стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Нил Дональд Уолш - Дружба с Богом


Вот Новое Евангелие:

Не существует господствующей расы.
Не существует величайшей нации
He существует единственной истинной религии
Не существует философии, совершенной в своей основе
Не существует неизменно безошибочной политической партии, высшей экономической системы или единственно правильного пути на Небеса.
Сотрите все эти идеи из вашей памяти. Уберите их из вашей жизни. Искорените их из вашей культуры. Ибо это мысли об обособлении и отчуждении, из-за них вы убиваете друг друга. Только та истина, которую Я даю вам, спасет вас:
МЫ ВСЕ ОДНО
Несите эту весть дальше через океаны континенты


БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего, я снова хочу выразить признательность моему лучшему другу, Богу. Я глубоко благодарен, что нашел Бога в своей жизни и мы с Ним стали друзьями, и глубоко благодарен за все, что Бог дал мне, — и за то, что Он позволил мне дать другим.
Дружба с моей женой и партнером, Нэнси, несколько иного рода, но она не менее божественна. Нэнси является живым определением слова «благословенная». С того самого момента, как мы встретились, каждый миг жизни стал для меня благословением.
Нэнси — удивительный человек. Из самого сердца своей сущности она излучает спокойную мудрость, безграничное терпение, глубокое сострадание и самую чистую любовь, которую я когда-либо знал. В мире, который временами темен, она — носитель Света. Знать ее — значит вернуться к каждой мысли обо всем хорошем, добром и прекрасном, которая когда-либо у меня возникала, снова обрести надежду на чуткость и поддержку и воплотить все мечты о по-настоящему любящих сердцах, которые я когда-либо лелеял.
Я в долгу перед всеми чудесными людьми, которые оказывали влияние на мою жизнь, помогали мне в работе и своими поступками, отношением и способом бытия вдохновляли и направляли меня. О, какой бесценный дар — иметь таких учителей, указывающих путь! В их числе я хочу выразить благодарность:
Кирстен Бакк — за то, что она показала мне, что значит абсолютная надежность и что яркому, энергичному лидеру совершенно не чужды сострадание, чу1 кость и забота о людях.
Рите Куртис за потрясающую демонстрацию того, что женственность ничуть не страдает от большой силы личности, но наоборот.
Эллен де Генерес за образец мужества, которое большинство людей считают недостижимым, и за то, что своим примером она сделала это мужество достижимым для каждого из нас.
Бобу Фридмэну за то, чю он показал, что прямота и честность действительно существуют.
Биллу Грисуолду и Дэну Хиггсу за свидетельство того, что дружба на всю жизнь действительно существует.
Джеффу Голдену за пример того, как великолепно непревзойденная острота ума, С1растная убежденность и мягкость натуры могут сочетаться в одном человеке.
Пэтти Хэммет за то, что она показала, что такое любовь, преданность и непоколебимая убежденность.
Энн Хеч за образец абсолютной искренности и того, как не отказываться от нее ни при каких условиях.
Джерри Ямпольски и Диане Сиринсьон — тем, кто стремится любить без ограничений в жизнеутверждающем созидании и кто верят, что не существует ничего, что нельзя было бы исцелить добротой.
Элизабет Кюблер-Росс за пример того, как можно внести потрясающий вклад в жизнь всей планеты и при этом самому не испытать потрясения.
Каэле Маршалл — она постоянно прощает то, что невозможно простить. Она помогла мне поверить обещанию Бога, что избавление возможно для всех нас.
Скотту Мак-Гуайеру за великолепную демонстрацию того, что мужественность ничуть не страдает oт чуткости, но наоборот.
Уиллу Ричардсону. Чтобы быть братьями, не обязательно иметь одну и ту же мать.
Брайану Л. Уолшу за образец стойкости и доказательство того, что семья действительно важна для человека.
Деннису Уиверу за то, что он показал мне, что значит быть настоящим мужчиной и как можно использовать свой талант и известность, чтобы улучшить жизнь других.
Марианне Уильямсон за демонстрацию того, что духовное и светское руководство не являются взаимно исключающими.
Опре Уинфри за образец необычной личной целеустремленности и смелости, за самоотверженность.
Гари Зукаву за образец мягкой мудрости, а также за то, что он показал мне, как найти свой внутренний Центр и как важно оставаться в нем
Я учился у них и многих других учителей Я знаю, что все то хорошее, что я могу сделать, —это также их заслуга, они научили меня этому, и я лишь передаю добро дальше.
Конечно, мы все здесь для этого Мы все учителя друг для друга Разве это не подлинное благословение1'
Посвящается доктору Элизабет Кюблер-Росс, которая изменила представление о смерти и жизни во всем. мире и первой осмелилась заговорить о Боге безусловной любви, с которым можно быть друзьями
и
Лиману У. («Биллу») Грисуолду, чья тридцатилетняя дружба научила меня приятию, терпению, щедрости духа и еще многим вещам, которым нет названия, но которые навсегда остаются в душе


ВВЕДЕНИЕ

Попробуйте сказать кому-нибудь, что вы только что беседовали с Богом, и посмотрите, что случится.
Ладно, я скажу вам, что случится.
Вся ваша жизнь изменится.
Во-первых, потому, что вы беседовали с Богом, а во-вторых, потому, что вы рассказали об этом другому человеку.
Честно говоря, я не просто беседовал. Мой диалог с Богом длился шесть лет. И я не просто «рассказал» об этом кому-то. Я записал все, о чем мы говорили, и отослал рукопись в издательство.
С тех пор жизнь стала очень интересной. И в ней появились сюрпризы.
Первый сюрприз: издатель прочитал мой материал и даже сделал из него книгу.
Второй сюрприз: люди стали покупать эту книгу и даже рекомендовать ее своим друзьям. Третий сюрприз: их друзья рекомендовали книгу своим друзьям, и она даже стала бестселлером.
Четвертый сюрприз: теперь она продается в двадцати семи странах.
Пятый сюрприз заключается в том, что все это оказалось сюрпризом для меня, хотя я прекрасно знал, кто является ее соавтором.
Когда Бог говорит вам, что Он собирается что-то сделать, можно на это рассчитывать. Бог всегда добивается своего.
Посреди диалога, который я считал приватным, Бог сказал мне, что «однажды это станет книгой». Я не поверил Ему. Конечно, я и наполовину не верил в то, что Бог говорил мне с того самого дня, как я появился на свет. В этом и была проблема. Не только моя, но и проблема всего человечества. Если бы мы просто прислушались...
Изданная книга была названа совершенно неоригинально: «Беседы с Богом». Вы можете не верить, что я действительно разговаривал с Богом, мне и не нужно, чтобы вы в это верили. Ваша вера или неверие не меняет того факта, что я говорил с Богом. Если вы не верите, вам просто будет легче выбросить из головы то, что я услышал во время этого разговора и о чем поведал вам, — некоторые люди так и сделали. С другой стороны, многие не только согласились, что такая беседа возможна, но и сделали регулярное общение с Богом частью своей жизни. Не одностороннее общение, но двустороннее. Однако этим людям пришлось научиться быть осторожными. Оказывается, когда люди говорят, что они обращаются к Богу ежедневно, их называют набожными, но когда люди говорят, что Бог обращается к ним ежедневно, их называют чокнутыми.
В моем случае все замечательно. Как я сказал, мне не нужно, чтобы кто-то верил моим словам. На самом деле мне хотелось бы, чтобы люди слушали свое собственное сердце, искали свою истину, находили свои ответы, пробивались к источнику своей собственной мудрости и, если пожелают, сами беседовали с Богом.
Если что-то из записанного мною поможет им, заставит их задуматься о том, как они жили и во что верили в прошлом, побудит их глубже исследовать свой жизненный опыт и упорнее придерживаться своей истины, значит, я не зря работал все эти годы.
Я думаю, что таков был общий замысел. Фактически, я убежден в этом. Вот почему первая книга "Бесед с Богом" стала бестселлером, так же как и вторая и третья. Я думаю, что книга, которую вы сейчас читаете, попала в ваши руки для того, чтобы снова заставить вас удивляться, исследовать и стремиться к своей собственной истине и на этот раз выяснить даже более важный вопрос: возможно ли нечто большее, чем беседа с Богом? Возможна ли на самом деле дружба с Богом?
Эта книга говорит вам: «да, возможна» и рассказывает, как этого добиться. Словами самого Бога. Ибо в этой книге, к счастью, наш диалог продолжается, приводит нас к новым открытиям и еще раз обращает наше внимание на кое-что из того, о чем уже мы говорили
Я начинаю понимать, что именно так происходят мои беседы с Богом. Они делают круг, возвращаются к сказанному ранее, после чего делают стремительный виток и поднимаются на новый уровень Такой подход — два шага вперед, один назад — позволяет вспоминать истины, дарованные мне ранее, и прочно внедряет их в мое сознание, чтобы создать крепкую основу для дальнейшего понимания
Таким является и этот диалог. И это не случайно. Хотя вначале я был немного нетерпелив, постепенно я сумел высоко оценить его эффективность. Ведь глубоко внедряя Божью мудрость в свое сознание, мы воздействуем на него Мы пробуждаем его. Мы возвышаем его. И при этом мы больше понимаем, вспоминаем, Кем Мы Являемся в Действительности, и начинаем проявлять это в жизни.
На этих страницах я собираюсь поделиться с вами воспоминаниями о моем прошлом и о том, как изменилась моя жизнь с изданием трилогии «Беседы с Богом». Мне не раз задавали вопросы на эту тему, и я понимаю почему люди интересуются парнем, который утверждает, что он время от времени разговаривает с Тем, Кто Наверху. Но я включаю в эту книгу подробности своей жизни не для того, чтобы просто удовлетворить их любопытство. Фрагменты моей «личной истории» послужат иллюстрацией того, как моя жизнь показала, что значит дружить с Богом, и как жизнь каждого человека показывает то же самое.
Таково послание этой книги. Все мы дружим с Богом — знаем мы об этом или нет.
Я был одним из тех, кто не знал. Я также не знал, что может мне принести эта дружба. В этом и заключается великое чудо. Не столько в том, что мы можем дружить и действительно дружим с Богом, а в том, что эта дружба приносит нам и к каким высотам она может нас поднять.
Мы все находимся в пути. У этой дружбы, которую нас приглашают развивать, есть цель, для ее существования есть причина. До недавнего времени я не знал этой причины. Я не помнил ее. Теперь, когда я ее знаю, я больше не боюсь Бога, и это изменило всю мою жизнь.
На этих страницах (и в моей жизни) я все еще задаю множество вопросов Но теперь я также даю ответы. В этом разница. В этом перемена. Теперь я говорю с Богом, а не просто говорю Богу. Я иду рядом с Богом, а не просто следую за Ним.
Больше всего я хочу, чтобы ваша жизнь изменилась так же, как моя; чтобы вы тоже — с помощью этой книги — ощутили совершенно реальную дружбу с Богом и чтобы в результате вы сказали свое слово и жили свою жизнь с новым смыслом.
Я надеюсь, что вы больше не будете искателем, но станете носителем Света. Ибо что вы несете, то вы найдете.
Кажется, Бог ищет не столько последователей, сколько лидеров. Мы можем следовать за Богом, а можем вести других к Богу. В первом случае меняемся мы, во втором — меняется мир

Нил Домяли Уолш
Эшленд, Орегон
Июль 1999





















1



Я точно помню, когда решил, что нужно бояться Бога. Это случилось, когда Он сказал, что моя мать попадет в ад.
Хорошо, Он сам не говорил, но мне сказали это от Его имени.
Мне было около шести лет, и мама, которая считала себя немного мистиком, «читала карты» на нашем кухонном столе для своей подруги. В наш дом постоянно приходили люди, чтобы послушать, какие предсказания может извлечь моя мать из колоды обыкновенных игральных карт. Говорили, у нее неплохо получается, и слава о ее способностях незаметно распространялась.
В тот день, когда мама гадала на картах, к нам в гости неожиданно пришла ее сестра. Я помню, что тетя была недовольна сценой, которую увидела, когда, постучав лишь один раз, вошла на кухню через заднюю дверь. Мама действовала так, словно ее застукали на горячем, как будто она делала то, чего делать нельзя. Он неловко представила свою подругу и, быстро собрав карты, сунула их в карман фартука.
В тот момент ничего не было сказано по этому поводу, но позже тетя пришла попрощаться со мной на задний двор, где я играл.
— Знаешь, — сказала она, когда я провожал ее до машины, —твоей маме не следует гадать людям о будущем на картах. Бог накажет ее.
— Почему? — спросил я.
— Потому что она связалась с дьяволом, — я помню эту фразу из-за того, что она прозвучала для меня как-то особенно жутко, — и Бог отправит ее прямиком в ад.
Она сказала это так небрежно, словно говорила о том, что завтра пойдет дождь. Я до сих пор помню, как дрожал от страха, когда она выезжала со двора. Я до смерти испугался, что моя мама так рассердила Бога. Именно тогда во мне глубоко поселился страх перед Богом.
Как мог Бог , самый милостивый Создатель во Вселенной, хотеть наказать вечным проклятием мою мать, которая была самым милостивым создателем в моей жизни? Вот что я силился понять своим умом шестилетнего ребенка. И я пришел к выводу, естественному для шестилетки: если Бог был настолько жесток, чтобы поступить так с моей матерью, которая в глазах всех своих знакомых была почти святой, значит Его очень легко разозлить — легче, чем моего отца, — поэтому лучше быть поосторожней.
Я боялся Бога много лет, потому что мой страх постоянно укрепляли.
Я помню, как во втором классе церковно-приходской школы я услышал, что, если младенец не крещен, он не попадет в рай. Даже для второклассников это казалось столь невероятным, что мы стали донимать монахиню, которая нас учила, неожиданными вопросами вроде:
— Сестра, сестра, а что, если родители везли младенца на крещение, но вся семья погибла в ужасной автокатастрофе? Разве он не попал бы с родителями в рай?
Монахиня, очевидно, относилась к Старой школе.
— Нет, — тяжело вздыхала она, — боюсь, что нет. Для нее доктрина была доктриной, без каких-либо исключений.
— Но тогда куда попал бы младенец? — серьезно допытывался один из моих школьных товарищей. — В ад или в чистилище? (В хороших католических семьях девять лет — достаточный возраст, чтобы точно знать, что такое «ад».)
— Ребенок не попал бы ни в ад, ни в чистилище, — говорила нам сестра. — Он попал бы в лимб.
Лимб?
Лимб, объяснила монахиня, это такое место, куда Бог отправлял младенцев и других людей, которые не по своей вине умерли, не будучи крещеными в единую истинную веру. Их, по существу, не наказывали, но они никогда не могли увидеть Бога.
С таким Богом я вырос. Вам может показаться, что я все это выдумал, но это не так.
Многие религии создают страх перед Богом и, фактически, поощряют его.
Но, скажу вам, что меня не нужно было поощрять. Если вы думаете, что я испугался лимба, подождите, пока не услышите про конец света.
Где-то в начале пятидесятых годов я услышал историю о детях из Фатимы. Это деревня в центральной Португалии, на север от Лиссабона, где, как говорили, Святая Дева несколько раз являлась одной девочке и двум ее двоюродным братьям. Вот что мне об этом рассказали.
Святая Дева дала детям Письмо Миру, которое нужно было вручить в руки самому Папе. Он, в свою очередь, должен был открыть его и прочитать, а потом снова запечатать и огласить его весть людям лишь несколько лет спустя, если будет необходимо.
Говорили, что Папа плакал три дня, прочитав письмо о том, как глубоко Бог разочаровался в нас и как Он покарает мир, если мы не примем во внимание это последнее предупреждение и не перестанем поступать так, как поступаем сейчас. Тогда настанет конец света, и стоны, и скрежет зубовный, и невероятные муки.
В школе нам сказали, что Бог был так сердит, что мог наказать нас прямо здесь и сейчас, но Он был милостив к нам и дал нам последний шанс благодаря заступничеству Богоматери.
История о Мадонне из Фатимы наполнила мое сердце ужасом. Я побежал домой спросить маму, правда ли это. Мама сказала, что, если так говорят священники и монахини, значит, это правда. В классе, взволнованные и встревоженные, мы засыпали монахиню вопросами о том, что мы можем сделать.
— Каждый день посещайте мессу, — посоветовала она. — Каждый вечер читайте молитвы по четкам и чаще осеняйте себя крестным знамением. Еженедельно ходите к исповеди. Выполняйте епитимью и преподносите ваши страдания Богу как свидетельство того, что вы отвернулись от греха. Причащайтесь. И каждый вечер перед сном читайте покаянную молитву, чтобы, если вас призовут до того, как вы проснетесь, вы были достойны присоединиться к святым на небесах.
На самом деле мне никогда не приходило в голову, что я могу не дожить до утра, пока меня не научили детской молитве...

Сейчас я ложусь спать,
Я молю Господа сохранить мою душу.
И если я умру во сне,
Я молю Господа принять маю душу.

Прошло несколько недель, и я стал бояться ложиться спать. Я плакал каждый вечер, и никто не мог понять, в чем дело. До сего дня меня преследует навязчивая идея внезапной смерти. Часто, уезжая из города — или иногда отправляясь в магазин за продуктами, — я говорю своей жене Нэнси: «Если я не вернусь, помни, что моими последними словами к тебе были: "Я люблю тебя". Это стало привычной шуткой, но какая-то крошечная часть меня при этом остается абсолютно серьезной.
Мой страх перед Богом стал еще сильнее, когда мне было тринадцать. Наш сосед из дома напротив, который нянчил меня в детстве, Фрэнки Шульц. женился. И он пригласил меня — меня — быть шафером на его свадьбе! Вот это да! Я гордился этим! Пока не пришел в школу и не рассказал монахине.
— Где проходит венчание? — подозрительно спросила она.
Я назвал ей место.
Ее голос стал ледяным:
— Это ведь лютеранская церковь, не так ли?
— Ну, я не знаю. Я не спросил. Я думаю, я...
— Это лютеранская церковь, и ты не должен туда идти.
— Почему это? — спросил я.
— Это запрещено, — объявила она, и в ее словах прозвучала окончательность приговора.
— Но почему? — все же не сдавался я.
Сестра посмотрела на меня так, словно не могла поверить своим ушам. Затем, очевидно почерпнув безграничного терпения из какого-то внутреннею источника, два раза моргнула и улыбнулась.
— Бог не хочет, чтобы ты был в языческой церкви, дитя мое, — объяснила монахиня. — Те, кто ходят туда, не веруют так, как мы. Они не учат истине. Грешно ходить в какую-либо другую церковь, кроме католической. Мне жаль, что твой друг Фрэнки решил венчаться там. Бог не благословит этот союз.
— Сестра, — настаивал я, выходя далеко за границы ее терпения, — а что, если я все равно буду шафером на его свадьбе?
— Ну, тогда, — сказала она с неподдельной озабоченностью в голосе, — горе тебе.
Да, это не шутки. Бог был крутым мужиком. Тут нельзя преступать черту
И все же я преступил черту. Мне хотелось бы сказать, что мой протест основывался на высоких моральных понятиях, но правда состоит в том, что я не мог отказаться от удовольствия одеть свой белый спортивный пиджак (с красной гвоздикой — точно как пела Пэт Бун!). Я решил никому не говорить о запрете монахини и пошел на свадьбу. Как же я боялся! Вы можете подумать, что я преувеличиваю, но весь тот день я действительно ожидал, что Бог поразит меня прямо на месте. На протяжении всей церемонии я внимательно слушал, пытаясь распознать ту лютеранскую ересь, о которой меня предупреждали, но все слова священника были теплыми и чудесными, так что все в церкви плакали. И все же к концу службы я промок насквозь от пота.
Тем вечером, стоя на коленях, я умолял Бога простить мой проступок. Я прочитал самую искреннюю покаянную молитву (Господи, я искренне каюсь, что оскорбил Тебя...), какую вы когда-либо слышали. Я несколько часов лежал в кровати, боясь уснуть, повторяя снова и снова: «. и если я умру во сне, я молю Господа принять мою душу...»
Я рассказал вам эти истории из моего детства — и я мог бы рассказать их много больше — не без причины. Я хочу, чтобы вы ощутили, каким реальным был мой страх перед Богом. Потому что мои случаи не единичен.
И, как я уже говорил, не только римские католики со страхом смотрят на Господа. Далеко не только они. Полмира верит, что Бог «проучит их», если они не будут хорошими. Фундаменталисты многих религий насаждают страх в сердцах своих последователей. Этого нельзя. Не делай того. Остановись, или Бог накажет тебя. Мы не говорим здесь об основных запретах, таких, как не убий. Мы говорим о том, что Бог расстраивается, когда ты ешь мясо в пятницу (хотя Он уже изменил Свое мнение на этот счет), или свинину в любой день недели, или когда разводишься. Этого Бога ты разгневаешь, женщина, если не прикроешь свое лицо, если в своей жизни не посетишь Мекку, если не оставляешь все свои дела, не расстилаешь коврик и не бросаешься ниц пять раз в день, если не обвенчаешься в храме, если не исповедываешься или не ходишь в церковь каждое воскресенье, что бы ни случилась
С Богом нужно быть начеку. Единственная проблема в том, что сложно знать все правила, ведь их так много. Но самая большая трудность в том, что правила всех религий верные. Так говорят священники. Но ведь все они не могут быть правильными. Так как же выбрать, как же разобраться? Этот вопрос не дает покоя, и он немаловажен, если учесть, что Бог не потерпит большинство ошибок.
И вот появляется книга под названием «Дружба с Богом». Что это значит? Как это может быть? Возможно ли, что Бог — не Святой Десперадо? Может ли быть так, что некрещеные дети попадают в рай? Что ношение покрывала, поклоны на восток, целомудренность или отказ от свинины не имеют никакого значения? Что Аллах любит всех нас без каких-либо условий? Что Иегова выберет всех нас быть рядом с Ним, когда придут дни блаженства?
Еще более потрясая основы:
Возможно ли, что нам не следует обращаться к Богу как к «Нему»? Может ли Бог быть женщиной? Или, что еще невероятнее, не иметь пола?
Человек, воспитанный так, как я, даже подумать о таком считал бы грехом.
Но нам нужно думать об этом. Нам нужно бросать вызов традициям. Наша слепая вера завела нас в тупик. С точки зрения духовной эволюции человечество не слишком продвинулось за последние две тысячи лет. Мы слушали учителя за учителем, мастера за мастером, урок за уроком, но до сих пор повторяем те же поступки, которые являются причиной страданий нашего вида с начала времен.
Мы по-прежнему убиваем себе подобных, нашим миром управляет сила и жадность, наше общество подавляет нашу сексуальность, мы жестоко обращаемся с детьми и неправильно воспитываем их, игнорируем страдания и, по существу, даже создаем их.
Прошло две тысячи лет со дня рождения Христа, две с половиной тысячи лет со времен Будды, и еще больше с тех пор, как мы впервые услышали слова Конфуция, узнали о мудрости Дао, но до сих пор мы не разобрались в Главном Вопросе. Будет ли когда-либо способ превратить ответы, которые мы уже получили, во что-то действенное, в то, что мы сможем использовать в своей повседневной жизни?
Я думаю, такой способ есть. Я почти уверен в этом, потому что я много раз беседовал об этом с Богом.





2



Чаще всего мне задавали вопрос: «Откуда вы знаете, что действительно разговаривали с Богом? Откуда вы знаете, что это не ваше воображение? Или, того хуже, — не дьявол ли, который пытается вас одурачить?»
Второй по частоте вопрос: «Почему вы? Почему Бог выбрал вас?»
И третий: «Какой стала жизнь после того, как все случилось? Как она изменилась?»
Вы могли бы подумать, что чаще всего вопросы касались слов Бога, необычайных идей, захватывающих откровений и будоражащих ум утверждений нашего диалога. Да, таких вопросов было немало, но чаще всего люди спрашивали о человеческой стороне этой истории.
В конечном счете больше всего мы хотим знать о другом человеке. Всех нас одолевает ненасытное любопытство касательно своих ближних, — больше, чем касательно чего-либо другого в мире. Как будто, зная больше о других, мы сможем больше узнать о себе. А стремление больше узнать о себе — о том, Кем Мы Являемся в Действительности, — это самое сильное стремление из всех.
Поэтому мы задаем больше вопросов о том, что пережил человек, чем о том, что он понял. Каково это было для тебя? Откуда ты знаешь, что это правда? О чем ты сейчас думаешь? Почему ты это делаешь? Отчего ты так считаешь?
Мы постоянно пытаемся влезть в шкуру другого человека. Внутри нас существует компас, который интуитивно и неизменно направляет нас друг к другу. Я полагаю, что на уровне генетического кода человека существует естественный механизм, в котором заключен вселенский разум. Он и выдает на поверхность наши основные реакции как разумных существ.
Он переводит вечную мудрость на клеточный уровень, создавая закон, который можно назвать Законом Притяжения
Я полагаю, что у нас врожденная тяга друг к другу, которая проистекает из глубинного знания, что в другом человеке мы найдем себя. Мы можем не осознавать этого, мы можем не иметь четких мыслей об этом, но я думаю, что на клеточном уровне мы это понимаем. Это микрокосмическое понимание происходит от макрокосмического. Я полагаю, что на высшем уровне мы знаем, что Все Мы Одно.
Именно это высочайшее осознание толкает нас друг к другу, и его игнорирование порождает ужаснейшее одиночество в человеческом сердце и все страдания человека.
Вот что показала мне моя беседа с Богом: вся печаль в человеческом сердце, все унижения, все трагедии в жизни человека можно объяснить одним-единственным решением —решением отдалиться от других. Решением игнорировать наше высочайшее осознание. Решением называть естественное притяжение между людьми «плохим», а наше Единство — фантазией
Так мы отказались от своего Истинною Я. Из этого самоотрицания возникли все отрицательные эмоции. Вся наша злоба, разочарование, горечь, которые родились в тот миг, когда умерла наша самая великая радость. Радость бытия Одним.
Противоречивость человеческою бытия в том, что, на клеточном уровне стремясь испытать наше единство, на уровне ума мы упорно отрицаем его. Таким образом, наши представления о жизни и об ее устройстве идут вразрез с нашим глубинным внутренним знанием. По существу, мы ежедневно поступаем наперекор своим инстинктам. Это привело к современному безумию, в котором мы упрямо воплощаем в жизнь безумие отдельности и в то же время жаждем снова познать радость Единства.
Можно ли разрешить этот конфликт? Да. Он исчезнет тогда, когда мы разрешим наш конфликт с Богом. В этом и заключается цель данной книги.
Я представления не имел, что я буду писать эту книгу Как и «Беседы с Богом», она была дана мне, чтобы я поделился ею с людьми Когда была закончена трилогия «Беседы с Богом», я думал, что закончится и моя «карьера нечаянного писателя». Затем я сел за «Благодарности» к «Путеводителю» к Первой Книге, и со мной произошел случай, который я называю мистическим.
Я рассказываю вам о случившемся, чтобы вы поняли, почему сейчас я пишу эти строки. Услышав, что я пишу новую книгу, некоторые люди сказали мне: «Мне казалось, что должна быть только трилогия?» Как будто появление дополнительного материала нарушило бы целостность начального процесса. Поэтому я и хочу, чтобы вы знали, как случилась эта книга, как мне стало ясно, что я должен ее написать, — хотя даже сейчас я представления не имею, к чему она приведет и о чем нам поведает
Была весна 1997 года, и я завершил работу над «Путеводителем». Я с беспокойством ожидал реакции моего издательства, «Хэмптон Роудз» .Наконец мне позвонили.
— Эй, Нил, это замечательная книга! — сказал Боб Фридмэн
— Ты серьезно? Не шутишь. Какая-то часть меня никогда не может поверить в лучшее и всегда ожидает худшего. Поэтому я готов был услышать от него: «Извини Мы не можем этого принять Тебе придется переписать все заново»
—Конечно, я серьезно,—засмеялся Боб.
—Зачем мне лгать тебе? Ты думаешь, я хочу напечатать плохую книгу?
— Ну, я просто подумал, что ты, возможно, просто делаешь мне приятное.
— Поверь мне, Нил, я не собираюсь делать тебе приятное, говоря, что у тебя получилась потрясающая книга, если твоя книга паршивая.
— Хорошо, — сказал я осторожно. Боб снова засмеялся
— Знаешь, вы, писатели, самые недоверчивые люди, которых я знаю. Вы не можете поверить даже тому, от чьей искренности зависит качество вашей жизни. Говорю тебе, это замечательная книга. Она поможет многим людям
Я выдохнул с облегчением.
— Хорошо» я тебе верю.
— Есть только один момент.
— Я так и знал! Я так и знал. Что не так?
— Все так. Просто ты не прислал «Благодарности». Мы хотели узнать, написал ли ты их и просто забыл прислать эту страницу или ты хочешь, чтобы книга вышла без них. Вот и все.
— И все?
— И все.
— Слава Богу. Боб расхохотался:
— Это и есть твои благодарности?
— Пожалуй, да.
Я сказал Бобу, что перешлю ему что-то по электронной почте прямо сейчас. Положив трубку, я издал вопль.
— Что случилось? — крикнула моя жена Нэнси из соседней комнаты.
Я с триумфом направился к ней.
— Боб говорит, что книга замечательная.
— О, чудесно, — радостно произнесла она.
— Ты думаешь, он говорил серьезно? Нэнси закатила глаза, потом улыбнулась.
— Я уверена, что Боб не будет лгать тебе по такому поводу.
— Именно так он и сказал. Однако есть один момент.
— Какой?
— Мне нужно написать «Благодарности».
— Ну, это не проблема. Ты можешь соорудить что-нибудь за пятнадцать минут.
Очевидно, моей жене следовало бы стать издателем. Итак, субботним утром я сел за стол и начал выполнять задание» спросив себя: «Кому я хочу выразить благодарность в начале моего "Путеводителя"?» Мой ум сразу же подсказал:
«Богу, конечно». Да, возразил я себе, но я благодарю Бога за все, а не только за эту книгу. «Тогда сделай это», — отреагировал мои ум. Поэтому я взял ручку и написал: За все, что есть в моей жизни, за все хорошее, достойное, созидательное и чудесное, что в ней было, я благодарю своего самого дорогого и близкого друга, Бога.
Я помню, что удивился тому, как я все это изложил. Я никогда не описывал Бога именно таким образом, но тут я четко осознал, что именно так я Его воспринимаю. Иногда я точно понимаю свои чувства, только когда пишу. С вами когда-нибудь бывало такое? Итак, я сидел, писал эти слова, и внезапно понял... знаете, а ведь я действительно дружу с Богом. Именно так я ощущаю. И мой ум сказал: «Так запиши это. Давай, вырази это». Я начал второй параграф «Благодарностей»
Я никогда раньше не знал такой чудесной дружбы —вот что я чувствую прямо сейчас — и я никоим образом не хочу упустить шанс признать это.
Затем я написал строки, совершенно не подозревая почему:
Я надеюсь однажды объяснить всем в мельчайших подробностях, как достичь такой дружбы, и как использовать ее. Ибо больше всего Бог хочет, чтобы Его использовали. И мы тоже этого хотим. Мы хотим дружить с Богом. И мы хотим, чтобы эта дружба была практичной и полезной.
В этот момент моя рука замерла. По спине пробежал холодок. Я почувствовал, как по телу пронеслась волна напряжения. Несколько мгновений я сидел неподвижно, погруженный в полное осознание чего-то, о чем миг назад не имел представления, но что теперь казалось абсолютно очевидным.
Эти ощущения не были новыми. Так часто происходило, когда я писал «Беседы с Богом». Несколько слов, несколько предложений просто вылетали у меня из-под пальцев. И когда я видел их на листе бумаги перед собой, мне внезапно становилось ясно, что так и есть, хотя несколькими минутами раньше я и не подозревал об «этом». За таким моментами обычно следовали какие-либо физические ощущения — внезапный трепет или то, что я называю дрожью радости, или, иногда, — слезы радости. А иногда — все вместе.
Сейчас все было вместе. Тройной удар. Так я узнал, что все написанное было совершенно правдиво.
Затем у меня было важное личное откровение —и так тоже бывало раньше. Было такое чувство, словно я внезапно «осознал» нечто во всей полноте. Как будто узнал «все сразу».
Мне было дано узнать (только так я могу описать произошедшее), что я не закончил писать, завершив трилогию. Я вдруг понял, что будет, по крайней мере, еще две книги. А затем знание об этих книгах и о том, что в них будет сказано, захлестнуло меня. Я услышал шепот Бога...
Нил, твои отношения со Мной ничуть не отличаются от твоих отношений с другими людьми. Ты начинаешь взаимоотношения с другим человеком с разговора. Если разговор удается, завязывается дружба. И если дружба удается, вы испытываете ощущение Единства — общности — с другим человеком. Со мной все происходит точно так же.
Сначала мы разговариваем.
Каждый из вас беседует с Богом по-своему — и по-разному в разное время. Этот разговор всегда двусторонний, точно такой же, как у нас сейчас с тобой. Это может быть разговор «в твоей голове», или на бумаге, или же мои ответы приходят к тебе чуть позже в форме услышанной тобой песни, просмотренного фильма, прослушанной лекции, прочитанной журнальной статьи, или в случайной фразе друга, с которым ты «случайно» столкнешься на улице.
Когда ты поймешь, что мы беседуем всегда, тогда мы сможем начать дружбу. В конечном счете мы испытаем единение.
Поэтому ты должен написать еще две книги: «Дружба с Богом» и «Единение с Богом». Первая будет о том, как при помощи принципов, услышанных тобой в беседах с Богом, превратить твое новое отношение в полноценную дружбу. Вторая откроет тебе, как поднять дружбу до опыта единения и что в этом случае произойдет. Она даст программу действий каждому искателю истины и будет содержать захватывающее послание для всего человечества.
Вы и Я Одно прямо сейчас. Вы просто не знаете этого. Вы просто не выбираете испытывать это, так же как не знаете я не выбираете испытывать Единство друг с другом.
Твои книги, Нил, уничтожат это разделение для всех тех, кто их прочтет. Они разрушат иллюзию отдельности.
Это твое задание. Это твоя работа. Ты должен разрушить иллюзию отделения.
Твоя миссия всегда была таковой. Никогда она не была меньшей. Твои беседы с Богом были всегда только началом.
Я был потрясен. Еще одна волна холода поднялась по позвоночнику. Я начал ощущать внутреннюю дрожь, которую никто не может заметить, но которую чувствуешь каждой клеткой своего тела. Конечно, именно так и есть. Каждая клеточка тела вибрирует сильнее. Колеблется с большей частотой. Танцует с энергией Бога.
Очень хорошо сказано. Чудесная метафора.
Эй, подожди! Я не знал, что Ты собираешься появиться так быстро. Я просто пересказывал то, что Ты мне сказал раньше, в 1997.
Я знаю. Я не мог удержаться. Я собирался подождать где-то до середины книги, но ты начал писать очень поэтично, и Я не смог остаться в стороне.
Чудесно. Просто чудесно.
На самом деле это случилось почти автоматически. Каждый раз, когда ты лирически пишешь, поэтично говоришь, улыбаешься с любовью, поешь песню или танцуешь танец, Я должен появиться.
Должен?
Давай скажем так. Я всегда рядом, в твоей жизни. Во Всем. Но ты намного отчетливее осознаешь Мое присутствие, когда улыбаешься, любишь, поешь, танцуешь или пишешь от чистого сердца. Это высшая версия того, Кто Я Есмь, и, выражая эти качества, ты выражаешь Меня. Я имею в виду буквально. Ты выражаешь Меня. То есть выталкиваешь Меня на поверхность.
Ты берешь Меня внутри себя, где Я всегда обитаю, и показываешь Меня снаружи. Таким образом, кажется, что Я «просто показался». Но правда в том, что Я всегда тут, и в эти моменты ты просто осознаешь Меня.
Да, но знаешь, я много чего собирался сказать, прежде чем начать новый диалог с Тобой.
Так говори.
Извини, но Тебя как-то сложно не замечать. Если уж Ты здесь, трудно притворяться, что Тебя здесь нет. Это как тот биржевой маклер, которого все слушают. Теперь, когда Ты начал говорить, кто будет слушать меня?
Многие. Вероятно, все. Они хотят услышать, каково тебе. Они хотят узнать, чему ты научился. Не отступай только потому, что Я показался. В этом проблема со многими людьми. Показывается Бог, и им кажется, что им нужно стать незаметнее. Им кажется, что нужно становиться смиренными.
Нам не нужно быть смиренными в присутствии Бога?
Я пришел пробудить в вас не смирение, но ликование.
Ликование?
Когда вы ликуете, ликую и Я. И когда вы смиренны, Я тоже смиряюсь.
Нас только Один. Вы и Я Одно.
Да, я собирался двигаться в этом направлении.
Так иди. Не позволяй Мне остановить тебя. Расскажи тем, кто читает эти строки, обо всем, что ты пережил. Они действительно хотят знать об этом. Ты был прав. Познавая тебя, люди познают себя.
Они увидят в тебе себя, и, если они увидят, что в тебе есть Я, они поймут, что Я есть в них. И это будет великий дар. Так что продолжай рассказывать свою историю.
Я как раз говорил, что, казалось, каждая клетка моего тела дрожала, вибрировала, колебалась. Меня охватил чудесный, волнующий трепет. По щеке скатилась слеза, Я слизнул ее с бороды и почувствовал ее соленый привкус. У меня снова возникло то особенное чувство. Я ощущал, что наполнен до краев, что сейчас из меня выплеснется... любовь.
Я не мог написать больше ни слова «Благодарностей». Мне нужно было сделать что-то с тем, что мне только что было дано. Я хотел начать писать «Дружбу с Богом» прямо там, в тот момент.
«Эй, эй, ты не можешь этого сделать, — предостерег меня мой ум. — Ты еще не написал даже книгу З». (Книга 3 — это последняя часть трилогии «Беседы с Богом».)
Я знал, что должен закончить трилогию до того, как решиться начать новый проект. И все же я хотел что-то сделать с энергией, которая курсировала по моим венам. Поэтому я решил позвонить моему редактору в другом издательстве, «Патнем Паблишинг Груп» в Нью-Йорке.
— Ты не поверишь, —выпалил я, когда она взяла трубку, — но только что мне была дана тема еще двух книг и приказ написать их.
Я никогда никому ничего не приказываю.
Думаю, тогда я употребил слово «приказ». Может быть, мне следовало сказать: «И вдохновение написать их».
Это было бы лучше, точнее.
Я был так взволнован, что не следил за своими словами, выверяя их значение.
Я понимаю, но именно из-за таких неточностей, повторяющихся на протяжении множества лет, возникло ложное впечатление обо Мне.
Я пришел, чтобы исправить это впечатление. Я пришел, чтобы рассказать вам, что значит настоящая дружба с Богом — и как вы можете ее обрести.
Я снова взволнован! Начинай, начинай!
Заканчивай свой рассказ.
Кому это интересно? Мне интересны Твои слова.
Заканчивай свой рассказ. В нем есть нечто важное, что приведет нас к сегодняшнему дню.
Ладно. Я рассказал своему редактору то, что Ты сказал мне о следующих двух книгах, и она была в восторге. Я спросил ее, захочет ли, по ее мнению, «Патнем» издать их.
— Ты что, шутишь? Конечно, мы издадим их, — сказала она и добавила, что было бы хорошо, если бы я кратко изложил на бумаге то, что только что ей рассказал.
На следующий день я отправил ей мои записи по факсу, и компания очень любезно предложила мне контракт на две книги.
Почему ты просто не отправил книги в Интернет?
Что?
Почему ты не сделал их доступными бесплатно?
Почему Ты меня спрашиваешь?
Потому что многие хотят это знать. Издатели предложили тебе много денег?
Ну, да.
Почему ты согласился их взять? «Если бы ты был Божьим человеком, ты бы согласился поделиться этой информацией с миром безвозмездно. Ты бы не гонялся за контрактами на книги». Разве тебе не говорят такого?
Точно. Так говорят. Говорят, что меня интересуют деньги.
И?
Деньги меня не интересуют, но это не причина, чтобы от них отказываться.
Божий человек не поступал бы так.
Правда? Разве священники не получают зарплату? Разве раввины не едят?
Да, но не очень много. Божьи учителя живут в бедности, они не требуют состояний за то, что делятся простыми истинами.
Я не требовал состояний. Я ничего не требовал. Мне предложили деньги.
Тебе следовало отказаться.
Почему? Кто говорит, что деньги —это плохо? Если у меня есть шанс заработать много денег, делясь вечными истинами, зачем мне отказываться?
Кроме того, а что, если я мечтал сделать что-то необычное при помощи этих денег? Что, если я мечтал основать и субсидировать некоммерческую организацию, которая несла бы Твою весть по всему миру? Что, если я мечтал сделать жизнь других лучше?
Это могло бы немного помочь. Тогда Я не был бы так сердит.
А что, если большую часть этих денег я просто раздал? Что, если я помогал нуждающимся людям?
Это тоже помогло бы. Мы смогли бы понять. Мы бы смогли начать принимать. Но тебе самому следует жить очень скромно. Ты не должен тратить деньги на себя.
Не должен? Я не должен радоваться тому, кто я есть? Я не должен жить в великолепии? Иметь красивый дом? Ездить на новой машине?
Нет. Ни иметь модной одежды, ни обедать в дорогих ресторанах, ни покупать роскошные вещи. Тебе следует раздать все деньги бедным и жить так, как будто деньги ничего не значат для тебя.
Но я так живу! Я живу так, как будто деньги ничего для меня не значат. Я их свободно трачу, легко отдаю, щедро делюсь ими и, фактически, поступаю так, как будто они ничего не значат.
Когда я вижу что-то дорогое, что мне хотелось бы иметь или сделать, я поступаю так, как будто деньги ничего не значат. И если мое сердце подсказывает мне помочь другому или подарить миру что-то великолепное, я тоже поступаю так, как будто деньги ничего не значат.
Если ты будешь продолжать в том же духе, ты потеряешь их все.
Ты хотел сказать, использую их все! Деньги нельзя потерять. Их можно только использовать. Использованные деньги не потеряны. Они у кого-то есть! Они не исчезли. Вопрос в том, у кого они. Если они попали к людям, которые что-то мне продали или что-то для меня сделали, как я могу их потерять? А если деньги идут на добрые дела или на удовлетворение нужд других людей, где же тут потеря?
Но, если ты не будешь держаться за них, у тебя ничего не останется.
Я не «держусь» за то, что у меня есть. Я понял, что, когда я держусь за что-то, я это теряю. Если я «держусь за» любовь, это все равно что у меня ее нет совсем. Если я держусь за деньги, они бесполезны. Единственный способ, при помощи которого я могу испытать, что «имею» что-то, — отдавать. Тогда — и только тогда — можно знать, что у тебя что-то есть.
Ты уклонился от ответа на Мой главный вопрос. При помощи своей изящной словесной гимнастики ты совершенно ушел от темы. Но Я не позволю тебе так просто улизнуть. Я за шиворот притащу тебя обратно.
Дело в том, что люди, которые учат настоящему слову Божьему никогда не зарабатывают, и не должны на этом зарабатывать.
Кто Тебе это сказал?
Ты.
Я?
Да, ты. Всю свою жизнь ты говорил Мне это. Пока не написал эти книги и не заработал кучу денег. Что заставило тебя измениться?
Ты.
Я?
Ты. Ты сказал мне, что деньги не являются корнем всех зол, и я думаю, что проблема в их неправильном использовании. Ты говорил мне, что жизнь была создана, чтобы мы ею наслаждались, и что получать от жизни удовольствие хорошо. Более чем хорошо. Ты сказал мне, что деньги не отличаются ни от чего другого в жизни — что все это энергия Бога. Ты сказал мне, что нет ничего, чем бы Ты не был, что Ты выражаешься в, вокруг и через все, что Ты есть все. Все во Всем, следовательно, и деньги.
Ты сказал мне, что всю свою жизнь я неправильно смотрел на деньги. Что это я сделал их неправильными, грязными, недостойными. И что таким образом я делал Бога неправильным, грязным и недостойным, потому что деньги — это часть того, Кто Ты Есть.
Ты сказал мне, что я создал интересную жизненную философию, в которой деньги были «плохими», а любовь — «хорошей». Поэтому чем любимее или важнее для общества является вещь, тем меньше денег я или кто-либо другой должны на ней зарабатывать.
Ты сказал мне, что из-за этого полмира воспринимает деньги и все, связанное с ними, превратно.
Мы платим нашим стриптизершам и лучшим бейсболистам баснословные суммы, в то время как наши ученые, которые ищут лекарство от СПИДа, учителя, которые учат наших детей, священники, раввины и жрецы, которые заботятся о нашей Душе, живут, перебиваясь с хлеба на воду.
Ты сказал мне, что так был создан мир навыворот, в котором то, что мы больше всего ценим, меньше всею вознаграждается.
И Ты сказал мне, что это не только не работает (если мы действительно хотим создать такой мир, о котором говорим), но что в этом даже не было необходимости, ибо на это не было Твоей воли.
Ты сказал мне, что Твоя воля такова, чтобы каждый человек жил в достатке, и что в роскоши нет ничего дурного, и что единственная проблема здесь, на Земле, в том, что мы еще не научились делиться — даже после прошедших тысячелетий.
Ты также дал понять, что я не научу мир никакой настоящей истине о деньгах, если буду их сторониться. Я только укреплю неверное представление о них, лично демонстрируя его.
Ты сказал, что гораздо больше пользы будет в том, что я радостно приму деньги —и все хорошее, что есть в жизни, —и радостно поделюсь со всеми.
Я сказал тебе все это?
Да. Весьма недвусмысленно.
И ты Мне поверил?
Несомненно. Эта новая вера изменила мою жизнь.
Хорошо. Это очень хорошо. Ты хорошо учишься, сын Мой. Ты хорошо слушаешь, и хорошо учишься.
Я знал! Ты просто испытывал меня. Я знал, что Ты просто хотел услышать мои ответы.
Да, но теперь у Меня для тебя есть еще несколько вопросов.
Ну, парень!
Почему люди должны платить за это послание? Забудь о том, почему для тебя не зазорно получать за него деньги. Почему людям следует отдавать за него деньги? Разве слово Божье не должно быть свободно доступно всем? Почему бы просто не отправить его в Интернет?
Потому что люди день и ночь загружают Интернет тысячами слов о своей вере и о том, почему другим следует ее принять. Ты давно не заглядывал на веб-страницы? Им нет конца. Мы открыли ящик Пандоры.
Как Ты думаешь, сколько людей обратили бы на меня внимание, если бы я в самом начале отправился в Интернет и объявил, что разговариваю с Богом? Полагаешь, это действительно было бы новостью в Интернете? Извини.
Хорошо, но теперь твои книги стали очень популярными. Все о них знают. Почему не отправить их в Интернет сейчас?
Для людей «Беседы с Богом» являются ценными потому, что другие люди отдали за них что-то ценное. Благодаря тем ценностям, которые в них вложили люди, они и являются такими ценными. Всю жизнь люди делают добро друг другу. Именно этим мы занимаемся в нашем мире. Мы все предлагаем ему наше «добро». Когда мир соглашается, что мы предложили что-то стоящее — будь то починка водопровода, выпечка хлеба, исцеление людей или обучение истине, — он говорит, что это «ценно», то есть в этом есть ценность. И если мы придаем вещи ценность, предлагая в обмен за нее что-то ценное для нас, мы не только получаем ценность, которую отдаем, мы также делаем эту вещь такой же ценной для других.
Таким образом, эта вещь привлекает и других людей, потому что люди всегда стремятся принести ценности в свою жизнь. Наша система коммерции позволяет нам определить, что является ценным, а что нет.
Эта система не совершенна, как и наши решения о том, что следует ценить. Но сейчас у нас есть только она. Я работаю внутри системы, чтобы изменить ее.
А как же небогатые люди, которые не могут позволить себе твои книги?
Книги есть почти в каждом доме в этой стране. Вопрос не в том, есть ли книги, а в том, какие это книги.
Более того, «Беседы с Богом» можно найти практически в каждой библиотеке. Кроме того, люди, находящиеся в тюрьмах, а также другие нуждающиеся могут получить их благодаря программе «Книги для друзей».
Поэтому я не могу согласиться, что этот материал недоступен. Книги переведены на многие языки, и люди во всем мире находят к ним путь. От Гонконга до Тель-Авива, от Польши до Японии, от Берлина до Бостона люди читают их, изучают в группах и делятся ими друг с другом.
Однако я признаю, что для меня это были сложные вопросы. Тема денег вообще, и того, что нужно иметь и что делать, преследовала меня на протяжении десятилетий. Как Ты сказал, в этом я не отличаюсь от большинства человечества.
Даже сегодня какая-то часть меня полагает, что мне следует отказаться от известности, от финансового достатка и всех других благ, которые мне принесли «Беседы с Богом». Огромная часть меня хочет носить власяницу, жить в лачуге и не принимать никаких мирских благ за то хорошее, что я могу дать миру. В моем представлении, так я сделаю то, что отдаю, стоящим.
Ты видишь мое коварство? Я выстроил систему, в которой я прошу других ценить тo, за что я не возьму ничего ценного.
Но как же я могу ожидать, что другие будут ценить то, чего не ценю я сам? Я даже не пытаюсь ответить. Эта тема слишком глубока для меня, слишком близка к базовому вопросу. И какую ценность я нахожу в себе, если я верю, что должен страдать, чтобы другие увидели мою ценность? Еще один базовый вопрос. Еще одна тема, о которой промолчу.
Но раз Ты поднял этот вопрос, я спрашиваю: ценнее ли Тед Тернер, чем Мать Тереза? А Джордж Сорос не такой хороший человек, как Че Ривера? А политика Джесси Джексона, у которого есть множество хорошего в жизни, менее достойна политики Вацлава Гавела, у которого хорошего в жизни меньше? Надо ли называть слова Папы, одно облачение которого стоит больше, чем стоило бы прокормить бедного ребенка на протяжении года, богохульством потому, что он живет, как король, и стоит во главе церкви, которая владеет миллиардами7
Тед Тернер и Джордж Сорос отдали миллионы долларов. Их ожившие мечты стали доказательством, что мечты человечества возможно осуществить.
Сделать возможными мечты человечества, оживив свои собственные мечты. Какая великолепная идея!
С надеждой, которая вознесла его на место большого влияния, Джесси Джексон принес надежду миллионам. Папа вдохновлял и вдохновляет людей во всем мире, и он вдохновлял бы католиков мира не больше (на самом деле намного меньше, что и понятно), если бы появлялся перед ними в рубище.
Поэтому я примирился с фактом, что опыт «Беседе Богом» принес больше хорошего в мою жизнь и дал мне больше хороших вещей, которыми я могу поделиться.
Но Я хочу сказать, что издание этих книг не было причиной всего, что произошло. Ты создал причину до того, как книги вышли в свет. В действительности, именно поэтому они были изданы и стали такими популярными.
Да, я вижу, что это так.
Можешь быть уверен в этом. Твоя жизнь и твоя реальность вокруг денег — и всех хороших вещей — изменилась, когда ты изменился.
Они изменились для тебя, когда ты изменил свое представление о них.
Знаешь, я ведь думал, что это Ты все сделал. Я говорю людям, что эти книги стали популярными благодаря тому, что Ты так хотел. На самом деле меня даже привлекает идея, что во всем этом Божья воля.
Конечно, привлекает. Она снимает с тебя всякую ответственность, более того, дает всему высочайшее одобрение. Мне неприятно разрушать твои воздушные замки, но все это не Моя идея.
Не Твоя?
Нет. Она была твоя.
Ну, здорово! Так, значит, теперь я даже не могу сказать, что меня вдохновлял Бог. А как же книга, которую я пишу сейчас? Ты пришел ко мне и предложил мне заняться ею?
Ну что ж, этот момент ничуть не хуже любого другого, чтобы начать наш разговор о том, как обрести дружбу с Богом.





3


Если мы с тобой собираемся обрести настоящую дружбу — действенную дружбу, а не дружбу в теории...
Это важно. Давай остановимся на этом и определимся. Многие люди думают, что Бог —их друг, но они не знают, как использовать эту дружбу. Они видят ее как взаимоотношения на расстоянии, а не как тесное общение.
Еще больше людей вообще не воспринимают Меня как друга. И это грустно. Многие считают Меня родителем, а не другом — и к тому же родителем суровым, жестоким, требовательным и сердитым. Отцом, который не потерпит абсолютно никаких оплошностей в определенных вопросах —например, в том, как Мне поклоняться.
В представлении этих людей Я не только требую вашего поклонения, но и хочу, чтобы вы проделывали это особенным способом. Недостаточно прийти ко Мне. Вы должны прийти ко Мне по особому пути. Если же вы придете ко Мне другим путем — любым другим путем, — Я отвергну вашу любовь, проигнорирую ваши мольбы и обреку вас на страдания в аду.
Даже если мое стремление к Тебе было искренним, мои намерения чистыми и мое понимание — лучшее, которого я смог добиться?
Даже тогда. Да, даже тогда. В представлении этих людей Я строгий родитель, который не примет ничего, кроме абсолютно правильного понимания того. Кто Я Есмь.
Если ты понял неправильно, Я тебя накажу. Твои намерения могут быть чисты, насколько это вообще возможно; ты можешь быть так наполнен любовью ко Мне, что она будет выплескиваться наружу. И тем не менее Я брошу тебя в адское пламя, и ты будешь страдать там вечно, если придешь ко Мне с неправильным именем на устах, с неправильными мыслями в голове.
Действительно грустно, что многие люди видят Тебя таким. Друг так не будет себя вести.
Не будет. И поэтому сама идея дружбы с Богом — то есть таких взаимоотношений, какие у тебя складываются с твоим лучшим другом, который примет все, что дано с любовью, простит все, сделанное по ошибке, — идея такой дружбы им кажется непостижимой,
Что касается тех, кто видит Меня своим другом, ты прав; большинство из них держится от Меня на большом расстоянии. Их дружба со Мной не действенна. Скорее, это очень отдаленные взаимоотношения, на которые, как они надеются, они могут рассчитывать в случае необходимости. Но это не ежедневная, ежечасная, ежеминутная дружба, какой она может стать.
И Ты начал говорить, что нужно, чтобы обрести такую дружбу с Тобой.
Изменения в уме и изменения в сердце. Вот что нужно. Изменения в уме и изменения в сердце.
И смелость,
Смелость?
Да. Смелость отвергнуть любое понятие, любую идею, любое учение о Боге, который отверг бы тебя.
Это потребует безграничной храбрости, потому что мир умудрился наполнить твою голову подобными понятиями, идеями и учениями. Тебе придется принять новую мысль, которая противоречит практически всему, что ты слышал обо Мне.
Это будет трудно. Для некоторых — очень трудно. Но это будет необходимо, потому что нельзя обрести дружбу — реальную, близкую, действенную, открытую дружбу — с тем, кого боишься.
Значит, большая часть в обретении дружбы с Богом — это забыть нашу «страшбу» с Богом.
О, Мне это нравится. Этого слова нет в вашем языке, но Мне оно нравится.
Именно таково было ваше отношение ко Мне все эти годы —страшба с Богом,
Я. знаю. Я объяснял это в самом начале. С тех пор как я был маленьким мальчиком, меня учили бояться Бога. И я Его боялся. Даже когда мне удавалось избавиться от страха, меня к нему возвращали.
Наконец, когда мне было девятнадцать, я отверг Бога Гнева из своего детства. Но я не заменил его Богом Любви, я вообще Его отверг. Ты просто перестал быть частью моей жизни.
Это разительно отличалось от моего отношения всего пятью годами раньше. В четырнадцать лет я мог думать только о Боге. Я думал, что лучший способ избежать Божьего гнева — это заставить Бога полюбить меня. Я мечтал стать священником.
Все думали, что я приму сан. Монахини в школе были в этом уверены. «У него призвание»,— говорили они. Моя мама тоже была в этом уверена. Она видела, как я устанавливал алтарь на нашей кухне и надевал свое «облачение», воображая, что свершаю мессу. Другие мальчики делали из полотенец накидку Супермена и прыгали со стульев. Я представлял себе, что полотенце — это риза священника.
Затем, в начале моего последнего года в церковно-приходской школе, отец внезапно положил конец всем моим мечтаниям. Однажды мы с мамой говорили о моих планах на будущее, когда папа случайно зашел на кухню.
— Ты не пойдешь в семинарию, — прервал он нас, — так что не забивай себе голову.
— Не пойду? — воскликнул я.
Я был поражен. Я думал, что все было уже решено.
— Нет, —ровно сказал отец.
— Почему?
Мама сидела молча.
— Потому что ты недостаточно взрослый для такого решения, — заявил отец. — Ты не знаешь, что ты решаешь.
Нет, я знаю! Я решаю быть священником, — закричал я.
Я хочу быть священником.
— Э, ты не знаешь, чего ты хочешь, — проворчал папа. — Ты слишком мал.
Наконец мама заговорила:
— О Алекс, пусть у мальчика будут свои мечты. Папа не собирался потакать мне.
— Не поощряй его, — приказал он маме и бросил на меня один из своих взглядов, который говорил: «Дискуссия окончена». — Ты не пойдешь в семинарию. Выкинь из головы.
Я вылетел из кухни, сбежал по ступенькам вниз. Я искал убежища под моим любимым кустом сирени, который рос в дальнем углу заднего двора и который цвел не так уж часто и не так уж долго. Но в тот раз он стоял в цвету. Я помню, как вдыхал невероятную сладость пурпурных цветов. Я зарылся в них носом, как бык Фердинанд. Потом я заплакал.
Не в первый раз отец задул огонек радости в моей жизни.
Было время, когда я думал, что стану пианистом. Я имею в виду — профессиональным, как Либерас, мой детский кумир. Я видел его каждую неделю по телевизору.
Он был родом из Милуоки, и все в городе только и говорили о том, что местный парнишка стал великим человеком. Тогда не было телевизора в каждом доме — по крайней мере не в районе Саут-Сайд, где в Мидуоки жили рабочие, — но отцу каким-то образом удалось купить «Эмерсон» с двенадцатидюймовым экраном и черно-белой трубкой, по форме напоминающей пару скобок. Я сидел перед ним каждую неделю, загипнотизированный улыбкой Либераса, его канделябром и унизанными перстнями пальцами, которые летали над клавишами.
Кто-то однажды сказал, что у меня отменный музыкальный слух. Я не знаю, так это или нет, но я мог сесть за пианино и тут же сыграть простую мелодию так же легко, как спеть ее. Каждый раз, когда мама брала нас к бабушке, я направлялся прямиком к пианино, которое занимало стену в гостиной, и начинал тренькать «У Мери была овечка» или «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка». У меня занимало ровно две минуты подобрать правильные ноты для любой новой песни, а потом я играл ее снова и снова, в глубине своего существа взволнованный музыкой, которую я могу извлечь из клавиш.
В этот период своей жизни (и на протяжении многих последующих лет) я боготворил своего старшего брата, Уэйна, который тоже умел играть на пианино без нот.
Сын моей матери от предыдущего брака, Уэйн, не был в большой чести у отца. Мягко говоря, все, что нравилось Уэйну, папа терпеть не мог, все, что Уэйн делал, папа презирал. Поэтому игра на пианино была «для бездельников».
Я не мог понять, почему он все время так говорит. Я любил играть на пианино — хотя бы так, как у бабушки, — и мама, и все вокруг видели, что у меня есть несомненный талант.
Потом однажды мама сделала что-то невероятно дерзкое. Она куда-то сходила или позвонила по рекламе в газете, или что-то еще, и купила старую пианолу. Я запомнил, что она стоила двадцать пять долларов (большая сумма для начала пятидесятых), так как отец был сердит, а мама сказала, что он не имеет на это права, потому что она несколько месяцев экономила на продуктах и скопила нужную сумму. Она сказала, что бюджет семьи от этого совсем не пострадал.
Наверное, пианолу привез продавец, так как однажды я пришел со школы и вот — она была там. Я был вне себя от счастья и сразу же сел за инструмент. Вскоре пианола стала моим лучшим другом. Вероятно, я был единственным десятилетним мальчишкой во всем Саут-Сайде, которого не нужно было насильно заставлять практиковаться на пианино. Меня нельзя было оторвать от инструмента. Я не только подхватывал и исполнял любую услышанную мелодию, я сам сочинял их!
Я находил песни в своей душе и выплескивал их на клавиши, и это наполняло меня восторгом. Самая волнующая часть дня наступала, когда я возвращался со школы или с игровой площадки и усаживался за пианолу.
Отец совершенно не разделял моего энтузиазма. «Прекрати барабанить на этом чертовом пианино», — таким, насколько я помню, было его отношение. Но я влюблялся в музыку и свою способность сочинять ее. Мои фантазия о том, что однажды я стану великим пианистом, все росли.
Затем одним летним утром я проснулся от ужасного треска. Натянув одежду, я скатился вниз, чтобы посмотреть, что же происходит.
Папа разбирал пианино на части.
Не просто разбирал, но рвал его на части. Он бил по стенкам изнутри молотком, а потом при помощи ломика разделял их, дерево поддавалось и раскалывалось с ужасным скрипом.
Я стоял, ошеломленный, потрясенный до глубины души. По щекам текли слезы. Мой брат увидел, как я содрогаюсь от беззвучных всхлипываний, и не смог удержаться, чтобы не поддразнить меня:
— Нил — плакса!
Папа оторвался от своей работы.
— Не будь размазней, — сказал он. — Оно занимало слишком много места. Пора от него избавиться.
Я развернулся, убежал в свою комнату, хлопнул дверью (очень опасный поступок для ребенка в моем доме) и бросился на кровать. Я помню, как я выл — да, буквально выл: «Нет, не-е-ет...», как будто мои жалобные мольбы могли спасти моего лучшего друга. Но удары и треск не стихали, и я зарылся головой в подушку, содрогаясь от горечи утраты.
Я чувствую боль, которую пережил тогда, до нынешнего дня.
До этого самого момента.
Когда я отказался выходить из комнаты до конца дня, отец проигнорировал меня. Но когда я не поднялся с кровати еще три дня, отец начал раздражаться. Я слышал, как он ругался с мамой, которая хотела принести мне еду. Если я хотел есть, я мог спуститься к столу, как все. И, если я собираюсь спуститься, я не должен дуться. Б нашем доме не позволялось дуться или сердиться —по крайней мере из-за решений, принятых отцом. Он считал такие проявления эмоции открытым неповиновением и не потерпел бы их. В нашем доме мы должны были не просто принимать владычество нашего отца, но принимать его с улыбкой.
Будешь продолжать реветь, и я поднимусь, и тогда тебе будет о чем поплакать, — кричал он с нижнего этажа, и он не шутил.
Когда даже после запрета приносить мне еду я не вышел из комнаты, отец, наверное, все-таки понял, что перегнул палку. Я должен сказать, что он не был бессердечным человеком, он просто очень привык поступать как бессердечный человек. Он привык, что ему не задавали вопросов и что он объявлял и выполнял свои решения без особых любезностей. Он вырос в эпоху, когда быть отцом означало быть «боссом», и он не терпел никакого непослушания.
Поэтому ему было нелегко подойти к моей комнате и постучать в дверь —то есть фактически спросить разрешения войти. Я могу только предположить, что моя мама очень сильно над ним поработала.
— Это папа, — объявил он, как будто я не знал и как будто он не знал, что я знал. — Я хочу поговорить с тобой.
Эти слова были так близки к извинению, как только он мог позволить себе в отношениях со мной.
— Хорошо, — выдавил я, и он вошел.
Мы долго говорили, он, сидя на краю кровати, я, опершись на спинку, и это был один из лучших разговоров, которые когда-либо были у нас с отцом. Отец сказал, что, хотя он знал, что мне нравится играть на пианино, он не подозревал, что это так много для меня значит. Он сказал, что всего лишь хотел освободить место в общей комнате, чтобы поставить вдоль стены кушетку, потому что мы покупали кое-какую новую мебель для гостиной. Потом он сказал слова, которые я до сих пор не забыл.
— Мы купим тебе новое пианино, но оно будет достаточно маленьким, чтобы мы смогли поставить его здесь, у тебя в спальне.
Я был так взволнован, что едва мог дышать. Он сказал, что сразу же начнет откладывать деньги и что вскоре у меня будет пианино.
Я крепко обнял папу. Он меня понял. Все будет хорошо. К обеду я спустился в столовую.
Проходили недели, но ничего не происходило. Я думал: «Он просто ждет моего дня рождения».
Наступило десятое сентября, но пианино не было. Я ничего не сказал. Я подумал: «Он ждет Рождества».
Пришел декабрь, и я просто задержал дыхание. Ожидание было просто невыносимым. Когда пианино не появилось, мое разочарование было огромнейшим.
Прошли еще недели, еще месяцы. Не помню, когда я точно понял, что отец не собирается выполнять свое обещание. Но только после тридцати я понял, что он, наверное, никогда и не собирался его выполнять.
В тот день я дал моей старшей дочке обещание, которое не думал сдержать. Я просто хотел, чтобы она перестала плакать. Я просто пытался утешить ее в каком-то детском несчастье, о котором сейчас не помню. Я даже не помню, что я пообещал. Я просто сказал что-то, чтобы успокоить ее. Это помогло. Она обвила мне ручонками шею и закричала: «Ты самый лучший папочка на всем белом свете!»
И грехи отцов да падут на головы их детей...
Твой рассказ занял много времени...
Прости. Я...
Нет, нет — это не жалоба, это наблюдение. Я просто хотел подчеркнуть, что этот эпизод, очевидно, очень важен для тебя.
Да. Был и есть.
И чему он тебя научил?
Никогда не давать обещания, которые я не могу выполнить. Особенно своим детям.
Это все?
Никогда не использовать свое знание о том, чего хочет другой человек, для того, чтобы получить то, чего хочу я.
Но люди «обмениваются» друг с другом все время. Такова основа вашей современной экономики и большинства отношений в вашем обществе.
Да, но есть такое понятие, как «честный обмен», и есть манипулирование.
В чем разница?
Честный обмен — это взаимовыгодная сделка. У тебя есть то, что нужно мне, у меня есть то, что нужно тебе, мы приходим к соглашению, что у них более или менее одинаковая ценность, и обмениваемся ими. Это чистая сделка.
Существует также эксплуатация. Это когда у тебя есть то, что мне нужно, и у меня есть то, что нужно тебе, но ценность этих вещей не одинакова. Но мы все равно совершаем сделку, потому что один из нас отчаянно нуждается в том, что есть у другого, и он готов заплатить любую цену. Именно так поступают некоторые многонациональные корпорации, предлагая по семьдесят пять центов за час работы в Малайзии, Индонезии и Тайване. Они называют это экономической возможностью, но это эксплуатация, простая и неприкрытая.
И наконец, существует манипуляция. Это когда у меня нет ни малейших намерений дать тебе то, что я предлагаю. Иногда это происходит неосознанно. Это плохо. Но в худшем случае человек полностью осознает, что он не собирается выполнять обещанное. Это уловка — техника, с помощью которой другого человека можно заставить замолчать или тут же, сразу же успокоить. Это ложь, и самая худшая, потому что она затягивает рану, которая позже откроется заново и станет еще глубже.
Очень хорошо. Ты растешь в осознании того, что значит обладать честностью. Честность важна в любой системе. Если честность системы фальшива, сама система рухнет. Какой бы изощренной ни была конструкция, она не может ничего поддержать, если ее честность скомпрометирована. Учитывая цель, к которой ты стремишься в своей жизни, —хорошо, что ты понимаешь.
И все же чему еще ты научился?
Ну, я не знаю. Ты намекаешь на что-то конкретное?
Я надеялся, что ты научился кое-чему о жертвах. Я надеялся, что ты запомнил истину, что нет ни жертв, и злодеев.
Ах, это.
Да, это. Почему ты не расскажешь Мне? Теперь ты учитель, ты вестник.
Нет ни жертв, ни злодеев. Нет «хороших парней» и «плохих парней». Бог создал только Совершенство. Каждая душа совершенна, чиста и прекрасна. В состоянии забвения, в котором они обитают здесь, на Земле, совершенные творенья Божии могут совершать несовершенные поступки — или поступки, которые мы называем несовершенными, — но все, что происходит в жизни, имеет свою причину. В Божьем мире не бывает ошибок, и ничего не происходит случайно. И никто не приходит к Тебе без дара в руках.
Отлично. Это очень хорошо.
Но многим людям это сложно воспринять. Я знаю. Ты предельно ясно изложил это в трилогии «Беседы с Богом», но некоторым людям все же очень трудно согласиться с тем, что все в мире совершенно.
Все проясняется в свое время. Стремящиеся к более глубокому пониманию этой истины найдут его.
В этом поможет книга «Маленькая душа и Солнце», как и повторное прочтение нашей трилогии.
Да, и, судя по твоей почте, многим это будет весьма кстати.
Минуточку! Ты видел мою почту?
Прошу тебя...
Ох...
Полагаешь, в твоей жизни бывают события, о которых Я не знаю?
Наверное, нет. Мне просто не нравится думать об этом.
Почему?
Думаю, потому, что я не очень горжусь кое-какими случаями из своей жизни.
И?
И мысль о том, что Ты обо всем знаешь, немного дискомфортна.
Помоги Мне понять почему. На протяжении многих лет ты рассказывал о таких событиях своим лучшим друзьям. Ты подолгу беседовал о них во тьме ночи со своими возлюбленными.
Это другое.
В чем отличие?
Возлюбленная или друг — это не Бог. Когда возлюбленная или друг знают о таких вещах, это совсем не то же самое, когда Бог о них знает.
Почему?
Потому что возлюбленная или друг не осудит и не накажет.
То, что Я скажу, возможно, тебе не понравится. За прошедшие годы твои возлюбленные и друзья осуждали и наказывали тебя гораздо чаще, чем это делал Я. В действительности, Я никогда этого не делал.
Ну, пока нет. Но в Судный День...
Ну вот, опять.
Хорошо, хорошо, но повтори мне снова. Мне нужно чаще слышать об этом.
Нет никакого Судного Дня.
И никакого проклятия или наказания.
Никакого, кроме того, которое вы сами на себя налагаете.
И все же мысль о том, что Ты знаешь все, что я когда-либо говорил или делал...
...ты забыл «все, о чем когда-либо думал».
Да, все, о чем я когда-либо думал, говорил или делал... меня беспокоит.
Мне бы не хотелось этого. Я знаю.
Об этом и будет наша книга —как обрести дружбу с Богом.
Я знаю. И я правда думаю, что теперь мы с Тобой друзья. Я уже долго так ощущаю. Вот только...
Что? Что только?
Время от времени я снова возвращаюсь к старым мыслям, и иногда мне тяжело думать о Тебе по-новому. Я все еще думаю о Тебе как о Боге.
Да, но ведь Я и есть Бог.
Я знаю. В этом все дело. Иногда я не могу думать о Тебе как о Боге и о друге одновременно. Я не могу употребить эти два слова в одном предложении.
Очень грустно, потому что они должны стоять рядом.
Я знаю, знаю. Ты мне все время об этом говоришь.
Что нужно для того, чтобы ты обрел настоящую, а не искусственную дружбу со Мной?
Не знаю. Я не уверен.
Знаю, что не знаешь, но если бы ты думал, что знаешь, каков бы был твой ответ?
Наверное, мне нужно доверять Тебе.
Хорошее начало.
И, наверное, мне нужно было бы любить Тебя.
Замечательно. Продолжай.
Продолжать?
Продолжай.
Я не знаю, что еще сказать.
Что еще ты делаешь для своих друзей, кроме того, что веришь им и любишь их?
Я стараюсь проводить с ними больше времени.
Хорошо. Что еще?
Стараюсь что-то сделать для них.
Чтобы заслужить их дружбу?
Нет, ведь я их друг.
Замечательно. Что еще?
Гм... Я не уверен.
Ты позволяешь им что-то сделать для себя?
Я стараюсь как можно меньше просить своих друзей об услугах.
Почему?
Потому что хочу, чтобы они оставались моими друзьями.
Ты полагаешь, что дружить означает ни о чем не просить друга?
Думаю, да. По крайней мере, меня этому учили. Самый быстрый способ потерять друга — навязываться ему.
Нет, это самый быстрый способ выяснить, кто твои друзья.
Возможно...
Не «возможно». Точно. Друг — это тот, кому невозможно навязаться. Любой другой — просто знакомый.
Вот как! Ты создаешь жесткие правила.
Это не Мои правила. Это твои собственные определения. Ты просто их забыл. И, таким образом, ошибочно понимаешь дружбу. Настоящую дружбу используют.
Дружба не похожа на дорогой фарфоровый сервиз, который ты боишься взять в руки, чтобы не разбить. Настоящая дружба — это как хорошая компьютерная программа. Ее невозможно сломать, сколько бы ты ею ни пользовался.
Мне трудно сейчас.
Я знаю, и в этом проблема. Вот почему у тебя не было настоящей, практичной дружбы со Мной.
Как же мне решить проблему?
Ты должен увидеть все взаимоотношения между людьми в истинном свете. Ты должен понять, как на самом деле обстоят дела и почему люди делают то, что они делают. Ты должен добиться ясности относительно некоторых базовых принципов Жизни.
Об этом наша книга. Я помогу тебе.
Но мы совершенно отошли от темы. Ты говорил о том, что нет ни жертв, ни злодеев.
Мы ни от чего не отошли. Это все та же тема.
Не понимаю.
Погоди минуту и поймешь.
Хорошо. Так как же мне подружиться с Богом?
Поступай так, как ты бы поступал с другом.
Доверять Тебе.
Доверять Мне.
Любить Тебя.
Любить Меня.
Проводить больше времени с тобой.
Да, приглашать Меня к себе. Возможно, очень надолго.
Делать что-то для Тебя... хотя у меня нет ни малейшего представления, что я могу сделать для Тебя
Многое, поверь Мне.
Хорошо. И последнее: позволять Тебе делать что-то для меня.
Не просто «позволять». Просить Меня. Требовать у Меня. Приказывать Мне.
Приказывать Тебе?
Приказывать.
Здесь мне тоже трудно. Я даже представить себе этого не могу.
В этом вся проблема, друг Мой. В этом вся проблема.






4




Думаю, людям понадобится немало усилий, чтобы начать что-то требовать от Бога.
Я предпочитаю слово «смелость». Я уже говорил тебе, что для достижения настоящей, действенной дружбы с Богом понадобится изменить ум и сердце и обрести смелость.
Как мне перестроить свое отношение к Богу настолько, чтобы постигнуть, что я могу что-то требовать от Бога?
Не просто можешь. Это лучший способ добиться результатов.
Хорошо, но как мне обрести такое понимание?
Я уже говорил: в первую очередь, ты должен понять, как все устроено на самом деле. То есть — как устроена жизнь. Но мы перейдем к этому через минуту. Вначале Я назову Семь Шагов к Дружбе с Богом.
Хорошо, я готов.
Первый: Знать Бога.
Второй: Доверять Богу.
Третий: Любить Бога.
Четвертый: Принять Бога.
Пятый: Использовать Бога.
Шестой: Помогать Богу.
Седьмой: Благодарить Бога.
Их можно использовать, если ты хочешь подружиться с любым человеком.
Это действительно так?
Да. фактически, ты подсознательно наверняка ими пользуешься. Если бы ты пользовался этими шагами сознательно, ты бы подружился со всеми, с кем встречался в жизни.
Было бы чудесно, если бы я узнал о них в молодости. Тогда я не умел общаться с людьми. Мой брат всегда легко находил друзей, но я — никогда. Поэтому я старался подружиться с его друзьями. Ему было нелегко со мной, я всегда хотел идти туда, куда и он, делать то, что и он.
Ко времени поступления в среднюю школу у меня уже были свои интересы. Я все так же любил музыку, поэтому я записался в передвижной оркестр, хор и обычный оркестр. Я также занимался в фотокружке, принимал участие в работе группы по созданию альбомов выпускных классов и был репортером нашей школьной газеты. Я входил в драматический кружок, шахматный и — возможно, самое примечательное — в дискуссионную группу, даже лучшую дискуссионную группу.
Именно в средней школе я начал свою карьеру диктора. У одной из местных радиостанций возникла идея каждый вечер передавать репортажи о спортивных достижениях средних школ, привлекая для этого учеников. Я уже был комментатором на всех школьных футбольных и баскетбольных матчах, поэтому, естественно, меня избрали представителем нашей школы. Это было мое первое знакомство с радио, и оно стало началом моей тридцатипятилетней карьеры в средствах массовой информации.
И все же, несмотря на все мои увлечения (а возможно, из-за них) я не мог ни с кем подружиться. Я уверен, основная причина была в том, что я раздул свое эго до огромных размеров. Так ^частично компенсировал годы детства, когда отец постоянно говорил мне, что меня должно быть «видно, но не слышно», к Тому же я всегда немного любил порисоваться. Боюсь, что я был невыносим; немногие ребята в средней школе могли меня терпеть.
Я знаю, что со мной происходило. Я искал в глазах других одобрение, которого я не получал от отца. Мой отец был очень скуп на похвалу. Я помню, как однажды выиграл в дискуссионном турнире и привез домой приз. Единственным комментарием моего отца было: «Этого я ожидал меньше всего».
Трудно чувствовать себя хорошим, когда даже победы в турнире недостаточно, чтобы заслужить хотя бы небольшую похвалу от своего отца. (Печальнее всего то, что он считал свои слова похвалой.)
Поэтому я приобрел привычку докладывать отцу обо всем, что я делаю, рассказывать о всех моих достижениях, надеясь, что однажды услышу от него: «Это невероятно, сынок. Поздравляю. Я горжусь тобой». Я так и не услышал похвалы — ч начал искать ее у других.
Я не изменил этой традиции до сегодняшнего дня. Я старался избавиться от нее, но я ей не изменил. И что хуже всего, мои дети, вероятно, скажут, что я был так же равнодушен к их достижениям. И грехи отцов да падут на головы их детей...
У тебя действительно есть «проблема отцов», не так ли?
У меня? Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.
Не удивительно, что тебе неприятно думать, что Я все о тебе знаю. Не удивительно, что у тебя вообще были проблемы с понятием о Боге.
Кто сказал, что у меня были проблемы с понятием о Боге?
Перестань, тут нет ничего страшного. Ты можешь это признать. У половины населения Земли та же проблема, и в основном по той же причине они видят Бога как «родителя». Они полагают, что Я их мать или отец.
Но ведь Тебя действительно называют «Бог-Отец».
Да, и тому, кто так первый Меня назвал, должно быть стыдно.
Мне кажется, это был Иисус.
Нет, Иисус просто использовал идиомы и язык своего времени —точно так же, как ты сейчас. Не он изобрел идею Бога-Отца.
Не он?
Патриархат с его патриархальной религией установился задолго до Иисуса.
Значит, Ты не «Отче наш, иже еси на небесех»?
Нет. Не больше, чем Я ваша Мать на небесах.
Ну тогда кто же Ты? Мы пытались это осмыслить на протяжении тысячелетий. Почему бы Тебе не дать нам передышку и просто не сказать, кто Ты?
Проблема в том, что вы настаиваете на олицетворении Меня, но Я не личность.
Я знаю. Как, думаю, и большинство людей. Но иногда удобно думать о Тебе как о личности. Нам так легче общаться с Тобой.
Легче ли? Вот в чем вопрос. Я не слишком в этом уверен.
Я говорю тебе: продолжай думать обо Мне как о родителе, и тебе будет чертовски трудно.
Уверен, это был просто оборот речи.
Конечно.
Но если нам не следует считать Тебя родителем, кем же нам Тебя считать?
Другом.
«Друг наш, иже еси на небесех»?
Именно.
Да, такое уж точно потрясет кое-кого воскресным утром.
И, возможно, встряхнет чьи-то мысли.
И все же, если бы мы смогли подумать о Тебе как о друге, а не об отце, это могло бы помочь людям наконец начать по-настоящему общаться с Тобой.
Ты имеешь в виду, их бы перестало беспокоить, что Я знаю все то, о чем знают их друзья и возлюбленные?
Туше!
Ну так как, — ты хочешь дружить с Богом?
Мне казалось, я уже дружу.
Да. Дружил и дружишь. Но ты ведешь себя не как друг. Ты поступаешь так, как будто Я твой отец.
Хорошо, я готов избавиться от такого отношения. Я готов обрести по-настоящему действенную дружбу с Тобой.
Замечательно. Вот как это нужно сделать. Вот как вся человеческая раса может обрести дружбу с Богом...














5




Во-первых, тебе нужно познать Меня,
Но я думал, что знаю Тебя.
Только поверхностно. Ты еще не знаешь Меня близко. У нас состоялась хорошая беседа — наконец — но, чтобы узнать Меня, нужно гораздо больше.
Прекрасно. Так как же мне узнать Тебя лучше?
Готовность.
Готовность?
Ты должен быть по-настоящему готов. Ты должен быть готов увидеть Меня там, где находишь Меня, а не только там, где ты ожидаешь Меня найти.
Ты должен видеть Меня там, где находишь Меня, — и находить Меня там, где видишь Меня.
Я не понимаю, что это значит.
Много людей видят Меня, но не находят Меня. Это похоже на космическую игру «Где Уолдо»? Они смотрят прямо на Меня, но не находят Меня.
Но как нам узнать Тебя?
Ты употребил замечательное слово. «Узнать» — это «позвать снова»*. (Англ. recognize —узнавать, дословно — «еще раз познать». — Прим. пер.)
Вам нужно снова познать Меня.
Как нам это сделать?
Во-первых, вы должны поверить, что Я существую. Как инструмент познания Бога, вера предваряет готовность,
Вы должны верить, что существует Бог, которого нужно познать.
Большинство людей верят в Бога. Опросы показывают, что за последние годы количество верующих на нашей планете возросло.
Да. С удовольствием должен признать, что очень много людей действительно верят и Меня. Значит, проблемы возникают не из-за вашей веры в Меня, а из-за того, в какого Меня вы верите.
Вы, например, верите, что Я не хочу, чтобы вы познали Меня. Одни верят, что вы даже не смеете произносить Мое имя. Другие полагают, что мы не должны писать слово «Бог», но, чтобы показать свое уважение ко Мне, писать «Б-Г». Третьи говорят, что можно произносить Мое имя, но это должно быть правильное имя, так как, произнося Мое имя неправильно, вы совершаете богохульство.
Но зовете ли вы Меня Иегова, Яхве, Бог, Аллах или Чарли, Я остаюсь тем, Кто Я Есть, Что Я Есть, Где Я Есть, и не перестану любить вас потому что вы неправильно поняли Мое имя.
Так что можете перестать спорить о том, как Меня называть.
Грустная ситуация, не так ли?
Это твои слова, они выражают суждение. Я же просто вижу то, что есть.
Даже многие из религий, которые не спорят о Моем имени, учат, что стремиться к познанию Бога неразумно, а говорить, что Бог на самом деле говорил с тобой, — ересь.
Итак, в то время как вера в Бога необходима, не менее важно то, ВО ЧТО вы верите О Боге.
Тут на сцену выходит готовность. Чтобы познать Меня, мы должны не только верить в Бога, но и быть готовыми по-настоящему познать Меня — а не просто о знать то, что, по-вашему, вы знаете обо Мне.
Если ваши представления обо Мне не позволяют вам познать Меня таким, каков Я есть в действительности, вся вера в мире не поможет. Вы будете знать только то, что сами для себя определили, а не то, что есть на самом деле.
Вы должны быть готовы отрешиться от того, что, по-вашему, вы уже знаете о Боге, чтобы познать Бога так, как вы никогда и не предполагали.
Это ключевой момент, ибо большая часть ваших представлений о Боге не соответствуют действительности.
Как мне обрести такую готовность?
У тебя она есть, иначе ты бы не тратил времени на эту книгу. Теперь продолжай развивать этот опыт. Откройся новым идеям, новым возможностям познать Меня. Подумай, что бы ты сказал Мне, что бы ты попросил у Меня, если бы Я был твоим лучшим другом, а не твоим «отцом»!
Чтобы познать Бога, ты должен быть «предрасположенным, готовым и способным». Вера в Бога — это начало. Твоя вера в какую-то высшую силу, в какое-то Божество делает тебя «предрасположенным».
Далее, твоя открытость новым мыслям о Боге — мыслям, которых раньше у тебя никогда не было, мыслям, которые могут тебя даже немного обескуражить, как, например, «Друг наш, сущий на небесах», — свидетельствует о том. что ты «готов».
Наконец, ты должен быть «способным». Если ты не способен увидеть новый образ Бога, которому ты открылся, техника, при помощи которой ты смог бы по-настоящему познать Бога, будет для тебя совершенно непригодной.
Ты должен быть способен принять Бога, который любит и принимает тебя без каких-либо условий; быть способным пригласить в свою жизнь Бога, который приглашает тебя в свое царство, не задавая вопросов; быть способным прекратить наказывать себя за то, что ты признал Бога, который не наказывает тебя; и быть способным говорить с Богом, который никогда не прекращал разговора с тобой.
Это радикальные идеи. Но церкви называют их ересью. И самая большая ирония в том, что вам, возможно, придется покинуть церковь для того, чтобы познать Бога. В любом случае, вам придется отказаться от некоторых наставлений церкви. Ибо церкви учат о Боге, которого вы не можете познать и которого вы бы не захотели видеть своим другом. Ибо что же это за друг, который наказывает за каждую оплошность? И что за друг считает оплошностью неправильное произнесение его имени?
В «Беседах с Богом» я услышал много такого, что противоречило всему, что я раньше знал о Тебе.
Я знаю, что ты веришь в Бога, в противном случае ты никогда не стал бы беседовать с Богом. То есть ты был «предрасположен» обрести дружбу со Мной, но был ли ты «готов»? Я вижу, что был, так как готовность требует большой смелости, и ты проявил эту смелость, не просто изучив иной, нетрадиционный взгляд на вещи, но признав это публично. Таким образом, твой разговор позволил открыться новому образу Бога не только тебе, но и миллионам других людей. Им удалось открыться через твои книги, которые увлеченно читают во всем мире — явный признак того, что теперь широкие массы тоже готовы познать Бога.
«Способен» ли ты теперь познать Меня, и не только говорить, но и дружить с Богом?
Да, потому что у меня не было трудностей с переходом от старых представлений к новым идеям о Тебе, которые были даны в «Беседах». Откровенно говоря, многие из этих идей были мне знакомы.
В этом смысле трилогия была не столько откровением, сколько подтверждением.
Почта, которую я получил за прошедшие пять дет, свидетельствует, что так было с тысячами людей. И сейчас совсем неплохой момент для того, чтобы рассказать, как были написаны «Беседы».
Я не писал диалог «Беседы с Богом» как книгу. В отличие от материала, который я излагаю сейчас. Когда начался разговор с Богом, у меня не было ни малейшего представления о том, что он выйдет в печать. Я считал нашу беседу конфиденциальной и не предполагал, что в нее будет еще кто-либо посвящен.
Она началась ночью, в феврале 1992 года, когда я был на грани хронической депрессии. Моя жизнь разваливалась. Отношения с женой были разрушены, карьера зашла в тупик, и даже здоровье ухудшалось.
Обычно в жизни случалось то одно, то другое, но тогда все случилось одновременно. Все рушилось, и мне казалось, что я ничего не могу сделать.
Не в первый раз я беспомощно стоял и наблюдал за тем, как прямо у меня на глазах распадаются связи, которые я считал постоянными.
Случилось это и не во второй, не в третий и не в четвертый раз.
Я был очень зол на себя из-за своей неспособности поддерживать отношения, за то, что совершенно не понимал, что для этого нужно, и за то, что у меня ничего не получалось, как я ни старался.
Мне казалось, что мне просто не дали инструментов, чтобы играть в игру по имени Жизнь, и я был в ярости.
С работой дела обстояли не лучше. Все мои старания практически свелись к нулю. Тридцать лет работы в сфере радиовещания, телевидения и журналистики принесли плачевно скудные плоды. Мне было сорок восемь лет, и после полстолетия на Земле мне нечем было гордиться.
Не удивительно, что мое здоровье тоже катилось под откос. За несколько лет до того я повредил шею в автомобильной аварии и еще не совсем оправился. Еще раньше у меня был коллапс легкого, я болел язвой, артритом и страдал от жестокой аллергии. В сорок восемь лет мне казалось, что мое тело просто разваливается. И той февральской ночью я лежал в постели, не смыкая глаз, и в сердце моем был гнев.
Я вертелся и крутился, стараясь уснуть, а в душе бушевала гроза. Наконец я отбросил одеяло и потопал из спальни. Я пошел туда, куда всегда отправляюсь посреди ночи в поисках мудрости, но в холодильнике ничего приличного не оказалось, поэтому я уселся на кушетку.
Там я сидел и варился в своем собственном соку. Потом в лунном свете, льющемся через окно, я разглядел на столике передо мной желтый блокнот. Я взял его, нашел ручку, включил лампу и начал писать злобно-страстное письмо Богу.
Почему моя жизнь не складывается????? Как заставить ее наладиться? Чем я заслужил такую жизнь, которая состоит из непрекращающейся борьбы'! И какие в ней правила? Кто-нибудь, сообщите мне эти ПРАВИЛА! Я буду играть, но вначале кто-то должен сообщить мне правила. И после этого не менять их!!!
Я все писал и писал, яростно царапал бумагу огромными буквами — когда злюсь, я так давлю на бумагу, что написанное можно прочитать на пятом листе, если поднести его к свету.
Наконец я выдохся. Злость, горечь, истерика рассеялись, и, помню, я еще подумал, что нужно рассказать об этом друзьям. В конце концов, блокнот посреди ночи может оказаться самым лучшим лекарством.
Я хотел было положить ручку, но она осталась у меня в руке. Это поразительно, подумал я. Несколько минут напряженного письма, и рука так немеет, что ее невозможно разжать.
Я ждал, пока расслабятся мышцы, но внезапно возникло чувство, что мне нужно еще что-то написать. Я наблюдал за собой, поднося ручку к бумаге, поражаясь сам себе, потому что понятия не имел, что я хотел написать. И все же я действовал так, как будто мне нужно было писать еще.
Как только ручка коснулась бумаги, мой ум заполонила мысль. Она была продиктована мне каким-то голосом. Это был самый мягкий, самый добрый, самый нежный голос, который я когда-либо слышал. Только это был не голос. Это был... я могу назвать его только беззвучным голосом... или, может быть, чувством, в котором были слова.
Слова, которые я так «услышал», были:
Нил, ты действительно хочешь узнать ответы на все эти вопросы или просто выпускаешь пар?
Я помню, что подумал: Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выпускаю пар, но если у тебя есть ответы, я чертовски уверен, что хочу знать их. На что я получил ответ:
Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО «чертовски уверен» — во многом. Но не лучше ли быть «божественно уверенным»?
И я ответил: Что, черт возьми, все это значит?
За этим последовали самые необычайные мысли, идеи, сообщения —называйте их как хотите, — которые мне когда-либо доводилось узнавать. Мысли были столь ошеломляющими, что я стал их записывать —и отвечать на них. Идеи, которые были даны мае (через меня?), отвечали на мои вопросы, но они также приводили к новым вопросам, которых у меня раньше никогда не было. Так начался этот «диалог» ручка-и-бумага.
Я писал три часа, а потом внезапно наступило утро — было 7:30—и дом начал просыпаться, поэтому я отложил блокнот и ручку. Это было интересное переживание, но я не придавал ему особого значения до следующей ночи, когда я проснулся посреди крепкого сна в 4:20 утра так внезапно, как будто кто-то включил в комнате свет. Я сел в кровати, удивленно размышляя, что это такое, когда почувствовал непреодолимое побуждение встать и снова сесть за блокнот.
Все еще спрашивая себя, что происходит и почему, я, спотыкаясь, нашел блокнот и вернулся на свое любимое место на диване в гостиной. Я продолжил с того самого места, на котором остановился вчера, я снова задавал вопросы и получал ответы.
Я до сегодняшнего дня не знаю, что заставило меня начать записывать этот диалог и сохранить все записи. Наверное, я Думал завести личный журнал или особый маленький дневник. Я и не предполагал, что однажды они будут опубликованы, а тем более — что их будут читать от Токио до Торонто, от Сан-Франциско до Москвы.
Правда, однажды голос сказал мне: «Ты сделаешь из этого диалога книгу». Но я подумал: Ага, ты и еще сотня людей пошлют твои полночные бредни издателю, который тут же скажет: «Конечно! Мы издадим это НЕМЕДЛЕННО!» Этот первый диалог длился год — я просыпался посреди ночи как минимум три раза в неделю.
Одним из вопросов, который мне чаще всего задают, такой: когда я решил, когда узнал, что говорю с Богом? На протяжении первых недель я не знал, что и подумать о происходящем. Вначале у меня были мысли, что я просто говорю сам с собой. Потом я подумал, не получаю ли я ответы на свои вопросы от своего «высшего Я», о котором слышал раньше. Но в конечном счете я перестал судить себя и бояться насмешек и назвал диалог тем, чем он казался: беседой с Богом.
Это случилось той ночью, когда я услышал утверждение:
«Не существует того, что называется Десятью Заповедями».
Я записал почти половину материала, который в итоге стал книгой, когда было сделано это впечатляющее заявление. Я задал вопрос о путях к Богу и о том, какой из них «правильный» Я хотел знать, действительно ли мы заслуживаем свои путь в рай тем, что «хорошо себя ведем», или же мы свободны действовать так, как пожелаем, не боясь наказания Божьего?
«Что правильно? —спрашивал я. —Традиционные ценности или «будем решать проблемы по мере их пpoявлeния»? Что правильно? Десять Заповедей или Семь Шагов к Просветлению?»
После ответа, что Десяти Заповедей не существует, я был изумлен. Но объяснение изумило меня еще больше.
Да, действительно было десять утверждений, и они, конечно, были даны Моисею, но не были «заповедями». Они были «обязательствами», которые Бог поставил перед человечеством, признаками, по которым мы могли определить, что нашли путь к Богу.
Это отличалось от всего, о чем мы говорили раньше. Это был настоящий прорыв. Часть из того, что я услышал во время нашей беседы до этого момента, мне уже была известна от других учителей или иных источников или, возможно, я что-то где-то читал. Но это поразительное заявление о Десяти Заповедях я никогда не слышал раньше. Более того, оно противоречило всему, чему меня учили или о чем я думал сам.
Несколько лет спустя я получил письмо от профессора теологии из крупного университета на Восточном побережье, в котором говорилось, что это утверждение было самым оригинальным и новым взглядом на Десять Заповедей, опубликованным за последние триста лет. И хотя профессор не во всем соглашался с информацией, содержащейся в «Беседах с Богом», они предоставляли его лекциям по теологии богатый материал для серьезного обсуждения на много семестров вперед. Однако в то время, о котором я говорю, мне не нужны были письма от профессоров теологии, чтобы понять, что я услышал нечто очень необычное и что эта информация пришла из очень необычного источника.
Я начал воспринимать этот источник как Бога. С тех пор ничто не изменило мое мнение. На самом деле та информация, которая пришла в ходе восьмисот страниц нашего диалога, включая удивительную информацию о жизни Высокоразвитых Существ во Вселенной в Книге 3 и схему построения нового общества на планете Земля в Книге 2, только укрепила мое мнение.
Я очень рад это слышать. Интересно, что ты упомянул именно эту часть нашего диалога, потому что тогда Я последний раз говорил о познании Бога.
Там Я сказал: «Для того чтобы истинно познать Бога, тебе необходимо быть вне своего разума».
''Приди ко Мне, сказал Я, путем своего сердца, но не тропой твоего разума. Ты никогда не сможешь найти Меня в своем разуме.
Другими словами, ты не сможешь Меня по-настоящему познать, если будешь слишком много думать обо Мне. Ведь в твоих мыслях нет ничего, кроме твоих старых представлений о Боге. Реальное понятие обо Мне невозможно найти в твоих старых представлениях, но в моменте, который ты сейчас переживаешь.
Подумай об этом таким образом: твой разум содержит прошлое, твое тело содержит настоящее, твоя душа содержит будущее.
Иначе выражаясь, разум анализирует и помнит, тело переживает и чувствует, душа наблюдает и знает.
Если ты хочешь достичь того, что ты помнишь о Боге, обратись к уму. Если хочешь достичь того, что ты чувствуешь о Боге, обратись к телу. Если хочешь достичь того, что ты знаешь о Боге, обратись к душе.
Я в замешательстве. Я думал, что чувства — язык души.
Это так. Но твоя душа говорит через твое тело, которое дает тебе переживание твоей истины здесь и сейчас. Если ты хочешь узнать истину по какому-либо поводу, посмотри на свои чувства. Проще всего для этого обратиться к своему телу.
Понятно. Я называю это «Тест животика». Есть старая поговорка: «Животик знает».
И это правда. Твой желудок на самом деле является очень хорошим барометром. Так что, если ты хочешь узнать то, что твоя душа знает о будущем — включая возможности твоего будущего переживания Бога, — прислушайся к своему телу, к тому, что оно тебе говорит прямо сейчас.
Твоя душа знает все — прошлое, настоящее и будущее. Она знает, Кто Ты Есть и Кем Ты Стремишься Стать. Она близко знает Меня, потому что она—часть Меня, которая ближе всего к тебе.
Ух ты, мне это нравится! «Душа — это часть Бога, которая ближе всего ко мне». Великолепное утверждение!
И это правда. Итак, чтобы познать Меня, все, что тебе нужно сделать, — это по-настоящему познать свою собственную душу.
Чтобы подружиться с Богом, все, что мне нужно сделать, —это подружиться с самим собой.
Вот именно.
Это кажется так просто. Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Это правда. Поверь Мне. Но это не просто. Если бы познать себя, а тем более подружиться с собой было просто, ты бы сделал это давным-давно.
Ты можешь помочь мне?
Этим мы и занимаемся. Я собираюсь привести тебя обратно к себе: и таким образом привести тебя обратно ко Мне. Настанет день, когда ты то же самое сделаешь для других людей. Ты вернешь людям самих себя — и так ты вернешь их Мне. Ибо, когда вы найдете себя, вы найдете Меня. Я всегда был и всегда буду в вас самих.
Как мне подружиться с собой?
Познав, Кто Ты Есть в Действительности. И ясно поняв, кем ты не являешься.
Мне казалось, что я дружу с собой. Я себя очень люблю! Может быть, даже слишком. Как я сказал, если у меня были какие-либо проблемы личного плана, это было мое эго.
Раздутое эго не признак того, что человек любит себя, но как раз наоборот.
Если люди много «хвастаются» и «рисуются», возникает вопрос, что им так в себе не нравится, что им приходится в качестве компенсации заставлять других любить себя?
Эй, это почти больно.
Болезненное замечание почти всегда правдиво. У тебя усиливается боль, сын Мой. Это хорошо.
Значит, Ты хочешь сказать, что на самом деле я не так уж сильно люблю себя и пытаюсь компенсировать недостаток любви к себе любовью других ко мне?
Только ты можешь это знать. Однако ты сказал, что у тебя проблемы с твоим эго. Настоящая любовь к себе растворяет эго, а не увеличивает его. Говоря иначе, чем больше ты понимаешь, Кто Ты Есть в Действительности, тем меньше твое эго.
Когда ты полностью узнаешь, Кто Ты Есть в Действительности, твое эго полностью исчезнет.
Но разве эго — это не ощущение себя?
Нет. Твое эго — это то, кем ты себя считаешь. Оно не имеет ничего общего с тем, Кто Ты Есть в Действительности.
Разве это не противоречит более раннему утверждению, что иметь эго хорошо?
Иметь свое эго хорошо. Фактически, очень хорошо, потому что эго необходимо тебе, чтобы получить опыт, который ты сейчас переживаешь —твое представление о себе как об отдельной сущности в мире относительности.
Ну, теперь я совершенно запутался.
Так и должно быть. Замешательство — первый шаг на пути к мудрости. Глупо полагать, что у тебя есть все ответы.
Ты не поможешь мне разобраться? Хорошо иметь эго или нет?
Это серьезный вопрос.
Ты пришел в мир относительности —который Я называю Сферой Относительного, —чтобы испытать то, чего ты не смог бы испытать в Сфере Абсолютного. Ты стремишься испытать то, Кем Ты Являешься в Действительности. В Сфере Абсолютного, ты можешь это знать, но не можешь испытать. Твоя душа желает познать себя экспериментально. Причина, по которой ты не можешь испытать ни одного аспекта того, Кто Ты Есть в Сфере Абсолютного, в том, что в этой сфере нет аспекта, которым бы ты не был.
Абсолютное есть то, что оно есть, — Абсолютное. Все во Всем. Альфа и Омега, между которыми нет ничего. «Абсолютное» не имеет степеней различия. Степени различия существуют только в Относительном.
Сфера Относительного была создана для того, чтобы вы смогли познать свое великолепие экспериментально. В Сфере Абсолютного нет ничего, кроме великолепия, и великолепие «не есть». То есть его невозможно испытать, познать экспериментально, потому что невозможно испытать великолепие при отсутствии того, что не является великолепным. На самом деле ты Един со Всем. В этом твое : великолепие! Но ты не можешь познать великолепие Единства со Всем, пока являешься Единым со Всем, потому что больше ничего нет, и, таким образом, Единство со Всем ничего не значит. Ты испытываешь только «себя», и не испытываешь великолепие этого.
Ты можешь испытать великолепие Единства со Всем только в том случае, если будет существовать какое-либо состояние или условие, в котором возможно неЕдинство со Всем. Но так как в Сфере Абсолютного — которая является конечной реальностью — все является Одним, то, что не является Одним со Всем, невозможно.
Что возможно, — так это иллюзия неЕдинства со всем. Именно ради этой иллюзии и была создана Сфера Относительного. Этот мир похож на Страну Чудес, по которой путешествовала Алиса, — в нем вещи не являются тем, чем кажутся, и кажутся тем, чем они не являются.
Твое эго — самый главный инструмент для создания такой иллюзии. Оно позволяет тебе представлять себя отдельным от Всей Остальной Части Тебя. Эго — это та часть тебя, которая считает тебя отдельным.
Ты не индивидуален, но ты должен быть индивидуализирован, чтобы постигнуть и оценить опыт целого. В этом смысле «хорошо» иметь эго. Учитывая то, что ты стараешься сделать, это «хорошо».
Но слишком много эго —учитывая то, что ты пытаешься сделать, — «не хорошо». Ведь ты пытаешься использовать иллюзию отдельности для того, чтобы лучше понять и оценить опыт Единства, то есть того, Кем Ты Являешься в Действительности.
Когда эго становится настолько огромным, что ты можешь видеть только свое отдельное «я», любая возможность испытать целостное «Я» исчезает, и ты теряешься. Ты буквально теряешься в мире своей иллюзии и можешь оставаться в таком состоянии на протяжении многих жизней, пока наконец не выведешь свое «Я» оттуда или пока кто-нибудь другой — другая душа — не вытащит тебя. Вот что значит «вернуть тебе себя». Именно эта идея заложена христианскими церквами в концепции «Спасителя». Единственной ошибкой, которую сделали эти церкви, является то, что они провозгласили себя и свою религию единственным способом «спасения», таким образом лишний раз укрепляя иллюзию отдельности — ту самую иллюзию, от которой они старались спасти вас!
Ты спрашиваешь, хорошо ли иметь эго, и это очень непростой вопрос. Все зависит от того, что ты пытаешься сделать.
Если ты используешь свое эго как инструмент, чтобы в конечном счете испытать Единственную Реальность, это хорошо. Если эго использует тебя, чтобы не дать тебе испытать эту реальность, это не хорошо. В той степени, в которой оно не дает тебе сделать то, что ты пришел в этот мир сделать, оно «нехорошее».
Однако у тебя всегда есть свободный выбор, что делать в этом мире. Если ты находишь удовольствие в том, чтобы не испытывать себя как часть Единого, тебе будет дан шанс не получать этот опыт прямо сейчас. Только когда ты достаточно испытаешь отдельность, иллюзию, одиночество и боль, ты будешь стремиться найти путь домой, и тогда ты поймешь, что Я там —что Я всегда был там.
Во всем.
Вот так. Задай вопрос — получишь ответ.
Особенно если ты задаешь вопрос Богу.
Да, понимаю. Я имею в виду, что Тебе не приходится задумываться над ответами.
Да, ответ прямо под рукой, на кончике Моего языка. И Я могу добавить, что он также на кончике твоего языка.
Что это значит?
Я не оставляю ответы только для Себя. И никогда так не делал. Все ответы па все вопросы, которые ты можешь задать в жизни, находятся почти буквально на кончике твоего языка.
По-другому это можно сказать так: «Как ты скажешь, так и будет».
Получается, если я скажу, что все твои слова — белиберда, тогда все, что Ты только что мне сказал, неправда.
Правда.
Нет, не правда.
Я имею в виду, правда, что это неправда.
Но если Ты говоришь, что все, что Ты говоришь, неправда, тогда неправда, что это неправда.
Правда.
Если только не наоборот.
Если только не наоборот.
Видишь, ты создаешь свою собственную реальность.
Это Ты так говоришь.
Правильно.
Но если я не верю тому, что Ты говоришь...
...тогда ты не будешь испытывать это как свою реальность. Но обрати внимание на замкнутый крут — ведь если ты не веришь, что сам создаешь свою реальность, то ты будешь испытывать свою реальность как нечто не созданное тобой... что доказывает, что ты сам создаешь свою реальность,
Ох, я словно в Зале Зеркал.
Так и есть. Мой чудесный. Даже больше, чем ты себе представляешь. Ибо все, что ты видишь, — это твое отражение. И если зеркала жизни показывают тебе искаженные образы, это только отражение твоих искаженных мыслей о себе самом.
Тут я возвращаюсь к тому, где я был прежде, чем мы свернули в сторону.
Свернуть в сторону нельзя, сын Мой, ибо все пути ведут к той же самой точке.
Я спросил Тебя, как мне подружиться с собой. Ты сказал, что я могу познать Бога, когда познаю свою душу, и что я могу подружиться с Богом, когда подружусь с собой. И я спросил Тебя, как мне это сделать. Я считал, что уже дружу с собой.
Одни люди дружат, другие нет. Для некоторых это в лучшем случае лишь перемирие.
Может быть, действительно большое эго — это признак того, что я не нравлюсь себе, как Ты говорил. Я подумаю об этом.
Дело не в том, что люди совсем не любят себя. Они просто не любят какую-то часть себя, и эго компенсирует эту нелюбовь тем, что старается заставить других людей полюбить себя. Конечно, человек не показывает ту часть себя, которая ему не нравится, другим, пока растущая близость отношении не делает это сокрытие невозможным. И когда другие удивляются, и, возможно, даже бывают недовольны ранее скрываемой частью, тогда человек может убедить себя, что он был прав, что этот аспект себя нельзя любить, — и круг замыкается.
Это очень сложный процесс, и ты проходишь через него ежедневно.
Тебе следовало бы стать психологом.
Я изобрел психологию.
Я знаю. Я просто пошутил.
Я знаю. Видишь ли, люди «шутят», когда они...
Достаточно!
Ты прав. Достаточно. Я просто пошутил.
Ты заставляешь меня смеяться, Ты это знаешь?
Я заставляю тебя смеяться? Ты заставляешь Меня смеяться.
Мне нравится Бог с чувством юмора.
Смех полезен для души.
Не могу не согласиться, но не могли бы мы вернуться к моему вопросу? Как мне подружиться с собой?
Достигнув ясности в вопросе. Кто Ты Есть в Действительности — и кем ты не являешься.
Познав, Кто Ты Есть в Действительности, ты полюбишь себя.
Полюбив себя, ты полюбишь Меня.
Как я могу достичь ясности в вопросе, кто я есть и кем я не являюсь?
Давай начнем с того, кем ты не являешься, поскольку именно здесь заключена самая большая проблема.
Хорошо, так Кем я не являюсь?
Прежде всего, Я хочу сказать тебе, что ты не являешься твоим прошлым. Ты не твое вчера.
Ты не то, что ты вчера делал, говорил или думал.
Много людей захотят, чтобы ты думал, что ты — это твой вчерашний день. Некоторые даже будут настаивать на этом. Ведь им выгодно, чтобы ты был таким же, как и в прошлом. Во-первых, в таком случае они будут «правы» на Твой счет. А во-вторых, они смогут «положиться» на тебя.
Когда люди считают тебя «плохим», они не хотят, чтобы ты менялся, потому что хотят оставаться «правыми» на твой счет. Это позволяет им оправдывать свое отношение к тебе.
Когда люди считают тебя «хорошим», они тоже не хотят, чтобы ты менялся, потому что они хотят и дальше иметь возможность «полагаться» на тебя. Это позволяет им оправдывать свои ожидания о твоем отношении к ним.
Я предлагаю тебе жить моментом. Создавай себя заново в каждый настоящий момент.
Это позволит тебе отделиться от прежних представлений о себе, значительный процент которых построен на представлениях других людей о тебе.
Как я могу забыть свое прошлое? Представления других людей обо мне основаны, по крайне мере частично, на опыте, который они получили от общения со мной — на моем поведении — в прошлом. Что же мне сделать? Просто забыть, как я поступал? Притвориться, что все, что в прошлом, не имеет значения?
Ни то, ни другое.
Не стремись забыть свое прошлое, стремись изменить свое будущее.
Хуже всего забыть свое прошлое. Забыв прошлое, ты забудешь все его уроки, все его дары.
Не стоит также притворяться, что оно не имеет значения. Скорее, нужно признать, что оно действительно имеет значение и что именно поэтому ты решил больше никогда не повторять некоторые поступки.
Однако приняв такое решение, отпусти свое прошлое. Отпускание не означает забывание. Оно означает, что ты перестаешь держаться, цепляться за свое прошлое так, как будто без него ты утонешь. Ты тонешь из-за него,
Перестань использовать свое прошлое для того, чтобы держать на плаву твои представления о том. Кем Ты Являешься. Отпусти эти старые бревна и плыви к новому берегу.
Даже людям с замечательным прошлым не стоит держаться за него так, как будто оно — это то, Кто Они Есть. Это называется «почивать на лаврах», и ничто не останавливает рост человека быстрее.
Не почивай на лаврах, но и не задерживайся на своих неудачах. Начни все сначала, начинай жить заново в каждый золотой момент Настоящего.
Но как я могу изменить поведение, которое превратилось в привычку, или черты характера, которые глубоко во мне укоренились?
Задавая себе один простой вопрос: То ли это. Кем Я Являюсь?
Это самый важный вопрос в твоей жизни. Ты можешь задавать его с большой пользой до и после принятия каждого решения — от того, что надеть, до того, какую работу выбрать, от того, на ком жениться, до того, жениться ли вообще. И, конечно, это главный вопрос, когда ты ловишь себя на привычках, от которых хочешь избавиться.
И это изменит черты характера и установившиеся привычки?
Попытайся.
Ладно, попытаюсь.
Хорошо.
Решив, кем я не являюсь, и освободившись от представления, что я — это мое прошлое, как мне открыть, Кто Я Есть?
Это не процесс открытия, это процесс созидания. Ты не можешь «открыть», Кем Ты Являешься, так как, приняв такое решение, тебе нужно будет начинать с пуля. Ты решаешь, Кто Ты Есть, опираясь не на открытия, но скорее на предпочтения.
Не будь тем, кем ты считал себя, будь тем, кем ты желаешь быть.
Это значительная разница.
Это самая значительная разница в твоей жизни. До этого момента ты был тем, кем себя считал. С этого момента ты будешь продуктом твоих высших желаний.
Я действительно могу так сильно измениться?
Конечно, можешь. Но помни: это не значит, что после того, как ты изменишься, ты сразу же станешь приемлемым. В глазах Бога ты приемлем прямо сейчас. Ты меняешься только потому, что ты выбрал меняться, выбрал более новую версию себя.
Высочайшую версию в моем величайшем представлении о том, кем я являюсь.
Совершенно точно.
И такой простой вопрос, — Это то, Кто Я Есть? —даст мне все это?
Может, да, а может, и нет. Но это очень, очень мощный инструмент. Он может трансформировать тебя.
Он мощный, потому что создает контекст вокруг того, что происходит. Он проясняет, что ты делаешь. Я замечаю, что многие люди не знают, что они делают.
Что ты имеешь в виду? Что они делают?
Они создают себя. Многие люди этого не понимают. Они не видят, что именно так происходит, что именно этим они занимаются. Они не знают, что созидание — это, фактически, цель всей жизни.
Из-за того что они этого не знают, они не понимают, каким важным, каким влиятельным является каждое решение.
Каждое решение, которое ты принимаешь, — каждое — не решение, что делать. Это решение о том, Кто Ты Есть.
Когда ты увидишь и поймешь это, все изменится. Ты начнешь видеть жизнь по-новому. Все события, случаи и ситуации превратятся в возможности делать то, зачем ты пришел в этот мир.
Ведь мы пришли в него с определенной миссией...
О да. Никаких сомнений. Цель твоей души — заявить и объявить, быть и выразить, испытать и реализовать того, Кем Ты Являешься в Действительности.
И кто это?
Ты сам скажешь! Жизнь, которой ты живешь, — это твое заявление. Твои выборы определяют тебя.
Каждое действие — это акт самоопределения.
Поэтому простой вопрос из пяти слов может изменить твою жизнь. Ибо этот вопрос — если ты не забудешь его задавать — помещает происходящее в новый, более широкий контекст.
Особенно если задавать себе этот вопрос во время принятия решений.
Не бывает времени не принятия решений. Ты всегда принимаешь решения, постоянно. Не бывает времени, когда ты не принимаешь решения. Даже во сне ты принимаешь решения. (На самом деле некоторые из самых важных решений возникают, когда ты спишь. А некоторые люди спят даже тогда, когда кажется, что они бодрствуют.)
Кто-то когда-то сказал, что мы —планета лунатиков.
Он был недалек от истины.
Значит, это магический вопрос, а?
Да, это магический вопрос из пяти слов.
На самом деле существует два магических вопроса из пяти слов. Если эти вопросы задавать в нужный момент, они могут продвигать тебя вперед по пути твоей собственной эволюции так быстро, как ты и представить себе не можешь. Вот эти вопросы:
То ли это, Кто Я Есть?
Как бы поступила сейчас любовь?
Приняв решение задавать и отвечать на эти вопросы в каждой ситуации, ты превратишься из ученика в учителя Нового Евангелия.
Новое Евангелие? Что это такое?
Всему свое время, друг Мой. Прежде нам нужно еще о многом поговорить.
Тогда можно мне еще только один раз вернуться к чувству вины? Как же те люди, которые совершали ужасные вещи — убивали, или насиловали женщин, или жестоко обращались с детьми — и кто просто не могут простить себя?
Еще раз говорю: то, что они сделали в прошлом, — это не то, кем они являются. Может быть, это то, кем другие их считают, может, даже то, кем они сами себя считают, но это не то, Кто Они Есть в Действительности.
Но большинство людей не могут слышать Твои слова. Они слишком поглощены чувством своей вины или, возможно, сожалением о том, какие карты им раздала судьба. Некоторые из таких людей даже боятся, что снова повторят свои преступления. Поэтому они считают спою жизнь безнадежной. Бессмысленной.
Ни одна жизнь не бессмысленна! И Я говорю тебе, что ни одна жизнь не безнадежна.
Страх и чувство вины — единственные враги человека.
Ты говорил мне об этом.
И скажу снова. Страх и чувство вины — твои единственные враги.
Если ты отпустишь страх, страх отпустит тебя. Если освободишь чувство вины, чувство вины освободит тебя.
Как нам это сделать? Как нам отпустить страх и чувство вины?
Решив их отпустить. Это непроизвольное решение, которое базируется только лишь на личных предпочтениях.
Ты просто меняешь свои мысли о себе и о том, как ты хочешь себя чувствовать.
Так говорит ваш Гарри Палмер: «Только решение необходимо, чтобы изменить свои мысли».
Даже убийца может изменить свои мысли. Даже насильник может заново создать себя. Даже тот, кто избивал детей, может исправиться. Все, что для этого нужно, — это решение, принятое глубоко в сердце, душе и разуме: Это не то, Кем Я Являюсь.
Такое решение поможет любому из нас, каковы бы ни были наши проступки, большие или маленькие?
Оно поможет любому из вас.
Но все же, как я могу простить себя, если я сделал нечто непростительное?
Не существует непростительных поступков. Нет столь страшного оскорбления, которое Я бы отказался простить. Этому учат даже самые суровые из ваших религий.
Они могут расходиться во мнениях по поводу способа достижения искупления, они могут не соглашаться по поводу пути, но все они согласны, что есть способ, есть путь.
Какой это способ? Как я могу искупить свое деяние, если я сам считаю свои действия непростительными?
Возможность искупления приходит к тебе автоматически в момент, который вы называете смертью.
Ты должен понять, что искупление — это осознание, что ты и другие — Одно. Это понимание, что ты Одно со Всем — в том числе и со Мной.
Этот опыт у тебя появится — ты вспомнить о нем — сразу же после смерти, когда ты оставишь свое тело.
Все души переживают искупление чрезвычайно интересным образом. Им снова позволяют пройти через каждый момент жизни, которую они завершили, — и пережить ее не только со своей точки зрения, но с точки зрения всех, с кем они соприкасались в каждый момент. Они еще раз думают каждую мысль, говорят каждое слово, производят каждое действие и ощущают их влияние на каждом человеке, которого оно задело, как будто они сами являются этим человеком — каковым они и являются.
Они экспериментально познают, что они являются всеми. В этот момент утверждение «Мы Все Одно» перестает быть концепцией и становится опытом.
Это может стать адом при жизни. Мне кажется, в «Беседах с Богом» ты сказал, что ада не существует.
Не существует места вечных мучений и проклятия, которое вы создали в своих теологиях. Но все вы — все — ощутите воздействие, последствия и результаты ваших выборов и решений. Однако это рост, а не «возмездие». Это процесс эволюции, а не Божья «кара».
Во время «обзора жизни», как это можно назвать, тебя никто не будет судить, ты просто сможешь пережить то, что В Полноте Ты пережил в каждый момент жизни, а не только та версия тебя, которая обитает в твоем теперешнем теле.
Ой-ой! Этот опыт по-прежнему кажется очень болезненным.
Вовсе нет. Ты не будешь испытывать боли, только осознание. Ты будешь в глубокой гармонии и понимании целостности каждого момента и того, что он содержал. Это будет не боль, но, скорее, просветление.
Не «Ой-ой!», но «Ага!»?
Верно.
Но если нет боли, то где же «расплата» за все беды, которые мы причинили, и за вред, который нанесли?
Бог не заинтересован, чтобы вы возвращались назад. Бог заинтересован в том, чтобы вы двигались вперед.
Вы идете по пути эволюции, а не по дороге в ад. Ваша цель — осознать, а не расплачиваться.
Бог не заинтересован в том, чтобы «мы возвращались назад». Бог просто хочет «поддержать нас, чтобы мы что-то подучили».
Неплохо. Совсем неплохо.
Думаю, нам важно не отягощать свое сердце. Я сам провел много лет, погрязнув в чувстве вины, и многие люди думают, что держаться за свое чувство вины нужно вечно. Но чувство вины и сожаление — не одно и то же. Если я перестал чувствовать по какому-либо поводу вину, это не означает, что я больше не сожалею об этом. Сожаление может быть поучительным, а чувство вины только подрывает силы.
Ты совершенно прав. Хорошо сказано.
Освободившись от чувства вины, мы можем двигаться вперед в своей жизни, как Ты говоришь. Мы можем сделать из нее что-то стоящее. Тогда мы снова сможем стать друзьями с собой — и с Тобой.
Да, действительно можете. Вы снова подружитесь с собой, полюбите себя, когда наконец признаете, Кто Вы Есть в Действительности.
Когда вы познаете себя, вы познаете Меня.
И первый шаг в обретении настоящей, действенной дружбы с Богом будет завершен.
Да.
Хотелось бы, чтобы это было так просто, как звучит в Твоих словах.
Так и есть. Поверь Мне.




6



Это Шаг Второй, не так ли?
Да, это Шаг Второй, и он огромен.
Он огромен, потому что я не знаю, могу ли я верить Тебе.
Спасибо за честность.
Мне очень жаль.
Не извиняйся. Никогда не извиняйся за честность.
Я не извиняюсь за то, что сказал. Мне жаль, если я обидел Тебя.
Ты не можешь обидеть Меня.
Я не могу Тебя обидеть?
Нет.
Даже если я сделаю нечто ужасное?
Даже если сделаешь нечто ужасное.
Ты не рассердишься и не накажешь меня?
Нет.
Это значит, что я могу делать все, что захочу.
Ты всегда мог так поступать.
Да, но я не хотел. Страх перед наказанием останавливал меня.
Для того чтобы не быть «плохим», тебе нужно бояться Бога?
Иногда. Иногда, когда соблазн слишком велик, мне нужно бояться того, что случится со мной после смерти, — бояться за мою бессмертную душу — чтобы остановиться.
Правда? Ты имеешь в виду, что тебе хотелось делать такие ужасные вещи, из-за которых ты мог погубить свою бессмертную душу?
Ну, один такой пример с своей жизни я могу найти.
Что это было?
Прямо сейчас? Ты хочешь, чтобы я рассказал об этом прямо сейчас, перед Богом и всеми людьми?
Забавно.
Да, начинай. Исповедь полезна для души.
Ну, если Тебе так нужно знать — самоубийство.
Ты хотел совершить самоубийство?
Однажды я думал о нем очень серьезно. И не делай вид, что удивлен. Ты все знаешь. Именно Ты меня остановил.
Любовью, но не страхом.
Немного страха тоже было.
Правда?
Я боялся того, что случится со мной, если я покончу со своей жизнью.
И мы начали наш диалог.
Да.
А теперь, после трех книг «Бесед с Богом», ты все еще боишься Меня?
Нет.
Хорошо.
Кроме тех случаев, когда все же боюсь.
И когда так бывает?
Когда я Тебе не верю. Когда я не верю, что это Ты говоришь со Мной, уже не упоминая о Твоих диковинных обещаниях.
Ты до сих пор не веришь, что с тобой говорит Бог? Да, это наверняка будет интересно нашим читателям.
То, что я человек? Думаю, они знают об этом.
Да, но Я думаю, они считают, что ты кое в чем разобрался, и, по крайней мере, убежден, что действительно говоришь с Богом.
Я убежден.
Так-то лучше.
Когда я не сомневаюсь.
И когда же ты сомневаешься?
Когда мне кажется, что я не могу верить Твоим словам.
Когда так бывает?
Когда Твои слова слишком хороши, чтобы быть правдой.
Понятно.
Я начинаю бояться. А что, если это неправда? Что, если я просто придумываю все это? Что, если я создаю Бога, который говорит то, что я хочу? Что, если Ты говоришь именно то, что я хочу услышать, чтобы оправдать свои поступки и продолжать вести себя по-прежнему? Понимаешь, по Твоим словам выходит, что я могу безнаказанно делать все, что мне угодно. Ни беспокойства, ни шума, ни суеты. Никакой цены, которую мне придется заплатить потом. Черт возьми, кто бы не хотел иметь такого Бога?
Очевидно, ты.
Но я хочу — кроме тех случаев, когда не хочу.
И когда же ты не хочешь?
Когда боюсь. Когда думаю, что не могу Тебе верить.
Чего ты боишься?
Ты имеешь в виду, что будет, если я поверю Твоим словам и окажется, что Ты на самом деле не Бог?
Да.
Я боюсь, что Бог отправит меня в ад.
За что? За воображаемый разговор?
За то, что я отрицал единого истинного Бога, и за то, что побуждал других к этому. Зато, что говорил людям, будто их поступки не будут иметь последствий, и таким образом подстрекал некоторых совершать действия, которые они в противном случае не совершили бы, ведь они теперь не боятся Тебя.
Ты действительно думаешь, что ты настолько могущественный?
Нет, но я думаю, что на других людей легко повлиять.
Тогда почему на них не оказали достаточного влияния те, кто говорил, что Меня нужно бояться, чтобы прекратить их саморазрушение?
А?
На протяжении столетий священники твердили людям, что Я отправлю их в ад, если они не поверят в Меня тем или иным образом и если не перестанут совершать определенные поступки.
Я знаю. Знаю.
Ну, и ты замечаешь, чтобы люди перестали совершать эти поступки?
Нет, не очень. Человечество продолжает убивать себя, как и всегда.
На самом деле быстрее, чем когда бы то ни было, так как теперь у вас есть оружие массового уничтожения.
И мы не менее жестоки друг к другу, чем были раньше.
Я тоже заметил это. Так почему же ты думаешь, что после нескольких столетий — на самом деле тысячелетий — неудачных попыток религии повлиять на людей ты каким-то образом легко окажешь на них влияние и потом будешь лично отвечать за их действия?
Я не знаю. Наверное, мне нужно время от времени думать об этом, чтобы сдерживать себя.
Зачем? Что ты боишься сделать, если не будешь сдерживаться?
Крикнуть с крыши самого высокого дома, что наконец я нашел Бога, которого могу любить! Я бы призвал всех познакомиться с моим Богом и узнать Его так, как я Его знаю! Я бы поделился всем, что я знаю о Тебе, со всеми, кого бы встретил в моей жизни! Я бы освободил людей от их страха перед Тобой, и таким образом — от их страха друг перед другом! Я бы освободил их от страха смерти!
И ты думаешь, что за это Бог накажет тебя?
Если я «неправильно» понял Тебя, Ты меня накажешь. Или Он накажет. Или Оно — не важно.
Я не буду тебя наказывать. Ох, Нил, Нил, Нил... Если твое самое страшное преступление в том, что ты нарисовал образ слишком любящего Бога, Я думаю, ты будешь прощен — если тебе нужно продолжать верить в Бога, который вознаграждает и карает.
А если другие люди будут совершать плохие поступки — убивать, насиловать или лгать — из-за меня?
Тогда любой философ с начала времен, который говорил или писал нечто, что противоречило современной ему системе верований, должен быть так же виновен во всех проступках человечества.
Возможно, так и есть.
Ты хочешь верить в такого Бога? Ты выбираешь такого Бога?
Это не вопрос выбора. Мы не в супермаркете Богов. Бог есть Бог, и нам следует понять Его правильно, иначе мы отправимся прямиком в ад.
Ты в это веришь?
Нет. Кроме тех случаев, когда верю.
И когда так бывает?
Когда я не верю Тебе. Когда я не верю в доброту Бога и в Его безусловную любовь. Когда я вижу нас, всех нас здесь, на Земле, детьми малого Бога.
Часто так бывает? Ты часто это чувствуешь?
Нет. Должен сказать, не очень часто. Я чувствовал так раньше. Каким же сильным было это чувство! Но оно ослабло после наших бесед. Я изменил мнение о многих вещах. Вообще-то, я не изменил свое мнение. На самом деле я просто позволил себе поверить в то, что всегда знал в своем сердце о Боге и во что хотел верить.
И тебе было из-за этого плохо?
Плохо? Нет, мне было хорошо. Вся моя жизнь изменилась. Я снова смог поверить в Твою доброту, и так я смог снова поверить в свою доброту. Я смог поверить, что Ты простишь мне все мои проступки, и тогда я смог простить себя. Я перестал верить, что где-то, когда-то, каким-то образом Бог накажет меня, и тогда я перестал наказывать себя.
Но есть люди, которые говорят, что плохо не верить в карающего Бога. Правда, я вижу в такой вере только хорошее, потому что, если я когда-либо сделаю что-либо стоящее — даже если, находясь в тюрьме, я отговорю другого заключенного от того, чтобы он навредил кому-нибудь или продолжал вредить себе, — мне придется простить и перестать наказывать себя.
Замечательно. Ты понимаешь.
Я действительно понимаю. По-настоящему. И я не отказался от всего того, что я услышал в наших беседах. Просто сейчас мне нужен инструмент. Инструмент, с помощью которого я смогу наконец создать настоящую дружбу с Тобой.
Я даю тебе эти инструменты прямо сейчас.
Да, даешь. Ты ответил мне еще до того, как я спросил.
Как всегда.
Как всегда. Скажи, как мне научиться верить?
Ты научишься верить, когда тебе не нужно будет верить.
Я могу научиться верить, когда мне не нужно будет верить?
Правильно.
Помоги мне разобраться.
Если Мне ничего не нужно от тебя, Мне нужно верить тебе в чем-либо?
Думаю, нет.
Ты прав.
Значит, высшая степень доверия наступает тогда, когда нет необходимости доверять?
Ты снова прав.
Но как я могу достичь момента, когда мне ничего не будет нужно от Тебя?
Поняв, что все, что тебе нужно, уже твое. Что даже до того, как ты спросишь, Я уже отвечу. Поэтому спрашивать необязательно.
Так как мне не нужно просить то, что у меня уже есть.
Верно.
Но если у меня все есть, почему же я думаю, что мне что-то нужно?
Потому что ты не знаешь, что у тебя уже это есть. Все дело , в восприятии.
Ты хочешь сказать, что если я воспринимаю, что я в чем-то нуждаюсь, так и происходит?
Тогда ты думаешь, что нуждаешься.
Но если я думаю, что Бог удовлетворит все мои нужды, тогда я не «думаю, что нуждаюсь».
Правильно. Вот почему вера так могущественна. Если ты веришь в то, что все твои нужды всегда будут удовлетворены, тогда, формально, у тебя пет никаких нужд. И это, несомненно, истина, это станет твоим опытом, и твоя вера будет «подтверждена». Все, что тебе придется для этого сделать, — это изменить свое восприятие.
Я получаю то, чего ожидаю?
Что-то вроде того. Но истинный Мастер живет вне ожидании. Он не ожидает и желает больше того, что «появляется».
Почему?
Потому что он знает, что у него все есть. И он радостно приемлет любую часть Всего, которая возникает перед ним в каждый определенный момент.
Он знает, что все совершенно, что жизнь — это совершенство, которое разворачивается перед его глазами.
При таких условиях в вере нет необходимости.
Или, говоря другими словами, «вера» становится «знанием»
Да. Существует три уровня осознания. Это надежда, вера и знание.
Когда ты «надеешься» на что-то, ты желаешь, чтобы это было правдой или чтобы это произошло. Ты неуверен — в любом смысле этого слова.
Когда ты «веришь» во что-то, ты считаешь, что это — правда или что это произойдет. Ты не уверен, но ты думаешь, что ты уверен, и продолжаешь так думать, если в твоей реальности не возникает нечто, противоречащее твоей вере.
Когда ты «знаешь» что-либо, тебе ясно, что это правда или что это произойдет. Ты уверен, в любом смысле этого слова, и ты продолжаешь быть уверенным, даже если в твоей реальности возникает нечто, противоречащее твоему знанию.
Ты судишь не по внешним признакам, так как знаешь то, что есть.
Значит, я могу научиться верить Тебе, если буду знать, что мне не нужно верить Тебе!
Правильно. Так ты обретешь знание того, что в следующий миг произойдет нечто совершенное.
Неконкретное, но совершенное. Произойдет не го, что ты предпочитаешь, но что-то совершенное. Постепенно, пока ты будешь становиться мастером, эти два качества будут спиваться в одно. Что-то происходит, и ты не предпочел бы никакого другого события. Именно твое предпочтение любого события делает его совершенным. Это называется «отпускать и позволять действовать Богу».
Мастер всегда предпочитает то, что происходит. Ты чоже сможешь достичь мастерства, когда будешь каждый раз отдавать предпочтение тому, что сейчас происходит.
Но... но... это го же самое, что совсем не иметь предпочтений! Мне казалось. Ты всегда говорил «Твоя жизнь складывается из твоих намерений по отношению к ней». Рели у меня нет предпочтений, как это может быть правдой?
Пусть у тебя будут намерения, н о не будет ож иданий, а тем более требовании. Не будь зависимым от конкретного результата. Даже не предпочигай никакого результата. Делай более возвышенными твою Зависимость от Предпочтений и твои Предпочтения в Приятии.
, Это путь к покою. Это путь к мае! ерству.
Замечательный учитель и писаюль Кен Кейез-младший шва P*r об этой идее в своей необыкновенной книге «Руководство ^Достижению высшего сознания».
Действительно. Идеи этой книги очень важны, они перевернули жизнь многих людей.
"В говорил об изменении зависимости от предпочтений. Ему •Змому пришлось научиться этому, так как его тело ниже груди ^рализовано и большую часть своей жизни он провел в инва-""Дном кресле. Если бы он был «зависим» от большей подвиж-•^сти, он никогда не cmoi бы найти способ быть счастливым.
Но он сумел понять, что источником счастья являются не внешние обстоятельства, но наши внутренние решения о том, как мы выбираем жить в этих обстоятельствах.
Это основная мысль всех его работ, хотя в большинстве своих книг он не упоминает о своих физических трудностях. Поэтому, когда его попросили провесги несколько лекций, люди часто испытывали настоящее потрясение, увидев, что он практически неподвижен. Он с такой радостью писал о любви и жизни, что читателям казалось, будто у него есть все, чего он только мог пожелать.
У него было все, чего он желал! Но в последних трех словах заключен огромный секрет. Секрет жизни не в том, чтобы иметь все, чего хочешь, но хотеть все то, что у тебя есть.
Если цитировать еще одного замечательного автора, Джона Грея...
Несомненно, Джон замечательный автор, но, по-твоему, кто кого «цитирует»? Я дал ему все эти ипеи точно так же, как Я вдохновил Кена Кейеза.
Который теперь с Тобой.
Который действительно со Мной —и без своего инвалидного кресла.
Я так рад! Какая жалость, что ему пришлось провести в нем такую большую часть своей жизни.
Не жалость! Благословение! Благодаря тому, что Кен Кейез был в инвалидном кресле, он изменил миллионы жизней. Миллионы. Давай не будем тут делать ошибку. Жизнь Кена была благословением, как и все ее обстоятельства. Она обеспечила душу, называвшую себя Кеном, нужными и совершенными людьми, местами и событиями, и так она смогла получить опыт и выражение, к которым стремилась и которые намеревала,
Это справедливо о жизни каждого человека. Не существует невезения, ничего не происходит случайно, пет совпадений, и Бог не ошибается.
Другими словами, все в мире совершенно. Правильно.
Даже если что-то не кажется совершенным.
Особенно если не кажется совершенными. Это верный признак того, что в данной ситуации ты должен вспомнить что-то чрезвычайно важное.
Значит, Ты говоришь, что нам следует быть благодарными за то худшее, что с нами происходит?
Благодарность —самый бысгрый способ исцеления.
То, чему ты сопротивляешься, упорствует. То, чему ты благодарен, сможет послужить тебе.
Я говорил тебе:
Яне посылал к тебе никого, кроме ангелов. Теперь Я добавлю:
,,- Я не дал тебе ничего, кроме чудес.
Войны —это чудеса? Преступления — чудеса? Болезни и недуги—это чудеса?
А что ты думаешь об этом? Если бы ты начал давать ответы вместо того, чтобы задавать вопросы, что бы ты сказал?
Во есть что бы я сказал, если бы был Тобой? Да.
Я бы сказал: Каждое событие в жизни — это чудо, как и сама
*изнь. Предназначение жизни — обеспечить душу совершенными инструментами, обстоятельствами и условиями, при помощи которых она бы смогла реализовать и испытать, объявить и заявить, выполнить и стать тем. Кем Ты Являешься
•Действительности. Поэтому не суди и не порицай. Люби врагов твоих, молись за твоих палачей и цени каждый миг и собы-Ч|6,в жизни как сокровище, как совершенный дар от совершенного Создателя.
Я бы сказал: стремись к результатам и последствиям, но не требуй их
Ты бы хорошо сказал, друг Мой. Ты становишься весши-ком, каким был Кен Кейез. Однако давай теперь продвинем учение Кена на один шаг вперед, ибо Кен учил: возвышайте ваши Зависимости до уровня Предпочтений. Теперь ты будешь учить: не имейте даже предпочтений.
Я?
Да. Когда?
Сейчас. Учи этому. Что бы ты сказал, если бы ты должен был учить этому?
То есть что бы я сказал, если бы был Тобой1' Да.
Я бы сказал Если тебе требуется определенный результат, чтобы быть счаст ливым, это Зависимость Если ты просто желаешь получить определенный результат, это Предпочтение. Если у тебя нет никаких Предпочтений, это Приятие Ты достиг мастерства
Хорошо. Это очень хорошо.
Но у меня есть вопрос. Разве определение намерений не то же самое, что и объявление своих Предпочтений?
Совершенно не то же самое. Ты можешь иметь намерение совершить действие, не предпочитая его. Фактически, иметь предпочтение означает объявить Вселенной, что возможны и альтернативные последствия. бо! никогда не думаег так, поэтому у Бога нет Предпочтений.
Ты хочешь сказать, что намерением Бога было все, произошедшее на Земле?
Как еще все это могло произойти? Ты полагаешь, что что-нибудь может случиться против води Бога?
Когда ты ставишь вопрос так, ответ, кажется, должен быть отрицательным. Но когда я смотрю на все ужасы в мировой истории, мне трудно поверить, что Бог мог иметь намерение, чтобы это все случилось.
Мое намерение — позволить вам выбирать все последствия, создавать и переживать свою собственную реальность. Ваша история — это запись ваших намерений, а также ваших и Моих намерений, ибо мы одно и то же.
Мне не кажется, что все, что произошло в истории человечества — или даже все, что случилось в моей жизни, — было пред намеренным. Я скорее назвал бы все эти события многочислен ными непреднамеренными результатами.
Не бывает непреднамеренных результатов, хотя многие результаты являются непредвиденными.
Как может быть непредвиденным преднамеренный результат7 И, наоборот, как может преднамеренный результат быть не предвиденным?
На уровне души ты всегда намереваешься добиться итога, который совершенным образом будет отражать настоящее состояние твоей эволюции, чтобы ты смог испытать, Кто Ты Есть.
Этот же итог идеально подходит для того, чтобы способствовать твоему продвижению к следующему, высшему состоянию, чтобы ты смог стать тем. Кем Ты Стремишься Быть.
' Помни, что цель жизни — создать себя заново в следующей высочайшей версии Твоего величайшего представления о том, Кем Ты Являешься.
Держу пари, я смог бы повторить эго во сне.
Что любопытно, если ты можешь повторить эти слова во сне, значит, ты наконец проснулся.
Остроумно. Ловкий трюк.
Как и вся жизнь, друг Мой. Как и вся жизнь.
Так чему же мы научились? Что ты смог вспомнить'
Происходящее —это всегда результа1 моего намерения, но я не всегда могу предвиде-i ь, что произоиде! Но как это возможно''
Так случается, когда ты не совсем ясно представляешь свое намерение
Ты имеешь в виду, что я думаю, будто намереваюсь сделат! одно, а на самом деле намереваюсь сделать что то другое'1
Вот именно. На физическом уровне ты полагаешь, что производишь один результат, но на уровне души i ы про изводишь иной.
•Зто какое-то сумасшествие1 Как я могу знать, чею ожидал, если я создаю свою реальность на тех уровнях сознания, koi u рые я даже не осознан^
Не можешь. Вот почему говорят' «Живи без ожидании» Вот почему 1 ебя учат в любых условиях и ситуациях, каков бы ни был результат или исход, во всем «видет ь совершен ство».
Ты уже i оворил об этом в «Беседах с Ьогом >
И теперь, чтобы ты смог полнее охватить идею, давай кратко остановимся на Трех Уровнях Опыта — сверхсоз нательном, сознательном и подсознательном.
На сверхсознательиом уровне своего опыта ты знаешь и создаешь свою реальность с полным осознанием того, 41 о ты делаешь Это уровень души. Большинство из вас не знают на сознательном уровне свои сверхсознательные намерения —кроме тех случаев, когда знают.
На сознательном уровне своего опыта ты знаешь и созда ешь свою реальность с некоторым осознанием того, чю ты делаешь. Насколько ты это осознаешь — зависит от твоего «уровня сознания». Это физический уровень. Когда ты придерживаешься духовного пути, ты движешься по жизни, постоянно стремясь возвысить свое сознание или расширить опыт твоей физической реальности так, чтобы
вобрать в него более великую реальность, о существо вании которой тебе известно.
На подсознательном уровне своего опыта ты не знаешь и сознательно не создаешь свою реальность. Ты создаешь ее подсознательно, i о есть почти не осознаешь, что делаешь это, и совершенно не осознаешь зачем. Этот уровень опы та не является плохим, гак что не осуждай его Это дар, так как он позволяет тебе производить некоторые действия автоматически, например растить волосы, мигать или заставлять биться свое сердце — или же мгновенно найти ре шение проблемы. Но, не зная, какую часть своей жизни i ы выбрал создавать автоматически, ты можешь полагать, что испытываешь «воздействие» жизни, а не являешься причиной происходящего. Ты можешь даже считать себя жертвой. Поэтому важно знать, что именно ты выбрал не осознавать.
Позже, ближе к завершению этого диалога, Я снова буду говорить об осознании и о том, как различать уровни осоз иания, при этом возникает опыт, который некоторые из вас называют просветлением
(дуществует ли способ установить одно и то же намерение на сознательном, сверхсознательном и подсознательном уровнях oднoвpeмeннo?
Да. Этот триединый уровень сознания можно назвать су-пгрсознанием. Некоторые из вас также называют его «сознанием Христа», или «возвышенным сознанием» Это Полностью Интегрированное Сознание
На этом уровне ты созидаешь целоет но. Все три уровня осознания сливаются воедино Ты используешь их «все ' вместе». Но на самом деле это больше, чем об ьединениое сознание, ибо, как и во всем, целое больше, чем сумма отдельных частей.
(Суперсознание — не просто смесь сверхсоз нательного, сознательного и подсознательного Это результат смеше Вия и трансценденции С ним ты переходишь в чистое
бытие. Это бытие — твой внутренний изначальный источник созидания.
Получается, что для человека с «возвышенным сознанием» по следствия и результаты всегда являются преднамеренными и никогда не являются непредвиденными^
Действительно, это так.
Степень, в которой результат является непредвиденным, является непосредственным показателем уровня сознания, на котором человек воспринимает свой опыт
Совершенно правильно.
Поэтому Мастер — эю человек, который всегда согласен с результатами, даже если они оказываются неблагоприятными, ибо он знает, что на каком то уровне он и намеревался их получить
Теперь ты понимаешь. Ты начинаешь постигать очень сложные истины.
Именно поэтому Мастер видит во всем совершенство1 Замечательно! Ты понял!
Мастер может только не видеть, на каком уровне возникло намерение получить определенный результат. Но он не сомне ваечся, что на каком-то уровне он создал этот результат
Именно.
Вот почему Мастер никогда не судит людей, места или вещи Мастер знает, что он привлек их в свою жить Он осознает, что на каком-то уровне он создал то, что он переживае1
Да.
И что, если ему не нравится его опыт, он сам может его изменить
Да.
И что в этом процессе нет места порицанию То, что ты пори цаешь, ты удерживаешь
Это тоже очень глубокая и сложная идея. Ты ее понимаешь в совершенстве.
Точно так же как было бы совершенсгвом мое непонимание Верно.
Мы всегда находимся именно в те моменты и в тех местах которые для нас совершенны
Абсолнм но правильно — иначе вас бы там не было.
И для развития нам нужно не больше того, что у нас есть и что мы переживаем прямо сейчас
И снова ты прав.
И если нам ничего не нужно, у нас нет необходимости верить Богу
Именно об этом Я говорил.
Икогдаунасне! необходимости верить Богу, мы в действительности можем ему верить Ибо в данном случае доверие означает не необходимость получичь конкретный результа'1, но знание, что любой результаг приносит нам высшее благо
Ты разобрался во всем до конца. Браво!
Красота этой системы в i ом, что отсутствие необходимости в конкретных результатах освобождает подсознание от всех мыслей о том, почему невозможно получить определенный резуль тат, что, в свою очередь, oi крывает дорогу конкретному результату сознательно! о намерения
Да! И TOina ты способен больше действии произвести автоматически. Когда перед тобой встает какая-то задача, ты автоматически предполагаешь, что все будет хорошо. Ког-дау тебя возникают трудности, ты автоматически знаешь, что справишься с ними. Когда ibi встречаешь проблему, ты автома! ически понимаешь, что она уже для тебя решена — автоматически,
Ты подсознательно создал все эти результаты. События вачипают происходить автоматически, без видимого усилия с твоей стороны. Жизнь начинает налаживаться. Веек тебе приходит само, и тебе больше не нужно ни за чем гоняться.
Такое изменение происходи! без сознательного усилия. Как подсознательно ты приобретаешь отрицательные, разрушающие, ограничивающие мысли о том, Кто Ты Есть в Действительности, о том, чем ты можешь быть, что делать и что иметь, так же подсознательно ты от них избавляешься.
Ты не знаешь, как или кода ты приобрел эти идеи, и ты не будешь знать, как или когда ты от них откажешься. Прос то твоя жизнь внезапно изменится. Промежуток времени между твоей сознательной мыслью и ее проявлением в твоей реальности начнет сокращаться. В конечном счете он будет сведен к нулю, и ты будешь создава! ь результаты немедленно.
И, по существу, я вообще не буду создавать результатов, я буду просто понимать, что они уже существуют. Все уже было создано, и я лишь переживаю на опыте собьпия, которые я могу выбирать, опираясь на мое понимание и восприятие
Я вижу, что теперь ты вестник. Ты тот, кто несет весть, а не ищет ее. Теперь ты способен рассказать всю космологию. В своем последнем утверждении ты даже выразил истину времени.
Да Времени, как мы его понимаем, не существует Есть только один миг, Вечный Миг Настоящего Все, что когда-либо происходило, происходит и будет происходить, случается прямо сей час Как i ы объяснил в Книге 3 «Бесед с Богом», это похоже на гигантский компакт-диск. Все возможные последствия уже «запрограммированы». Мы переживаем события, которые вы зываем своими решениями — как будто играем в компьютерную игру Все ходы компьютера уже существуют Что ты испытаешь, зависит от того, какой ход ты сделаешь
Это очень хороший пример, потому что позволяет быстро понять идею. Однако в нем есть одни недостаток.
Какой?
Он приравнивает Жизнь к игре. Из-за этого возникает впечатление, что Я просто и1 раю с вами.
Да. Я получал письма от тех, кого очень разозлила эта мысль. Они писали, что, если изложенные в «Беседах с Богом» концепции о событиях и времени истинны, они глубоко разочарованы. Получается, что после всею, что было сказано и сделано, мы всего лишь пешки, которые Бог передвигает по шахматной доске жизни для того, чтобы поразвлечься
Ты считаешь Меня гаким Богом? Ибо если ты Меня таким считаешь, таким ты Меня и увидишь. Люди на прогя-хении тысяч лет придумывали себе Бога, а потом видели Меня таким. В этом величайший секрет Бога:
Я окажусь для вас таким, каким вы Меня видите. Ухты'
Действительно, «ух ты». Бог будет казаться таким, каким
вы его будете видеть. Так каким ты Меня видишь?
^ Я вижу Тебя как бо! a, m-i орый дает мне возможность создавать
тот опыт, который я выбираю, и снабжает меня инструментами Лря этого.
И одним из самых мощных инструментов является твоя t дружба с Богом. Поверь Мне.
Я верю Тебе Ибо я понял, что у меня нет в этом необходимости. Процесс жизни таков, каков он есть Доверие не обязательно, Яужно только знание.
Совершенно верно.
7
/л. не всегда был таким. Я хочу сказать, мне не всегда нужно было так дотошно объяснять что-то, чтобы я смог поверить. На самом деле в молодости я всегда верил, что все будет хорошо.
Я был несгибаемым оптимистом. Даже, можно сказать, безрассудным оптимистом. Учитывая, что я вырос в страхе перед Богом, такое мое отношение к жизни кажется вдвойне безрассудным. И все же я был именно таким. В детстве я всегда «знал», что получу то, чего хочу, — и всегда получал. Причем, как правило, без особых усилий. Это по-настоящему задевало моего брата, который, бывало, вслух жаловался: «Нилу всегда везет». Однажды я услышал, как отец ему ответил: «Нил сам делает свое везение».
Он был прав. Частично в этом помогли мне мои родители. Мать наделила меня любовью к жизни и всем творениям, а отец благословил меня уверенностью в себе. Какая бы сложная задача передо мной ни стояла, он всегда меня спрашивал: «Как ты собираешься что-то решить, если не попытаешься?»
Когда мне было лет пятнадцать, он сказал фразу, которую я запомнил навсегда.
— Сынок, — сказал он, — нет «правильного» способа что-то сделать. Есть только тот способ, которым ты это делаешь. Сделай так, чтобы твой способ был правильным.
— Как это сделать? — спросил я. И он ответил:
— Выполнив работу.
Тридцать пять лет спустя компания «Найк» выразила эту краткую жизненную философию в трех словах:
Просто делай это.
Как я уже говорил, поступив в среднюю школу, я сразу же занялся кучей дел. Внеклассные занятия отнимали все мое вре
мя, но я хорошо успевал по предметам, которые мне нравились:
английскому языку, устной речи, политологии, музыке, иностранным языкам. Должен признать, что здорово плавал в предметах, которые мне казались скучными, — биологии, алгебре, геометрии, — но меня приняли в Висконсинский университет в Милуоки: с испытательным сроком.
Я там долго не задержался. Декан попросил меня освободить место уже после третьего семестра, но я не слишком сильно расстроился. Мне не терпелось скорее начать самостоятельную жизнь, и я хотел сразу же попасть на радио.
После того как я вылетел из колледжа, отец мне сказал:
— Хорошо, сын, теперь ты сам себе хозяин. Я сделал для тебя все, что мог, но ты хочешь жить по-своему.
Часть меня была до смерти напугана, а часть была так взволнована, что я просто не мог этого вынести. Я уже немного работал в эфире бесплатно на одной крошечной радиостанции, которая только-только открылась. И когда отец дал мне волю, я отправился в офис директора другой радиостанции, которая был чуть больше, и самонадеянно заявил, что он должен взять меня на работу.
Ларри Ла Рю откинул голову назад и загоготал:
— И почему я должен это сделать?
Я не растерялся. — Потому что я лучите любого вашего диктора.

• Ларри перестал смеяться, но улыбка не сошла с его лица.
— Малыш, — сказал он. — Ты мне нравишься. У тебя есть
Тогда я еще не знал этого слова и подумал: «Это хорошо?»
>< — Вот что я тебе скажу, — он наклонился вперед. — Прихо-
ЯК сегодня вечером, в восемь — я скажу, чтобы вечерний дик-
•вр показал тебе, что к чему. В девять часов ты выйдешь в эфир.
^'буду слушать. Если я не позвоню тебе до полдесятого, ты
вберешься оттуда и не будешь больше никогда показываться
Мне на глаза.
h Его ухмылка стала лукавой.
<» •—Логично, —пискнул я, пожимая ему руку.
"н Потом добавил:
— Поговорим вечером.
Я вышел на улицу и на стоянке чуть не расстался со своим ленчем.
Когда я встал перед микрофоном i ем вечером, меня все еще тошнило. Я объявил заставку станции и включил музыку Прозвучало несколько песен, и на часах было уже 9:28 Звонка не было, и, ютовясъ уступить месю старому диктору, я был здорово подавлен Когда я собрал вещи, он просунул голову в комнату
— Ьосс на проводе, — сказал он и ушел Я поднял трубку.
— Ты принят, — проворчал Ларри — Оставайся у микрофона до одиннадцати Жду тебя в офисе завтра в девять.
Я всегда помнил Ларри Ла Рю за то, что он дал мне шанс Другой человек мог бы вышвырнуть меня вон Много лет спустя, занимая должность директора прей ра мм в Балтиморе, я старался вернуть долг, используя «Правило Ла Рю» всегда давай парню шанс
В мою дверь стучалось много парней, которые хотели попасть на радио. Я не мог просто отправм ь их в студию и выпустить в эфир, как это сделал Ларри, — для этого у нас была слишком крупная станция, —но я всегда приглашал их в свой офис и внимательно прослушивал их пробную запись. Я также подсказывал им, что, по моему мнению, им нужно было улучшить. Однако и никогда не принимал их на работу в тот /ке день. Думаю, времена, когда такое было возможно, уже прошли. Сегодня для них не существует мест, где можно было бы взять разбег Сегодня приходапся сразу же брать высоту в любой профессии. Возможно, мое поколение бьио последним, которое имело возможность проскользнуть через боковую дверь. И это очень плохо. Нам нужно больше мест, где молодые могли бы поучиться Давление, под которым находятся cei од няшние двадцати- и двадцатипятилетние ребята, пытающиеся добиться успеха, огромно
И что еще хуже, сегодня многие из них подготовлены к самостоятельной жизни очень плохо. Я хотел бы поговорить об этом. Образование, которое я получил в южном отделении Ми-
дуокской средней школы, равняется i ому, которое сейчас полуодет выпускник неполного колледжа — если ему повезет
Вы должны улучшить систему образования, снопа зажечь пламя познания и возродить радость учения в ваших школах. Я дал тебе несколько чудесных подсказок, как это можно сделать, в Книге 2 «Бесед с Богом». Я не буду их здесь повторять. Вместо этого я попрошу тебя припомнить их и применить па практике.
Применить на практике7
Жизнь — это процесс воссоздания. Я прошу тебя наделить мир силой возродить опыт «школы» в следующей высочайшей версии вашего величайшего представления о ней.
Нам нужно не только возродить школу Нам нужно понять, что мы никогда не сможем разжечь огонь мышления и побудить детей к самостоятельным исследованиям, если будем позволять детям проводит ь двадцать часов в неделю перед телевизором и еще двадцать часов — за видеоиграми. Так они мало чему научатся.
Напротив, очень многому. Они научатся, как жаждать немедленного вознаграждения, как ожидать, что все жизненные проблемы решатся сами собой за двадцать восемь
с половиной минут, и как выплескивать свое раздражение из-за проблем, которые не решаются незамедлительно, через насилие.
Представители компаний, разрабатывающих индустрию развлечений, отрицают, что телевидение, кино и видеофильмы, сколько бы насилия в них ни было, ответственны за проявление насилия в поведении молодых людей
Это те же представители, которые продают рекламные ролики чемпионата по американскому футболу за полмиллиона долларов каждый и утверждают, что они могут оказать влияние на поведение человека за шестьдесят секунд?
Ну, да!
Понятно.
Но не может быть, чтобы одни только видеоигры делали детей нечувствительными к смерти и насилию. Дети знают, что это «просто игра».
Ты знаешь, что используют в некоторых полицейских и военных академиях, чтобы научить профессионалов быстро реагировать и убивать без эмоции?
Видеоигры?
Я только спросил. Я дам тебе возможность самому найти ответ. Но ты можешь представить более бысгрый и более эффективный способ обучения?
Ох, мне, наверное, не следовало касаться этой темы. Почему?
Людям не нужны мои комментарии по поводу социальных проблем, и, конечно, им не нужны Твои комментарии. Это книга о Боге, а от Бога не ожидают мнений по поводу современных социальных вопросов.
Ты хочешь сказать — реальной жизни?
Я имею в виду политические и социальные проблемы. Ты должен заниматься только духовными вопросами, как и я.
Разве есть более духовный вопрос, чем «как сделать так, чтобы ваши дети не убивали друг друга»? Сколько колумбийских средних школ вам еще нужно, чтобы вы поняли, что у вас есть серьезная проблема?
Мы знаем, что у нас есть проблема, мы просто не знаем, как ее решить.
Знаете, но просто еще не собрались с силами, чтобы ее решить.
Во-первых, проводите с детьми больше времени. Перестаньте вести себя так, что с одиннадцати лет они остаются сами по себе. Занимайтесь их жизнью. Говоритес их учителями. Подружитесь с их друзьями. Окажите на них влия
ние. Принимайте реальное участие в их жизни. Не позволяйте им ускользать от вас.
Во-вторых, активно выступайте против насаждения насилия и ролевых моделей насилия в их жизни. Образы на экране действительно учат. Более того, образы учат быстрее и оставляют более глубокий след, чем слова.
Настаивайте на том, чтобы те, кто отвечает за качество массовой культуры (создатели фильмов, продюсеры, создатели видеоигр и других образов — от комиксов до кредитных карточек), создали новую культуру с новой этикой —этикой ненасилия.
В-третьих, делайте все, чтобы инструменты и средства насилия не были легко доступны вашим детям.
И самое важное — исключите насилие из вашей жизни. Вы — самая яркая модель для ваших детей. Если они ви-; дят, как вы применяете насилие, они будут делать то же самое.
Значит ли это, что нам не следует шлепать своих детей?
Вы не можете придумать какой-нибудь другой способ учить тех, кого вы, по вашим словам, так сильно любите? Неужели испугать или ударить ребенка — единственный способ воспитания, до которого вы додумались?
В вашей культуре физическая боль давно используется '' как наказание за неприемлемое поведение не только у детей, но и у взрослых. Вы убиваете людей, чтобы люди прекратили убивать других людей.
Безумие — использовать энергию, которая создала проблему, для того, чтобы решить эту проблему.
Безумие — повторять те поступки, от которых вы хотите избавиться, для того, чтобы от них избавиться.
. Безумие — демонстрировать всем обществом поведение, которое, по вашим словам, вы не хотите видеть у своих детей.
И совершенное безумие —притворяться, что ничего этого не происходит, а потом удивляться, почему ваши дети поступают безумно.
Ты хочешь сказа! ь, что мы все безумны?
Я даю определение безумию. Вам самим решать, кем и чем вы являетесь. Вы решаете это каждый день.
Каждый поступок — это акт самоопределения.
Ты только что упогребил очень сильные слова.
Для этого и нужны друзья. Хочешь знать, каково это — дружигь с бо! ом? Вот тебе пример.
Друзья говорят тебе правду. Друзья говорят то, что есть. Друзья не потакают тебе и не говорят только то, что ты хотел бы услышать.
Но, сказав тебе правду, друзья не оставляют тебя один на один с проблемами. Друзья всегда рядом, они предлагают постоянную поддержку, помощь и безусловную любовь.
Так поступает Бог. Об этом мы сейчас говорим с тобой.
Как долго будет продолжаться наш диaлoгг Я думал, что он закончится с последней книгой «Бесед с Богом»
Он будет продолжаться столько, сколько ты решишь.
Значит, после этой книги будет еще oднa?
После этой определенно будет еще одна книга, как Я уже сказал тебе несколько лет назад, но это будет не диалог.
Не диалог?
Нет. Что эго будет за книга3'
Книга, которая говорит Одним Голосом. Твоим голосом.
Нашим голосом. Нашим?
Твоя беседа с Богом привела тебя к дружбе с Богом, а твоя дружба с Богом приведет тебя к единению с Богом.
Мы будем i оворить Одним Голосом в «Единении с Богом», и это будет необычайный документ.
Все книги с Богом необычайны.
Несомненно. Будут ли еще книги-диалош, где Ты и я просго разговариваем'
Если ты пожелаешь, да.
Мне чрезвычайно нравятся наши разговоры, ведь они заставляют меня думать Хотя иногда я удивляюсь тому, как часто Ты высказываешь свое мнение Для Бога без Предпочтений Ты слишком много их выражаешь
Давать указания не означает объявлять Предпочтения.
Если ты говоришь, что хочешь попасть в Сиэтл, а сам находишься на дороге в Сан-Хосе и, если ты спросишь у кого-то направление, является ли выражением Предпочтения сказать тебе, что ты ошибся дорогой, что повернул не в ту сторону? Разве указать тебе правильный путь означает s высказать свое мнение?
Ты уже использовал эту аналогию Ты говорил об этом раньше
И Я снова и снова буду повторять это, пока ты будешь 1>* пытаться сделать из меня Бога, которому что-то от тебя " ' нужно.
„. Вот что Я тебе скажу: Мне от тебя ничего не нужно. Ты полагаешь, что Я настолько бессилен, что Мне что-то нужно от тебя, а Я не могу э roi о получить? Ты думаешь, Я хочу,
* ' чтобы что-то произошло, по не знаю, как сделать так, что-
*' бы это произошло?
W
Ты думаешь, что, если бы Мне нужно было, чтобы ты поехал в Сиэтл, Я бы не смог заставить тебя туда добраться?
„ Все совсем не так. Ты говоришь Мне, куда ты стремишься, а Я говорю тебе, как туда добраться.
Люди на протяжении тысячелетии рассказывали Богу, как они хотели бы жить. Вы объявляли Мне и друг другу, что стремитесь к долгой жизни в мире, гармонии, здоровье и достатке. Я, в свою очередь, на протяжении тысячелетий рассказывал вам, как этого можно достичь.
Я снова рассказываю вам об этом сейчас. Имеющие уши да услышат.
Да, но, как я уже говорил, иногда люди не хотят Тебя слышать. Некоторым не нравились те части нашего диалога, где Ты касался политики или высказывался по поводу социальных вопросов. И мы не хотим слышать не только Бога. Я понял это, когда работал в средствах массовой информации. Когда я попал на радио, мне пришлось воздерживаться от высказывания своего мнения по многим вопросам. Ларри Ла Рю был первым из многих боссов, которые мне об этом говорили.
Я работал на Ларри около восьми месяцев, а потом у меня появился еще один шанс. Хотя сегодня я не назвал бы такое событие «шансом», потому что теперь я знаю, что не существует «везения» и что жизнь развивается из наших намерений по отношению к ней.
Это хорошо. Это важно. Если ты собираешься обрести дружбу с Богом — настоящую, действенную дружбу, — тебе необходимо понять, как действует Бог.
Люди всегда называют счастливые происшествия в жизни шансом, удачей, совпадением, везением, судьбой и так далее. Плохие происшествия —ураганы, торнадо, землетрясения, внезапные смерти — они называют «деяниями Бога*».
Не удивительно, что вы считаете нужным бояться Меня. Вся ванта культура поддерживает эту идею. Она отражена во всем, что вы говорите, и в том, как вы это говорите. Она повсюду в вашем языке.
т Англ. «Acf of God» — стихийное бедствие, непредвиденное обстоятельсгво, дословно — «деяния Бога». — Прим. перев.
Я говорю вам, что счастливые происшествия — это тоже деяния Бога. Не бывает так, чтобы двое дюцей встретились случайно, и ничто не происходит нечаянно.
Ты полагаешь, что то, что Ларри сидел тогда у себя в офисе — нужный человек в нужное время с нужным настроением, — просто улыбка фортуны?
Представь себе, что вы с Ларри встретились в то время, в тот день не случайно, но что он, как актер вспомогательного состава, ждал своего выхода за кулисами, потом вышел на сцену, произнес свою реплику и ушел. А пьеса — твоя пьеса —продолжалась, как и всегда, точно так же, как она продолжается сейчас, и ты пишешь сценарий на завтра каждой своей мыслью. Ты управляешь сценами каждой словесной командой. И обыгрываешь их каждым своим действием.
Это поразительно. Это могло бы стать великолепным описанием того, как все происходит на самом деле.
Могло бы стать?
HisK я сказал, это великолепное описание того, как все происходит на самом деле. И теперь, конечно, я это знаю. Я понял это после бесед с Богом. Но тогда я думал, что мне просто еще раз повезло, когда один из наших лучших дикторов, парень по имени Джонни Уокер, ушел со станции через два месяца после моего прихода и переехал с Ричмонд, штат Вирджиния. Вскоре после этого начальник Джонни в Ричмонде перешел в компа-wsks, которая купила АМ-часгогу в Аннаполисе, штат Мери-Жид. Джонни Уокер не хотел уезжать из Ричмонда, но сказал, что он знает молодого талантливого парня, который может ромочь Дину создать станции в Аннаполисе новый имидж и В»ть хорошее звучание. Этим молодым талантом был я. ;,i В мгновение ока я был уже на Восточном побережье. Мама Дрмала руки и просила отца остановить меня. Но отец сказал:
" — Пусть мальчик едет. Это его время.
— Но что, если это все ошибка? — спросила мама.
— Значит, будет ошибка, — просто сказал отец. — Он знает, где мы живем.
Я приехал в Аннаполис в августе 1963 года, когда мне осга-вался один месяц до двадцати лет. Моя начальная зарплата была $50 в неделю, но ведь я был на настоящем радио! Это было не FM, это было AM! To радио, которое слушают в машинах. То, которое слушают из маленьких переносных приемников на пляжах. И к своему двадцать первому дню рождения я стал производственным менеджероми отвечал за создание всей рекламы, которая на нем звучала.
Я рассказываю вам истории из своего прошлого, и эту в особенности, потому что хочу, чтобы вы увидели участие Бога в нашей жизни; чтобы вы пон яли, что мы денете ительно «дружим с Богом» —и даже не знаем этого. Я хочу показать, как Бог использует людей, места и события, чтобы помочь нам идти по своему пути. Или, скорее, как Он дает нам такую возможность, наделяя нас созидательной силой определять свою реальность — хотя в то время я так бы не сказал.
К 1966 году я получил работу производственного менеджера на одной радиостанции далеко на юге. Я не буду называть этот город, так какие хочу смутить или рассердить его сегодняшних жителей. Я уверен, что теперь город изменился, но в 1966 году я считал свой переезд туда ошибкой. Тогда я еще не понял, что в Божьем мире не бывает ошибок. Только теперь я вижу, что случившееся было частью моего образования, подготовкой к более важной миссии, которую я должен был выполнить в мире.
Считать, что мой приезд в южный город был большой ошибкой, меня заставило отношение местных бе7пдх жителей к людям других рас. Была середина шестидесятых, и президент Джонсон только что повдщсал Акт о гражданских правах. Этот закон возник потому, что был необходим (как необходим сегодня законопроект, направленный против ненависти), и нигде он не был так нужен, как в бастионах застарелых расовых предрассудков в некоторых уголках далекого юга. Я был как раз в таком уголке —в одном из самых закоренелых. Я хотел убраться оттуда. Я ненавидел его.
Когда я только въехал в город, у меня заканчивался бензин. Остановившись возле заправочной станции, я был шокирован, увидев на каждом насосе картонку с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ БЕЛЫХ. «Цветные» получали бензин из насоса, расположенного на задворках заправочной станции. Рестораны, бары, отели, театры, автобусные станции и другие подобные общественные места были также разделены.
Я вырос в Милуоки и никогда не видел ничего подобного. Не то чтобы Милуоки или любой другой северный город был совершенно свободен от расовых предрассудков. Но я никогда раньше не встречался с таким откровенным определением це-дого класса людей как граждан второго сорта. Я никогда не жил в месте, где все сообщество соглашалось с подобным положением вещей.
Дела обстояли все хуже и хуже. Меня пригласили на обед в дом моих новых знакомых, и я сделал ошибку, заговорив об отношении к людям других рас, которое я увидел в городе. Я думал, что мои хозяева, образованные и благородные люди, смогут помочь мне понять, в чем тут дело. 1,1 Да, я кое-что понял, но не то, чего ожидал. •; Мой хозяин протянул стакан, чтобы старый черный слуга-негр по имени Томас наполнил его вином, и медленно процедил ЙВатянутой улыбкой:
— Ну, мой новый друг, я надеюсь, что ты не будешь судить Нас слишком сурово. Видишь ли, мы очень добры к нашим Вретным слугам. Да, сэр, добры. Мы даже относимся к ним как у членам своей семьи. — Он повернулся к Томасу. — Правда, бой? ipi Я моргнул. Он даже не понимал, что делает.
Однако Томас не был таким неосознанным. Он прошептал:
д — Это факт, Капитан. Это факт, —и тихо покинул комнату. {'Сегодня, когда я вижу вопиющую несправедливость, мой Первый импульс — не уйти от нее, но приблизиться к ней, Рвпьггаться понять, что порождает ее, посмотреть, что я могу Waarb, чтобы исправить ее. Но в те дни я был молод, и сердце та<е только искало свою истину, а не действовало согласно ей. И я просто захотел уехать. По худшей из причин. Я не терпел нетерпимости. Я ничего не понимал о таких предрассудках, о том, что мы сегодня назвали бы Опытом Черных, —и я просто хотел уехать и забыть обо всем.
Я кричал Богу: «Вытащи меня отсюда». Но я не представлял себе, что вскоре я действительно уеду. Радиовещание — очень специфическая сфера деятельности, и найти в нем работу по своему выбору не так легко. Я считал, что мне повезло най ги место хотя бы здесь.
Конечно, я не рассчитывал на дружбу с Богом. В те дни и считал Бога Тем, Кто Иня1да Отвечает На Молитвы, в остальное время игнорирует их и сурово накажет меня за все, если я умру с грехами на душе. Сегодня я знаю, что Бог всегда отвечает на молитвы, и все, что мы думаем, говорим и делаем, — это молитва, на которую Бог откликается. Вот какой Он хороший друг! Но в шестидесятые годы я не понимал этого и не ожидал чуда.
Представьте мое удивление, когда чудо произошло. Это был неожиданный телефонный звонок от совершенно незнакомого мне человека. Он назвался Томом Фельдманом.
— Вы меня не знаете, но я услышал ваше имя от Марвина Мервиса (владельца станции, на которой я работал) в Аннапо-яисе. Я ищу директора программ для радиостанции в Балтиморе Марвин говорит, вы талантливый парень. Вы бы не хотели приехать ко мне на собеседование?
Я не мог поверить своим ушам. Ты шутишь? — мысленно завопил я.
— Да, думаю, мы смогли бы это устроить, — сказал я Тому Фельдману.
— Но вы должны знать одну вещь, — продолжал он. — На этой радиостанции работают только негры.
Да, Я помшо. Это было остроумно с Моей стороны, ие так ли?
Остроумно? Это было настоящее коварство. По i ому что, когда меня приняли (разве не уди вительно'') на WEBB в Балчиморе, я в первую очередь обнаружил, что такое предрассудок и какие
предрассудки существуют у негров даже в так называемом раскованном большом городе.
Я также кое-что узнал о своей самоуверенности и о том, действительно ли мы, жители больших городов, меньше страдаем предрассудками, чем жители деревень далеко на юге. Я обнаружил, что наше отношение к людям других рас ничу-i ь не лучше, но для этого мне нужно было глубоко погрузиться и Опыт Черных. Мы просто по-иному, чем южане, выражали свое отношение, в основном больше лицемерили
За время пребывания на станции, которую тогда называли «Ритм и блюз», я избавился от многих фальшивых и высокомерных мыслей и много узнал из первых рук о негритянской культуре. Работая бок о бок с чернокожим персоналом и ежедневно вращаясь внутри негритянской общины, я понял mhoi о такого, чего не постиг бы никаким иным способом.
Когда я научился всему тому, для чего попал в эту ситуацию, Бог снова появился на сцене и дал мне еще один невероятный шанс подготовиться к гой работе, которую я должен был сделать для мира.
Постой. Ты, конечно, понимаешь, что ты все это делал, а не Я? Ты ведь понимаешь, что у Меня нет программы для тебя, кроме той, которую ты сам выбрал?
Да, теперь я это знаю. Но тогда я все еще жил в парадигме, согласно которой Бог хотел, чтобы я что-то выполнил, то ест;. что Бог контролирует и выстраивает обстоятельства и события в моей жизни.
А теперь, просто ради повторения, кто контролирует и выстраивает обстоятельства твоей жизни?
Я. ^ И как ты это делаешь?
Посредством всего, что я думаю, говорю и делаю
fo Хорошо. Здесь нужно было уточнение, в противном случае могло возникнуть впечатление, что Я создавал твой жизненный опыт.

Но Ты только что посмеивался над тем, как ловко Ты отправил меня на радиостанцию для негров.
Я ловко способсгвовад возникновению тех обстоятельств, которые ты выбрал. Так действует твоя дружба с Богом. Сначала ты решаешь, что выбирать, а потом Я делаю выбранное тобой возможным.
Я решил, что хочу работать на радиостанции с негритянским персоналом''
Нет. Ты решил, что полнее хочешь разобраться в расовых предрассудках к самоуверенности. Ты принял эт о решение на очень высоком уровне. На уровне души. Ты хотел да1 ь себе урок. Вспомнить. Продвинуться в сторону осознания.
Твоя подсознательная мысль была —убежать, выбрагься оттуда. Твоя сверхсозиательная мысль была — выяснить больше на сознательном уровне о взаимоотношении рас и о нетерпимости, в том числе твоей собственной. Ты подчинился всем этим импульсам одновременно.
И Ты, как друг моей души, всегда будешь давать мне возможность реализовать мой выбор7
Да. Я вложу в твои руьи инсгрументы, при помощи которых ты сможешь создать избранный тобой опыт, чтобы подниматься на все более высокие уровни сознания. Ты можешь выбрать либо использовать их, либо нет.
От чего зависит мой выбор?
От того, насколько ты осознаешь, почему в твоей жизни происходит то, что происходит прямо сейчас.
Позже Я расскажу тебе об уровнях осознания и об уровнях внутри уровней.
Мне кажется, я всегда больше осознавал сугь событий после того, как они происходили Теперь я четко понимаю, почему то или иное обстоятельство было в моей жизни, но в то время я роптал на Тебя
Это не редкость.
Я знаю, но теперь я себя ужасно чувствую из-за этого, так как понимаю две вещи, которых тогда не понимал Во-первых, я еаМ стал причиной случившеюся и, во-вторых, что было ради моего высшего блага
С учетом того, какой опыт ты хочешь получить.
Па, с учетом того, что я хотел получить Теперь я вижу, что я всегда выбирал быть учителем, который помогает людям возвышать их сознание, и что вся моя жизнь была подготовкой к этому.
Это действительно так.
НО я сердился на Тебя из-за обстоятельств, которые сам же и создал. Я не понимал, что ты просто даешь мне инструменты — нужных и идеальных для моих целей людей, места и события, — чтобы я подготовился к избранному мной опыту
Не беспокойся об этом, все в порядке. Как Я сказал, так случается нередко. Теперь ты знаешь. Так перестань сер-днться на свою жизнь —на что-либо в своей жизни. Посмотри на нее как на совершенство.
"Видумаепгь, я смсчу^
s ' А ты как думаешь, сможешь?
аю.да.
к Тогда сможешь. Н^> было бы хорошо знать тогда то, что я знаю теперь.
Цй знаешь теперь. Этого достаточно. Nfl| отец говорил: «Так быстро стареем, так поздно умнеем»
напомню.
flgl^eiiib, эта мысль слишком глубоко во мне засела? jp ты как думаешь? др—йо, да, но теперь я от нее избавляюсь.
;Xopoшо. Теперь вернись к тому месту, где Я «вьппел на Щену», как ты выразился, и дал тебе возможность дальше готовиться к той работе, которую ты уже решил делать в ' мире.
Получив опыт, за которым я пришел на радиостанцию, я быстро ушея оттуда. Случилось это абсолютно неожиданно. Однажды меня попросили оставить пост директора программ и стать разъездным продавцом эфирного времени. Я думаю, владельцы станции считали, что я не оправдываю их ожиданий как директор программ, но не хотели сразу же увольнять меня и дали мне шанс остаться на работе.
Сегодня я думаю, что в мире нет труднее занятия, чем продавать эфирное время на радио или телевидении. Я постоянно выпрашивал у бизнесменов минутку в их распорядке дня, чтобы «закинуть наживку», а потом изо всех сил старался убедить их сделать то, чего они делать не хотели. Потом, если они капитулировали и соглашались потратить несколько долларов на рекламу, мне приходилось трудиться в два раза усерднее, чтобы умилостивить их и написать остроумный, эффективный тексг для рекламной заставки. И после всего этого я не находил себе места от беспокойства, опасаясь, что мои труды окажутся напрасными и рекламодатели перестанут снами сотрудничать.
Мне выплачивали комиссионные от полученных мною заказов, как и большинству коммивояжеров, и каждую неделю, когда я не отрабатывал свои комиссионные, я чувствовал вину, так как мне платили за то, чего не сделал, — и безумно боялся, что меня уволят. Из-за этого мое настроение было отнюдь не радостным, когда я утром шел на работу.
Я помню, как однажды сидел в машине на стоянке торгового центра, где я должен был сделать пробньм заход. Я ненавидел пробные заходы, я ненавидел свою новую работу и ненавидел себя за то, что взялся за нее, хотя, казалось, у меня не было выбора. Как раз перед, переездом на юг я женился, и скоро должен был родиться мой первый ребенок. Я сидел в машине, несчастный и взбешенный, и колотил кулаками по рулю, опят;. требуя у Бога (на этот раз выкрикивая вслух):
— Вытащи меня отсюда!
Какой-то прохожий странно на меня посмотрел, а потом быстро открыл дверь.
— Что случилось? Не можешь открыть дверцу изнутри? Я жалко улыбнулся, взял себя в руки и потащился в магазин.
Я спросил, не могу ли я увидеть менеджера или владельца, и в
ответ услышал:
— Вы коммивояжер?
Когда я ответил, что да, мне сказали:
— Он не может сейчас вас принять.
Так случалось часто, и я начал питать отвращение к словам «Я коммивояжер». Я залез обратно в машину и вместо того, чтобы ехать к очередному возможному клиенту, поехал прямо домой. Я не мог больше терпеть ни дня такой работы, но у меня не было мужества бросить ее.
Следующим утром, когда раздался ужасный звонок будильника, я злобно дернулся, пытаясь дотянуться до кнопки, чтобы выключить его. Тут меня и поразила боль. Казалось, что кто-то воткнул мне нож в спину. Я не мог пошевелиться, не испытывая мучительной боли.
Моя жена позвонила нашему семейному врачу и передала мне трубку. Медсестра спросила, смогу ли я прийти к ним.
— Не думаю, — поморщился я. — Я не могу пошевелиться. Так что, верьте или нет, врач пришел ко мне на дом. Доктор сказал, что у меня смещение диска, что на выздоровление понадобится от двух до трех месяцев, и на протяжении этого времени мне нужно как можно меньше находиться на ногах. Вероятно, придется применить вытягивание. Я позвонил своему боссу и рассказал, что случилось. На следующий день меня уволили.
— Извини, — заявил Том, — но мы не можем выплачивать тебе комиссионные в счет будущих контрактов на протяжении трех месяцев. Тебе придется отрабатывать их целый год. Тебе не повезло, но нам придется уволить тебя.
— Да, — эхом повторил я, — не повезло. Я с трудом удержался, чтобы не расплыться в улыбке. У меня была законная причина оставить свою работу! Это бьм жестокий мир, но так иногда выпадает карта. Таково было
мое мировоззрение, миф, с которым я вырос. Мне никогда не приходило в голову, что я сам его создал, что «жестокий мир» был моей собственной конструкцией. Понимание — которое можно назвать самореализацией* — пришяо намного позже.
Прошло всего пять недель, и я почувствовал себя уже гораздо лучите (разве не удивительно?). Врач сказал, что мое выздоровление проходило быстрее, чем он ожидал, и, предостерегая меня против спешки, разрешил мне время от времени выходить из дома. Это было как раз вовремя. Мы едва сводили концы с концами, живя на зарплату моей жены, которая была физиотерапевтом, и было ясно, что очень скоро мне придется искать работу. Но что я мог сделать? Ни в Балтиморе, ни в старом добром Аннаполисе мест на радио не было. А ничем иным я никогда не занимался...
Конечно, когда-то я писал статьи для школьного еженедельника в Милуоки, но этого было явно недостаточно, чтобы получить настоящую работу в газете.
Но снова мне напомнили, как Бог посту] iaer в качестве нашего лучшего друга, помогая нам достичь нашей цели и давая нам инструменты, с которыми мы можем создать опыт, способ-сгвующий расширению нашего осознания и в конечном счете готовящий нас к выражению того. Кем Мы Являемся в Действительности.
Я рискнул пойти в офис «Ивнинг Кэпитал», ежедневной аннаполисской газеты. Я встретился с Джеем Джексоном, кото-рьш в то время был главным редактором, и — в отличие от случая с Ларри Ла Рю — молил его принять меня на работу.
К счастью, Джей знал обо мне, так как работа на радио в Аннаполисе принесла мне некоторую известность. Я сообщил ему, что потерял работу в Балтиморе из-за проблем со здоровьем, что моя жена беременна, и сказал:
— Мистер Джексон, мне очень нужна работа. Любая. Я буду мыть полы. Буду копировальщиком. Кем угодно.
^ Англ. realization — понимание, реализация, xlf-realizcitiw — самореализация. — Прим. перев.
Джей сидел за сголом и молча слушал меня. Я закончил, но он продолжал молчать. Я подумал, что он размышляет, как от меня избавиться. Но он наконец спросил:
— Вы умеете писать?
— Да, сэр, я писал для школьной газеты, и у меня был курс журналистики в колледже, — ответил я с надеждой. — Думаю, что смогу слепить пару строк.
После еще одной паузы Джей проговорил:
— Хорошо, можете начинать завтра. Я назначу вас в отдел новостей. Будете писать некрологи, церковные новости и клубные объявления —тут вы не сможете наломать слишком много дров. Я буду перечитывать ваши статьи. Через пару недель посмотрим, какие у вас будут успехи. Если дело не выгорит, вреда не будет, вы просто заработаете несколько долларов. Если вы мне покажете что-то стоящее, у нас будет еще оди н штатный автор. Как иногда бывает, у нас как раз не хватает одного человека.
(Разве не удивительно?)
Ничто не может избавить вас от предрассудков быстрее, чем работа газетного репортера, особенно в местном издании маленького городка, потому что приходится писать обо всем. Обо всем. Сегодня берешь интервью у губернатора, а завтра пишешь очерк о новом тренере Малой лиги. Улавливаете ассортимент? Видите красоту замысла?
Я всегда хотел быть проводником Божьей любви. Сначала я был в замешательстве, а потом стал негодовать из-за учения о Боте страха. Я знал, что настоящий Бог не может быть таким, и мое сердце болело от желания поделиться с людьми тем, что я чувствовал в глубине души.
Наверное, на каком-то уровне я знал, что мне предназначено стать вестником Бога, и отчетливо понимал, что мне для этого нужно. Часть меня (моя душа?), вероятно, знала, что я буду иметь дело с людьми разного происхождения и различного жизненного опыта и что мне придется взаимодействовать с ними на глубоко личном плане. Для этого требуются хорошо развитые навыки общения с людьми разных культур и занятий.
Я не удивлен (теперь), что в начале своей карьеры я оттачивал именно эти навыки —вначале на радио, потом, переехав на юг, встретился с чуждым мне отношением к расовому вопросу, после этого — попав в ситуацию, которая помогла мне понять расовые предрассудки изнутри, и, наконец, создав проблемы со здоровьем, что позволило мне найти новую работу. На этой работе я копался во всем, начиная с описания мрачных полицейских будней и заканчивая выяснением, что движет новым пресвитерианским пастором.
Переживая эти моменты, я называл одни из них везением, другие —невезением. Но теперь, с высоты сегодняшнего понимания, я вижу, что все они были частью одного процесса — процесса жизни и моего становления. Я научился не судить и не порицать, но невозмутимо принимать обстоятельства своей жизни, зная, что все происходящее совершенно и все случается в нужное время.
Я не знаю, когда именно на протяжении моего первого месяца в газете меня официально «приняли». Я бьм слишком занят написанием некрологов, церковных новостей, приведением в порядок заметок от бойскаутских отрядов, любительских театров и клубов Льва и Кайваниса. Но однажды утром на своем столе я обнаружил записку, написанную толсгым красным фломастером: «Твоя зарплата поднимается до $50 в неделю. Джей».
Я был на постоянной работе! Все в комнате развернулись в мою сторону, когда я вслух произнес:
— Хорррошо!
Некоторые из старых служащих улыбнулись. Наверное, догадались, в чем дело, или им уже сказали. Теперь я был одним из них.
Мне понадобилось немного времени, чтобы вспомнить, как я любил писать для газеты в школе. А теперь я был в настоящем отделе новостей, слышал, как стучат пишущие машинки (да, механические пишущие машинки), вдыхал запах типографской краски и газетной бумаги. Через пять месяцев после моего прихода мне дали мой первьш «горячий материал» об администрации округа, и вскоре мое имя появилось под передовицей.
Какое волнующее, радостное событие! Думаю, только газетный репортер может понять, что я чувствовал в те дни —постоянное ликование. С тех пор ничто не превзошло его, кроме ощущения, которое я испытал, увидев свое имя на обложке книги.
Сегодня некоторые друзья со ветуют мне не упоминать здесь подобные вещи. Они говорят, что, если я признаюсь, как был взволнован, увидев свое имя на книге, обо мне станут хуже думать и это обесценит информацию, которая пришла через меня.
Наверное, я должен притвориться, что меня это ничуть не трогает, что я выше всего такого — ведь я духовный вестник, я должен быть над этим. Но я не считаю, что как духовный вестник я не могу быть счастлив тем, что я делаю, или не быть вне себя от радости оттого, что все идет так хорошо. Мне кажется, что духовное просветяение измеряется не тем, насколько нам безразличны награды для эго, но тем, насколько наш покой и счастье зависят от них.
Эго само по себе не так уж плохо — плохо только эго, вырвавшееся из-под контроля. Нам нужно внимательно следить за тем, чтобы оно не управляло нами, но мы можем приветствовать эго, которое помогает нам двигаться вперед.
В своей жизни мы постоянно продвигаемся к новым великим достижениям. Эго — Божий дар, как и все в жизни. Бог не дал нам ничего, кроме сокровищ, и го, являются ли они для нас сокровищами, зависит от того, как мы их используем.
Я уверен, что эго — как деньги — просто приобрело дурную славу. Его несправедливо обвинили. Плохо не эго, или деньги, или власть, или свободное сексуальное выражение. Нам вредит и мешает нам понять, Кто Мы Есть в Действительности, неправильное их использование. Если бы эти веши сами по себе были плохими, зачем Бог создал бы их?
Поэтому я спокойно признаю, что я был вне себя от радости, когда увидел свое имя» под передовицей «Ивнинг Кэпитал», и что я и сегодня радуюсь каждый раз, когда вижу свое имя на обложке новой книги,, хотя я все еще говорю, что эти книги написаны не мной, но через меня. Ты написал эти книги, и совершенно естественно сказать об этом. Ни тебе, ни кому-то другому нет необходимости держать свет под спудом. Я уже указывал на это. Если ты не оценишь. Кем Ты Являешься и что ты сделал, ты никогда не сможешь оценить, Кем Являются Другие и что сделали они.
Это правда, что Я вдохновил тебя издать эти принципы. Это правда, что Я дал тебе слова, которые ты пишешь. Но разве твое достижение из-за этого умаляется? Если так, тогда вам не следует почитать Томаса Джефферсона за то, что он написал Декларацию Независимости, Альберта Эйнштейна за формулирование теории относительности, мадам Кюри, Моцарта, Рембрандта, Мартина Лютера Кинга, мать Терезу иди любого другого, кто оставил след в истории человечества, — потому, что Я их всех вдохновил.
Сын Мой, Я не могу сказать тебе, скольким людям Я давал чудесные слова, но они их так и не написали. Я не могу сказать тебе, скольким людям Я дал чудесные песни, но они никогда их не спели. Тебе нужен список тех, кто пренебрег Моими дарами?
Ты использовал Мои дары, и если уж не этому радоваться, то Я не знаю, чему еще.
Ты умеешь заставить человека думать о себе хорошо как раз тогда, когда у него возникает искушение подумать о себе плохо.
Только того, кто слушает, друг Мои. Только того, кто слушает. Ты не представляешь себе, сколько людей попади в ловушку плохого отношения к себе или убежденности в том, что они никогда не смогут заслужить уважения.
Трюк в том, чтобы действовать не ради признания, но для выражения того. Кем Ты Являешься. Если тебя признают тем. Кто Ты Есть, полнота твоего выражения не пострадает и ты захочешь еще больше расширить этот опыт.
Истинный Мастер зпает это, именно поэтому он признает всех теми. Кем Они Являются в Дейсгвительности, и поощряет других признать себя и никогда не отрицать из скромности самые великолепные аспекты своего Я.
Иисус открыто объявил о себе и заявил о себе всем, кто мог его слышать. Как и каждый Мастер, который жил на вашей планете.
Поэтому заяви о себе. Объяви о себе. Потом погрузись полностью в бытие тем, кем ты себя объявляешь.
Воссоздавай себя заново в каждый момент Настоящего в высочайшей версии своего величайшего представления о том, Кем Ты Являешься. В этом Я буду восславлен, ибо ты прославляешь Бога, когда прославляешь себя в каждом чудесном выражении.
Знаешь, что мне в Тебе нравится? Ты разрешаешь людям чувствовать то, что они всегда хотели чувствовать. Ты возвращаешь людям самих себя.
Для этого и существуют друзья.
Как люди могут не быть оптимистами — относительно самих себя и мира — если у них есть Ты?
Ты будешь удивлен.
Ну, я всегда был оптимистом, даже до того, как я узнал Тебя так, как я знаю Тебя сейчас. Даже когда я думал, что Бог сердится и карает, мне казалось, что Он на моей стороне. Я с детства так думал, потому что меня так учили. В конце концов, я родился католиком и американцем. Кто может превзойти меня? В детстве нам говорили, что католическая церковь — единственная истинная церковь. Нам также говорили, что Бог смотрел с особым благоволением на Соединенные Штаты Америки. Мы даже на монетах писали «Мы верим в Бога», а в Клятве верности флагу мы провозглашали себя «...единым народом пред Богом».
Я считал, что мне очень повезло —я родился в лучшей вере и в лучшей стране. Как может то, что я делаю, не удаться?
Однако именно обучение превосходству стало причиной стольких страданий в вашем мире. Глубоко укоренившаяся в народе идея о том, что он «лучше» дру1 их, дает ему большую уверенность в своих силах, но часто она превращает «как может то, что мы делаем, не удаться?» в «как может то, что мы делаем, быть неправильным?».
Это не уверенность в себе, но опасный вид высокомерия, из-за которого целый народ верит, что он прав, что бы он ни говорил или ни делал.
Люди mhoi их религий и наций па протяжении многих nei верили иучили тому, что они лучшие, при этом они развивали такую самоуверенность, что она делала их нечувствительными к любым другим переживаниям, в том числе к несчастью и страданиям других.
Если нужно что-то удалить из ваших культурных мифов, так это идею о том, что благодаря какому-то магическому превосходству вы стали лучше других людей, что ваша раса или вера высшая, ваша страна или политическая система лучшая, ваш подход к проблеме или путь более возвышен.
Я говорю тебе: день, когда в вашей культуре исчезнут такие идеи, станет днем, когда изменится ваш мир.
Слово «лучший» — одно из самых опасных слов вашего языка, его превосходит только слово «правильный». О"" оба связаны, ибо из-за того, что вы думаете, будто вы лучше, вы думаете, что вы правы. Но Я не сделал ни одну этническую или культурную группу Моим избранным народом, и Я не сделал ни один путь ко Мне единственной истинной тропой. Я не испытываю особое благоволение ни к одной нации или религии и не дал ни одному полу или расе превосходст ва над другим.
Боже мой, пожалуйста, повтори это. Будь добр, скажи wio еще раз.
Я не сделал ни одну этническую или культурную группу Моим избранным народом, и Я не сделал ни один путь ко Мне единственной истинной гропой. Я не испытываю особое благоволение ни к одной нации или религии и не дал ни одному полу или расе превосходства над другим.
Я призываю каждого священника, падре, раввина, учителя, гуру. Мастера, каждого президента, премьер-министра, короля, королеву, каждого лидера, нацию и политическую партию издать один лозунг, который исцели i мир:
НАШ ПУТЬ НЕ ЛУЧШИЙ, НАШ ПУТЬ ПРОСТО ИНОЙ.
Лидеры никогда не смогут сказать этого. Партии не смогут этого объявить. Папа, ради всею святого, не сможет этого провозгласить Это разрушит все основы Римско-Kaтолической Церкви!
Не просто церкви, но и многих религий, сын Мой. Как Я уже говорил, большинство религий в первую очередь утверждают, что их путь единственно правильный и что верить в какой-либо другой путь — значит рисковать получить вечное проклятие. Чтобы привлечь людей на свою сторону, pc.'im mi используют страх, а не любовь. Но это последняя из причин, по которой Я хотел бы, чтобы вы пришли ко Мне.
Ты думаешь, религии когда-нибудь смогут подтвердить этот лозунг? Ты думаешь, нации когда-нибудь смогут объявить его? Ты думаешь, политические партии когда-либо смогут сделать Это утверждение частью своей платформы.
Я снова говорю: если бы они сделали это, мир изменился бы в тот же час.
Может быть, когда мы смогли бы перестать убивать друг друга Ненавидеть друг друга. Может быть, тогда бы не было больше Косово и Освенцима, прекратились бы бесконечные религиозные войны в Ирландии, ожесточенные расовые раздоры в Америке, во всем мире исчезли бы этнические, классовые и культурные предрассудки, которые вызывают столько жестокости и страданий.
Может быть.
Может быть, мы тогда смогли бы быть уверенными, что больше никогда не будет Мэтью Шепарда, которого безжалостно избили и оставили умирать, привязав к ограде загона для скота, из-за того что он был «голубым».
Ты не мог бы рассказать о гомосексуалистах? Меня снова и снова спрашивают на встречах и лекциях по всему миру, не скажешь ли Ты что-нибудь, чтобы раз и навсегда покончить с насилием, жесго костью и дискриминацией, которым подвергаются гомосексуалисты, мужчины и женщины? Так часто это делается во имя Твое. Так часто говорят, что жестокость оправдана Твоим учением и Твоим законом.
Я уже говорил и говорю снова: не cyu^e.cmayem формы или способа выражения настоящей и чистой любви, которые были бы недостойны.
Я не мог выразиться яснее.
Но как определить настоящую и чистую любовь?
Она не стремится причинять вред или бодь. Она стремится избегать возможности причинять кому-либо вред или боль.
Как мы можем узнать, не причиняем ли мы боль другому, выражая свою любовь?
Возможно, вы не будете этого знать в каждом случае. И когда не можете, значит, не можете. Ваши мотивы чисты. Ваша любовь истинна.
Однако в большинстве случаев вы это можете знать и знаете.
Вы понимаете, как, выражая любовь, можно заставить другого человека испытывать боль. В таких случаях лучше спросить себя:
Как бы сейчас поступила любовь?
Не просто любовь к конкретному предмету вашего обожания, но любовь ко всем другим тоже.
Но из-за такого «основного правила» мы можем перестать любить практически всех! Всегда найдется тот, кто может сказать, что ему причиняет боль то, что другой делает во имя любви.
Да. Ничто не породило в вашей расе больше страданий, чем то, что должно было исцелять их.
Почему?
Вы не понимаете, что такое любовь. Что это такое?
Это то, что не знает условии, ограничений и потребности.
Поскольку она не знает условий, ей ничего не нужно для выражения. Она ничего не просит взамен. Она ничего не забирает как плату.
Поскольку она не знает ограничений, она не накладывает ограничений на другого. Она не имеет конца и длится вечно. Она не знает границ и препятствий.
Поскольку она не знает потребности, она стремится не брать ничего, что не отдают добровольно. Она не стремится удерживать то, что не желает быть удержанным. Она не стремится давать то, что не принимается с радостью.
И она свободна. Любовь — это то, что свободно, ибо свобода — сущность Бога, а любовь — это выраженный Бог.
Это самое прекрасное определение, которое я когда-либо слышал.
Если бы люди поняли его и жили с ним, все бы изменилось. У тебя есть шанс помочь им понять и жить.
Тогда мне лучше самому его понять. Что Ты имеешь в виду, когда говоришь, что «любовь —это свобода»? Свобода делать что?
Свобода выражать самую радостную часть того. Кто Ты Есть в Действительности.
Что это за часть?
Та часть, которая знает, что ты — Одно со всем и всеми.
В этом истина вашего существования, это тот аспект Я, который вы стремитесь испытать настойчивее и искреннее всего.
Мы действительно стремимся испытать его всякий раз, когда встречаемся с человеком, с которым ощущаем Единство. Трудность в том, что мы можем ощущать Единство лишь с несколькими людьми.
Действительно. Высокоразвитые существа ощущают Единство со всеми, постоянно.
Как они с этим справляются?
Позволь Мне убедиться, правильно ли Я понял вопрос. Как они справляются с тем, что чувствуют Единство со всеми, постоянно?
Да. Как им удается не попадать при этом в неприятности? Какие неприятносги?
Все, какие только существуют! Любовь без взаимности, неоправданные ожидания, ревнивые партнеры — сам назови.
Ты поднял вопрос, обсуждение которого откроет нам главную причину того, что на вашей планете боль и несчастья сопутствуют опыту, который вы называете любовью, и того, почему вам так трудно любить друг друга — и Бога.
Замечательно, что ты поднял этот вопрос сейчас, потому что Шаг Третий в достижении истинной и прочной дружбы с Богом — это:
Любить Бога.
8
дЛ-так, первые три шага к Богу: Знать Бога, Верить Богу, Любить Бога.
Правильно.
Все любят Бога! Третий шаг должен быть легким!

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>