с его симптомами в определенный момент вре-мени. Исчезновение одной невротической проблемы может быть достигнуто с помощью появления другой такой же проблемы, а это уже благоприятно. Определенный невроти-ческий симптом - такой, как преждевременная эякуля-ция -может неожиданно превратиться в другой симп-том, в пугающую задержку эякуляции - примерно этак на полчаса или больше. Ему действительно стоило бы побеспо-коиться о том, что могло бы случиться, если бы это произошло с ним. Ему действительно стоило бы знать, как беспокоиться сознательно и бессознательно. Это, несомнен-но, повлекло бы за собой совершенно неожиданное появление интравагинальной эякуляции, и тогда бы он оказался лицом к лицу с проблемой полноценной сексуальности, которая потребовала бы своего адекватного применения.
В течение следующей недели он находился в состоянии беспокойства, предвещающего грядущие перемены в его жизни. Я запретил ему всякие обсуждения на эту тему, равно как и какие-то действия, предписывая ему просто оставаться в состоянии покоя. Я назначил ему встречу на следующий день (это был вторник), затем на среду и пятницу. Во вторник я поговорил с ним очень кратко, не дав ему ничего сказать. Я пообещал ему, что краткость встречи будет скомпенсирована в воскресенье. Я знал, что по субботам вечером он встречается со своей проституткой. В среду я повел себя так же, как и во вторник, снова напомнив ему о воскресной встрече. Встреча в пятницу тоже была очень краткой со ссылкой на встречу в воскресенье. Три полностью оплаченных очень коротких встречи плюс обещание скомпен-сировать это в воскресенье!
Тем не менее, придя ко мне в воскресенье, он объяснил, что его мысли заняты чем-то гораздо более важным, чем угадывание того, что я ему скажу в воскресенье. Он пред-ложил мне отложить мои планы на эту встречу, поскольку в последние дни у него, как ему кажется, появились очень интересные переживания.
Он рассказал, что три его последние встречи со мной, когда он получил, по его словам, "от ворот поворот", привели его в состояние потерянности, почти отчаяния. После встречи в пятницу ему было так плохо, что он позвонил девушке, с которой довольно часто виделся, но не был пока в интимных отношениях. Он предложил ей пойти пообедать, а потом пойти в театр. Но весь вечер он был не очень-то внимательным к своей подруге, поскольку его занимали собственные мысли. Время от времени его посещала мысль о том, не сможет ли он совершить эякуляцию интравагинально. Он сомневался - а ведь раньше он твердо знал, что не способен на это! Но теперь он сомневался, может он это сделать или не может... Эта мысль появилась почти внезапно, когда он пытался вспомнить, о чем же он думал. Через некоторое время эта мысль появилась снова, но только для того, чтобы ускользнуть. Это повторялось снова и снова. Когда он провожал свою спутницу домой, у него появилась эрекция, как только они вошли во двор. Она сохранилась несмотря на то, что он был занят этой ускользающей мыслью и никоим образом не планировал половой акт. Но как только они вошли в квартиру, его спутница повела себя настолько агрессивно в сексуальном плане, что он просто вынужден был лечь с ней в постель. Поскольку он все еще был занят своими мыслями, он позволил ей играть активную роль. Сразу после введения полового члена он почувствовал внезапный страх от мысли, что на этот раз эякуляция вообще не состоится. Этот страх был настолько всепогло-щающим, что: "Я совершенно забыл о моей преждевременной эякуляции. Я был тогда в состоянии думать только о том, что хочу проникнуть в нее и испытываю страх перед тем, что не смогу сделать этого". На этот страх он отреаги-ровал активным половым актом, и начиная его, он почему-то "взглянул на минутную стрелку часов, которые не снял в этот раз перед тем, как лечь в постель". Когда истекло почти полчаса, он почувствовал себя еще более возбужден-ным, и вместе с тем еще более испуганным. И тогда внезапно он ощутил вполне удовлетворительную интравагинальную эякуляцию.
На часы он посмотрел где-то через 20 минут после этого. Эрекция у него продолжалась, и, немного отдохнув, он воз-обновил половой акт, в результате чего удовлетворительная интравагинальная эякуляция повторилась. Спал он прекрасно, а на следующий день совершил автомобильную прогулку. В субботу его половая активность была совершенно нор-мальной.
Завершая свое описание, пациент спросил: "Есть ли какое-то объяснение тому, что я стал нормальным?" Я ответил, что ни он, ни я не нуждаемся в том, чтобы искать объяснения нормальному. Гораздо приятнее принимать все нормальное, как нечто, чего достоин каждый человек.
Его связь с этой женщиной продолжалась примерно три месяца, после чего они расстались. Перед тем, как серьезно задуматься о браке, он имел еще несколько связей с женщи-нами. Затем он обручился.
Иногда некоторые трудности препятствуют тому, чтобы молодой человек или девушка нормально участвовали в со-циальных взаимодействиях. Случается так, что симптом ме-шает ему или ей нормально работать или учиться. Во время второй мировой войны, когда служба в армии была намного популярнее, чем сейчас, Эриксон работал психиатром в при-зывной комиссии и помогал многим молодьм людям поступить на службу в армию, если они, конечно, того хотели. Очень часто симптомы, от которых страдали эти молодые люди, были минимальными, но исключали их нормальное функци-онирование в армии. Одной из самых распространенных про-блем было ночное недержание мочи, в чем молодым людям было особенно стыдно признаваться. Наш следующий пример посвящен тому, как Эриксон разрешил проблему ночного недержания мочи в течение одного сеанса.
В беседе с психиатром молодой призывник рассказал, что он страдает ночным недержанием мочи с подросткового возраста. Он никогда не осмеливался ночевать вне дома, хотя всегда очень хотел навестить бабушку и дедушку, которые жили довольно далеко. В последнее время в связи с предстоящей военной службой он особенно хотел навестить их. Он был очень расстроен, узнав, что энурез исключает службу в армии, и спросил, чем я могу помочь ему. Он рассказал, что выпил множество лекарств, проводил цисто-скопию и массу других процедур, но все напрасно.
Я сказал ему, что смогу помочь ему только в том случае, если он согласится на гипноз. Он с готовностью согласился и легко впал в глубокий транс. Когда он находился в состо-янии транса, я настойчиво внушал ему, что ночное недер-жание мочи имеет психологические причины, и что если он будет тщательно выполнять мои инструкции, симптом легко исчезнет.
В форме постгипнотических внушений я сказал ему, что после возвращения домой он поедет в соседний городок и снимет там комнату в гостинице. Он не должен будет выходить из этой комнаты, трое суток. Еду будут приносить ему в номер. Заняв комнату, он должен расположиться в ней поудобнее и начать думать о том, как бы он испугался и растерялся, если бы горничная (как это всегда делала его мать) обнаружила утром мокрую постель. Он должен был снова и снова прокручивать у себя в голове эти мысли и испытывать все возрастающую тревогу и унижение. И вдруг в его мозгу должна была появиться мысль о том, как удивительно и немного забавно было бы, и как бы горничная была удивлена, если бы обнаружила сухую постель.
Все это должно было показаться ему бессмысленным и так запутать и сбить его с толку, что он почувствовал бы себя не в состоянии привести в порядок свои мысли. Но эта мысль должна была возвращаться снова и снова, и вскоре он должен был обнаружить, что он беспомощно и запутанно размышляет о своем стыде, тревоге и смущении, которые он будет испытывать в тот момент, когда горничная об-наружит сухую постель вместо мокрой, как он раньше планировал. Разумное объяснение этим трем ночам было следующим: если бы план был эффективным, первая ночь была бы ночью сомнений и неопределенности, вторая - ночью определенности, а третья представляла бы собой переход от тревоги относительно недержания мочи к тревоге по какому-то другому поводу. Все эти размышления должны были привести его к отчаянию, и он в конце концов и почувствовал бы себя настолько сонным, что был бы вынуж-ден лечь в постель потому, что как бы он ни старался мыслить более-менее ясно, он был бы не в состоянии.
На следующее утро он должен был преодолеть малодушный страх, оставаясь в комнате в тот момент, когда горничная обнаружит сухую постель. Он должен был неистово искать предлог, чтобы покинуть комнату, но оказавшись не в со-стоянии найти его, он был вынужден уставиться в окно, чтобы она не видела его жуткой растерянности. На следу-ющий день после обеда эти мысли должны были вернуться, и все должно было закончиться так же, как в первый день. На третий день все должно был повториться.
Дальнейшие мои инструкции касались того, что когда он будет покидать гостиницу, его охватит ужасное беспокой-ство по поводу посещения им бабушек и дедушек. Проблема будет состоять в том, кого он должен посетить сначала: родителей отца или родителей матери. И это сомнение станет просто навязчивым. В конце концов он разрешит проблему так, что у первых останется на день меньше, чем у вторых. После этого он успокоится и будет с нетерпением ждать визитов к остальным родственникам. Однако его всегда будут посещать сомнения по поводу того, к кому же он должен приехать в следующий раз, но в конце концов он будет приходить к решению, и во время визитов будет чувствовать себя хорошо.
Все эти инструкции я повторял снова и снова, добиваясь усвоения всех этих псевдопроблем для того, чтобы преобра-зовать энуретические страхи в тревоги по поводу посещения родственников. Примерно через два часа я отпустил его, сделав ему постгипнотическое внушение относительно рас-пространенной амнезии. Когда он проснулся, я сказал ему коротко, что где-то через три месяца его снова призовут, и тогда он обязательно пойдет служить.
Через 10 недель врач из призывной комиссии снова направил его ко мне. Он подробно рассказал о своих "удивительных переживаниях" в гостинице - без видимого осознания причин, вызвавших эти переживания. Он рассказывал: "Я чуть не сошел с ума в этой гостинице, стараясь намочить постель, но никак не мог этого сделать. Я даже пил воду, чтобы увериться в том, что жидкость в организме есть - но напрасно! Все это меня настолько напугало, что через три дня я выехал из гостиницы и начал ездить по родственникам. Это помогло мне, хотя сначала я чуть не помер от сомнений, к кому же первому ехать. И вот сейчас я здесь, у вас".
Я напомнил ему о первоначальных жалобах. С внезапным удивлением он ответил: "Но я не делал этого с тех пор, как чуть не свихнулся в этой гостинице. Что произошло?" Я сказал: "Произошло то, что ты перестал мочиться в постель, и теперь можешь радоваться сухой постели". Через две недели он успешно прошел медкомиссию и был принят на военную службу. Тревожился он теперь только о том, как мать отнесется к его службе в армии.
Эриксон совсем не обязательно использует гипноз, работая с подобными проблемами, особенно с энурезом. Он использует также многие другие процедуры и любит при этом подчеркивать, что избавляясь от подобных проблем, молодой человек приобретает способность вести себя нормально и во многих других ситуациях.
Молодые люди могут выпадать из процесса развития из-за различных форм девиантного поведения. Девиантным может быть и внешний вид, что затрудняет процесс ухаживания. Иногда, например, появляется излишняя полнота, которая делает человека непривлекательным. Случается такое, что молодые люди или девушки избегают действий, которые могли бы сделать их привлекательными для противоположного пола. Иногда доктор Эриксон разрешал подобные проблемы прямо и непосредственно, помогая таким пациентам сформировать внешний облик. В других случаях он мог работать с Я-концепцией, и особенно с их образом собственного тела. Работая с молодыми женщинами, Эриксон максимально использовал свою собственную мужественность. Он предполагал, что если он убедит женщину в том, что она привлекательна для него, то она сумеет обобщить и распространить эту идею на остальных мужчин. В рамках безопасного психотерапевтического кон-такта женщина может чувствовать, что мужчина ею восхищен. Впоследствии она обращает это чувство на мужчин, которых встречает в других ситуациях, и реагирует на них иначе, чем она это делала раньше. Эриксон использует общение с паци-енткой, как ритуал, формирующий сознание молодой женщины таким образом, что она начинает чувствовать себя привлека-тельной для других мужчин.
Например, однажды к Эриксону обратилась молодая де-вушка по поводу того, что она чувствовала себя ужасно толстой. Конечно, у нее был липший вес, но не в такой мере, как она настаивала. Это была религиозная девушка, очень приличная и чопорная. Ее сверхприличность и восприятие себя ужасно толстой привели к тому, что она избегала молодых людей. Эриксон рассказывает:
Как только я увидел эту девушку, я сразу понял, что она чопорна и не в меру стыдлива. Я пригласил ее в кабинет и усадил на стул; и хотя я был очень вежлив, я взглянул на нее только мельком. Затем я попросил ее рассказать мне ее историю, а сам взял со стола пресс-папье и пристально стал смотреть на него. Пока она говорила, я лишь несколько раз взглянул на нее, почти все мое внимание уделяя пресс-папье.
Закончив свой рассказ, она спросила, возьму ли я ее на лечение: ведь она чувствует себя такой непривлекательной, и если даже похудеет, то все равно останется самой не-привлекательной девушкой на свете.
Я ответил ей так: "Надеюсь, вы простите меня за то, что я сделал. Когда вы говорили, я не смотрел на вас, и я знаю, что это очень грубо. Вместо того, чтобы смотреть на вас, я играл с этим пресс-папье. Мне было довольно трудно смотреть на вас, и я не склонен обсуждать, почему это так. Но поскольку мы находимся в ситуации терапии, я просто обязан сказать вам все до конца. Возможно, вы сами найдете этому объяснение. Итак, разрешите мне из-ложить это следующим образом. Я испытал очень сильное чувство, и оно подсказало мне, что когда вы похудеете, вы будете еще более сексуально привлекательной, и поэтому я избегал смотреть на вас. Я знаю, что существует нечто, чего мы с вами не должны обсуждать. Но вы, конечно, крайне привлекательны в сексуальном плане. И ваша привлекатель-ность еще сильнее увеличится, если вы похудеете. Но мы не должны говорить об этом".
Пока я говорил, девушка краснела, бледнела и ерзала. В том, что я ей сказал, не было ничего оскорбительного или обидного, но она восприняла это как что-то ужасно неприятное. Но я был человеком, которого она весьма ува-жала - и который сразу же заметил, что она сексуально привлекательна, и сказал ей об этом.
Через некоторое время она действительно похудела и очень вежливо рассказала мне, что влюбилась в человека много старше ее, и что этот человек ею не интересуется. Я сказал ей, что влюбившись в этого человека, она сделала ему огромный комплимент. Теперь, научившись делать муж-чинам приятное, она вполне может обратить внимание на мужчину своего возраста. Но она должна еще некоторое время сохранить свое чувство к пожилому человеку. Впо-следствии она потеряла ко мне интерес и обручилась с мужчиной соответствующего ей возраста.
Когда Эриксон использует свою мужественность таким образом, он особенно озабочен тем, чтобы подобное отноше-ние к нему не стало суррогатом естественных отношений с мужчиной. Если влюбленность возникла, она немедленно до-лжна быть направлена на подходящий объект из социального окружения девушки. В отличие от психотерапевтов, ориенти-рованных на длительную терапию и глубокую эмоциональную вовлеченность в отношения с пациентом, Эриксон старается как можно скорее исключить себя из круга привязанностей пациентки и ориентировать ее на других мужчин. Он делает это сразу же или через некоторое время.
Рассматривая проблемы периода ухаживания, обычно дума-ют о молодежи, однако проблемы этой стадии развития могут сохраняться в течение многих лет. Чем старше человек, тем труднее ему преодолеть проблемы этой стадии. Теряя готов-ность рисковать в поисках партнера, женщина может вести себя так и иметь такой внешний вид, что возможность при-влечения партнера становится минимальной. Чем более прочно стоит женщина на пути к периферической позиции, тем более драматичные потрясения необходимы для того, чтобы она изменила свой образ жизни. Иногда Эриксон производит такие изменения очень быстро, организуя интенсивные, но безопас-ные отношения пациентки с мужчиной, что дает ей импульс к риску вступления в нормальные интимные взаимоотношения.
К Эриксону обратилась женщина, которую рекомендовали ее единственные в мире друзья - супружеская пара, хорошо знакомая с Эриксоном. Ей было 35 и она была чуть более, чем приятно, пухлой. Хотя у нее было широковатое, но очень приятное лицо, каждый, кто видел ее впервые, скорее всего думал: "Господи, почему бы ей не вымыть лицо, не причесать волосы и не надеть платье вместо мешка?!"
Она робко вошла в кабинет, и держась скованно и от-сутствующе, объяснила, что чувствует себя фрустрированной и близкой к отчаянию. Она всегда хотела выйти замуж и иметь детей, но у нее никогда не было даже друга. Так она проучилась в колледже, и ее свободное время тогда было занято уходом за матерью-инвалидом. Она знала, что ее вес несколько превышает норму, но чувствовала, что некоторые мужчины любят пухлых девушек, поэтому не видела в этом причины своего одиночества. Она была умна, культурна, интересна в общении, но близка к отчаянию, потому что ей было уже 35 лет, и надо было быстро что-то делать. Она сказала, что психотерапию с ней нужно провести очень быстро, потому что ей предложили работу в отдаленном городе, и там все будет по-другому - или надо отказаться от этого предложения; поэтому здесь требовалось вмеша-тельство весьма резкое. Кроме того, ее финансы были ог-раничены.
Эта женщина была превосходным работником, и ее на-чальник держал ее только из-за того, что качество ее работы было изумительным. Она была холодной, отчужденной, замк-нутой. Она дружила только с упомянутой супружеской парой, и в общении с ними она была прекрасной собеседницей с высоким интеллектом и широким кругом интересов. Она навещала их раз в месяц, а остальное время проводила дома наедине с собой. Она носила очки в стальной оправе и не делала макияжа, у нее не было ни одного платья по фигуре, а цвета у платьев были самыми ужасающими. Она не от-личалась аккуратностью, никогда не причесывалась как сле-дует; шея и уши у нее были, как правило, грязными. Ее ногти часто были черными от грязи. Если кто-то обращал внимание на это, она замораживала его своим холодным безразличным поведением. Эриксон рассказывал:
"Я сказал этой женщине: "Вы хотите, чтобы я провел с вами психотерапию, и хотите, чтобы я сделал это быстро, поскольку вы доведены до отчаяния. Хотите ли вы, чтобы я действовал по-своему? Считаете ли вы, что сможете это вынести? Я могу провести с вами психотерапию быстро, тщательно и эффективно, но для вас это будет, скорее всего, шоковым переживанием". Она сказала, что чувствует себя достаточно близко к отчаянию, чтобы принять все что угодно. Я сказал ей, что она должна продумать мое пред-ложение в течение трех дней и решить, действительно ли она хочет для себя такой психотерапии, которая будет достаточно неприятной, чтобы помочь ей. Я заверил ее, что результаты будут превосходными, но чтобы выдержать все это, от нее потребуется большая личностная сила. Это будет просто психотерапевтическое изнасилование, и это будет нужным, поскольку она располагает очень коротким промежутком времени. (Слово "изнасилование" я употребил не случайно, имея при этом в виду много целей.) Я сказал ей далее, что она должна дать обещание не прерывать психотерапию и тщательно выполнять каждое задание, ко-торое я ей дам -неважно, в чем оно будет заключаться. Перед тем, как дать такое обещание, она должна продумать все последствия, особенно неприятные, которые возможны в случае принятия моих условий. Через три дня она вернулась и обещала выполнить все мои требования.
И у нас состоялась долгая беседа, которую я начал вопросом: "Какой суммой денег вы располагаете?" Она ска-зала, что имеет 1000 долларов, и она готова отдать их сразу же. Я попросил ее выписать чек на 700 долларов и быть готовой потратить эти деньги на себя, причем весьма непредвиденным образом. Затем я сказал, что ей нужно купить зеркало, портновский метр, весы и таблицу соотно-шений рост-вес. Дальнейший трехчасовой разговор был посвящен критическому обзору ее внешнего вида, причем, критикуя ее, я старался привести как можно больше нагляд-ных свидетельств. Я осмотрел каждый ее ноготь и детально описал количество грязи под ним. Держа перед ней зеркало, я заставил ее вслух описать грязь на ее лице и шее, и потоки пота. С помощью двух зеркал она смогла увидеть и описать грязь на ушах. Я критически прокомментировал состояние ее непричесанных волос, ее ужасное платье с его кричащим цветом... Мы рассмотрели все, что только под-давалось зрению. Мы обсудили все это, предполагая, что тут она может все исправить без помощи профессионала. Мы пришли к выводу, что поступая таким образом, она сознательно пренебрегала собой, в чем была коренным обра-зом не права.
Затем я дал ей мочалку и попросил вымыть одну сторону шеи, а потом взять зеркало и сравнить вымытую и грязную стороны шеи. Это ее страшно смутило. Я заключил интервью утверждением о том, что она была просто жалкой тупицей. Но я запретил ей делать покупки до тех пор, пока она не получит особых инструкций. Она должна была просто продолжать работать, но продумывать все, что я сказал, будучи откровенной с собой. Я назначил ей встречу через 2 дня, предупредив, что следующая встреча будет такой же долгой, и возможно, еще более неприятной.
На следующую встречу она пришла без опоздания, войдя в кабинет робко и смущенно, в ожидании, что же произойдет с ней на этот раз. Она была без макияжа, но выглядела гораздо более ухоженной, чем в прошлый раз, исключая покрой платья и слишком яркий цвет плаща. Конечно, после нашей прошлой встречи она пришла домой и тщательно вымылась. Я одобрил чистую сторону ее шеи, и значит, одобрил ее чистое тело. За ее робостью скрывались сомнения относи-тельно того, что же я буду осматривать на этот раз.
Я тщательно проанализировал нашу прошлую беседу и перемены, которые она повлекла. Я говорил об этом холодно и отчужденно. Затем я попросил ее приготовиться понять нечто новое, крайне важное, но до сих пор не реализованное и пренебрегаемое ею несмотря на то, что этот предмет имеет огромное значение для нее как живого существа. Она больше не сможет этим пренебрегать или не обращать на это внимания; она никогда не сможет забыть об этом "нечто", которое является очевидным для всех, кто с ней контактирует. Оно будет постоянно присутствовать в ее сознании, заставляя ее вести себя нормально и испытывая от этого приятное чувство. Я предупредил ее, что открою ей это, когда она соберется уходить. Когда беседа подошла к концу, и она пошла к двери кабинета, я сказал, что хочу, чтобы она кое-что сделала. Она стояла напряженная в ожидании моих слов. Я сказал: "Вы никогда не сможете забыть снова о том симпатичном пучке волос, который растет у вас между ног. Сейчас вы пойдете домой, разде-нетесь, и оставшись совершенно голой, встанете перед зер-калом, и увидите три прекрасных символа женственности. Они всегда с вами, куда бы вы не пошли, и с этого момента вы никогда не сможете забыть об этом".
На следующую встречу она явилась точно к назначенному времени и была очень смущенной. Без всяких предисловий я сказал ей: "У вас отложены деньги для реализации некоторых наших целей. Сейчас вы пойдете в магазин, найдете там консультанта по вопросам красоты и откровенно скажете ей, что вы несчастная тупица, и ничего не знаете о том, как надо ухаживать за собой, и чего вы хотите, чтобы она научила вас всему, что вам нужно. Это будет очарователь-ная, добросердечная, понимающая женщина. Разрешите ей делать с вами все, что она захочет. Вы будете очень довольны тем, что познакомились с ней, и процесс обучения будет для вас волнующе приятным... Через три недели в вашей организации будут танцы и вас, как обычно, пригласят. Вы должны пойти. Чтобы приготовиться к этому, вы сейчас же запишитесь в танцевальный кружок и научитесь танце-вать как следует. Консультант поможет вам выбрать ткань на платье, в котором вы пойдете на танцы. Возьмите эту ткань и обратитесь к миссис X. Она прекрасная портниха, и вы объясните ей, что вы хотите, чтобы она руководила вами при пошиве этого платья. От начала до конца вы сошьете это платье своими руками. В следующий раз мы встретимся тогда, когда вы зайдете ко мне по дороге на танцы".
На этот раз она была действительно хорошо одета. Она была смущена, красива, и макияж был сделан со вкусом. Она сильно похудела, была приятно оживлена и очаровательно смущалась. Через три месяца после переезда в другой город она познакомилась с преподавателем колледжа. Через год они поженились. Сейчас у них четверо детей".
Очень часто Эриксон предписывает своим пациентам самые обыкновенные процедуры (например, обучая их одеваться или танцевать), и все это совершается на фоне интимного потря-сения чувств, что дает человеку импульс к выполнению тех процедур, которыми он до сих пор пренебрегал. При этом Эриксон максимально использует как свои возможности, так и возможности окружающих его людей. В приведенном случае он использовал себя для того, чтобы заставить сверхскромную женщину приготовиться к интимным отношениям с мужчиной, а это предполагало обсуждение вещей, о которых обычно вслух не говорят. Он использовал также и своих знакомых: портниху и консультанта по вопросам красоты.
Приводимая далее дискуссия о техниках краткосрочной терапии, состоявшаяся несколько лет назад, может дать более подробное представление как о проблемах молодой женщины, так и о способах, с помощью которых Эриксон эти проблемы разрешал. Молодой человек, пытавшийся понять и применить подход Эриксона, представил ему серию случаев и попросил его описать, как бы он действовал в каждом из этих случаев.
Интервьюер: Ко мне прислали девушку, страдавшую от очень сильных предменструальных болей и судорог. В те-чение 8 дней каждого месяца она чувствовала себя совер-шенно больной и лежала в постели. Она страдала этим с 14-ти лет. Я встречался с ней два раза и отнюдь не приобрел уверенности в том, что могу ей как-то помочь. Но каким-то образом я чувствовал, что проблема ее не очень сложна. Менструации у нее начались в 12 лет, что вполне нормально. Во время войны, когда ей было 13 лет, она попала под бомбежку. Она наблюдала все своими глазами, но тому району города, где она находилась, бомбардировка ущерба не прине-сла. Она вернулась в Штаты со своей матерью, и в 14 лет у нее снова начались менструации, но теперь они были очень болезненными. С тех пор во время менструации она страдает от жутких болей,
Эриксон: Она -хорошенькая девушка?
Интервьюер: Да.
Эриксон: А она тоже так считает?
Интервьюер: Д-да, но совершенно нельзя сказать, что она полностью уверена в том, что она хорошенькая. Она работает над своим внешним видом, как бы это сказать, - немного слишком усердно.
Эриксон: А вы что думаете об этом?
Интервьюер: Что я думаю об этом? Ну, я считаю, что ей 28 лет, и она не замужем, и почему это так, она сама не знает.
Эриксон: Но все-таки она хорошенькая девушка? И еще она усердно украшает себя. Видите ли, в краткосрочной терапии очень важно учитывать образ собственного тела. Под этим выражением я подразумеваю: как человек воспринимает самого себя? Какие образы у него возникают, когда он думает о своем теле?
Она -хорошенькая девушка, усиленно старающаяся сде-лать себя еще более красивой. Она говорит вам, что у нее дефектный образ собственного тела. Хороший образ собст-венного тела предполагает не только физический аспект, но и аспект функциональный, а также существование личности внутри тела. Отдает ли она себе отчет в том, что знать о своих красивых глазах -это хорошо? Знает ли она, что совершенно нормально осознавать тот факт, что подборо-док у нее несколько тяжеловат? Хорошо ли для нее иметь красивый рот, но при этом чуть ассиметрично расположенные уши? Знает ли она о том, что неправильности ее лица придают ей индивидуальную привлекательность?
Интервьюер: Вы бы именно так все это ей и пред-ставили?
Эриксон: Все это именно так и должно быть ей представлено. Видите ли, эти хорошенькие девушки совер-шенно не ценят себя. Они не понимают, что пытаются оценивать себя с точки зрения других людей. И они обычно выбирают какой-то признак, который затем используют для того, чтобы неопровержимо доказать себе, что они неадек-ватны.
Эта девушка с болезненными менструациями - что она думает о своем теле? Может быть, у нее слишком широкие бедра или толстые лодыжки? Возможно, волосы на лобке у нее слишком редкие или слишком прямые, или слишком кур-чавые? Или там есть что-нибудь еще? Там может быть что-то очень болезненное для осознания. Может, у нее слишком большая грудь, или слишком маленькая? Может, соски не такого, как надо цвета? Проводя краткосрочную терапию, вы с самого начала должны определить, каков у данного человека образ собственного тела -независимо от того, кто перед вами: мужчина или женщина.
Интервьюер: И как вы это определяете?
Эриксон: Иногда, поговорив с пациентом несколько минут (особенно если это девушка), я спрашиваю о том, каковы ее самые привлекательные черты, и спрашиваю, по-чему. Я спрашиваю об этом прямо и непосредственно. Вы начинаете осмотр с кожи головы и заканчиваете подошвами. Это -просто объективный осмотр. Вы действительно хо-тите знать, каков у человека образ собственного тела, и вы производите физический осмотр этого образа.
Интервьюер: Я понимаю. Эта девушка несколько пре-увеличенно заботится о том, чтобы выглядеть женственно, ее локоны тщательно уложены именно вот так, макияж именно такой и серьги именно такие.
Эриксон: Другими словами, в ее образе собственного тела не хватает чего-то именно женственного, и поэтому она должна подчеркивать внешние признаки женственности. Чем же нехороши, как она думает, ее гениталии? Видит ли она какой-то дефект в своих бедрах, груди, фигуре, лице?
Интервьюер: А как пациенты воспринимают такое объективное рассмотрение их гениталий? Смотрят ли они на это так же объективно, как вы?
Эриксон: Они делают это сами для меня. Допустим, ко мне приходит девушка, и линия ее прически изогнута. На следующий раз, когда она ко мне приходит, она причесана немного иначе, но изгиб средней линии остается. А вы должны стремиться к тому, чтобы узнать, как она воспринимает свои гениталии.
Интервьюер: Если линия прически изогнута, вы долж-ны стремиться узнать именно это?
Эриксон: Да. Поскольку надо помнить, что мы знакомы со своим физическим "Я" настолько близко, что никогда не оцениваем эту близость сознательно. Как можно определить, носит ли женщина накладную грудь?
Интервьюер: Я не знаю, но, возможно, мне поможет в этом оценка пропорций ее тела.
Эриксон: Сейчас я вам это продемонстрирую. Я прошу женщину сесть прямо и представить, что у нее на правом плече сидит комар, затем я прошу ее прихлопнуть его. Сначала я покажу вам, как я это сделаю. (Демонстрирует прихлопывание комара, не касаясь рукой груди.) А сейчас я покажу вам преувеличенным образом, как она это сделает... Видите, она отведет локоть на такое расстояние, которое соответствует размеру ее груди.
Интервьюер: Да, да, понимаю. Если она носит на-кладную грудь то она ее заденет.
Эр икс он: Да. Если у нее маленькая грудь, практически ее нет, она сделает это так же, как я, а если у нее большая грудь, она отведет локоть далеко.
Интервьюер: Это простой тест.
Эриксон: Да, очень простой. Если я вижу пациентку с дефектным образом собственного тела, я обычно говорю:
"Существует множество вещей, о которых вы мне не хотите рассказывать - так и не рассказывайте. Существуют очень многие вещи, близко касающиеся вас, которые вы не хотели бы со мной обсуждать". Таким образом она получает раз-решение скрыть все на свете. Но она пришла обсуждать со мной вещи, которые для нее важны!
И вот она начинает рассказывать то об одном, то о другом. И при этом всегда присутствует мысль: "Ну, об этом говорить вполне прилично", И не успевает она закон-чить свой рассказ, как расскажет обо всем. И о каждом вновь раскрываемом факте она будет думать примерно так:
"Ну, в действительности это не так уж важно, чтобы это скрывать; я могу использовать разрешение на тайну на более важных вещах". Это простая гипнотическая техника. Надо заставить их реагировать на мысль о сокрытии, а также реагировать на мысль о раскрытии,
Интервьюер: Я понимаю.
Эриксон: Скрывая нечто важное, она, в сущности, меняет порядок предъявления фактов, и для сокрытия этого вполне достаточно.
Интервьюер: Это заставляет их также подумать о том, что же они обычно скрывают. Раньше они как-то не думали об этом...
Эриксон: У меня была пациентка, имевшая несколько любовных интрижек. Она слишком переживала по этому поводу, чтобы свободно о них рассказать. И вот вы даете ей разрешение скрыть все, что она захочет. Она знает, что вы не знаете про эти интрижки. И она начинает думать: "Ну, про интригу № 1 вполне можно рассказать. И про № 5 можно рассказать. Но не про № 2, ее надо исключить". И вот она рассказывает про № 4, б, 3, 7... за исключением № 2. Она исключила второй номер. А в сущности, она исключила теперь все интриги, кроме первой, поскольку она не называла их по порядку.
Интервьюер: Это просто игра слов,
Эриксон: Но подсознание делает это, а вы должны это учитывать. Поэтому вы внушаете им, чтобы они ис-ключали все, что хотят скрыть, и они это делают. Но вы также внушаете им, чтобы они говорили, и они опять же это делают. Но и скрывают они, и рассказывают -реак-тивно. Пока они собираются скрывать, вы должны побуж-дать их к сокрытию.
Обсуждая образ собственного тела, то есть то, как вы видите себя, какой вы себе кажетесь, когда смотрите на себя мысленным взором, что вы думаете о собственном теле и как его воспринимаете, вы, конечно же, не захотите рассказать мне о некоторых частях вашего тела. Но оста-ются еще и другие части - те, о которых вы захотите поговорить. Например, ваш подбородок и рот. Вы можете думать даже о ваших лодыжках. Вы можете подумать о собственном животе, о волосах на голове... А услышав слова "волосы на голове", как вы думаете, сколько девушек по-думают о девственности? Определенная часть ваших во-лос - как вы ее воспринимаете и что вы чувствуете по этому поводу?
Интервьюер: Это тоже игра слов?
Эриксон: Нет, это игра с фактом существования генитальной канавки. Определенная часть волос находится именно там.
Интервьюер: Очевидно, вы делаете это не только для того, чтобы изучить образ собственного тела у паци-ента, но и для того, чтобы заставить пациентов тщательно осознавать собственное тело.
Эриксон: Заставлять их осознавать свое тело: "И когда вы здесь сидите, вы думаете о том, какой аспект собственного "Я" вы должны предложить для обсуждения..."
"Когда вы здесь сидите" - это, по-видимому, переходная фаза. Но на чем вы сидите? И какое тело вы хотели бы иметь? Такое тело, которое вполне устроило бы женщину с другим типом личности, или же такое тело, которое было бы приятно иметь вашей личности ? И много ли вы знаете об этом?
Интервьюер: Естественно, учитывая мою ориента-цию, мне было интересно узнать историю появления симп-тома. Меня интересовало, почему с 13 до 14 лет у девушки прервался менструальный цикл?
Эриксон: Да, и тут я хотел бы спросить ее о бренности жизни, тела, и о том, что ее тело может внезапно и жестоко прекратить свое существование. И об угрозе смер-ти, Это тело обречено на превращение в прах, и каждый менструальный период приближает ее к смерти, а это очень болезненно.
Интервьюер: Это иной способ восприятия менстру-ации.
Эриксон: Но вы знаете, он работает.
Интервьюер: Да-да, я знаю, но менструация говорит ей также, что она женщина, и не беременна. Я думал примерно об этом,
Эриксон: Вы воспринимаете менструацию в рамках мужского мышления.
Интервьюер: А как воспринимает это женщина? В рамках старения?
Эриксон: О чем думает каждая женщина? Когда она достигнет определенного возраста, она перестает менстру-ировать, Поэтому для нее, как личности это нечто совсем иное. Внутри ее личностного пространства менструация представляет собой нечто живое...
Вы просто подумайте, как женщина воспринимает свой день рождения, когда ей исполняется 25 лет. Это -не 25-летний юбилей, это -юбилей в четверть века... А как она чувствует себя по поводу ее 30-летия? Она навсегда прощается с тем временем, когда ей было 20... И эта страшная дрожь при расставании -расставании -с чет-вертым десятилетием? А 25-летний юбилей -это юбилей в четверть века, и этой четверти века придается огромное значение от Аризоны до Масачусетса,
Так когда она прекратила менструировать?
Интервьюер: В возрасте 13 лет. Когда ей было три года, она потеряла своего отца. Впоследствии во время бомбежки она потеряла и отчима, который тогда отправился на фронт. В его отсутствие мать развелась с ним. И тогда у девочки не только прекратились менструации, но и появи-лись приступы головокружения и тошноты по утрам, и это продолжалось в течение многих месяцев. Это выглядело так, будто она старалась заменить потерянную семью другой, своей собственной. Мне казалось, что ее состояние имити-ровало беременность.
Эриксон: Она потеряла своего отца, когда ей было 3 года, и отчима во время бомбежки. Если бы ей было не 3 года, она могла бы ждать возвращения отца. А как она могла представить свое состояние в 3 года?
Интервьюер: Вы восприняли ее состояние как регрес-сию?
Эриксон: Да, потому что в возрасте 3-х лет (как она понимала это в 14 лет) она действительно могла с нетер-пением ждать, когда отчим снова придет домой. А сейчас из-за этой бомбежки город не функционирует, порядок в доме нарушен, и ее функция тоже нарушена. Она ведь - часть целого.
Интервьюер: Да, она описывала это так, как если бы все перестало функционировать. Может быть, она и не употребляла этих слов, но смысл ее описания был именно таким. Она перестала ходить в школу, встречаться с под-ругами, видеть отчима и так далее.
Эриксон: Да она еще не выросла, чтобы ходить в школу, ее забрали бы из школы. Она была слишком маленькой для школы и слишком маленькой, чтобы менструировать.
Интервьюер: Почему, когда менструации появились снова, они стали болезненными?
Эриксон: Почему бы нам не предположить, что это была закономерная болезненность?
Интервьюер: Что вы имеете в виду?
Эриксон: Первая менструация может появиться легко и естественно, не вызывая никаких особенных ассоциаций. Так что первая менструация может быть безболезненной. Потом вы прерываете функцию, и через некоторое время она появляется неожиданно и внезапно. Потеря функции была очень болезненной, и ее появление может напомнить о той боли, которая была пережита в результате потери любви, и прибавьте еще сюда нормальную мышечную реакцию.
Так что это закономерная болезненность. Вы ломаете руку, ее помещают в гипс, и постепенно вы привыкаете к гипсу. В один прекрасный момент гипс убирают, но вы стараетесь держать руку в прежнем положении, потому что иначе она болит.
Интервьюер: Да.
Эриксон: Да, и это тоже закономерная боль. Боль в неиспользуемом органе. Тем не менее, вы хотите, чтобы ваша рука двигалась нормально, но она у вас болит не от того, что вы имеете конфликты. Почему прерванный мен-струальный цикл, возобновляясь, должен нести с собой боль? Этот факт уже сам по себе мог испугать ее и поднять вопрос: "Может быть, теперь так будет всегда?" И она начинает ждать болезненных менструаций. Каждый раз она имеет целый месяц для того, чтобы предвидеть болезненную менструацию и проверить предвидение.
Интервьюер: Я уверен, что это как раз она и дела-ет - проводит весь месяц в ожидании боли.
Эриксон: Да, и каждый раз она получает еще одно доказательство. В беседе с ней я бы задал примерно такие вопросы: "Каков именно ваш цикл? Как много прокладок в день вы используете? Регулярны ли менструации? Начина-ются ли они обычно по утрам? Может, они начинаются днем или ночью? Или тут нельзя обнаружить никакой зако-номерности?"
Интервьюер: Обычно регулярно и по утрам.
Эриксон: Я бы обратил особое внимание на вопрос: "Сколько прокладок?" Ведь это -очень интимный вопрос. "Промокают ли прокладки насквозь, или вы меняете их, как только они становятся влажными?" Она уже сказала, что менструации регулярны и начинаются по утрам. "А что бы вы почувствовали, если бы менструация началась днем раньше того срока, чем вы ожидали? А если бы не утром, а ночью? Что бы вы тогда почувствовали?" Первое, что я хотел бы здесь изменить -это время появления симптома.
Интервьюер: Вы считаете, что если вы измените время, то вам удастся что-то сделать с болью?
Эриксон: Если мне удастся сделать это со временем, то боль перестанет быть ожидаемым событием. Неожидан-ное событие безболезненно, поскольку появляется внезапно. Поэтому эту мысль надо укрепить в ее сознании. В данный момент она слишком занята вопросами типа "сколько про-кладок, промокают ли они насквозь?", поэтому внушения, касающиеся перемещения симптома во времени, до ее созна-ния не дойдут.
Интервьюер: Станут ли внушения более эффектив-ными из-за того, что они пройдут мимо сознания?
Эриксон: Она находится на таком расстоянии от вас, что может свободно вас слышать. Она слышит все, что вы говорите; она и пришла затем, чтобы говорить с вами; она собирается слушать, используя для этого как сознание, так и подсознание. А вы просто отдаете себе отчет в том, что это так. "А что бы вы почувствовали, если бы менст-руация началась неожиданно ночью?" Заметьте, что я ис-пользую здесь слово "чувствовать" - чувствовать можно не только боль.
Интервьюер: Да-да, я понимаю.
Эриксон: Итак, я заменил ей чувство боли, которое возникало как реакция на менструацию, другим чувством. А теперь давайте займемся общим подходом к болезненным менструациям.
Многие врачи и психотерапевты не учитывают права пациентки, и они стараются избавить девушку от болезнен-ных менструаций, не давая ничего взамен. Если какая-то девушка приходит ко мне и просит избавить ее от боли при менструациях, я четко ей объясняю, что она хочет изба-виться от боли при менструациях настолько, насколько она сама об этом знает. Несомненно, в ее жизни могут возни-кнуть обстоятельства, когда она будет нуждаться в этом болезненном периоде. Возможно, ей понадобится уклониться от какого-нибудь мероприятия, и тогда она сможет исполь-зовать этот аргумент. Быть может, ей понадобится отло-жить экзамен. Или ей захочется иметь дополнительный выходной день.
Так что на это можно посмотреть весьма реально. Она хочет избавиться от боли, а боль ей удобна. Бессознательное гораздо разумнее сознания. К вам приходит девушка, просит избавить ее от боли при менструации, и вы жизнерадостно внушаете ей, что она свободна, а ее бессознательное знает, что проблемы-то вы не поняли. В данный момент вы говорите ей как менструирующему существу, что она может быть свободной от боли - но она твердо знает, что собирается выходить замуж, беременеть и таким способом прерывать свой менструальный цикл, и значит, ни одно из ваших вну-шений не сформулировано так, чтобы соответствовать по-следующей истории ее менструации.
Она отвергнет предложенное вами избавление от боли, поскольку вы не учли естественный ход событий. Ее подсоз-нание остро понимает это и просто смеется над вами, потому что вы предположили, что ее менструальный цикл никогда не прервется Но он прервется. Она может заболеть. Возможно, она уже когда-то болела, и болезнь нарушила регулярность менструаций. И бессознательное, обратившись к вам за помощью, хочет, чтобы вы рассматривали ее как индивида, который встретится в жизни с тем-то и тем-то. Если вы даете ей право на болезненную менструацию, как на способ сообщить мужу тот факт, что она хочет новую шубу, то вы даете ей право на то, чтобы сохранить эту боль, равно как и на то, чтобы избавиться от нее. Теперь это - дело ее собственного выбора; вы ничего не отбираете у нее насильно, ничего такого, что она считала бы своим. Вы просто предлагаете ей возможность устранения боли, если это в данной ситуации удобно, либо сохранение ее, если она сейчас нужна. Тут дело обстоит обычно так же, как и тогда, когда вы побуждаете их скрывать.
Интервьюер: Но ведь все это верно относительно большинства симптомов, не так ли? Это верное отношение к симптомам?
Эриксон: Это верное отношение к симптомам. Вот пациентка 30-ти лет, которая сосет большой палец и рас-царапывает соски и пуп до тех пор, пока там не появятся царапины. Она делает это с детства. Она хотела бы пре-кратить это, потому обратилась к психотерапевту. Я сказал ей, что не буду проводить психотерапию, а просто вылечу ее меньше, чем за 30 секунд.
Она знала, что это невозможно. Но она хотела узнать, как я это сделаю за 30 секунд, и я сказал ей, что все, что она должна делать, это говорить "да". (Она знала, что это ничего не изменит.) "Вы будете говорить "да" и иметь в виду "да". В следующий раз, когда вы захотите поцарапать соски, я хочу, чтобы вы сделали это. Вы придете ко мне в кабинет, откроете грудь и сделаете это. Сделаете ли вы это?" Она сказала: "Да", а затем добавила: "Вы знаете, что я никогда этого не сделаю, никогда". И она имела в виду: "Я никогда не сделаю этого". Она говорила о том, что никогда не сделает этого у меня в кабинете.
Интервьюер: Да.
Эриксон: "Да, конечно, вы никогда не сделаете этого". Ее подсознание знало, о чем идет речь, и переместило всю интенсивность в отрицание.
Интервьюер: Возвращаясь к образу собственного тела и к нашей пациентке -что вы делаете тогда, когда при-ходите к выводу о директивности образа собственного тела?
Эриксон: Что я делаю? Одна девушка пришла ко мне, потому что была очень нервной, пугливой, тревожной, не-уверенной в себе. Она не любила людей и люди не любили ее. Она была настолько стеснительной, что с трудом вы-ходила из дома. Она боялась людей, и если обедала в ресторане, то покупала газету, чтобы спрятаться за ней. Домой она возвращалась парковыми аллеями, чтобы ее уви-дело меньше народа. Она всегда ходила в самые дешевые закусочные, чтобы люди могли смотреть на нее и презирать ее. Ну, и кроме этого, она совсем не стоила того, чтобы на нее смотреть. Я заставил ее нарисовать автопортрет, как бы проверяя ее способности к рисованию. Вот ее порт-рет, видите?
Интервьюер: Ничего не понимаю. Простое собрание частей.
Эриксон: В конце терапии она нарисовала автопортрет в полный рост в обнаженном виде. Сначала она нарисовала голову, потом -все остальное.
Интервьюер: И что же вы сделали в период между первым и вторым рисунками7 Каков способ преодоления дефектного образа собственного тела?
Эриксон: Сначала я спросил ее, действительно ли она хочет, чтобы я проводил с ней психотерапию, и будет ли она сотрудничать со мной в процессе терапии. Она отве-тила, что у нее нет выбора, и я согласился с ней. Она действительно не имела выбора, но если уж она пришла ко мне, то есть совершила первый, самый трудный шаг, то попытка поменять психотерапевта означала бы, что этот самый трудный первый шаг придется делать заново. Это убедило ее в том, что она должна остаться у меня.
Интервьюер: Я понимаю.
Эриксон: Она не осознавала, что я поставил преграду ее возможным попыткам уйти от меня. Но этот барьер был поставлен. И я сказал ей, что психотерапия будет направ-лена на все ее функции как индивида, что предполагает не только то, как она работает и ходит по улицам, но и то, как она ест, спит, отдыхает.
Что предполагает еда? Еда предполагает последующее мочеиспускание и дефекацию. Попробуйте-ка есть, не делая этого. Каждый ребенок знает, что человек ест, и раньше или позже он должен сходить в туалет. Это - одна из самых фундаментальных вещей, и вы всегда помните об этом. Я дал ей понять это на примере еды. Все ее функции как индивида - не личности, а индивида - который ест, спит, работает, отдыхает, и это включает в себя все. Я хочу знать все, что вы можете мне сказать, и все, о чем я только могу подумать,
Интервьюер: Это очень хитрая фраза, не так ли? Вы бы хотели знать все, что она может сказать вам... Это -пугающее утверждение, но опасность тут же устра-няется.
Эриксон: И все, о чем я бы мог подумать -а я могу осмелиться подумать о множестве вещей. Реально это оз-начало для нее, что ничего, абсолютно ничего не будет сюда включено. И ясно, что будет включено все - все, о чем она сможет рассказать, и все, о чем я могу подумать, а я врач, и я действительно могу подумать, и я действительно многое знаю - но это все-таки было сказано так мягко. И каждый бит информации должен был быть выложен прямо здесь и сейчас.
Первое, что меня интересовало, было отношение ее к своей внешности. Лучший способ рассказать об этом - это сравнить свою внешность с чем-то. - "Ну,- сказала она,- я блондинка",- "И у вас, конечно, есть два глаза, два уха, один рот, один нос, две ноздри, две губы и один подбородок. Что же вы думаете обо всем этом? Значит, вы -блондин-ка... А какая именно блондинка?" -"Цвета грязной воды, которая остается от мытья грязной посуды. (Что вам еще надо?) И у меня кривые зубы, слишком большие уши и слишком маленький нос. Я совершенно обыкновенная девушка, и это все, что я могу сказать".
Что предполагала эта "обычность"? Когда она перешла от описания своего лица к "совершенно обычной девушке", она описывала себя. Все ее тело скрывалось за выражением "совершенно обычная девушка". Тогда я попросил ее сказать мне, предпочитает ли она принимать ванну или мыться под душем. Я попросил ее подробно рассказать мне, как она заходит в душ, что там делает потом, чем занимается. Она должна была визуализировать себя. Я заставил ее раз-деться прямо передо мной, не так ли?
Вы знаете, наверное, что очень трудно узнать свой голос, записанный на магнитофон. Она начинает думать о том, узнала бы она свое голое тело без головы, и снова оказыва-ется голой. - "А сейчас я могу сказать вам что-то о вашем теле, о чем вы не знаете, хотя я вашего тела никогда не видел. Вы без сомнения совершенно уверены в том, что знаете цвет волос у себя на лобке, Я никогда их не видел, и не ожидаю увидеть, но я не думаю, что вы знаете их цвет". Вот кое-что, в чем она уверена.
Интервьюер: Это заставляет ее не только подумать об этом, но и, придя домой, проверить это.
Эриксон: Ее первый ответ был таким: "Естественно, того же самого цвета, что у волос на моей голове - цвета грязной блондинки". Но при естественной, нормальной пиг-ментации тела лобковые волосы будут немного темнее, чем волосы на голове, я это знаю. Следовательно, я мог бы сказать ей: "Вы говорите, что ваши лобковые волосы того же цвета, что и волосы на голове, но я хочу вам возразить". Она проверяет это и обнаруживает, что я прав.
Я действительно продемонстрировал свои познания, я дал ей шанс поспорить со мной, поскольку я оспаривал ее знания собственного ее тела. А как насчет неприличного упоминания мною лобковых волос? А это -не предмет спора. Предметом спора является ее мнение о собственном теле. И она будет доказывать себе, что я ничего не знаю, а не то, что я вторгаюсь в запретную область. Итак, она начинает бороться, и это - напрасная борьба. Она не может мне сказать, прав я или ошибаюсь, не упоминая при этом лобковых волос. -"А какого цвета ваши соски? Я хотел бы знать, известно ли вам это. (Они никак не могут упустить интеллектуальность предмета спора) Я хочу знать, дейст-вительно ли вам это известно". - "Естественно, цвета моей кожи!" - "Не думаю, что это так. Вы вполне можете обнаружить, что их цвет не совпадает с цветом вашей кожи". И теперь у нее снова есть за что бороться, но это будет борьба на моей территории.
Интервьюер: Да, это так. Но то, что вы были правы относительно цвета лобковых волос, заставит ее еще яснее осознать, что она была перед вами голой.
Эриксон: О, да. И также то, что я был прав относи-тельно цвета ее сосков. А когда она скажет мне, что ее бедра слишком широки, я могу дерзко возразить ей: "Вы их используете только для сидения". Это никак невозможно оспорить без ужасной путаницы в аргументах. Бедра состоят из жира и мышц, и о них не принято говорить, но то, что они могут быть полезными тогда, когда вы поднимаетесь по лестнице...
Интервьюер: И для привлечения мужчин?
Эриксон: Об этом я упомяну позже. Сначала я скажу ей о том, что разные люди воспринимают одно и то же по-разному. У каких там африканских женщин есть утиные клювы? Я забыл, как называется это племя. Ну, знаете, эти женщины с торчащими вперед губами, словно утиные клювы, на которые можно поставить тарелочку. - "А знаете ли вы, что мужчины этого племени считают тех женщин пре-красными, и очень удивляются тому, что американские муж-чины считают очень красивыми такие губы, как у вас?" Что я сказал?
Интервьюер: Здесь скрыт очень изящный комплимент.
Эриксон: Здесь я представил мужскую точку зрения, ничего от меня лично здесь нет.
Интервьюер: Да, вы говорите здесь так обобщенно, как будто это не обязательно ваше суждение.
Эриксон: И это часто делается, если вы проводите краткосрочную терапию.
Интервьюер: Мне кажется, что одна из проблем краткосрочной терапии состоит в том, чтобы дать паци-енту почувствовать, что это не только ваше личное мне-ние -есть и другие люди, которые согласятся с вами (по крайней мере, другие мужчины согласятся).
Эриксон: Совершенно не обязательно другие мужчины будут думать так же, но все они имеют мужскую точку зрения: мужчина не хочет целовать усы, а женщина часто делает это с удовольствием.
Интервьюер: Но тут возможен еще один изящный поворот: вы делаете ей комплимент насчет ее привлека-тельных губ, а она может либо отвергнуть его, считая, что вы ошибаетесь, либо принять его с мыслью, что это - ваше личное мнение, а не мнение мужчин вообще.
Эриксон: Это верно, но я хочу преподать ей урок относительно функций тела: "Вы едите -как работает ваш желудок, не нарушена ли его работа? Какими именно запорами вы страдаете? Хорошо ли вы питаетесь? Уважаете ли вы свой желудок, едите ли хорошую пищу, или вы втал-киваете в себя все, что попадется под руку?" С помощью такой фронтальной атаки, которой невозможно сопротив-ляться, вы можете узнать, как она относится к своим гениталиям, груди, бедрам, лодыжкам, голеням, животу.
Не слишком ли кривые у нее зубы? Они действительно кривые? Как бы мужчина реагировал на ее улыбку, если бы увидел ее? Было бы его зрительное восприятие настолько дефектным, что он увидел бы только два кривых зуба, или же он увидел бы ее губы? Заметил бы он ее подбородок, понравилась бы ему ее улыбка? Имеет ли он право видеть то, что он хочет видеть? То, что ему нравится видеть? Имеет ли она право сказать: "А сейчас я улыбаюсь, и смотрите на мои кривые зубы"? Может быть, он предпочи-тает заметить форму и полноту ее губ?
Интервьюер: Вы стараетесь заинтересовать ее воз-можностью быть привлекательной, не так ли?
Эр и к, с он: Нет. Я хочу, чтобы она осознала, что любой мужчина, который выбирает, может посмотреть на нее и заметить что-то красивое, и что мужчины различаются по своим вкусам.
Интервьюер: Я всегда хотел узнать, как вы застав-ляете пациентов выполнять ваши инструкции. Как вы скло-няете их к этому?
Эриксон: Очень часто я вовлекаю их в соревнование. Например, пациентка не справляется с работой и предъяв-ляет все эти обычные жалобы. В первый раз, когда она ко мне пришла, я заметил, что у нее очень-очень плохая при-ческа. Она заметила, что я гляжу на ее волосы, и сказала: "Не делайте то, что делает мой начальник - он все время говорит мне, чтобы я сделала хорошую прическу, а я и так делаю все, что от меня зависит". Я ответил: "Вы хотите лучше справляться со своей работой, и вы очень стараетесь привести в порядок свои волосы, но я хотел бы знать, насколько сильно вы боитесь выглядеть лучше, чем сейчас?" И я сказал ей, что она может ответить на этот вопрос, когда придет домой, примет душ и вымоет голову: "И вы обнаружите очень много вещей, очень непосредственно каса-ющихся вас..."
Интервьюер: И больше вы ничего не уточняли?
Эриксон: Ничего не уточнял.
Интервьюер: И что же она обнаружила?
Эриксон: Впоследствии она рассказала, что она при-няла душ, тщательно вытерлась, встала перед зеркалом, взяла ручное зеркальце, чтобы видеть себя сзади, и провела таким образом много времени, рассматривая свое тело. Она рассматривала его вопреки тому, что ее начальник был недоволен ее прической. И она ненавидела его, когда он критиковал ее. Чем пристальнее она рассматривала себя на эмоциональном фоне ненависти к своему начальнику, тем больше нравилось ей ее тело.
Интервьюер: Каким-то чудом вам удается превра-тить сопротивление в соревнование, победа в котором про-дуктивна для личности, а не деструктивна для нее.
Эриксон: Я всего лишь использую нарциссизм, с кото-рым каждый человек рождается.
Интервьюер: Можно вступить с пациентом в такое соревнование, при котором он будет оставаться больным, чтобы доказать вам, что вы неправы; но вы поворачиваете все таким образом, чтобы они доказывали вам, что вы не правы, делая при этом что-то чрезвычайно полезное для себя. Самый интересный вопрос здесь заключается для меня в том, как вы избавляетесь от этиологии.
Эриксон: Этиология -сложная вещь, и она не всегда связана с разрешением проблемы.
Мужчина может пройти через процедуру официальной регистрации брака, и вот теперь, когда их провозгласили мужем и женой, он обнаружил, что перестал испытывать всякое удовольствие от сексуальных отношений. Это совсем не значит, что здесь имеет место единственный специфичный этиологический фактор.
Если мы возьмем развитие мальчика (иногда я описываю этот процесс своим пациентам-мужчинам, но чаще женщи-нам), то в этом процессе развития он должен узнать очень много нового. Он должен обучиться воспринимать ощущения в своем пенисе, крайней плоти, уретре. Мальчик узнает все это, подрастая, и когда он достигает подросткового воз-раста, он должен обучиться эякуляции и обучиться хорошо. Но после этого ему еще предстоит учиться и учиться, поскольку он должен овладеть очень трудным искусством получать и давать сексуальное наслаждение. Кто же может его этому научить? Тот, кто говорит на его языке -не на приукрашенном языке для кукол, а на языке голов и секунд. Его беспокоит скорее то, как далеко вы умеете прыгать, чем то, какой цвет кожи сопутствует всему этому. Это чужой язык, угрожающий язык.
И вот он отправляется на поиски других мальчиков. Там он получает возможность обучиться, как давать и получать сексуальное наслаждение. Тут они имеют возможность об-мениваться информацией хотя бы на самом элементарном уровне. Они сравнивают свои пенисы по длине и форме, поскольку должны же вы с кем-то идентифицироваться. Мальчики сравнивают свои мышцы, они спорят о том, кто дальше прыгнет, кто лучше играет в мяч -и у кого сильнее эякуляция. Как далеко ты можешь выстрелить? И при этом они как-то обращаются друг с другом: иногда руками, иногда наблюдая, иногда слушая рассказы об этом. Может, это гомосексуальная стадия? Или же это фундаментальный эле-ментарный уровень обучения тому, как давать и получать сексуальное наслаждение? Ведь лучше начинать с кем-то, кто принимает и использует твой язык, нежели с каким-то чужим человеком, который говорит на совершенно чужом языке, и у него другое тело, и он не умеет делать ничего интересного, У него даже нет никаких мышц!
Все эти элементы новой информации не появляются от-дельно друг от друга. Мальчик обучается тому, как вызвать эякуляцию посредством мануальной стимуляции, фрикций и т. п. Он знает о том, как это делают другие мальчики. Но чтобы стать зрелым человеком, стать мужчиной, надо по-заботиться и об эмоциональных ценностях. И появляются "мокрые" сны. Поначалу эти сны еще очень смутные. Он спит спокойно, не прикасаясь к себе, но как реакция на какие-то мысли и чувства, у него появляется эрекция и эякуляция. Это и есть "мокрый" сон. Мальчик должен пройти через достаточное количество "мокрых" снов, через доста-точное количество эякуляций, чтобы в результате опреде-ленных чувств, мыслей и образов у него могла возникать впоследствии правильная эякуляция. Часто его мать говорит, что он возбуждает себя - и тогда процесс обучения затор-маживается. "Мокрые" сны появляются у мальчика не пото-му, что он делает это назло своей матери, а потому, что таков процесс его физиологического развития. Определенный элемент физического развития организуется в одно целое с чувствами, воспоминаниями, переживаниями и мыслями. Все это, конечно, смутно и расплывчато, но для него жизненно важно.
Но сексуальное развитие не осуществляется посредством накопления отдельных новых элементов. Тут должна быть смесь реагирования на мальчиков и последующее присоединение реагирования на девочек. Мальчики начинают кататься вместе с ними на роликах, вовлекаясь в приятную совместную физическую ритмическую активность. Они начинают танце-вать с ними, а затем обнаруживают, что у девочек есть и другие качества, кроме физических (например, некоторые из них прямо-таки преуспевают в математике). Итак, мальчик должен обучиться всему этому на элементарном уровне, и обучившись всему этому, и наблюдая за взрослыми, они в конце концов понимают, что такое девочка.
Все эти грубые непристойные разговоры, которые так осуждаются... Они хотят знать о девочках все в самом грубом виде -об их бедрах, грудях; и у них возникает желание ущипнуть за сосок или толкнуть в грудь локтем. И это до тех пор, пока они не научатся помочь девочке надеть свитер, а потом провести по груди рукой. Но сначала они толкаются локтями и руками. Эта грубость нужна для того, чтобы правильно локализовать грудь: грубые щипки, шлепки и разговоры. Им не хватает утонченности языка, учитывающего эмоции.
А потом -- первая любовь. Девочка ставится на пьеде-стал и обожается на расстоянии, но желания, чтобы она сошла с пьедестала, не возникает, потому что он еще не настолько знаком с противоположным полом, чтобы осме-литься слишком приблизиться к ней. Она - странное, чужое существо, и она держится на пьедестале, пока не покажет кусочек плоти. И наконец девочки и мальчики встречаются на одном уровне, и теперь они действительно могут по-смотреть друг другу в глаза. Мальчику не нужно теперь напрягать шею. Но, конечно же, и девочки воздвигают пьедес-талы для мальчиков, пока те не покажут кусочек плоти. Все, что делает мальчик, девочка делает тоже, но по-своему.
Мальчик должен поразмышлять над тем, что такое по-целуй. Мой сын узнал, что такое поцелуй, когда ему было 11 лет. Это показалось отвратительным. Он хотел знать, опустится ли он еще когда-нибудь до этого. Но, размышляя о том, опустится ли он когда-нибудь до этого, он вместе с тем отдавал себе отчет в том, что он этого достигнет.
А как же мальчики и девочки узнают собственно о половом акте? К этому времени у них имеется достаточно определенное понимание вопроса, и они могут искать дополнитель-ную информацию в книгах или у тех взрослых, которым они доверяют. И они могут связать все это в одно целое, и тогда в экспериментировании нет необходимости. Некоторые мальчики не могут связать, синтезировать всю информацию в единое целое, и тогда они нуждаются в экспериментиро-вании. Они исследуют тело от шеи вверх или от талии вверх, или от талии вниз - в зависимости от, так сказать, вещей морального характера. Некоторые девочки тоже до-лжны экспериментировать, чтобы понять о сексе все, что им нужно,
Помимо всего этого, вне поля внимания очень часто оказываются биологические свойства индивида. Мужчина со-вершает половой акт с женщиной - и для него это является биологически локальным действием. Происходит процесс вы-деления сперматозоидов, и как только он кончается, орга-низму мужчины эти клетки больше не нужны; нет цели, для которой он мог бы их использовать. Они полезны организму мужчины только в том плане, что он избавляется от них, помещая их во влагалище женщины. Таким образом, с био-логической точки зрения, половой акт является для организ-ма мужчины чисто локальным феноменом, и он может быть осуществлен очень быстро, за несколько секунд. Это просто локальное событие, и избавившись от сперматозоидов, он завершает половой акт.
Женщина же, с биологической точки зрения, завершает половой акт тогда, когда становится беременной. Беремен-ность длится 9 месяцев. Затем наступает лактация, и это длится еще б месяцев. А затем она должна заботиться о ребенке, учить его, кормить, следить за ним и давать ему возможность развиваться. Таким образом, в нашей культуре женщина завершает половой акт приблизительно через 18 лет. Мужчине же нужно для этого 18 секунд.
Как устроен организм женщины? Очень немногие люди дают себе труд осознать это: с какой полнотой женский организм вовлекается в половой акт. Когда женщина начи-нает жить активной половой жизнью и адаптируется к этому процессу, количество кальция в ее костях возрастает. Стопа увеличивается на четверть размера, надбровные дуги слегка расширяются. Подбородок несколько тяжелеет, нос чуть удлиняется, меняются также волосы, грудь меняет и размер, и консистенцию. Бедра и бугорок Венеры также меняют свой размер и консистенцию. Несколько меняется форма позво-ночника. И все эти глубинные физические и физиологические изменения могут произойти всего лишь за 2 недели интен-сивной половой жизни!
Это происходит потому, что ее организм должен приспо-собиться к тому, чтобы заботиться о новом живом сущес-тве, которое будет жить внутри него в течение долгих 9 месяцев; и потом, в течение многих месяцев и лет, все функции ее организма также будут сосредоточены на ее отпрыске. И с каждым ребенком стопы женщины увеличива-ются, подбородок тяжелеет и т. д. Каждая беременность приносит эти колоссальные физические и физиологические изменения.
У мужчин же в результате половой жизни усы не станут длиннее, количество кальция в костях не увеличивается и размер стоп не изменяется. Центр тяжести его тела ос-танется на месте. Для него все это - исключительно ло-кальное событие. Но для женщины половой акт и беремен-ность влекут за собой колоссальные физические и биологи-ческие изменения. Она должна участвовать в половом акте как целостное физическое существо.
Вот здесь и кроется вся этиология любой частой сексу-альной проблемы. Часто предполагается, что причиной по-явления какого-то симптома служит какая-то обыкновенная травма. Или что открытие себя в процессе терапии изме-няет личность. Я вижу проблему несколько иначе, и она, по-моему, состоит в том, чтобы преобразовать ситуацию человека таким образом, что он сможет использовать то, что он знает, и будет иметь возможность узнать больше о том, что он должен знать для того, чтобы получать сексуальное наслаждение.
Интервьюер: Не считаете ли вы, что исследовать прошлое не особенно важно? В каждом отдельном случае я стараюсь выяснить для себя, как много я должен знать о прошлом пациента, если провожу с ним краткосрочную те-рапию.
Эриксон: Знаете, в июле у меня была пациентка, которая подвергалась психоанализу в течение 4-5 лет и ничего от этого не получила. Кто-то из знающих ее людей сказал: "Много ли внимания вы уделяли ее прошлому?" Я от-ветил: "Вы знаете, я совершенно забыл об этом".
Эта пациентка была, по моему мнению, достаточно кон-сервативной личностью. Она страдала от навязчивого стремления к чистоте, и его реализация занимала у нее 20 часов в сутки. В этиологические вопросы я не вдавался, а единственный вопрос, который я задал, был таким: "Когда вы заходите в душ, и начинаете скрести себя, и делаете это в течение многих часов... Скажите мне, пожалуйста, начинаете ли вы это делать с головы или с пальцев ног, или же с середины тела? Вы моетесь, начиная от шеи и вниз, или начинаете с ног и продолжаете двигаться вверх, или вы начинаете с головы и продвигаетесь вниз?"
Интервьюер: Почему вы об этом спросили?
Эриксон: Чтобы она поняла, что это действительно меня интересует.
Интервьюер: Чтобы таким образом завоевать ее доверие?
Эриксон: Нет, чтобы она поняла, что мне это действительно интересно!


ГЛАВА 4


КОРРЕКЦИЯ ХАРАКТЕРА В ПЕРИОДЕ РАННЕЙ ВЗРОСЛОСТИ



Если проблема молодого человека или девушки настолько серьезна, что
заставляет его изолироваться от человеческого общества, то Эриксон
предпринимает попытку коррекции его характера. Общий подход остается
тем же самым, что и при краткосрочной терапии, но вмешательство будет
более глубинным. Если Эриксон проводит психотерапию с пациентом в
течение многих месяцев или лет, он, как правило, не встречается с ним
регулярно, каждый день или один раз в неделю. Он может встречаться с
пациентом регулярно некоторое время, затем сделать перерыв и
возобновить встречи. Эриксону нравилось инициировать изменения,
которые могли продолжаться без его прямого участия. В подобных случаях
длительность лечения могла достигать нескольких лет, но количество
психотерапевтических сеансов в целом было гораздо меньше, нежели при
других типах длительной психотерапии.

Если молодой человек или девушка изолируются от общества, то этому
может быть множество причин. В первом приводимом нами случае молодая
женщина изолировалась от общества потому, что она считала себя
физически дефектной. Озабоченность своей внешностью типична для юности
и ранней взрослости, но такой интенсивности, как в данном случае, она
достигает редко. Обычно на этой стадии своего развития молодые люди
сравнивают себя с культуральным идеалом и приходят к выводу, что
того-то и того-то им не хватает. Обычно эта озабоченность исчезает по
мере того, как они преуспевают в периоде ухаживания. Девушки начинают
считать себя привлекательными тогда, когда мальчики считают их
привлекательными. Однако, иногда у девушек развивается настолько
повышенная озабоченность своим каким-то физическим недостатком,
реальным или мнимым, что они начинают избегать тех социальных
ситуаций, которые могли бы помочь им преодолеть эту озабоченность.
Иногда это бывает действительно реальный физический дефект, в других
случаях это какой-то минимальный недостаток, но крайне важный для
самой девушки. Тут может начаться движение по порочному кругу, когда
девушка все больше и больше изолирует себя от других людей, и чем
сильнее изоляция, тем в большей степени ее занимает собственный
дефект, потому что количество интересов у нее уменьшается и, таким
образом, она становится еще более изолированной. Поддержка и ободрение
со стороны родителей не меняет результата, т.к. девушка принимает их
попытки за благотворительность. Иногда подобный симптом развивается у
девушки как реакция на семейную проблему, например, она может отрицать
свою физическую привлекательность, чтобы не потерять контакт с
матерью, которая видит в ней соперницу. Бывает также, что взрослеющая
девушка попадает в центр конфликта между отцом и матерью, когда мать
смотрит на нее как на соперницу, или же отец использует ее против
жены. Бывает также, что такая повышенная озабоченность реальным или
мнимым физическим недостатком возникает как бы на пустом месте, и
никакие логические аргументы не могут разубедить девушку в том, что
она слишком непривлекательна, чтобы общаться с людьми.

Милтон Эриксон имел не только огромный опыт работы с подростками и
юношами как с пациентами. У него самого было восемь детей, и однажды
его жена отметила, что в течение 30 лет у них в доме всегда был юноша
или девушка. Эриксон воспринимает и анализирует проблемы молодых
людей, прекрасно зная об их уязвимых точках.

Семнадцатилетняя девушка, которая должна была поступить в колледж,
отказалась выходить из дома. Она ушла от мира потому, что ее грудь
совершенно не развивалась, в остальных отношениях она была совершенно
нормальна. Она получала интенсивное медикаментозное лечение, включая
экспериментальную эндокринологическую терапию, но это не привело ни к
какому результату. Ее эмоциональное состояние продолжало ухудшаться
и, наконец, встал вопрос о том, чтобы поместить ее в психиатрическую
лечебницу. Эриксон пришел к ней домой и обнаружил ее спрятавшейся под
диваном. Когда он нашел ее, она спряталась за пианино. И только тогда,
когда она узнала, что ее больше не будут лечить, она согласилась
поговорить с Эриксоном. Он начал работать с ней и обнаружил, что она
является хорошим гипнотическим субъектом. Он рассказывал:




На первом сеансе я говорил с ней о ее личностных достоинствах в
состоянии транса и в бодрствующем состоянии. Я обнаружил в ней
проказливость, хорошее чувство юмора, склонность к актерству, и все
это я использовал в моей комбинации. Я напомнил ей старую песню о
скелете, где каждая косточка прикреплена к другой косточке. Когда она
заинтересовалась, я предложил ей аналогию с эндокринной системой,
утверждая, что точно так же, как кости стопы прикреплены к кости
лодыжки, "адреналиновая кость" прикреплена к "тиреоидной кости",
причем каждая из них поддерживает и помогает другой.

Затем я внушил ей, чтобы она почувствовала жару, затем холод, затем жар
исключительно в лице, затем чувство усталости и, наконец, ощущение
покоя и отдыха. Она прекрасно выполнила все эти внушения, а затем я
внушил ей невыносимый зуд в ногах. Затем я сказал ей, чтобы она
отослала этот зуд прочь, но не вниз. Она должна была отослать этот зуд
в "бесплодную пустыню" своей груди -- вот какая цель прибытия должна
быть у невыносимого зуда, однако дальнейшее наказание будет заключаться
в том, что этот зуд будет постоянно присутствовать, и это будет
ощущение ни противное, ни приятное, но заметное, хотя и
неопределенное, и оно постоянно будет заставлять ее осознавать ту
область своего тела, где должны находиться груди. Эта серия внушений
была направлена на достижение сразу нескольких целей: нужно было
озадачить и заинтриговать ее, учесть ее амбивалентность,
простимулировать ее чувство юмора, удовлетворить ее потребность в
аутоагрессии и в презрении к себе и сделать все это так, чтобы не
ухудшить ее эмоционального состояния. Все это было сделано настолько
косвенно, что ей не оставалось ничего более, как принять эти внушения
и выполнить их.

Затем я внушил ей, что на каждом сеансе она будет визуализировать себя
в самых неловких и смущающих ситуациях, которые она только может
вообразить. Эти ситуации, хотя и будут разными, но будут всегда
связаны с ее грудями. И каждый раз она будет испытывать страшное
смущение, ощущая его сначала в лице, а затем с чувством облегчения она
почувствует, что тяжесть смущения медленно спускается вниз и
останавливается в области грудей. Дальнейшие постгипнотические
внушения заключались в том, что каждый раз, когда она будет оставаться
одна, она будет использовать эту возможность, чтобы подумать о
психотерапевтических сеансах, и тогда у нее будет возникать сильное
чувство смущения, и оно немедленно будет собираться в области грудей,
что будет еще больше смущать ее, но смущать все-таки приятно.

Цель этих внушений была очень простой. Это была попытка конструктивным
и приятным образом переместить в область грудей такие деструктивные
соматические реакции, как "ужасные болезненные узлы в желудке, которые
я начинаю ощущать при малейшем волнении."

Последний набор гипнотических внушений касался того, чтобы в колледже
она все время чувствовала себя хорошо. С помощью подобных внушений
удалось легко обойти все дискуссии на тему ее нежелания посещать
колледж.

Я объяснил ей также, что в колледже она не только сможет успешно
учиться, но и развлекаться, мистифицируя своих товарищей по учебе тем,
что она будет носить обтягивающие свитера, используя при этом
накладные груди разных размеров, причем иногда одна грудь может быть
больше, чем другая. Она также должна была носить накладные груди
разных размеров в своей сумке на случай, если ей придет в голову в
течение дня поменять свой внешний вид, или же на другой случай, если
кто-то из ее ухажеров окажется слишком смелым, чтобы он имел некоторый
выбор. И, таким образом, ее проказы не привели бы к осложнениям.

Впервые я увидел эту девушку в середине августа и после этого мы
встречались еженедельно. Первые несколько сеансов я использовал для
того, чтобы повторить и усилить ранее данные инструкции, обеспечить их
понимание и укрепить желание пациентки сотрудничать со мной. После
этого три или четыре сеанса, согласно моему разрешению, она провела
самостоятельно. Примерно на час она запиралась в своей комнате и, в
соответствии с постгипнотическими инструкциями, переходила
в состояние транса средней глубины. В этом состоянии она
систематически и подробно анализировала все полученные ранее внушения
и беседы, а также все то, что могло прийти ей в голову в течение этого
часа. Я совершенно не стремился ясней определить "все то", и она тоже
не хотела давать мне никакой информации по этому поводу, сказав лишь,
что она думала при этом и на другие темы. Затем я возобновил наши
встречи, на которых она иногда спрашивала меня о чем-либо, иногда я
погружал ее в транс, почти всегда давая ей инструкции относительно
того, "чтобы все продолжалось". Иногда она с откровенным весельем
описывала реакции своих друзей на ее накладную грудь. Она поступила в
колледж в сентябре, хорошо адаптировалась там, по некоторым предметам
получила первые награды, и преуспела в занятиях сверх программы. В
течение последних двух месяцев наши встречи напоминали короткие
светские беседы. Но в мае она пришла ко мне в свитере и, сильно
смущаясь, сказала:"Я больше не ношу накладную грудь. У меня выросла
своя. Она несколько больше среднего размера. А сейчас сделайте,
пожалуйста, так, чтобы грудь перестала расти. Я совершенно
удовлетворена."

Я направил ее на полное медицинское обследование, а присланные мне
результаты говорили мне о том, что она совершенно здорова во всех
отношениях. В колледже она успевала прекрасно, и вся ее последующая
жизнь была совершенно удовлетворительна.

Я не знаю, была ли гипнотерапия причиной роста груди у этой девочки.
Вполне возможно, что тут имела место задержка процесса развития. Рост
груди мог быть результатом медикаментозной терапии и благоприятно
изменившегося эмоционального состояния. Во всяком случае, она
поступила в колледж и начала наслаждаться жизнью вместо того, чтобы
целыми днями сидеть в своей комнате.





Одной из характерных черт Эриксона была готовность к проявлению
гибкости в плане любого аспекта психотерапии. Он мог встречаться с
пациентом у себя в кабинете, у него дома или же на работе. Сеансы
психотерапии могли длиться от нескольких минут до нескольких часов. Он
мог использовать гипноз, а мог и не использовать. Иногда он вовлекал в
психотерапию всю семью, а иногда -- нет. В приведенном же случае мы
видим, что сеансы Эриксоновской психотерапии могли принимать форму
светских визитов.

У другой пациентки Эриксона были гораздо более серьезные проблемы. Это
была молодая женщина 21 года, однажды она позвонила ему и попросила
помощи, добавляя, что он, конечно же, не захочет видеть ее. Войдя в
кабинет, на сказала:"Я вам говорю, что сейчас я уйду навсегда. Мой
отец умер, мать тоже, и сестра умерла, да и мне остается тоже только
умереть." Эриксон повел себя следующим образом:



Я посадил девушку и, быстро проанализировав ситуацию, осознал, что
единственно возможное общение с этой девушкой лежит через крайнюю
невежливость до грубости. Я должен был использовать грубость для
того, чтобы убедить ее в моей искренности. Любое доброе отношение к
себе она могла неправильно понять и вежливому обращению с собой просто
не поверить. Я должен был во что бы то ни стало убедить ее в том, что
я понимаю и осознаю ее проблему, а также в том, что я совершенно
не боюсь говорить с ней открыто, свободно, объективно и правдиво.

Я быстро собрал анализ и затем задал два важных вопроса:"Какой у тебя
рост и сколько ты весишь?" В отчаяньи она ответила:"Мой рост 147 см, а
мой вес где-то 112-117 кг. Я просто толстая, жирная неряха. Никто и не
посмотрит на меня, разве что с отвращением."

Таким своим высказыванием она открыла мне путь, и я сказал:"Ты не
сказала мне всей правды. Я скажу тебе ее, чтобы ты знала правду о себе
и знала также, что я ее знаю. Ты поверишь, действительно поверишь в то,
что я скажу. Ты НЕ толстая, жирная, отвратительная неряха. Ты самая
жирная, самая уродливая и ужасная до отвращения бадья жира, и смотреть
на тебя поэтому совершенно невозможно. Ты окончила среднюю школу.
Кое-что из жизни ты знаешь. Вот ты здесь сидишь, и рост у тебя 147 см,
и весишь ты 112-117 кг. У тебя самое уродливое лицо из всех тех,
которые мне когда-либо случалось видеть. Твой нос кто-то расплющил
прямо на лице. Зубы у тебя кривые. Верхняя челюсть у тебя меньше
нижней. Лицо безобразно расплылось. Лоб уродливо низкий. Волосы у тебя
даже не причесаны. А платье, которое ты носишь, -- оборки, бесконечные
оборки, миллионы оборок. У тебя нет никакого вкуса, даже в выборе
одежды. Ступни почему-то выпирают из ботинок. Если сказать просто --
ты отвратительнейшая грязнуля. Но ты нуждаешься в помощи, и я готов
тебе эту помощь оказать. Я вижу, ты понимаешь теперь, что я не
остановлюсь перед тем, чтобы сказать тебе правду. Перед тем, как узнать
о многом, что нужно тебе для того, чтобы помочь тебе, ты должна узнать
правду о себе. Но я не считаю, что ты сможешь ее вынести. Почему ты
пришла ко мне?"

Она ответила:"Я думала, что, может быть, вы меня загипнотизируете,
чтобы я похудела." Я сказал:"Может быть, ты научишься входить в
гипнотический транс. Ты была достаточно умна, чтобы окончить среднюю
школу и, может, окажешься достаточно умна для того, чтобы научиться
входить в транс. Я бы хотел загипнотизировать тебя. Для меня это
возможность сказать тебе еще более неприятные вещи. Я думаю, что,
находясь в бодрствующем состоянии, ты этого просто не вынесла бы. Но в
состоянии транса ты сможешь меня выслушать. Ты можешь меня понять. Ты
можешь что-то сделать. Но не многое, конечно, поскольку ты находишься в
очень невыгодном положении. И я хочу, чтобы ты вошла в транс. Я хочу,
чтобы ты делала все, что я буду тебе говорить, потому что то, как ты
набиваешь в себя еду, делая себя похожей на переполненное мусорное
ведро, делает очевидной твою потребность научиться тому, что поможет
тебе не оскорблять более человеческие взгляды. А теперь, когда ты
знаешь, что я могу сказать тебе правду, просто закрой глаза и входи в
глубокий транс. При этом не пытайся отлынивать, как ты не отлыниваешь,
когда делаешь из себя отвратительнейшее существо. Входи в совершенно
глубокий гипнотический транс. Ты ни о чем не будешь думать, ничего не
будешь видеть, ничего не будешь чувствовать, ничего не будешь делать,
ничего не будешь слышать, кроме моего голоса. Ты поймешь все то, что я
скажу, и будешь рада, что я говорю с тобой. Ты услышишь многие
правдивые вещи, которые я хочу тебе сказать. В бодрствующем состоянии
ты не смогла бы их выслушать. Так что спи глубоко, глубоким
гипнотическим сном. Ты ничего не слышишь, кроме моего голоса, и ничего
не видишь, ни о чем не думаешь, кроме того, о чем я скажу тебе думать.
Ничего не делай, кроме того, что я велю тебе делать. Будь просто
беспомощным автоматом. Делаешь ли ты сейчас то, что я тебе говорю?
Кивни головой и точно выполняй все мои инструкции, потому что ты
знаешь, что я говорю тебе правду. Первое, что я хочу сделать, это
заставить тебя скорее рассказать мне о себе. Ты можешь говорить, хотя
ты уже находишься в глубоком трансе. Отвечай на каждый вопрос просто,
но информативно. Что ты можешь сказать о своем отце?"

Она ответила:"Он ненавидел меня. Он был пьяницей. Мы жили на пособие.
Он избивал меня. Это все, что я помню о своем отце. Пьяный, избивающий
меня, ненавидящий меня." "А твоя мать?" "Она была точно такая же, но
она умерла первой. Она ненавидела меня еще сильнее, чем отец. Она
относилась ко мне еще хуже, чем отец. Они послали меня в среднюю школу
только потому, что я ненавидела среднюю школу. Все, что я могла там,
делать, это учиться. Они заставили меня жить в гараже вместе с моей
сестрой. Она родилась дефективной. Она была очень низкая и жирная.
Мочевой пузырь был у нее снаружи тела. Она всегда болела. У нее была
почечная болезнь. Мы любили друг друга. Нам больше некого было любить.
Когда она умерла от почечной болезни, они сказали:"Хорошо." Они даже
не позволили мне пойти на похороны. Они без меня похоронили
единственное существо, которое я любила. В школе я была новичком. На
следующий год моя мать упилась до смерти. Отец женился на женщине,
которая была еще хуже, чем моя мать. Она даже не разрешала мне
заходить в дом. Она приносила в гараж помои и заставляла меня есть их.
Она желала мне обожраться до смерти. Скатертью дорога, говорила она.
Она была пьяница, как и моя мать. Социальный работник не любила меня
тоже, но она послала меня на медицинское обследование. Врачам не
нравилось прикасаться ко мне. Сейчас и моя мачеха, и моя сестра, обе
они умерли. Мне сказали, что я должна найти работу. Я нашла работу и
стала чистить полы. Мужчины там насмехались надо мной. Они предлагали
деньги тому, кто переспит со мной, но никто не хотел. Я просто ни на
что не гожусь. Но я хотела бы жить, у меня есть место, где жить, это
старая лачуга. Я не зарабатываю много и ем кашу и картошку. Я думаю,
что вы можете меня загипнотизировать и сделать что-то для меня. Но я
догадываюсь, что это бесполезно."

Постаравшись сделать это как можно более резко и безапелляционно, я
сказал:"Ты знаешь, что такое библиотека? Я хочу, чтобы ты пошла в
библиотеку и взяла там книги по антропологии. Я хочу, чтобы ты
посмотрела на изображение всех тех уродливейших женщин, на которых
мужчины женятся. В книгах ты найдешь эти изображения. Примитивные
дикари женятся на женщинах, которые выглядят гораздо хуже тебя.
Просматривай книгу за книгой с любопытством. Затем прочти книги о том,
как мужчины и женщины уродуют себя, например, татуировкой, чтобы
выглядеть еще более ужасно. Все свое свободное время проводи в
библиотеке. Делай все как следует и приходи ко мне через две недели."

Закончив этим постгипнотическим внушением сеанс, я пробудил ее, и она
ушла также раболепно, как и пришла. Через две недели она вернулась. Я
сказал ей, чтобы она, не тратя время зря, входила в транс, глубокий
транс, и немедленно. Затем я спросил, нашла она какие-то картинки, на
которые ей было неприятно смотреть. Она рассказала о женщинах племени
готтентотов, о женщинах с утиными клювами и шеями, как у
жирафа, а также о келлоидных рубцах, которыми украшают себя мужчины
некоторых африканских племен.

Затем я дал ей задание пойти в самый оживленный квартал города в
бодрствующем состоянии и тщательно осмотреть лица и фигуры тех женщин, на
которых женятся мужчины. Она должна была это сделать в течение
недели. В течение недели она должна была рассматривать лица и фигуры
мужчин и делать это с интересом.

Она точно явилась на следующую встречу, вошла в транс и, удивившись
очень непосредственно, сказала, что она действительно видела женщин,
таких же уродливых, как она сама, но имеющих мужа и носящих обручальные
кольца. Она видела мужчин и женщин, которые, по всей видимости, были
мужьями и женами, но были они при этом тучными и неловкими. Я ответил
ей, что она начала кое-что понимать.

Затем она должна была пойти в библиотеку и прочесть все книги по
истории косметологии, чтобы понять, что для человеческого глаза
является красивым. Она тщательно выполнила задание и на следующий раз
вошла в кабинет без страха и раболепия, но все еще в платье с оборками.
Тогда я сказал ей вернутся в библиотеку и прочитать книги о старинных
обычаях, одежде и т.п., для того, чтобы найти там изображение
какой-либо такой детали одежды, которая была бы изобретена не менее 500 лет
назад, но до сих пор сохраняла бы очарование. Энн возвратилась, вошла
в транс сразу же после того, как переступила порог кабинета, села и с
жаром начала рассказывать о том, что она увидела в книгах.

Затем я сказал ей, что следующее задание будет очень трудным. В
течении двух недель она должна была посещать магазины женской одежды,
один за другим, по-прежнему одеваясь в свои платья с оборками. Она
должна была опрашивать продавцов о том, что ей следует носить и
спрашивать так честно и непосредственно, чтобы они ответили ей. Она
рассказала, что пожилые женщины обращались к ней "дорогуша", объясняли
ей, почему она должна не носить платья с миллионами оборок. Они
рассказали ей, почему она не должна носить платья, которые ей не шли,
которые ее делали более толстой. Следующее задание состояло в том,
чтобы провести две недели в навязчивых поисках ответов на такие
вопросы: "Почему я должна так много весить, ведь я родилась весом
менее десяти килограмм? Почему я должна наращивать на себя слои жира?"
Как она сказала, из этого задания она ничего для себя не извлекла.

В состоянии транса ей было дано следующее задание. После того, как она
не открыла никакой причины для того, чтобы весить столько, сколько она
весила, она должна была представить себе, как бы она выглядела, если
бы весила всего, примерно, 68 кг и была бы правильно одета. Она должна
была проснуться ночью с этой мыслью в голове, а потом снова крепко
заснуть. На последующих нескольких сеансах она анализировала все
задания, вспоминая одно задание за другим, чтобы увидеть, какое из них

<<

стр. 2
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>