<<

стр. 5
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

переключаюсь снова вовнутрь",-спрашивала я.
"Четана, ты сходишь с ума!" - говорил Ошо.
Так и было. Я гуляла по песчаным дюнам на пляже, и диалог с внутренним мастером
продолжался: "Может быть я существую только потому, что я думаю так!" "Может
быть без мыслей я вообще бы не существовала!!"
Ошо говорил что ум никогда не сможет понять истину, потому что она гораздо выше
и за пределами ума, но я пыталась как-то, может быть только для того, чтобы
истощить себя в мыслях и понять, что мой ум бесполезен в мире мистики. Я
слышала, что он говорил, что ум не может ухватить внутренний мир, но это не было
моим пониманием я не пережила это сама. Так что день за днем я сводила себя с
ума, стараясь понять это.
Ошо рассказывал прекрасную историю:
"Один король-мистик выстроил огромный город, и внутри города он построил храм из
красных камней, а внутренность этого храма была сделана из маленьких зеркал...
миллионов зеркал. Так что когда вы заходили внутрь, вы отражались в миллионах
зеркал, вы были один, но отражений были миллионы. Рассказывают, что однажды туда
вошла собака и ночью убила сама себя. Там никого не было: сторож покинул храм,
закрыл его, и собака осталась внутри. Она начала лаять на собак - миллионы
собак. И она начала прыгать из стороны в сторону и ударяться о стены. И все
собаки лаяли... Вы видите, что случилось с бедной собакой: всю ночь она лаяла и
боролась, и в конце концов убила себя, прыгая на стены. Утром, когда дверь
открыли, собака была найдена мертвой, и ее кровь была по всем стенам, и соседи
сказали: "Всю ночь мы удивлялись, что происходит? Постоянно лаяла собака".
Эта собака, наверное, была интеллектуалом. Естественно, она подумала: "Так много
собак, мой бог! Я одна, сейчас ночь, все двери закрыты, и я окружена таким
количеством собак... Они убьют меня!" И она убила себя, там не было вообще
никаких собак.
Это одно из основных и важнейших понимании мистицизма; люди, которых мы видим
везде вокруг, это только наши отражения. Мы без необходимости боремся друг с
другом, без необходимости боимся друг друга. Существует так много страха, что мы
собираем ядерное оружие друг против друга, а это просто одна собака, а все
остальные просто отражения.
Так что, Четана, не будь интеллектуалкой. Не думай обо всех этих проблемах,
иначе ты будешь чувствовать себя все больше и больше озадаченной. Просто
осознавай, и ты увидишь, что проблемы будут исчезать. Я здесь не для того, чтобы
решать ваши проблемы, а для того, чтобы растворять их, и разница очень большая".
("Путь Мистика")
Если бы мы не задавали Ошо вопросы, он бы не говорил, а когда он говорил, он
рассказывал нам о великих секретах и тайнах, и я слышала, как он говорил, что
несмотря на то, что он знает, что многое из того, что он говорил, проходило мимо
нас, это должно было быть сказано. У меня было чувство, что он должен был
сказать все, что он мог, потому что времени было мало.
Я говорила с Рафией об этом, и он сказал, что ему вспоминается история, которую
Ошо рассказывал много раз. Гаутама Будда и его ученик Ананда гуляли осенью в
лесу, и Ананда спросил Будду, сказал ли тот все, что он знал, или что-то
осталось несказанным. Будда говорил в течение сорока лет, но он наклонился и
одной рукой зачерпнул пригоршню листьев. Он сказал Ананде, что то, что он
сказал, это вот столько (указывая на пригоршню листьев), а вот это еще не
сказано - и он показал рукой на всю почву в лесу, покрытую листьями. Рафия
сказал мне, что он чувствует, что Ошо в Уругвае зачерпнул полную пригоршню
листьев и осыпал нас ими. "Истина - это чистое осознавание"...
0шо.
Ошо не читал шутки во время бесед, но это не значит, что мы не смеялись. Одну
ночь мы смеялись так сильно, что не могли остановиться. Я помню, что я смотрела
на каждого, Хасия тоже была в эту ночь, и я вспоминаю, что мы смотрели друг на
друга и смеялись еще больше. Наш смех продолжался бесконтрольно после того, как
Ошо уже пошутил и говорил о чем-нибудь серьезном. Японская Гита начинала визжать
и потом смеялась, и это заставляло Ошо смеяться всегда, когда он слышал ее. Он
прекращал говорить, и они просто смеялись вместе, очевидно, не над чем, в то
время как мы, все остальные, подхватывали этот заразительный смех и в конце
концов смеялся каждый. Он сказал, что смех - это величайшее духовное явление:
"Смех мастера и ученика имеет в точности то же самое качество, ту же самую
ценность. Между ними нет совсем никакой разницы. Во всех остальных вещах есть
разница: ученик это ученик, он учится, идя ощупью во тьме. Мастер полон света,
все блуждания закончены, так что каждое действие будет отличаться. Но находитесь
ли вы в темноте или в полном свете, смех все равно может прийти к вам. Для меня
смех - это величайшее духовное качество, где невежественный и просветленный
встречаются".
("Передача Лампы")
У Гиты были свои собственные уникальные взаимоотношения с Мастером чере з смех,
и у Миларепы тоже был совершенно неординарный способ игры с Ошо.Он задавал
вопросы, которые всегда заставляли Ошо смеяться, и провоцировал, чтобы Ошо
дразнил его. Это была великолепная игра.
Но реальность политической ситуации, касающейся визы Ошо, была серьезной.
Несмотря на то, что было решено дать Ошо постоянную визу для проживания и было
даже подготовлено заявление для прессы об этом, на следующий день оно было
аннулирово. Сангинетти, президент Уругвая, получил сообщение из Вашингтона. Ему
писали, что если Ошо станет постоянным жителем Уругвая, тогда займы, которые
Америка собиралась дать Уругваю, будут отменены. Очень просто!
Хасия и Джаеш большую часть времени путешествовали. В воздухе носилась идея о
том, чтобы жить на океанском пароходе, и Хасия и Джаеш съездили в Англию, чтобы
проверить ситуацию с покупкой списанного авианосца, и потом они поехали в
Гонконг, чтобы посмотреть на корабль. Ошо чувствовал тошноту, даже когда он
смотрел на кого-нибудь, сидящего на качелях, так что казалось невозможным, что
он сможет жить на корабле. Но несмотря на это он был полностью поглощен сложными
планами о том, как жить на судне.
Я никогда не слышала, чтобы Ошо говорил "нет" чему бы то ни было. Когда Хасия
сказала, что мы думаем, что проживание на корабле будет плохо для его здоровья,
он сказал: "Ну, если я привык жить на этой планете, мое тело привыкнет быть на
корабле, и таким путем вы получите свободу".
Когда они не летали по всему миру, Хасия и Джаеш были в Монтевидео с Маркосом.
Маркос был уругвайским бизнесменом, у которого были контакты в правительстве. У
него было большое сердце, он был невинным человеком, и он много работал для
того, чтобы Ошо мог остаться в его стране.
Однажды ночью Ошо позвал Вивек и Девараджа в свою комнату и сказал им, что он
больше не чувствует себя в безопасности в Уругвае. Он хочет вернуться назад, в
Индию. В это мгновение Уругвай потерял свое очарование, и я чувствовала, что мы
снова окружены угрозой. Двумя днями позже полиция, которая прилежно наблюдала за
домом последние десять недель, прекратила это. Это было странно для нас: может
быть, кто-то хочет причинить вред Ошо, а полиция не хочет быть замешанной? Мы
связались с полицией и в этот раз даже заплатили, чтобы они были недалеко от
дома.
Атмосфера становилась все более напряженной, и так как Хасии и Джаеша в это
время не было, то Джон и чилийская санньясинка по имени Изабель, которая только
что прибыла, продолжали работу по связи с правительством, но по другим
контактам. У них не шла работа с Маркосом, и вместо этого они работали через
свои собственные контакты и друга в правительстве по имени Альварес. Он тоже был
прекрасный человек, и он стал санньясином, но я никогда не доверяла ему. Он был
слишком очаровывающий, слишком симпатичный. Когда мы впервые прибыли в Уругвай,
правительство получило сообщения по телексу из НАТО, помеченные "секретная,
дипломатическая информация", ее источником были Соединенные Штаты. По информации
в этих телексах мы были (ученики Ошо) торговцами наркотиками, алкоголем и
проститутками!
Однажды во время этих последних недель нашего пребывания там полиция оказалась у
наших дверей, и они хотели обыскать дом. Мы слышали, что это опасно, потому что
обычной вещью было, что наркотики подбрасывали людям, которые были каким-то
образом нежелательны, но не совершили никакого преступления. Держа их на пороге,
потому что у них не было ордера, я понеслась наверх по лестнице в комнату Ошо,
где он разговаривал с Хасией и Джаешем. Я вошла и сказала, что там внизу
полиция.
Ошо продолжал разговаривать с Хасией так спокойно, как будто ничего не
случилось. Я ушла из комнаты, и пятью минутами позже появилась Хасия, которая
сказала, что она в конце концов должна была встать и сказать Ошо, что она
извиняется, но она не может больше слушать то, что он ей говорит, потому что все
ее внимание внизу с полицейскими, и она должна пойти и посмотреть, что
происходит.
Полиция ушла, но ситуация уже была сложной и нежелательной, и теперь, когда Ошо
сказал, что хочет уехать, с этим было покончено. Но ситуация не была вполне
законченной, потому что мы отказывались видеть ее действительно реально.
Во вторую неделю июня Джон и Изабель получили обещание от Альвареса, что все в
порядке, Ошо может быть еще по крайней мере шесть недель, и после этого он почти
наверняка получит постоянную визу. Это были хорошие новости для нас, что-то, что
мы хотели услышать.
Я приехала в Монтевидео 16 июня к дантисту и, как обычно, позвонила Маркосу и
его семье. Он был испуганным и сказал мне, что он слышал, что если Ошо не выедет
из страны до 18 июня, он будет арестован. Президент Сангинетти был в Вашингтоне
на встрече с Рейганом, договариваясь о новых займах для Уругвая, это был его
первый визит за много лет. Я сразу же вернулась назад домой и сказала Вивек,
которая сказала Ошо, и мы немедленно начали строить планы, о том, чтобы нанять
частный самолет и найти новую страну для приземления.
Ямайка должна была стать нашей новой надеждой. К концу дня я упаковалась, и рано
утром на следующий день я улетела на Ямайку вместе с Рафией. Ошо должен быть
последовать в частном самолете с Вивек, Девараджем, Анандо и Мукти. В тот день,
когда Ошо покинул Уругвай, в министерство внутренних дел Уругвая каждый час
звонили из Вашингтона с вопросом, покинул ли Ошо страну.
Вечером 18 числа в 5 часов дня Альварес позвонил и сказал, что он получил
телеграмму из иммиграционного отдела, в которой сказано, что Ошо должен явиться
в иммиграционный отдел до 5.30, иначе он будет арестован. Я слышала, что около
6.30 Ошо покинул дом, который стал нашей школой тайн, и в это время как раз
прибыли три полицейские машины. Полиция сопровождала машину Ошо в аэропорт, и в
то время как все санньясины, живущие в доме, и Маркос праздновали пением и
танцами вместе с Ошо, полиция наблюдала с ошеломленными лицами. Атмосфера
напряжения в аэропорту растворилась в праздновании, в то время как Ошо шел к
ждущему его самолету. Еще больше полицейских машин с пронзительными звуками
сирен прибыло в аэропорт, в то время как самолет поднимался все выше и выше,
исчезая в ночном небе, и можно было видеть только два мигающих хвостовых огня.
Соединенные Штаты Америки объявили 19 июня, что Уругвай получил новый заем в 150
миллионов долларов.



ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ВЫ НЕ МОЖЕТЕ СПРЯТАТЬ МЕНЯ.

МЫ ПРИБЫЛИ в Монтего Бей, Ямайка, после самолета Ошо, потому что нам пришлось
остановиться в Майями. Я почти теряла сознание от жары, и, кроме того, корневой
канал, который я лечила у дантиста день назад, так сильно пульсировал, что
иногда я чувствовала, что могу закричать.
Нас встретили в аэропорту и проводили в дом, который Аруп нашла для Ошо. Аруп,
стойкая и верная, выдержала работу с двумя женщинами-тиранами, которые работали
с Ошо - Лакшми и Шилой, и прошла через это смеясь. А теперь, сохранив контакты с
Хасией и Джаешем, которые были в Португалии, она услышала, как опасно стало в
Уругвае для Ошо, и тогда она сразу же полетела на Ямайку и нашла там место для
убежища.
Дом принадлежал теннисной звезде и был растянувшимся бунгало с плавательным
бассейном и прекрасным видом на остров. Большинство группы осталось в Уругвае,
чтобы закончить дела с домом и подождать, что произойдет дальше. Люди в Уругвае,
с которыми мы встречались, начали судебный иск против правительства, потому что
не только отказ в выдаче Ошо постоянной визы был незаконным, но он разрушал
иллюзию уругвайцев, что они свободная страна. Их задевало то, что они видели,
что ими владеют "люди с севера", как они называли американцев.
Как только мы прибыли, мы получили хорошие новости, что Ошо дана туристская виза
в аэропорте в Кингстоне, Ямайка, безо всяких проблем, но потом плохие новости,
что через десять минут после того, как самолет Ошо приземлился, прилетел самолет
американских ВВС. Это было подозрительно. Анандо видела, когда он приземлился,
оттуда вышли два человека в гражданском, пересекли взлетное поле и пошли к
выходу, поэтому она быстро вышла вместе с Ошо и другими в зал ожидания, и они
сели в такси.
Мы знали, что наши телефоны прослушиваются в Уругвае, и Анандо даже задала Ошо
вопрос: "Почему эти люди прослушивают наши телефоны? Они что, хотят получить
духовное руководство по дешевке?"
Через пять минут сплетен я вернулась в комнату, которую я делила с Анандо. Она
была маленькой, но прохладной и с кондиционером, я смотрела на шкафы и думала,
стоит ли распаковываться. Затем я приняла несколько таблеток против боли из-за
моего зуба и проспала четырнадцать часов.
На следующее утро, когда я завтракала, послышался громкий стук во входную дверь.
Я посмотрела через окно и увидела шесть очень высоких черных мужчин, одетых в
шорты цвета хаки и держащих длинные палки. Они сказали, что они из полиции.
Анандо вышла поговорить с ними, они разговаривали очень сердито и сказали, что
все, кто прибыл на Ямайку вчера, должны выйти наружу вместе со своими
паспортами! Она уверила их, что у нас у всех есть легальные въездные визы, и
спросила, в чем проблема. Они сказали, что мы должны покинуть остров - прямо
сейчас! Они оставили Анандо звонить Аруп, которая остановилась в ближайшем
отеле, и Аруп связалась с нашей теннисной звездой, который знал людей в
правительстве и надеялся, что он сможет разрешить проблемы. Даже нам казалось,
что произошла ошибка.
Во время следующей пары часов мы сделали много телефонных звонков людям, которые
были друзьями теннисной звезды и, мы надеялись, могли помочь. "Очень странно, -
сказал наш друг, - когда я говорю, кто звонит, мне сообщают, что такого-то и
такого-то нет сегодня в его офисе. Кажется, что никого сегодня нет в офисах или
дома. Я не могу поймать никого, кто мог бы помочь".
Два часа спустя полиция вернулась. В этот момент мое сердце ушло в пятки, так
как они взяли наши паспорта и аннулировали наши визы. Из милосердия мы
старались, чтобы Ошо не показывался, и ему не нужно было бы стоять на веранде
под обжигающим солнцем. Мужчины были очень агрессивны, и во всем этом я
чувствовала такой знакомый запах страха. Думали ли они тоже, что находятся лицом
к лицу с опасными террористами, как думали все полицейские, которых мы встречали
в Америке, Индии и на Крите? Когда Анандо спросила их, почему нам приказано
выехать из страны, они просто ответили: "Приказ". Когда она настаивала на более
полной информации, они сказали, что приказ сделан в соответствии с Национальным
Актом о безопасности.
Ошо должен был выехать из страны к заходу солнца. Клифф, который был пилотом Ошо

и который встретил его в Дубае с открытым зонтиком, тоже был здесь, и он начал
звонить по всей Америке, чтобы найти чартерную самолетную компанию, чтобы
доставить Ошо куда-нибудь. Большинство чартерных компаний отказывались, когда
они узнавали, кто будет их пассажирами, а было не так легко скрыть этот факт.
Незнание места, куда вы летите, тоже является недостатком, когда вы нанимаете
самолет. Полетные планы должны быть сделаны заранее перед путешествием, и должна
быть договоренность между пилотами и той страной, куда они летят.
Хасия и Джаеш были в Португалии, стараясь договориться о постоянной визе для
Ошо, но они сказали, что разрешение еще не получено. Вопроса об остальной Европе
не возникало, и у Девараджа была даже идея о Кубе. Но Ошо сказал Хасии за
несколько недель перед этим: "Нет, Кастро - марксист".
С нашим быстрым бегством из Уругвая и теперь этим, Вивек было уже достато чно.
Она сказала, что она больше не хочет иметь дело ни с чем! Она была рассержена и
сказала, что она хочет покинуть группу. Я начала нервничать из-за этого. Я
всегда нервничала, когда она падала в одно из своих темных настроений.
Я слышала, что Ошо в это утро проснулся раньше, и он гулял вокруг дома в
великолепном ямайском солнечном свете. Он гулял по саду и вокруг плавательного
бассейна, его видел садовник Лерой, и он был так переполнен видом Ошо, что кда
он вернулся домой днем, он сказал: "Этот человек действительно что-то. Я никогда
не видел человека, подобного ему, раньше". Ошо говорил о планах установить
кондиционер в гостиной, где бы он мог возобновить дискурсы, но теперь он молча
сидел в своей комнате, и я приносила ему сообщения о планах, которые мы
разрабатываем.
Я была испугана, я думала, что в любой момент полиция ("Были ли они из полиции",
- спрашивала я себя. "Я даже не знаю, как выглядят полицейские на Ямайке"; они
выглядели для меня здоровенными головорезами) вернется, и кончится все это нашей
смертью, и мы будем выглядеть типичной фотографией в журнале "Ньюсуик" или
"Тайм". И кого в мире это будет заботить?
Днем до полудня Клиффу удалось договориться о самолете, который прилетит из
Колорадо, чтобы забрать нас, единственное, что нам теперь нужно было делать, это
ждать! Самолет должен был прибыть в 7.00 пополудни, так что около 6.00 часов
Клифф, Деварадж и Рафия уехали с багажом в аэропорт. Они должны были позвонить
нам, как только они погрузятся в самолет, и мы могли бы поехать прямо в
аэропорт. Так что с Ошо остались только Анандо, Вивек, Маниша и я, а дом был
изолированный и находился в сельской местности. После того, как наступило 7.00,
каждая минута казалась вечностью, и потом... вдруг погас весь свет.
Электричество вырубилось, и вокруг была кромешная тьма. Я подумала: "Вот оно!" Я
нашла свечку, вставила ее в стакан и, запинаясь, пробралась через темноту в
комнату Ошо. Он сидел в кресле около кондиционера, который, конечно, прекратил
работать, и в комнате становилось очень жарко. Он был совершенно расслаблен, но
спрашивал о кондидонере, потому что обычно у нас был генератор, и кондиционер
никогда не выключался, но он это не знал. Я оставила ему свечу и вернулась назад
в гостиную, где мы все искали свечи и ждали, пока зазвонит телефон.
Наступило восемь часов, но не было никакого звонка из аэропорта. Я пошла в
комнату Ошо, чтобы посмотреть, как он там, и его не было в кресле. В комнате
было темно, и хотя я позвала его, он не ответил. Я стояла там несколько минут и
готова уже была закричать в панике, когда дверь ванной комнаты открылась, и он
вышел оттуда ко мне, осторожно неся импровизированный подсвечник, чтобы свеча не
обожгла его пальцы. Я была так счастлива и испытала такое облегчение, когда
увидела его, что единственное слово, которым я могла описать взгляд, которым я
смотрела на его лицо, это слово "восторг". Он улыбался как ребенок, который
играл в игру. Я показала ему, что я принесла лучший подсвечник, и он сказал:
"Нет, этот подходит". Я подумала, что он может обжечь ему пальцы, но он ему
нравился, и он поставил его рядом с собой и сел в кресло.
Так что я тоже поставила подсвечник и оставила Ошо сидящим с двумя зажженными
свечами, а сама присоединилась к остальным. Стук в дверь почти прикончил меня,
но это была наша теннисная звезда. Он пришел посмотреть, все ли в порядке,
потому что погас свет, и он привел с собой жену и ребенка. Я начала доказывать
себе, что ничего страшного не может случится, если человек привел свою семью,
чтобы увидеть Ошо.
Телефон зазвонил! Самолет был готов, и мы быстро собрали еще некоторые вещи, и
когда Ошо шел к машине, он улыбнулся и попрощался со всеми намасте. Я ехала с
Ошо и Аруп в аэропорт. Решено было полететь в Португалию.
У матери Аруп Гиты, тоже санньясинки, был дом в Португалии, и хотя он был
слишком маленьким для Ошо, по крайней мере мы знали там "владелицу дома".
Португалия маячила в конце пути, и в конце всех наших надежд найти страну, в
которой Ошо мог бы жить.
Нашим страхом было то, что Ошо вынужден будет вернуться в Индию, а из нашего
последнего опыта в Индии это казалось самым худшим, что может случиться. Мы
думали, что западным ученикам не позволят приезжать к нему.
•••
Мы вылетели в Португалию, а приземлились в Испании! Была нестыковка с планами
полетов. Но не было никаких проблем, просто небольшое непонимание, и нам
пришлось ждать один час в Мадриде, пока мы заправлялись.
На самом деле, возможно, это было к лучшему, потому что когда Ошо приземлился в
аэропорту в Лиссабоне, и его встретили Хасия и Джаеш, они просто протащили его
через иммиграционные ворота и получили визу без всяких проблем. Если за нашими
полетами наблюдали, то не только мы были в замешательстве. Ошо исчез "из вида"
на шесть недель. В Лиссабоне мы прямо поехали в отель "Ритц".
Мы умудрились войти с Ошо через задний вход и не зарегистрировали его у портье,
потому что мы не хотели слишком высовываться. У него был номер люкс, который был
присоединен к спальне и ванной комнате, в которые переехали Вивек и я. Полет был
для меня трудным из-за напряжения и потому, что Вивек все время меняла свое
решение относительно того, хочет ли она остаться с группой или нет.
Ошо, как обычно в самолете, лег спать, и просыпался только для еды и туалета. Он
попросил у меня диетическую кока-колу, и когда Вивек это услышала, она сказала
мне: "Не давай ему диетическую кока-колу, это не очень хорошо для него. Скажи
ему, что она закончилась! " Вообще-то я никогда не пыталась препятствовать Ошо
делать что-нибудь, но сейчас, когда Вивек наблюдала за мной, я храбро сказала
Ошо: "Ты держишь последнюю кока-колу". "Что?" - сказал он, приподнимаясь, его
глаза расширились. Я чувствовала, как будто бы я вошла в логово льва -
полицейские с Ямайки не шли ни в какое сравнение с этим! "Больше нет диетической
кока-колы?!" "Да! " - бормотала я, страстно желая, чтобы он не смотрел на меня
такими глазами, в то время как я стараюсь соврать. "Она кончилась". К счастью,
это оказалось правдой, но он настаивал, чтобы мы запаслись ею для него, когда мы
приземлимся. И забавность ситуации состоит в том, что он не пил ничего, кроме
диетической кока-колы, в последующие три года. Является ли это просто
совпадением, я не знаю.
В мое первое утро в Лиссабоне я проснулась от голоса Ошо: "Четана, Четана"... Я
никогда не забуду этого. Пробуждаясь от сна слышать, как его голос произносит
мое имя. Он прошел через соединяющую комнату в нашу комнату - он был голоден. Он
радостно направился к пустым тарелкам, которые я не поставила за дверь, так как
слишком устала. "Нет, нет, Ошо, это остатки вчерашней еды", - сказала я и пошла
искать Мукти, чтобы узнать, нет ли чего-нибудь в ее сумках "Иглу", с которыми
она всегда ездила.
Путешествуя на частных самолетах, Ошо наслаждался экспериментированием с
различной едой, которая была в кухне и холодильнике. Он открыл бисквиты, которые
ему очень понравились, и потом уже мы должны были наслаждаться задачей найти
точно такие же.
Когда он был в Мекленбургской Окружной Тюрьме, ему дали йогурт - "Йопле", и он
так ему понравился, что много лет после этого мы договаривались, чтобы его
посылали из Америки туда, где был Ошо.
Каждый полет он проводил много времени в душе, экспериментируя с различными
сортами мыла и кремов. Он обнаружил баллончики с разбрызгивателем "Эвиан" - это
ключевая вода, которая холодит, когда вы брызгаете ею на лицо, и много лет он
продолжал использовать ее. У него было невинное умение влюбляться в вещи,
которые только что исчезли с рынка, или производящая их компания потерпела
банкротство.
Когда он любил что-нибудь, он действительно любил это. Кондиционер для волос
"Кул Минт" мы нашли в маленьком городке в Орегоне, когда пошли за покупками, и
он очень ему понравился, потому что он холодил голову, и Ошо продолжал его
использовать много лет. Он использовал флакон за несколько дней, но когда мы
попытались купить еще, мы обнаружили, что компания, которая производила его,
была в Канаде, и у нее не было клиентов кроме города Бенд в Орегоне. Мы
специально договорились с ними, что они будут посылать ящики с "Кул Минтом" в
Германию, а немецкие санньясины в Германии перешлют их в ту часть света, где
будет Ошо.
Ему также нравился зеленый ментоловый крем, называющийся "Мила Мурси", и снова
он использовал тюбик каждые несколько дней. Этот крем поставлялся из маленького
магазинчика в Лос-Анжелесе, который прекратил работу. Ошо был лучшим клиентом
владелицы, так что мы договорились, что она пошлет нам весь запас плюс рецепт,
чтобы мы могли делать крем сами. Это всегда было большим вызовом для
санньясинов, которые занимались для него покупками в мире. Мы не говорили ему,
как это было трудно, конечно, до того, как мы не получали этого. Мы знали, что
он скажет, что он не хочет никого беспокоить.
Он потрясал всю планету, но это было другое.
Было такой радостью иметь возможность дать ему шампунь или мыло, которые он
любил, и услышать, как он скажет: "Мне оно очень нравится", - с таким спокойным
энтузиазмом, и его глаза сияли. Он был очень простым человеком, и он не требовал
многого.
После нескольких дней в "Ритце" мы решили, что если кто-то будет искать Ошо в
Лиссабоне, очевидным местом будет "Ритц". Анандо нашла прекрасный заброшенный
отель (снова мы попали в не-сезон) в близлежащем городке, называемом Эсторил. Мы
решили покинуть "Ритц" ночью и попытаться просочиться вместе с Ошо в гараж,
чтобы не проходить через главный холл. Анандо, Хасия, Мукти и я должны были
ждать около комнаты Ошо и затем просочиться вместе с ним в заранее вызванный
лифт, чтобы никто из гостей или служащих не увидел его.
Когда он появился в коридоре до того, как мы ожидали его, в своем белом одеянии
и с длинной развевающейся бородой, Анандо в шутку попыталась принудить его
надеть шинель с поднятым воротником, а на голову шапку с опущенными полями. "Вы
не сможете замаскировать меня! " - сказал он. Потом Вивек попыталась принудить
его, но он сказал: "Нет, нет, они не узнают меня без моей шапки!"
Я уехала в первой машине, а Ошо должен был последовать в мерседесе, который ждал
его в гараже гостиницы. Мы думали, что американские агенты или журналисты, может
быть, ищут Ошо, так что мы на скорости ехали по узким извилистым улочкам, с
пируэтами проносясь вверх и вниз по темным аллеям и изобретательно сбивая со
следа наших возможных преследователей.

Я слышала позже от Анандо, что по контрасту с нашими страхами и волнениями Ошо
был полностью расслаблен. У него не было бремени ума, который думал о будущем и
о всех возможных неприятностях, которые могли случиться. Когда он вошел в гараж,
он улыбнулся служащим гаража и приветствовал их намасте, в то время как они
уставились на него с раскрытыми ртами. Хасия и Анандо старались побыстрее
подвести его к машине, но он вдруг остановился. Смотря на Хасию, он начал
говорить ей, какой прекрасный коврик был в его ванной комнате в отеле. Он был
таким удобным, что он мог стоять на нем голыми ногами. "Пожалуйста, Бхагван,
садись в машину! " - подгоняла Хасия. Он прошел еще несколько шагов. Да, было
очень здорово, что был как раз такой коврик. Он хотел бы иметь похожий в
следующий раз.
После двухчасовой поездки мы прибыли в отель и тихо поднялись по большой
лестнице туда, где были наши комнаты. Я немедленно начала распаковываться, и это
было ошибкой, потому что в комнате, в которой был Ошо, был запах испортившихся
духов, который мы не заметили, и у него начался приступ астмы. Деварадж дал Ошо
лекарство, но единственным излечением было вернуться назад в отель, и мы
вернулись в "Ритц".

Было около 2 часов утра, и Вивек позвонила Хасии и Джаешу, чтобы они приехали и
забрали Ошо. Мы на цыпочках спустились по лестнице, прошли мимо владельцев,
которые спали перед погасшим телевизионным экраном. Оттуда дверь открывалась
прямо в холл, и мы прокрались за их спинами и вышли наружу к ожидавшей нас
машине. Я осталась на ночь в этой гостинице, просто чтобы уладить все дела утром
и изобрести приемлемую историю, объясняющую наше странное поведение.
После нескольких дней в "Ритце" был найден дом для Ошо. Он был расположен в
горах, единственное, что можно было увидеть на горизонте, был замок с верхом в
виде золотого купола, а ниже был лес. Сосновый лес! Дом был в середине соснового
леса, так что в конце концов мы смогли дать Ошо сосновый лес, который мы обещали
ему четыре года в Раджнишпураме. Сосновый лес был не только в конце дороги в
Раджнишпураме, но этот сосновый лес был в конце дорога мирового турне. Мы купили
новую мебель для комнаты Ошо, и составили имеющуюся антикварную мебель в другую
часть дома. Мы вычистили его комнаты и сделали их дзенскими настолько, насколько
могли, а в ванной был коврик из отеля "Ритц". Его спальня выходила на балкон,
который был буквально частью леса. Он часто обедал и ужинал на балконе, и
работал с Анандо. Он гулял вокруг дома и строил планы, как улучшить его,
показывая рукой на бассейн, он предложил нам завести несколько лебедей.
Потом оставшаяся часть группы прибыла с Ямайки, так что на поверхности мы готовы
были начать все снова; но это никогда не случилось. У меня не было уже никаких
надежд, несмотря даже на то, что мы осматривали поместья и дворцы, которые
продавались, и ситуация с визой уже почти подошла к концу, но... я чувствовала
себя утомленной.
Мы приготовили комнату, где Ошо мог возобновить дискурсы, но он только сидел на
балконе лицом к сосновому лесу. Примерно через десять дней погода изменилась, и
туманы поползли с гор и поглотили лес. Ошо позвал Анандо в свою комнату и
сказал: "Посмотри, облако пришло в мою комнату".
Туман был очень вреден для его здоровья, у него обострилась астма, так что он не
мог больше сидеть на балконе, а был заперт в своей комнате. Он никогда больше не
покидал своей комнаты все то время, пока мы были в Португалии. Я слышала, что он
гораздо позже сказал Нилам, что он был очень разочарован, что в Португалии очень
странные вибрации и там совсем нет возможности для медитации.
Мы жили в лесу с Ошо больше месяца, но мы скрывались для того, чтобы были
приготовлены необходимые иммиграционные бумаги до того, как газеты возвестят
прибытие "Секс Гуру", и все сойдут с ума. Казалось неправильным скрывать Ошо от
всего мира, алмаз должен сверкать всеми цветами радуги для каждого, кто хочет
полюбоваться им.
Это было причиной того, что он покинул Индию. Мы ездили с Ошо вокруг света для
того, чтобы найти место, где он мог бы говорить со своими людьми. Он не просил
многого: просто возможности поделиться своей мудростью.
Я провела все эти недели в постели с мистически вздувшейся ногой. Причина
никогда не была найдена, но подозрения были разные, от укуса ядовитого паука до
остеомиелита. Я лежала в постели весь день, наблюдая цветущее каштановое дерево,
сияющее как золото за моим окном и слушая постоянное резкое "крак, крак, крак"
сосновых шишек, когда зной заставлял их падать и орошать землю своими семенами.
Если внутри меня был поток печали, это не значит, что я жила в нем все время. В
группе мы были очень счастливы и погрузились в восторги первого тела - пища! У
нас были большие совместные пиры, мы сидели за длинным деревянным столом на
балконе, одна сторона которого смотрела на гору и долины, а другая сторона
выходила на замок. Или мы сидели в большой столовой вокруг огромного круглого
дубового стола. Я исследовала лес и плавала в бассейне, когда вокруг не было
никого, кто приказал бы мне вернуться в постель, и так мы жили примерно четыре
недели.
Затем однажды приехала полиция. Две машины с восемью полицейскими подъехали по
извилистой дороге к дому и полицейские сначала сказали, что они заблудились. Это
была очевидная ложь, а пятью минутами позже они сказали, что они хотят осмотреть
дом, и что мы очень подозрительны, потому что мы никогда не ходим осматривать
окрестности как другие туристы. Они сказали, что в Португалии большие проблемы с
торговцами наркотиками и террористами. Я пошла в свою комнату, оделась в
подходящую для тюрьмы одежду и, несмотря на то, что мой ум был ясным, мои ноги
превратились в желе. Это было шоком для меня, потому что я никогда не
чувствовала этого раньше. Я никогда не чувствовала свою нервозность в теле и
думала, что я к этому времени уже привыкла к таким драмам.
Именно в этот момент я осознала, что я близка к тому, чтобы каким-то образом
сломаться, и что нагрузка последних десяти месяцев растянула меня до предела.
Я подошла к входной двери, где Анандо разговаривала с полицией. Они уехали, но
они пришли на следующий день и оставили двоих человек в машине, которые ездили и
наблюдали за нами двадцать четыре часа в сутки.
Ошо сказал, что он хочет вернуться обратно в Индию. Мы позвонили Нилам, которая
была в Италии, чтобы она приехала и потом путешествовала вместе с Ошо, занимаясь
организацией его пребывания в Индии.
Он сказал ей: "Теперь я не могу уже пользоваться моим телом очень долго; это
очень болезненно быть в теле. Но я не могу оставить вас просто так, моя работа
не закончена".
Дата отъезда Ошо наступила - 28 июля. В этот день, когда он спускался вниз по
лестнице, мы стояли в маленьком холле дома, Миларепа играл на гитаре, и мы в
песне излили наши сердца. Если это последний раз, когда мы видим его, тогда
давайте сделаем его прекрасным.
Я не хотела, чтобы он увидел мое страдающее лицо, я хотела, чтобы он увидел, что
один из многих подарков, которые я получила от него, это было празднование. Моя
печаль переключилась в глубокое принятие, случилась настоящая алхимия, и я
танцевала как никогда раньше. Моменты, подобные этим, похожи на смерть, и
сколько раз я сталкивалась лицом к лицу с такой ситуацией за последний год?
Через сколько смертей я прошла каждый раз, когда мы разделялись, и я стояла одна
перед лицом неведомого?

[Фото:Ошо танцует с нами, покидая дом в Португалии.]

Ошо сказал Нилам:
"Посмотри на деревья. Когда начинается сильный ветер, кажется, что он
разрушителен. Но это не так. Это как вызов для деревьев, для растений, чтобы
увидеть, хотят они расти, или нет. После сильного ветра их корни идут гораздо
глубже в землю. Можно подумать: "Это растение слишком маленькое, сильный ветер
вырвет его". Но нет, если растение принимает то, что пришел сильный ветер, оно
идет вместе с ним, оно спасется... и не только спасется, но будет еще более
уверенным, чем раньше: "Да. Я хочу жить!" Тогда оно будет расти очень быстро,
потому что вызов ветра дал ему так много сил. Если дерево или растение не идет
вместе с ветром и разрушено, не чувствуй по этому поводу печаль: оно было бы
разрушено не этим ветром, так следующим, потому что у него нету глубокого
стремления жить. И оно не знает закона существования - что если вы идете вместе
с существованием, оно защищает вас. Если вы боретесь, оно разрушает вас".
Ошо провел много времени, танцуя с каждым из нас, через дом, на веранду и потом
к машине, где даже Рафия, который делал фотографии, был спровоцирован Мастером,
и танцевал со своими летающими камерами. Только Вивек не могла танцевать, она
упала на руки Ошо, плача, - это был ее собственный уникальный танец.
Мы проводили машину Ошо в аэропорт и стояли там на крыше терминала, смотря на
самолет, который должен был его увезти.
Джон сказал очень красиво Манише, когда она интервьюировала его для своей книги
[ См.
книгу Джулиет Формен "Один человек против всего безобразного прошлого
человечества".
, он сказал, что для него "мировое турне дало важную точку отсчета, с которой он
может видеть Ошо в контексте всего мира. Все это время Ошо оставался в точности
таким, каким он описывал, должен быть человек дзен: простым и обычным".
Джон думал о так называемых лидерах нового века в Калифорнии, которые двигались
и говорили: "Я так высоко", "Жизнь велика, не правда ли!", "Я один со
вселенной".
Это все было полностью интеллектуальным.
Он был вместе с Ошо, когда у того было много возможностей сказать подобные вещи.
Когда он был арестован на Крите, он не сказал подобно Иисусу: "Прости им, потому
что они не знают, что творят". Когда он был в тюрьме в Англии, он не сказал: "Я
чувствую себя одним со вселенной несмотря на этих бедных идиотов".
Когда он был вынужден покинуть Ямайку из-за его "нежелательной репутации", он не
сказал что-то вроде "я так высок, а эти люди такие низкие". Все, что ему было
нужно, был стакан молока к утренней овсянке, который показывал ему который час.
Самолет покатил по дорожке, и мотор увеличил обороты для последнего рывка с
земли, и мы все вместе наблюдали, как один твердый кусок тишины. Я видела, как
Ошо махал рукой в окне, когда самолет проезжал мимо, и потом он был в небе.
Два слова вырвались из моего рта... пустая лодка... Я была в огромном океане в
пустой лодке.



ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ОТНОШЕНИЯ.

Я ЖДАЛА один месяц в Лондоне после отъезда Ошо в Индию. Тогда казалось
безопаснее попробовать въехать в страну снова. Вивек уехала две недели назад, и
она сказала мне, что когда пришел день моего прибытия в Индию, она сказала Ошо,
что обо мне ничего не слышно, так что она волнуется, приеду ли я.
Ошо просто засмеялся. Я приехала вовремя.
Ошо жил в доме Сураж Пракаша, который много лет был санньясином и тоже был в
Раджнишпураме.
Индийские санньясины Ошо, которые прошли через Раджнишпурам вместе с ним,
созрели таким образом, что это выделяло их из остальных индийцев. Они казались
совершенной смесью Востока и Запада, новым человеком, о котором говорил Ошо.
Первые несколько недель в Бомбее я жила с Миларепой в комнате, которая была в
два раза больше моей комнаты для стирки.
Ошо давал дискурсы вечером группе примерно в сто человек, но она должна была
вырасти, потому что санньясины с Запада прибывали, большинство из них не видело
Ошо с тех пор, как он покинул Америку.
Дискурсы назывались "За Пределами Просветления". Так как я еще не поняла, что
такое просветление, ум заходил за разум, когда он пытался представить что-то за
пределами этого! Я была все еще в начале моего путешествия, или так я
чувствовала.
В это время мои отношения с Миларепой занимали мой ум гораздо больше, чем
просветление, так что я поброжу вне Пути и пристально посмотрю на долину
"Отношения", чтобы показать, как Ошо помог мне понять, что сводит с ума женщин и
мужчин друг относительно друга.
Ошо говорил с нами на сотнях даршанов и дискурсов о наших проблемах
взаимоотношений между мужчинами и женщинами. Это казалось основным камнем
преткновения для западных санньясинов, той областью, где распылялась наша
энергия, и где мы проходили снова и снова по тому же самому кругу.
В ранние годы Пуны, на даршане, пары каждую ночь садились перед Ошо и говорили
ему о проблемах, которые у них были. Он выслушивал с бесконечным терпением и
старался всеми способами объяснить нам, чтобы мы не принимали вещи слишком
серьезно и росли в любви и понимании. Он иногда давал медитационные техники для
пар, чтобы делать их вместе.
У меня был первый опыт медитации в эти ранние годы, и я не понимала, как это
возможно, что люди могут так легко отвлекаться. В медитации я чувствовала себя
такой реализовавшейся и довольной самой собой, что у меня не было потребности в
"другом".
Однако здесь нужно было найти тонкий баланс, потому что я также слышала, как Ошо
говорил, что он не хочет, чтобы мы жили, как монахини и священники, соблюдающие
целибат. А потом, конечно, была естественная биологическая тяга, и ее нельзя
было победить такой умственной концепцией как: "Я медитирующая, у меня нет
потребности быть ни с кем". Если период целибата и одиночества приходит
естественно, тогда это что-то другое. Все то, что приходит естественно, должно
быть позволено. Периоды одиночества, которые продолжались год или два, приходили
ко мне естественно, а потом я снова начинала качаться на качелях отношений.
Мое определение отношений - это когда два человека вместе, после того, как
цветок любви засох; и они остаются вместе из потребности, привязанности и
надежды, что любовь снова начнет пылать, так что пока они борются друг с другом.
Это становится борьбой за власть и постоянным качанием, кто из двоих больше
доминирует. Это требует невероятного осознавания и храбрости, чтобы увидеть,
когда любовная связь становится отношениями, и расстаться друг с другом как
друзья.
Самой главной вещью для меня было жить полно, исследовать мои собственные
внутренние глубины и творчески выражать себя. Если любовная связь с кем-нибудь
усиливает меня в этом смысле, тогда я иду в это. Я не хочу даже пытаться давать
решения того, как два человека могут оставаться вместе. Я совершенно не придаю
ценности бракам, которые "заключаются на небесах" и продолжаются вечно, потому
что я думаю, что это невозможно. В мире могут быть исключения, но я таких людей
не встречала.
Монахи и искатели истины в прошлом, и даже сейчас, в монастырях отвергают любовь
и секс. Они полностью отрезали себя от противоположного пола, и я могу понять
почему - когда я влюбляюсь в кого-нибудь, это может вызвать великие потрясения.
Все эмоции, такие как гнев, ревность и желание, с которыми, я думала, я
покончила, поднимают свои безобразные головы.
Быть с Ошо и позволить себе все цвета жизни, было огромным вызовом. Ничего не
отрицается, только одна вещь добавляется - осознавание. Ошо разделял свою
мудрость с нами, и потом он вставал и давал нам полную свободу понять или нет.
Он доверял нам в том, что если мы не понимаем сейчас, тогда через наш
собственный опыт наше понимание будет более острым, и однажды мы ухватим это. Он
совсем ничего не делал и никак не вмешивался в этот процесс. С тех высот, с
которых Ошо смотрел на это, наверное, казалось просто смехотворным, что мы
попадались снова и снова в несчастье идти по кругу отношений. Когда я слышала,
как он говорил нам об этом, это казалось таким простым. Почему мы не могли жить
наши любовные жизни просто, почему мы всегда должны страдать?
Мое понимание состоит в том, что одна причина это зависимость, и зависимость
приходит тогда, когда я использую другого как средство, чтобы не смотреть на
свое одиночество.
Для меня всегда было очень трудно проглотить то, что Ошо говорит об отношениях,
потому что это шло против моей самой глубокой обусловленности. Во всех песнях,
которые я когда-либо слышала, пелось: "Мой мужчина", "Моя женщина", и мысль, что
два человека абсолютно свободны, и никто не принадлежит никому потребовала от
меня несколько лет, чтобы переварить это.
"Свобода - это такое радостное переживание. Ваш любовник наслаждается свободой,
вы наслаждаетесь свободой. Свободно вы встречаетесь; свободно вы расстаетесь. И,
может быть, жизнь приведет вас друг к другу снова. А наиболее вероятно... Все
исследования относительно любовных отношений указывают на определенное явление,
которое до сих пор не принималось ни одним обществом. И даже сегодня, когда я
говорю эти вещи, меня осуждают везде в мире. Когда ваш мужчина начинает
интересоваться другой женщиной, это не значит, что он больше не любит вас, это
просто означает, что изменился вкус. В новом мире, которому я посвятил всю мою
жизнь, не будет браков - только любовники. И так долго, насколько им приятно
быть вместе, они могут быть вместе; а в тот момент, когда они чувствуют, что они
были вместе слишком долго, будет полезно небольшое изменение. Не стоит вопрос о
печали, о гневе - просто глубокое принятие природы..."

("Золотое Будущее")
На Востоке часты браки по предварительной договоренности, хотя они теперь
выходят из моды. Это был один путь, чтобы преодолеть неопределенность любви -
созданием института брака.
Я слышала, как Ошо говорил:
"Старый брак потерпел неудачу. Новый брак терпит неудачу, потому что новый брак
- это просто реакция на старый брак. Это происходит не от понимания, но как
реакция, восстание - "брак по любви". Вы даже не знаете, что такое любовь. Вы
просто видите какое-то красивое лицо, какое-то красивое тело, и вы думаете: "Мой
бог, я влюблен!" Эта любовь не продлится долго, потому что после двух дней
видеть то же самое лицо двадцать четыре часа в день вам станет скучно. То же
самое тело... Вы исследовали всю топографию; теперь больше нечего исследовать.
Исследуя ту же самую географию снова и снова, вы чувствуете себя как идиот.
Зачем это? Эта любовная связь, этот брак по любви терпит неудачу, он уже
потерпел неудачу. Причина в том, что вы не знаете, как дождаться того, чтобы
любовь случилась. Вы должны научиться медитативному состоянию ожидания. Тогда
любовь - это не страсть, это не желание. Тогда любовь не сексуальна; тогда
любовь - это чувство, что два сердца бьются в одном и том же ритме. Это не
вопрос прекрасных лиц или прекрасных тел. Это что-то очень глубокое, это вопрос
гармонии. Если любовь возникает из гармонии, только тогда мы узнаем успешную
жизнь, жизнь реализации, в которой любовь продолжает углубляться, потому что она
не зависит от чего-то внешнего; она зависит от чего-то внутреннего. Она не
зависит от носа и от длины носа; она зависит от внутреннего чувства двух сердец,
бьющихся в том же самом ритме. Этот ритм может продолжать расти, может иметь
новые глубины, новые пространства. Секс может быть частью его, но он не
сексуален. Секс может войти в него, может исчезнуть из него. Он гораздо больше,
чем секс. Так что не важно, молод или стар человек, которого вы любите".
("За Пределами Просветления")
На даршане, который у меня был в 1978 году, я спросила Ошо о том, какие мои
основные характерные черты. Я слышала, Ошо говорил, что согласно Гурджиеву
путешествие открытия себя может начаться только тогда, когда человеку известны
его основные свойства, и будучи неспособной открыть их сама, я попросила о
помощи. Ошо ответил так:
"У тебя хорошая основная черта: это любовь, мм? Так что помни это, потому что
любовь может создать огромные проблемы, и может также создать огромную радость.
Человек должен быть очень, очень алертным, потому что любовь - это наша основная
химия. Если человек алертен относительно своей любовной энергии, тогда все идет
хорошо. Характерная черта очень хорошая, но человек должен быть алертным
относительно любви. Всегда люби что-то более высокое, чем ты, и у тебя никогда
не будет проблем; всегда люби что-то большее, чем ты. Люди имеют тенденцию
любить что-то более низкое, чем они, что-то меньшее, чем они. Ты можешь
контролировать меньшее, ты можешь доминировать над меньшим и ты можешь
чувствовать себя очень хорошо с низшим, потому что ты выглядишь высшим, и тогда
эго реализуется. А когда ты начинаешь создавать эго из своей любви, тогда ты
обязательно придешь в ад. Любовь что-то более высокое, что-то большее, что-то, в

чем ты потеряешься и что ты не можешь контролировать; она может овладеть тобой,
но ты не можешь овладеть ею. Тогда эго исчезает, а когда любовь без эго - это
молитва".
Мне этот ответ казался очень таинственным, и понять его означало, что я должна
направить свое осознание на саму любовь, на энергию, которая есть, без
биологического притяжения. На любовь, любовь саму по себе, потому что энергия
гораздо обширнее, чем я, и я не могу коснуться любви, не могу манипулировать или
контролировать ее, она должна овладеть мной. Такой ответ для меня в то время был
выше меня, я должна была все еще дорасти до него.
Я провела много лет с Ошо очень счастливо без друга и думала, что это все,
повидимому, закончилось. Это были мирные легкие годы, но слой за слоем продолжал
отпадать, открывая глубины, куда уходили корни желания.
В первую неделю, когда мы прибыли в Раджнишпурам, я стояла около старого амбара,
когда приехал грузовик, который забирал рабочих, и примерно дюжина мужчин
выпрыгнули из кузова и пошли к тому месту, где мы ели. Они все были одеты в
ковбойские шляпы, в джинсы и сапоги, и все же один из них стоял особняком. Я
видела только его спину, но то, как он шел...я влюбилась. Его имя было Миларепа,
и в тот день после обеда мы пошли на прогулку по холмам, и я не вернулась в мою
комнату для стирки до времени после чая. Это было началом семи лет невозможных
мечтаний. У Миларепы было чувство свободы, к которому я страстно стремилась в
себе. Но омраченная моей собственной биологией, я не смотрела вовнутрь. Я
навсегда хотела захватить и вместить то, что было вне меня, а он вел меня в
веселом танце! У него была огромная любовь к женщинам, ко многим женщинам, и я
обнаружила, что я была полностью сфокусирована и потеряна в нем. Я знала, что я
поймана в том, что я хочу владеть, но я ничего не могла поделать с этим. Иногда,
когда я шла через старые горы к его дому, взбираясь на грязные снеговые склоны
около того места, где он жил, я говорила сама себе: "Не делай этого, не иди к
нему", - но я двигалась как будто в трансе от одной гибельной ситуации к другой.
Ошо узнал о моей связи от Вивек, и однажды на дискурсе он сказал:
"...У Четаны есть друг Миларепа, Миларепа Великий. Миларепа - это просто убийца
женщин, он постоянно убивает их, здесь, там, везде. А я даже не знаю его!" Он
продолжал шутку о том, как он всегда ищет Миларепу, когда едет на машине во
время проезда-мимо такого убийцу женщин, и хочет увидеть, как он выглядит, но
продолжает упускать его. "Кто этот Миларепа?" - спрашивал он. "Он, видимо,
личность, подобная лорду Байрону в этом, потому что даже несмотря на то, что он
имеет дело со столькими женщинами, ни одна женщина не чувствует себя
оскорбленной. Они все принимают, что он такой человек, вы не можете владеть им".
("Библия Раджниша")
Результатом этой его игры в коммуне было то, что мой величайший страх (что я
потеряю Миларепу из-за другой женщины) увеличился. Все женщины в в коммуне
теперь интересовались, кто этот человек! Даже годами позже женщины подходили к
Миларепе и подходили: "Аа! Ты Миларепа, я всегда хотела встретить тебя". Каждый
раз, когда я видела Ошо наедине, принося ему чай или сопровождая его на прогулке
на машине, он спрашивал меня, как поживает Миларепа. Он посмеивался надо мной,
когда я рассказывала ему о новой любовной связи Миларепы и моих страданиях.
Много раз я спрашивала Ошо: "Я должна покончить с ним?" - но он всегда говорил
"нет". Однажды, когда я спросила его, и он ответил "нет", потому что я буду
скучать без него, я ответила, что я не буду скучать по нему долго. Но Ошо
сказал: "Ну тогда он будет скучать по тебе..."
Что я должна была делать? В моем упрямстве я хотела "пройти через все" с одним
человеком. Я не видела смысла в смене партнеров, провести медовый месяц и потом
столкнуться с теми же самыми проблемами снова. Я слышала, как Ошо говорил, что
за проблему нужно браться изнутри. Что с изменением любовника проблема не
изменится. "Это похоже на смену экрана, когда проектор и экран те же самые. Вы
можете сменить экран - может быть, на лучший экран, на больший экран, на более
широкий экран, но это не даст никакой качественной разницы, потому что проектор
будет тот же самый, и фильм будет тот же самый. Вы проектор, и вы фильм, так что
вы снова проектируете то же самое на другой экран. Экран почти не важен. Если вы
однажды вы поймете это, тогда вы сможете увидеть всю жизнь как майю, как
магическое шоу. Тогда все внутри; проблема не снаружи. Там ничего не нужно
делать. Прежде всего человек должен осознать, что дело в нем самом, тогда вся
проблема изменяется и приходит на правильное место, где можно взяться за ее
решение и решить ее. Иначе вы можете продолжать смотреть в неправильном
направлении, и нет возможности ни для каких изменений".
Однако я не думаю, что это означает, что человек должен тащить себя в
несчастливые отношения. Мое упрямство сделало меня несчастливой, и сейчас я
вижу, что нет времени на то, чтобы быть несчастной. Моя жизнь движется так
быстро в неведомое, и может случиться все что угодно. Это так очевидно, и все же
так трудно помнить об этом каждое мгновение. Если я не помню это от момента к
моменту, жизнь ускользает из моих рук, и я говорю: "Если бы я только помнила,
что "это тоже пройдет"..."
Вивек была однажды очень расстроена после окончившейся любовной связи, и я
сказала Ошо: "Она оправится со временем". Он сказал: "Время не нужно - время
нужно только если ты живешь в прошлом. Если ты живешь в настоящем, ты можешь
отбросить свои несчастья прямо сейчас".
Однажды вечером Миларепа и я гуляли по горам вместе, была полная луна, облака
висели как снег, земля была замерзшей; это было самое замечательное время, и я
никогда не чувствовала себя такой расслабленной и так близко к нему, и потом он
сказал, что этой ночью он хочет быть один.
Я всегда разрывалась между восхищением смелостью, с которой он шел за тем, чего
он действительно хотел, и в то же время была в ярости от него, потому что это
было не то, чего хотела я.
Мы были вместе шесть месяцев и решили поехать в отпуск. Мы провели прекрасный
месяц вместе в Калифорнии, куда приехали мои родители из Англии и остались на
несколько дней вместе с нами.
Во время этого визита я увидела просто, насколько далеко я отдалилась от "норм"
общества и насколько не было соединяющих мостов. Кроме любви, конечно, но это
может быть выражено только молча. Мой отец спросил меня о детях, я сказала ему,
что детей не будет.
Он сказал: "Но вся человеческая жизнь для того, чтобы иметь детей, вся радость
жизни в детях".
Я сказала: "Нет, я сначала должна родить саму себя. У меня нет времени, чтобы
посвящать его воспитанию ребенка". Я сказала ему, что мир уже перенаселен, и по
крайней мере он может увидеть среди санньясинов Ошо несколько тысяч людей,
которые не добавляют свой вклад в перенаселенность, а вместо этого стараются
улучшить качество жизни, а не увеличить ее количество. Редко можно встретить
санньясина с ребенком.
Вы видите, что все религии в мире стараются увеличить количество своих
последователей, говоря, что контроль над рождаемостью - это грех. Они не
интересуются качеством жизни, они только хотят увеличить количество своей
паствы.
Никто не мог быть больше удивлен этим изменением моих материнских инстинктов,
когда я начала медитировать, чем я сама. Когда мне было двадцать, у меня был
ребенок, но будучи незамужней и не имея возможности позаботиться о ребенке
финансово по всем стандартам, по которым я хотела бы (я считала, что он король),
я отдала ребенка приемным родителям. Я была в тревоге и депрессии и долгое время
после того, как отдала ребенка, и я получила "помощь" от христианской советчицы
незамужним матерям: "Я надеюсь, что это преподаст тебе урок! " Мои материнские
инстинкты были так сильны (солнце в Раке, в середине неба, для тех из вас, кто
понимает астрологию!), что я решила, что как только я смогу позволить себе это
финансово, у меня будет пять детей, с мужем или без мужа. Когда я была беременна
и рожала, это было самое прекрасное переживание, которое я когда-либо имела. Я
чувствовала себя слитой с землей и полностью расслабленной. Я думала, что аборт
- это убийство, и что право ребенка жить должно быть выше, чем право матери.
После того, как я делала Динамическую Медитацию несколько недель, мой
материнский инстинкт исчез настолько полностью, что не оставил ни следов, ни
мыслей после этого, ничего. С того дня я была сфокусирована на рождении моего
собственного существа и обнаружила, что медитация приносит то же чувство
единства, как и беременность.
Когда вы влюбляетесь в коммуне, это несет в себе больше вызова и больше жизни,
чем быть в отношениях внутри границ общества и семьи. Прежде всего, круг друзей
гораздо больше и более разнообразный, так что два человека не обязательно

принуждаются быть все время вместе по необходимости. Когда вы окружены таким
большим количеством друзей, которые стремятся найти в себе больше любви и
понимания, легче отбросить несчастья и хорошенько посмеяться друг с другом,
когда вы открываете, что вы все страдаете от той же самой ревности и чувства
обладания. Если ваше любовное приключение заканчивается, тогда самое большее
через несколько недель процесс излечения завершается, в то время как в городе
или в обществе, где вы чувствуете себя чужаком, могут пройти годы страданий.
Кроме того, роль коммуны в том, чтобы человек осознал свое абсолютное
одиночество. Я знаю, что это звучит противоречиво, но здесь нет противоречия.
Живя в коммуне, я чувствовала, что у меня есть пространство для себя, но мне не
нужно было подчиняться социальному этикету. Я чувствовала, что меня поддерживают
во всех смыслах для того, чтобы я могла выразить мою спонтанность и
уникальность. Если я чувствовала, что я хочу быть в молчании и игнорировать
всех, это тоже полностью принималось.
Когда Раджнишпурам был разрушен, Миларепа и я разделились, и мы скучали друг без
друга. Он присоединился к нам в Уругвае, и мы путешествовали вместе в
Португалию, Англию и потом в Индию.
Ошо извлек много пользы из наших взаимоотношений. Когда Миларепа приехал в
Уругвай, Ошо сказал:
"Когда Миларепа прибыл, я спросил Вивек: "Он привез свою гитару? И что еще он
может делать?" Она сказала: "Он больше ничего не делает: просто играет на гитаре
и преследует женщин". Я сказал: "Спроси, привез ли он свою гитару. Он должен
начать играть на гитаре; иначе, если он все время будет преследовать женщин, это
будет не очень хорошо для его здоровья. Так что иногда, просто для отдыха, он
может поиграть на гитаре". Но он не привез свою гитару. Я думаю, вы должны
снабдить его гитарой, потому что он потерял все. Теперь ему не нужно
беспокоиться о потере, он может продолжать преследовать..." ("За Пределами
Психологии")
И он действительно преследовал, Миларепу привлекла Вивек, и они захотели
провести ночь вместе. Когда Ошо спросил меня, почему я выгляжу такой
расстроенной, и я рассказала ему, он сказал, что если мы не можем дать своим
любовникам свободу наслаждаться с другими людьми даже около него, тогда мы ведем
себя в точности как остальные люди в мире. "Если это не может случиться здесь,
тогда где же это может случиться?" - спросил он. Истина этого простого
утверждения поразила меня, я повернулась на сто восемьдесят градусов и поняла.
Или скорее, я увидела вещи в правильной перспективе.
Если Ошо может быть таким любящим и терпеливым с нами, тогда, конечно, я могу по
крайней мере расслабиться и не создавать такую шумиху, если два моих друга хотят
провести немного времени вместе.
Я напоминала себе много раз, что я с Ошо не для того, чтобы выйти замуж или
создать совершенные отношения с кем-нибудь. Если бы я хотела этого, я могла бы
остаться дома в Корнуоле и успокоиться с каким-нибудь прекрасным фермером или
рыбаком. Во время наших шести месяцев в Бомбее я заметила, что Миларепа и Вивек
оба стали раздражительными. Они не выказывали никакого интереса друг к другу с
тех пор, как они были в Уругвае, и Вивек была счастлива с Рафией. Но Рафии не
было, и я заметила, что что-то подавляется между ними, и атмосфера была
напряженной. Они были несчастливы, и тогда однажды ночью я просто ушла, осталась
ночевать в квартире друзей и не пришла домой. Они оба были так счастливы на
следующий день, что это изменило всю атмосферу вокруг каждого. Я никогда не
сказала им, что я ушла просто, чтобы уйти с дороги, и они ничего не сказали мне
тоже, но просто увидеть, что два хороших друга счастливы из-за такого маленького
события, было как прорыв для меня.
Я слышала, как Ошо говорил, что его люди связаны друг с другом через него.
Именно любовь моего любовника к Ошо вдохновляет и усиливает нашу любовь.
Мы, в конце концов, два искателя на пути.
То, что мы встретились по пути, это награда, небольшое экстравагантное шоу со
стороны существования. Когда двое людей разделяют любовь к такому человеку как
Ошо, который переполнен любовью, тогда их взаимоотношения уже приобретают новые
измерения. Всегда, когда Ошо отвечал на поэму или вопрос Миларепы, я чувствовала
себя затронутой гораздо глубже, чем если бы написала это сама. Хотя Миларепа и я
были вместе почти семь лет, мы не жили постоянно вместе. У нас всегда были наши
собственные дома, и из-за этого длилась наша любовная связь, но когда мы прибыли
обратно в Индию, мы жили вместе, и это было более трудно. Мы оба были в позиции,
когда мы не хотели расставаться и все же не были вполне счастливы вместе. Я
думаю, что ни одна пара не должна жить вместе больше, чем несколько дней
праздников. Чем больше пространства чувствуется между двумя людьми, тем более
жива между ними любовь. Хорошо, если у каждого есть его собственное место, где
он живет, и когда нет уверенности, что вы будете встречаться каждый день.
Существует древняя история, которая мне очень нравится.
Двое любовников очень любили друг друга, и женщина хотела выйти замуж.
Мужчина сказал, что он женится на ней только при одном условии, если они будут
жить в разных домах на разных сторонах большого озера. "Если мы встретимся
случайно, может, мы встретимся, когда мы будем плавать на лодке по о зеру, или,
может быть, мы встретимся, когда однажды будем гулять, тогда это будет
прекрасно".
Ошо рассказывал эту историю много раз, и всегда, когда я слышала ее, это
приводило меня в ужас. Теперь я понимаю ее, хотя на это потребовалось время. Я
сшала, как однажды в Раджнишпураме Ошо сердито сказал: "Никто из вас не понял
то, что я пытаюсь сказать вам о любви". В первый год, когда мы вернулись в Пуну,
Ошо однажды отвечал на вопрос о наших взаимоотношениях в дискурсе:
"...Что касается меня, мне не интересны ваши личные отношения; это абсолютно ваш
собственный кошмар. Вы выбрали страдать - страдайте. Но когда вы приносите мне
вопрос, то помните, что я буду просто говорить правду человека, который может
наблюдать это, не принадлежа никакой стороне. Это необычный случай в мире.
Всегда, когда вы приходите к кому-нибудь с вопросом о ваших личных отношениях и
о страданиях, которые они принесли, в мире обычно принято утешать вас. Несмотря
на то, что мужчины и женщины страдали вместе, создавая различные виды проблем
друг для друга, за десять тысяч лет не было никакой революции, не было никакого
изменения в их отношениях. Я хочу помочь вам ясно увидеть, как вы создаете свой
собственный мир. Для меня вы есть ваш собственный мир, и вы есть ваш собственный
создатель мира... Будьте сильными; имейте немного выдержки и сделайте усилие для
того, чтобы измениться. Я хочу, чтобы вы были более индивидуальны, более
свободны, более алертны, более сознательны, более медитативны. И эти ситуации
могут быть огромными возможностями для медитации. Но если вы разгневаны, если вы
сходите с ума, начинаете защищать себя, тогда, пожалуйста, не задавайте таких
вопросов. Меня это совершенно не интересует. Ваши отношения - это ваше дело.
То, что меня здесь касается, это медитация. И это очень странно: вы редко
задаете вопросы о медитации. По-видимому, не это главное, что вас интересует,
это для вас, по-видимому, не имеет приоритета, это не первый пункт у вас в уме.
Может быть, это последняя вещь в вашем списке вещей на стирку, но точно не
первая; первыми стоят глупые вещи, тривиальности. Вы тратите свое время и
тратите мое время".
("Внутреннее Великолепие")
"Без медитации каждая любовная связь обречена на поражение" ...Ошо
Однажды вечером на дискурсе, услышав, как Ошо сказал, что пары ссорятся потому,
что они подавляют свою сексуальность, я подумала, что у меня было откровение. Я
подумала, что я сексуально подавлена, поэтому мое сердце двигало мою руку, когда
я задала вопрос Ошо, просто описав это ему.
Он ответил на мой "очень серьезный" вопрос несколькими шутками друг за другом об
английских леди и женщинах, приближающихся к среднему возрасту и, в конце
концов, пошутил, что все мое непонимание было потому, что Миларепа снова гуляет
на стороне. "Ты была со мной так много лет, как ты можешь говорить, что ты
сексуально подавлена? Ты подорвешь мою репутацию!" сказал Ошо, пытаясь извлечь
свет из моей ситуации.
Я была в ярости.
На следующее утро, отвечая на чей-то вопрос, Ошо сказал:
"Вся путаница жизни, любви, отношений создается нашей бессознательностью. Мы не
знаем, что мы делаем, а к тому времени, когда мы начинаем осознавать, слишком
поздно. То, что сделано, нельзя переделать... Как раз вчера я отвечал на вопрос
Четаны, очень легко, с большой любовью и очень радостно. Я шутил об этом, но она
была рассержена, я видел ее лицо. Миларепа был в гневе. Вы не знаете, что вы
делаете. То, что вы делаете, почти вне ваших рук. Вы реагируете. Если бы Четана
услышала то, что я говорил: "Не принимай это серьезно! - я смеялся над этим, но
она не могла смеяться. Вы все смеялись, потому что это не ваша проблема. Чем
больше вы смеялись, тем больше она становилась серьезной... В жизни каждого
человека приходит время изменений. И одна из величайших вещей - это помнить, что
когда вы изменяете какие-то стереотипы жизни, вы должны изменить их естественно.
Это не в ваших руках. Биология делает вас способными к сексу в тринадцать или
четырнадцать лет; это не результат ваших действий. В определенном возрасте,
когда вы подходите близко к сорока или сорока двум, биологическая цель
достигнута. И все эти гормоны, которые двигали вами, исчезают. Принять это
изменение очень трудно. Вы неожиданно начинаете думать, что вы больше не
красивы, что вам нужна подтяжка лица. Запад постоянно навязывает что-то природе,
диктуя, какими вещи должны быть. Никто не хочет становиться старым, так что
когда приходит время перехода от одной стадии жизни к другой, происходит очень
странное явление, и это то, что происходит с Четаной. Это случится независимо от
того, говорю я об этом или нет, просто как свеча, когда она догорает, ей
остается всего несколько секунд, и перед тем, как она погаснет, в последний
момент свеча неожиданно ярко вспыхивает изо всех сил. Никто не хочет уходить".
Он затем объяснил, как умирающий человек может стать полностью здоровым, как
будто болезнь исчезла. Семья и друзья счастливы, но на самом деле это только
означает смерть.Это последний всплеск жизни. То же происходит и с сексом,
последние усилия, и мой ум был переполнен сексом.
"... Когда вы больше не молоды, и гормоны в вас скоро должны исчезнуть, и
интерес к сексу должен умереть, перед смертью он взорвется изо всех сил. Если вы
пойдете к психоаналитику, он скажет, что вы сексуально подавлены. Я не могу
сказать это, потому что я знаю, что это внезапное переполнение сексуальностью
уйдет само по себе, вам не нужно ничего делать. Это просто сигнал, что жизнь
проходит через изменение. Теперь жизнь будет более спокойной и тихой. Вы
действительно входите в более хорошее состояние. Секс - это немножко детское. По
мере того, как вы становитесь все более и более созревшим, секс ослабляет свои
тиски для вас, и это хороший знак. Это что-то, чему вы можете радоваться; это не
проблема, которую нужно решить. Это что-то что нужно праздновать. На Востоке у
женщин никогда не было проблем в переходе от юности к старости На самом деле она
чувствовала себя очень счастливой , что теперь старый демон ее покинул, и теперь
жизнь может быть более спокойной. Но Запад живет под властью многих иллюзий.
Одна из них это то, что существует только одна жизнь. Это создает ужасные
проблемы. Если есть только одна жизнь и секс исчезает, с вами покончено. Теперь
уже больше нет возможности; больше не будет ничего волнующего в жизни. Никто не
скажет: "Ты прекрасна, я люблю тебя и буду любить тебя всегда". Так что проблему
создает иллюзия, что есть только одна жизнь. Во-вторых, психоаналитики и
терапевты создали другую иллюзию, что секс почти синоним жизни. Чем вы более
сексуальны, тем вы более живой. Так что когда секс начинает исчезать, человек
начинает чувствовать себя как использованная кассета; больше нет смысла жить,
жизнь кончается с окончанием секса. Тогда люди пытаются делать всевозможные
странные вещи: подтяжку лица, пластическую хирургию, искусственные груди. Это
глупо, очень глупо. Это величайшая потребность человека и особенно женщин
привлекать внимание, внимание - это питание, женщина очень страдает, если никто
на нее не обращает внимания. У нее нет больше ничего, чем привлечь людей - у нее
есть только ее тело. Мужчины не позволяли ей иметь другие измерения, в которых
она могла быть знаменитым художником, танцовщицей, певицей или образованным
профессором. Мужчина отрезал все остальные измерения жизни женщины, где она
могла бы быть привлекательной, и люди могли бы уважать ее даже когда она стала
старой. Мужчина оставил женщине только тело, поэтому она так озабочена телом, и
это создает цепляние, обладание, страх, что человек, который любит ее, если он
ее покинет, возможно найдет другую женщину. А без внимания она начинает
чувствовать себя почти мертвой: какая польза от жизни, если никто не обращает на
тебя внимание? У нее нет собственной внутренней жизни. Но здесь, со мной, вы
должны чему-нибудь научиться. Во-первых, это глубокое приятие всех измерений,
которые природа вам приносит. Юность имеет свою собственную красоту; старость
имеет свою собственную красоту тоже. Может быть она не сексуальна, но если
человек живет в тишине, спокойствии, медитативно, тогда старость имеет свое
собственное величие. Любовь случается только когда вы за пределами
биологического рабства; тогда любовь имеет красоту. Нужно не только принять, что
жизнь проходит через биологические изменения, но нужно радоваться, что вы прошли
через всю эту глупость, что вы свободны от биологических оков. Это только вопрос
обусловленности. Человек должен принять жизнь. Но ваше бессознательное не
позволяет вам принять жизнь такой, как она есть. Вы хотите чего-то другого.
Совершенно замечательно, когда секс исчезает. Вы будете более способны быть
один. Вы будите более способны быть блаженным, без всяких несчастий, потому что
вся игра секса - это не что иное как подлинное несчастье: ссоры, ненависть,
ревность, зависть. Это не мирная жизнь. Именно мир, тишина, блаженство,
одиночество, свобода дают вам реальный вкус того, что есть жизнь. Жизнь впервые
становится ориентированной на себя; вам не нужно выпрашивать ничего у других.
Никто не может дать вам блаженство; никто не может дать вам экстаз Никто не
может дать вам чувство бессмертия и танец, который приходит вместе с этим. Никто
не может дать вам тишину, которая становится песней в вашем сердце".
("Приглашение")
Этот дискурс произвел огромное впечатление на всех женщин в ашраме, и молодых, и
старых. Не было женщины, у которой не было бы проблем, о которых говорил Ошо.
Казалось, он ответил всем женщинам, а не только мне, как происходит всегда,
когда он говорит.
Я не видела, что происходит со мной за последние четыре или пять месяцев, когда
Миларепа и я жили вместе. Его притягивали очень молодые, и я потеряла свою
цельность, чувство, что я чего-то стою, я сравнивала себя и, конечно,
чувствовала, что меня не хватает. У меня не было пузырящейся личности подростка,
и я чувствовала недостаточность. Я чувствовала смущение, есть ли у меня вообще
какая-то личность. Я не осознавала себя и фокусировала мое внимание на всех
вокруг меня. Я начала использовать самогипноз для того, чтобы найти корни
стереотипов, которые были в моем мозгу относительно отношений. С несколькими
исключениями я всегда влюблялась в мужчин, которые, в общем-то, не
интересовались тем, чтобы иметь подругу. Мужчины, которые больше всего ценили
свою свободу, и то, как я относилась к ним, угрожало ей. В течение часа каждый
день больше недели я лежала на кровати и гипнотизировала себя. Я шла в мое
бессознательное с вопросом, откуда пришел этот стереотип?
Ответ медленно вошел в мое сознание, и я поняла, что стереотип, на самом деле,
был стереотипом моей матери. Ее любимый покинул ее, когда я была в утробе, а
когда ребенок в утробе, он не только наследует физиологию, но также и
психологию. Даже в утробе настроение матери и ее эмоции влияют на ребенка. Я
родилась и воспитывалась первые несколько лет с мыслью, что мужчина, которого
любишь, покидает тебя. Когда я была маленьким ребенком и позже, в юности, я
постоянно натыкалась на мальчишек, которые не хотели быть со мной. Так что для
меня это пришло естественно: хотеть человека, с которым я не могла быть вместе.
Открытие, что источник стереотипов в моем мозгу был даже не мой, а моей матери,
дало мне огромную свободу. Я уже не должна была быть рабом мыслей, которые, в
конце концов, были даже не мои. Конечно, это не означало, что мысли мгновенно
перестали приходить, но теперь меня от них отделяла некоторая дистанция. Я все
еще любила Миларепу, но я теперь начала ценить свою собственную свободу и не
пытаться захватить его свободу. Я видела, что без моей собственной свободы я
была нищей и всегда искала кого-нибудь, кто бы помог. То, чего я страшилась
больше всего, случилось - Миларепа и я стали очень хорошими друзьями.
Сумасшествие и желание ушло из наших взаимоотношений, и то, чего я боялась,
оказалось на самом деле самым прекрасным, что могло случиться. Теперь я смотрю
на него, и я чувствую огромную любовь. Он по-прежнему интересует меня, как и
раньше, но теперь я ничего не хочу от него. И в его глазах я вижу любовь без
страха, любовь, от которой я таю.
"Все меняется, и любовь не исключение. Теперь, возможно, я первый человек,
который хочет, чтобы каждый понял, любовь меняется: она начинается, она
взрослеет, она становится старой, она умирает. И я думаю, хорошо, что это так.
Это дает вам гораздо больше шансов любить других людей, чтобы сделать жизнь
более богатой, потому что каждый человек имеет что-то особенное, что он принес
вам. Чем больше вы любите, тем вы более богаты, тем более любящим вы
становитесь. И если ложная идея постоянства отброшена, ревность отпадет
автоматически; тогда ревность бессмысленна. Также как однажды вы влюбляетесь,
падаете в любовь, и вы не можете ничего сделать с этим, так однажды вы выпадаете
из любви, и вы не можете ничего сделать с этим. Бриз входит в вашу жизнь и
проходит мимо. Он был замечательным, прекрасным и прохладным, нес ароматы, и вам
хотелось, чтобы он всегда оставался здесь. Вы действительно поработали, закрыли
все окна и двери, чтобы удержать бриз с его ароматами, свежестью. Но закрыв
двери и окна, вы убили бриз, его свежесть, его аромат; в комнате стал затхлый
воздух".
("За Пределами Психологии")
Когда мои отношения с Миларепой кончились, и до того, как они начались снова,
уже как дружба, это было очень болезненное, но плодотворное для меня время,
чтобы посмотреть на себя. Когда я увидела, что у меня никого нет, мое
одиночество проступило, как будто было написано совершенно белыми буквами на
черной доске. Это одна из величайших вещей, когда вы идете по духовному пути -
все используется для внутреннего исследования. Чем более болезненным является
переживание, тем более интенсивно нужно смотреть и не расслабляться в дневных
мечтаниях. В этих ситуациях думать становится опасным, и я обнаружила себя на
бритвенном лезвии осознавания.
Год одиночества прошел, и когда я снова чувствовала себя установившейся в своей
жизни, великая тайна, которую я называю любовью, снова случилась. Только на этот
раз это было по-другому. Я сломала мой стереотип любви с билетом в один конец, и
обнаружила, что моя любовная связь очень обострилась в осознавании. Каждый
момент, когда мы вместе, я чувствую, как будто это единственный момент,
которы й у нас есть. У меня больше нет иллюзии, что время растягивается в
вечность с этим человеком, потому что моя жизнь научила меня, что вещи все время
меняются. Это создает одновременно легкость и глубину. Я все еще иногда чувствую
ревность, но я больше не мучаю ся ею, я не пережевываю ее в моем мозгу как кусок
жвачки. Ревнивая мысль приходит, и я говорю: "Привет, это ревность". Я спрашиваю
себя, хочу ли я быть несчастной, или я хочу отбросить это? Как я могу быть
несчастной, если у меня есть только Этот Момент, чтобы провести его вместе с
моим возлюбленным? Завтра его не будет, и поэтому я решаю наслаждаться сегодня.
Это вопрос выбора, выбора, который выше привычки. Единственный путь - это быть в
моменте.
У меня есть своя собственная идея, что духовный путь скоре двигается по
восходящей спирали, чем по прямой дороге в гору. Поэтому я переживаю те же самые
"заморочки", эмоции и т.д., повторяющие себя, и все же... каждый раз это
немножко по-другому, немножко выше, немножко с большим осознанием. Когда я не
была санньясинкой, я избегала ситуаций ревности, никогда не связывая себя только
с одним мужчиной. Единственным исключением был Лоуренс, и он любил меня так, что
я чувствовала себя безопасно в его любви. Мы жили вместе, и все же он был и с
другими женщинами. Иногда какую-то случайную, которая ему очень нравилась, он
приводил домой, чтобы встретиться со мной. Мои друзья говорили мне, что я может
быть, не люблю его, потому что я не чувствовала ревности. Я была озадачена!Я
только сейчас поняла слова Ошо о том, что если есть ревность, тогда нет любви -
ревность связана с сексом, а не с любовью.
Мне нужно было исследовать все возможные измерения отношений прожить все страсти
и бессознательные желания. Может быть это истинно не для всех искателей на пути.
Я не знаю. На протяжении многих лет я видела, как мои драконы и демоны
разворачивались и поднимали свои безобразные головы. Когда я сознаю их, тогда,
делая сознательное усилие, я могу увидеть их как обычные привычки, которые
вмешиваются в мою свободу.
Я теперь больше способна наблюдать мою женскую потребность в ком-то, и это
забавно, но когда я осознаю ее, создается дистанция , и она не окрашивает меня,
она просто проходит. Например, когда я говорю "до свидания" моему возлюбленному,
он может ответить "увидимся позже", и даже если я ничего не говорю, на моем лице
по-прежнему улыбка, и все прекрасно, но мои глаза выглядят как пустые чашки для
подаяния, и голос внутри говорит: "Позже? Увидимся позже? Но где? Когда? Во
сколько?". Но я хватаю это. Я вижу их на мгновение, вижу это: "Где, во сколько
мы встретимся снова"? Это здесь. И тогда я осознаю, что это то самое, и это
восходит к доисторическим временам, когда женщины были полностью зависимы от
мужчины, который приносил мясо в пещеру для них и их детей. Но это не
современно! Я думаю, черт возьми, я даже не ем мяса!
Быть с человеком в светлом и игривом пространстве, а в дружбе быть просто в
каждодневном союзе друг с другом, я думаю, это то к чему Ошо нас вел. Но
последнее, что Ошо сказал мне относительно любовной связи, было: "Каждая
любовная связь - это катастрофа!!!
Для меня важно подчеркнуть, что когда я использую слова Ошо и цитаты из его
дискурсов, я использую их в моем контексте и с моим пониманием. Слова Ошо можно
применить, чтобы они подходили к любой ситуации. Ошо нельзя рассказать словами,
но я использую его слова как я понимаю их, потому,что мое понимание это все, что
я могу предложить.
Любовь, которую я чувствовала к Ошо, была всегда духовной, мои взаимоотношения с
ним были взаимоотношениями медитации. Это одинаково и для учеников-мужчин и для
учеников-женщин, не встает вопрос о биологическом притягивании. Если я могла
пережить эту любовь к Ошо, то однажды, я надеюсь, я смогу пережить ее к каждому
человеку и к каждому живому существу на этой планете.
Ошо:
"Мастер - это отсутствие. Всегда, когда вы становитесь отсутствием, два нуля
растворяются друг в друге. Два нуля не могут оставаться отдельными. Два нуля не
два нуля: два нуля становятся одним нулем. Всего несколько дней назад я сказал,
что с моей стороны нет отношений, взаимоотношения между мастером и учеником -
это улица с односторонним движением. Четана написала мне прекрасное письмо,
говоря: "Ты говоришь очень хорошо, но это пилюля, покрытая сахаром, она все
равно застряла у меня в горле." Четана, выпей меня немножко больше, чтобы она
могла пройти в горло. Выпей немножко больше того, кого нет. Я могу понять, что
это приченяет боль. Это горькая пилюля, хотя она и покрыта сахаром. Причиняет
боль чувствовать, что отношения есть только с твоей стороны, а не со стороны
мастера. Ты хотела бы, чтобы мастер тоже нуждался в тебе. Ты хотела бы, чтобы я
сказал тебе: "Я нуждаюсь в тебе, я очень люблю тебя". Я могу понять твою
потребность, но это будет неправдой. Я могу только сказать: "Я не нуждаюсь в
тебе, я люблю тебя". Потребность существует только вместе с эго. Я не могу быть
связан с тобой, потому что меня нет. Ты можешь быть связана со мной, потому что
ты все еще здесь. Потому что ты здесь, ты можешь продолжать быть связанной со
мной, но эти отношения останутся так себе, теплой водичкой. Если ты тоже
исчезнешь, так как исчез я, тогда будет встреча, не отношения, а слияние. И
отношения не могут удовлетворить. Ты знала так много взаимоотношений, что
случилось благодаря им? Вы любили, вы были настроены по-дружески, вы любили свою
мать и отца, брата и сестру, любили свою женщину, своего мужа, свою жену. Вы
любили так много раз, вы создавали отношения так много раз. И вы знаете, каждое
взаимоотношение оставляет горький привкус во рту. Оно не делает вас
удовлетворенным. Оно может удовлетворить только на мгновение, но снова есть
неудовлетворенность. Это может утешить вас, но снова вы остаетесь в холоде
одиночества. Отношения - это не истинная вещь. Истинная - это союз, истинная -
это слияние. Когда вы в отношениях с кем-то, вы разделены, и в разделении,
обязательно остается безобразное, вредное и порождающее агонию эго. Оно исчезает
только при слиянии. Так что, Четана, выпей немножко больше моего отсутствия,
выпей немножко больше моей любви, которая не нуждается в тебе. И тогда таблетка
пройдет в горло, и ты будешь способна переварить ее. И однажды придет день,
великий день, когда ты тоже будешь любить меня и не будешь нуждаться во мне.
Когда два человека любят, и у обоих нет потребности в другом, любовь приобретает
крылья. Она больше не обычна, она не принадлежит больше этому миру, она
принадлежит запредельному. Она трансцендентна".
("Унио Мистика", том 1)

[Фото:Ошо в Будда Холле, 1989]


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ПУНА ДВА. ДИАГНОЗ - ОТРАВЛЕНИЕ ТАЛЛИЕМ.

ГЕРАКЛИТ СКАЗАЛ:
"Вы не можете войти в одну и ту же реку дважды", - а Ошо говорит:
"Вы не можете войти в одну и ту же реку даже однажды".
Так что нет такой вещи, как Пуна 2.
Когда я прибыла в Пуну в начале января 1987 года, я чувствовала, что мне сто
лет, если не больше.
Я прожила многие жизни, многие смерти; я была в садах, которые утопали в цветах,
и видела их разрушенными.
И все же Ошо продолжал делать это... Он все еще продолжал вести нас по дороге к
тому, что он называл естественным правом каждого человека - к просветлению.
Во время этого трехлетнего периода, между 1987 и 1990, то, что сказал Ошо,
составило сорок восемь книг, и учитывая, что он был болен примерно треть этого
времени, это колоссально!
Ошо провел четыре месяца в Бомбее, и в первую ночь, когда он прибыл в Пуну,
примерно в 4.00 утра 4 января, в ашраме, вдоль дороги, стояли санньясины, чтобы
приветствовать его, а он лежал на заднем сидении машины и спал. Он проснулся и
помахал людям, не вылезая из-под одеяла, и для меня он выглядел очень похожим на
ребенка, который только что проснулся в середине ночи.
Три часа спустя прибыла полиция с предписанием Ошо не въезжать в Пуну.
Предписание должно было быть вручено Ошо перед тем, как он будет въезжать в
Пуну. Если бы предписание было вручено на дороге, тогда Ошо, въезжая в Пуну,
нарушил бы закон. Однако Ошо уехал из Бомбея ночью, чтобы избежать жары и
интенсивного движения на дорогах, и полиция опоздала всего на несколько часов.
Они ворвались в ашрам, вошли в Дом Лао-Цзы и потом в спальню Ошо, где он все еще
спал. Никто не заходил в комнату Ошо, когда он спал, это вторжение было
величайшим оскорблением.
Я стояла наверху лестницы с Вивек, Рафией и Миларепой. Поскольку мы были
иностранцами, мы не лезли вперед, и с полицией объяснялись Лакшми и Нилам. С
верхушки лестницы мы слышали крики из комнаты Ошо - голос Ошо. Крики

продолжались примерно десять минут, а затем Вивек спустилась вниз по ступенькам
и, войдя в комнату Ошо, спросила полицейских, не хотят ли они выпить чашку чая!
Она сказала, что на их лицах было написано облегчение, как будто они замахнулись
на что-то большее, чем они предполагали, и были довольны, что они могут
выбраться из этого.
10 января на дискурсе Ошо рассказал нам, что случилось:
"Я был в Бомбее. Один лидер, президент одной мощной политической группы, написал
письмо главному министру и послал копию мне. В письме он говорил главному
министру, что мое присутствие в Бомбее отравляет атмосферу. Я сказал: "Мой бог,
неужели кто-то может отравить Бомбей? Самый ужасный город в мире..." Я был там
четыре месяца; я даже ни разу не выходил, я даже ни разу не выглядывал из окна.
Я был в полностью закрытой комнате, и все же я мог чувствовать запах... как
будто я сидел в туалете! Это Бомбей. ...А потом на одного из моих санньясинов, в
чьем доме я был гостем четыре месяца, начали давить: если я не уеду из его дома,
тогда он, его семья и его дом вместе со мной будут сожжены. Иногда вы не знаете,
плакать или смеяться. ...Я уехал из Бомбея в субботу ночью, и на следующее утро
дом моего хозяина был окружен пятнадцатью полицейскими с оружием. ...Я приехал
сюда в четыре часа утра, и через три часа здесь была полиция. Я спал. Когда я
открыл глаза, я увидел в своей спальне двоих полицейских. Я сказал: "Я никогда
не вижу снов, особенно кошмаров. Как эти невежды умудрились войти сюда?" Я
спросил: "У вас есть приказ о розыске?" - у них не было. "Тогда как вы могли
войти в мою частную спальню?" Они сказали: "Мы должны доставить вам сообщение".
Иногда мы думаем, говорим ли мы во сне. Разве так доставляют сообщения? Разве
так должны вести себя служащие, которые служат людям? Они служат людям; мы
платим им. Они должны вести себя как слуги... но они ведут себя как господа. Я
сказал: "Я не совершил никакого преступления. Я просто проспал три часа, это
что, преступление?" Один из них сказал: "Вы человек, вызывающий споры, и
полицейский комиссар думает, что ваше присутствие может породить насилие в
городе". ...А в записке... Я сказал: "Почитайте ее, в чем мое преступление?" Мое
преступление в том, что я вызываю споры. Но можете ли вы сказать мне, был ли
когда-нибудь человек с пониманием, который бы не вызывал споров? Вызывать спор -
это не преступление. На самом деле вся эволюция человеческого сознания зависела
от людей, которые вызывали споры: Сократ, Иисус, Гаутама Будда, Махавира,
Бодхидхарма, Заратустра. Им повезло, что никто из них не въезжал в Пуну.
Полицейский офицер повел себя грубо. Я лежал на кровати, и он бросил записку
прямо мне в лицо! Я не мог выдержать такого хамского обращения, я немедленно
порвал записку и выбросил ее, и сказал офицерам полиции: "Идите и расскажите это
вашему комиссару". Я знал, что предписание правительства нельзя выбрасывать, но
есть же какие-то границы! Прежде всего, закон должен показывать человечность и
уважение к человеческим существам. Только тогда можно ожидать уважения от
других".
("Мессия", том 1)
Полицейский комиссар отказался отменить распоряжение, но он хотел оставить его
отсроченным, с определенными условиями, которые он ставил ашраму как "нормы"
поведения. Там было четырнадцать условий, и некоторые диктовали содержание и
длину дискурсов Ошо. Ему не разрешалось говорить против религии или говорить в
провокационной форме. В ашраме допускалось жить только ста иностранцам; в ворота
разрешалось входить только тысяче посетителей, и каждое иностранное имя должно
было регистрироваться полицией. Условия предписывали, сколько должно быть в день
медитаций, и как долго каждая из них должна была продолжаться; полиция имела
право входить в ашрам в любое время, и они должны были присутствовать на
дискурсах.
Ошо ответил на эти условия львиным рыком. Он был как будто охвачен огнем, когда
на дискурсе он отвечал:
"Разве это свобода, за которую умирали тысячи людей? Это храм Бога. Никто не
может сказать нам, что мы не можем медитировать больше, чем один час... Я буду
говорить против всех религий, потому что они фальшивые - они не истинные
религии. И если у него (у полицейского комиссара) достаточно понимания, чтобы
доказать обратное, мы приглашаем его... Мы не верим в страны, и мы не верим в
нации. Для нас никто не является иностранцем". А в ответ на вторжение полиции он
сказал: "Нет. Это храм Бога, и вы будете вести себя в соответствии с нашими
правилами".
("Мессия")
Ошо заявил, что если полицейский комиссар и двое полицейских, которые ворвались
в его спальню, не будут уволены с работы, он подаст на них в суд.
В третью неделю января Вивек поехала в Таиланд на три месяца, и я жила в ее
комнате и делала ее работу.
Мы снова были в параноидальной и опасной ситуации. Вилас Туп, который пытался в
1980 году убить Ошо, бросив в него нож, заявил прессе: "Мы не дадим Ошо жить
здесь в мире". Он потребовал ареста Ошо в соответствии с Национальным Актом о
Безопасности и угрожал, что две сотни членов его организации (Индуистской секта
Андолан), тренированные в карате и дзю-до, ворвутся в ашрам и силой вытащат
оттуда Ошо.
Нам также угрожало правительство, которое зашло так далеко, что около ворот
ашрама стояли бульдозеры, чтобы ворваться и сравнять ашрам с землей. У меня было
и дополнительное беспокойство, что в любой день, когда придет полиция, они
аннулируют мою визу и депортируют меня. Много ночей я не могла спать, потому что
были угрозы, что полиция вторгнется в ашрам. У нас был сигнал тревоги, чтобы
поднять всех, а в доме у нас, у каждого было окно или дверь, которую он должен
был охранять.
Я была заперта за стеклянными дверями, которые вели в комнату Ошо, потому что
если полиция придет снова, то прежде чем увести его, они должны будут пройти по
нашим трупам. Полиция приходила дважды ночью и много раз днем, но они не входили
больше в дом Ошо.
После месяцев борьбы в судах наших санньясинских адвокатов и нашего храброго
индийского адвоката Рамма Джетмалани травля полиции постепенно прекратилась, и
Виласу Тупу было приказано не входить в Корегаон Парк.
Мэр Пуны извинился перед Ошо и помог предотвратить действия правительственной
команды по уничтожению ашрама.
В течение следующих двух лет индийские консульства по всему миру травили
санньясинов и не давали визы, если они подозревали, что те едут в Индию, чтобы
увидеть Ошо. Многих санньясинов останавливали в Бомбее в аэропорту и прямо
сажали в самолет, из которого они только что вышли, без всяких объяснений. Но
несмотря на это волна санньясинов, которые приезжали, поднималась, как во время
прилива. Казалось, война окончена. Мы могли снова начать жить в тишине с нашим
Мастером.
•••
А потом Ошо начал танцевать с нами.
Он танцевал с нами, когда он входил в Аудиторию Чжуан-Цзы для дискурсов, и когда
он уходил. Музыка была дикой, и я чувствовала энергию, которая проливалась
дождем на меня, а потом выстреливалась вверх, как языки пламени, когда я кричала
во время джиббириша(Техника медитации, при которой вы выражаете ваши эмоции в
данный момент звуками и движениями тела.) Я просто должна была что-то кричать,
потому что этого было так много, что не хватало места.
Потом начались упражнения со "стопом", когда Ошо вводил нас в неистовый танец и
потом неожиданно останавливался, его руки были в воздухе, и мы все застывали.
Он, обычно, когда мы застывали, смотрел в чьи-нибудь глаза, и было очень сильным
переживанием принимать этот взгляд и смотреть в похожее на зеркало качество
пустоты. Этот период напоминал мне очень сильно наши энергетические даршаны в
Пуне 1, и я чувствовала, что Ошо должен был делать очень много "работы", чтобы
снова построить ту силу энергии, которая была тогда.
Прибыв назад в Пуну, было печально видеть, в каком состоянии содержался ашрам.
Несколько человек, которые жили здесь, не поддерживали в порядке строения и
сады.
Люди в ашраме в эти первые несколько месяцев были разношерстной толпой, и не
было обычной, живой, вибрирующей атмосферы, которая окружает санньясинов. Мы
состояли из нескольких сумасшедших из Гоа -западных людей, путешествующих по
Индии, которые заехали в ашрам просто из любопытства, нескольких совсем новых
санньясинов и нескольких измученных санньясинов. Я наблюдала, как Ошо танцевал с
нами в аудитории эти несколько недель с тотальностью и силой, которая была за
пределами всего, чем мы могли ответить на это. Он заряжал саму атмосферу
электричеством, его речь на дискурсах горела как пламя, и я видела, что это
новый старт. Он начинал с нуля вместе со всеми нами. Какую бы магию он не
создавал, она работала. Санньясины начали прибывать - сначала очень осторожно.
Последние несколько лет были тяжелыми уроками для каждого, и многие санньясины
создали для себя жизнь в мире: дома, машины, служебное положение, которые они не
хотели покидать. Однако, сотни людей просто "обрубали якоря" и приезжали -
распахнутые, с широко открытыми глазами. К концу февраля ашрам накалился, котел
начинал закипать!
Вместе с празднованием Ошо начал говорить нам, что он чувствует по поводу
ситуации в мире. Говоря о Калиле Джибране в Мессии, Ошо сказал: "...Но Калил
Джибран никогда никак не старался воплотить свои мечты в реальность. Я
попытался, и это обожгло мои пальцы". "...И когда я двигался вокруг света, мое
открытие стало абсолютно ясным: это человечество пришло к мертвому концу.
Ждать чего-нибудь от этого человечества - это просто чушь. Может быть, некоторых
людей можно спасти, и для них я продолжаю создавать Ноев ковчег (сознания),
прекрасно зная, что когда Ноев ковчег будет готов, возможно, не останется
никого, кого можно будет спасти. Может быть, они уйдут, каждый по-своему".
("Скрытое Великолепие")
Ошо в "Лезвии Бритвы" дал пять причин, которые показывают, что разрушение мира
надвигается:
1.Ядерное оружие.
2.Перенаселенность.
3.СПИД.
4.Экологическая катастрофа.
5.Расовая, национальная и религиозная дискриминация.
Он сказал, что миру нужны две сотни просветленных. "Но откуда взять эти две
сотни человек? Они должны родиться среди вас, вы должны стать этими двумя
сотнями человек. А ваш рост такой медленный, что возникает страх, что до того,
как вы достигнете просветления, мир дойдет до конца. Вы не направляете всю свою
энергию в медитацию, в осознавание. Это одна из вещей, которые вы делаете среди
многих остальных; и это даже не первый приоритет в вашей жизни. Я хочу, чтобы
это стало вашим первым приоритетом. Единственный путь состоит в том, что я
должен делать акцент, внедрять глубоко в ваше сознание, что мир дойдет до конца
очень скоро. Огромная ответственность лежит на вас, потому что нигде во всем
мире люди не пытаются даже в маленьких группах достичь просветления, быть
медитативными, быть любящими, быть радостными. Мы очень маленький остров в
океане мира, но это не имеет значения. Если несколько человек можно спасти, все
наследство человечества, наследство всех мистиков, всех просветленных людей
может быть спасено благодаря вам".
Это было трудно проглотить.
Сарджано спросил Ошо:
"Что это за ручеек хихиканья, который я чувствую в моем сердце каждый раз, когда
я вижу, что ты используешь весь мир как устройство для нашего роста и
используешь нас как устройство для всего мира?"
Ошо: "Сарджано, ты должен прекратить хихикать внутри себя в сердце. Это не
устройство. Не осталось времени ни для какого устройства. Твое хихиканье - это
просто рационализация: ты не хочешь поверить, что мир идет к концу, потому что
не хочешь изменяться. Ты хочешь, чтобы я сказал, что это только устройство,
чтобы ты мог расслабиться, расслабиться в твоих фиксированных стереотипах жизни.
Но я не могу лгать тебе. Когда я использую что-то как устройство, я говорю, что
это устройство. Но это не устройство для того, чтобы трансформировать мир через
вас, или изменить вас через мир. Я просто утверждаю очень печальный факт. Твое
хихиканье не что иное, как попытка стереть то впечатление, которое я стираюсь
создать. Хихикай над чем-нибудь другим, но не над твоей трансформацией. Это
хихиканье -это твое бессознательное пытается обмануть тебя, говоря, что что-
нибудь произойдет и тебе не нужно беспокоиться. Я хочу, чтобы это глубоко
проникло в ваше существо, что мы подошли к самому концу дороги, и не осталось
ничего, кроме как танцевать и радоваться. Чтобы сделать это СЕЙЧАС, я разрушаю
ваше завтра полностью. Я убираю его из вашего ума, который глубоко погружен в
завтра... Просветление не что иное как концентрация вашего сознания в одной
точке - здесь-и-сейчас. Мой акцент состоит в том. что нет будущего. которое не
связано с мраком и унынием- это имеет какое-то отношение к вам. Если вы можете
полностью отбросить идею будущего, ваше просветление станет возможным
немедленно. А это хорошая возможность отбросить идею будущего, потому что
будущее само по себе СЕЙЧАС исчезает. Но пусть даже в самом дальнем уголке
вашего мозга у вас не будет мысли, что, может быть, это тоже устройство. Есть
стратегии ума, которые держат вас, чтобы вы оставались теми же старыми зомби".
("Внутреннее Великолепие")
В дополнение к этим взрывным дискурсам о состоянии мира Ошо читал шутки и играл
шутки. Мы никогда не могли принимать жизнь серьезно с Ошо, искренне, но не
серьезно. Он играл с Анандо во время дискурсов, поддразнивая ее относительно
привидений, и когда он проходил через ее комнату, чтобы идти в аудиторию, для
них это всегда было хорошее время, чтобы пошутить друг с другом. Ошо выходил из
аудитории, ошеломив людей своим дискурсом, затем он поворачивал налево, с
озорной усмешкой на лице, в ванную комнату Анандо, он знал, что она там спит в
ванне. (Дискурсы в Чжуан-Цзы собирали так много людей, что мы слушали их по-
очереди, и Анандо, бывало, слушала их из своей ванны, укрытая подушками и
одеялами.) Ошо любил постучаться в ее дверь и услышать ее крик, а однажды она
спряталась в ванной за шкафом, у которого задняя стенка была только имитацией.
Она махнула ему рукой из двери ванной, когда он вошел в ее комнату, и когда он
продолжил свой путь, ванная комната была пуста. Он открыл дверь шкафа, и начал
сразу же сильно толкать заднюю стенку шкафа; там были взрывы хохота, когда
стенка начала падать, и там была Анандо и небольшая группа удивленных людей,
которые стояли в коридоре снаружи. Мне так нравились эти игры, потому что они
напоминали мне о многих историях, которые рассказывал Ошо, о шутках, которые он
сыграл с людьми в детстве.
Он, очевидно, наслаждался, когда ему отвечали тем же, и Анандо была правильным
человеком для этого. Анандо "преследовал" стук в ее комнате, который будил ее
каждую ночь, и Ошо поддразнивал ее этим. Однажды в середине ночи Ошо позвал меня
и попросил пойти и сыграть шутку с Анандо. Он сказал, что я должна пойти и
постучать в ее дверь, а потом медленно открыть дверь и толкнуть в комнату фигуру
в инвалидной коляске, одетую как человек. У нас была эта фигура, потому что
Анандо сделала ее сама, фигура сидела в коридоре со скрещенными ногами и читала
газету, ожидая Ошо, чтобы он наткнулся на нее, когда пойдет на утренний дискурс.
Я никогда не видела, чтобы что-нибудь смутило Ошо, и этот случай не был
исключением. Дважды в день много лет он шел по коридору через Чжуан-Цзы, и мы
очень заботились, чтобы там не было ничего и никого на его пути. И все же утром,
когда он проходил, совершенно незнакомый человек сидел и читал газету, как будто
это была его собственная гостиная. У Ошо не было даже замедленной реакции. Он
просто тихо засмеялся и подошел, чтобы поближе рассмотреть фигуру. Но... я
добилась большого успеха, когда я вкатила инвалидную коляску в комнату Анандо,
потому что мой стук в дверь встревожил ее, и когда она взглянула, еще наполовину
сонная, она увидела "это", освещенное только отраженным светом снаружи. В тени
она не узнала свое собственное творение и закричала. "Столько игры, столько
детского, столько несерьезности, такое живое - это приближение к дзен".
Когда я ухаживала за Ошо, я всегда была очень спокойная с ним, в благоговении.
"Молчаливая", -говорил Ошо. У меня очень редко были какие-то новости или
сплетни, чтобы рассказать ему, и когда он спрашивал меня: "Что происходит в
мире?", я мало что могла рассказать, потому что события моего мира были в том,
на каких деревьях выросли новые листья, и прилетела ли в сад райская мухоловка
или нет.
Анандо была ближе к земле и играла с ним. Она говорила ему о всех новостях
внутри и снаружи ашрама. Я слышала однажды, как она разговаривала с Ошо о
политике; ее понимание индийской политики было впечатляющим; она знала все
имена, все партии. Она и Ошо болтали как два старых приятеля со взаимным знанием
друзей и врагов. Я думаю, между Анандо и мной был хороший баланс.
У Вивек было и то, и другое; она казалось включала в себя обе наших личности, и
ее взаимоотношения с Ошо были всегда тайной для меня, потому что я чувствовала,
что они такие древние. Она много раз уезжала на протяжении этих трех лет, но
каждый раз, когда она возвращалась, Ошо принимал ее и сразу же предоставлял ей
выбор, хочет ли она заботиться о нем, или она хочет расслабиться и ничего не
делать. Никогда не стояло вопроса о ее свободе делать в ашраме то, что ей
нравится. Это было исключение, которое он сделал для нее, и никто другой не
претендовал на это.
Нет правил без исключений, и ни с какими двумя людьми Ошо не обращался
одинаково. Один и тот же вопрос, заданный двумя разными людьми, весьма вероятно,
получил бы два совершенно противоположных ответа.
В это время мы заботились об Ошо целой группой. Это не было больше работой для
одного человека, из-за его слабости и плохого здоровья.
Амрито, доктор Ошо, несмотря на то, что он был англичанином и мужчиной, ладил
очень хорошо с Анандо и мной, так как у него сильно возрастала женственность, но
с ясным и неэмоциональным подходом. Я никогда не видела в нем каких-то колебаний
или "нет" относительно Ошо, и Ошо много раз говорил про него, что он очень
скромный человек.
У Ошо начались проблемы с зубами, так что на протяжении трех недель он проводил
много времени у зубного врача. На этих стоматологических сессиях был Гит, с
ассистенткой Нитьямо, которая была стоматологической сестрой, Амрито, Анандо и
я. Во время одной из сессий я сидела на полу рядом с креслом Ошо, и он сказал
мне: "Прекрати болтать, помолчи". Я не знала, что он имеет в виду, я сидела так
тихо, как только могла. Я думала, что я медитирую. Но медитация была нова для
меня, и я никогда не была уверена, в том, что я чувствую, была ли это
действительно медитация или мое воображение. При малейшем указании, что то, что
я думаю, не было медитацией, я говорила: "К черту со всем этим", и прекращала
даже пытаться.
Вместо этого я думала на заданную тему: например, я начинала сознательно
планировать, что я хочу нарисовать, или что я хочу делать. Мой опыт в медитации
показывает, что это очень чувствительное и хрупкое состояние, и очень легко
может прийти мысль "Это все чепуха". Вначале это так и есть, и я была в начале
много-много лет.
Так что когда я думала, что я медитирую, и Ошо сказал мне: "Четана, помолчи,
прекрати болтать", я очень смутилась и рассердилась. Он говорил мне, что мой ум
все время болтает, не переставая, и мешает ему, а я не знала, что он имеет в
виду. Это продолжалось больше семи дней, и каждый день я закрывала глаза и
старалась уйти глубже в себя в попытке достичь точки, где то, что говорит Ошо,

не будет беспокоить меня. Остальную часть дня я чувствовала себя расслабленной,
но когда сессия снова начиналась, я становилась напряженной. Я была сердита и
расстроена, и однажды он сказал остальным присутствующим: "Вы видите, как Четана
сердится на меня?" Я думала про себя: "Почему он выбрал меня?
Что, все остальные превзошли свой ум? Что, все остальные молчат?" Я была в
ярости от того факта, что я была единственной, кто не может медитировать. Я,
которая переживала такую магию. Прошло две недели, я по-прежнему была в
проблемах болтовни, издавая так много шума.
В конце концов однажды Ошо попросил меня сесть на другую сторону его кресла. Во
время этой сессии он повернулся к пустому пространству, где я сидела раньше, и
сказал: "Помолчи, прекрати болтать". После того, как сессия закончилась, он
сказал мне, что это не я мешала ему, что на этом месте был призрак. Он сказал,
что иногда дух или призрак может использовать чье-то тело, и я была очень
хорошим приемным устройством. Он использовал меня для того, чтобы болтать. Ошо
сказал мне: "Только не говори на кухне (вход в кухню был в следующую дверь),
иначе они все испугаются и не захотят работать". Он сказал, что однажды он будет
говорить о призраках. Тогда я вспомнила, что это была та же самая комната и в
точности то же самое место, где много лет назад в Пуне 1 мною овладела какая-то
сила.
Я думаю, что призраки, так же как и сны, не стоит принимать всерьез. Это просто
еще один цвет радуги, еще одно измерение, которое мы осознаем. Когда я поняла,
что мой внутренний мир так же, как и раньше, неисследованная территория, и
медитация занимает "полный рабочий день", тогда я поняла, почему Ошо не обращал
внимания на мир эзотерики и призраков. Я могла потеряться в этом мире, и все же,
как это ни таинственно, он был вне меня. Он не помогал мне расти в моем
осознавании. То, что существуют другие измерения, которые редко можно увидеть и
которые нельзя объяснить, это определенно. Например, мысли. Из чего они сделаны?
Как это возможно, чтобы мысли человека можно было прочитать, если мысль - это не
предмет из вещества? Ошо проснулся однажды, когда я была закрыта в ванной
комнате Анандо и звала на помощь. Он не мог слышать на самом деле мой голос, но
он спросил меня позже, что случилось в такое-то время и почему я звала на
помощь. Он даже говорил, что в нашем мозгу есть мысли, о которых мы не знаем.
Впервые, с тех пор как я была с Ошо, он начал пропускать дискурсы. Иногда он
был слишком слаб, чтобы приходить и разговаривать с нами. У него развилась боль
в суставах, и для него было невозможно что-либо делать, он мог только целый день
лежать в постели.

<<

стр. 5
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>