<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

подходящий для этого срок. За это время организм может уже в основном
приспособиться к новым условиям - это одно. А другое вот что: ребенок не
может долго на чем-то сосредоточиваться, а здесь надо воздействовать на его
психику, настроить его на иное восприятие жизни. Это следует делать
насыщенно, в темпе. Лучше всего воспользоваться для этого летним отпуском и
дачными условиями, когда можно пустить в ход сразу три закаливающих фактора:
солнце, воздух, воду. И не забыть еще одно, чрезвычайно важное - движение,
движение, движение: не лежать, а ходить, не ходить, а бегать, не
перешагивать, а перепрыгивать, не сидеть в гамаке, а... лазить по
какому-нибудь развесистому дереву... - обо всем этом мы расскажем в следующей
главе, а пока придется остановиться еще на одном вопросе, с которого обычно
начинают, когда говорят о здоровье, а мы, наоборот, отодвинули его на самый
конец.

"Проблема" питания


Л.А.: То, что мы поставили слово "проблема" в кавычки, разумеется, не
означает нашего пренебрежительного отношения к этому важному вопросу. Забота
о питании всегда будет для человечества первостепенной, а для любой семьи,
безусловно, значительной. Мы имеем в виду другое: в проблему превращают
нередко то, что, по нашему мнению, проблемой вовсе не является. То и дело
матери жалуются: "Совсем ничего не ест, прямо измучилась. Только со слезами
да с уговорами едва-едва полпорции впихнешь в него, и все. Что делать?" Вот и
"проблема": как впихнуть в ребенка его норму полезных, витаминозных,
разумеется, калорийных, особо питательных веществ? И вот: индивидуальное
меню, ежедневное разнообразие, чуть ли не ресторанная сервировка, отдельная
от семьи торжественная трапеза с увещеваниями, спектаклями, угрозами: "Пока
не съешь, не выйдешь из-за стола". Последнее хотя и не рекомендуется, но все
же никак не исчезает из практики этого "священного действа". Так бывает в
детских садах, в школах, что уж говорить о семьях. Даже стихи и сказки
сочиняются с таким "гвоздем морали": хорошая девочка Маша - здоровая и
веселая, потому что она съедает весь обед, а плохой мальчик Вася - хилый и
слабый, потому что не любит манной каши.

Мы считаем это не только совершенно противоестественным, но даже
безнравственным, потому что все эти усилия вызывают в конечном счете если не
отвращение, то пренебрежение к еде - результату огромного труда многих людей.

Одно лето трое наших ребят отдыхали в пионерском лагере. Вернувшись, они с
возмущением рассказывали мне, как много хорошей еды оставалось на тарелках;
ее трижды в день собирали в огромные кастрюли и скармливали свиньям или даже
выбрасывали. Вот где проблема без всяких кавычек: как стало обычным,
привычным, незаметным такое безобразное расточительство, по существу,
настоящее нравственное преступление? А начинается-то все с невинного: "Съешь
за маму, съешь за папу", "Ну еще, хоть немножечко!"

Даже если подойти к еде с чисто физиологической стороны, и то, кроме вреда
(перекорма, ожирения), ничего не выходит из этого насильственного
вскармливания по раз и навсегда установленным нормам. Ведь желание есть
зависит от многих причин, главная из которых, на наш взгляд, элементарна:
человек должен проголодаться. И все. И никаких сложностей. У нас в семье эта
проблема и не возникала, потому что: "Хочешь - ешь, не хочешь - не надо, но
уж до следующей еды никаких кусков". Исключения, конечно, бывают, особенно
для малышей, но уговаривать и охать по этому поводу никому даже и в голову не
приходит. В результате у всех ребят отличный аппетит, не нуждающийся, кстати
сказать, ни в специальной психологической подготовке, ни в изысканной
сервировке, ни в специальных блюдах.

На последнем придется остановиться подробнее. Сколько раз мне приходилось и
читать и слышать о том, что детям необходимо отдельное меню, соответствующее
их возрасту. И всякий раз это вызывает у меня недоумение и грустную улыбку:
на кого рассчитаны эти рекомендации? Можно подумать, что в каждой семье есть
повар, или кухарка, или, по крайней мере, освобожденная от всех иных дел
бабушка. Даже если в семье двое детишек, годовалый и пятилетний, то уже
следует готовить каждый раз три варианта разных блюд: маленькому отдельно,
старшему соответственно тоже, а взрослым тоже что-то свое. Некоторые женщины
пытаются это делать и...

- Ох эти разносолы - все свободное время у плиты торчу! - жаловалась мне одна
знакомая. - Больше ни на что времени не хватает!

Когда же я в ответ заикнулась: мол, можно бы и попроще, она удивилась:

- Щи да кашу? Ха-ха! Не то время. Мои мужики (у нее муж и пятилетний сын)
каши какие-нибудь и видеть не хотят. Мясо жареное подавай, а сыну котлетки
домашние или курочку...

- И подаешь? - спросила я не без иронии.

- А как же! У меня не семеро по лавкам, во всяком случае, на нормальное
питание хватает, - не удержалась от колкости и она.

Мы не поняли друг друга. Ей было жалко моих детей, которые "не могут
нормально питаться", а мне было грустно по другой причине: у этой мамы все
время и силы уходят на питание, а на воспитание уже ничего не остается.

Я предпочла иное: как только возможно, высвободить время для воспитания, для
общения с детьми. За счет питания? Нет. Просто попыталась найти рациональное
решение этой непростой житейской задачи. Итак, дано: очень мало времени, не
очень много средств и семь-восемь и более человек от мала до велика.
Требуется: всех накормить вовремя, досыта и доброкачественно. Решение задачи.

Учитываем, что доброкачественность пищи далеко не прямо пропорциональна
дороговизне продуктов и обратно пропорциональна длительности их тепловой
обработки. Берем самые разные овощи, крупы и... покупаем скороварку.

Учитываем далее, что в семье есть малые дети, которым острые блюда,
копчености, жирное мясо, костистая рыба и избыток сладостей ни к чему.
Удаляем, все это из общего рациона.

Учитываем, кроме этого, что существует множество продуктов (особенно
молочных!), уже готовых к употреблению: хлеб, молоко, творог, кефир, сыр,
сметана, сливочное и растительные масла, мед. Эти продукты - по возможности и
по желанию - каждый день.

Наконец, фрукты. Вволю дороговато, приходится делить понемногу на всех
(обязательно на всех, не только детям!). Кроме того, есть ведь и сухие
фрукты. Вы думаете: недостаточно? Фруктов, может быть, да. Но витаминов?
Заморские апельсины, например, можно вполне заменить сладкой сочной (и
дешевой!) отечественной морковкой, а вместо дефицитных мандаринов всегда
можно сделать великолепный салат из свежей капусты с зеленым луком и
горошком.

Что в результате: овощные и крупяные супы, борщи чаще на мясном бульоне,
всевозможные каши (манная - одна из любимейших), картошка во всех видах: от
печеной в мундирах до жареной; особенно любимы тушенная с мясом и пюре;
макароны с сыром, винегрет, рыба, рыбные консервы (там есть размягченные
косточки, необходимые для профилактики кариеса). Ну и конечно, хлеб, молоко,
молочные продукты. Праздничные блюда: фруктовый сок, пельмени и пироги с
самыми разными начинками, печенья собственного изготовления, торты, конфеты.

Задача, считаю, в основном решена: времени, сил, средств - минимум, но еды
вдоволь, она хоть и без разносолов, но свежа и разнообразна. И все-таки одна
загвоздка есть: как же быть с разными возрастами?

Открою два секрета, которые мне помогли решить и эту проблему. Об одном я уже
упомянула: мы приблизили общий стол к детскому рациону, то есть исключили до
поры до времени все, что детям неполезно (а оно, как оказывается, неполезно и
взрослым), следовательно, такая перемена получилась никому не в ущерб.

Вторым было вот что: за стол мы всегда садимся всей семьей, отдельно я (кроме
грудных, разумеется) никого не кормила, хотя частенько брала на колени к себе
самого маленького и за общим столом давала ему попробовать то, что ему было
"по зубам": ложечку бульона, пюре, киселя, каши - из того, что ели все
остальные. Постепенно малыш пробовал самую разнообразную еду и никаких
трудностей с переходом к новой пищей у нас с ним никогда не возникало.
Ребенок легко привыкал к любой новой для него еде, наверное, потому, что
начинал с самых маленьких порций и ел сколько ему хотелось. Все это полностью
освободило меня и от специального приготовления пищи для ребенка, и от траты
времени на его отдельное кормление. Это оказалось очень полезным и еще в
одном отношении. Малыша за общим столом намного легче было приучить к
опрятности и умению пользоваться чашкой, ложкой, вилкой, хотя опять-таки
специального времени это обучение у нас не отнимало - все шло "между делом".
При этом я сама вполне успевала нормально, не торопясь, поесть, потому что
обслуживанием за столом уже не занималась - это обеспечивал кто-нибудь из
семьи. Малыш - сидел ли он у меня или у папы на коленях, или, позже, на своем
высоком стульчике - был постоянно под наблюдением взрослого. Это оказалось
очень важно в самом начале - тогда было сравнительно нетрудно приучить
ребенка к правильному поведению за столом и не приходилось его потом долго и
нудно переучивать.

Со временем мы четко поняли, что первая же попытка швырнуть на пол ложку,
размазать кашу или хлопнуть рукой по киселю должна быть строго пресечена:
можно отодвинуть еду, отобрать ложку, даже высадить из-за стола. Первая же! А
если надо, и вторая и третья. Тогда дальше будет легко. Если же начать
уговаривать или наказывать после десяти размазываний, на которые не обращали
раньше внимания, то скандалов, капризов и нервотрепок не избежать. Думаю, с
самого начала должно быть несколько четких запретов: нельзя ничего разливать
и пачкать, нельзя крошить, бросать хлеб и играть с ним, нельзя (для детей
постарше) оставлять после себя объедки, куски хлеба, еду на тарелке. Для
этого мы всегда спрашиваем: сколько положить? Если малыш не рассчитал и никак
не может справиться, отложим: "Доешь потом". Иногда ему могут помочь папа или
мама. Но выбрасывать - ни-ни, это преступление!

Когда приходила пора (у нас это было в 1 год - 1 год 3 месяца) и ребенок сам
тянулся за ложкой - не для игры, а чтобы попробовать ею есть, мы давали ему
ложечку, маленькую, удобную для него. Но давали (в первый же раз!) правильно,
не в кулак и не в щепоть, а как полагается, и придерживали его непослушные
пальчики своей рукой. Фактически на первых порах приходилось держать ложку
имеете с ним и помочь ему донести кашу не в ухо, не к щеке, а в ротишко. И
так изо дня в день может пройти целая неделя. Приходилось набираться
терпения. Затем мы постепенно пробовали отпускать ручку малыша. При этом
каждый раз давали ему ложку только правильно, следили за тем, чтобы он иначе
ложку во время еды не брал. И не ругали за неудачу, а хвалили, когда
получается. А уж когда малышу удавалось самому съесть несколько ложек каши (я
ее варила не слишком жидкой для начала), то мы устраивали даже маленький
праздник: дарили, например, ему особую ложку с его инициалами.

На все эти "мелочи" у взрослых часто не хватает терпения и умения (хотя
ссылаются они при этом на нехватку времени), а это как раз не мелочь - в этом
тоже рождается самостоятельность. Надо обязательно помочь этому важнейшему
процессу в развитии ребенка, не пожалеть на это времени, не прозевать самые
первые его проявления ни в чем - это сторицей окупится потом.

Что-то у меня получается все не про здоровье, а про и, другое, совсем с ним
не связанное.

Б.П.: Ну и что же, в конце концов, ведь мы же писали еще в первой своей
брошюре "Правы ли мы?", что не согласны с поговоркой: "Слаб, потому что мало
каши ел". Это тогда, когда люди голодали, она отчасти была справедливой, да и
то только отчасти. И сила и здоровье куда больше зависят совсем от другого. К
этому мы сейчас и перейдем.

Наша спортивная комната


Мы знали, что с ростом благосостояния и комфорта городской жизни объем и
напряженность физической деятельности взрослых и особенно детей упали -
значительно ниже оптимальной дозы, необходимой для нормального развития, что
гипокинезия и гиподинамия становятся болезнями века и причиной многих,
особенно сердечно-сосудистых, заболеваний. Мы попробовали противостоять этой
тенденции века и стали - в меру своих возможностей - менять условия и уклад
нашей семейной жизни так, чтобы не только максимально удовлетворить
потребность детей в движении, но и развить у них эту потребность. Этому
чрезвычайно помогло то, что мы не побоялись сделать спортивный уголок в
единственной комнате, где жили тогда вместе с двумя детьми. Мы еще не знали,
что спортснаряды совершенно необходимы не только в комнате, но и в детском
саду, во дворе, в детских парках, на пляжах - везде, где есть дети, потому
что это одно из эффективнейших средств для удовлетворения потребности ребенка
в движении, необходимом для его развития. Когда мы впервые купили детский
спортивный набор (кольца, трапеции, качели), нашему старшему сыну было всего
два года, а второму полгодика. Мы и не предполагали, что эти "два кольца и
два веревочных конца" станут первым шагом к нашей будущей спортивной комнате,
к универсальному домашнему спорткомплексу В.Скрипалева, который сумел на 3,5
квадратного метра своей городской однокомнатной квартиры разместить
одиннадцать спортснарядов и тем самым подарил своим детям радость движения, а
значит, силу, ловкость, здоровье...

Многие говорят: "Вот и надо все эти спортивные сооружения устроить в детских
садиках, в школах, во дворах, наконец. Но в комнату?!" В том-то и дело, что
если спортснаряды есть дома, то малыш начнет использовать их как можно раньше
- как только будет к этому готов. Такое своевременное начало нужно не только
для физического, но и для умственного развития ребенка. Важно и то, что дома
при одном-двух малышах есть как минимум один-два взрослых или старших - есть
кому поучить, подстраховать на первых порах. В яслях это обеспечить труднее.
И еще: в комнате спортснаряды всегда доступны, поэтому позволяют малышу
постоянно чередовать разные занятия, обогащать любую игру движением, сочетать
с физической нагрузкой умственную, разнообразить сферы деятельности - не по
запланированной программе, а по потребности. Очень важный момент, на котором
мы позже еще остановимся.

Когда мы перешли жить в новый дом, то прежде всего самую большую комнату
оборудовали как спортивную. Правда, здесь же на полках разместились игрушки,
игры, куклы, строительный материал, но главными в комнате сразу стали
спортивные снаряды. Вот их краткое описание:

Две разные по толщине перекладины, высоту установки которых можно менять по
желанию в зависимости от роста ребенка.

Два шеста стальных труб. Один из них, упираясь в потолочную балку, служит
опорой для перекладин. Другой проходит сквозь люк в потолке в мансарду и,
"пронизывая" две комнаты, достигает высоты 5,7 метра.

Лесенка с перекладинами из дюралевых трубок. Она стоит вертикально у стены,
но может легко сниматься и превращаться в мост, барьер, качалку, забор и даже
"самолет" (если ее подвешивают на канатах).

"Лианы" - сделаны из кабеля и каната. Они протянуты от снаряда к снаряду так,
что получается целая система "воздушных дорог", по которым можно
передвигаться, не касаясь пола.

Гимнастические кольца - самый любимый детский снаряд. Они подвешены на
веревках к потолочной балке. Специальное устройство ("восьмерка") позволяет
легко и быстро менять высоту подвески колец.

Канат с узлами висит рядом с кольцами. Внизу к нему подвешена боксерская
груша - сидя верхом на ней, очень удобно раскачиваться. Иногда мы подвешиваем
вместо каната эспандеры, или резиновые бинты, или хорошо растягивающуюся
вакуумную резину - для больших "лунных" прыжков, которые дети очень любят.

Вдоль стены выстроились "по росту" мешочки с мелкой галькой. На каждом из них
четко обозначен вес - от 1 до 18 килограммов. Есть и маленькая штанга,
сделанная из гантелей (вес до 15 килограммов).

Половину пола занимают два больших мягких матраца. На них идут схватки
"борцов", занимаются "акробаты", делают свои асаны "йоги" и просто
кувыркаются ребятишки всех возрастов.

Весь этот маленький спортзал находится в распоряжении детей с утра до вечера.
Трудно вообразить, что происходит здесь, когда собираются все от мала до
велика и всех обуревает спортивный азарт! Ребята переходят со снаряда на
снаряд, упражнения следуют одно за другим, тут же придумываются и пробуются
новые. У ребят есть свои изобретения и любимые упражнения - в каждом возрасте
свои.

Самый маленький (месяцев в восемь-девять) начинает с того, что топчется
вокруг шеста, а потом берется за кольца или перекладину. Позже он пробует
поджимать ножки, и, когда ему удается провисеть несколько секунд, мы
награждаем "спортсмена" аплодисментами - это уже большой успех, и ему
радуются все.

Когда же ручки малыша окрепнут, он может не только висеть на кольцах, но и
раскачиваться на них сколько сам сможет. В полтора-два года у наших ребят это
получалось очень неплохо. Тогда же они овладевали сложным упражнением,
прекрасно развивающим брюшной пресс, - подниманием ног из виса к перекладине
или к кольцам. Если это получается хорошо, то следом уже пойдет и "лягушка"
на кольцах, и вис на подколенках на перекладине и на кольцах вниз головой.
Сильные руки позволяют рано овладеть подтягиванием, из которого получился
впоследствии наш "колобок", когда надо, подтянувшись до подбородка, поднять к
подбородку и колени и провисеть так сколько сможешь. Постепенно ребята
овладевают и разными элементами спортивной гимнастики. Годам к пяти-шести они
могут "выйти в упор" на кольцах и сделать "угол в упоре", а на перекладине
даже сделать "переворот в упор" - упражнение, которое достается с трудом
многим новобранцам в армии. Чем крепче становятся малыши, тем больше им
хочется двигаться и придумывать новые необычные движения на снарядах. Одно из
любимых и самых распространенных детских упражнений - "вертолет": ребенок,
повиснув на кольцах, вращается вокруг своей оси и скручивает веревки колец в
жгут, а потом поджимает ножки и раскручивается в обратном напраалении.

Самые крепкие, сильные и ловкие любят лазить по канатам и шесту, причем
иногда изобретают свои способы лазанья. Ваня, например, в семь лет мог брать
в левую руку мяч и взбираться по шесту до потолка с помощью ног и только
одной правой руки. Если открыть люк, то можно проникнуть в мансарду таким
оригинальным способом - без помощи лестницы, а прямо по шесту. А еще приятней
соскользнуть через люк вниз, как пожарнику по тревоге. Иногда, когда бывают
гости, ребята затевают веселое представление с переодеваниями. Называется оно
"Сколько у нас детей". Наверху в мансарде приготавливается ворох разной
одежды, и каждый из ребятишек, натянув на себя очередной "костюм",
соскальзывает вниз по шесту и, сделав реверанс, называет себя: Оля, Ваня, Аня
и т. д. А затем по лестнице бегут наверх, надевают что-то другое, вновь
скользят вниз и вновь "представляются": Петя, Соня, Коля... Они сыплются
сверху друг за другом как горох, и скоро уже сбиваешься со счета: пятнадцать,
двадцать, двадцать пять! Гости наши смеются: "Прямо и не сосчитать, сколько
же у вас детей на самом деле?"

Рассказать об этом трудно, лучше хотя бы раз показать. Когда посмотрят фильмы
"Правы ли мы?", "День в семье Никитиных", "Никитины", "Самый долгий экзамен"
или когда побывают у нас дома да еще с малышами, которых потом силой
приходится отрывать от "этих веревок и турников", тогда не спрашивают, зачем
они, а просят: "Посоветуйте, где достать, как сделать?"

Л.А.: Правда, сначала некоторые пугаются: "Ой, упадет! Ой, надорвется!" - и
спрашивают у меня: "Как вы можете на все это спокойно смотреть? Вы мать,
неужели вам нисколько не страшно за детей? А вдруг..." И недоверчиво слушают
мой ответ: "Что вы! Мне было бы куда страшнее за них, если бы всего этого не
было. Ведь ребята благодаря такой спортивной обстановке становятся не только
сильными, ловкими, но и очень осторожными".

Сила, ловкость и... осторожность


Б.П.: У нас ни одной серьезной травмы у детей не было, хотя возможностей для
этого у них больше, чем у других ребят. Увидев однажды, как я поднимаю турник
под потолок, наша бабушка когда-то сделала прогноз:

- Уж ноги себе мальчишки обязательно переломают! Помяните мое слово.

Но прогноз не оправдался, хотя ребятишек вместо двух стало семеро, а
спортснарядов прибавляется каждый год и дома и во дворе. И теперь мы уже
уверены - вероятность травм у нас ничтожна. Почему?

Конечно, ребята очень сильны. Шутка ли, ухватившись только одной рукой за
турник, провисеть целую минуту или полторы. И значит, держатся они за снаряд
очень крепко. Но, главное, они тонко чувствуют меру своих возможностей, то
есть что им под силу, а что еще нет.

Вот устроили они в комнате "прыжки в воду" с разной высоты и поставили в ряд
чемодан, скамеечку для ног, детский стульчик, стул, детский высокий стул,
стол да еще и на стол поставили стул, так что вышла лесенка. Старшему из
"прыгунов" пять лет, а младшей, Оле, еще нет двух. Спрыгнув с низенькой
ступеньки на коврик (это "вода"), влезают на следующую - повыше - и опять
спрыгивают. Оля внимательно следит за братьями, делает точно как они и вслед
за ними поднимается после каждого прыжка все выше. Вот она спрыгнула с
детского высокого стула и влезла на следующую высоту - на стол. Но посмотрела
со стола на пол и... не стала прыгать. Спустилась на высокий стул и тогда
только прыгнула "в воду". Разница в высоте стола и высокого стула всего 12
сантиметров, но она ее хорошо чувствует и с высоты 65 сантиметров спрыгивает,
а с большей уже нет, хотя братья тут же прыгают с высоты и 100 и 130
сантиметров. Вот это точное "чувство меры своих возможностей", развитое у
наших ребятишек при занятиях на снарядах, и защищает их надежно от всяких
неприятностей, а нам позволяет не бояться за них.

Мы уже рассказывали о том, как знакомили малышей с опасностями, как они
учатся быть осторожными. Так и со спортснарядами - специальных занятий "по
технике безопасности" мы не проводим, но и на самотек все не пускаем. Мы
поступаем по-другому.

Вот картина, которую нам приходится наблюдать, когда у нас бывают гости с
малышами.

Папа-гость подводит своего четырехлетнего сынишку к кольцам (а кольца висят
высоко!) и без всяких опасений, подхватив его под мышки, поднимает к кольцам.

- Держись крепче! - советует он сыну, а тот еще не очень знает, как это -
крепче. И отец, тоже не чувствуя, насколько крепко ухватился ребенок, еще и
раскачивать его начнет.

Мы останавливаем увлекшегося папу:

- Так нельзя - малыш может сорваться! Ведь при раскачивании нагрузка на руки
резко возрастает.

Сами мы делаем иначе, никогда не станем поднимать ребенка на такую высоту, до
которой ему самому не добраться, а опустим ему кольца, чтобы он достал сам. И
никто у нас не станет его раскачивать, пока он этому не научится сам. И никто
не упрекнет, если что-то еще не получается или выходит плохо. Но зато очень
внимательно будут смотреть за малышом, когда он в первый раз подходит к
снаряду.

Вот, допустим, влезает двухлетняя Оля впервые на вертикальную лесенку. Вверх
взбираться ей легко. Видно, за какую перекладину надо ухватиться, а ножонки
переступают следом за руками. Слезть же вниз малышке невероятно трудно.
Опустит ногу вниз, а там ступеньку не находит. Посмотреть вниз еще не
умеет... вот и критический момент. Как тут быть? Подойти и сразу снять дочку
очень глупо. Она ничему не научится, никакого опыта не приобретет. Полезет
завтра снова, и все повторится сначала (если не будет рядом взрослых, может и
сорваться с лесенки, и сильно ушибиться).

Я стою рядом, но не снимаю дочку, а только подхожу поближе, чтобы поймать ее,
если оборвется. И тут начинается "урок". Малышка пищит, ей страшно, ножонка
никак не находит перекладины. Проходит полминутки, а то и минутка, пока ножка
наконец нащупывает перекладину - не без моей помощи, если надо. Сколько
неприятных переживаний и у меня и у дочки, зато завтра... О! Самое интересное
будет завтра. Маленькая Оля обязательно полезет снова на эту злосчастную
лесенку. Но, помня вчерашние неприятности, она влезет только на одну
ступеньку вверх, победно посмотрит на меня и... тут же слезает на пол.

- Молодец, Оля! - радуюсь я. Так повторится много раз, и лишь потом она
понемножку осмелеет и влезет на две, потом на три ступеньки. Вот так и учатся
у нас ребята с первого же года жизни определять свои возможности и быть
осторожными.

Л.А.: У детей здесь свои трудности, а у нас, взрослых, другие. Отцам чаще
всего труднее избежать излишнего форсирования, понукания, подстегивания. А
ведь давление на ребенка возбуждает у него либо страх, либо строптивость и,
уж во всяком случае, сковывает, как бы парализует желание и волю самого
ребенка. Вряд ли это приохотит малыша к занятиям. А вот матерям надо бы
воздержаться от моментальной, часто преждевременной помощи при первой же
трудности малыша. Знаю по себе, как это трудно, но нужно! Излишняя опека,
"дрожание" над малышом, предотвращение малейших ушибов и любых падений
порождают в нем нерешительность, несамостоятельность и неосторожность: ведь
за него об опасностях думает мама!

Что же выходит: заставлять - плохо, опекать - еще хуже, а что тогда нужно,
чтоб получалось? Радоваться, просто радоваться, когда малышу что-то удается,
- это, по нашим наблюдениям, главный стимул для успешных занятий с ребенком.
Самый совершенный спорткомплекс не вызывает его интереса, не "срабатывает",
если мы, взрослые, остаемся равнодушны к тому, что с ним делает ребенок, как
у него получается.

Ну а если упал? А если неудача? Тогда мы утешим, конечно, утешим, вытрем
заплаканные глаза, ободрим ("Не горюй, еще получится!"), но чуть позже того,
как ему пришлось самому потрудиться, покряхтеть, даже поплакать от очередной
неудачи. Я только всегда стараюсь избегать утешений такого рода: "Ах, какие
нехорошие кольца, не слушаются Ванюшу". Я скорее скажу так: "Жаль, колечки
хотели тебя покатать, а ты не сумел... Ну ничего, давай еще разок
попробуем..."

А возрастные нормы?


Б.П.: На этот вопрос мы отвечаем иногда контрвопросом: разве есть нормы для
того, сколько играть в куклы или в кубики, а сколько в подвижные игры? Да
пусть играют сколько хотят!

Вот пятилетняя Аня и трехлетняя Юля друг за другом влезают на стул, со стула
на стол, а оттуда спрыгивают на коврик и снова на стул, на стол...

- Когда им надоест прыгать? - спрашивает меня Лена, занятая шитьем.

- Я сейчас посчитаю, - начинаю я ставить палочки на полях своей тетради. И
что же? Они остановились после 72-й отметки. 232 прыжка "лягушкой" сделал
почти подряд двухлетний Ваня, осваивая понравившийся ему способ передвижения
по полу, 500 приседаний сделал как-то пятилетний Антон ("Я бы больше мог, да
обедать позвали", - говорил он потом). По 10-15 минут малыши могут не слезать
с каната, с боксерской груши (они любят "садиться верхом" и качаться на ней),
колец, турников. Оказывается, пол - это "вода", и там можно "утонуть", потому
все перемещения происходят по воздуху.

Вы видите, что мы почти полностью положились здесь на малышей и не пожалели:
они сами тонко определяют границы, полезные для организма. Просто
поразительно, как долго, без устали, ребята могут повторять одно и то же
упражнение. И не менее удивительно, что бывают целые дни, когда никто из них
ни разу не подойдет к спортснаряду. Как же устанавливать какую бы то ни было
норму для их занятий? Кто, кроме них самих, может определить их ежедневную,
ежечасную, сиюминутную потребность в движениях, их возможности, их
оптимальную нагрузку? Никто? Ни единый, самый опытный тренер в мире,
по-моему, не сделает это лучше самого ребенка. Так почему же и здесь не
довериться природе? Так мы думали, так сделали, и ни разу нам не пришлось об
этом пожалеть.

Если ребенок, например, долго бежит, он просто устанет, и бежать дальше ему
будет неприятно. Сработает чувство усталости, и он отдохнет. Перегрузка,
таким образом, возможна только там, где ребенка заставят бежать против его
желания или делать что-то через силу. В игре такого не бывает, значит,
игровая обстановка - надежная защита от перегрузок, в том числе и силовых.
Вот лежат у нас в спортивной комнате мешки с мелкой галькой самого разного
веса - 1, 2, 3, 4, 5... 18 килограммов. У них удобные мягкие рукоятки сверху
и снизу, их можно брать и одной рукой, и двумя, поднимать и носить одному и
вдвоем. Ну а если малыш ухватится за тяжелый мешок, который ему не по силам?
Мы такую картину наблюдали часто. Старшие строят какую-нибудь крепость и
просят младших: "Тащите сюда все мешки!" Малыш хватает сначала первый
попавшийся мешок, но если тот от его усилий даже не шевельнется, то малыш его
тут же бросит и схватится за другой, третий, который наконец "поддастся".
Тут, видимо, тоже происходит стихийное определение своих возможностей, нужное
для жизни во многих случаях.

Как-то устроили ребятишки соревнования - тоже игра, родившаяся после
просмотра выступлений штангистов в Монреале. Вместо штанги все те же мягкие
мешки с галькой. "Радиокомментатор" Юля сообщает через рупор:

"Мастер спорта Ваня, из команды СССР, поднимает вес 12 килограммов!" А
поднимать над головой начинают сначала легкие мешки, а потом доходят и до
"личных рекордов". Вот уже мешок в 14 килограммов "мастер спорта Ваня" сумел
только "взять на грудь", а поднять над головой ему не удалось. Напряжения при
этом максимальные, до предела возможностей, но так как они бывают очень часто
и испытываются и в годовалом, и в двухлетнем возрасте, и позже, то не только
не опасны, но - мы считаем - очень полезны. "Науке известно, что наиболее
выгодный режим для полноценной функции организма - приближение к его
максимальной нагрузке" - так пишет в своей статье "Здоровье и счастье детей"
член-корреспондент АМН СССР С.Долецкий. Наверное, поэтому развитие силы у
наших ребят идет гораздо быстрее, чем при небольших нагрузках, а кроме того,
крепче становятся не только их мышцы, но и связки и кости. Видимо, поэтому
пятилетняя "медсестра" Любочка может носить на спине "раненых" Ваню и даже
Юлю, весящую на 10 килограммов больше "медсестры". Мы теперь убеждены, что
защищать ребенка от нагрузок, как это часто делают мамы и бабушки, опасаясь
надрывов и ушибов, - это значит, наоборот, подготавливать почву для всяких
неприятностей вроде переломов, растяжений и других травм.

Л.А.: Я не стала бы ополчаться только на женщин. На то мы и есть мамы и
бабушки, чтобы охранять и защищать, - в этом наша биологическая и социальная
потребность, даже обязанность. Ну, бывает, перестраховываемся, перебарщиваем
в опеке, но ведь это от излишнего старания. А может быть, еще оттого, что не
хватает сейчас в семьях мужского "противостояния" нашему женскому
охранительному воспитанию? Мне самой иногда бывает трудновато в первый раз
смотреть на некоторые новые упражнения, которые изобретают ребята при
непосредственном участии отца, нашего главного спортивного заводилы. А вот
смотрю и думаю: "Да, уберечь, да, защитить - это, в общем-то, нетрудно, а вот
дать хорошую нагрузку я бы, пожалуй, не решилась. Спасибо папе: он может".

Результаты радуют


Б.П.: Для определения результатов необходимы критерии. В детских садах и
школах оценка физического развития детей "производится на основании данных
измерения роста, веса и окружности груди" (из книги "Родителям о детях". Л.,
1975, с. 92).

Вот по этим критериям наши ребята средние, некоторые даже ниже среднего - так
и записано в их школьных медицинских картах. И верно: никто из них не достиг
современных акселеративных норм "привеса" и "прироста". Но нас это не пугает,
а, наоборот, радует, так как "из вредных влияний акселерации необходимо
отметить нарушение осанки, тенденцию к астенизации, увеличение заболеваемости
ревматизмом и проявление его в раннем возрасте, более частые гипертонии у
подростков" (И.Усов, Р.Мазо. Пособие по педиатрии для врачей. Минск, 1969, с.
13) и сокращение общей продолжительности жизни (установлено в экспериментах
на животных).

Если же судить по другим критериям, по которым тренеры отбирают детей в
спортивные школы и секции (сила, скорость, гибкость, ловкость, выносливость),
то тут картина будет совсем иная: наши ребята во многом опережают своих более
рослых сверстников. Эту разницу мы обнаружили довольно рано. Сначала
сравнивали с книжными данными. Читаем, например, в книге для родителей, что
умение бегать в три года только начинает формироваться; у малыша в это время
еще нет "фазы полета", это скорее быстрый шаг вперевалочку, а не бег. И
удивляемся: наши трехлетки легко и по-настоящему бегают. Они запросто
спрыгивают со стола на пол, в то время как с высоты 70 сантиметров
разрешается спрыгивать только семилетним. Или, например, сказано, что бегать
наперегонки 5-6-летнему можно на 30 метров, а ходить на прогулку - не более
500 метров. А у нас уже трехлетние могут бежать рысцой и 2 и 3 километра, не
отставая от меня, даже если я иду полным шагом и быстро. Что же касается
4-5-летних, то те в турпоходах проходят до 20-25 километров в день и поражают
нас своей неутомимостью. На привале взрослые с наслаждением прилягут под
деревом и вытянут усталые ноги, а ребятишки снимают рюкзаки и тут же начинают
игру в салочки или отправляются "на разведку" незнакомой местности.

Нас удивило такое расхождение книжных форм с действительностью. Мы увидели,
что возможности детей гораздо больше наших представлений о них. Но как их
измерить? Как найти такие критерии, которые позволили бы сравнить уровень
развития детей, разных по возрасту, по росту, по весу? Задача оказалась
сложной. Но в первом приближении мы ее все-таки, думаю решили. Правда,
вначале мама немного подтрунивала над моими многочисленными таблицами, разной
"цифирью", но вскоре убедилась, что без этой "цифири" невозможно было бы
ничего объективно определить, сравнить, оценить. Ведь сказать просто:
"Сильнее, быстрее, выше" - это значит мало сказать, поскольку неизвестно:
насколько сильнее, насколько быстрее. Я пробовал найти такие критерии,
которые позволили бы это "насколько" определить.

Главный из этих критериев, конечно, сила. И прибор для ее измерения известен
- это становой динамометр, который показывает, какой максимальный груз
человек может оторвать от земли. Малыши с удовольствием "измеряют силу" по
многу раз, но... принимают для этого удобную позу. Они как грузчики и
штангисты, когда надо показать максимальный результат, не сгибают спины. Мы
назвали этот показатель: "максимальный груз, который может оторвать от земли
человек в наивыгоднейшем положении". Но мерить этот груз мы стали не только в
килограммах, но и в собственных весах, то есть делили груз на вес самого
ребенка.

И вот оказалось: трехлетний городской малыш может оторвать от земли груз,
равный в среднем его собственному весу, а шестилетний - полуторному
"собственному весу". Наша 5-летняя Люба уже отрывает 2,5 своих веса, а
старшие 2,8; 2,9; 3,1, то есть в среднем около 3. Видимо, потому они могут
носить друг друга на спине, даже младшие старших.

Но сила - это, так сказать, статический показатель. И чтобы охарактеризовать
динамические возможности ребенка, я взял за критерий максимальную скорость,
какую малыш развивает в беге (на 30 метров с ходу). При этом скорость бега я
стал измерять не в метрах, а в своих ростах в секунду (р/с). Тогда оказалось,
что можно сравнивать "беговые способности" ребятишек разных возрастов.
Победителем при таком подсчете может оказаться не самый старший и не самый
рослый, а самый быстрый, а им может быть и самый маленький по росту.

Оказалось, что дети пяти-шести лет в среднем бегают со скоростью 3 р/с, а
наши в том же возрасте - 4 р/с, а к семи-восьми годам скорость вырастает до
4,5 р/с. В девять лет у Ани этот показатель был равен 5,2 р/с. Конечно, мне
захотелось определить этим же способом скорость бега наших мастеров спорта.
Она оказалась в среднем 5-5,4 р/с ( у олимпийского чемпиона В.Борзова - 5,48
р/с), то есть оказалась... соизмеримой со скоростью наших ребят. Это было
неожиданно: ведь специальных тренировок мы с ними не проводим, и сами они
регулярно бегом не занимаются, а результаты высокие. Наверное, тут сказалось
то, что они много и с большим удовольствием двигались.

Чтобы иметь подобные объективные данные, три-четыре раза в год мы проводим
измерение "уровня физического совершенства" ребятишек почти по 20 разным
показателям. Из них можно увидеть, что уже в 4-5-летнем возрасте малыши умеют
подтянуться до подбородка на перекладине (7-летний Ваня, например, может
сделать это 11 раз подряд, а 10-летняя Юля - 14), в три-четыре года - влезать
по вертикальному металлическому шесту на высоту 4-5 метров (старшим на это
требуется 6-10 секунд). Из виса на перекладине 5-6-летние могут до 40-50 раз
подряд поднять ноги вверх и коснуться ими рук. Могут целую минуту или даже
полторы провисеть на турнике, держась за него одной рукой, и т.п. Нет
надобности перечислять здесь все измеренные нами показатели, и невозможно
показать, к сожалению, имеющиеся у нас сравнительные данные развития наших
детей и их сверстников. Скажу только об одном важном наблюдении: наилучшие
результаты в спортивных соревнованиях показывают, как правило, те самые дети,
у которых в школьных медицинских картах в графе "физическое развитие"
написано "среднее" или даже "ниже среднего". Разве это не обидно?

Дети пошли в школу и...


Конечно, в их жизни многое изменилось, как и у всех детей. Впрочем, контраст
между домашней и школьной жизнью для наших ребятишек оказался даже больше,
чем у других: вместо легких трусиков - тяжеловесная школьная форма, вместо
игры - уроки, вместо вольного чередования занятий - строгое расписание.

- Вы совсем не готовите детей к школе, - огорчалась бабушка, - им будет очень
трудно привыкать к школьным требованиям и дисциплине.

А нас тревожило другое: каково будет усидеть за партой нашим непоседам?
Чего-чего, а усидчивости-то мы от них никогда не требовали, наоборот, всегда
поощряли движение, движение, движение...

Представьте себе, это-то как раз их на первых порах и выручило! Здесь нет
противоречия. Парта, конечно, их утомляла, но привычная жажда движений,
развитая потребность в них находила выход. "Я так любила бегать на
переменках, носилась все время", - вспоминает начальную школу Анечка. "А нам
не разрешали, - вздыхает Оля, - а так хотелось..." Это желание
удовлетворялось дома: ведь здесь были снова трусики, те же спортивные снаряды
и та же свобода в перемене занятий и их последовательности. А то, что у них
были крепкие мышцы и прочные кости, оказалось самым надежным средством против
искривления позвоночтека - этого бича многах школьников. Нам даже почти не
приходилось специально следить за осанкой, за тем, чтобы они правильно сидели
за столом, когда делали уроки. Как-то нужды в этом не было, тем более что за
уроками они не засиживались.

И все-таки моя "цифирь" самоуспокоиться не дает. Чем старше становятся
ребята, тем тревожнее результаты моих измерений. Тревогу вызывают как раз не
вес и рост, тут дела обстоят нормально: к 16 годам оба старших сына обогнали
в росте меня, а мой рост - 175 сантиметров. Падают показатели силы, скорости,
выносливости. Движение уже не доставляет им такого удовольствия, как раньше.
Почему? Домашний "спортзал" становится мал для подрастающих ребят,
неинтересен, а стадиона, бассейна, настоящего спортзала поблизости нет.

Л.А.: Да, ребята приходят домой уставшие - не от учебы, а от сидения. К тому
же, привыкая к теплой школьной одежде, они все неохотнее раздеваются дома.
Бывало, раньше, еще до школы, нет-нет да скажешь: "Что-то прохладно, может,
рубашку наденешь?" А теперь чаще не удерживаешься от досадного упрека: "Что
же ты упаковался с ног до головы?" Наверное, к старшим классам мы своими
домашними средствами уже не сможем противостоять Всемогущей Парте и с грустью
видим, как все приобретенное до школы постепенно сходит на нет.

Б.П.: Иногда нас спрашивают: "А почему ваши дети не пошли в большой спорт?"
Надо сказать, что по своим данным они могли бы заниматься успешно во многих
видах спорта и, несомненно, достигли бы высоких результатов - таково мнение
тренеров, которые видели наших ребят на спортснарядах или на беговой дорожке.
Видимо, это так и есть. Младших, например, охотно приняли в акробатическую
секцию, и спустя полтора месяца девочки получили 3-й юношеский разряд по
акробатике, а через год уже первый. Но, во-первых, ездить на занятия им
приходится далеко, а провожать и встречать их не всегда удается, поэтому
бывают пропуски тренировок. А во-вторых, хотя они и занимаются с
удовольствием, все-таки всепоглощающей страсти, какая требуется для
завоевания спортивных высот, у них нет. Меня это огорчает, а вот маму не
очень. Даже больше - совсем не огорчает. Она считает, что большой спорт
поглощает человека целиком, становится главным в жизни, а все остальное ему
подчиняется. А у наших ребят так много этого "остального", такая уйма дел и
интересов тянет их к себе, что для спорта остается только подсобная роль,
видимо, самая для него подходящая: ведь главный рекорд - все-таки здоровье. Я
в общем-то согласен с этим, но вот в чем беда: здоровье не делается у ребят
крепче - показатели-то снижаются! Наверное, нужны не только секции для
избранных, надо, чтобы для каждого был спортзал и стадион рядом, и каждый
день спортивные занятия - в детских садах, школах, жилых домах. Вот тогда и
парта будет не страшна.

Что мы считаем важным


То, что у нас сложилось, назвать системой, видимо, еще нельзя. Но основные
принципы, которыми мы руководствуемся, выделить можно. Их три.

Во-первых, это легкая одежда и спортивная обстановка в доме: спортснаряды
вошли в повседневную жизнь ребят с самого раннего возраста, стали для них как
бы средой обитания наравне с мебелью и другими домашними вещами.

Во-вторых, это свобода творчества детей в занятиях. Никаких специальных
тренировок, зарядок, уроков. Ребята занимаются сколько хотят, сочетая
спортивные занятия со всеми другими видами деятельности.

В-третьих, это наше родительское неравнодушие к тому, что и как у малышей
получается, наше участие в их играх, соревнованиях, самой жизни.

Все эти принципы, конечно, были не придуманы заранее, а выработаны в практике
жизни, в общении с детьми. Мы пользовались ими интуитивно, неосознанно,
преследуя лишь одну цель: не мешать развитию, а помогать ему, причем не
давить на ребенка в соответствии со своими какими-то замыслами, а наблюдать,
сопоставлять и, ориентируясь на самочувствие и желание ребенка, создавать
условия для дальнейшего его развития. Честно говоря, это не всегда
получалось: не давить, не мешать, а помогать. Ведь мы еще во многом не знали,
как надо это делать. Бывало, рассердишься: "Ну-ну, прыгай, не бойся. Эх ты,
трусишка!" Малыш в слезы. Потом я стал говорить иначе - без укора и насмешки:
"Кто у нас храбрый, тому можно прыгнуть, а кто еще не расхрабрился, тому пока
не надо. Ты хочешь? Ну давай! Молодец!"

Разница получалась огромная: в первом случае малыш испытывает давление извне,
им руководит страх, стыд. А во втором он сам собой распоряжается и испытывает
не унижение, а гордость, радость преодоления. Конечно, действие ребенка тут
организовано взрослым, но оно навязано силой, не ломает волю малыша.

Все эти психологические тонкости мы постигали нелегко, не миновали многих
ошибок, но, постигая, менялись и сами приобретали умение общаться с детьми на
основе взаимопонимания и взаимодоверия.

СПОСОБНЫЙ РЕБЕНОК - НЕ ДАР ПРИРОДЫ


Как рождаются способности?


Б.П.: В основу умственного развития наших детей положены все те же наши "три
кита": богатая для разнообразной деятельности обстановка, большая свобода и
самостоятельность детей в занятиях и играх и наша искренняя
заинтересованность во всех их делах. Мне и здесь хотелось бы еще раз
подчеркнуть, что мы не ставили себе целью научить их всему как можно раньше,
мы старались создать условия для развития их способностей - по их
возможностям и желаниям.

Мы не знали и не могли взять на себя смелость определять, что и когда
развивается у малышей, и в своих действиях исходили из того простого
наблюдения, о котором уже упоминали в первой части книги: с младенцем
разговаривают со дня его рождения, когда он еще и не понимает ничего.
Наступает момент (для каждого индивидуальный), и малыш скажет первое слово.
Если с ним не говорить, то это первое слово может быть не сказано и в год, и
в два, и в три. Ну а если по отношению ко всем прочим человеческим
способностям поступить так же? Не определять сроки заранее, а просто создать
благоприятные условия и посмотреть, как будет развиваться ребенок. В поиске
этих условий мы и выработали те самые принципы, о которых я говорил.

Наблюдая за детьми, мы заметили, что развиваются у них те стороны интеллекта,
для которых у нас были условия, опережающие само развитие. Допустим, ребенок
еще только начинал говорить, а у него уже были среди прочих вещей и игрушек
кубики с буквами, разрезная азбука, пластмассовые, проволочные буквы и цифры.

Вместе с великим множеством понятий и слов, входящих в эту пору в мозг
ребенка, четыре десятка значков, называемых А, Б, В... 1, 2, 3, 4... и т.д.,
запоминались без всякого труда к полутора-двум годам. А все потому, что мы не
делали из этого тайны, не говорили, что "тебе рано", просто называли малышу
буквы, как называли прочие предметы: стол, стул, окно, лампа и т.д. И
радовались, когда он запоминал, узнавая их в любом тексте.

Так же было и с математикой (счеты, счетною палочки, цифры, таблица: сотни и
тысячи, бусинки на проволоке и пр.), конструированием (всевозможные кубики,
мозаика, конструкторы, строительные материалы, инструменты и др.), спортом
(спортснаряды в разных сочетаниях в доме и во дворе).

Самым главным открытием на этом пути было для нас то, что в этих условиях
дети очень многое начинали раньше, чем это предписывалось им по медицинским и
педагогическим нормам: к трем годам они начинали читать, в четыре - понимали
план и чертеж, в пять - решали простые уравнения, с интересом путешествовали
по карте мира и т.д. И дело было не только в постижении некоторых школьных
премудростей, которыми они легко овладевали до школы (беглое чтение, устный
счет, письмо), но и в том, что они при этом становились самостоятельнее,
инициативнее, любознательнее, ответственнее - тоже не по годам. Мы их могли
оставить дома одних (с 6-7-летним старшим) часа на три-четыре и знали, что
ничего не случится. Мы могли спокойно послать семилетнего в Москву
(электричка, метро) или одиннадцатилетнего в Горький (он сам брал себе билет,
ехал без всякой опеки проводника или кого-либо из взрослых). И все это не
делало из них старичков - таких выдумщиков и озорников еще поискать! Но об
этом речь еще впереди.

Сначала мы этому только удивлялись, а затем всерьез заинтересовались
проблемой раннего развития детей. Оказалось, что изучением потенциальных
возможностей человеческого мозга давно занимается мировая наука и практика.
Ученые пришли к выводу, что резервы мозга колоссальны, а используются они в
течение жизни человека ничтожно мало, что гениальность - это наиболее полное
проявление интеллектуального потенциала, которым обладает любой нормальный
человек.

От чего же зависит реализация этого потенциала? От чего зависит уровень
развития способностей? Ответить на этот вопрос - значит, найти способ растить
таланты, не искать их среди обыкновенных, а растить всех талантливыми людьми.
А это позволит избавить школу от неуспевающих и второгодников, детей - от
перегрузок, родителей - от бессилия и удобного предрассудка: "Такой уж он у
меня уродился". Просто невозможно было не попытаться принять участие в поиске
ответа на вопрос, откуда берутся таланты?

Ну, конечно, мы ни в какой степени не считаем, что нашли способ выращивания
вундеркиндов. Вундеркинд - это чудо-ребенок, исключение из правил, пока
малообъясненное явление. Я же говорю о другом: как каждого, буквально каждого
малыша, родившегося нормальным, вырастить способным и даже талантливым. Ведь
это требование времени - научно-технической революции, всевозрастающей
ответственности человечества за все, что делается на земле, необходамости
предвидения и осмысленности каждого шага человека, живущего на нашей планете.

Л.А.: Я думаю, что ответственность зависит не столько от талантливости,
сколько от совестливости. Можно быть сверхталантливым, но при этом корыстным
и эгоистичным человеком, живущим по принципу: "После меня хоть потоп..."

Б.П.: Это наш старый спор, мы к нему еще вернемся. Я только скажу, что сейчас
нужен не только знающий человек, но и творчески осмысливающий свое дело, свое
место в жизни, а для этого нужны высокоразвитые творческие способности и
умение применять их на практике, в труде, на любом рабочем месте, в любой
жизненной ситуации. Как этого добиться?

Главное - своевременное начало


Важнейшим условием развития всех способностей я считаю своевременное начало.
За этими двумя словами годы наблюдений, размышлений, исследований. Итогом
этой работы была "Гипотеза возникновения и развития творческих способностей"
(сб. "Социологические и экономические проблемы образования". Новосибирск,
"Наука", 1969, с. 78-124). В ней впервые появилось непривычное слово НУВЭРС,
составленное из первых букв названия процесса, который происходит в
человеческом мозгу: Необратимое Угасание Возможностей Эффективного Развития
Способностей. Трудно вкратце изложить содержание большой работы, но суть ее
заключается в следующем: каждый здоровый ребенок, рождаясь, обладает
колоссальными возможностями развития способностей ко всем видам человеческой
деятельности. Но эти возможности не остаются неизменными и с возрастом
постепенно угасают, слабеют, и чем старше становится человек, тем труднее
развивать его способности.

Вот почему так важно, чтобы условия опережали развитие. Это даст наибольший
эффект в развитии, которое будет просто своевременным, а вовсе не "ранним",
как считают те, кто называет так развитие наших детей.

Кстати сказать, мы-то сами теперь считаем развитие наших ребятишек не только
не ранним, а запаздывающим во многих отношениях. Ведь условия, которые мы
сумели создать, конечно, еще очень далеки от возможного идеала. Это
естественно: домашними силами и средствами такую проблему не поднять.

Вот несколько примеров. Не смогли мы создать даже удовлетворительных условий
для занятий ребят в области изобразительного искусства, биологии, иностранных
языков и многого другого. И развитие ребят здесь явно отстает от их
возможностей. А теперь нагонять упущенное очень трудно: иностранный язык,
например, никто из них толком так и не знает, несмотря на школьные пятерки и
четверки. А могли бы знать, если бы кто-нибудь из нас владел иностранным
языком, и просто говорил на этом языке с детьми со дня рождения, как это
делает со своими малышами инженер В.С.Скрипалев. Для Олега Скрипалева
изучение английского языка проблемы не составит: он говорит на нем так же,
как и на русском, совсем свободно.

Итак, условия для развития должны опережать его, подготавливаться заранее.
Вот для этого и нужна - все равно: в доме ли, в детском ли учреждении -
гораздо более богатая обстановка, чем та, в которой сейчас растут дети во
многих семьях.

И широкое поле деятельности


Конечно, под богатой обстановкой я понимаю не ковры, хрусталь, польскую
мебель и т.п. Все это предназначено для отдыха взрослых, а ребенку от такого
богатства пользы мало: полированным миром вещей-недотрог можно лишь
любоваться, а делать в нем ничего нельзя. Правда, для ребятишек в возрасте до
двух лет даже простое разглядывание предметов и их изображений занимает до 20
процентов всего времени их бодрствования и является важным развивающим
фактором. Но чем старше становится ребенок, тем менее его удовлетворяет одно
созерцание, и он тянется к каждому предмету рукой и начинает его пробовать
сначала "на вкус", потом "на стук", потом на всякое другое его применение. Но
ведь хрусталь для этого не годится, а вот если малышу рано попадают в руки
карандаши, мел, бумага, клей, ножницы, молоток, картон, краски, пластилин,
кубики - все то, чем можно работать (действовать, строить, делать), тем
богаче условия его развития.

Мы рано заметили, что малыши предпочитают манипулировать не игрушками (они им
быстро надоедают), а предметами домашнего обихода, которыми пользуются
взрослые: кухонной утварью, письменными и швейными принадлежностями,
инструментами, приборами... А заметив это, разрешили малышам "войти" в наш
взрослый мир и исследовать его неигрушечные свойства и опасности. Мы уже
писали в первом разделе книги, как мы начинаем знакомить малышей с этим
сложным миром реальных вещей. Того же принципа самостоятельности мы
придерживаемся и в дальнейшем, не требуя от малышей "не брать без спроса", но
требуя "класть на место". При этом, приветствуя исследовательскую
деятельность, мы запрещаем ломать, рвать, портить вещи "просто так" - "со
зла" или от нечего делать.

Доступность вещей не означает, однако, что детям позволено все трогать и
брать без разрешения. У нас есть вещи - и их действительно огромное
большинство, - которыми дети могут пользоваться в любое время по своему
усмотрению. Перечислять их бессмысленно: это все то, что не входит в две
запретные категории: чужие и ценные вещи. Под "чужими" понимаются буквально
чужие, а кроме того, личные вещи - на папином или мамином столе, в дедушкиной
комнате, в чьей-то сумке или портфеле, которые неприкосновенны. Эти вещи
можно брать только с разрешения. А ценные вещи - на них также налагался,
безусловно, строгий запрет - это часы, магнитофон, фотоаппараты, пишущая
машинка и т.п., тонкие механизмы, которые ребенок по незнанию может легко
испортить. Мы не прятали их от детей, не убирали подальше, но давали понять с
первого же знакомства, что эти вещи трогать нельзя. И я не помню случая,
чтобы по вине малышей что-нибудь из дорогих вещей вышло из строя, хотя они
были всегда доступны, а дети часто оставались с ними наедине.

Думаю, так получалось потому, что подобных запретных вещей было очень немного
и они не были детям совершенно незнакомы. Обычно малыши рассматривали их
вместе с кем-нибудь из взрослых или старших, и они переставали быть
притягательными своей неизвестностью. А главное, у детей нашими стараниями
все больше появлялось других интересных, всегда доступных для них вещей,
начиная от спортивных снарядов и кончая всевозможными инструментами и
строительными материалами, все это, помимо обычных игрушек, кукол, которых у
детей тоже много. В нашей комнате-мастерской можно резать, клеить, лепить,
пилить, забивать гвозди, рубить, колоть, сверлить, точить. Были как-то у нас
в гостях целую неделю два брата - двухлетний Витя и шестилетний Дима. Как же
они были довольны, что молотки бывают разного роста и гвозди тоже и что доску
можно прибивать гвоздями к обрубку бревна на полу. С каким усердием они
вколачивали в бедную доску гвозди один за другим, получалось это у них все
лучше и лучше. А мы с их мамой - доктором - глядели на "мастеров" и говорили
друг другу: "Как же не хватает малышам в современной квартире вот такого
настоящего дела!"

Мы старались идти навстречу любым намерениям детей что-то делать, проявить
себя в каком бы то ни было творчестве. Заметили, что малыш любит писать
мелом, - сделали из куска линолеума доску; заметили, что его интересует в
"Детской энциклопедии" карта, - повесили большую карту полушарий на стенку.
Так у нас на стенах появились таблицы сотни и тысячи, буквы печатные и
письменные на плакате, на кубиках, измерительные приборы, большие деревянные
кирпичи, конструкторы, всевозможные игры и, конечно, книги, множество книг -
от сказок и книжек-малышек до энциклопедий и научно-популярной литературы.
Вот это-то мы и назьваем богатой обстановкой. Для ребенка в ней открывается
богатое поле деятельности.

Один профессор, вспоминая детство, удивлялся, с какой живостью и точностью он
может представить рисунок на обоях в детской и даже форму трещин на белом
потолке. Так почему же, недоумевал он, не дать для запоминания "на всю жизнь"
таких сгустков человеческих знаний, какими являются географическая карта или
таблица Менделеева? Эти первые впечатления могут непроизвольно возбудить
интерес к какой-то области знания и даже развить определенные способности
ребенка.

Те, кто знаком с биографией женщины-математика Софьи Ковалевской, могли
обратить вниманне на такую деталь: стены ее детской были оклеены страницами
из математической книги. Но мало кто верит в связь между этими страничками с
формулами и чертежами и ярким математическим талантом девочки Сони.

У нас в семье, видимо, точно так же "сработала" таблица Менделеева, на
которую обратил внимание в "Детской энциклопедии" трехлетний Антон. А позже
начались дымы, запахи, вспышки, появился конструктор "Юный химик") целая
стена в мастерской, забитая химической посудой и химикатами. Потом
химико-механический техникум, победа в химической олимпиаде и, наконец,
химфак МГУ.

Любимые учебные пособия


Этой чуткостью и восприимчивостью детского ума мы постарались воспользоваться
и в обучении грамоте, счету, в знакомстве детей с мерами длины, веса,
времени, с чертежом, планом и т.д.

Касса больших (60 миллиметров) письменных букв, согнутых из проволоки, не
только позволяла составлять слова-поезда: "МАМА", "АНЯ", "ДОМ", но и обучать
составителя поездов письму. Он не догадывался об этом, но, составив "поезд",
обязательно "проверял" все "вагоны", обводя пальчиком все буквы по порядку.

Дедушке трудно рассмотреть на маленьком термометре за окном, какой сегодня
морозец. Ему помогут малыши, Ваня и Люба, - они установят точно такую же
температуру на учебном термометре метрового роста, где очень крупные деления
и подвижная красно-белая ленточка позволяет установить любую температуру,
какая бывает на нашей земле.

Со стены можно снять и часы с большим циферблатом, в которых часовая стрелка
передвигается в 12 раз медленнее минутной, как на настоящих часах, но
показать они могут любое время, стоит только малышу покрутить шестеренку
сзади. Эта игрушка позволяет ребятишкам на несколько лет раньше сверстников
освоить часы и измерение времени.

Есть у нас "игрушка", которая учит завязывать узлы. На рамке из дюралевых
уголков и трубок в верхней половине завязаны образцы: 14 различных узлов, от
самых простых до очень сложных, вроде альпинистского "узла укорачивания". А в
нижней 14 "концов" из капронового шнура позволяют завязывать копии этих
узлов, что и взрослым не всегда удается.

Чтобы малыши познакомились с картой и планом, у нас есть и глобус, и план
дома, физическая карта мира и учебная школьная, где рядом с планом местности
изображен и ее рисунок. Уже пяти-шестилетние ребятишки с удовольствием
находят, где на плане дорога, лес или село, нарисованные на рисунке, или
наоборот. А когда научатся читать, то задают друг другу задачи по карте мира
и знают не только материки, океаны и моря, но и много государств, столиц, рек
и гор и любят совершать путешествия по суше и по морю.

Даже простая на первый взгляд таблица сотни дает малышам много пищи для
размышлений и возможности задавать друг другу массу задач. Сначала они просто
показывают пальчиком числа и называют их по порядку: кто дальше? И быстро
уясняют, что после "двадцать девять" идет не "двадцать десять", а "тридцать",
то есть усваивают порядок чисел, а потом начинают сосчитывать разные
предметы. Когда все числа уже знакомы, мы даем задачки: кто быстрее найдет
число 27? 49? 93? Затем по этой же таблице ребята овладевают сложением,
находя, например, сумму чисел, расположенных по вертикали, горизонтали,
диагонали. При этом они изобретают разные способы сложения и быстро привыкают
к математической терминологии.

С началами геометрии дети знакомятся по разнообразным геометрическим фигурам,
вырезанным из цветной бумаги и приклеенным к стене. Здесь же указаны основные
линии фигур и их названия, высота, медиана, диаметр, радиус... И малыши очень
рано отличают угол от треугольника, квадрат от ромба, круг от окружности и
т.п. А в строительных наборах есть и шары, и цилиндры, и конусы, и пирамиды,
и мы называем все эти геометрические тела их "математическим именем".

В нашей мастерской учебными пособиями фактически служат и измерительные
приборы: весы, динамометры, секундомеры, штангенциркули и пр.; и
разнообразные материалы: от фанеры и жести до всевозможных пластмасс; и
разные инструменты для обработки дерева и металлов, в том числе
электроинструменты, требующие умения и осторожности в обращении.

Наконец, игры. В первую очередь это конструкторы: пластмассовые с крупными
деталями для малышей; конструкторы-механики и даже большой электронный
конструктор, которым увлекаются старшие.

Особое место среди всех учебных пособий занимают наши развивающие игры,
которые мы назвали ступеньками творчества. Это игры необычные, они родились в
общении с детьми и при их непосредственном участии. В них можно играть уже на
втором году жизни, как только малыш начинает различать форму и цвета, и в них
же с удовольствием играют подростки и даже взрослые.

Что же такое развивающие игры? При всем своем разнообразии они объединены под
общим названием не случайно: все они исходят из общей идеи и обладают одними
и теми же характерными особенностями. Лучше всего проследить это на примере.
Вот игра "Сложи узор". Шестнадцать ее кубиков окрашены необычно - все шесть
граней по-разному. К ним приложены почти сто рисунков с узорами, начиная с
простейших, доступных детишкам в полтора-два года и кончая очень сложными, с
которыми справится не всякий взрослый. И каждое это усложнение узора малыш
должен понять и преодолеть самостоятельно, как бы сделать для себя маленькое
открытие.

Первые узоры могут быть легкими, то есть ниже его возможностей, но,
поднимаясь как по лесенке от узора к узору, он подходит и к таким, которые
заставляют его напрячься полностью, включить все умственные и волевые
способности "на полную мощность". Этот процесс очень радует ребенка - он
видит свои успехи, испытывает огромное удовольствие от того, что трудно, а
получилось, и просит еще.

Но вот на каком-то узоре малыш остановится - не сумеет его сложить; например,
дошел до узора, где нужны двухцветные грани ("домик", "фонарик"). Он крутит
кубики и так и сяк - нет, "домик" никак не получается! Значит, он добрался до
потолка своих нынешних возможностей. Это критическая точка и для ребенка, и
для старшего: подсказывать ни словом, ни жестом нельзя! Можно только утешить
огорченного малыша и обязательно обнадежить его: "Еще и еще раз попробуешь -
получится!" И когда завтра или через несколько дней, даже недель, наконец
преодолена и следующая ступенька, это воспринимается ребенком как большое
достижение, возбуждает желание двигаться все дальше и дальше. И это
действительно достижение - ребенок самостоятельно решил эту задачу, которая
еще вчера ему не давалась, была ему не под силу.

И при этом ему никто не подсказывал, не показывал. Он додумался сам, что
крыша домика должна получаться из двух кубиков, сложенных особым образом:
оказывается, прямой угол может получиться и так! Это целое открытие! А оно
влечет за собой сдвиг в пространственном воображении, в умении комбинировать.
Сделан пусть крохотный, но шаг в развитии творческих способностей!

Подобную картину можно наблюдать и зо время игры в "Уникуб", в "Кирпичики",
"Внимание": те же задания-ступеньки, то же максимальное напряжение
интеллектуальных сил, та же радость совершающего открытия и как результат
развития каких-то сторон творческих способностей ребенка. В основу
развивающих игр положены два принципа обучения - это от простого к сложному и
"самостоятельно по способностям". Этот союз позволил разрешить в игре сразу
несколько проблем, связанных с развитием творческих способностей.

Во-первых, развивающие игры могут дать пищу для ума с самого раннего
возраста.

Во-вторых, их задания-ступеньки всегда создают условия, опережающие развитие
способностей.

В-третьих, поднимаясь каждый раз самостоятельно до своего потолка, ребенок
развивается наиболее успешно.

В-четвертых, развивающие игры могут быть очень разнообразны по своему
содержанию, а кроме того, как и любые игры, не терпят принуждения и создают
атмосферу свободного и радостного творчества.

В-пятых, играя в эти игры со своими детишками, папы и мамы незаметно для себя
приобретают очень важное умение - сдерживаться, не мешать ребенку самому
размышлять и принимать решения, не делать за него то, что он может и должен
сделать сам.

Первая же попытка ввести развивающие игры даже в небольшой дозе (два-три раза
в неделю по полчаса) в практику работы со старшей группой детского сада
показала, что темп умственного развития малышей может возрасти почти вдвое.

Конечно, игры вовсе не какой-то эликсир талантливости, принимая который
"через день по столовой ложке" можно достичь желаемых результатов.
Развивающие игры не могут заменить "этих грязных железок" и верстака с
инструментами, не могут освободить от необходимости творческого подхода к
любым жизненным ситуациям. Это только одно из средств развития способностей,
и оно будет тем действеннее и полезнее, чем меньше будет противоречий между
принципами, которые легли в основу этих игр, и принципами, на которых
строится вся система обращения с детьми в семье.

Вместе с детьми


Да, очень нужен для малыша в квартире уголок не только с игрушками, но и со
спортснарядами, и с рабочими инструментами, и со строительными материалами. И
еще очень важно: в этом уголке должно быть место не для одного, а для двух,
трех: для брата, сестры, товарища и для папы или мамы - обязательно и для них
тоже, иначе может получиться так: купили, достали, сделали, развесили,
установили... а все зря: ребенку скучно. Что же нужно, чтобы ребенок взялся
за дело, занимался им увлеченно и добился результатов?

Это очень важный вопрос, на который мы одно время не могли дать верного
ответа. Говорили обычно так: "Главное - создать условия для разнообразных
занятий и впустить туда ребенка, предоставив ему максимальную свободу
деятельности. А там уж все пойдет само собой". Это заблуждение держалось в
нас довольно долго. Мы просто не замечали, не осмысливали собственного
большого участия в самых разнообразных делах малышей.

А заставило нас задуматься об этом одно обстоятельство. У нас появился рояль.
Кроме того, я накупил разных музыкальных инструментов: гитару, балалайку,
"Мелоди ку", ксилофон. Нам подарили трехрядную гармонь, губную гармошку.
Появились ноты, самоучитель, даже настенный плакат - схема клавиатуры рояля.
Но все это лежало мертвым грузом, почти не вызывая интереса у малышей.
"Почему?" - огорчались мы и не знали, что предпринять: сами-то играть мы не
умели. Так прошло два, три, четыре года. Потом старший сын поступил в
педучилище, в программе которого обязательны музыкальные занятия. И зазвучал
наш старенький рояль. Мы очень радовались Алешиным скромным успехам... Вот
тут-то неожиданно и началось повальное увлечение музыкой всех ребят. Эти
раньше непонятные для них запятые и точки на пяти линейках вдруг зазвучали
разными голосами и стали сливаться в знакомые мелодии. Это было чудо, которое
оказалось доступным каждому. За какие-нибудь два-три месяца четверо старших
овладели нотной грамотой. Правда, музыкальный слух так и остался у них
неразвитым - поздновато, наверное, оказалось, - но младшие "пошли как на
дрожжах", даже мелодии несложные стали сочинять.

Вот тогда-то мы и призадумались: оказывается, обстановка - это еще не все.

Стали вспоминать. Мастерская у нас была сначала совсем крохотная - 3
квадратных метра, но работали там малыши вместе с папой или с кем-нибудь из
старших приятелей. Всегда у нас было так: если мама шьет, обязательно
примостится рядышком еще одна "швея"; если папа пишет, то рядом на том же
столе, на тех же листах бумаги, с тем же серьезным видом работает еще один
"писатель" или "художник". А общая работа или просто даже работа рядом - это
обязательно интерес и к процессу труда, и его результатам друг у друга, это
повод для разговора, это обмен мнениями и критическими замечаниями, это общая
радость, когда получилось хорошо у кого-нибудь, короче, это общение в самом
лучшем его варианте - в совместной деятельности. При этом и времени не так уж
много тратится: ведь отдельных специальных "уроков" мы не проводили.

Вспомнили еще вот что, очень важное: с самого начала у нас повелось так - мы
старались не делать за малыша то, что он сам может сделать, не думать и не
решать за него, если он сам может додуматься и решить. Наоборот, мы еще и
подсовывали ребятишкам то задачки на сообразительность, которые они очень
любят до сих пор; то разные житейские задачи: как перевести через шоссе
"невнимательную маму", как не потеряться в зоопарке или что делать, если
потеряешься, как найти свое место в театре, как заплатить деньги в кассу и
проверить сдачу и т.д. Заранее подобные ситуации мы, конечно, не планировали,
но старались не упускать возможности воспользоваться ими, чтобы ребенок САМ
сообразил, решил, сделал, проявил себя, преодолел боязнь, нерешительность.

Вообще в любых занятиях детей мы стараемся поощрять творчество, не навязывать
своих мнений, а тем более решений, не торопимся обязательно предотвратить
ошибку или сразу указать на нее. Ребятишки поэтому редко обращаются с
просьбами: "Мам, помоги; пап, покажи!" Даже, наоборот, протестуют: "Не
смотри, я еще не сделал" - и пытаются до всего докопаться сами, а нам
показывают какой-нибудь конечный результат. В случае неудачи мы стараемся не
упрекать, не стыдить, а вот если получилось что-то хорошо, не скупимся на
похвалу.

Л.А.: Тут важно, чтобы получалось действительно хорошо, не кое-как. Надо
признаться, бывало у нас - хвалили не всегда по заслугам, и прошло немало
времени, пока мы поняли, что это сильно вредит ребятам. Чем? Ну, во-первых,
отсюда идут ростки тщеславия, когда в общем-то незаслуженная похвала не
смущает, не тяготит, а радует, вызывает удовлетворение. А во-вторых, это
приучает к небрежности, к низкому качеству работы, к "тяпляпству", к неумению
выкладываться в деле до донца. А зачем выкладываться? И так похвалят!

Помню, я долго не могла решиться выразить неудовольствие по поводу наспех
сделанных подарков, которые преподносили малыши нам или друг другу к разным
праздникам. Беру в руки, в душе огорчаюсь: сделано хуже, чем мог бы, труда и
старания вложено немного, но смотрю на сияющие глазенки и не хватает духу
поругать или упрекнуть. "Спасибо, - говорю да еще и похвалю: - Молодец, мне
очень нравится". Как я сейчас себя за это ругаю! Почему я тогда не вспомнила
мудрую сдержанность своего отца, который никогда не выражал восторгов по
поводу наших с братом поделок, а всегда оценивал их примерно так: "Ничего,
молодцы, но, знаете, вот здесь можно все-таки было и получше сделать". Помню
отчетливо: мы выкладывались до последней степени доступного для нас
совершенства, чтобы заслужить вот такую его нещедрую похвалу. И научились
ценить качество в своей работе, которого так не хватает некоторым из наших
ребят.

Сначала мы не придавали большого значения тому, о чем только что рассказали.
Видимо, все складывалось как бы само собой потому, что нам было просто
интересно с детьми и мы никогда не оставались равнодушными к тому, что и как
они делают, что у них получается. Это был не контроль, не слежение, не опека,
не уроки с проверкой, а совершенно искренний интерес к жизни ребятишек, к их
разнообразной, кипучей деятельности.

Гарантия от перегрузок


"А не чересчур ли - такая сплошная да еще интенсивная деятельность? Не
перегружен ли мозг ребенка информацией? Не ведет ли это к переутомлению,
расстройству сна, раздражительности?" - такие опасения нам высказывают
нередко. А мы удивляемся: какая же тут может быть перегрузка, если ребенок
занимается по своему желанию тем, что ему интересно, и столько, сколько сам
хочет. К тому же известно, что лучший отдых - это перемена занятий, а для
наших ребят это не проблема: возможностей для такой перемены очень много.
Больше того, возможны сочетания занятий. Доска для мела у нас была рядом со
спортивными снарядами, и мы могли, например, наблюдать такую картину: кто-то
из малышей пишет примеры на доске, а другой решает их, вися на турнике вниз
головой или раскачиваясь на канате. Эти непринужденность, раскованность очень
приближались к игровой. Да фактически это и была игра, в которой главное -
свобода творчества, свобода проявления своих возможностей, проба своих сил.
При этом возникает естественное соревнование: каждому хочется проявить себя
как можно лучше: кто точнее решит, кто лучше придумает, кто быстрее
сообразит, кто выразительнее прочитает и т.д. В таких условиях, насыщенных
радостью, эмоциональным подъемом, стимулировалась большая интенсивность
умственного труда, которой никогда не до6иться в условиях принудительных
занятий.

И тут, правда, есть свои опасности, которые мы тоже не сразу рассмотрели:
соревнование не должно переходить в соперничестю, когда желание во что бы то
ни стало быть первым порождает зависть, злость, неприязнь к соперникам. Тут
уж не до радости и эмоционального подъема. Мы сначала принимали детские слезы
как естественную реакцию на неудачу, проявление так называемой спортивной
злости. Однако дело оказалось посложней. Когда я однажды увидела, как
"побежденный" готов кинуться в драку с "победителем", какие при этом были и у
того и у другого чужие глаза, я ужаснулась: злость-то оказалась далеко не
спортивной. К счастью, это понимание пришло к нам не слишком поздно, и мы
постарались исправить положение: стали учить малышей радоваться успеху
другого так же, как своему.

Что же касается перегрузки, то, по-моему, она возможна только тогда, когда
родители по своему усмотрению будут определять, чем, когда и как должен
заниматься их ребенок. Иногда, наслышавшись о трудностях современной школьной
программы, о непременной разносторонности развития, стремясь "ничего не
упустить", не жалея средств, силой тянут ребенка в "вундеркинды": учительница
по музыке, учитель по французскому, с бабушкой на фигурное катание, с
дедушкой в бассейн, с мамой с 6 до 7 - чтение, с папой с 8 до 9 - ариф... то
бишь математика. Ребенок сам себе не хозяин, за него решают другие, к тому же
нередко против его желания, без учета его интересов и сил, помимо его
собственной воли. Как же в таких условиях , найти оптимальную дозировку и по
времени, и по количеству материала для занятий? Переборщить очень и очень
нетрудно. А результаты? Ребенок начинает тихо ненавидеть все, чем приходится
заниматься, и рвется на улицу, в свободную стихию никем не контролируемых
отношений и дел.

Предоставив своим ребятишкам максимум свободы, мы, как мне кажется, избежали
сразу трех зол: и перегрузки, и возможного отвращения детей от нужных и
полезных дел, и тяги к уличным соблазнам, которые оказываются куда
примитивнее и скучнее, чем их насыщенная разнообразной деятельностью домашняя
жизнь.

Главный итог - любознательность


Б.П.: Иногда думают, что мы в своей семье просто перенесли школьные занятия в
более ранний возраст, то есть дошкольников фактически "натаскивали" за
два-три класса, потому-то им в начальной школе и делать нечего. Думаю, что
все рассказанное выше должно убедить читателя, что "натаскивания" у нас не
было.

Правда, некоторые могут сказать: "Чтобы натаскать, необязательно заставлять,
давить, принуждать. Кроме кнута, для подчинения существует еще и пряник,
кроме страха, бывает еще и соблазн". "Прочитаешь - конфетку дам", "Таблицу
умножения выучишь - велосипед куплю", "Реши, Вовочка, задачу - с папой в
зоопарк пойдешь". Наверно, это даже хуже, чем просто заставлять. Явное
принуждение может возбудить не только страх, но и протест, жажду свободы и
справедливости, а вот такая "купля-продажа" ничего, кроме соображения типа
"что я с этого буду иметь?", в ребенке не возбудит. Мы никогда не
пользовались этим купеческим способом для возбуждения у ребенка желания
чего-то достичь.

Мы радуемся успехам детишек, их движению вперед, их открытиям, но не сулим за
это никаких сладостей и златых гор, никаких выгод и привилегий. Детей
увлекает сам процесс познания, созидания, творчества. Ими руководит не страх,
не расчет, а интерес. Наградой им за все усилия становится гордое сознание:
"Я могу!", "Я умею!", "Я сам сделал!" И удовольствие от того, что: "Я
помог... я обрадовал... я сделал хорошо!"

Интересно, что по мере расширения и углубления знаний о мире желание детей
еще больше узнать только возрастает. Как сильное, тренированное тело жаждет
движения, так и развитый ум жаждет деятельности, причем хочет не столько
усваивать, сколько исследовать. Вот это-то мы и наблюдаем у своих детей.
Академик Н.М.Амосов в своем отзыве на наш доклад в Академию педагогических
наук сказал о наших ребятах так: "Основное качество их интеллекта не
натасканность, а смышленость. Они легко усваивают новое. Они не столько
эрудиты, сколько решатели проблем".

Именно это, мы думаем, и есть главный итог умственного развития наших детей
до школы.

А внимание, усидчивость, дисциплина?


Мы все время говорили: желание ребенка, интерес, свобода деятельности - вот
что нужнее всего для его успешного развития. Как же ребенок после такой
вольной жизни выдерживает школьную дисциплину и множество ученических
обязанностей?

Верно, противоречие вроде бы налицо. У нас познание окружающего мира
направляется собственными интересами и увлечениями ребенка, а в школе -
систематическое усвоение знаний: программа, урок, учитель, учебник. Надо,
должен, обязан. Все "хочется, не хочется" только во внеурочное время, а его
остается так мало...

Много страшных прогнозов нам пришлось выслушать еще до того, как старший
пошел в школу: "Они у вас будут недисциплинированные, невнимательные,
неусидчивые, из-за этого будут плохо усваивать материал. Им будет очень
трудно в школе".

Возражать было нелегко: ведь все было еще впереди. А теперь, когда старшие
уже окончили школу, а остальные тоже учатся, можно сказать, что эти прогнозы
не оправдались. Учиться всем ребятам оказалось совсем нетрудно: мы уже писали
о том, что на всю начальную школу они тратили один-два года и оказывались в
5-м классе кто в десять, кто в девять, а кто даже в восемь лет. Да и в
старших классах они справлялись со школьной программой без особых усилий и
каких бы то ни было перегрузок: на домашние уроки, например, тратили не
больше полутора-двух часов в день, да и то в основном на письменные задания.

Как это все получалось? В младших классах еще могли сказаться - и
действительно сказывались - приобретенные до школы знания и умения (беглое
чтение, владение устным счетом, умение писать). А в старших классах? Здесь
выручало не что-то ранее усвоенное, а умение сосредоточиться, внимательно
слушать, понимать и осмысленно запоминать материал уже на уроке, во время
объяснений учителя. Школьные дисциплинарные требования тоже оказались для
наших ребят не слишком обременительными. Правда, особой усидчивостью они не
отличались, особенно старшие сыновья, однако и хлопот учителям их поведение
не доставляло. А аккуратность и добросовестность старших девочек всегда
вызывали самую высокую похвалу учителей. А еще что важно - все наши школьники
не нуждались в каком-либо контроле и постоянном подстегивании: они
справлялись со своими обязанностями в основном вполне самостоятельно.

Значит, противоречие между нашей "вольницей" и школьной жизнью оказалось
нестрашным? Да. Но оно могло бы оказаться даже губительным, если бы не одна
очень существенная сторона нашей жизни, которая помогла нам этого избежать.
Это трудности нашего быта. Парадокс? Нет. Именно благодаря им малыши наши
узнали серьезные трудовые обязанности с самого раннего возраста.

И ТРУДОВЫЕ ОБЯЗАННОСТИ


"Хочется" и "надо"


Л.А.: Очень хорошо помню, как удивили нас два прямо противоположных мнения о
нас наших близких. Правда, они наблюдали наших ребятишек несколько со
стороны, так как вместе с нами постоянно не жили. Дедушка изредка приезжал
погостить и каждый раз в той или иной форме осуждал нас: "Вы слишком
распускаете своих ребят, все им позволено, никаких обязанностей. Вырастут
бездельниками и через несколько лет вам на шею сядут". Бабушка жила в другом
доме, мимо которого малышам приходилось ходить то за водой, то за углем и
дровами. Она жалела внуков и тоже была нами недовольна: "Да что же вы на них
столько дел взвалили, и отдохнуть некогда бедным".

Теперь-то я понимаю, что каждый из них видел в основном одну сторону жизни
ребят: дедушке, привыкшему к беспрекословному подчинению и строгому порядку,
не понравилась слишком вольная жизнь детей, которым было предоставлено
"слишком много прав". А доброй, мягкосердечной бабушке, привыкшей всю жизнь
обслуживать кого-то, казалось несправедливым взваливать на детей "слишком
много обязанностей".

А на самом-то деле, наверное, ребячья вольная жизнь уживалась с обязательными
делами, которые надо было делать без всяких "хочется, не хочется". И таких
дел в доме было много, потому что ни газа, ни водопровода, ни центрального
отопления у нас тогда не было. А мы оба работали, и не было никого, кто мог
бы нам постоянно помогать в домашних делах. Никого, кроме детей. Я не хочу
сказать, что помощь малышей с самого начала была совершенно необходима. Да и
какая от годовалого помощь - одна морока: его старания чаще всего лишь хлопот
добавляют. Но зато как раз в это время он хочет помочь, пытается делать все,
что делают папа или мама. Как хорошо, что мы поняли это и его помощь приняли,
не отвергли. Причем это не стало педагогическим приемом "приобщения к труду".
Было просто любопытно: а как он справится, а что он сумеет, будет ли он
доволен своей работой? И оказалось: вместе работать интересно и весело.

Правда, это благополучное начало не исключило последующие сложности на
"трудовом фронте", может быть, потому, что мы сами не во всем были согласны
друг с другом.

Б.П.: Безусловно. Я с самого начала считал, что детям можно и нужно поручать
гораздо больше домашних дел, чем это допускала мама, которая предпочитала
многое сама, не перекладывая на детей дела.

Для себя и для других?


Л.А.: Это верно. Но мне хотелось, чтобы не я перекладывала дела на детей, а
чтобы дети сняли эти дела с нас сами, по собственной инициативе. А это само
собой не получалось. Не сразу мы поняли, что надо говорить не так: "Оля, бери
полотенце и помоги мне" или: "Алеша, наколи для меня лучинок на растопку", а
так: "Ребята, давайте-ка маме поможем посуду вымыть!" (говорит папа) или:
"Алеша, а что если на растопку щепочек папе заготовить - вот он обрадуется!"
(говорит мама). Тогда получается забота не о себе, а о другом!

Мы ошибались, когда просто поручали дело, давали какое-то задание, заставляли
выполнять до конца, но не всегда обращали внимание ребят на то, что работу
надо сделать еще и потому, что кому-то нужна помощь, внимание, забота. Работа
в таком случае выполнялась не как взятая на себя часть общего дела, а как
навязанная извне скучная повинность, от которой хочется увильнуть. И вот уже
мы слышим: "А почему я, а не Антон?", "Алеше меньше копать досталось, а он
мне не хочет помочь..." При шлось поломать голову: как же вернуть детям это
желание помочь, которое у годовалых проявляется как бы само собой?

Б.П.: Выход мы искали в том, что вместе с ребятами стали делать что-то нужное
не только для собственной семьи и дома, а для других, знакомых и незнакомых
людей.

Всей семейной "бригадой", со школьниками и дошкольниками, мы убирали дрова и
уголь у бабушки, расчищали беговую дорожку на улице - для всех соседских
ребятишек, участвовали в ремонте школьного помещения, ездили строить дом для
наших друзей, возили книги в библиотеку - всего не упомнишь. Вот в такой
общей работе для других, дружной, веселой, бескорыстной, и рождается не
только настоящая, действенная забота о людях, но и взаимопомощь, желание
выручить друг друга.

Об одном жалею: редки они у нас все-таки были, эти трудовые десанты, надо
было бы проводить их почаще. А то слишком много у современных детей, в том
числе и у наших, всяких занятий только для себя: играть, читать, заниматься
спортом, решать задачи, делать опыты и т.п. - все для себя! А что они делают
для других?

Микроскопические дозы?


И сколько? Сколько затратили сил, времени, старания, какой получили результат
- и по количеству и по качеству, - все это чрезвычайно важно. Я настаиваю на
том, что должен быть оптимум трудовой нагрузки, чтобы ребенок мог применить и
физическую силу, и поработать головой, и испытать свое терпение и
настойчивость в преодолении трудностей, и почувствовать радость и гордость,
когда получит ощутимый результат. Это, конечно, зависит от организации
работы, от ее нужности, полезности, но, честное слово, пять минут работы в
день - это еще не работа.

Когда мы перешли жить в другой дом, с отоплением, водопроводом, газом, нас
опять выручала необходимость: надо было утеплять дом, переделывать сарай,
очищать и строить спортплощадку, приводить в порядок сад. А кроме того, было
много разных сезонных работ, вроде весенней уборки двора или посадки огорода.
Обычно в подобных делах участвуют все - от мала до велика. Есть работа и
ежедневная: уборка, стряпня, посуда и пр. - ее делаем по очереди. Если все
это учесть, то у детей в среднем получается, конечно, не пять минут, но и не
более получаса в день. Думаю, этого мало, потому что остается каким-то
незаметным этот труд, совсем не трудным. А разве должно быть обязательно
трудно? Я считаю, это необходимо: трудовые усилия должны быть и по
напряжению, и по длительности не игрушечными, а значительными, что
называется, до поту, до усталости, той трудовой усталости, которая дает
особое гордое удовлетворение: "Я смог, я выдержал, я не хлюпик и не белоручка
какой-нибудь". Это гордость и достоинство рабочего человека. И его может и
должен испытать ребенок как можно раньше.

"Ниточка-Никиточка"


Это не теоретические рассуждения - мы все это наблюдали у своих детей, когда
организовали нашу "швейную фабрику", которую ребята ласково назвали
"Ниточка-Никиточка". Было тогда у нас трудное время. Для дополнительного
заработка мама брала надомную работу - шила фартуки, а мы ей все помогали
(старшему тогда было 11 лет). Работали от одного до двух часов ежедневно,
каждый по своей "специальности": кто скалывал булавками детали, кто нитки
обрезал, кто складывал, кто был "няней" в детском саду (играл с маленьким
тогда Ванюшей).

Л.А.: Я, правда, довольно скоро поняла, что наша "фабрика" отнимает у меня
слишком много времени: чтобы выработать требуемую от надомниц норму, мне
приходилось шить три-четыре часа в день. И это помимо семичасового рабочего
дня и обычной домашней работы. Через месяц-полтора я почувствовала: не
выдержу, брошу. Но не бросила. Почему?

Все дети любят играть во "взрослую" деятельность: "в магазин", "в почту", "в
завод", "в школу" и т.д. Но эта работа "понарошку" настоящего удовлетворения
не приносит. "Все только играй и играй. А что поделаешь, коли нет ничего
другого?" "Сколько в ребячьих играх горького сознания недостатка подлинной
жизни, сколько мучительной по ней тоски!" И еще: "Если детская комната
вопреки нашим запретам так часто бывает мастерской и складом хлама, а значит,
складом материалов для предполагаемых работ, не в этом ли направлении
обратить нам поиски? Быть может, для комнаты маленького ребенка нужен не
линолеум, а воз полезного для здоровья желтого песку, изрядная вязанка палок
и тачка камней? Быть может, доска, картон, фунт гвоздей, пила, молоток и
токарный станок были бы более желанным подарком, чем игра, а учитель труда
полезнее, чем преподаватель гимнастики или игры на пианино? Но тогда пришлось
бы изгнать из детской больничную тишину, больничную чистоту и боязнь
порезанных пальцев". Это любимый наш Корчак, его удивительная книга "Как
любить детей". Как радовались мы, читая эти строки, находя в них поддержку
собственным наблюдениям, чувствам и мыслям. Нет, как ни трудно мне было, а
закрыть нашу "фабрику" я не могла, не могла лишить детей радости участия в
подлинной жизни.

Б.П.: Два года работала наша "Ниточка-Никиточка". Наполовину это была,
конечно, игра "в фабрику", но работали всерьез, с рабочим местом, четким
ритмом, с ответственностью за качество. Это было чудесное время, которое мы
все вспоминаем с удовольствием. А почему? Слаженная, дружная работа - и
видимый результат: стопка готовых - нами сделанных! - фартучков (за месяц
400-500 сложенных по строгому стандарту и связанных аккуратными пачками по 20
штук).

Час-полтора довольно кропотливой однообразной работы, казалось бы, должны
были утомить ребят, но нет: они проникались каким-то особым рабочим
достоинством из-за своей необходимости, нужности на "фабрике". Как-то у Анюты
болел палец - занозила она его. Мы хотели освободить ее от работы, а она: "А
кто же будет кармашек прикалывать?" - и работала со всеми до конца "смены".
Просто удивительно, как наши непоседы преображались за работой: становились
сосредоточенными, внимательными, серьезными, даже какими-то чуть-чуть
важными. Участие в общем труде, осознание зависимости всех от каждого помогли
им ощутить, что жизнь состоит не только из приятного "хочу", но и из сурового
и ответственного "надо".

<<

стр. 3
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>