<<

стр. 9
(всего 13)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


Все это к тому времени нельзя уже было подтвердить, 1 так как Жанна
умерла двумя годами раньше, выбросившись из окна дома на улице Эдгвар
в Лондоне, не в ^ состоянии более выдерживать нападок кредиторов. ^JL

МАЛЬЧИК, НАПНСАВШпп ШЕКСПИРА

Вечером 2 апреля 1796 года театр Друри Лейн в Лондоне был заполнен до
отказа. Все места в театре были забронированы, и те, кто заплатил за
ложу, обнаруживали, что на одно место продано по нескольку билетов, и
были вынуждены спускаться на нижние ярусы и там устраиваться.

Джон Кембл, знаменитый актер, играл заглавную роль в новой, совсем
недавно найденной пьесе Шекспира "Вортигерн и Ровена" - истории любви
Вортигерна, британского правителя, и Ровены, дочери Хенгиста, вождя
саксонских завоевателей Британии 450 года.

Пьеса - уже сама по себе сенсационная, вызвала бы еще больший ажиотаж,
если бы публика знала тогда, что шекспировское произведение на самом
деле было написано семнадцатилетним Уильямом Генри Аэлендом.

Юный Азленд, сын лондонского гравера, в детстве переехал в
Стрэтфорд-на-Эйвоне и жил, таким образом, поблизости от места рождения
Шекспира. Тогда он начал свои первые простенькие литературные
поддел,ки. На чистых листах бумаги, вырванных из книг елизаветинского
времени, используя чернила, казавшиеся старыми, он подцелывал подписи
Шекспира на документах об аренде сцены и т.д. Он объяснил своему
удивленному отцу, что встретил одного состоятельного человека,
который, узнав о его увлечении старыми документами, дал ему бумаги,
доставшиеся от предков.

Окрыленный успехом, Аэленд в 1795 году сфабриковал манускрипт "Король
Лир" и отрывки из "Гамлета", подделав шекспировский почерк. Как бы это
ни показалось невероятным, эксперты и критики сочли манускрипты
подлинными. Стоя на коленях, Джеймс Босуэлл, историк, говорил: "Я
целую бесценные рукописи "^inero барда и благодарю Господа за то, что
дожил до такого момента".

Когда Аэленда посетила идея фальсификации совер"^""о новой пьесы, он в
течение нескольких дней

363

пытался подыскать подходящую тему. Потом, как он описывал позже,
"внезапно мое внимание привлекла большая картина, написанная мистером
С. Аэлендом (его отцом. - Авт.) и изображавшая Ровену, подносившую
вино Вортигерну, которая висела над камином в кабинете мистера
Аэленда".

Мальчик опрометчиво проговорился, что обнаружил новую пьесу, прежде
чем была написана ее первая строчка, и теперь отец настойчиво просил
дать ему взглянуть на нее.

Аэленд не знал, какой длины и формы должны быть шекспировские пьесы,
поэтому взял одну наугад и сосчитал число строк. Он не назвал пьесу,
которую использовал в качестве шаблона, но, к несчастью ддя него, она
оказалась довольно большой, 2800 строк. Через два месяца юный мошенник
закончил работу. Он заявил, что скопировал пьесу с оригинала.

Когда знаменитый драматург Ричард Шеридан прочитал это сочинение, он
заметил: "Здесь есть определенно смелые идеи, но все они непродуманные
и незрелые. Это весьма странно:. можно подумать, что Шекспир был очень
юн, когда писал пьесу. Что до сомнений, действительно ли это его труд,
кто, взглянув на бумаги, усомнится, что они древние?"

Хотя он и заметил несовершенство пьесы, но не усомнился в подлинности
и купил ее за 300 фунтов стерлингов, также он договорился о проценте с
доходов от постановки ее на сцене.

Актер, игравший главную роль, Джон Кембл, заподозрил, что пьеса -
подделка, и пытался, правда безуспешно, разрешения о постановке ее в
День веселых обманов (1 апреля). И в конце концов он добился, чтобы
пьеса под названием "Ложь дня" была включена в афиши.

В первый вечер Кембл читал со сцены мрачное обращение к Смерти:

И с грубым смехом и шуткой дикой J Хрустящие пальцы прижимаешь к
бокам. Щ

364 1

Потом Кембл остановился и прочитал следующую строку загробным голосом:

И когда закончится этот мрачный смех...

Публика была вне себя. Следующий вечер, как потом рассказывал Аэленд,
партер зашумел, и десять минут в зале царила суматоха. Наконец все
стихло, и Кембл снова вышел на сцену. Прежде чем закончить монолог, он
повторил строку "с мрачной гримасой".

Аэленд был разоблачен. Нашлось много сомневающихся, и Эдмунд Малоун,
известный эксперт-шекспировед, объявил "Вортигерна" подделкой.
Постановка пьесы в театре Друри Лейн была прекращена после первого же
сенсационного представления.

Обвинили отца Аэленда, и тогда юноша сознался. Но многие сочли, что он
пытался выгородить отца, а сам мистер Аэленд считал, что Уильям принял
на себя чью-то вину.

Юноша не оставлял планов написать "шекспировские пьесы", время
действия которых охватывало бы огромный период, от Вильгельма
Завоевателя до Елизаветы 1. Но его "Генрих II" не вызвал никакого
интереса у владельцев театров и актеров. Он написал несколько романов
и поэм под своим именем и умер в 1835 году. Но теперь помнят только о
подделанных им шекспировских пьесах, рукописи которых выставлены
сейчас в Британском музее.

ЗОЛОТАЯ ПОСШЕЛКА ЛУВРА

Семь лет бесценная золотая тиара занимала свое место в Лувре. Она была
найдена на месте античного города Ольвии в Крыму, и на ней была
надпись на греческом языке: "Сенат и народ Ольвии - великому
непобедимому Сетаферну".

Лувр заплатил 200 000 франков за тиару - по сегодняшним деньгам 88 000
фунтов стерлингов. Она была выставлена в музейной экспозиции впервые 1
апреля 1896 года.

Для вещи, которой якобы 2200 лет, тиара неплохо
365

сохранилась. Впрочем, туг не было ничего удивительного - ведь в
действительности она была изготовлена совсем недавно.

В 1895 годуШапшельХохманн, румынский торговец пшеницей, заказал
ювелиру Израэлю Ручомовски золотую тиару в античном стиле.

Хохманн заплатил Ручомовски 2000 рублей (около
3500 фунтов стерлингов) за работу, взял тиару и - осторожно, чтобы не
повредить декоративные панели - сдавил ее так, чтобы она казалась
древней.

Тиара и сегодня была бы выставлена в музее, если бы художник с
Монмартра, известный под именем Элина, не солгал, что будто бы сам
изготовил ее. Друг Ручомовски, живший в Париже и видевший ювелира за
работой, не мог позволить, чтобы неизвестный художник прославился за
счет другого, и поэтому разоблачил подделку.

Некогда бесценное произведение искусства теперь изредка появляется
только в луврских выставках подцеток.

СТРАЖ БЕСЧЕСТЬЯ

Во французскую армию прокрался шпион, и капитан Альфред Дрейфус
оказался главным подозреваемым. Он был трудолюбивым и честным, чем
вызывал зависть офицеров, а учитывая антисемитские настроения того
времени, неудивительно, что его богатство (он был женат на дочери
банкира) и национальность еще больше усиливали неприязнь.

Дрейфус был арестован в 1894 году, после того как письмо, адресованное
немецкому военному атташе в Париже полковнику Максу фон Шварцкоппену,
попало в руки начальника французского Генерального i.-таба. В письме
содержались военные секреты, которые дв "р предлагал купить.

Начальник Генерального штаба, сознавая, что предатель передавал
секреты немцам, решил найти козла ? отпущения. Было решено, что для
этой цели лучше

Збб

всего подойдет молодой артиллерийский офицер, который служил в
нескольких полевых лагерях до перехода в Генеральный штаб. Дрейфус
удовлетворял всем этим требованиям, кроме того, его почерк был похож
на почерк предателя, поэтому он был арестован.

Но на заседании военного суда оказалось, что у обвинения недостаточно
фактов. Дрейфус имел превосходную репутацию, почерковеды сомневались,
что именно он был автором письма; был еще отчет полицейских о том, что
он был заядлым игроком, но, как выяснилось, имелся в виду другой
человек с таким же именем.

И когда суд уже был готов оправдать Дрейфуса, вмешался Губерт Йозеф
Генри, офицер разведки, который предпринял предварительное
расследование. Судьям предъявили запечатанный конверт.

В конверте находились документы, которые свидетельствовали о
"бесспорной" вине Дрейфуса - особенно "перехваченное" письмо
итальянского военного атташе Паниззарди немецкому коллеге фон
Шварцкоппену. В нем упоминался предатель во французском Генеральном
штабе, которого называли "этот грязный пес "Д".

Дрейфус был признан виновным и приговорен к пожизненной каторге.

Но правда состояла в том, что офицер Генри, убежденный, что Дрейфус
виновен, и желавший справедливого наказания преступника, написал
письмо Паниззардн сам.

Только два года спустя во французском Генеральном штабе узнали, что
военные секреты продолжают поступать к немцам. Дело Дрейфуса было
передано на доследование, и у нового следователя полковника Пикара
появились мрачные предчувствия.

Расследование Пикара, однако, обеспокоило старших офицеров, которые
репутацию и честь армии ставили выше судьбы одного офицера-еврея.
Поэтому Пикар был отослан в Тунис, а тем временем Генри пытался
замести следы, заменив некоторые бумаги Дрейфуса и подделав письмо
Паниззарди.. Это было роковой ошибкой - так как Пикар уже

367

сфотографировал все документы. Фальсификация всплыла на свет, и сам
Генри был арестован и обвинен в подлоге и других тяжких поступках. Он
во всем сознался и через несколько дней покончил с собой в тюрьме.

В прощальном письме жене он уверял, что скопировал письмо с
подлинника.

Это произошло через четыре года после ареста Дрейфуса. Прошло еще
восемьлет, прежде чем Дрейфус был признан невиновным и реабилитирован
- это случилось в 1906 году, когда настоящий шпион во французском
штабе, франко-венгерский офицер Эстерхази, уехал в Лондон.

На протяжении нескольких недель кассационный суд Франции аннулировал
обвинения против Дрейфуса. Он был восстановлен в правах и награжден
орденом Почетного легиона. Во время первой мировой войны он был
призван на действительную службу. Дрейфус умер в Париже в 1935 году в
возрасте 76 лет.

БУНГА-БУНГА

Это было зрелище, воистину свидетельствующее о могуществе Британии на
море. Длинным строем стояли на якоре линкоры и крейсеры Атлантического
флота и флотилии королевского дома в бухте Уеймаут в Дороете. В их
шеренге выделялся могучий корпус флагманского корабля "Дредноут",
самого мощного линкора Королевской флотилии.

В тот февральский день 1910 года флагман был расцвечен флагами и
гирляндами в честь визита абиссинских принцев, прибывших в Дорсет в
сопровождении высокопоставленного чиновника министерства иностранных
дел и переводчика.

Все шло строго по протоколу. Гостей пригласили на борт "Дредноута",
где их встретили офицеры в головных уборах, сдвинутых набок, в
парадной форме, и морское гостеприимство перевесило тот факт, что
хозяева не знали флага и национального гимна Абиссинии. Был поднят
флаг Занзибара и сыгран занзибарский нацио

368

нальный гимн. Гости были слишком учтивы, чтобы возразить что-либо по
этому поводу. Впрочем, они были так восхищены всем увиденным, что то и
дело всплескивали руками и восклицали "бунга-бунга", в восторге от
чудес современной мореходной техники.

Только одно омрачало удачный визит. Адмирал отказался снабдить гостей
циновками для вечерней молитвы. Хозяева вышли из затруднительного
положения, решив не давать сигнала захода солнца, таким образом
проигнорировав в тот день этот факт.

Наконец визит завершился, и толпы людей окружили станцию Уеймаут,
откуда гости намеревались отбыть в Лондон. Многие заметили, что
главный принц отвернулся, когда махал рукой на прощание из окна своего
вагона. Это случилось потому, что он чихнул и половина его
замечательных усов отклеилась.

Это недоразумение чуть было не разоблачило самую потрясающую
мистификацию, спланированную и проведенную Уильямом Хоракеде де Вере
Коулом, великим мошенником своего времени.

"Принцами" в развевающихся одеждах, которые осматривали корабль, были
Энтони Бакстон, известный игрок к крикет; Дункан Грант, художник; Гай
Ридли, сын судьи; Вирджиния Вульф, романистка, игравшая роль стройного
принца, и ее брат Адриан, который был переводчиком у "иностранцев".
Гербертом Чолмонделем - представителем министерства иностранных дел -
был сам Коул.

Коул, состоятельный джентльмен, был одарен изобретательностью и
большими организаторскими способностями. Он использовал свои
способности, устраивая немыслимые обманы, над которыми потешалась вся
Европа.

Планируя визит на "Дредноут", он подумал, что "принцы" не в состоянии
выучить амхарский язык - официальный язык Абиссинии. Поэтому приказал,
чтобы визитные карточки были напечатаны на суахили, одном из самых
распространенных языков в Восточной Африке, и велел своим соучастникам
придумать свой собственный язык.

369

Коул убедил Уилли Кларксона, гримера великой актрисы Сары Бернар,
помочь им в задуманном предприятии. Уилли предупредил его, однако, что
грим будет смазан, если они вздумают поесть, - это позже действительно
создало некоторые трудности.

Утром в день визита Коул надел свой утренний костюм и отправился в
Паддингтон, отрекомендовавшись Гербертом Чолмонделем из министерства
иностранных дел. Он потребовал специальный поезд, чтобы доставить в
Уеймауг принцев и официальных представителей для их сопровождения.

Начальник станции сначала протестовал, но в конце концов согласился
добавить особый вагон к составу, шедшему по расписанию. Затем он надел
цилиндр, собрал бригаду билетных контролеров и приветствовал
темнокожих гостей на спешно уложенном красном ковре.

Тем временем другой конспиратор послал телеграмму от имени
министерства адмиралу флота с распоряжением оказать особые почести
высоким гостям.

Ддмирал был недоволен тем, что привычная жизнь судна будет нарушена,
но все шло нормально, пока в кают-компанию "Дредноута" не подали чай.

Человек из министерства и переводчик с удовольствием принялись за
чаепитие. Но принцы, помня о предупреждении гримера, отказались даже
от кусочка печенья.

Когда офицеры спросили Коула, почему не едят гости, он объяснил, что
абиссинцы строго соблюдают правило принимать пищу только два раза в
день, а сегодня они ухе ели два раза.

В продолжение визита мошенники столкнулись еще с одной трудностью.
Первый помощник капитана "Дредноута", ничего не знавший о гостях,
случайно заглянул в кают-компанию и был поражен, услышав сильный
немецкий акцент переводчика.

Коул не на шутку испугался, так как первый помощник состоял в родстве
с ним и с Вирджинией Г льф и конечно же знал их достаточно хорошо.
Нобесп койство оказалось напрасным: офицер был слишком

370

точен на мысли о том, что на судно, возможно, проник немецкий шпион,
который выведает секреты могучего "Дредноута".

Старший помощник уже собирался сказать адмиралу о своих подозрениях,
когда Коул спешно собрал свою команду и заявил, что абиссинцы сойдут
для вечерней молитвы на берег.

Коулу пришлось сделать несколько отступлений от задуманного плана. В
поезде, на пути в Лондон, он объяснил официантам вагона-ресторана,
что, по абиссинской традиции, принцы примут пищу только от человека,
на руках которого будут серые лайковые перчатки. Когда поезд
остановился в Ридинге, официанта послали купить перчатки, и почетные
гости смогли наконец отобедать.

прдроаптЕЛЬнпид ЧЕЛОВЕКА

С того момента, когда Чарлз Дарвин издал в 1859 году свой труд
"Происхождение видов", весь научный мир погрузился в поиски
недостающего звена в доказательстве его теории.

Дарвин страстно утверждал, что человек и обезьяна имеют общего предка.
Если это так, возражали критики, почему до сих пор не найдено
окаменелых останков этого животного? Потому что недостаточно хорошо
искали, отвечали сторонники теории.

На поиски потребовалось больше 50 лет, но в 1912 году дарвинисты
торжествовали победу. В районе Пилтдаун Коммон в Восточном Сассексе
были обнаружены фрагменты черепа и зубов существа, напоминающего
наполовину человека, наполовину обезьяну и населявшего Землю
полмиллиона лет назад.

Обнаружил останки Чарльз Доусон, высокочтимый
^РИСТ, геолог-любитель и охотник за ископаемыми ос-
танками из Льюиса, главного города Восточного Сассекса.

Доусон отослал свои первые пилтдаунские наход-
^ - доисторические метательные орудия, ископаемые

371

зубы и фрагмент необычно толстого человеческого черепа - своему
знакомому из Британского музея, палеонтологу доктору Артуру Смиту
Вудворду. Вудворд был так ошеломлен, что тут же приехал в Сассекс и
присоединился к Доусону в его раскопках. Это было началом одних из
наиболее успешных раскопок в истории археологии.

Когда неподалеку от того места, где был обнаружен череп, Доусон и
Вудворд откопали челюсть обезьяны, восторгу их не было предела. Зубы
находки были сточены таким образом, как могло получиться только в
результате вращательного движения человеческой челюсти. Здесь были в
наличии все необходимые доказательства для недостающего звена -
существа с человеческим мозгом и способностью использовать орудия, но
с внешностью обезьяны.

Хорошо потрудившись, эксперты восстановили историю жизни пилтдаунского
человека. Это был, точнее была, пилтдаунская женщина, более того, она
была глухонемая - так как на черепе не обнаружили связок, которые
удерживали бы речевые мускулы. По способу стачивания зубов доктор
Вудворд установил, что она была вегетарианкой.

Идея бессловесной женщины была неприемлема для суфражистски
настроенной публики. "Дейли экспресс" Писала: "Она не могла готовить.
Она не могла говорить. Она не могла стирать. Она не могла разжигать
огонь".

Такого рода насмешки ничего не значили ддя Доусона, так как он
намеревался удостоиться величайшей почести в мире науки -
превосходящей по значимости даже Нобелевскую премию. Доктор Вудворд по
согласованию с Британским музеем решил присвоить пилтдаунскому
человеку имя первооткрывателя. Он вошел бы в историю как Eoanthropus
dawsony - первобытный человек Доусона.

Доусону продолжала сопутствовать удача: через три года, в 1915 году,
он нашел зубы и фрагменты "срепа второго пилтдаунского человека - на
расстоянии двух миль от предыдущих раскопок. Все фрагменты были в

372



невероятно испорченном виде, как и полагается предметам, пролежавшим в
земле бессчетное число веков.

Доусон умер в 1916 году в возрасте 52 лет. Вудворд продолжал раскопки
еще пять лет, но находок больше не последовало, и он бросил попытки.

Сомнения и споры возникли еще в 1913 году, когда Девид Уотерстон,
профессор анатомии колледжа Кингс в Лондоне, заявил, что челюсть
пилтдаунского человека практически идентична челюсти шимпанзе.

Американский палеонтолог Уильям Хоувеллс также скептически отнесся к
находкам. Кроме того, рассказывали, что однажды кто-то зашел в кабинет
Доусона без стука и застал его за окраской костей в тигле. Но
большинство экспертов сошлись на том, что череп и челюсть подходят
друг к другу; и кости отобрали у скептиков, которые пытались отскрести
краску и исследовать их.

Только в 1949 году молодому геологу из Британского музея, доктору
Кеннету Оакли, разрешили взять пробы с костей и установить их возраст
с использованием нового химического метода. Лежащие в земле кости
впитывают флюорид из подземной воды, и его количество может показать,
как долго они пролежали в земле.

Тесты доктора Оакли засвидетельствовали, что череп и челюстные кости
пролежали в земле не более 50 000 лет. Идея о недостающем звене,
"жившем" в то же время, что и более развитый неандертальский человек,
стала вызывать сомнения.

Одним из тех, кто серьезно принялся за разрешение этой загадки, был
доктор Дж. С. Уейнер, антрополог из Оксфордского университета. Он
попытался выделить все детали, наличие которых делает пилтдаунского
человека неправдоподобным: толстый человеческий череп и человеческие
зубы в челюсти, сходной с обезьяньей, сточенные так, будто они
спилены. Тут и крылась Разгадка!

Взяв зуб шимпанзе, Уейнер обточил и покрасил его, получив почти точную
копию пилтдаунского зуба. Док^Р Оакли провел исследование костей
пилтдаунского человека в 1953 году, и ему удалось доказать, что, хотя

373

череп был действительно ископаемым, челюсть была ловко сфабрикованной
подделкой. Она принадлежала современному орангутангу, и зубы были
сточены, а затем окрашены.

Мошенник, проделавший все это, так и не был публично разоблачен, но
все сходилось на Доусонс. Он имел доступ к ископаемым находкам и
обладал достаточными знаниями анатомии и химии, чтобы надлежащим
образом обработать фрагменты, найденные в Пилтдауне. После его смерти
не было никаких находок. К тому же Доусон - единственный, кто
выигрывал от мошенничества. Ему не нужны были деньги, но пилтдаунский
человек мог принести ему нечто большее - славу.

Или он просто начал с того, что попытался одурачить уважаемых
экспертов Британского музея, а потом потерял самообладание, когда
шутка принесла ему известность?

ПГШЕНЗПЯ НА ПЕЧАТАНИЕ ЛЕНЕГ

Это было одно из самых невероятных мошенничеств в истории Португалии,
да, пожалуй, и всей Европы. 200 тысяч поддельных банкнот, каждая по
500 эскудо (примерно 5 фунтов стерлингов) наводнили страну и были
поистине безупречны.

Человеком, который спланировал и осуществил эту чудовищную махинацию,
был Артур Виргилио Алвес Рейс, чиновник португальской колониальной
службы. Рейс первый раз смошенничал, когда устраивался на работу
инженером в Анголе. Тогда он представил диплом несуществующего
"Оксфордского политехнического университета".

В 1924 году он узнал, что некоторые банкноты португальского банка
печатаются британской фирмой "Ватерлоо и сыновья". Вдобавок он
обнаружил, что не существует процедуры проверки на наличие дубликатов
купюр, и тогда родился его план. Он выбрав трех сообщников - Карела
Маранга ваН

Юсселвера, голландского торговца и дипломата, Жозе рандейру, брата
португальского министра, и Густава Хенниса, немецкого бизнесмена.
Маранга и Бандейру Рейс намеревался обдурить. Он сказал им, что имеет
поручение взять кредит для Анголы, и показал официальный контракт. На
контракте стояли поддельные подписи верховного комиссара Анголы и
министра финансов Португалии. Тех документ вполне удовлетворил, и они
согласились помочь Рейсу.

Карел Маранг выехал в Лондон на переговоры о печатании банкнот с
главой фирмы Уильямом Ватерлоо. Он заключил с ним контракт,
предварительно предъявив ему рекомендательное письмо от брата
ЖозеБандейры. Маранг объяснил Уильяму Ватерлоо, что по. политическим
мотивам печатание банкнот должно происходить тайно. Сэр Уильям
ответил, что он все понимает, но ему необходимо согласие главы
португальского банка. Маранг заверил его, что необходимые бумаги будут
получены из Лиссабона незамедлительно.

В течение следующих нескольких недель документы прибыли в компанию
"Ватерлоо и сыновья". Письмо управляющего португальским банком,
контракты, подписанные Верховным комиссаром Анголы и известными
португальскими банкирами, - все было блестяще подделано Рейсом.

В письме управляющего банком разъяснялось, что так как деньги будут
обращаться только в Анголе, они должны быть отпечатаны с тех же форм,
с теми же сериями и номерами, что и предыдущий выпуск. Сэру Уильяму
сказали, что банк Анголы допечатает слово "Ангола" на новых банкнотах,
чтобы избежать недоразумений.

Когда деньги были отпечатаны, Маранг доставил их в Лиссабон. С
таможней не возникло проблем, так как Маранг являлся также генеральным
консулом Персии в Гааге, пользующимся дипломатической
неприкосновенностью.

Рейс открыл счета в филиалах крупных банков, а позднее снял деньги в
других филиалах. Он обменял ^ЯДельные банкноты на иностранную валюту,
скупил

374

375

пакеты акций промышленных концернов и в течение нескольких месяцев
превратился в финансового магната. В конце концов он смог открыть свой
собственный банк - Банк Анголы и Метрополии.

Но.к июню 1925 года появление в обращении дополнительных купюр
достоинством 500 эскудо вызвало слухи о подделке, и португальский банк
начал расследование. Фальшивые банкноты прошли все тесты, но когда
инспекторы проверили филиал Банка Анголы и Метрополии в Опорто, то
обнаружили пачки новых банкнот с теми же номерами, что и предыдущая
серия.

Афера была раскрыта, и Рейс был арестован. Но даже тогда он
сфабриковал документы, из которых следовало, что за махинацию
ответственны управляющий португальским банком и некоторые из его
директоров, а он лишь стал жертвой политического заговора. Эти
подделки оказались настолько убедительны, что судебное разбирательство
по делу об афере было отложено на пять лет.

Но в мае 1930 года Рейса все же признали виновным, он был вынужден во
всем сознаться и его приговорили к 20 годам заключения. Бандейра был
осужден на такой же срок. Хеннис уехал в Германию, где умер в 1936
году, а Маранга судили в Гааге и приговорили к II месяцам тюремного
заключения за "укрывательство .краденого".

Рейс вышел из тюрьмы в 1945 году. Он хотел уехать в Бразилию, но в
этом ему было отказано, и он вернулся в Португалию. Он умер от
сердечного приступа в (955 году в возрасте 55 лет - в такой нищете,
что завещал похоронить себя завернутым в простыню, чтобы сын смог
унаследовать его единственный костюм.

ПРОФЕССОР-ШУТННК

Реджинальд Джоунс, профессор философии А)ердинского университета и
научный советник британского правительства, был одним из самых
изощренных

376

ников своего времени. Его проделки варьировали от додшучивания над
уважаемым философом, которого он убедил бросить телефонный аппарат в
ведро с водой, до обмана пилотов немецких бомбардировщиков, которых он
заманил на ложный курс.

Однажды, когда Джоунс был стипендиатом и занимался исследовательской
работой в Оксфорде в 1930-х годах, он несколько раз позвонил по
телефону известному доктору философии и каждый раз вешал трубку, как
только на звонок отвечали. Потом он позвонил снова и на этот раз,
представившись телефонным мастером, заявил, что на линии обнаружилась
поломка. Когда профессор поверил, что это действительно так, Джоунс
предположил, что причиной явилась "утечка в землю". Он убедил свою
жертву проделать целую серию экспериментов - от ковыряния в телефоне
авторучкой до постукивания трубки резинкой в положении стоя на одной
ноге. Наконец Джоунс заговорил профессора до того, что тот согласился
опустить телефон в ведро с водой.

Шутки профессора Джоунса никогда не были злобными, а иногда даже
приносили пользу, и немалую, его стране. Когда во время второй мировой
войны он работал на разведывательное управление английского военного
министерства, то обнаружил, что немцы используют радиосигналы, чтобы
корректировать курс своих бомбардировщиков, направляя их на цели в
Британии.

Менее находчивый ученый попросту бы заглушил сигналы радиопередатчика,
но Джоунс продублировал ОДИН сигнал и послал его из Лондона немецким
летчикам. Вражеские самолеты сбились с курса и сбросили бомбы на
пустые поля.

Другая шутка Джоунса времен войны касалась секРСТНОГО навигационного
прибора, H2S, который помогал бомбардировщикам союзников обнаруживать
в море немецкие подводные лодки. Немцы догадались, что у англичан
появилась какая-то техническая новинки" но Джоунс сбил их со следа. Он
"изобрел" инфра"Фасные лучи для обнаружения подлодок и сделал так,
чтобы его "изобретение" дошло до противника. Все

377

немецкие поддодки были перекрашены специальной краской, чтобы стать
незаметными для несушествую^ щих лучей.

ЭТРУСК БЕЗ БОЛЬШОГО ПАЛЬЦА

Большая глиняная статуя этрусского воина была более семи футов высотой
и весила свыше тысячи фунтов. Она занимала почти всю комнату, в
которой ее сотворили итальянские скульпторы.

Фигура была покрыта глазурью и краской, и наконец наступил тот момент,
когда мастера убрали леса. Они отошли назад, любуясь своей работой, -
а затем толкнули статую так, что она упала на пол и разбилась.

То, что последовало дальше, было еще более удивительным. Они принялись
собирать расколотые фрагменты воедино. То, что из этого получилось -
статуя этрусского воина, вся в трещинах и царапинах, - было куплено
нью-йоркским музеем "Метрополитен" в 1918 году за огромную сумму - 40
000 долларов. И только через 40 лет дирекция музея узнала, что статуя
была подделана мошенниками.

Дерзкий план был осуществлен братьями Пио и Альфонсо Риккарди и тремя
из шести их сыновей.

Этруски были высокоцивилизованным народом, который жил на территории
Италии и в V-III веках до н. э. был завоеван римлянами и присоединен к
их империи. Произведения искусства этого народа находят до сих пор, и
они высоко ценятся музеями и частными коллекционерами.

Идея фальсификации принадлежала старшему сыну Пио - Риккардо, статуя
была названа Большой Воин - и она была не первым шедевром
предприимчивой семейки. Их карьера на поприще художественных подделок
началась, когда их нанял римский агент по продаже произведений
искусства Доменико Фучини, сначала чтобы изготовлять фрагменты
"этрусской" керамики, а: потом и целые вазы. f Набравшись опыта,
мошенники решились на болз^

серьезную подделку - изготовление бронзовой колесницы. В декаде 1908
года в Британский музей поступило известие, что на месте поселения
этрусков в Орвието найдена бига - колесница, в которую запрягались две
лошади. Предположительно она пролежала в земле 2500 лет инуждаласьв
реставрации. Этой работой и занялись Риккарди.

Музей купил колесницу у Фучини, и она была официально выставлена в
1912 году. В том же году Риккарди переехали с окраины Рима в Орвието.
Вскоре Пио умер.

Но Риккардо при помощи скульптора Альфреде Фиораванти скоро снова
принялся за работу, на этот раз над статуей, которую назвали Старый
Воин. Фигура была около семи футов высотой, на ней был шлем с пером,
нагрудник и латы на ногах. Воин был обнажен от нагрудника до колен, у
него отсутствовали правая рука и большой палец на левой руке.
Мошенники так долго спорили относительно того, в каком положении
должна находиться правая рука, что в конце концов совсем отказались от
нее.

Статуя была продана музею "Метрополитен", который также приобрел
другую их подделку - так называемую Огромную Голову - фрагмент почти
пяти футов высотой от шеи до оконечности шлема. Эксперты, которые
позже исследовали голову, пришли к выводу, что она была частью фигуры,
достигавшей в высоту 23 фута. Обе работы оценили всего лишь в
несколько сотен долларов.

Следующей подделкой был Большой Воин, последний "шедевр" компании.
Риккардо Риккарди упал с лошади и умер еще до завершения работы. Когда
фигура была продана музею "Метрополитен", шайка распалась.

Музей выставил три произведения искусства в феврале 1933 года. Многие
итальянские эксперты сомневались в их подлинности, но только в 1937
году, когда музей напечатал о них буклет, разгорелся скандал.

Даже после этого понадобилось еще 22 года, преж-
^ чем музей предпринял серьезное расследование.
После пристрастного тестирования трех "шедевров"

выяснилось, что все они содержат марганец-краситель, неизвестный во
времена этрусков - около 800 года до н. э.

И все же музейные авторитеты не хотели признавать что их надули.
Доказательство фальсификации, которого так не хватало, было найдено
год спустя, когда эксперты исследовали подлинные этрусские
произведения. Они обнаружили, что этруски всегда изготавливали свои
глиняные фигуры и обжигали их целиком, поэтому оставляли в статуях
отверстия, чтобы вентилировать их во время обжига.

Риккарди же изготовляли свои подделки по частям, без всяких отверстий
- эта ошибка достоверно указыва-1 ла на фальсификацию. Х

Но только Альфреде Фиораванти, человек, который помогал Риккарди в их
фальсификациях, поставил точку в этом деле. 5 января 1960 года
скульптор, которому i тому времени исполнилось уже 75 лет, отправился
i американскому консулу в Риме и подписал признание.

И в доказательство, что он говорит правду, досталД из кармана
недостающий палец с левой руки Старого Воина - сувенир, который
скульптор хранил более 401 лет.

ЕШЕ ОПНА МОНА ПНЗА

Мона Лиза загадочно улыбается не только со стень^' парижского Лувра,
но и со стены одной квартиры f Кенсингтоне, что в Лондоне. Последняя
вовсе не ре-1 продукция, уверяет ее владелец доктор Генри Палицер, а
другая версия, написанная самим мастером, Леонарды да Винчи.

В то время как существует более 60 изображений Моны Лизы, занесенных в
каталоги по всему миру, доктор Палицер, изобретатель, ученый и
ценител1 искусства, убежден в подлинности именно его Монь Лизы.

Он утверждает, что Леонардо обычно делал по край ней мере две версии
написанных им портретов. Натур

380

щицей для этой картины была Мона Лиза дельДжокондо, жена
флорентийского дворянина.

В то время она скорбела по своей умершей маленькой дочери и носила
прозрачную вуаль, когда позировала.

Леонардо работал над портретом четыре года и, когда завершил его,
оставил в семье Джокондо. Потом незадолго до отъезда во Францию по
приглашению Франциска 1, правителя Флоренции, Джулиано де Медичи
попросил Леонардо написать портрет его тогдашней любовницы Констанции
д'Авалос. По странному совпадению Констанция не просто напоминала
внешностью Мону Лизу, но также имела прозвище "Джоконда" - которое
означает приблизительно "улыбчивая".

Леонардо переписал вторую версию своей Моны Лизы дель Джокондо, придав
портрету черты Констанции.

Но когда он закончил работу, Медичи оставил свою возлюбленную,
поскольку зашла речь о выгодном браке, и не выкупил картину.

Этот второй портрет, говорит доктор Палицер, вместе с другими
непроданными работами Леонардо взял с собой в Париж. Именно эта версия
- портрет Констанции - заявляет доктор Палицер, украшает стены Лувра.

Другой портрет - жены Джокондо, которая была на
19 лет моложе "Джоконды" - оставался в семье флорентийцев, пока не
попал в Англию и не был куплен в начале этого века Уильямом Блейкером,
собирателем произведений искусств и хранителем музея искусств Холберн
Менстри, в Бете, а потом куплен швейцарским синдикатом, членом
которого являлся доктор Палицер.

Доктор Палицер исследовал картину с помощью техники микроскопической
фотографии и заявил, что отпечатки пальцев на холсте совпадают с
отпечатками на подлинных работах Леонардо.

Другое доказательство подлинности картины - набросок, сделанный рукой
Рафаэля в то время, когда Леонардо работал над портретом в своей
студии. На этом Сброске видны детали, например две колонны на

нем плане, которые мы наблюдаем на лондонской картине, но не на
луврской.

К тому же юная девушка на лондонском портрете носит прекрасную
прозрачную траурную вуаль.

Одной из характерных черт Леонардо как живописца было то, что он
работал левой рукой и иногда смазывал краску правой, чтобы добиться
нужного эффекта. Таким образом, на его полотнах отчетливо видны
отпечатки его пальцев, которые и служат свидетельством подлинности
картин.

Эксперты сравнили отпечатки на портрете Моны Лизы, приобретенном
швейцарским синдикатом и лондонским ученым доктором Палицером, с
отпечатками на других работах Леонардо. Экспертиза показала, что эта
работа действительно принадлежит кисти мастера. Портрет, который имеет
сходство с находящимся в Лувре, написан с Моны Лизы дельДжокондо.

Часть пятая

ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК!

"ЖЕЛЕЗНЫ" МУЖМК" НЗ XVI века

Письма никому не известного голландского купца Йохана Вема так,
наверное, и остались бы лежать невостребованными в одном из отделов
Национального архива Нидерландов, не найди в них двое молодых ученых
настоящую сенсацию времен Ивана Грозного. Сенсацию, которая способна
перевернуть наши представления об истории появления и развитии
робототехники.

Питер Дэнси - "чистый", так сказать, историк, интересующийся больше
всего нравами и образом жизни людей разных эпох. Заинтересовавшись
Россией, он попытался отыскать в архивах что-нибудь любопытное из
нашей с вами истории. И наткнулся на письма, дневники и записки купца
Йохана Вема, который, как свидетельствуют педантично проставленные
даты, неоднократно бывал в России "гостем", то есть торговал с купцами
и... двором самого Ивана Грозного. Менее пытливый, чем Вем, человек
скорее всего отложил бы все эти бумаги в сторону - купец слишком
подробно подсчитывал (очевидно, в назидание мотам-наследницам)
результаты многочисленных торговых операций с современниками и
подданными царя, которого в пос^N^ время все чаще называют и
царем-просветителем.

Другой отложил бы... А Дэнси листал и листал, пока
^ начал находить записи, имеющие интерес не для

одного лишь давным-давно в боэе почившего скопидома. Во-первых,
молодой исследователь нащеп несколько разнесенных по времени в месяцы
или даже годы дат о продаже царскому двору крупных партий книг. "А еще
закуплено было книг рукописных и печатных и продано для царских
хранилищ на 5 тысяч золотых гульденов".

Сумма по тем временам невероятная. Дэнси посчитал: целая флотилия
тогдашних торговых судов по г60- валась для доставки груза ко двору
Грозного. "Дл того побиваемы были литовцы и открываемы русским .рем
выходы к морям на почетных для него условиях завоеванного
добрососедства"Г Ну туг, допустим, голландец преувеличивал, не для
покупки одних только запятых произведений культуры прорубали русские
цари окна в Европу. Но факт остается фактом, о науках Иван Васильевич
задумывался ничуть не меньше, чем об усмирении "верноподданных чад
своих".

А вот "железный мужик", на воспоминания о котором Дэнси наткнулся
буквально через несколько вечеров занятий в архиве, - это новость.
Сначала он принял словосочетание за обычную игру слов: "Побил железный
мужик на потеху пировавшим царского медведя, и бежал медведь от него в
ранах и ссадинах", "Железный мужик на удивление всем подносил царю
чашу с вином, кланялся гостям и что-то напевал на этом невыносимом
русском языке, который мне так никогда и не поддался".

Жаль, что не поддался. Наверное, сейчас отыскались бы в ином случае
гораздо более подробные {.писания "железного мужика" и его диковинных
песен Однако и найденных строк хватило Дэнси для того, чтобы
обратиться к своему другу, приятелю еще по колледжу, специалисту по
робототехнике Стиву Леннарту. Вдвоем они не поленились перерыть
Монбланы архивной пыли, найти и восстановить записи и письма
современников Грозного и Вема.

Вот оно! "Железный мужик", или "железный человек", прислуживающий за
столом или по дворцу не хуже, чем живой слуга, встретился в
полуистлевших бумагах еще двух купцов, которые регулярно торговали с
Россией и были допущены к царскому двору. Один из

386

авторов больше увлекался описанием российских диковинок, чем подсчетом
рублей и гульденов.

"Железный мужик" прислуживает царю за столом, подает ему при
ошеломленных этим зрелищем гостях кафтан, метет метлой двор. Когда
царю возразили, что вещь эта - не искусством мастера сотворенная, царь
сначала осерчал. Но выпив кубок мальвазии, кликнул трех людей
мастерового вида, одетых по-боярски, и что-то им приказал. Те открыли
спрятанные под одежей железного мужика крышки, внутри него оказались
шестерни и пружины, двигавшие руки, ноги и голову. Гости с перепугу
протрезвели, а русский царь прихвастнул, будто такие слуги "были на
Руси еще века два-три назад".

Интересно свидетельство о том, что "железный мужик" служил за царским
столом только в жаркую солнечную погоду. Прочитав это у Вема с
Леннартом, журналист обратился с комментарием к специалисту, кандидату
технических наук, научному сотруднику Института металлов и
металловедения Генриху Добровольскому.

- Думаю, Дэнси с Леннартом слегка фантазируют, приписывая дворцовым
мастерам Грозного умение создавать чуть ли не солнечные батареи. Все,
по-моему, проще. Если прикинуть уровень развития техники того времени
и принять во внимание любовь богатых людей ко всяким заводным
шкатулкам, механическим "музыкальным ящикам", то можно выстроить такую
версию.

"Железный мужик" приводился в действие механическим движителем,
основным элементом которого была биметаллическая пружина. Наука
располагает доказательствами того, что в принципе проблему
биметаллических пластин решили на практике еще химики. На солнце
пружина быстрее разогревалась, и этот несомненный прообраз
современного робота "не ленился" и "оборачивался быстрее. Как были
запрограммированы команды?

Этот вопрос намного сложнее. В общем-то, и сис-
^*У "управления на расстоянии" путем включения на-
оора определенных шестерней уровень тогдашней

"Х 387

ки решить позволял. Куранты ведь, между прочим начали исправно
отбивать положенное время еще до Грозного.

Д. Ларину удалось разыскать свидетельства того что дальние потомки
современного робота (музыкальный ящик сложной конструкции,
механическая пианола и т. д., работающие по абсолютно аналогичному
принципу) создавались здесь, у нас, а не завозились издалека. Ныне
иноземная блоха, подкованная Левшой, превратилась из легенды в факт
истории. "Железный мужик" был скорее всего конструкцией сложной, но по
миниатюрной технике исполнения уступал - был он "пальцев на пять выше
нормального человека и поворачивался резче, чем это делали бы мы".

Видели ли вы, кстати, как поворачиваются промышленные роботы -
стальные машины-руки, используемые, например, при сварочных работах
или oiqpacKe автомобильных кузовов? Совершенно верно! Несколько резче,
чем их создатели. На мой взглад, и эта запись из бумаг, найденных
Дэнси и Леннартом, свидетельствует: древние русские мастера собрали
фантастический для своего времени промышленный робот со специфическими
задачами. А что приводился он в действие не нынешними источниками
энергии... Тем выше заслуга умельцев.

ЗЛОВЕШНЯ ПРОЦЕССМОН

Приведенный ниже рассказ безымянного автора напечатан в одном из
номеров журнала "Ребус" за 1887 год. Он был опубликован под названием
"Двойник императрицы Анны Иоанновны". Вот какие события в нем описаны:

"Императрица Анна Иоанновна' боялась покой пиков и верила в
привидения. Одним из первых своих указов государыня воспретила возить
"покойников", "падаль" и "тому подобное" мимо дворца (сначала на
острове у Тучкова моста, где ныне Пеньковый буян, потом с 1734

'Анна Иоанновна (1693-1740) - племянница Петра 1, Д"
занятия престола в 1730 году - курляндская герцогиня.

388

года мимо нынешнего Зимнего). Умиравших в самом дворце тихонько
вывозили ночью и хоронили из какогонибудь казенного дома или даже
казарм. Понятно, что полиция строжайше следила за соблюдением указа,
да и сами городские обыватели страшились его нарушить и никогда не
нарушали.

Как-то в январе 1740 года, часу в третьем пополудни, ближе к сумеркам,
императрица, уже недомогавшая, сидела у окна своей опочивальни,
обращенного к площади. На дворе морозило, и жестокий восточный ветер
крутил снежные вихри. Одна из многочисленных шутих государыни сидела у
ее ног, нежно и плавно их поглаживая; две фрейлины стояли у дверей с
недвижностыо статуй (им не дозволялось садиться в присутствии
императрицы). Анна Иоанновна была погружена не то в забытье, не то в
дремоту, и тишина в комнате нарушалась только шуршаньем руки шутихи о
штофное платье государыни. Вдруг Анна Иоанновна вздрогнула всем телом
и, отпрянув от спинки кресел, устремила испуганные глаза на улицу.

- Господи Иисусе! - воскликнула она. - Что же это такое?! Ивановна,
девки, смотрите!

Шутиха и фрейлины бросились к окну и слабо вскрикнули. Мимо дворца
тянулось погребальное шествие, которое открывали несколько пар
факельщиков с пылающими смоляными факелами в руках, за ними -
духовенство, там носильщики с гробом, одетым парчовым покровом.

Императрица в истерике закрыла лицо руками.
- Кто осмелился? - кричала она, отворачиваясь от окна и топая ногами.
- Я указом запретила возить их мимо дворца!.. Ивановна! беги к
герцогу, зови его скорее...

Герцог Бирон имел для жилья во дворце свою половину; минут через пять
он вбежал в государыне.

- Эрнст! - плача, обратилась она к нему по-немецки. - Что это за
гадости делают мне назло?! Сейчас... мимо окон... процессия! Бирон в
недоумении пожал плечами. - Ивановна мне сказала! - отвечал он. - В
это ^мое время и я стоял у окна, но ничего не видел!

- Стало, я вру? - вспыхнула императрица. - Мне приснилось? Как же
они-то (указала на фрейлин и на шутиху) видели то же?

- Смею ли я сомневаться? - кротко возразил Бирон. - Но, чтобы
успокоить ваше величество, я разошлю во все концы верховых. Процессион
ходил так? - обратился он по-русски к одной из фрейлин.

Боясь повторить слово "процессия", фрейлина показала жестом слева
направо.

Бирон что-то соображал, потом, поклонясь императрице, поспешно вышел
из опочивальни, реши^ разыскать виновных во что бы то ни стало, хотя
процессия была и дьявольским наваждением: герцогу и черт был не брат!
Минут через десять несколько драгун скака, ю по направлению к
Каменному мосту, к Вознесенью, на Охту, на Волкове поле, в Ямскую, в
Невскую Лавру, на Васильевский остров - одним словом, на все тогдашние
городские кладбища. На всех был получен от причтов и от караульщиков
один тот же ответ: покойники и покойницы были, но все похоронены в
промежуток времени между полуднем и вторым часом; в третьем же часу по
городу не могло идти похоронной процессии, тем более мимо дворца.
Этими ответами герцо не удовольствовался; сыщики обошли все приходские
церкви для опроса священников; не отпевали ли кого II января 1740
года? Отпевали только двоих: купчиху - у Пантелеймона и отставного
полковника у Спаса в Колтовской, первую похоронили на Охте, второго на
кладбище при той же церкви. И этого показалось мало "пытливому"
Бирону. Все те, у которых были покойники с 5-го по II января, были
приглашены к Андрею Ивановичу Ушакову (начальнику застенка) для
допросов (впрочем, без пыток) - и все эти розыски не привели ни к
чему.

Между тем молва о похоронной процессии мимо Зимнего дворца разнеслась
по всему городу. Какой-то дуралей спьяну сказал по этому случаю: "Экое
времечко, и умирать-то не смей без спросу!" За это его постегали
кнутом и сослали туда, куда Макар телят не гонял. Андрей Иванович
Ушаков решил, что похоронная

390

цессия мимо дворца была кощунственным маскарадом, имевшим целью
испугать императрицу. В этой глупой шутке заподозрили Артемия
Петровича Волынского, когда начался его процесс... Тем дело и
кончилось.

В сентябре 1740 года, вскоре по возвращении императрицы из Петергофа,
ее летней резиденции, в Зимнем дворце были новые чудеса. В тронной
зале истопники, камер-лакеи и часовые видели двойника государыни:
женскую фигуру ее роста, телосложения, как две капли воды на нее
похожую, которая расхаживала по комнатам в короне и порфире. Об этом
дворцовая прислуга и часовые говорили "под рукою", и до первых чисел
октября 1740 года этот слух не достигал до государыни. На 8 октября
часовой, стоявший в тронной зале, сообщил дежурному по караулу
офицеру, что "собственными глазами" видел императрицу на троне во всех
регалиях. Офицер пожелал удостовериться собственными глазами и в
следующую смену, в определенный час, пошел в тронную залу... и точно:
он там видел императрицу, сидящую на троне в полном облачении. Этот
призрак видели сотни глаз и, наконец, по распоряжению Бирона, в то
самое время, когда его супруга, знаменитая Тротта, и сын его
находились при императрице, солдаты стреляли по двойнику Анны
Иоанновны, и пули, расплющиваясь, отскакивали от стены... Ни звуки
выстрелов, ни молва о призраке не дошли до слуха больной Анны
Иоанновны, скончавшейся через девять дней.

Предания о призраках Анны Иоанновны сохранились в течение целого
столетия; ими вдохновился и высокоталантливый поэт К. Ф. Рылеев,
написавший думу "Видение Анны Иоанновны", в которой, несколько
переделав рассказ о явлении двойника императрицы в тронной зале,
заменил его явившеюся будто бы Анне Иоанновне... головою Волынского -
но это уже вольность поэтическая, не имеющая никакой связи ни с
историей, ни с преданиями народными".

391

потЕМкпнскпе ПЕРЕВИН

БЫЛИ ВОВСЕ НЕ НЗ КАРТОНА

Известно, что у лжи короткие ноги, что на лжи далеко не уедешь. Но это
не так, это всего лишь миф. Вот знаменитое тому подтверждение: судьба
князя Потемкина. Князь Григорий Александрович Потемкин, любовник и,
возможно, даже законный супруг Екатерины II, российской императрицы,
стал жертвой зависти, интриг, придворных пересудов. Впрочем, клевета
эта сыграла злую шутку скорее не с ним самим, а с теми, кто принимал
ее за чистую монету, - а они встречаются и в наши дни!

Ведь удивительно получается: сегодня часто помнят не самого князя
Потемкина, не мудрого государственного и военного деятеля, строителя
Черноморского флота, основателя многих крупных городов, а
"потемкинские деревни". Они стали синонимом обмана, очковтирательства,
показного блеска. Эта идиома восходит к рассказу о том, как князь
Потемкин, губернатор южнорусских областей и Крыма, стремясь обмануть
императрицу, совершавшую поездку по этим землям, распорядился срочно
возвести на ее пути мнимые деревни, составляя их из одних лишь
декораций и для видимости населяя людьми. С помощью таких
"потемкинских деревень" князь убедил императрицу в том, что страна
процветает, и этим скрыл от нее 01ромные растраты - им самим было
присвоено три миллиона рублей.

Эту ложь о "картонных деревнях" и "аферисте Потемкине" повторяют не
только бесчисленные романы об энергичной, любившей все радости жизни
императрице - но подобную же трактовку мы встречаем и на страницах
вроде бы серьезных исторических повествований, и даже в наших
справочниках. Разумеется, чаще всего авторы научных трудов добавляют
словечки "якобы", "будто бы", "по утверждению". А между тем уже давно
было четко доказано, что история с "потемкинскими деревнями" - ложь.

Эти измышления появились вскоре после инспекцинной поездки императрицы
по южнорусским

392

циям, состоявшейся в 1787 году. Слухи быстро распространились по всему
свету. На Западе буквально пожирали любые новости, корреспонденцию и,
естественно, сплетни, сообщаемые из Петербурга и Москвы и связанные с
именами любвеобильной императрицы и ее фаворитов. Сколь велик был
интерес публики к Екатерине, показывают слова Вольтера, долгие годы
находившегося в переписке с императрицей: "Счастлив писатель, коему
доведется в грядущем столетии писать историю Екатерины II!"

Историю Екатерины писали не только в грядущем, XIX столетии. Нет,
биография императрицы была написана уже в 1797 году, всего через год
после ее смерти. Автором стал немецкий писатель Иоганн Готфрвд Зейме,
позднее прославившийся своим сочинением "Прогулка в Сиракузы"; книгой
очерков, описывавших пешее путешествие из Германии в Сицилию. Жизнь
Зейме была богата приключениями, и в ней век Екатерины и Фридриха II
отразился своей отнюдь не парадной стороной. В бытность студентом
(Зейме изучал богословие) он предпринял поездку из Лейпцига в Париж,
но в пути был схвачен гессенскими вербовщиками, которые насильно
записали его в солдаты. Власти Гессена продали его, как и тысячи
других солдат, анпшчанам, а из Англии всех их отправили в Америку -
сряжапься против американских колоний, боровшихся за свою
независимость. По окончании войны Зейме вернулся в Бвропу; сумел
дезертировать, но вскоре попал в руки новых вербовщиков - теперь уже
прусских. Однако на этот раз ему удалось освободиться - кто-то внес за
него залог в 80 талеров. Зейме отправился в Лейпциг, стал
преподавателем, позднее уехал в Прибалтику, быд домашним учителем,
секретарем у русского генерала и министра и вместе с ним переехал в
Варшаву*. Его интересовала русская история и политика, и

"Зейме... в качестве секретаря в чине поручика состоит
^РИ генерале фон Игельстремс, комавдовавшем русскими
^исками в Польше" (История зарубежной литературы XIX
^а. Кн. 1. М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 61).

потому он написал о Екатерине II, императрице, на службе у которой
состоял в течение нескольких лет.

Когда в издательстве "Алтона" увидело свет сочинение Зейме "О жизни и
характере российской императрицы Екатерины II", в Гамбурге была
напечатана и биография князя Потемкина. Поначалу, щэазда, не отдельной
книгой, а в виде серии статей, публиковавшихся в гамбургском журнале
"Минерва", "Журнале истории и политики" (1797-1799). Эта биография -
один из первых образчиков того, что в наши дни называют "убийственным
журналистским пасквилем". Имя автора не было указано. Лишь
впоследствии выяснилось, что им был саксонский дипломат по имени
Гельбит'.

В 1808 году его стряпню перевели на французский язык^ в 1811-м-на
английский, а позднее - и на ряд других языков; его измышления
приобрели широкую популярность и стали основой для всей последующей
клеветы на Потемкина; некоторые из россказней Гельбита не только
дожили до наших дней, но и роковым образом повлияли на политику.

Россказни были вовсе не безобидными; речь шла не только о растраченных
деньгах, не только о домах из картона, дворцах из гипса, миллионах
несчастных крепостных, коих переодевали в поселян и вкупе со стадами
скота спешно перегоняли из одной "потемкинской деревни" в другую. Нет,
ложь была страшнее: когда спектакль, разыгранный ловким мошенником,
завершился, сотни тысяч бедных жертв его, перегонявшихся из одной
деревни в другую, были якобы обречены на голодную смерть. Всю эту
ложь, поведанную саксонским дипломатом и явленную публике в той
злополучной серии статей, превративших Григория Александровича
Потемкина в лживого шарлатана, разоблачил лишь российский ученый
Георгий Соловейчик, автор

' "...Автор этой книги Гельбиг - саксонский резидент при
дворе Екатерины" (Ашукины М. Г. и И. С. Крылатые слоьа. М"
Художественная литература, 1987. С. 276).

394

первой критической биографии Потемкина. Произошло это спустя почти
полтора века.

На самом деле Потемкин являлся одним из крупнейших европейских
политиков XVIII столетия. На протяжении 17 лет он был самым
могущественным госуа.арственным деятелем екатерининской России. Многое
из созданного им сохранилось и поныне, потому чго он занимался чем
угодно, только не показной мишурой. Когда участники той самой
инспекционной поездки, продолжавшейся не один месяц, приехали
осматривать Севастополь, строительство которого Потемкин начал всего
за три года до этого, их встретили в порту 40 военных кораблей,
салютовавших в честь императрицы. Когда же они осмотрели укрепления,
верфи, причалы, склады, а в самом городе - церкви, больницы и даже
школы, все высокие гости были необычайно поражены. Иосиф II, император
Священной Римской империи, который инкогнито участвовал в этой
поездке, дотошно все осматривавший и, как свидетельствуют его записки,
настроенный очень трезво и критично, был прямо-таки напуган этой
выросшей как из-под земли базой русского военного флота.

Между тем строительство Севастополя - лишь один факт в череде
разнообразных, достойных уважения деяний, совершенных Потемкиным, а
город этот - лишь один из целого перечня городов, основанных князем.
Екатерина писала об украинском городе Херсоне: "Стараниями князя
Потемкина этот край превратился в поистине цветущую страну, и там, где
до заключения мира не сыскать было ни единой хижины, возник
процветающий город..." ("до заключения мира", то есть до 1774 года,
когда окончилась русско-турецкая война). Согласно
Кючук-Кайнарджийскому мирному договору, Россия получила выход к
Черному морю, представлявший собой, правда, узкий коридор, но через
девять лет был присоединен Крым; колонизацией его занялся Потемкин.

Минуло два года с тех пор, как Потемкин основал Севастополь; теперь
князь приступил к строительству нового города. В честь императрицы он
назван был

395

Екатеринославом. Этот город должен был явить собой нечто особенное:
промышленный и университетский центр с консерваторией и музыкальной
академией. В Екатеринославе-на-Днепре, ныне называемом
Днепропетровском, князь собирался построить судебные учреждения,
театры, торговый центр и собор, который, как писал Потемкин
императрице, "будет схож с собором св. Петра в Риме". Потемкин уже
пригласил рад профессоров преподавать в будущем университете и в
музыкальной академии, люди уже начали получать жалованье (хотя
строительство зданий еще не было закончено). Построили фабрику по
изготовлению шелковых чулков; за короткое время была налажена целая
отрасль промышленности: занялись разведением шелковичного червя,
шелкопрядением, красильным делом. Восхищенный первыми успехами,
Потемкин писал императрице, отсылая ей образцы первых шелковых тканей,
полученных в Екатеринославе: "Вы повелели червям трудиться на благо
людей. Итога Ваших стараний хватит на платье. Ежели молитвы будут
услышаны и Господь дарует Вам долгую жизнь, тогда, кол^ Вы, милостивая
матушка, навестите сии края, порученные моему призрению, дорога Вам
будет выстлана шелками".

Естественно, не все из задуманного Потемкину удалось реализовать.
Слишком обширны были его замыслы. И все же многое начатое им выдержало
проверку временем. Свидетельством тому могут служить записки одной
англичанки, непредвзятой наблюдательницы, посетившей в конце XVIII
века Южную Россию и объездившей всю территорию, обустраиваемую
Потемкиным. ,

Вот что, например. Мери Гатри, по роду занятий) учительница, писала о
городе Николаеве всего через пять лет после того, как он был основан:
"Улицы поразительно длинные, широкие и прямые. Восемь i . них
пересекаются под прямым углом, и вместить они способны до 600 домов.
Кроме того, имеется 200 х^жин, а также земляные постройки в
пригородах, засел^ньь^ матросами, солдатами и т. д. Имеется также HCCI
олько

396

прекрасных общественных зданий, таких, как адмиралтейство, с длинным
рядом относящихся к нему магазинов, мастерских и т. д. Оно высится на
берегу Ингула, и при нем располагаются речные и сухие доки. Короче
говоря, все необходимое для строительства, оснащения и снабжения
провиантом военных кораблей - от самых крупных до шлюпок.
Доказательством служит тот факт, что в прошлом году со здешних
стапелей сошел корабль, оснащенный 90 пушками. Упомянутые общественные
строения, так же как прелестная церковь и немалое число частных домов,
сложены из изящного белого известнякового камня... Прочие дома -
деревянные... Количество жителей, включая матросов и солдат, достигает
почти 10 000 человек".

Сегодня в Николаеве, городе, который соединяется с Черным морем
каналом, проживает более полумиллиона человек; город располагает самой
крупной верфью на всем побережье Черного моря. Херсон - также один из
важных торговых и военных портов. Севастополь - не только популярный
крымский курорт, но и главная база Черноморского флота. Уж это-то -
никак не "потемкинские деревни".

Почему же в эту историю с "картонными деревнями" поверили не только
иностранцы, но и россияне, и даже придворные? Все объяснялось прежде
всего тем положением, которое занимал Потемкин. У фаворитов
императрицы никогда не было недостатка в завистниках. Образовывались
целые партии их сторонников или противников. В особенности это
относилось к Потемкину, ведь он, как никто другой из длинной череды
любовников императрицы, влиял на политику России. Недоброжелатели
считали, что назначение в Крым - это своего рода опала для него, но
когда убедились, что за несколько лет он проделал там невероятное и
что его влияние и на Екатерину, и на политику страны все так же
велико, тогда враги его с новой силой воспылали завистью к нему.

От Екатерины не могли утаиться наветы на князя Потемкина. Она
досадовала, но никак не руководство^^ь ими. По возвращении в Царское
Село она писала

397

Потемкину: "Между Вами и мной, мой Друг, разговор короток. Вы мне
служите, я Вам благодарна. Вот и все. Что до Ваших врагов, то Вы Вашей
преданностью мне и Вашими трудами на благо Страны прижали их к ногтю".

После той поездки на юг она написала ему много благодарственных писем.
И Потемкин отвечал: "Как благодарен я Вам! Сколь часто я был Вами
вознагражден! И сколь велика Ваша милость, что простирается и на
ближних моих! Но пуще всего я обязан Вам тем, что зависть и
зложелательство вотще силились умалить меня в Ваших очах, и всяческие
козни против меня не увенчались успехом. Такого на этом свете не
встретишь..."

Это письмо было написано Потемкиным 17 июля
1787 года; тогда ему было 47 лет. Он пребывал на вершине карьеры,
начавшейся 13 лет назад, когда Екатерина выбрала его своим фаворитом.
Впрочем, выделила она его задолго до этого, в тот решающий для нее
день, 28 июля 1762 года, когда свергла своего мужа, императора Петра
III, и провозгласила себя "императрицей и самодержицей всея Руси"
(низложенный император был вскоре убит). В то время Потемкину было 23
года, он происходил из родовитой, но небогатой семьи. Он принял
активное участие в дворцовом перевороте. Ведущую роль в этом
предприятии играли братья Орловы, с которыми гвардейский унтер-офицер
Потемкин был дружен. В день переворота Екатерина переоделась с
офицерский мундир, и тут Потемкин, так впоследствии рассказывал он
сам, заметил, что на ее сабле не оказалось темляка, тогда он предложил
ей свою собственную саблю. Племянник Потемкина, позднее писавший о
нем, считал, что эта история вьщумана; он указывал на то, что Григорий
Потемкин занимал 'огда слишком низкий чин, и его оружие не подошло бы
императрице.

Было ли это или не было, но в тот день квартирмейстер Потемкин
наверняка чем-то снискал располоя ение Екатерины. Ведь его имя
значилось в составление Х ею списке тех 40 человек, которые поддержали
ее во i )емя переворота. Первыми были названы братья Ор. вы.

398

Один из них, Алексей Орлов, 6 июля 1762 года в Ропше, по-видимому, и
убил низложенного императора. Потемкин также был в то время в Ропше,
но вряд ли участвовал в убийстве. Во всяком случае о нем никогда не
вспоминали в связи с этим событием. Иначе бы непременно его наградили
куда щедрее. В списке значилось лишь следующее: "Квартирмейстер
Потемкин: два полковых чина и 10 QOO рублей". Это было немного. Сорока
своим сторонникам Екатерина раздарила в общей сложности более миллиона
рублей. В честь коронации Потемкин получил серебряный сервиз и четыре
сотни душ в Московской губернии.

Души, то есть крепостные, в те времена в России были не в цене. Стоили
они дешево, и владельцы продавали, обменивали их, отдавали в залог -
так, словно это были неживые предметы. Объявления, помещавшиеся в
петербургских и московских газетах, дают довольно точное представление
об их стоимости. Ребенка можно было купить порой за десять копеек.
Молодая служанка из крестьян стоила примерно 50 рублей. За умельца,
знатока своего дела, платили гораздо больше. Так, повар, например,
стоил около 800 рублей. Музыкант обходился не менее дорого. Но даже
эти крепостные, наделенные явными талантами, стоили куда меньше, чем
породистая собака. Так, например, за молодую борзую в Петербурге
давали в те времена 3000 рублей. Тогда как за 10 000 рублей можно было
при случае приобрести в собственность 20 музыкантов.

Поскольку крепостные в России были столь дешевы, русский аристократ
легко мог завести себе раз в пять больше слуг, нежели западный
человек, занимавший то же положение. Со своими четырьмя сотнями душ
Потемкинбыл, таким образом, вовсе не богачом. У людей богатых
крепостные исчислялись тысячами, у некоторых вельмож одних только
домашних слуг и лакеев насчитывалось до восьмисот.

Вскоре после коронации Екатерины Потемкин полу"^ звание камер-юнкера.
Итак, он официально вошел ^ круг придворных. Этим он был обязан прежде
всего братьям Орловым. Они протежировали ему. Он был их

399

хорошим приятелем, разговорчивым, остроумным, находчивым; легко умея
имитировать других; был любителем выпить, завзятым игроком, легко и
без сожаления делавшим долги. Что касалось их самих и их собственного
будущего, то Орловы надеялись на то, что Екатерина выйдет замуж за
одного из них - Григория, человека очень привлекательного: на
протяжении многих лет он являлся ее любовником, императрица родила от
него троих детей. Поэтому братья Орловы были очень заинтересованы в
смерти Петра: только овдовев, императрица могла вновь выйти замуж. И
вот, вскоре после смерти Петра, Григорий Орлов начал наступать на
Екатерину.

Орловы - их было пятеро братьев - происходили не из родовитой семьи.
Их дед был всего лишь простым солдатом; за особую храбрость его
произвели в офицеры. Все пятеро братьев также слыли изрядными
храбрецами, ухарями. Они были воплощением гвардейского духа. Григория
обожали. Во время Семилетней войны в кровопролитной битве под
Цорндорфом (против прусской армии Фридриха II) он, молодой лейтенант,
был трижды ранен и все же продолжал командовать своими солдатами.
Тогда-то началось его восхождение. В ту пору, когда Потемкин только
появился при дворе, Григорий Орлов считался, несомненно, самым
могущественным - после правительницы - человеком в империи.

Он был уверен, что его власть и положение крепки. Однако когда он и
его братья заметили, что императрице все больше нравится молодой
Потемкин, когда до них дошел слух, передаваемый при дворе: говорили,
что Потемкин как-то раз бросился Екатерине в ноги, поцеловал ее руки и
пролепетал признание в любви, - тогда они решили преподать дерзкому
сопернику урок. Григорий и Алексей потребовали от него объяснений,
этот разговор, проходивший на квартире Григория Орлова во дворце
императрицы, вылился в дикую драку. По-видимому, тогда Потемкин тяжело
повредил себе левый глаз (в результате он его лишился).

Потемкин был глубоко уязвлен. Он удалился от двора. В течение полутора
лет жил анахоретом. Все это

400

время он много читал, в особенности его интересовали богословские
труды. Итак, разгульная жизнь внезапно сменилась вдумчивым уединением
в тиши рабочего кабинета. Причина подобного поворота крылась не только
в увечье, полученном им, но и в самом характере этого человека.
Потемкин любил бросаться из одной крайности в другую. В студенческую
пору он выделялся успехами. Его даже отметили золотой медалью и в
числе двенадцати лучших учеников Московского университета направили в
Петербург, дабы представить императрице Елизавете. Но именно с того
самого момента, когда он добивается наивысшего отличия, когда его
успехи восхищают, он вдруг меняется, совершенно пренебрегает
занятиями, и через пару лет "за леность и нехожение в классы" его
изгоняют из университета.

Прошло полтора года после драки с Орловыми, и Потемкин вновь появился
при дворе - не он этого хотел, за ним прислала Екатерина. Он был
произведен в камергеры, и теперь его стали титуловать "Ваше
превосходительство". Однако когда разразилась первая русско-турецкая
война, Потемкин отправился в действующую армию.

Он не раз отличался в сражениях и потому быстро продвигался по службе,
его наградили орденами св. Анны и св. Георгия. Его начальник, генерал
Румянцев, писал в рапорте императрице о том, что Потемкин "сражается,
не щадя себя": "Никем не побуждаемый, следуя одной своей воле, он
использовал всякий повод, дабы участвовать в сражении".

Это произвело большое впечатление на Екатерину. Когда Потемкин,
получив отпуск, прибыл в Петербург, императрица дала ему аудиенцию, а
прощаясь, разрешила ему присылать письма лично ей. В письме от 4
декабря 1773 года она дала ему понять, что и впредь не хотела бы
порывать с ним: "Поскольку со своей стороны я стремлюсь сберечь
честолюбивого, мужественного, УМНОГО, толкового человека, прошу Вас не
подвергать себя опасности. Прочитав это письмо. Вы, быть может,
спросите, с какой целью оно было написано. На это ^очу Вам
ответствовать: дабы в Ваших руках был залог

401

моих мыслей о Вас, поелику всегда остаюсь безмерно благоволящая Вам
Екатерина".

Потемкин увидел в этом - как пишет его биограф Соловейчик - "желанное
приглашение" и тотчас помчался в Петербург; совершилась "революция в
алькове".

Теперь ему незачем было страшиться нового столкновения с Орловыми.
Григорий Орлов попал у императрицы в немилость, ибо однажды она
сбнарух:яла, что он ей неверен. Тогда и Екатерина завела себе нсзого
любовника. Им оказался гвардейский офицер Александр Васильчиков,
молодой, миловидный человек, но ничего выдающегося в нем не
проглядывалось. Орлов - в ту пору его не было в Петербурге, - узнав о
новом фаворите, впал в бешенство, к тому же Екатерина лишила его
занимаемых должностей (впрочем, вслед за тем он поразительно быстро
успокоился). Прошло немгого времени; теперь придворные и иностранные
дипломаты стали уделять все внимание лишь Потемкину, занявшему место
невзрачного Васильчикова.

Послы, пребывавшие в Петербурге, известили о
.смене фаворита все европейские правительства. Ведь
случившееся было не только частным делом российской императрицы, но
означало перемену в политическом руководстве, перемену, которая могла
иметь важнейшие последствия. Даже слабый, ничтожный фаюрит все равно
играл серьезную роль. Ведь как-никак ок был важным государственным
сановником. Он был старшим флигель-адъютантом и занимал ряд
значительных военных постов. Он жил во дворце императрицы. Его комнаты
располагались прямо под ее личными покоями и соединялись с ними
лестницей. Все его расходы с'плачивались из государственной казны, и,
естественно, он получал жалованье.

Подобную систему ввела не Екатерина, а императрица Анна Иоанновна,
дочь царя Ивана V; при содействии гвардии она была провозглашена
импер. грицей в 1730 году, после смерти Петра II. С оим фаворитом и
соправителем она сделала шталмей^ера курляндца Эрнста Иоганна Бирона.
Преемницы Анны на русском троне переняли традицию выбора фаворитов.

402

Своего расцвета подобный принцип правления достиг, несомненно, при
Екатерине. За 44 года у нее перебывал 21 любовник, и всякий раз
появление нового фаворита приводило в тревогу послов иноземных дворов.

4 марта 1774 года английский посол в Петербурге Роберт Ганнинг сообщал
своему правительству в Лондон: "Новые события, с недавних пор
происходящие здесь, заслуживают, по моему мнению, большего внимания,
нежели все прежние, что случились с самого начала ее правления.
Господин Васильчиков, чьи дарования были слишком ограниченны, чтобы
каким-то образом влиять на государственные дела или завоевать доверие
своей госпожи, теперь сменен новым поклонником, который, как следует
ожидать, наделен обоими этими талантами сверх всякой меры... Речь идет
о генерале Потемкине, прибывшем сюда около месяца назад; всю войну он
пробыл в армии, где, как мне говорили, был всеми ненавидим. У него
фигура исполина, пусть и неправильно сложенная; выражение лица его
совершенно несимпатичное. Что касается его скрытых от взгляда качеств,
то, как кажется, он является большим знатоком людей и умеет судить обо
всем лучше, чем присуще его соотечественникам. В способности затевать
интриги и искусно приноравливаться к обстановке он не уступит никому,
и хотя о его порочном нраве не перестают говорить, он здесь
единственный, кто поддерживает отношения с духовенством. В этих
условиях, когда следует учитывать и известную бездеятельность тех,
кто, возможно, хотел бы бороться против него, он, естественно, может
тешить себя надеждой достичь тех высот, кои одни способны утолить его
ненасытное честолюбие".

Английский посол в определенной мере правильно понял, что могло
означать выдвижение Потемкина. Он был прав, что и говорить, отмечая,
что выражение лица нового фаворита было "совершенно несимпатичным".
Потеря левого глаза обезобразила его и без того грубое лицо. Да и
вообще его тело нс выделялось красотой. Особенно в то время. Он
располнел; его массивную ФИГУРУ увенчивала голова, напоминавшая собой
грушу и наделенная широким бесформенным носом. Его руки

403

оставались неухоженными. Он имел дурную привычку грызть ногти.

Однако Екатерина находила его прекрасным. Она любила его. В начале
апреля 1774 года он переехал на квартиру, расположенную в ее дворце.
Потемкину было 34 года, Екатерине уже 44. Впервые в жизни она
встретила в мужчине все то, что искала, в чем нуждалась. Она нашла в
нем не только любовника, но и соратника, и к тому же умного человека.
Разумеется, поначалу императрице более всего важна была любовь. Всякий
раз, куда бы она ни шла, с нею был Потемкин; часто она писала ему
любовные письма, многие из которых сохранились: "...можно ли еще
кого-то любить с тех пор, как я познакомилась с Тобой? Я полагаю, что
нет на свете никого, кто мог бы тягаться с Тобой. Тем паче, что сердце
мое от природы любит постоянство..."

Впрочем, именно подобным ее словам Потемкин не верил. Его часто
одолевали приступы меланхолии и хандры и прежде всего - ревности. Он
ревновал любовников, перебывавших у Екатерины до него - по подсчетам
Потемкина, их было пятнадцать. Но тут он преувеличивал. Она,
соглашаясь с упреками, защищала себя в пространном письме, именованном
ею "Чистосердечная исповедь". В нем она рассказывала Потемкину о том,
как жила до знакомства с ним; в конце "Исповеди" императрица писала:
"Смею ли я надеяться после сего признания, что Ты отпустишь мне мои
грехи? Тебе нужно признать, что не о пятнадцати идет речь, а лишь о
трети этого числа. Сойтись с первым я была принуждена", - здесь она
имела в виду своего мужа, - "четвертого взяла от отчаяния, и я не
верю, что их обоих Ты можешь приписать моему легкомыслию. А что до
трех остальных, то сумей войти в мое положение. Бог видит, что не от
распутства, к которому никакой склонности не имею, и если б я в участь
получила с молода мужа, которого бы любить могла, я бы вечно к нему не
переменилась. Трудность лишь в том, что мое сердце ни часу не может
прожить без любви".

Ни часу... Но с тех пор, как она попала в Россию, ей пришлось прожить
без любви долгие годы. Человеку,

404'

которого она любила и который теперь нападал на нее, хотя без нее
оставался бы ничем, она говорила в свое оправдание, что ей пришлось
столько лет прожить без любви, пришлось столько времени провести
словно пленнице. И вот с появлением Потемкина она почувствовала себя
такой счастливой, какой еще никогда не была с тех пор, как приехала в
Россию.

<<

стр. 9
(всего 13)

СОДЕРЖАНИЕ

>>