стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


СДЕЛКИ УСТУПКИ ПРАВА (ТРЕБОВАНИЯ)
В КОММЕРЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ. ФАКТОРИНГ

Л.А. НОВОСЕЛОВА


ВВЕДЕНИЕ

1. Применение современных способов передачи коммерческой информации, внедрение электронных технологий в практику безналичных расчетов привели к тому, что использование бумажных документов, в том числе и классических ценных бумаг, становится нецелесообразным и неэкономичным. Их передача осуществляется по современным меркам крайне медленно, и слишком велики издержки обращения.
В современной коммерческой практике сделки, в рамках которых передается не оформленное в ценной бумаге право требования из обязательства, приобретают такой же распространенный характер, какой имели вексельные сделки в XVIII - XIX веках. Право требования (особенно по денежным обязательствам) активно включается в оборот, становится наиболее часто используемым имуществом в рамках обеспечительных сделок.
Финансирование производителей как в форме прямого кредитования, так и в иных формах осуществляется при наличии обеспечения в виде передаваемых кредитному учреждению (банку) прав требования к должникам - получателям товаров, работ и услуг. Такого рода сделки в экономически развитых зарубежных странах практически вытеснили сделки по учету и залогу векселей.
Объективные потребности экономического оборота в большинстве правовых систем привели к существенным изменениям подходов к сделкам уступки права требования. Законодательство и особенно правоприменительная практика направлены на устранение препятствий для этих сделок, создание четких и понятных правил, регламентирующих права и обязанности должника, цедента, цессионария и третьих лиц (кредиторов цедента, управляющих в деле о банкротстве и т.д.).
К сожалению, несмотря на широчайшее использование сделок уступки права требования (цессии) в коммерческом обороте России, весьма затруднительно дать характеристику тенденций развития данного института ввиду наличия устаревших правовых норм и часто необоснованно негативного отношения к указанным сделкам в правоприменительной практике. Во многих случаях неясность закона усугубляется противоречивой практикой его применения.
Вступая в подобные сделки, хозяйствующие субъекты часто не знают о том, как при возникновении спорных ситуаций будет рассмотрен возникший между ними конфликт. Это обстоятельство нередко используется недобросовестной стороной, стремящейся избежать ответственности.
Институт перемены лиц в обязательстве в последние годы весьма востребован.
Количество споров, связанных с применением норм об уступке права требования, в арбитражных судах на протяжении ряда лет неизменно остается значительным. В этой связи анализ требований законодательства и научных разработок по вопросам перемены стороны в обязательстве представляет не только (и не столько) теоретический, но и практический интерес.
Отсутствие единого подхода к большинству базовых проблем, связанных с определением природы сделок уступки права требования и их последствий для сторон этих сделок (цедента и цессионария), должника и третьих лиц, не способствует нормальному развитию хозяйственных отношений. В таких условиях сфера работы с дебиторской задолженностью является областью высочайшего риска, что приводит либо к отказу серьезных и крупных инвесторов от работы на этом рынке, либо к удорожанию предоставляемого производителям кредита, поскольку финансирующие организации стремятся таким образом покрыть свои риски.
2. Совершенствование норм об уступке стало необходимым в связи с широким распространением операций, связанных с уступками прав требования в рамках отношений по финансированию, особенно в сфере международной торговли. Однако участники оборота столкнулись с ситуацией отсутствия правового регулирования отношений по факторинговому обслуживанию.
В континентальном европейском праве специальные нормы о договоре факторинга отсутствуют; отношения сторон регулируются, как правило, общими нормами обязательственного права, регламентирующими передачу прав по обязательствам и, в частности, сделки цессии. В различных правовых системах применимые к рассматриваемым отношениям нормы гражданского законодательства и судебная практика существенно различаются.
В этих условиях явственно обозначилась потребность в разработке правовых норм, регулирующих сделки уступки права требования в рамках международных операций по финансированию под уступку денежного требования.
В мае 1988 года на международной конференции в Оттаве была принята Конвенция о международном факторинге (далее - Оттавская конвенция 1988 года) <*>, подготовленная Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА). Конвенция выполнила две важнейшие задачи - разработала с учетом имеющегося опыта национального регулирования ряд унифицированных норм, а также урегулировала многие вопросы, не имевшие решения в национальных правовых системах. В частности, применительно к уступке требования в рамках факторинга были решены вопросы о действительности уступки всех текущих и будущих требований, о действии договорных условий о недопустимости уступки и т.д. Указанные правовые решения применимы к договорам факторинга и уступки дебиторской задолженности, как они описываются в самой Конвенции <**>, и поэтому не охватывают многих сделок, в рамках которых может осуществляться передача дебиторской задолженности.
--------------------------------
<*> Россия не является участницей названной Конвенции.
<**> Для целей данной Конвенции п. 2 ст. 1 определяет факторинг как договор, по которому одна из сторон (поставщик) "может уступить или уступит" другой стороне (фактору) дебиторскую задолженность, возникающую из договоров купли-продажи товаров, заключенных между поставщиком и его заказчиками (должниками), при условии, что должнику направляется письменное уведомление о такой уступке и фактор будет выполнять по меньшей мере две из следующих четырех функций: финансирование поставщика, включая кредитование и авансовые платежи; ведение счетов (бухгалтерского учета), касающихся дебиторской задолженности; взыскание задолженности и обеспечение защиты от неплатежа со стороны должников.

По ряду возникающих в практике сложных вопросов в Конвенции не удалось найти взаимоприемлемого решения. В частности, осталась неурегулированной очередность удовлетворения требований фактора (цессионария) и третьих сторон.
Таким образом, Конвенция лишь в определенной степени выполнила задачу унификации норм об уступке требования.
Опираясь на результаты проведенной в рамках подготовки Конвенции работы, а также на разработки Европейского банка реконструкции и развития, касающиеся подготовки проекта Типового закона об обеспечительных сделках, Комиссия ООН по праву международной торговли в начале 90-х годов приступила к подготовке Конвенции о финансировании под дебиторскую задолженность. Подготовленный документ - Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле - был принят в декабре 2001 года в Нью-Йорке.
В записке Секретариата Комиссии ООН по праву международной торговли отмечалось, что одним из источников проблем в процессе уступки требований в международной торговле являются различия в национальном праве по данному вопросу. В качестве другого источника проблем указывалось на отсутствие современных норм об уступке, приспособленных к требованиям международной торговли: "Уступка требований является важным средством мобилизации финансовых ресурсов для коммерческих сделок. Расхождения и неопределенность в правовом регулировании не позволяют продавцам, покупателям и финансовым учреждениям в полном объеме воспользоваться преимуществами таких операций" <*>.
--------------------------------
<*> Комиссия ООН по праву международной торговли. 26-я сессия. Вена, 5 - 23 июня 1993 г. А/CN/9/378/Add/3. С. 2, 8.

В ходе подготовки Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле была проделана аналитическая работа, результаты которой представляют бесспорный теоретический интерес, поскольку затрагивают важнейшие проблемы, связанные с формированием правовых механизмов, обеспечивающих оборот прав требования, не закрепленных в ценных бумагах. В практическом плане результаты обсуждений дают обширный материал для создания и совершенствования норм, учитывающих современные потребности рынка и достижения мировой цивилистической мысли.
В связи с этим представляется полезным провести сравнительный анализ существующих в России и выработанных в рамках проведения международной унификации подходов к правовым проблемам, связанным с включением в коммерческий оборот прав требования по денежным обязательствам.

Раздел I. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СДЕЛОК
УСТУПКИ ПРАВА (ТРЕБОВАНИЯ)

Глава 1. ПОНЯТИЕ СДЕЛКИ УСТУПКИ ПРАВА (ТРЕБОВАНИЯ)

1.1. Право требования как объект оборота

Сущность обязательственного правоотношения (обязательства) состоит в "обязании конкретных лиц к определенному поведению, преследующему имущественную цель" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учеб. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 10.

Обязательственное правоотношение требует наличия двух сторон, двух субъектов - активного (кредитора, который имеет право требовать от другой стороны совершения определенного действия) и пассивного (должника, который обязан исполнить то, что требуется по условиям обязательства). В силу установления обязательства кредитор приобретает право требовать от должника совершения определенных действий. При этом в состав имущества кредитора право требования входит как актив. Должник обременяется долгом, который отражается в его имуществе как пассив. Содержание обязательственного правоотношения складывается из прав и обязанностей его участников. Для кредиторов речь идет о правах требования, для должников - о долгах.
По мере развития оборота обязательство во многом утратило личный характер, имеющееся у кредитора право требования стало рассматриваться как самостоятельная имущественная ценность. На это обстоятельство неоднократно указывали русские цивилисты.
П.П. Цитович, критикуя существовавшие легальные определения обязательства, указывал, что акцент в них делается на личный элемент обязательства, в то время как большее внимание следует обращать на "ценность, какая в силу обязательства следует к получению другому" <*>. Двойственный характер обязательства отмечал и Д.И. Мейер, указывая, что "действие лица, составляющее предмет обязательства, есть нечто близко связанное с его личностью, и отнюдь нельзя сказать, чтобы для лица было все равно, по отношению к кому совершить это действие, но, с другой стороны, право на чужое действие имеет характер имущества, так что отношения по обязательствам примыкают к сфере имущественных отношений, отношения же эти требуют наибольшей свободы, и каждое ограничение ее без нужды неблагоприятно отражается на экономическом положении общества" <**>.
--------------------------------
<*> Цитович П.П. Обязательства по русскому гражданскому праву. Киев, 1894. С. 5.
<**> Мейер Д.И. Русское гражданское право. В 2 ч. Ч. 2. М., 1997 (по изд. 1902 г.). С. 114.

Экономическая необходимость включения прав на чужое действие (прав требований по обязательствам) в оборот привела к тому, что законодательство стало допускать изменения в субъектном составе обязательства, в том числе и на стороне кредитора.
В современном гражданском обороте обязательство не рассматривается как строго личное отношение, не допускающее изменения его субъектного состава <*>. Поэтому в период действия обязательства возможна замена участвующих в нем лиц - кредитора или должника, что не влечет прекращения или изменения существа ранее существовавшего обязательства, поскольку новому участнику переходят права и обязанности прежнего.
--------------------------------
<*> "В странах, где высокоразвитое денежное и кредитное обращение стало плотью и кровью народного хозяйства, основным элементом его эффективного функционирования, переуступка прав требования кажется чем-то само собой разумеющимся. Право требования в наши дни - подобно движимому и недвижимому имуществу - рассматривается как функциональный имущественный объект" (Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 2: Пер. с нем. М., 1998. С. 160).

Действующее гражданское законодательство России в качестве общего правила допускает возможность перехода прав кредитора к другому лицу.
Перемена лица в обязательстве может быть результатом общего (универсального) правопреемства, в результате которого все права и обязанности лица, возникшие в силу различных оснований, переходят к другому лицу или лицам. Универсальное правопреемство имеет место в случаях, указанных в законе.
При универсальном правопреемстве права и обязанности по конкретному обязательству переходят другому лицу как составная часть имущества лица, ранее бывшего стороной в обязательстве. Это происходит при наследовании в случае смерти гражданина, при реорганизации юридического лица, вследствие которой его права и обязанности переходят другим юридическим лицам на основании передаточного акта или разделительного баланса.
Перемена лица в обязательстве может быть результатом частичного правопреемства, когда речь идет о переходе прав или обязанностей только по конкретному обязательству.
В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
Таким образом, замена активного участника обязательства может являться результатом сделки, совершенной заинтересованными лицами.
В литературе сделка, на основании которой происходит передача права от первоначального кредитора новому кредитору, именуется сделкой об уступке права (требования), просто уступкой права или цессией. А.В. Вошатко отмечает, что в цивилистике сложилось понимание уступки требования как определенного соглашения между кредитором (цедентом) и другим лицом (цессионарием), результатом которого является сингулярное преемство в праве требования, т.е. переход требования от кредитора к другому лицу <*>.
--------------------------------
<*> См.: Вошатко А.В. О сущности уступки требования // Очерки по торговому праву / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Вып. 7. Ярославль, 2001. С. 19.

В.В. Почуйкин определяет уступку права требования (цессию) как сделку между первоначальным кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием), на основании которой к цессионарию переходит право требовать от должника совершить определенные действия или воздержаться от совершения действий в силу обязательства должника перед цедентом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. 2000. N 1. С. 41.

Одновременно под уступкой права (требования) нередко понимают акт передачи (уступки) права, осуществляемый в силу заключенной между прежним кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием) сделки либо в силу иных юридических фактов, предусмотренных законом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учеб. 2-е изд. В 2 т. Т. 2. Полутом 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1999. С. 37.

Например, по мнению М.И. Брагинского, цессия выражается в передаче цедентом цессионарию определенного права в силу сделки или на основании закона <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М., 1997. С. 373.

В римском частном праве использовались термины cessio voluntaria и cessio legis. В первом случае речь шла о переходе права по воле кредитора, во втором - в силу закона, независимо от воли кредитора.
Действующий Гражданский кодекс Российской Федерации использует термин "уступка требования" только в отношении сделок, направленных на передачу обязательственного права. Переход права в силу закона не рассматривается как "уступка", хотя и приводит к аналогичным результатам, т.е. к перемене лица в обязательстве. Из-за этого в настоящее время использование понятия цессии (уступки права) для определения самого перехода права, независимо от того, производится он по воле кредитора или нет, может привести к смешению случаев перехода права в результате особой сделки и в результате иных юридических фактов, предусмотренных законом. Во избежание этого необходимо в каждом случае четко указывать, какой смысл вкладывается в понятия "цессия" или "уступка права требования".
В исследованиях, посвященных данному институту, высказывались обоснованные критические замечания в отношении позиции, сторонники которой смешивают при определении цессии понятия "переход права" и "передача права". Как отмечает А.В. Вошатко, "передача требования цедентом цессионарию" означает какое-то действие этих лиц, в то время как "переход требования" таким действием не является. Оно может быть лишь последствием передачи <*>. Переход права требования является результатом совершения сделки цессии, следовательно, определение самой цессии как перехода права приводит к смешению причины и результата в отношениях по передаче (перемещению) прав требования.
--------------------------------
<*> См.: Вошатко А.В. О сущности уступки требования // Очерки по торговому праву. Вып. 7. Ярославль, 2001. С. 19 - 20.

Сделка цессии является действием первоначального кредитора (цедента) по отчуждению принадлежащего ему имущественного права в пользу другого лица - нового кредитора (цессионария); ее результатом является замена кредитора в обязательстве.
Такой "двойной" результат определяется тем, что право требования в современном праве рассматривается с двух точек зрения. С одной стороны, это связь кредитора и должника, в силу которой первый вправе требовать от второго совершения каких-либо действий или воздержания от них. С другой стороны, право требования рассматривается как принадлежащая кредитору имущественная ценность, которой он по общему правилу вправе свободно распоряжаться, в том числе и посредством отчуждения на основании различных сделок. Имущественные права, в том числе и права обязательственные, рассматриваются в современном гражданском праве в качестве одного из объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ).
Вряд ли имеют перспективу попытки противопоставить эти две стороны рассматриваемых отношений. В различных случаях одна из этих граней может выходить на первый план, что вовсе не означает, что другая грань этих отношений не должна приниматься во внимание. "Двуликость" права требования определяет необходимость создания специальных правил, обеспечивающих его включение в оборот.

1.2. Распорядительный характер сделки уступки
права требования

Перемещение такого особого объекта, как право требования, от одного субъекта к другому не может производиться по правилам, сложившимся в отношении материальных вещей. Физическая передача прав невозможна. Положения гражданского законодательства о сделках уступки права (требования) призваны установить специальные правила, определяющие порядок и последствия совершения первоначальным правообладателем (кредитором) действия (акта), результатом которого является перемена кредитора в обязательстве и, следовательно, перемещение права (требования) из имущества одного лица (первоначального кредитора, цедента) в имущество другого лица (нового кредитора, цессионария).
В теории гражданского права выделяют сделки обязательственные и распорядительные (транспортные). "Распорядительные сделки приводят к абсолютно-правовым последствиям... Обязательственные сделки производят обязательственные последствия, порождая, изменяя или прекращая обязательственное правоотношение" <*>.
--------------------------------
<*> Черепахин Б.Б. Правопреемство по гражданскому праву // Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 332.

В традиционном понимании сделка уступки права (требования) - это сделка "транспортная", "транслятивная", "распорядительная", т.е. сделка, приводящая к передаче имущества в виде права требования, возникшего из обязательства, из состава имущества (актива) первоначального кредитора в состав имущества нового кредитора.
По своей природе сделка уступки права (требования) сходна с известной римскому праву сделкой по передаче владения вещью для переноса права собственности (традиция). "Передаточная сделка ограничена по своему содержанию: в ней выражается воля обладателя на переход принадлежащего ему права и согласие приобретателя на принятие этого права. Это качество и объединяет уступку права требования (цессию) и традицию, передачу вещи, с которой связывается переход права собственности к приобретателю" <*>.
--------------------------------
<*> Туктаров Ю.Е. Договор цессии // Бюллетень. Коммерческое право. 2001. N 7.

Сторонами указанной сделки являются цедент и цессионарий, а предметом - принадлежащее кредитору право требования по обязательству в отношении должника.
Сделка уступки права требования, как правило, представляет собой соглашение между первоначальным кредитором и третьим лицом, т.е. договор. Вместе с тем Гражданский кодекс Российской Федерации называет уступку права (требования) сделкой, а не договором, формально не исключая возможности совершения односторонних сделок по передаче права требования. В литературе, однако, превалирующим является мнение о невозможности совершения уступки требования как односторонней сделки, поскольку в цессии помимо воли цедента об отказе от своего требования всегда присутствует и волеизъявление цессионария о принятии этого требования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. М., 2000. С. 139 - 140; Вошатко А.В. О сущности уступки требования. С. 21; Крашенинников А.Е. Основные вопросы уступки требования // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль, 1999. С. 7 и др.

Должник не является стороной сделки уступки права (цессии). В российской правовой системе для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника <*>. Иное может быть предусмотрено законом или договором (п. 2 ст. 382 ГК РФ). Например, только с согласия должника может быть заменен кредитор в обязательстве, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388 ГК РФ). Но и в тех случаях, когда закон или договор требуют согласия должника на совершение цессии, должник не становится стороной этой сделки. Согласие должника в этих случаях рассматривается как условие, при отсутствии которого цессия не имеет юридической силы (недействительна).
--------------------------------
<*> См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 79; Советское гражданское право / Под ред. В.П. Грибанова и С.М. Корнеева. М., 1979. С. 451.

Даже в тех случаях, когда должник активно участвует в отношениях по оформлению сделки цессии (например, подписывает вместе с цедентом и цессионарием соглашение о передаче права требования), он не становится участником этой сделки.
Так, двумя юридическими лицами был заключен договор об уступке права требования, по условиям которого соглашение об уступке вступало в силу при получении письменного согласия должника на совершение уступки. Должник дал письменное согласие на переход права новому кредитору.
В последующем первоначальный и новый кредитор расторгли договор об уступке права требования. Полагая, что соглашение о расторжении договора не соответствует требованиям законодательства и нарушает права должника, являющегося стороной расторгнутого договора, должник обратился в суд с иском о признании соглашения недействительным.
Отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций сделали вывод о том, что соглашение о расторжении договора уступки не противоречит требованиям законодательства и не нарушает прав должника.
Кассационная инстанция, оставляя в силе судебные акты, указала, что § 1 гл. 24 ГК РФ, регулирующий переход прав кредитора к другому лицу, не содержит норм, запрещающих сторонам по взаимному согласию расторгать соглашение об уступке требования. Должник не является стороной договора уступки требования, поэтому в силу ст. ст. 450, 452 ГК РФ его согласия на расторжение указанного договора не требовалось.
Довод об отсутствии у должника на момент расторжения договора задолженности перед ответчиком не имеет правового значения для рассмотрения данного спора, поскольку истец не лишается права на возражения против заявленных требований в соответствии со ст. 386 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 26.02.2002 N А56-28428/00.

1.3. Переход права требования по основаниям,
предусмотренным законом

Перемена лица на стороне кредитора может иметь место не только в результате сделок, специально направленных на достижение такого результата, но и при наличии оснований, предусмотренных законом (ст. 387 ГК РФ).
В частности, на основании закона и при наступлении указанных в нем обстоятельств права кредитора по обязательству переходят к другому лицу:
- при исполнении обязательства должника его поручителем. К поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежащие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требования кредитора (п. 1 ст. 365 ГК РФ);
- при исполнении обеспеченного залогом обязательства за счет имущества залогодателя, не являющегося должником по этому обязательству;
- при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая. В отношениях по договору имущественного страхования к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования, если договором не предусмотрено иное (п. 1 ст. 965 ГК РФ);
- при исполнении обязательства третьим лицом. Если третье лицо произвело исполнение за должника, то ему в соответствующей части переходят права в отношении должника (п. 2 ст. 313 ГК РФ);
- в случае объявления комиссионера несостоятельным (банкротом). Права и обязанности комиссионера по сделкам, заключенным им для комитента во исполнение указаний последнего, при несостоятельности комиссионера переходят к комитенту (ст. 1002 ГК РФ) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2002. N 68 "О практике применения части второй статьи 1002 ГК РФ".

При переходе прав кредитора к другому лицу в силу прямого указания закона не требуется заключения специального соглашения между этими лицами, а также согласия третьих лиц. Переход права связывается с наступлением указанных в законе обстоятельств. При переходе прав в силу закона нормы о сделках уступки права требования применяются, если иное не установлено специальными правилами или не вытекает из особенностей складывающихся правоотношений. В частности, к рассматриваемым отношениям применимы положения п. 3 ст. 382 и ст. 386 ГК РФ, направленные на обеспечение интересов должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 7.

Основанием для перехода прав к другому лицу может быть судебное решение, если возможность такого перевода предусмотрена законом.
В качестве примера можно указать на случай неосновательной передачи права: лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения (ст. 1106 ГК РФ). Судебное решение по такому требованию будет являться основанием для перехода права к первоначальному обладателю.
В отношениях по договору комиссии в случае неисполнения третьим лицом сделки, заключенной с ним комиссионером, комиссионер обязан немедленно сообщить об этом комитенту, собрать необходимые доказательства, а также по требованию комитента передать ему эти права по такой сделке с соблюдением правил об уступке (п. 2 ст. 993 ГК РФ). При уклонении комиссионера от передачи права комитент вправе обратиться с иском о передаче ему права по сделке; судебное решение об удовлетворении иска явится основанием для перехода (передачи) права.
М.И. Брагинский приводит п. 2 ст. 993 ГК РФ в качестве примера перехода требования на основании закона <*>, хотя из смысла данной нормы не вытекает, что происходит автоматический переход права от комиссионера к комитенту при наступлении определенных условий. Напротив, для такого перехода необходимо совершение сделки уступки. Если же комиссионер уклоняется от ее совершения, то комитент вправе перевести на себя требование в судебном порядке.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 373.

В приведенных выше случаях защита охраняемых законом интересов комитента или лица, утратившего право, осуществляется не посредством присуждения к совершению уступки, а посредством перевода права этим лицам. Е.А. Крашенинников обоснованно обращает внимание, что подход, допускающий возможность предъявления иска о присуждении ответчика к уступке, "не обеспечивает необходимого практического эффекта, так как исполнение решения суда, которое бы обязывало ответчика к совершению уступки, всецело бы зависело от усмотрения ответчика... Защита лица, управомоченного требовать совершения уступки, должна осуществляться в рамках не исполнительного, а преобразовательного процесса" <*>.
--------------------------------
<*> Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 6.

При переходе требования на основании решения суда требование считается перешедшим с момента вступления решения в законную силу.
Особым случаем перехода права требования на основании решения суда является принудительная реализация прав требования, принадлежащих должнику, при обращении взыскания на его имущество.
Порядок ареста и реализации прав требования по обязательствам регулируется нормами Федерального закона "Об исполнительном производстве", Постановлением Правительства Российской Федерации от 27.05.1998 N 516 "О дополнительных мерах по совершенствованию процедур обращения взыскания на имущество организаций" и Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 03.07.1998 "О мерах по совершенствованию процедур обращения взыскания на имущество организаций", которым утверждена Временная инструкция о порядке ареста и реализации прав (требований), принадлежащих должнику как кредитору по неисполненным денежным обязательствам третьих лиц, по оплате фактически поставленных товаров, выполненных работ или оказанных услуг (дебиторской задолженности) при обращении взыскания на имущество организаций-должников <*>.
--------------------------------
<*> Зарегистрирована в МЮ РФ 03.07.1998 N 1549.

Особенность порядка перехода прав требования при их принудительной реализации состоит в том, что отношения по их передаче приобретателю оформляются договором (купли-продажи), что, по видимости, сближает их с отношениями по уступке права требования (цессии) на основании аналогичного гражданско-правового договора. Но отличия первого договора от второго существенны. В первом случае отчуждение происходит без учета воли правообладателя, принудительно, в то время как при обычном ходе вещей отчуждение права происходит по воле правообладателя.
В первом случае отношения по преимуществу регулируются нормами процессуального права. Применение к ним норм о сделках уступки права требования в полном объеме проблематично. Положения, не допускающие возможность перехода прав (ст. 383 ГК РФ), применимы и в данном случае, поскольку указывают на те права требования, которые исключены из оборота и не могут быть объектом взыскания и принудительной продажи. По этой же причине к этим отношениям применим и п. 1 ст. 388 в части, не допускающей уступку требования кредитором другому лицу, если это противоречит закону и иным правовым актам. Должны также применяться нормы, обеспечивающие защиту прав должника (п. 3 ст. 382, ст. 386 ГК РФ).
Возможность применения других правил § 1 ст. 24 ГК РФ к сделкам по принудительной реализации прав при обращении на них взыскания требует дополнительного обсуждения.

1.4. Права, которые могут быть предметом уступки

Уступка права в порядке, установленном гл. 24 ГК РФ, возможна только в отношении прав требования, возникших из обязательств. В связи с этим в порядке уступки не могут быть переданы право собственности и иные вещные права, корпоративные права, исключительные права, а также иные права, которые не могут быть отнесены к категории обязательственных субъективных прав.
Институт уступки неприменим в отношении требований об устранении помех владению (негаторные требования), виндикационных требований. Например, рассмотрев исковые требования о возврате имущества из чужого незаконного владения, суд установил, что истец не является собственником имущества, а действует на основании договора об уступке права требования о возврате имущества, заключенного с собственником. Суд исковые требования удовлетворил. Кассационная инстанция отменила решение и указала, что, согласно ст. 382 ГК РФ, по договору цессии можно передать только требование, вытекающее из гражданско-правового обязательства, а собственник с фактическим обладателем имущества в обязательственных отношениях не состоял <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 26.08.1998 N Ф08-1302/98.

Невозможна уступка прав на совершение односторонних действий (право выбора предмета исполнения в альтернативном обязательстве, право на отмену дарения), а также установительных и преобразовательных притязаний (например, требований о признании права собственности и требований о признании сделки недействительной).
В порядке уступки права требования не могут передаваться исключительные права. Закон РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров" (абз. 1 ст. 25) и Патентный закон РФ (п. 5 ст. 10) допускают уступку товарного знака и патента. Однако такая уступка не является уступкой обязательственного права требования и не регулируется нормами § 1 гл. 24 ГК РФ.
Что же касается обязательственных прав, то законодатель не проводит различий между уступкой права в договорных и внедоговорных обязательствах. Тем самым предполагается, что к изменению кредитора способны вообще все обязательства, в предположении того, что должнику безразлично, кому произвести то действие, которое он должен исполнить.
Предметом цессии может быть возникающее из правонарушения право требовать возмещение убытков. Так, при рассмотрении дела в порядке надзора было установлено, что истец заявил требование о возмещении убытков, причиненных неправомерными действиями органов государственного управления. Истцу право требования было передано по сделке уступки права требования.
Суд признал договор уступки недействительным и отказал в иске, указав, что право требования возмещения убытков возникло у первоначального правообладателя не из договорного обязательства, а вследствие нарушения его права собственности, а поэтому не могло передаваться другому лицу.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации признал выводы суда ошибочными, указав следующее. Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ, другому лицу может быть передано право, принадлежащее кредитору на основании обязательства. В силу п. 2 ст. 307 ГК РФ обязательства возникают из договора вследствие причинения вреда и из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе.
Убытки, причиненные юридическому лицу в результате неправомерных действий государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежат возмещению в соответствии со ст. ст. 16, 1069 ГК РФ, т.е. возникает обязательство вследствие причинения вреда. Следовательно, право на возмещение убытков, возникших в результате причинения вреда, может быть передано другому лицу по договору цессии <*>.
--------------------------------
<*> Постановление Президиума ВАС РФ от 11 мая 1999 г. N 8352/98.

Допускается уступка права требования возврата переданного по недействительной сделке. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ при оценке правомерности договора уступки требования, предметом которого являлось требование возврата денежных сумм, уплаченных по недействительной сделке, отметил, что, согласно ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить все в натуре - возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Основываясь на положениях ст. 307 ГК РФ, Президиум указал, что положения ст. 167 ГК РФ свидетельствуют о наличии между сторонами ничтожной сделки обязательственных отношений, так как сторона, получившая исполнение по недействительной сделке, обязана произвести в пользу другой стороны определенные действия - возвратить полученное.
На основе анализа характера отношений между сторонами по недействительной сделке был сделан вывод о возможности уступки реституционного требования <*>.
--------------------------------
<*> Постановление Президиума ВАС РФ от 8 февраля 2000 г. N 1066/99.

В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям. Регрессным называется обязательство, в силу которого кредитор (регредиент), обязанный перед третьим лицом к исполнению, вправе отнести его полностью или частично за счет должника (регрессата), действие или бездействие которого обусловило привлечение кредитора к такому исполнению.
Регрессные обязательства возникают вследствие исполнения солидарной обязанности одним из должников. В соответствии с п. 2 ст. 325 ГК РФ, если иное не вытекает из отношений между солидарными должниками, должник, исполнивший солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях, за вычетом доли, падающей на него самого.
Регрессное обязательство может возникать и из других оснований (например, при возложении ответственности на одно лицо за вину другого).
Невозможность применения к подобным отношениям норм о переходе прав кредитора определяется существенными отличиями данных институтов. Отношения, регулируемые § 1 гл. 24 ГК РФ, возникают при перемене лица в обязательстве на стороне кредитора. Новое обязательство при этом не возникает, новый кредитор вступает в ранее существовавшее правоотношение.
При регрессе возникает новое (регрессное) обязательство, с другими участниками и иным содержанием.
Содержащееся в п. 1 ст. 382 ГК РФ указание на невозможность применения норм об уступке к регрессным обязательствам нередко понимается как запрет передачи в порядке цессии прав кредитора в регрессных обязательствах. Так, комментируя данную норму, Е.В. Кабатова пишет, что кредитор по регрессному обязательству не вправе передавать свои права другому лицу <*>. Этот подход иногда применяется и в судебной практике.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М., 2002. С. 762.

Так, по одному из дел арбитражный суд признал недействительной сделкой договор уступки права требования на том основании, что истцу (новому кредитору) было передано право требования в порядке регресса возмещения ущерба, причиненного ответчиком в результате дорожно-транспортного происшествия. Вывод о ничтожности сделки уступки суд обосновал ссылкой на невозможность применения правил о переходе прав кредитора к другому лицу к регрессным требованиям (абз. 2 п. 1 ст. 382 ГК РФ).
Однако невозможность применения правил о перемене лиц в обязательстве к регрессным требованиям не означает законодательного запрета перемены лица на стороне кредитора в таких обязательствах.
Так, должник, исполнивший солидарную обязанность, становится кредитором в отношении других солидарных должников и вправе передать свое право требования к остальным должникам третьему лицу в общем порядке. В целом ряде судебных решений признавалась правомерность сделок уступки права требования из регрессного обязательства. Например, заявитель в кассационной жалобе указывал на недействительность договора уступки требования на том основании, что переданное право возникло из регрессного обязательства и потому не может быть уступлено. Кассационная инстанция указала, что гл. 24 ГК РФ не содержит запрета на уступку требования взысканных в регрессном порядке сумм и, следовательно, нет оснований для признания сделки недействительной.
Нет препятствий и для уступки прав, перешедших лицу в порядке суброгации. В частности, поручитель, которому перешли права в отношении должника, обязательство которого он исполнил, вправе передать эти права другому лицу по сделке уступки права требования.
Положения гл. 24 ГК РФ не применяются к отношениям по передаче прав, возникших из отношений публичного характера <*>. В.А. Анохин приводит следующий пример, подтверждающий необоснованность применения института цессии к передаче обязанностей, возникших из административно-правовых отношений.
--------------------------------
<*> См., напр.: Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением таможенного законодательства (п. 14). Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 17.06.1996 N 5 // Вестник ВАС РФ. 1996. N 9.

Решением и постановлением апелляционной инстанции было отказано в удовлетворении требования учреждения "Хозяйственно-правовая служба областного фонда инвалидов по зрению" о взыскании с отделения Пенсионного фонда РФ по Воронежской области суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.
Требования истца основаны на договоре уступки требования, согласно которому цедент (Центрально-Европейская торгово-промышленная палата) уступил право требования к отделению Пенсионного фонда РФ по Воронежской области, вытекающее из неосновательного обогащения последнего за счет цедента и связанное с удержанием денежных средств цедента, излишне перечисленных отделению Пенсионного фонда РФ в виде страховых взносов, включая право требования неосновательно удерживаемой суммы и процентов за пользование чужими денежными средствами.
Суды обеих инстанций признали договор цессии ничтожным в силу ст. 168 ГК РФ, так как спор цедента и ответчика вытекал из административного правоотношения. Страховые взносы были получены ответчиком на основании административных правовых актов. Следовательно, нормы гражданского права не могли быть применены к разрешению возникшего спора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования // Хозяйство и право. 2000. N 11. С. 68.

Глава 2. ПЕРЕМЕНА ЛИЦА В ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ
И ЗАМЕНА СТОРОНЫ В ДОГОВОРЕ

2.1. Понятие "обязательство" в главе 24
Гражданского кодекса Российской Федерации

Понятие "обязательство" многозначно и употребляется в различных значениях <*>. Подтверждение этому мы видим в современной правовой литературе. Обязательство в самом общем виде определяется как "взаимоотношение участников экономического оборота (товарообмена), урегулированное нормами обязательственного права, т.е. одна из разновидностей гражданских правоотношений" <**>.
--------------------------------
<*> Г.Ф. Шершеневич обращал внимание, что само слово "обязательство" употребляется в различных значениях: а) в смысле обязанности пассивного субъекта; б) в смысле права активного субъекта; с) в смысле всего юридического отношения и д) в смысле акта, удостоверяющего существование подобного отношения (См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М., 1995. С. 265.)
<**> Гражданское право: Учеб. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. С. 8.

Одновременно под обязательством понимают конкретное правопритязание - "относительное правоотношение, в котором один участник (должник) обязан совершить в пользу другого участника (кредитора) определенное действие имущественного характера либо воздержаться от такого действия, а кредитор вправе требовать от должника исполнения его обязанности" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 14.

Гражданское законодательство также употребляет рассматриваемое понятие в различных значениях. Наиболее четко это проявляется при сопоставлении отдельных видов обязательств, упоминаемых в части второй Гражданского кодекса Российской Федерации (обязательств в широком смысле) и конкретных прав требования кредитора к должнику (обязательств в узком смысле). В связи с этим необходимо выявить, в каком именно значении понятие "обязательство" используется в положениях гл. 24 ГК РФ.
В ст. ст. 382 - 390 ГК РФ для обозначения лица, которому "принадлежало" уступаемое право, используется термин "кредитор". Кредитором называется активный субъект, наделенный правом требовать совершения действий (воздержания от действий) от должника.
Договор может содержать (и чаще всего содержит) комплекс прав и корреспондирующих им обязанностей. Так, в договоре купли-продажи можно выделить право покупателя требовать передачи товара и корреспондирующую ему обязанность продавца передать товар (первая обязательственная связь). В рамках этого договора существует право продавца требовать уплаты за товар и обязанность покупателя его оплатить (вторая обязательственная связь). Кредитора и должника можно указать только в простом обязательственном правоотношении, а не в рамках договора в целом.
Нельзя не обратить внимания и на то обстоятельство, что гл. 24 ГК РФ предусматривает самостоятельные и различные правила замены кредитора (§ 1) и замены должника (§ 2).
Таким образом, гл. 24 ГК РФ предусматривает порядок замены стороны в одном обязательственном правоотношении (должника или кредитора), а не стороны в договоре (или ином обязательстве в широком смысле), каждая из которых может быть и должником, и кредитором по различным обязательствам, охватываемым конструкцией одного договора. "Из содержания гл. 24 ГК РФ не следует, что она рассчитана на перемену лиц в договорном обязательстве (правоотношении) в целом и неприменима к отдельным сравнительно обособленным обязательствам, входящим в состав сложного правоотношения. Если из состава сложного договорного правоотношения может быть выделено конкретное обязательство (например, уплатить деньги), то уступка требования по этому обязательству может быть произведена обособленно от правоотношения в целом" <*>.
--------------------------------
<*> Казанцев М.Ф. Изменение субъектного состава договора // Законодательство. 1999. N 4.

К.И. Скловский также указывает, что ни из ст. 382, ни из ст. 824 ГК РФ не вытекает, что передается обязательство целиком. Напротив, речь идет об уступке отдельных требований, из которых состоит практически любое обязательство <*>.
--------------------------------
<*> См.: Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике // Собственность в гражданском праве: Учебно-практич. пос. М., 1999. С. 465 - 466.

В юридических исследованиях приводились многочисленные примеры, подтверждающие данный подход. Рассматривая отношения, складывающиеся при переходе прав к поручителю, обязавшемуся отвечать за арендатора в части исполнения им обязательств по внесению арендной платы, В.В. Почуйкин справедливо отмечает, что к поручителю, исполнившему это обязательство, перейдут права арендодателя (кредитора) именно по этому обязательству (обязательству арендатора вносить арендную плату), а по всем другим обязательствам арендодатель сохранит свои права <*>.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. 2000. N 2. С. 41.

Аналогичная ситуация будет складываться и при исполнении обязательства за счет имущества залогодателя (не являющегося должником по обеспеченному обязательству), и при переходе прав требования к третьему лицу, удовлетворившему за свой счет требование кредитора при соблюдении условий, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК РФ.
В договоре, содержание которого составляет всего одна правовая связь, одно простое обязательство, перемена активной стороны в обязательстве (кредитора) является и заменой стороны в договоре. Примером такого обязательства является заем: передача права требования другому лицу означает замену стороны в договоре - займодавца.
Вместе с тем не исключена возможность уступки отдельного требования в двустороннем или многостороннем правоотношении. Б.Б. Черепахин безоговорочно признавал возможность уступки требования, касающегося отдельного требования в длящемся двустороннем правоотношении. В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу <*>. В качестве примера Б.Б. Черепахин приводил сделки уступки требования о внесении отдельного (отдельных) платежа (платежей), наемной платы.
--------------------------------
<*> См.: Черепахин Б.Б. Правопреемство по гражданскому праву. С. 363.

Основываясь на анализе немецкой правовой доктрины, Е.А. Крашенинников также подтверждает возможность уступки требования из взаимного договора: в результате уступки такого требования цессионарий не становится стороной договора; он заменяет цедента в том основном обязательственном отношении, в которое входит уступленное ему требование. Участниками второго основного обязательственного отношения, равно как и субъектами дополнительных прав и обязанностей, которые связаны с основными обязательственными отношениями, продолжают оставаться договорные контрагенты - цедент и должник <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 7

2.2. Замена кредитора в "длящихся" договорах

В правоприменительной практике последних лет неоднозначность используемой в законодательстве терминологии породила серьезные практические проблемы. В период 1997 - 2000 годов арбитражные суды признавали недействительными сделки по уступке права на получение денежной задолженности за определенный период по договорам, которые предусматривали обязанности уступающей стороны по осуществлению встречного исполнения в следующих периодах (так называемые длящиеся договоры).
Наиболее подробно доводы, использовавшиеся в правоприменительной практике, излагались в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 10 сентября 1996 г. N 1617/96. Предметом оценки являлась сделка уступки права требования по договору на оказание услуг пользования водопроводом и канализацией. Предприятие, оказывающее услуги, уступило право требования оплаты за услуги, оказанные в прошлых периодах. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал, что кредитор, переуступивший право требования, из обязательства не выбыл, тогда как по смыслу § 1 гл. 24 ГК РФ уступка требования предполагает безусловную замену лица в обязательстве. Кроме того, правила уступки требования не могут быть применены, поскольку обязательство, неисполнение которого стало основанием для заключения договора уступки права требования, носит длящийся характер. После уступки в нем сохраняется тот же состав лиц и основания возникновения правоотношений между ними. Поскольку основное обязательство не прекратилось, не может быть произведена уступка права требования по нему <*>.
--------------------------------
<*> См.: Вестник ВАС РФ. 1996. N 11. С. 76.

Обосновывая изложенную выше позицию, О. Ломидзе указывает, что "зачастую обязательственное правоотношение является сложным, т.е. каждая из его сторон обладает рядом прав и несет ряд обязанностей... Всю совокупность ряда встречных прав и обязанностей сторон... следует рассматривать как одно правовое отношение. Отдельные права сторон обязательства в юридической литературе обозначают термином "правомочия". При этом указывается, что они входят в состав субъективного права, отличающегося сложным строением. При перемене лиц в обязательстве изменяется его субъектный состав, системные же связи между правомочиями и обязанностями сохраняются. К вновь заступающему лицу переходит не отдельное правомочие выбывающего лица, а вся совокупность его правомочий, имеющаяся в наличии на момент перехода. В случае, если выбывшее из обязательства лицо не только обладало правами, но и несло обязанности, на вновь заступающее лицо должны быть переведены обязанности (долги) выбывающего" <*>.
--------------------------------
<*> Ломидзе О. Переход обязательственных прав: общее правило и исключения // Российская юстиция. 2000. N 9.

Далее автор отмечает, что отдельные права сторон обязательства в юридической литературе обозначаются термином "правомочия" (или "субправомочия"), что они "входят в состав субъективного права, отличающегося сложным строением. При перемене лиц в обязательстве изменяется его субъектный состав, системные же связи между правомочиями и обязанностями сохраняются. К вновь заступающему лицу переходит не отдельное правомочие выбывающего лица, а вся совокупность его правомочий, имеющаяся в наличии на момент перехода...".
Рассматривая ситуации, возникающие при исполнении обязательства поручителем либо залогодателем, О. Ломидзе соглашается с тем, что в этих случаях переход к исполнившему обязательство лицу прав кредитора может происходить и без перемены лица в обязательстве, полагая, тем не менее, что эти исключения лишь подтверждают общее правило о том, что переход права и (или) обязанности должен быть сопряжен с переменой лиц в обязательстве <*>.
--------------------------------
<*> Ломидзе О. Переход обязательственных прав: общее правило и исключения // Российская юстиция. 2000. N 9.

Точка зрения, изложенная в процитированном судебном акте и поддержанная О. Ломидзе, в литературе неоднократно подвергалась серьезной критике. А. Габов, в частности, писал о необходимости корректировки складывающейся судебной практики в вопросе о перемене лиц в обязательствах, поскольку она ведет к фактическому "омертвлению" института уступки требования и невозможности применения правил гл. 24 ГК РФ в гражданском обороте <*>.
--------------------------------
<*> См.: Габов А. Некоторые проблемные вопросы уступки права // Хозяйство и право. 1999. N 4.

Приведенные выше аргументы опровергают предлагаемый этим автором подход, основанный на смешении понятий и приводящий к прямой логической несообразности, допускающей включение в объем "правомочий" также и обязанностей (долгов).
В настоящее время подход судебно-арбитражной практики к проблеме уступки отдельного права требования стороной в договоре при сохранении в целом структуры обязательственного правоотношения (в широком смысле) существенно изменился.
ЗАО "Промстрой-С" обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО "Саратовгаз" о взыскании задолженности. В свою очередь ОАО "Саратовгаз" обратилось в суд со встречным иском о признании недействительным договора уступки требования, заключенного между предприятием "Югтрансгаз" и ЗАО "Промстрой-С".
Как следовало из материалов дела, предприятие "Югтрансгаз" имело задолженность перед закрытым акционерным обществом "Промстрой-С" в размере 20 млн. рублей.
Согласно договору об уступке требования предприятие "Югтрансгаз", являясь стороной по договору на поставку газа и кредитором ОАО "Саратовгаз", уступило ЗАО "Промстрой-С" право требования с ответчика части задолженности, составляющей 20 млн. рублей.
Решением арбитражного суда с ОАО "Саратовгаз" задолженность была взыскана, а в удовлетворении встречного иска отказано.
Кассационная инстанция отменила решение суда и подтвердившее его постановление апелляции. В иске ЗАО "Промстрой-С" было отказано, а встречный иск ОАО "Саратовгаз" удовлетворен.
Отменяя судебные акты, кассационный суд указал, что в соответствии с гл. 24 ГК РФ при заключении сделки по уступке требования стороны должны совершить ряд необходимых действий, свидетельствующих о полной смене лиц в том обязательстве, в рамках которого возникло уступаемое право требования. Признание рассматриваемого договора ничтожной сделкой суд кассационной инстанции мотивировал тем, что на момент совершения цессии основное обязательство не прекратилось, поскольку за цедентом сохранилось обязательство по поставке газа до конца срока действия договора.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации при рассмотрении дела в порядке надзора отметил, что, как видно из материалов дела, предметом цессии является не весь комплекс двусторонних обязательств по газоснабжению (длящееся обязательство), а конкретное требование поставщиком оплаты поставленного газа за определенный расчетный период.
Президиум также отметил, что предприятие "Югтрансгаз", поставив обществу "Саратовгаз" газ на конкретную сумму, вправе, не выходя из договора газоснабжения, уступить данное денежное требование третьему лицу с соблюдением условий, установленных ст. 388 ГК РФ.
Вынесенные по делу судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 9 октября 2001 г. N 4215/00.

2.3. Влияние характера обязательства на сделки уступки
права требования

Признавая ошибочность взгляда, в качестве общего правила исключающего возможность уступки отдельного права требования, входящего в состав сложного двустороннего обязательства, было бы ошибкой полностью впадать в иную крайность - вовсе игнорировать структуру и характер связывающего стороны обязательства.
В целом ряде случаев перемена лица на стороне кредитора может привести к существенному изменению характера обязательства, в связи с чем возможность свободной передачи права по сделке уступки будет исключена. Так, в отношении передачи арендатором права аренды другому лицу Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что такая передача может осуществляться лишь способами, предусмотренными п. 2 ст. 615 ГК РФ, т.е. в порядке перенайма, внесения в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного общества или товарищества, внесения в качестве паевого взноса в производственный кооператив.
В Обзоре практики рассмотрения споров, связанных с арендой, приведен следующий пример. Акционерное общество на основании п. 3 ст. 20 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" обратилось в арбитражный суд с иском к Комитету по регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним о признании недействительным решения об отказе в регистрации сделки уступки права аренды, заключенной истцом (цессионарием) с прежним арендатором в соответствии со ст. 382 ГК РФ.
При этом истец обратил внимание на то обстоятельство, что до уступки права прежним арендатором (цедентом) была выплачена арендная плата за весь период аренды, а расходы по содержанию и текущему ремонту арендованного имущества возложены договором аренды на арендодателя (п. 2 ст. 616 ГК РФ). Следовательно, как считал истец, ему в порядке уступки перешло "чистое" право аренды, не обремененное никакими обязательствами.
Ответчик в отзыве на иск просил суд отказать истцу в удовлетворении его требования, полагая, что в рассматриваемом случае при передаче права аренды были нарушены требования п. 2 ст. 615 ГК РФ, и поэтому отказ в регистрации соответствует положениям п. 1 ст. 20 названного Закона.
Решением арбитражного суда в иске отказано, поскольку право аренды как право пользования имуществом, являющимся объектом аренды, всегда сопровождается определенными обязанностями в силу самого факта пользования. Эти обязанности вытекают из закона (ст. ст. 615, 616, 622 ГК РФ) или договора и касаются порядка и условий пользования имуществом, его содержания, а также возврата после прекращения аренды.
В частности, арендатор обязан пользоваться арендованным имуществом в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, то в соответствии с назначением имущества. В противном случае арендодатель вправе потребовать расторжения договора и возмещения убытков (п. п. 1 и 3 ст. 615 ГК РФ).
Кроме того, арендатор обязан поддерживать имущество в исправном состоянии (п. 2 ст. 616 ГК РФ). Эта обязанность сохраняется и в том случае, когда, согласно договору, осуществление текущего ремонта и несение расходов на содержание имущества возложено на арендодателя (как в рассматриваемой ситуации).
Принимая во внимание изложенное, суд отметил, что п. 2 ст. 615 ГК РФ устанавливает специальные правила передачи арендатором права аренды другому лицу, определяя в качестве форм такой передачи перенаем, вклад в уставный капитал хозяйственного общества или товарищества, паевой взнос в производственный кооператив.
Поскольку ни по одному из перечисленных оснований право аренды истцу не передавалось, отказ ответчика в регистрации этой сделки соответствует абзацу четвертому п. 1 ст. 20 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" <*>.
--------------------------------
<*> Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 11.01.2002 // Вестник ВАС РФ. 2002. N 3.

В данной ситуации ограничения непосредственно вытекают из положений законодательства, регулирующего отношения в рамках данного вида договора.
В случаях, когда перемена лица на стороне кредитора влияет на характер правовой связи, возможность уступки может быть поставлена в зависимость от наличия согласия должника или исключена соглашением сторон или законом.
Право требования по денежному обязательству, связанному с оплатой произведенного исполнения, как правило, существует достаточно автономно; поэтому его выделение из состава сложного взаимного договора не вызывает существенных проблем и не влияет на существо и характер других правоотношений в рамках сложного обязательства.
От замены стороны в обязательстве необходимо отличать замену стороны в двустороннем или многостороннем обязательстве (договоре). Если сторона в договоре является одновременно и кредитором, и должником по различным обязательствам, составляющим договор, то при соответствующем намерении сторон полная замена стороны в договоре производится с соблюдением как правил об уступке требования, так и правил о переводе долга. "Замена любой стороны двустороннего обязательства имеет одновременно черты уступки требования и перевода долга" <*>.
--------------------------------
<*> Черепахин Б.Б. Правопреемство по гражданскому праву. С. 369.

Глава 3. СООТНОШЕНИЕ СДЕЛКИ УСТУПКИ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ
СО СДЕЛКОЙ, НА ОСНОВАНИИ КОТОРОЙ ОНА СОВЕРШАЕТСЯ

3.1. Сделка цессии и договор о цессии

В отношениях, складывающихся при уступке прав требования, можно указать на существование:
а) обязательства, из которого возникли права, являющиеся предметом уступки (далее - основное обязательство);
б) сделки, на основании которой прежний кредитор передает новому кредитору имущество в виде права требования (договор - основание передачи <*>);
--------------------------------
<*> Основанием может служить и односторонняя сделка, но такие случаи крайне редки. В подавляющем большинстве случаев в основании передачи права лежат двусторонние сделки между правоприобретателем и лицом, его отчуждающим.

в) сделки цессии (уступки права требования) как акта, действия первоначального кредитора по передаче права другому лицу.
Сделка уступки права требования является сделкой, влекущей передачу (переход) права от правообладателя (первоначального кредитора, цедента) к правоприобретателю (новому кредитору, цессионарию). В силу двустороннего характера такая сделка нередко именуется договором цессии, договором уступки требования или соглашением об уступке права (требования). Такой договор носит характер распорядительной сделки, не создает каких-либо обязательственных правоотношений между его участниками, поскольку преследуемая при его заключении цель - переход права - достигается непосредственно в момент его совершения.
В других случаях о договоре цессии говорят, имея в виду договор, содержанием которого является не только сам акт уступки, но и другие права и обязанности сторон, связанные с передачей, например обязанность правоприобретателя предоставить встречное исполнение. Такой договор определяет основания передачи права, ту правовую цель, которую преследуют стороны (получить деньги или иное встречное предоставление за переданное право, одарить приобретателя права и т.д.). "Договор цессии в широком смысле является правовым основанием цессии" <*>.
--------------------------------
<*> Туктаров Ю.Е. Договор цессии // Коммерческое право. Бюллетень. 2001. Вып. 7. С. 3.

Рассматривая соотношение понятий уступки требования как передаточной сделки и договора цессии, Ю.Е. Туктаров справедливо обращает внимание на возможное их совпадение, но лишь в том случае, когда договор цессии рассматривается в узком смысле <*>, т.е. в первом из приведенных выше значений.
--------------------------------
<*> См.: Туктаров Ю.Е. Договор цессии. С. 3 - 4.

Во избежание серьезных негативных последствий в правоприменительной практике при употреблении этих понятий необходимо четко различать, о какого рода договоре (сделке) идет речь в каждом конкретном случае.

3.2. Договоры, на основании которых совершается
передача права требования

Право требования как один из видов имущества может быть передано другому лицу по различным основаниям, например, за встречное денежное вознаграждение, для целей получения иного предоставления (услуг, работ), в качестве отступного, в дар и т.д. "Уступка требования всегда предполагает наличие обязательства, на основании которого первоначальный кредитор передает право требования новому кредитору" <*>. Никто не передает свое имущество (будь это вещь или имущественное право) просто так, не преследуя при этом никакой хозяйственной цели.
--------------------------------
<*> Почуйкин В.В. Соглашение об уступке права требования в спорах, рассматриваемых арбитражными судами // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 48.

Правовая цель, которую преследуют лица, передающие и принимающие право требования, может быть различной, соответственно различным будет и договор, на основании которого производится передача. "Цедент уступает свое место в обязательстве цессионарию и за то получает или не получает от него то или другое вознаграждение в то или другое время - словом, так, как это определено соглашением, состоявшимся между участниками сделки об уступке права" <*>. Так же как в отношениях по поводу материальной вещи, когда одна сторона передала, а другая приняла эту вещь в собственность, для определения характера связывающей стороны сделки необходимо определить, какие цели преследовали стороны этой сделки. Именно цель, которую преследуют стороны, определяет тот вид договора, которым опосредствуются отношения между участниками оборота (купля-продажа, дарение и т.д.).
--------------------------------
<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 117.

Природа договоров (сделок), лежащих в основе передачи обязательственного права, в литературе определялась различно.
В период действия Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, по замечанию М.И. Брагинского, в юридической литературе господствовала точка зрения, которая признавала правовым основанием цессии особую (специальную) сделку - соглашение об уступке требования <*>. Существование такого рода особых соглашений, не относимых ни к одному из известных видов договоров, направленных на отчуждение имущества (купля-продажа, дарение и т.д.), признавалось исходя из того, что ГК РСФСР 1964 года в качестве предмета договора купли-продажи не называл прав требования.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 372.

Конструкции этих сделок, служащих основаниями передачи права, практически не отличались от конструкций договоров купли-продажи, дарения и т.д. Тем не менее сделки, направленные на отчуждение прав требования, выделяли в самостоятельную группу исходя из особенностей их предмета, который, согласно традиционным взглядам, не может быть передан в собственность, в то время как названные выше договоры имеют целью передачу права собственности на вещи.
Определяя основания передачи права требования, исследователи говорили о возмездной уступке требования, имея в виду договор, в силу которого на правоприобретателя возлагалась обязанность оплатить переданное ему право, и о безвозмездной уступке права, когда речь шла о передаче права без цели получения какого-либо встречного вознаграждения. Очевидно, что в рассмотренных случаях соглашение об уступке (договор об уступке) рассматривается в широком смысле.
Но при выделении в качестве особой разновидности договоров, направленных на отчуждение имущества, договоров, на основании которых отчуждается обязательственное право, возникала проблема определения их места в общей системе договоров. Специальные правила, регламентирующие рассматриваемые отношения, в гражданском законодательстве отсутствовали. В юридических исследованиях, посвященных данному вопросу, достаточно четко прослеживалась тенденция квалификации таких договоров, как однотипных с договорами купли-продажи, дарения и т.д., что достаточно четко проявляется при характеристике таких сделок, как сделки "купли-продажи права требования" <*>.
--------------------------------
<*> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 226.

Что же касается возможности распространения на соглашения об уступке (в зависимости от их содержания) норм о купле-продаже или об иных договорах, направленных на отчуждение имущества, поскольку это не противоречило природе передаваемого имущества, то такая возможность признавалась практически всеми исследователями <*>.
--------------------------------
<*> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 226; Черепахин Б.Б. Правопреемство по гражданскому делу. С. 363.

На основе анализа складывавшейся до принятия нового Гражданского кодекса правовой ситуации и доктринальных взглядов М.И. Брагинский делает вывод, что "движение имущественных прав (а равно и долга) происходит в рамках соответствующих гражданско-правовых договоров, имеющих своим предметом имущество" <*>. Этот вывод поддерживает и В.А. Белов, указывающий, со ссылкой на труды М.М. Агаркова, Д.М. Генкина, Р. Саватье, что договор об уступке требования всегда имеет в своем основании общегражданскую сделку (купля-продажа, дарение, взнос с капитала юридического лица, использование как средство платежа, факторинг и т.д.) <**>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 373.
<**> Белов В.А. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5.

Вместе с тем следует отметить, что ввиду практической невостребованности института перемены кредитора в обязательстве вопросы природы сделок уступки и их соотношения с договорами, на основании которых уступка совершается, в юридических исследованиях специально не рассматривались.
Взгляды современных российских цивилистов на проблему определения природы договоров, направленных на передачу прав, различны, что в основном обусловлено расхождениями в трактовке норм действующего гражданского законодательства, которое отразило отсутствие единого теоретического подхода к определению природы прав требования как объектов гражданского права.
В отличие от ГК РСФСР 1964 года, п. 4 ст. 454 ГК РФ предусматривает, что общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. В качестве предмета договора дарения в ст. 572 ГК РФ прямо называется имущественное право.
Названные изменения позиции законодателя дали основания М.И. Брагинскому, отвергнув конструкцию особого договора, служащего основанием для перехода права, утверждать, что наиболее частым основанием цессии является договор купли-продажи. Точно так же, по его мнению, в качестве основания цессии могут использоваться и другие традиционные гражданско-правовые договоры, опосредствующие реализацию имущества, в частности, такие, как мена <*>, дарение <**>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 374.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<**> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. М., 2000. С. 342.

Иного мнения придерживается В.В. Витрянский, полагающий, что, поскольку имущественные права - самостоятельные объекты гражданских прав, не относящиеся к категории вещей, они не могут признаваться товаром по договору купли-продажи, а стало быть, и обмениваемыми товарами по договору мены. Он полагает, что смысл п. 4 ст. 454 ГК РФ заключается в распространении действия правил о договоре купли-продажи на иные правоотношения, не относящиеся к этому договору, и такое распространение не может свидетельствовать о признании имущественных прав товаром, а сделки по их отчуждению (продаже) - договором купли-продажи.
Вместе с тем В.В. Витрянский допускает возможность применения к сделкам по передаче имущественных прав за деньги положений ГК РФ о купле-продаже в части, не противоречащей содержанию и характеру этих прав, отмечая, что "правила об уступке требования (ст. ст. 382 - 390 ГК РФ) подлежат приоритетному (по отношению к общим положениям о купле-продаже) применению" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 265 - 266.

Конструкция особого договора "возмездной уступки права требования" (по терминологии В.В. Витрянского), отличного от договора "купли-продажи вещи", частично оправданна при последовательно проводимой позиции, категорично разграничивающей материальные вещи и права требования в качестве объектов гражданских прав и не допускающей рассмотрения последних в качестве объектов абсолютных прав. Эта позиция в определенной степени может быть обоснована посредством ссылки на положительное законодательство, так как законодатель действительно использовал прием распространения норм о купле-продаже на договоры, в рамках которых передается имущественное право, а не назвал такие объекты в качестве собственно объектов рассматриваемого договора.
Изложенная позиция основана на противопоставлении прав требования и вещей как возможных объектов оборота. Но для целей регулирования оборота вид имущества имеет второстепенное значение. На первый план выходит регулирование взаимных прав и обязанностей сторон, которые, по существу, однотипны в обоих рассматриваемых случаях. С этих позиций точка зрения М.И. Брагинского представляется более перспективной и учитывающей стремление максимально сблизить правовой режим таких объектов, как права требования, с режимом, которому подчинены вещи для целей регулирования их оборота.
Ссылка в качестве аргумента на норму закона, не называющую имущественные права товаром, допустима лишь с той оговоркой, что понятие товара (равно как и денег) является понятием экономическим <*>. Рассматриваемая норма имеет целью не ограничить в принципе круг видов имущества, которые могут являться товаром, а определить круг отношений, на которые нормы о купле-продаже распространяются непосредственно.
--------------------------------
<*> Еще К.П. Победоносцев обращал внимание на то, что "с развитием промышленности и торгового рынка понятие о товаре более и более расширяется, простираясь и на такие имущества, которые по естественной природе первоначально считались не подлежащими товарному обращению" (Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Ч. 1. М., 2002. С. 94).

Кроме того, обозначение договора, лежащего в основе уступки требования, как договора купли-продажи права позволяет более четко определить характер договора, на основании которого передается право, а также разграничить договор об отчуждении имущества и собственно сделку уступки, совершаемую на его основании.
Если говорить о "договоре возмездной уступки права", возникает дополнительная необходимость также указывать, какого рода встречное исполнение ожидается от правоприобретателя. Например, в том случае, когда такое исполнение не будет денежным, нормы о купле-продаже не могут применяться, во всяком случае к правам и обязанностям приобретателя права. Применимые к этим отношениям нормы будут определяться на основании анализа конкретных отношений сторон. Такое смешение собственно сделок уступки и договора, на основании которого они передаются, приводит на практике к абсурдным требованиям о признании сделок уступки права требования притворными, поскольку они прикрывают сделки по купле-продаже права.

3.3. Передача права требования и договор мены

Проблемы соотношения сделок уступки и оснований их совершения затрагивались в ходе дискуссии о возможности распространения на сделки с имущественными правами норм ГК о договоре мены.
В ряде работ приводятся аргументы, призванные обосновать невозможность использования имущественных прав в качестве предмета договора мены. Так, Б.Я. Полонский приводит следующие доводы: предметом договора мены является товар, к договору мены применяются правила о купле-продаже, отождествляющие понятия товара и вещи, следовательно, эти понятия совпадают и для договора мены, что исключает права из круга объектов договора мены <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право России: Курс лекций. Ч. 2: Обязательственное право / Под ред. О.Н. Садикова. М., 1997. С. 161.

Аналогичные доводы, как указывалось выше, приводятся и В.В. Витрянским, который добавляет, что положения Гражданского кодекса о договоре мены (гл. 31) не включают в себя норму, распространяющую их действие на сделки, по которым стороны взаимно уступают друг другу имущественные права, аналогичную норме, содержащейся в п. 4 ст. 454 ГК РФ <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 265 - 266.

Другие авторы допускают возможность передачи прав требования в рамках этого договора. По мнению И.В. Елисеева, из содержания гл. 31 ГК РФ невозможно усмотреть прямого запрета договоров мены имущественных прав, а также мены вещи на имущественное право <*>. Возможность применения норм ГК РФ о мене к отношениям по поводу передачи права требования допускают Ю.Е. Туктаров <**> и А.В. Власова <***>. Данная позиция представляется более обоснованной.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учеб. Ч. 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 114.
<**> См.: Туктаров Ю.Е. Договор цессии. С. 3 - 4.
<***> См.: Власова А.В. О последствиях отсутствия или недействительности основания абстрактной сделки // Очерки по торговому праву. Вып. 8. Ярославль, 2001. С. 83.

Действующий ГК РФ допускает возможность применения к отношениям по поводу передачи права требования за встречное денежное предоставление норм о договоре купли-продажи. Одновременно он отсылает по вопросам регулирования мены к правилам о купле-продаже, если иное не противоречит ст. ст. 567 - 571 ГК и существу мены. С формальной точки зрения это обстоятельство, вопреки иному мнению В.В. Витрянского, как раз позволяет применять в определенных случаях к отношениям сторон, отчуждающим право, нормы о договоре мены. Для доказательства обратного необходимо обосновать, что отношения по передаче прав против неденежного предоставления (например, вещи) противоречат существу мены. Таких доказательств в цитируемых работах не приводится. Ссылка на невозможность передачи права в собственность подтверждает лишь необходимость, как и в отношениях по купле-продаже, учета характера передаваемого объекта. С этой точки зрения можно говорить как о собственно договоре мены, так и о сходных с ним договоре мены прав требования на вещь и договоре мены прав требования на права требования, соотношение между которыми определяется так же, как и между договором купли-продажи и договором купли-продажи права.
В практическом плане такой подход позволяет определить круг норм, применимых к отношениям сторон, в то время как предложение рассматривать эти отношения как "двойную цессию, регулируемую нормами ГК РФ об уступке права" <*>, оставляет открытым вопрос о характере регулирования взаимных прав и обязанностей сторон. Нормы гл. 24 ГК эти отношения не регламентируют, вынося их "за скобки" сделок по уступке прав требования <**>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 265 - 266.
<**> По одному из дел, рассмотренных Президиумом ВАС РФ, было установлено, что право требования уступлено в обмен на объект недвижимости. Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о заключении сторонами договора мены. Президиум согласился с таким выводом, так как он соответствует ст. 567 ГК РФ. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 12 сентября 2000 г. N 970/00.

Заметим, что в Обзоре практики разрешения споров, связанных с договором мены (п. 3), отрицается возможность "автоматического распространения" ст. 454 ГК РФ на те случаи, когда предметом договора мены являются имущественные права, при этом полагается, что при передаче прав требования против вещей сторонами заключен смешанный договор <*>.
--------------------------------
<*> См.: Обзор практики разрешения споров, связанных с договором мены. Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 24.09.2002 N 69 // Вестник ВАС РФ. 2003. N 1.

Широкое распространение на практике имели сделки посреднического характера, в рамках которых одна сторона поручала другой истребовать от должника задолженность. Полученные от должника средства, за вычетом комиссионного вознаграждения, причитающегося стороне, оказывающей услуги, передавались первоначальному кредитору. Для того чтобы услугодатель имел возможность предъявить требование о платеже к должнику от своего имени, ему уступалось право требования. Судебная практика рассматривала в этих случаях сделки уступки права требования как ничтожные, указывая, что в данном случае соглашения об уступке права требования прикрывают договор на возмездное оказание услуг по взысканию дебиторской задолженности.
Рассмотренное нами выше соотношение сделок уступки не позволяет признать правомерность такого подхода. Сделка уступки оформляет передачу права и не может "прикрывать" ту сделку, на основании которой она совершается. При применении конструкции притворной сделки необходимо указать, по каким мотивам недействителен договор возмездного оказания услуг такого рода и почему он не может содержать условий о передаче услугодателю прав требования для целей данного договора (т.е. для совершения юридических действий для другого лица от своего имени, но за счет услугополучателя).
То обстоятельство, что законодатель при регулировании отношений между правоотчуждателем и правопринимателем стремится использовать уже выработанные конструкции договоров, подтверждает и характер норм, включенных в положения ГК РФ о договоре дарения, прямо называющих передачу имущественного права в качестве возможного объекта этого договора <*>. Цель передачи (а не вид имущества) тем самым признается превалирующим фактором при выборе правовой модели отношений сторон, направленных на отчуждение имущественных прав.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> По мнению И.В. Елисеева, права требования из обязательства не могут быть предметом договора дарения, поскольку они имеют срочный характер, что противоречит бессрочному и бесповоротному характеру рассматриваемого договора (см.: Гражданское право. Ч. 2. С. 114). М.И. Брагинский обоснованно отмечает, что в данном случае смешиваются признаки самого договора дарения и свойства передаваемого права (см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 342).

Отчуждение имущественных прав производится, таким образом, в зависимости от характера взаимоотношений сторон, в рамках традиционных правовых конструкций договоров, направленных на отчуждение (передачу) вещи. Для целей включения в оборот прав требования нет необходимости в создании специальной "зеркальной" системы таких же по конструкции договоров, но имеющих предметом права требования.
Таким образом, права требования могут быть переданы в рамках всевозможных сделок, возмездных и безвозмездных, односторонних и двусторонних, реальных и консенсуальных, - как справедливо отмечает М.И. Брагинский, делая на этом основании вывод о невозможности выделения самостоятельного договора цессии и нахождении его места в системе договоров <*>. С этим выводом можно согласиться, если речь идет об особом договоре цессии как основании передачи права.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 373.

Сделка уступки требования (цессия) не может рассматриваться как один из самостоятельных видов оснований для передачи права, противопоставляемый другим основаниям передачи, как это нередко делается. Такое не имеющее под собой логического обоснования противопоставление проводит, например, К. Лебедев: "В тех случаях, когда предметом сделки является передача права, эта сделка должна быть квалифицирована как сделка уступки требования, облекаемая в форму особого договора, обычно именуемого договором цессии, либо в форму продажи или форму договора мены" <*>.
--------------------------------
<*> Лебедев К. Механизм реализации дебиторской задолженности // Хозяйство и право. 1999. N 7. С. 29 - 30.

Возможные основания передачи права требования отнюдь не исчерпываются конструкциями купли-продажи, мены и дарения. Такая передача может иметь основанием и иные договоры, например, комиссии, доверительного управления <*>.
--------------------------------
<*> Об обосновании возможности использования таких договорных конструкций см.: Почуйкин В.В. Соглашение об уступке права требования в спорах, рассматриваемых арбитражными судами. С. 47 - 49.

3.4. Проблема абстрактности цессии

Как правило, договор непосредственно не создает абсолютного права у приобретателя в отношении подлежащего передаче имущества. Так, заключение договора купли-продажи приводит к возникновению обязанности продавца передать имущество покупателю; у последнего возникает лишь право в отношении продавца. Для исполнения этой обязанности продавец должен передать (с соблюдением необходимых формальностей) имущество покупателю.
Иные последствия наступают в результате заключения так называемых вещных договоров, объектом которых служат не действия обязанного лица, а непосредственно соответствующие вещи. Выделяя характерные признаки таких договоров, М.И. Брагинский указывает, что им "присуще отсутствие времени между заключением договора и возникновением порожденного им вещного права. Таким образом, действия стороны, которые выражаются в передаче вещи контрагенту, являются разновидностью актов (действий), с которыми связано самое возникновение обязательства, а не его исполнение. Речь идет, таким образом, о невозможности ситуации, при которой вещь еще не передана, а договор уже заключен" <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 279.

При рассмотрении отношений, возникающих при использовании в качестве "перемещаемого" имущества по названным выше договорам имущественных прав требования, также можно выделить различные ситуации.
Договор, являющийся основанием для совершения уступки, может содержать обязательство правообладателя передать право другому лицу. Заключение такого договора, на основании которого отчуждается право, само по себе еще не влечет перехода права от прежнего кредитора к новому.
Для исполнения договора лицо, отчуждающее право, должно совершить специальное юридическое действие, составляющее предмет договора. Такое действие совершается посредством сделки цессии (уступки права требования), юридическое значение которой аналогично действию по передаче вещи для исполнения договоров об отчуждении имущества. Иного механизма перемещения имущества в виде не оформленных в ценной бумаге прав требования от одного лица к другому не существует. "Специфика этого исполнения, - пишет Е.А. Крашенинников, - заключается в том, что совершаемые действия носят не обычный материально-вещественный, а юридический характер..." <*>.
--------------------------------
<*> Крашенинников Е.А. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5.

Так, рассматривая отношения, возникающие при передаче права требования в дар, М.И. Брагинский замечает, "что уступка прав требования представляет собой юридико-техническое средство, посредством которого даритель выполняет действия, составляющие предмет договора дарения..." <*>. Таким же образом можно охарактеризовать и место уступки в рамках иных договорных конструкций. В связи с этим уступка права рассматривается некоторыми авторами как исполнение по договору, связывающему первоначального и нового кредиторов <**>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 342.
<**> См.: Ломидзе О. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5.

Совершение распорядительной сделки для исполнения существующего обязательства не является чем-то необычным, такого рода отношения в современном обороте весьма распространены.
Так, простой вексель как ценная бумага, содержащая денежное обязательство, может быть предметом договора купли-продажи либо иного договора (мены, дарения). Но сам договор не может перенести права по векселю на его приобретателя. Для этого по общему правилу необходимо совершение еще одной письменной сделки - индоссамента. В соответствии с п. 3 ст. 389 ГК РФ уступка требования по ордерной ценной бумаге совершается путем индоссамента на этой ценной бумаге. Именно совершение этой дополнительной, "транспортной" сделки приводит к переходу права по векселю в отношении должника. Сам индоссамент не включает указания на основания его совершения. Даже будучи включенным, оно признается юридически отсутствующим, "ненаписанным". Наличие оснований передачи векселя и их характер (продажа, дарение, комиссия и т.д.) при нормальном ходе отношений по векселю не имеет юридического значения для целей определения лица, которому должник обязан производить исполнение.
Если правообладатель не отчуждает право, то он несет ответственность перед лицом, которому право должно быть передано; характер ответственности определяется правилами, применимыми к данному договору.
Нередко сделка цессии и договор, служащий для нее основанием, совершаются одновременно и оформляются единым документом, фактически сливаясь. Но юридически и в этих случаях мы имеем дело с двумя сделками. Например, соглашение может предусматривать, что цедент уступает цессионарию определенное право требования, а последний обязуется передать цеденту такое-то имущество (денежную сумму). Это договор купли-продажи права, совмещенный с актом (сделкой) передачи имущества. Природа названного договора сходна с договором купли-продажи материальной, индивидуально определенной движимой вещи, предусматривающим, что право собственности на нее переходит к покупателю с момента заключения договора (вещный договор).
Сделка цессии, как уже отмечалось, совершается по единым правилам, не зависящим от причин передачи права. Эту сделку нельзя охарактеризовать ни как возмездную, ни как безвозмездную, поскольку данные характеристики определяют сделки, являющиеся основанием передачи.
Определяя соотношение норм, содержащихся в гл. 24 ГК РФ, с нормами о конкретных видах договоров, урегулированных в части второй ГК РФ, необходимо исходить из того, что сделки цессии могут совершаться на основании различных договоров. Поскольку отношения между цедентом и цессионарием "определяются существом передачи права по обязательству, - писал Д.И. Мейер, - они определяются одинаково, независимо от основания, на котором совершается передача" <*>.
--------------------------------
<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 117.

Исключением являются лишь отношения по финансированию под уступку денежного требования (гл. 43 ГК РФ), поскольку к отношениям по уступке, совершенной в рамках этого договора, применяется ряд специальных правил.
Е.Г. Комиссарова указывает на существование точки зрения, отрицающей самостоятельность договора цессии. Сторонники этой точки зрения считают, что цессия происходит в рамках тех гражданско-правовых договоров, из которых передаваемые права и обязанности возникли.
Критикуя эту позицию, Е.Г. Комиссарова обоснованно отмечает, что она не соответствует нормам Гражданского кодекса о договоре в целом и гл. 24 ГК РФ в частности. Первоначальный кредитор является стороной в сделке по уступке права требования, и цессия, безусловно, связана с обязательством, из которого уступаемое право возникло, - без этого, как указывалось, не может быть и правопреемства. Но цессию нельзя считать частью этого обязательства <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комиссарова Е.Г. Уступка права требования в институте гражданско-правовой ответственности // Журнал российского права. 2000. N 8.

Соотношение сделок цессии (уступки права требования) по обязательствам, не закрепленным в ценной бумаге, со сделками, лежащими в основании передачи права, в литературе определяется различно. Спорность вопроса, является ли цессия обязательственного права абстрактной сделкой, отмечалась еще Г. Дернбургом, мнение которого приводит В.М. Хвостов <*>.
--------------------------------
<*> Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. М., 1996. С. 174.

В российской юридической литературе последних лет эта проблема широко обсуждается. По мнению М.И. Брагинского, сделки цессии должны рассматриваться в тесной связи с договором, лежащим в их основе, и недействительность этого договора, следовательно, должна приводить к недействительности цессии <*>. Отметим, что изложенная позиция в значительной степени определяется тем, что М.И. Брагинский весьма осторожно обходит вопрос определения используемых им понятий. Природу тех "технико-юридических действий", которые признаются им уступкой права, он не определяет; об уступке говорится как об акте передачи права в силу сделки или закона. В той же работе данный автор указывает, что договор об уступке требования может быть как абстрактным, так и каузальным <**>, видимо, исходя из того, что в договоре цессии можно указать на наличие и содержание обязанности по передаче эквивалента уступленного права.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 465 - 466.
<**> См.: Там же. С. 373.

В качестве каузальной сделку уступки рассматривают М.В. Кротов <*> и А.Г. Калпин <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учеб. Ч. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 196 - 197.
<**> Гражданское право: Учеб. Ч. 1 / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 1997. С. 158.

На абстрактность цессии ссылаются многие. Из современных исследователей квалификацию сделки уступки права как абстрактной обосновывают К.И. Скловский <1> и В.А. Белов <2>. Аналогичные взгляды на природу договора цессии высказывает и Е.А. Крашенинников, отмечая, что договор уступки есть самостоятельная абстрактная сделка, не совпадающая с лежащей в ее основании обязательственной каузальной сделкой, например договором купли-продажи <3>. Взгляд на договор уступки как абстрактную сделку обосновывает А.В. Вошатко <4>.
--------------------------------
<1> См.: Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике. С. 462.
<2> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 136.
<3> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 7.
<4> См.: Вошатко А.В. Договор уступки и каузальная сделка // Очерки по торговому праву. Вып. 8. С. 32 - 36.

Основной характеристикой, позволяющей определить сделку в качестве абстрактной, является характер ее связи с основаниями ее совершения. "Для действительности этих (абстрактных - Л.Н.) сделок осуществление той цели, для которой они совершаются, не требуется. Они сохраняют силу и производят свое действие даже в том случае, если цель, для которой они заключены, не будет достигнута. Такой характер могут иметь только те сделки, которые могут заключаться для разных целей" <*>.
--------------------------------
<*> Хвостов В.М. Система римского права: Учеб. М., 1996. С. 173.

Как было показано выше, сделки уступки могут быть совершены по самым различным основаниям. Нормы действующего гражданского законодательства, регламентирующие собственно сделки уступки (§ 1 гл. 24 ГК РФ), не содержат специальных указаний об основаниях уступки. Это обстоятельство позволяет сделать вывод о несущественности оснований передачи права для целей регулирования собственно сделки уступки права. Как отмечал В.А. Белов, "умолчание законодательства и документа о сделке об основании последней свидетельствует о том, что совершившие сделку не преследовали цель связать кредитора бременем доказывания наличности и действительности этого основания, если иное не будет доказано в каждом конкретном случае заинтересованным лицом, т.е. об абстрактности этой сделки" <*>.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования // Законодательство. 2001. N 2.

Еще один довод в подтверждение абстрактности уступки приводит А.В. Вошатко. Ссылаясь на содержание ст. 1106 ГК РФ, он пишет, что договор уступки признается действительным и в том случае, когда обязательственная каузальная сделка, лежащая в его основании, не существует или является недействительной. "Действие договора уступки не уничтожается несуществованием или недействительностью обязательства, на основании которого он был заключен. Оно может быть ликвидировано только с помощью предписания, предусмотренного ст. 1106 ГК РФ" <*>.
--------------------------------
<*> Вошатко А.В. Договор уступки и каузальная сделка. С. 33.

Ю.Е. Туктаров обращает внимание на цель положений, выделяющих из комплекса отношений между новым и старым кредиторами исключительно те действия, которые направлены на передачу требования, - усилить положение нового кредитора и избавить должника от необходимости правовой оценки всего комплекса отношений между прежним и новым кредиторами. "Должник должен оценить эту передаточную сделку с точки зрения ее ничтожности, но не оспоримости, правовое основание для него и вовсе безразлично. В этом выражается абстрактность уступки требования" <*>.
--------------------------------
<*> Туктаров Ю.Е. Договор цессии. С. 3.

Наличие ряда норм, распространяющих правила о том или ином виде договоров на отношения по отчуждению права, не является основанием для утверждения о каузальной природе сделок уступки, поскольку собственно сделки уступки подчинены специальным правилам и юридически не сливаются с договорами, лежащими в их основании.
В качестве дополнительного аргумента укажем на преобладающий в германском праве взгляд на уступку требования как на абстрактную (независимую от лежащих в ее основе договоренностей) распорядительную сделку. В странах немецкой правовой семьи проводят строгое разграничение между договорами купли-продажи или дарения или особыми обязательственными сделками между цедентом и цессионарием с одной стороны, и договором об уступке требования в собственном смысле этого слова - с другой <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгер К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 2. С. 164 - 165.

Российское право в вопросе о природе уступки традиционно тяготело к выработанным немецким правом конструкциям.
Изменяется ли характер этих сделок, если условия об уступке и основаниях передачи объединяются в одном документе? По мнению В.А. Белова, это не приведет к утрате данным договором своего абстрактного характера. Такой договор он определяет как договор особого типа - титулированный договор (нечто среднее между абстрактной и каузальной сделкой, но все же больше тяготеющее к сделке абстрактной) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования. А.В. Вошатко отмечает, что абстрактность не является необходимым свойством договора уступки. Действительность этого договора может быть поставлена в зависимость от осуществления основания сделки. Такой случай имеет место, если договор уступки совершается под условием. (См.: Вошатко А.В. Договор уступки и каузальная сделка. С. 35.)

Попытаемся оценить практические последствия принятия той или иной точки зрения в случае заключения договора о передаче права требования от первоначального кредитора А новому кредитору Б.
По условиям договора А (продавец) обязался передать право Б (покупатель) путем совершения сделки цессии, а последний - уплатить за уступленное право определенную денежную сумму. Предметом договора является право требования возврата суммы займа (денежное требование). Во исполнение этого договора продавец-цедент оформил документ о передаче права требования и передал его своему контрагенту по договору, одновременно проинформировав о произведенной уступке должника.
При наступлении срока исполнения по уступленному обязательству цессионарий (приобретатель права) обратился с требованием об исполнении к должнику. Должник исполнил обязательство лицу, которое ему было указано в уведомлении об уступке, - цессионарию Б.
Впоследствии по требованию цедента (первоначального кредитора) суд констатировал ничтожность договора о купле-продаже права.
Если рассматривать отношения по сделке цессии как каузальные, то право требования к новому кредитору не перешло и должник произвел исполнение ненадлежащему кредитору. Первоначальный кредитор, следовательно, может требовать от должника повторной оплаты, ссылаясь на то, что отсутствовали правовые основания для передачи права другому лицу. Должник же может предъявить требование к лицу, которому он произвел платеж, о возврате неосновательно полученного.
Если рассматривать сделку цессии как абстрактную, то право цессионарию перешло, хотя основание перехода отсутствует (ничтожно). Должник, действовавший на основании уведомления о переходе права, должен считаться надлежащим образом исполнившим свои обязательства. Последствия недействительности должны применяться между сторонами по недействительной сделке, в данном случае - по договору купли-продажи права. В отношениях между продавцом (цедентом) и покупателем (цессионарием) право передано неосновательно, следовательно, все полученное цессионарием может быть у него истребовано цедентом по иску о неосновательном обогащении.
Последний из предложенных выше подходов представляется соответствующим природе отношений, складывающихся в связи с совершением уступки права требования. Он способствует защите должника, который вправе основываться на уведомлении о произведенной цессии. Должник в подавляющем числе случаев не знает и не может знать обо всех обстоятельствах, связанных с отношениями между цедентом и цессионарием. Вряд ли справедливо по общему правилу возлагать на должника риск, связанный с платежом неуправомоченному лицу, если сделка, лежащая в основе уступки, ничтожна либо признана недействительной.
Вряд ли основательны опасения, высказываемые М.И. Брагинским по поводу возможных злоупотреблений в отношениях между цедентом и цессионарием. По его мнению, если договор цессии - самостоятельный договор, отличный, в частности, от договора дарения, то это дает возможность обойти запрет безвозмездной передачи прав, в частности, между коммерческими организациями. Стоит лишь назвать договор, по которому безвозмездно переходит право, цессией, как сразу отпадут основания для применения ст. ст. 575 и 576 ГК <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 466.

Действительно, договор (сделка) уступки права требования самостоятелен, но не в смысле существования особого договорного основания приобретения имущества в форме права требования в отношениях между цедентом и цессионарием. Сделки уступки могут быть оторваны от основания, но это не значит, что основания у них нет или это основание во всех случаях не должно приниматься во внимание.
Если разобрать предложенный выше пример с совершением сделки по передаче права, где приобретатель права - коммерческая организация - не предоставляет и не обязуется предоставить никакого встречного возмещения (ни в денежной, ни в товарной форме, ни в форме освобождения от обязанности), то сделка, лежащая в основании передачи права, ничтожна.
Последствием признания ее ничтожной является либо принудительный перевод права в результате реституции первоначальному кредитору, либо, если право уже реализовано, передача первоначальному кредитору того, что было неосновательно получено одаренным. Негативные хозяйственные последствия ничтожной сделки устраняются без того, чтобы затрагивать права и обязанности должника. Таким образом, признание сделки цессии по общему правилу абстрактной приводит лишь к большей определенности для должника: он считается свободным от обязательств, если уплатил лицу, в пользу которого была совершена сделка уступки, независимо от того, было ли у нее основание и было ли оно действительным.
Вопрос может быть решен иначе, если будет доказано, что должник платил, заведомо зная, что право цессионарию не принадлежит, например, если должник действовал в сговоре с цессионарием, допустившим обман в отношении цедента. Более подробно последствия сделок уступки в отношении должника будут рассмотрены в последующих разделах.
Практика арбитражных судов в вопросе о природе сделок цессии непоследовательна. С одной стороны, признается, что должник, уплативший цессионарию в соответствии с уведомлением, освобождается от ответственности за неисполнение обязательства, даже если договор уступки права требования недействителен. В некоторых случаях признается, что при недействительности договора о цессии у цедента возникает право требовать совершения обратной уступки. Однако возможность должника выдвигать против требования цессионария возражения, вытекающие из отсутствия или недействительности основания совершения уступки права требования, редко подвергается сомнению.
Говоря об абстрактности сделок уступки, не следует забывать, что в современном праве практически отсутствуют сделки абсолютно абстрактные, т.е. полностью оторванные от своего основания. В той или иной степени наличие и реже - характер основания принимаются правом во внимание, но лишь для определенных целей. Весьма часто абстрактность выражается в распределении бремени доказывания - наличие основания в абстрактной сделке презюмируется, но иное может быть доказано заинтересованной стороной. Принцип абстрактности, как правило, действует при добросовестном поведении сторон; в случаях злоупотреблений право стремится ограничить или исключить его действие. Примером являются нормы вексельного права (в частности, ст. 17 Положения о переводном и простом векселе). Этой проблеме посвящена обширная юридическая литература, что позволяет в рамках данной работы на ней подробно не останавливаться. Следует лишь отметить, что выработанные в теории подходы к определению природы сделок уступки как абстрактных ориентированы на защиту интересов добросовестно уплатившего должника.

3.5. Возмездность сделок цессии

Документы о сделках цессии (соглашения об уступке права требования) очень часто не содержат указаний на наличие и характер встречного удовлетворения, что характерно для абстрактных сделок. Соглашение, определяющее основание уступки, как правило, существует, но оформляется самостоятельно.
На практике такое оформление сделок уступки нередко необоснованно воспринимается как обстоятельство, достаточное для вывода о квалификации отношений между цедентом и цессионарием как договора дарения. Поскольку дарение между коммерческими организациями запрещено законом (п. 4 ст. 575 ГК РФ), суды при рассмотрении требований, заявленных цессионариями к должникам, признавали такие сделки цессии недействительными.
Анализируя складывающуюся практику арбитражных судов, О. Свириденко делает вывод, что при рассмотрении вопросов, связанных с признанием возмездности договора уступки права (требования), суды идут по пути признания необходимости наличия данного признака в договорах цессии. При этом основной акцент при принятии судебного акта делается на то, что при отсутствии признака возмездности в договоре он признается договором дарения, что влечет его ничтожность <*>. Эти данные подтверждают и другие авторы. Так, Н.В. Федоренко приводит позицию одного из окружных судов, высказавшего при рассмотрении конкретного дела мнение, что в силу отсутствия прямого указания на возмездность в самом тексте договора он противоречит требованиям ст. 575 ГК РФ <**>. Примеры такого подхода весьма многочисленны.
--------------------------------
<*> См.: Свириденко О. Перемена лица в обязательстве // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 41.
<**> См.: Федоренко Н.В. Цессия: проблемы судебной практики // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 54.

Есть ли основания квалифицировать как договор дарения всякую сделку уступки права требования, в которой отсутствует указание на встречное предоставление?
В ряде публикаций и некоторых судебных решениях нередко приводятся такие доводы, как отсутствие в гл. 24 ГК РФ прямого указания на наличие признака возмездности уступки права и запрета безвозмездности цессии, на отсутствие в законодательстве обязательного требования заключения цессии на условиях возмездности <*>. С приведенными положениями нельзя не согласиться, если речь идет о собственно распорядительных сделках уступки требования. Положение меняется, если мы рассматриваем соглашения, лежащие в основании сделок по передаче права.
--------------------------------
<*> См.: Свириденко О. Перемена лица в обязательстве. С. 41.

Предметом договора дарения в соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ могут являться и действия дарителя по безвозмездной передаче одаряемому имущественного права к третьему лицу. Под безвозмездностью передачи понимается отсутствие какой-либо причинной обусловленности такой передачи. Возмездность может состоять в передаче цессионарием или принятии на себя обязательства передать деньги, вещи, права требования или иные имущественные права, в оказании услуг и производстве работ, в освобождении им цедента от долга и т.д.
Причина передачи права может определяться характером взаимоотношений сторон. Например, в договоре комиссии комиссионер в случае неисполнения третьим лицом сделки, заключенной с ним, обязан немедленно сообщить об этом комитенту и по требованию комитента передать ему права по такой сделке с соблюдением правил об уступке требования (п. 2 ст. 993 ГК РФ). Комитент, конечно же, ничего не передает взамен, но означает ли это безвозмездность уступки? В данном случае сам характер отношений между комитентом и комиссионером определяет причину передачи права - комиссионер не облагодетельствует комитента, а выполняет обязательство перед ним, передавая те права, реализация которых, собственно, и представляет экономический интерес комитента.
Возмездность вытекает и из отношений сторон по иным сделкам и обязательствам. Так, право может быть передано цедентом цессионарию во исполнение обязательства цедента перед третьим лицом по указанию последнего.
Безвозмездный характер отношений в условиях товарно-денежного оборота представляет собой исключение, а не правило. "Дарственный характер предоставления не предполагается, а должен быть положительно доказан" <*>. На исключительный характер безвозмездных отношений в гражданском праве указывал и А.Л. Маковский <**>.
--------------------------------
<*> Новицкий И.Б. Обязательства из договоров: Коммент. к ст. ст. 130 - 140 и 144 - 146 Гражданского кодекса. М., 1924. С. 40.
<**> См.: Маковский А.Л. Дарение (глава 32) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2: Текст. Комментарии. Алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. М., 1996. С. 313.

Исходя из этого, действующий ГК устанавливает презумпцию возмездности в случаях, когда возникают сомнения, является ли соответствующее отношение дарением или носит возмездный характер. На основании п. 2 ст. 572 ГК РФ соглашение, не предусматривающее встречное предоставление цеденту со стороны цессионария, может быть признано договором дарения в том случае, если оно содержит ясно выраженное намерение цедента совершить безвозмездную передачу соответствующего права.
Необходимо также учитывать и положения п. 3 ст. 423 ГК РФ, устанавливающие презумпцию возмездности всякого гражданско-правового договора: договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. В связи с этим не вызывает сомнений в обоснованности позиция М.И. Брагинского, полагающего, что соглашение об уступке права, которое не содержит указания на встречное предоставление цессионария, следует оценивать как дарение "лишь в тех случаях, когда в его тексте положительно решен вопрос о безвозмездности передачи дара либо когда заинтересованным лицом будет доказано отсутствие какой-либо причинной обусловленности безвозмездной уступки права" <*>. Такого же мнения придерживается и В.В. Почуйкин <**>, полагающий, что до тех пор, пока не доказано обратное, существует презумпция возмездности цессии.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. С. 346.
<**> См.: Почуйкин В.В. Соглашение об уступке права требования в спорах, рассматриваемых арбитражными судами. С. 52.

Данная позиция в целом была воспринята и в практике арбитражных судов последнего времени. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в одном из своих постановлений, в частности, указал, что "в силу п. 2 ст. 572 ГК РФ обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара" <*>.
--------------------------------
<*> Постановление Президиума ВАС РФ от 5 июня 2001 г. N 8303/00.

Встречающиеся в литературе попытки обосновать иной подход вряд ли можно назвать удачными. Так, О. Ломидзе считает недопустимым при отсутствии в соглашении о цессии информации о ее основании предполагать продажу либо дарение. Поэтому, "если стороны соглашения о цессии не смогут по запросу суда предоставить доказательства, подтверждающие причинную обусловленность уступки права, соглашение о цессии следует квалифицировать как дарение" <*>.
--------------------------------
<*> Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственного права по сделке: проблемы теории и практики // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 19 - 20.

Разделим высказанные О. Ломидзе положения, поскольку в них затрагивается не только вопрос презумпции возмездности или безвозмездности договора, лежащего в основе передачи права, но и проблемы необходимости доказывания "причин" или целей передачи права, а также распределения бремени доказывания наличия или отсутствия основания сделки цессии.
Очевидно, что в вопросе о презумпциях рассматриваемое мнение прямо противоречит подходу, закрепленному в законе. Выводить отношения по поводу передачи прав из-под действия данной презумпции, так как "права не являются товаром", нет никаких оснований. Но, даже если согласиться с посылкой О. Ломидзе, действие п. 3 ст. 423 ГК РФ будет распространяться на соглашения об отчуждении права, так как его действие не ограничено только отношениями по поводу товаров. Отметим также, что данный автор противопоставляет дарение только купле-продаже, в то время как возмездность не сводится лишь к получению денежной платы.
Та логика, которой руководствовался законодатель, устанавливая необходимость доказывания безвозмездности, позволяет сделать и еще один вывод - при передаче права посредством совершения сделки цессии наличие основания передачи должно предполагаться, так как в гражданском обороте беспричинная передача имущества, передача, не преследующая каких-либо целей (например, ошибочная), крайне редка. Доказывать заинтересованное лицо должно отсутствие основания передачи, а не его наличие.
Именно таким путем в последние годы идет и арбитражно-судебная практика. Так, отказывая в удовлетворении кассационной жалобы, в которой ответчик (должник) ссылался на ничтожность договора цессии как безвозмездной сделки, кассационная инстанция указала, что он не представил никаких доказательств, подтверждающих это утверждение: "Довод заявителя относительно безвозмездности соглашения об уступке требования отклоняется. В соответствии с п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным. Сторона, ссылающаяся на безвозмездность договора, должна доказать это обстоятельство. Поскольку заявитель жалобы каких-либо доказательств безвозмездности договора уступки суду первой инстанции не представлял, довод о безвозмездности договора не может служить основанием для отмены решения" <*>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Московского округа от 22.06.2000 N КГ-А40/2390-00.

В другом случае кассационная инстанция указала, что при вынесении обжалуемых судебных актов арбитражными судами не было учтено, что в силу п. 2 ст. 572 ГК РФ обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара.
Однако договор цессии такого намерения не содержал. Более того, договором предусматривалось, что в счет уступаемого требования цессионарий перечисляет цеденту с рублевого корсчета соответствующую сумму, т.е. самим договором предусмотрена его возмездность. При таких основаниях у судов не имелось правовых оснований для признания договора цессии безвозмездной сделкой дарения, а в связи с этим и ничтожной сделкой <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 19.11.2001 N КГ-А40/6646-01; аналогичная позиция выражена в Постановлениях ФАС Северо-Западного округа от 22.10.1998 N А56-18214/97; от 05.04.2001 N А26-2375/01-10/96, ФАС Центрального округа от 26.10.2001 N 14-1878-01/74-1 и др.

В некоторых случаях суды при оценке соглашений о цессии квалифицировали отношения сторон как договор дарения в ситуациях, когда стороны предусмотрели в договоре встречное обязательство, но оно не соответствует действительной стоимости отчуждаемого имущества. Н.В. Федоренко приводит в качестве примера дело, при рассмотрении которого кассационная инстанция указала, что дарение может происходить не только в форме безвозмездной передачи имущества, но и путем продажи имущества (имущественного права) по явно заниженной цене. В этом случае по действительной цене оплачивается только часть имущества, а остальная часть, по существу, передается безвозмездно <*>.
--------------------------------
<*> См.: Федоренко Н.В. Цессия: проблемы судебной практики. С. 54.

Вряд ли можно согласиться с подобным подходом, поскольку существо договора определяется сторонами своей волей и в своем интересе. Если стороны строили свои отношения как возмездные, то оценка встречного предоставления для определения вида договора по общему правилу не имеет значения. Вмешательство суда в частные отношения сторон нельзя признать допустимым.
Изложенная выше позиция заставляет вспомнить римский закон (Lex Anastasiana), согласно которому цессионарий, приобретший право за эквивалент, сравнительно меньший с обязательством должника, мог требовать от должника только то, что сам уплатил за уступленное ему право. Еще в конце XIX в. Д.И. Мейер указывал, что этот римский закон пригоден для несовершенного экономического быта, в котором уступка права по обязательству встречается не как обычный хозяйственный оборот, а как явление более или менее исключительное для быта. "Но в современном быту уступка права по обязательству составляет явление нормальное, - пишет он, - и не крайность есть обычное основание уступки права, а потребность в обороте капитала составляет ее основание". Ограничение, подобное установленному римским законом, "стеснило бы движение претензии. Но чем меньше свободы в движении права по обязательству, тем меньше желающих приобрести его и тем тяжелее положение тех, которые желают уступить свое право, тем значительнее потеря их при уступке.
Разница между ценностью уступаемого права и суммой платежа за него не является несправедливым обогащением цессионария. Это "справедливое вознаграждение за преждевременное удовлетворение по обязательству и определяется современным положением экономического быта" <*>.
--------------------------------
<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 119.

Однако при наличии соответствующих фактических обстоятельств можно представить ситуацию, когда якобы возмездный договор имеет целью прикрыть дарение. В этом случае "явный" договор ничтожен как притворная сделка (ст. 170 ГК РФ). Определенное значение стоимость встречного предоставления будет иметь и при оценке действительности совершенных сделок в рамках законодательства о банкротстве.
Невозможно найти теоретическое обоснование и для практики признания недействительными сделок уступки, содержащих указание на встречное предоставление в связи с неисполнением приобретателем права своих обязанностей по договору, например уклонение от передачи денег в оплату переданного права требования. Правовой эффект (действительность) договора не зависит от факта его исполнения сторонами. Если в отношениях по купле-продаже вещи никому не придет в голову признавать договор недействительным на том основании, что вещь не оплачена покупателем, то почему такой подход считается допустимым в отношениях, предметом которых является право требования?

Глава 4. СДЕЛКИ УСТУПКИ ПРАВА (ТРЕБОВАНИЯ)
В ОБЩЕЙ ЧАСТИ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
И ДОГОВОР ФАКТОРИНГА

В юридической литературе последних лет много внимания уделяется выявлению соотношения норм о сделках уступки права требования (гл. 24 ГК РФ) и о договоре факторинга (гл. 43 ГК РФ).
В большинстве работ отмечается сложный характер договора факторинга, включающего в себя и сделку (сделки) уступки права требования (цессии), урегулированную ст. ст. 382 - 390 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Суханов Е.А. Договор финансирования под уступку денежного требования (договор факторинга) // Правовое регулирование банковской деятельности. М., 1997; Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (глава 43) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2. Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С. А. Хохлова. С. 445 и др.

Характеризуя рассматриваемое соотношение, А.С. Комаров указывает на специальный характер норм, включенных в гл. 43 ГК РФ, по отношению к нормам общей части обязательственного права об уступке требований (ст. ст. 382 - 390) и отмечает, что положения общей части применяются к отношениям по договору о финансировании под уступку требования, если в данной главе не содержится иного регулирования <*>. В.А. Белов также признает правомерность рассмотрения понятий цессии и договора факторинга как в определенной степени соподчиненных - цессия может совершаться и в рамках договора факторинга, который определяется им как комплексный договор <**>.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования. С. 445.
<**> "Договор сингулярной сукцессии (активной цессии) - это двустороннее соглашение, в силу которого одна сторона (первоначальный кредитор, цедент) передает другой стороне (новому кредитору, цессионарию) право требования исполнения обязательства третьим лицом (должником, цессионаром), а цессионарий приобретает это право требования от цедента на условиях, не ухудшающих положения должника" (Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 140).

В некоторых работах цессия и факторинг противопоставляются. Так, например, Е.А. Павлодский рассматривает договор цессии и договор финансирования под уступку денежного требования как два самостоятельных договора, имеющих существенные различия. Договор о финансировании под уступку денежного требования, по его мнению, не может быть охарактеризован как смешанный, включающий элементы цессии; применение общих норм о цессии в отношениях по финансированию в силу действующего законодательства исключается <*>. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Е.А. Павлодский не определяет юридическую природу уступки, осуществляемой в рамках договора факторинга, что оставляет открытым вопрос о природе указанного института.
--------------------------------
<*> См.: Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М., 2000. С. 23.

В отличие от Е.А. Павлодского, другой автор, М.В. Кротов, отрицает идентичность уступки права требования и уступки в рамках договора факторинга, полагая, что "факторинг не влечет перемену лиц в обязательстве, а представляет собой переадресовку исполнения в пользу финансового агента" <*>. Обоснования изложенного положения автор не приводит.
--------------------------------
<*> Кротов М.В. О некоторых проблемах перемены лиц в обязательстве // Очерки по торговому праву. Вып. 6. С. 66.

По мнению Л.Г. Ефимовой, предмет уступки требования, совершаемой в рамках договора факторинга, "не совпадает с предметом уступки, регулируемой главой 24 ГК РФ". В диссертации указанным автором высказывалось мнение о возможности применения к отношениям по факторингу норм о цессии только по аналогии <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы): Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. М., 2000. С. 3.

Вместе с тем, сравнивая нормы о цессии с положениями гл. 43 ГК РФ, она приходит к выводу, что уступка требования, совершенная в рамках договора финансирования, может рассматриваться как особая коммерциализированная разновидность общегражданской уступки права требования, "которая, однако, не носит самостоятельного характера, а входит в договор финансирования как его элемент" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 231, 239.

Природа сделки уступки права требования как распорядительной сделки была подробно рассмотрена нами выше. Сделка уступки права (требования) имеет своим результатом замену кредитора в обязательстве и представляет собой действие первоначального кредитора по отказу от своего субъективного права в отношении должника в пользу нового кредитора. Нормы гл. 24 ГК РФ призваны обеспечить урегулирование отношений, возникающих как между прежним и новым кредитором, так и между этими лицами и должником при использовании обязательственного права требования в качестве передаваемого объекта.
Содержащиеся в указанной главе положения применимы к случаям передачи обязательственного права от прежнего кредитора новому, независимо от того, является ли такая передача возмездной, безвозмездной, обеспечительной и т.д. Одновременно следует указать на возможность установления специальных правил, регламентирующих отношения по передаче (уступке) права на основании той или иной хозяйственной сделки.
Если бы в Гражданский кодекс Российской Федерации не были включены специальные нормы (гл. 43), то при передаче права фактору в рамках финансирования под уступку применялись бы общие нормы ГК РФ о форме сделки уступки, недопустимости и ограничениях уступки, последствиях уступки, возражениях должника и т.д. Именно такой подход, основывающийся на возможности применения общих норм о цессии к уступке в рамках факторинга, существует в большинстве стран системы как общего, так и континентального права.
Несмотря на отсутствие в положениях гл. 43 ГК РФ прямых отсылок к нормам гл. 24 ГК РФ, характер обязательств по договору финансирования под уступку денежного требования (клиент уступает или обязуется уступить фактору права требования об уплате денежной суммы) свидетельствует о совершении в рамках данного договорного отношения сделок по передаче обязательственных прав.
Общие положения о перемене лиц в обязательстве на основании сделок уступки права (требования) установлены в гл. 24 ГК РФ и в силу их общего характера должны применяться и к отношениям по уступке права, реализуемым в рамках договора факторинга.
Вместе с тем само возникновение специальных норм о финансировании под уступку требования было вызвано тем, что традиционные нормы об уступке не в полной мере обеспечивали интересы и фактора, и должника, а в ряде случаев - и клиента при использовании прав требования как объекта коммерческих сделок. Поэтому в рамках договора факторинга некоторые отношения урегулированы иным образом (например, последствия включения в договор между должником и клиентом условия о недопустимости уступки, возможность дальнейших переуступок и т.д.). Эти нормы имеют специальный характер. При уступке прав на основании договора факторинга к отношениям сторон общие нормы ГК РФ об уступке подлежат применению в том случае, если в гл. 43 отсутствуют специальные нормы <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут", 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Несмотря на некоторые расхождения во взглядах, этой точки зрения придерживаются и иные авторы. См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. М., 1999. С. 466 - 467; Чеговадзе Л. Факторинг - сделка под уступку имущественного права // Хозяйство и право. 2001. N 12. С. 54 и др.

Сделанный выше общий вывод применительно к российскому праву на сегодняшний день особых сомнений не вызывает. Тем не менее хотелось бы указать на ряд моментов, которые, по нашему мнению, следует учитывать при анализе конструкции договора финансирования под уступку денежного требования. Прежде всего практически переход права финансовому агенту не всегда в коммерческой практике осуществляется на основании сделки уступки права требования. Такой переход может иметь основанием, к примеру, суброгацию <*> либо иные отличные от цессии сделки, влекущие переход прав по обязательству.
--------------------------------
<*> Под суброгацией понимается один из случаев уступки права, возникающей в силу закона и состоящей в переходе к новому кредитору требований в размере реально произведенной за них оплаты (или иного исполнения). (см.: Гражданское право: Учеб. В 2 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. С. 38). Основания разграничения понятий суброгации и уступки права требования приведены М.И. Брагинским в кн.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 381 - 382.

Отметим, что в некоторых правовых системах уступка прав по обязательствам может осуществляться различным образом и с различными последствиями. В качестве примера можно привести Францию, где в целях модернизации рефинансирования Законом от 2 января 1981 года, модифицированным Законом о банках от 24 января 1984 года был установлен специальный порядок передачи прав (цессия Дайи). Суть введенного порядка состоит в передаче прав по финансовым обязательствам путем передачи специального документа (бордеро), включающего перечень передаваемых обязательств <*>. Такой порядок существует наряду с классической цессией. Для исключения некоторых формальных затруднений, связанных с применением конструкции цессии, французские банки нередко прибегают к использованию при финансировании института суброгации <**>.
--------------------------------
<*> См.: Гавалда К., Стуфле Ж. Банковское право. 2-е изд.: Пер. с фр. М., 1996. С. 299 - 300.
<**> См.: Там же. С. 299 - 300.

В международной практике передача прав фактору может производиться, в частности, в результате суброгации, новации и залога прав на дебиторскую задолженность. В связи с этим в проекте Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности термин "уступка" в рамках отношений по финансированию первоначально определялся как "передача путем соглашения существующей или будущей дебиторской задолженности одной или несколькими сторонами ("цедентом") другой стороне или сторонам ("цессионарию") посредством продажи, в качестве обеспечения исполнения обязательств или иным образом, включая суброгацию, новацию или залог дебиторской задолженности" <*>.
--------------------------------
<*> Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии // Комиссия ООН по праву международной торговли. Вена, 11 - 22 ноября 1996 г. А/СN.9.434 от 16.12.1996. С. 14.

В окончательной редакции Конвенции указания на характер сделок были исключены, но предложенные определения уступки не ограничивают возможных способов передачи прав. Статья 2 (п. а) этого документа определяет уступку как передачу по договоренности одним лицом (цедентом) другому лицу (цессионарию) договорного права, полностью или частично, или неделимого интереса в договорном праве цедента на платеж денежной суммы (дебиторской задолженности), причитающейся с третьего лица (должника). Создание прав в дебиторской задолженности в качестве обеспечения долга или иного обязательства считается передачей.
Представляют интерес и высказанные в связи с этим некоторыми участниками рабочей группы соображения о необходимости создания новой конструкции (нового вида) уступки в области международной торговли, которой будут пользоваться те стороны, которые пожелают, чтобы их взаимоотношения регулировались положениями Конвенции <*>.
--------------------------------
<*> Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии // Комиссия ООН по праву международной торговли. Вена, 11 - 22 ноября 1996 г. А/СN.9.434 от 16.12.1996. С. 15.

Исходя из этого, можно говорить о потенциальной возможности создания в российском праве особой конструкции передачи прав, не сводящейся к сделкам уступки требования, урегулированным в гл. 24 ГК РФ, но включающей и эти сделки, в рамках договора факторинга.
Сама конструкция договора финансирования под уступку денежного требования не исключает возможности перехода права финансовому агенту не только в результате традиционной сделки уступки права, но и в результате иных сделок. Однако действующие нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, и в частности положения ст. 824, говорят о совершении клиентом действий по уступке права финансовому агенту, т.е. именно о сделке уступки.
Изложенные выше положения имеют существенное практическое значение. Отсутствие четкого представления о месте рассматриваемых институтов в системе гражданского права и их соотношении нередко приводит к серьезным проблемам.
Так, в частности, по одному из дел кассационная инстанция указала, что рассматриваемый ею договор "представляет собой не договор факторинга (финансирования под уступку денежного требования), а договор цессии (уступки требования)".
В другом постановлении кассационная инстанция признала "договор о финансировании в связи с уступкой денежного требования полностью соответствующим положениям гл. 43 ГК РФ. В связи с этим применение судом норм гл. 24 ГК РФ к этим отношениям признано неправомерным". В некоторых случаях суды указывали, что поскольку гл. 43 ГК РФ не содержит положений о том, что нормы, регулирующие цессию, могут применяться к отношениям, вытекающим из финансирования под уступку денежного требования, то применение к этим отношениям положений гл. 24 ГК РФ неправомерно.
Встречается и иной подход: договор признается договором факторинга и при этом указывается, что по своему содержанию договор о факторинге является договором цессии и, следовательно, должен соответствовать требованиям гл. 24 ГК РФ.
Приходится сталкиваться с формулировками такого рода: договор не является договором уступки права требования, а является договором финансирования под уступку денежного требования.
Практически все высказанные выше положения не учитывают, что сделка уступки требования может совершаться как на основании договора о финансировании, так и на основании других договоров. Противопоставление сделки (договора) цессии и договора о финансировании неправомерно, как неправомерно противопоставление любого договора, на основании которого совершается передача имущества, самому действию по его передаче. Договор о финансировании под уступку денежного требования является одним из возможных оснований совершения сделок по уступке требования. Особенностью этих отношений является лишь то, что к уступке, совершенной в рамках этого договора, применяется ряд специальных правил.
К сожалению, приведенные выше положения судебных актов о соотношении норм гл. 24 и гл. 43 ГК РФ нередко приводятся в качестве единственного основания для вывода о недействительности сделки между новым и прежним кредиторами.
Следует отметить, что, если договор, лежащий в основании уступки права требования, не является договором факторинга, но уступка была произведена, это означает, что к отношениям сторон применимы не специальные, а общие нормы об уступке. Если договор является договором факторинга, то совершенные на его основании сделки уступки права регулируются как специальными нормами гл. 43 ГК РФ, так и нормами гл. 24 ГК РФ в части, не противоречащей специальным нормам.
С учетом сделанных выводов о соотношении норм об уступке права требования общей части ГК РФ (§ 1 гл. 24) и "коммерциализированной" уступке, совершаемой в рамках договора финансирования (гл. 43 ГК РФ), при дальнейшем анализе будет указываться на особенности регулирования в этих нормах отношений по уступке права требования.

Глава 5. ДОПУСТИМОСТЬ ПЕРЕХОДА ПРАВ КРЕДИТОРА
К ДРУГОМУ ЛИЦУ

5.1. Общий принцип

Современный оборот отказался от общего принципа неизменности личного состава обязательства, существовавшего в римском праве. Современные правопорядки в качестве общего правила допускают перемену лица в обязательстве как на стороне кредитора, так и на стороне должника. В российской юридической литературе XIX века возможность передачи права по обязательству признавали за норму, а невозможность - за исключение, которое должно находить себе оправдание в законе <*>.
--------------------------------
<*> См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 115.

Не является исключением и современное российское гражданское право. ГК РФ (п. 1 ст. 382) указывает на принципиальную возможность передачи права (требования), принадлежащего кредитору на основании обязательства, по сделке уступки требования. Исключения из этого правила могут быть допущены только в случаях, предусмотренных законом. Возможность совершения сделок уступки требования является, таким образом, общим правилом, а случаи запретов представляют исключения; этот подход современного российского законодательства отмечается большинством исследователей <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 141; Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования // Хозяйство и право. 2000. N 8; Комиссарова Е.Г. Уступка права требования в институте гражданско-правовой ответственности // Журнал российского права. 2000. N 8 и др.

Эти правила логично сочетаются с общими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе с нормами, закрепляющими принцип свободы договора. Основной тенденцией в развитии гражданского права является включение в оборот все более широкого круга объектов и устранение ограничений в распоряжении субъектами права своим имуществом.
Как уже отмечалось, ст. 128 ГК РФ относит к объектам гражданских прав такие объекты, как имущественные права, в том числе и права требования из обязательства. Согласно п. 1 ст. 129 ГК РФ, объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства либо иным способом, если они не изъяты из оборота и не ограничены в обороте. При этом виды объектов гражданских прав, нахождение которых в обороте не допускается, должны быть прямо указаны в законе, а виды объектов, ограниченно оборотоспособных, определяются в порядке, установленном законом.

5.2. Случаи, когда уступка права требования
недопустима в силу закона.
Высокоперсонифицированные права требования

К обязательственным правам, которые не могут переходить другим лицам в порядке уступки, Гражданский кодекс Российской Федерации относит права, неразрывно связанные с личностью кредитора, называя в числе таких прав, в частности, требования об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью (ст. 383). Речь идет о так называемых высокоперсонифицированных требованиях, в которых характер связи кредитора и должника столь тесен, что личный характер отношений "перевешивает", приводя к исключению права в отношении должника из имущественного оборота. "Некоторый личный элемент есть во всяком обязательстве, однако он может быть объективным - когда право признает то или иное обязательство личным..." <*>.
--------------------------------
<*> Комиссарова Е.Г. Уступка права требования в институте гражданско-правовой ответственности.

Перечень исключаемых из оборота прав не является исчерпывающим. Непосредственно в законе критерии, по которым права требования могут быть признаны непередаваемыми, обозначены самым общим образом - указанием на строго личный характер обязательства. Какие критерии должны приниматься во внимание при выделении требований, исключаемых из оборота?
В качестве одного из общих признаков перечисленных в ГК РФ требований А. Эрделевский выделяет их "направленность на получение денежного обеспечения для сохранения или восстановления прежнего жизненного уровня гражданина" <*>. На эту же цель направлено и требование о предоставлении пожизненного содержания (ст. 601 ГК РФ), что позволяет отнести их к изъятым из оборота <**>.
--------------------------------
<*> Эрделевский А. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию // Законность. 1998. N 2.
<**> См.: Там же; Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования.

К высокоперсонифицированным требованиям Е.А. Крашенинников относит и требование о компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ). По мнению А. Эрделевского, данное требование не связано с неблагоприятными изменениями в имущественном положении гражданина и не направлено на его восстановление, утрата этого права не может создать неблагоприятных последствий для иных лиц, в связи с чем отсутствуют основания для исключения прав на компенсацию морального вреда из оборота. Вряд ли с этим можно согласиться.
Цель восстановления или сохранения имущественного положения физического лица, несомненно, является одним из основных, но далеко не единственным критерием, позволяющим выделить строго личные обязательства. Основным критерием, по нашему мнению, является связь цели установления обязательства с его субъектным составом. О невозможности уступки можно говорить в тех случаях, когда изменение лица на стороне кредитора приводит к результату, существенно отличающемуся от результата, преследуемого при установлении обязательства.
Требование о компенсации морального вреда направлено, как указывает в цитируемой работе А. Эрделевский, "на создание у лица положительных эмоций, которые позволили бы полностью или частично погасить воздействие на психику перенесенных ранее эмоций". Вряд ли есть основания полагать, что эта цель достигается при передаче права другому лицу, которое никакого воздействия на психику не переносило.
Как мы видим, примеры исключенных из оборота строго личных требований относятся к сфере некоммерческих отношений; в отношениях торговых, предпринимательских отыскать их затруднительно.
Совершение сделок уступки прав, передаваемость которых законом исключена, не приводит к переходу права. Такие сделки недействительны, и их совершение не создает того правового результата, на который они направлены. Невозможность уступки строго личных прав не может быть устранена посредством получения согласия должника на такую уступку.
От высокоперсонифицированных прав требования следует отличать требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника. Уступка таких требований может быть произведена лишь с согласия должника (п. 2 ст. 388 ГК РФ).
К таким требованиям относят, в частности, требования о предоставлении имущества в пользование (ст. 606, п. 1 ст. 626, п. 1 ст. 650, п. 1 ст. 671, п. 1 ст. 689 ГК РФ) <*>, требования об оказании личных услуг, например об исполнении поручения (ст. 971), требования комитента к комиссионеру (ст. 990 ГК РФ), аналогичные требования по договору агентирования.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования.

В.А. Белов называет также право требования одаряемого к дарителю об исполнении обещания дарения (п. 2 ст. 572 ГК РФ), Е.А. Крашенинников - требование об исполнении завещательного отказа.
Невозможна без согласия всех участников уступка права требования по договору о совместной деятельности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с договорами на участие в строительстве: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.07.2000 N 56 (п. 4). // Вестник ВАС РФ. 2000. N 9.

Так, при рассмотрении спора о взыскании задолженности по договору о долевом участии в строительстве жилого дома, предъявленному лицом, которому право требования перешло в порядке цессии, кассационная инстанция указала следующее.
Между должником и кредитором был заключен договор о долевом участии в строительстве жилого дома. Суд правомерно пришел к выводу, что договор долевого участия в строительстве является договором простого товарищества, поскольку из его содержания следует, что стороны обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для достижения цели по строительству жилого дома. Стороны не оспаривают, что указанный договор не прекращен по основаниям, указанным в ст. 1050 ГК РФ, и не расторгнут в установленном законом порядке.
Суд правомерно признал соглашение об уступке права требования ничтожной сделкой в силу ст. 168 ГК РФ, поскольку, согласно п. 2 ст. 388 ГК РФ, не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.
Право требования возникло у первоначального кредитора из договора простого товарищества. По договору простого товарищества его участники имеют взаимные права и обязанности, которые сохраняются до тех пор, пока договор действует. По такому договору вклады участников, полученные от совместной деятельности, а также продукция и доходы в соответствии со ст. 1043 ГК РФ являются общей долевой собственностью, владение и пользование которой осуществляется, согласно ст. 247 ГК РФ, по соглашению всех участников. При ведении общих дел каждый товарищ в соответствии со ст. 1044 ГК РФ вправе действовать от имени всех товарищей, если договором простого товарищества не установлено, что ведение дел осуществляется отдельными участниками либо совместно всеми участниками договора.
Учитывая, что по договору о совместной деятельности личность его участника имеет существенное значение, уступка требования по нему возможна только в случае, если согласие на уступку предусмотрено договором или последующим соглашением его участников. Поскольку в договоре долевого участия в строительстве такое условие отсутствовало и ответчик возражал против уступки права требования, кассационная инстанция оставила без изменения решение суда об отказе в удовлетворении исковых требований <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 05.03.2001 N А56-29307/00; аналогичный вывод содержится также в Постановлениях ФАС Западно-Сибирского округа от 22.04.1999 N Ф04/830-113/А46-99, ФАС Центрального округа от 23.11.2000 N А14-1447-2000/50/1.

К требованиям, в которых личность кредитора имеет существенное значение для должника, можно отнести также и требования о выдаче кредита (в том числе и коммерческого) <*>, а также требования клиента, вытекающие из договора банковского счета <**>. В то же время необходимо добавить, что в отношениях по банковскому счету возможность уступки права требования клиентом в отношении банка противоречит и нормативным положениям, определяющим порядок осуществления банковских операций.
--------------------------------
<*> С этой позицией согласен и В.А. Белов (см.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 142).
<**> См.: Новоселова Л.А. Уступать или закладывать // ЭЖ-Юрист. 2001. N 2.

Отнесение требований к данной категории зависит не только от вида договора, на основании которого возникло уступаемое требование. Во многих случаях для должника значение личности кредитора определяется особенностями его правового статуса и (или) характером его участия в правоотношении. Как отмечает Е.Г. Комиссарова, связь обязательства с личностью кредитора может обусловливаться субъективными факторами, что зависит от индивидуальности обязательства и личных качеств кредитора и должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комиссарова Е.Г. Уступка права требования в институте гражданско-правовой ответственности.

К примеру, отменяя состоявшиеся по делу решения судебных инстанций, в которых затрагивался вопрос о действительности уступки права требования, вытекающего из договора на поставку, получение и оплату электроэнергии и мощности и оказания услуг, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации исходил из необходимости учета особого характера отношений сторон: целевого характера получаемых первоначальным кредитором средств, предусмотренной договором возможности погашения задолженности посредством внутриотраслевых зачетов, совершения компенсационных сделок и других обстоятельств, указывающих на существенное значение личности кредитора для должника <*>. Необходимо обратить внимание, что в рассмотренном случае кредитор и должник являлись предприятиями одной отрасли, а кредитор являлся органом, наделенным рядом административных полномочий в отношении должника.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 26 октября 1999 г. N 4641/99.

Как правило, требования об оплате товаров, работ и услуг не относятся к высокоперсонифицированным требованиям, поскольку должнику по денежному обязательству в принципе безразлично, кому осуществлять платеж. По мнению Г. Ласка, право на получение денег является типичным примером уступаемого права. "Обязанность должника установлена, и время исполнения не увеличивается от того, что платеж должен быть произведен не кредитору, а цессионарию. К исполнению любой договорной обязанности примешивается элемент личных отношений. Однако уплата и получение денег предполагают минимум личных связей" <*>.
--------------------------------
<*> Ласк Г. Гражданское право США (право торгового оборота). М., 1961. С. 220.

О.С. Иоффе указывал, что должнику решительно все равно, кому производить исполнение - старому или новому кредитору, а если в связи с цессией это потребует дополнительных расходов, они целиком будут отнесены на счет кредитора. Кроме того, должник сохраняет против нового кредитора все возражения, которые он мог бы противопоставить старому кредитору <*>.
--------------------------------
<*> См.: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 79.

Так, отменяя решение суда, признавшего недействительным договор уступки требования задолженности за выполненные опытно-конструкторские работы, кассационная инстанция указала, что суд ошибочно исходил из того, что предметом договора, по которому уступлено право требования, является выполнение опытно-конструкторских и технологических работ.
Вывод суда о значении личности кредитора в данном случае был признан противоречащим ст. ст. 388, 770 ГК РФ, поскольку уступка права требования не предполагает исполнения истцом обязательств по спорному договору. Кассационная инстанция отметила, что для ответчика по настоящему делу не может иметь значения то обстоятельство, в чей адрес необходимо перечислить денежные средства с целью прекращения своего обязательства по договору <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 29.08.2000 N КГ-А40/3768-00.

В другом случае при рассмотрении дела в порядке надзора было установлено, что коммерческий банк уступил другому банку право требования возврата выплаченных на основании кредитных договоров денежных сумм с заемщика.
Апелляционная и кассационная инстанции применили в данном случае п. 2 ст. 388 ГК РФ и пришли к выводу о необходимости получения согласия должника на уступку требования, поскольку личность кредитора в данном случае имела существенное значение для должника.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации с этим выводом не согласился, указав, что получение согласия должника на уступку требования по обязательству установлено п. 2 ст. 388 ГК РФ в случае, когда личность кредитора имеет существенное значение для должника. По обязательствам, вытекающим из кредитных договоров, личность кредитора для должника значения не имеет.
Ссылки должника на невыполнение первоначальным кредитором обязательств по договору банковского счета о перечислении налоговых платежей не были приняты во внимание, так как эти обстоятельства не относятся к личности кредитора.
При исполнении кредитных договоров должник вправе зачесть свое встречное требование к первоначальному должнику в порядке, предусмотренном ст. 412 ГК РФ, поскольку в данном случае срок указанного встречного требования определен моментом востребования.
С учетом этого Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации констатировал, что апелляционная и кассационная инстанции необоснованно применили к правоотношениям сторон норму п. 2 ст. 388 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 17 марта 1998 г. N 6173/97.

В целом ряде случаев суды признавали, что личность кредитора имеет в конкретном случае существенное значение для должника, основываясь на условиях договора о конфиденциальном характере отношений. Так, при рассмотрении спора о взыскании задолженности по договору подряда по иску лица, которому права перешли в порядке уступки права требования, суд, учитывая раздел договора о конфиденциальности его условий, сделал вывод о том, что характер отношений сторон по договору указывает на значение личности кредитора для должника <*>. Однако однозначно во всех случаях трактовать условие о конфиденциальности как условие, определяющее значение личности кредитора для должника, вряд ли есть основания. Для обоснованности такого вывода следует учитывать характер отношений сторон по договору, особенности их правового положения и целый ряд иных факторов.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 22.03.2001 N А58-45/2000/Ф02-535/2001-С2.

Доказывать особый характер отношений, исключающий возможность уступки, должна сторона, ссылающаяся на это обстоятельство. К примеру, арбитражный суд отказал в иске о признании недействительным договора уступки права требования возврата займа, полученного истцом от цедента. В исковом заявлении ставился вопрос о нарушении требований п. 2 ст. 388 ГК РФ, поскольку истец (заемщик) с учетом назначения платежа и условий обязательства по договору займа не доказал существенного значения личности кредитора. Кассационная инстанция оставила решение без изменения, указав, что истец должен был представить суду доказательства наличия между ним и ответчиком особых правоотношений, связанных или возникших на основе договора целевого займа, которые бы свидетельствовали о существенном значении для истца личности кредитора <*>.
--------------------------------
<*> Пункт 1 Справки о результатах изучения судебной практики Федерального арбитражного суда Московского округа по рассмотрению споров, связанных с уступкой права (цессией), от 2 июня 2000 г. (см.: Постановление Президиума ФАС МО от 19.05.2000 N 13).

Как отмечает, основываясь на подходах, содержащихся в немецкой правовой доктрине, Е.А. Крашенинников, уступаемость требования, при котором личность кредитора имеет существенное значение для должника, исключается лишь в интересах последнего. Поэтому, если должник одобрил уступку такого требования, она должна рассматриваться как допустимая <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенниников Е.А. Допустимость уступки требования. С. 85.

Именно такое решение закреплено и в действующем российском законодательстве: п. 2 ст. 388 ГК РФ допускает уступку подобных требований при наличии согласия должника.
Исходя из целей данной нормы и учитывая отсутствие в ней каких-либо условий, ограничивающих право должника одобрить совершенную уступку, можно сделать вывод, что должник вправе одобрить совершенную первоначальным кредитором сделку в любое время. Согласие может быть дано предварительно, например, путем указания на такую возможность при заключении первоначального договора либо отдельным актом; как непосредственно при совершении соглашения об уступке, так и после совершения такого соглашения.
При этом для сферы коммерческого оборота вряд ли правильно судить о наличии согласия должника только на основании письменных документов, содержащих непосредственное указание о признании им совершенной сделки. Вполне достаточным для целого ряда ситуаций является факт одобрения сделок уступки, которое может быть выражено в различной форме, в том числе и путем сознательного и добровольного исполнения обязательства новому кредитору на основании уведомления об уступке.
В правоприменительной практике в некоторых случаях даже при одобрении должником в последующем совершенной между цедентом и цессионарием сделки о передаче права ее считают недействительной, указывая, что согласие должника не может "исцелить" ничтожную сделку. Однако к рассматриваемым случаям такой ход рассуждений неприменим. Недействительность уступки, совершенной без согласия должника, означает, что до получения такого согласия переход права не происходит, право сохраняется за первоначальным кредитором. Согласие должника приводит уступку в действие; с момента получения такого согласия уступка, по нашему мнению, должна признаваться действительной.
Закон может относить к неуступаемым и иные требования. Так, п. 2 ст. 880 ГК РФ исключает возможность передачи (а следовательно, и уступки) прав по именному чеку.
Запрет на совершение уступки в Гражданском кодексе РФ часто устанавливается в диспозитивной норме. Ограничения, таким образом, существуют в качестве общего правила, которое может быть изменено по воле сторон. Так, ст. 829 ГК РФ запрещает уступку финансовым агентом требований, которые были им приобретены в порядке уступки от клиента, добавляя, что иное может быть предусмотрено договором о финансировании. Равным образом и в отношениях по банковской гарантии принадлежащие бенефициару требования к гаранту не могут быть переданы другому лицу, если в гарантии не предусмотрено иное (ст. 372 ГК РФ).
В целом ряде случаев права требования не исключаются из оборота, ограничивается лишь круг лиц, которым они могут принадлежать (ограниченно оборотоспособные права). С такими ограничениями мы встречаемся, например, в отношениях по договору ренты. Исходя из положений п. 2 ст. 589 ГК РФ, требования из договора постоянной ренты могут быть уступлены только гражданам, а также некоммерческим организациям, если это не противоречит закону и соответствует целям их деятельности.
Статья 135 Транспортного устава железных дорог РФ исключает возможность перехода прав требования к железным дорогам, возникающих в связи с осуществлением перевозки груза, к иным лицам. Права на предъявление претензий и исков к железной дороге могут принадлежать только грузоотправителю и грузополучателю <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Пленума ВАС РФ от 12.11.1998 N 18 "О некоторых вопросах судебной практики арбитражных судов в связи с введением в действие Транспортного устава железных дорог Российской Федерации" (п. 27). // Вестник ВАС РФ. 1999. N 1.

5.3. Уступка прав требования возврата кредита

В судебной практике отмечаются различные подходы к определению возможности уступки банком или иной кредитной организацией принадлежащего им права требовать от заемщика возврата выданной на основании кредитного договора суммы, если требование уступается организации, не имеющей лицензии на осуществление банковской деятельности. По целому ряду дел суды признавали недействительными такие уступки прав, аргументируя это тем, что в силу п. 1 ст. 819 ГК РФ в качестве кредитора по кредитному договору указаны банки или иные кредитные организации. Специальные требования к субъектному составу указанных договоров рассматриваются, таким образом, как препятствие для уступки права лицам, не отвечающим предусмотренным в законе требованиям.
Нередко приводится и еще один аргумент: подобные сделки нарушают интересы вкладчиков, поскольку банки "раздают" свои активы, лишая тем самым вкладчиков возможности удовлетворить свои требования. Как пишут О.А. Наумов и В.Л. Слесарев, обосновывая эту практику, "законодательство содержит ряд положений, обеспечивающих стабильность кредитных отношений, к числу которых относится и установление особого статуса кредитной организации. И если банки уступают не являющимся кредитными организациями третьим лицам права требования возврата средств, переданных должнику по кредитному договору, то выстроенный законодателем "баланс интересов" может нарушиться" <*>.
--------------------------------
<*> Наумов О.А., Слесарев В.Л. Рассмотрение споров о признании цессии недействительной // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 69.

Слабость подобного аргумента очевидна. Наличие возможности отчуждения прав в отношении заемщиков при обычном ходе хозяйственной деятельности никак не колеблет интересы вкладчиков или иных кредиторов банка, поскольку осуществляется, как правило, за соответствующее встречное вознаграждение и, чаще всего, именно в целях улучшения ситуации с активами. Как пострадают интересы клиентов, если банк для целей удовлетворения текущих денежных требований вкладчиков уступит третьему лицу права требования к заемщикам, срок исполнения по которым еще не наступил?
Совершенно неясно, почему "баланс интересов" нарушается лишь в случае уступки требований из кредитных договоров и только при уступке некредитным организациям. Интересы кредиторов банка равным образом могут быть затронуты и при уступке прав другой кредитной организации (практика так называемого слива активов в другие банки слишком хорошо известна), и при уступке прав из других договоров, где банк выступает кредитором (например, купля-продажа ценных бумаг, депозиты в других банках и т.д.).
Провозглашенные цели рассматриваемым запретом уступки прав не достигаются, что делает его бессмысленным. Мало того, такой запрет негативно сказывается на состоянии хозяйственной деятельности. Подобные запреты создают значительные и ничем не оправданные трудности в работе кредитных учреждений из-за нестабильности и рискованности ситуации на рынке денежных требований. Понесенные и возможные убытки банков перелагаются на клиентов, в том числе посредством установления завышенных процентных ставок за кредит.
Современное российское законодательство не содержит норм, прямо запрещающих или ограничивающих возможность передачи кредитором права требования к заемщику по кредитному договору.
Требования к субъектному составу имеют значение в момент заключения кредитного договора. Основным отличием кредитного договора от договора займа является наличие у кредитора в кредитном договоре обязанности предоставить денежные средства. Принятие на себя специфических финансовых рисков, связанных с обещанием предоставить денежные средства, - прерогатива специальных субъектов (банков или иных кредитных организаций). В публикациях, посвященных анализу рассматриваемой практики, отмечается, что наличие специальной правосубъектности имеет значение лишь при заключении кредитного договора для исполнения обязательства по выдаче кредита заемщику банком <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Проблемы, возникающие при уступке права требования в арбитражном процессе // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 44 - 45; Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственного права по сделке: проблемы теории и практики. С. 28 - 29.

Обязательства заемщика по возврату денежных средств, полученных на основании договора о кредите, принципиально ничем не отличаются от любых других денежных обязательств, возникших, например, из займа.
Личность кредитора для займодавца (независимо от того, получил он средства по договору займа или кредита), как и в большинстве денежных обязательств, не имеет значения.
В результате анализа правового регулирования отношений, возникающих на основании кредитного договора, можно утверждать, что отсутствуют препятствия для уступки права требования в отношении заемщика кредитором третьим лицам, в том числе и не обладающим лицензией на осуществление кредитных операций. Такой вывод поддерживается в большинстве современных исследований, посвященных данной проблеме <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Проблемы, возникающие при уступке права требования в арбитражном процессе. С. 45; Ломидзе О.Г. Отчуждение обязательственного права по сделке. С. 29; Свириденко О.М. Цессия в арбитражной практике // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 34; Павлодский Е.А. Из практики применения законодательства об уступке требования // Право и экономика. 1997. С. 21 - 22; Почуйкин В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве. С. 50.

Л. Чеговадзе, в частности, указывает, что законной будет сделка уступки права требования, принадлежащего банку по кредитному договору, любой другой коммерческой фирме, не имеющей лицензии на проведение банковских операций, поскольку получение денежных средств от должника - операция не банковская, а общегражданская <*>.
--------------------------------
<*> См.: Чеговадзе Л. Уступка права требования. Закон и правоприменительная практика // Хозяйство и право. 2001. N 9.

Выводы, сделанные в ходе дискуссии, привели к существенной корректировке судебной практики. О.М. Свириденко приводит весьма показательный пример.
Истец обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительной сделки уступки права требования, ссылаясь на то, что у организации, приобретшей это право, нет банковской лицензии. Решением суда в иске было отказано. При этом суд, руководствуясь п. 2 ст. 308, п. 1 ст. 382 ГК РФ, сделал вывод о том, что путем уступки права требования осуществляется перемена лиц в обязательстве, а не сторон в кредитном договоре, в связи с чем для осуществления и реализации права требования исполнения встречного денежного обязательства (долга), вытекающего из указанного договора, наличие у лица, к которому переходят права по цессии, специальной правосубъектности не требуется. Апелляционная и кассационная инстанции поддержали решение суда первой инстанции. Принесенный по данному делу протест был отклонен <*>.
--------------------------------
<*> См.: Свириденко О.М. Цессия в арбитражной практике. С. 34 - 35.

Приведем и другой пример. При рассмотрении спора суд признал ничтожным договор уступки требования о возврате задолженности по кредитному договору, сославшись на его несоответствие требованиям ст. 388 ГК РФ, предусматривающей наличие согласия должника на уступку по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.
Кассационная инстанция, отменяя решение, указала, что вывод о значимости личности кредитора для должника не подтверждается материалами дела, поскольку в соответствии с договором к истцу перешло только право требования задолженности. При этом обязательства банка, т.е. стороны сделки, которая должна обладать специальной правосубъектностью, на момент уступки были исполнены в полном объеме. Срок пользования кредитом к моменту заключения кредитного договора истек. Из смысла ст. 425 ГК РФ вытекает, что условие кредитного договора о действии его до полного исполнения сторонами обязательств не имеет самостоятельного правового значения, поскольку в договоре определен срок исполнения обязательства и у стороны возникает право требования к другой стороне по истечении срока исполнения обязательства.
Вывод суда о том, что новый кредитор (истец), становясь на место прежнего кредитора по кредитному договору (банка), приобретает все права и обязанности кредитора, в том числе и право на получение сведений, составляющих банковскую тайну заемщика (ответчика), является ошибочным, поскольку по договору уступки требования новому кредитору (истцу) передано лишь право требования задолженности. Коммерческая тайна юридического лица сохраняется в силу закона (ст. 139 ГК РФ).
Вывод суда о ничтожности сделки по уступке требования в силу нарушения специального субъектного состава участников кредитного договора также признан ошибочным, поскольку новый кредитор вступает в кредитный договор после исполнения первоначальным кредитором действий, требующих лицензирования. Новый кредитор должен получить средства, выданные надлежащей стороной кредитного договора. Действия по истребованию суммы долга не требуют специального разрешения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановления ФАС Северо-Кавказского округа от 08.02.2001 N Ф08-108/2001, от 19.02.2001 N А05-7949/00-407/21.

5.4. Договорные запреты
и ограничения уступки требования

На основании п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу не допускается, если такая уступка противоречит договору. В данном случае речь идет о договоре между кредитором и должником. Помимо прямого запрета применяются и условия, ограничивающие уступку, например, о необходимости получения кредитором обязательного предварительного согласия должника на передачу права.
Условия, запрещающие уступку либо ограничивающие ее, чаще всего включаются в договоры для того, чтобы исключить свободный оборот этих прав требования и устранить риски, связанные с их переходом лицу, не являющемуся стороной по первоначальному договору.
Отрицательные последствия изменений (в том числе и неоднократных) обязательства на стороне кредитора могут быть связаны с необходимостью для должника контролировать осуществляемые уступки, так как при упущении должником факта получения уведомления он может быть вынужден в некоторых случаях платить дважды. При перемене кредитора для должника в некоторых случаях затруднительно использовать против нового кредитора все средства правовой защиты, которые он имел в отношении первоначального кредитора.
Юридические последствия таких оговорок различно оцениваются в разных правовых системах. В одних правовых системах уступки, совершенные в нарушение таких оговорок, в целом действительны, в других они действительны лишь в отношениях между первоначальным кредитором-цедентом и цессионарием, а в некоторых правовых системах они, как правило, недействительны <*>.
--------------------------------
<*> См.: Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. А/CN.9/397 (п. п. 20 - 23). С. 10.

Российское гражданское право, следуя за немецким <*>, последствием обхода договорного запрета считает недействительность общегражданской уступки - право в результате такой сделки к новому кредитору не переходит. Иные последствия наступают при обходе договорного запрета при уступке права финансовому агенту.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования. С. 64 - 66.

"В тех случаях, в которых необходимо согласие должника на уступку права по обязательству, без этого согласия право для цессионария не приобретается; но тогда оно не прекращается для цедента. Так что если должник устранит требование цессионария, ссылаясь на отсутствие своего согласия и признавая поэтому уступку недействительной, то все-таки он не может устранить требование самого цедента" <*>.
--------------------------------
<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Т. 1. С. 118.

Приводит ли к недействительности уступки передача права правообладателем, получившим право требования в результате сделки уступки, если в соглашении об уступке между цедентом и цессионарием содержался запрет либо ограничение на дальнейшую передачу права? Нередко на практике заключение сделок цессионарием о дальнейших уступках в обход такого договорного ограничения рассматривается как нарушение требований п. 1 ст. 388 ГК РФ, приводящее к недействительности уступки (т.е. право к новому кредитору не переходит). Такой вывод является спорным. Представляется, что такое нарушение по общему правилу следует рассматривать как нарушение договора между первоначальным и новым кредиторами, влекущее ответственность стороны, нарушившей договор, перед своим контрагентом. Но действительность последующих цессий такое ограничение не затрагивает. При ином подходе извращается смысл положений п. 1 ст. 388 ГК РФ, направленных на защиту прав должника. Признание недействительными уступок, совершенных с нарушением условий, о которых в обычной ситуации должник не может знать, делает его положение крайне неопределенным.
Необоснованным представляется и применение норм ст. 174 ГК РФ при оспаривании совершенных новым кредитором сделок дальнейших уступок в обход ограничений, содержащихся в договоре с первоначальным кредитором, на основании которого было приобретено право требования. Данный договор не является договором, определяющим объем полномочий нового кредитора, в силу чего приведенные выше нормы не дают оснований для удовлетворения иска первоначального кредитора о признании второго соглашения о цессии, совершенного его правопреемником, недействительным. Должник, не являясь стороной в сделке между первоначальным и новым кредиторами, в принципе лишен возможности требовать признания ее недействительной по указанным выше основаниям, так как он не является лицом, в интересах которого ограничения установлены.
На практике нередко договоры включают условия, нарушение которых может привести к ограничению уступки, к примеру, о конфиденциальности соглашения, т.е. о неразглашении данных об известных сторонам договора обстоятельствах третьим лицам. Оценка такого рода условий с точки зрения допустимости уступки должна производиться с учетом действительной воли сторон. Существенное значение имеет и характер договорных отношений между сторонами. Тем не менее, учитывая общий принцип допустимости уступки, при отсутствии четко выраженного намерения сторон исключить возможность уступки, нет оснований рассматривать условие о конфиденциальности в качестве запрета уступки права, нарушение которого влечет недействительность сделки цессии.
Поскольку условие о запрете или ограничении уступки включается в договор чаще всего должником для обеспечения своих интересов, должник может и устранить такое препятствие, согласившись на уступку права. Если такое согласие дается предварительно, это обстоятельство свидетельствует об изменении ранее существовавшего договора в части, запрещающей уступку, и соответственно уступка должна признаваться действительной. Более сложной является ситуация, когда должник соглашается с уступкой после ее совершения в обход договорного условия. Такая уступка, по нашему мнению, должна признаваться действительной (т.е. порождающей правовые последствия в виде перехода права) только с момента получения согласия должника. Требование совершения новой сделки цессии после устранения договорного препятствия представляется излишне формальным и практически бессмысленным.
Если должник дает свое согласие на уступку права другому лицу, это не означает, что новый кредитор вправе в дальнейшем уступать права без согласия должника. Учитывая назначение рассматриваемого института, согласие должника требуется и на все последующие уступки.
В тех случаях, когда должник не давал согласия на уступку, но лицо, определенное в качестве цессионария, совершает действия по дальнейшей передаче права, получая при этом согласие должника, более правильным представляется считать, что, одобряя последующую уступку, должник одновременно одобряет и ранее совершенные сделки по передаче права требования.

5.5. Недействительность сделок,
лежащих в основании уступок

Недействительность распорядительной сделки уступки права требования означает, что право, в отношении которого совершена сделка, не перешло к новому кредитору. Правообладателем остается первоначальный кредитор.
От случаев, когда недействительна сама распорядительная сделка уступки права требования, следует отличать ситуации, связанные с недействительностью сделок, лежащих в основании уступки <*>. Одна из таких ситуаций, связанная с анализом соотношения договора дарения и сделки уступки права требования, уже рассматривалась.
--------------------------------
<*> Вопрос о влиянии недействительности основания на действительность сделок уступки рассматривался в ходе анализа связи сделок уступки права и договоров, лежащих в их основании. Отдельные аспекты этой темы будут рассмотрены далее.

Договор или сделка, лежащие в основании совершенной уступки требования, оцениваются по общим правилам, и к ним без каких-либо изъятий применимы общие нормы Гражданского кодекса о недействительности сделок, а также положения других законодательных актов, устанавливающих основания недействительности, например, законодательства о банкротстве, акционерного законодательства и т.д.
Так, на основании ст. ст. 78 и 156 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года признавались недействительными сделки потенциального банкрота, совершенные во вред своим кредиторам. В силу общего характера данный запрет относится как к договорам, предметом которых являются вещи, работы и услуги, так и к договорам, предметом которых являются имущественные права, в том числе и права требования по обязательству.
Данный запрет применялся к любым сделкам потенциального банкрота, на основании которых он передает другим лицам права требования к своим должникам. Собственно сделку уступки как распорядительную весьма затруднительно квалифицировать как причиняющую или не причиняющую ущерб кредиторам банкрота, поскольку в самой этой сделке нет ничего, кроме акта передачи. Для установления состава недействительности необходим анализ тех соглашений, которые лежали в основании уступки. Именно такой анализ может позволить определить, есть ли основания для применения приведенных выше положений Закона.
Подобного рода ситуация возникает и при применении Закона об акционерных обществах. В одном из обзоров судебной практики приводится следующий пример.
Закрытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным договора об уступке права (требования), возникшего у общества в связи с выполнением работ по договору подряда, стоимость которых не была оплачена заказчиком. Сумма требования превышала 25 процентов балансовой стоимости активов общества, однако решение о заключении договора принималось единолично генеральным директором. Организация, в пользу которой была осуществлена уступка требования, возражала против иска, ссылаясь на то, что данный договор не подпадает под действие ст. 79 Закона об акционерных обществах.
Арбитражный суд удовлетворил иск общества. Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили решение без изменения, признав данный договор сделкой по отчуждению активов общества на сумму, превышающую 50 процентов их балансовой стоимости (сумма сделки составляла 70 процентов балансовой стоимости активов), в силу чего для его заключения необходимо было решение общего собрания акционеров, принятое большинством в три четверти голосов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 13.03.2001 N 62.

Не затрагивая правомерности оценки стоимости отчуждаемых прав как равной сумме требования, обратим внимание на смешение в приведенном решении сделки уступки права (требования) и договора, на основании которого производится отчуждение. Поскольку в отношении договора - основания уступки приведенные выше нормы Закона об акционерных обществах применимы, смешение, казалось бы, извинительно. Однако при оценке договора-основания необходимо также принимать во внимание, совершалась сделка в рамках обычной хозяйственной деятельности или нет. По обстоятельствам дела такой договор может являться обычным для конкретного акционерного общества. Например, деятельность финансовой компании может быть связана с постоянным осуществлением сделок по приобретению и отчуждению прав требований.
Оценка с этой точки зрения собственно сделки уступки (в отрыве от основания) приводит к тому, что подобные сделки всегда будут рассматриваться как совершаемые вне рамок обычной хозяйственной практики, поскольку без анализа оснований передачи права сам акт передачи (в силу его абстрактного характера) невозможно связать с характером хозяйственной деятельности общества. Вследствие смешения сделок уступки и лежащих в их основании договоров в целом ряде случаев нормы Закона об акционерных обществах могут быть применены неправильно, в противоречии с их целями.
Еще один пример, подтверждающий необходимость четкого определения предмета оценки при рассмотрении требований о признании недействительной сделки. По ряду дел были признаны недействительными договоры об уступке чековым инвестиционным фондом прав на денежные средства третьему лицу, поскольку такой договор не является инвестиционной сделкой. Поскольку, согласно п. 25 Положения о специализированных фондах приватизации, аккумулирующих приватизационные чеки граждан, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 07.10.1992 N 1186, чековый инвестиционный фонд не имеет права заключать сделки, не связанные с инвестиционной деятельностью, указанные договоры расценены как ничтожные <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 12.11.1996 N 6274/95; от 26.11.1996 N 6276/95; от 10.12.1996 N 6277/95.

Между тем для определения характера осуществляемой фондом деятельности необходимо оценивать не сами сделки уступки, а те договоры, которые определяют цель передачи права. Без такого анализа в принципе невозможно делать выводы о выходе за пределы специальной правоспособности. Вполне возможна ситуация, когда права, как ликвидный актив, передаются (уступаются) третьему лицу именно для целей инвестирования. Сделки по передаче прав требования могут быть совершены и в рамках повседневной собственной хозяйственной деятельности фонда, например, для целей погашения долга, возникшего из договора купли-продажи канцелярских принадлежностей (отступное), и т.д. Отсутствие оценки договора, направленного на отчуждение права, лишает должной обоснованности содержащийся в судебном акте вывод.

Глава 6. ДЕЙСТВИЕ ДОГОВОРНЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ НА УСТУПКУ
ТРЕБОВАНИЯ В РАМКАХ ДОГОВОРА ФИНАНСИРОВАНИЯ

6.1. Действие договорных ограничений уступки
при факторинге

В соответствии с общими положениями об уступке права требования, содержащимися в гл. 24 ГК РФ, сделки уступки права требования, совершенные в нарушение соглашений между первоначальным кредитором и должником о запрете или ограничении уступки, недействительны.
В рамках отношений по финансированию дебиторской задолженности наличие договорных условий о недопустимости уступки либо об ограничениях уступки приводит к неопределенной ситуации в отношении действительности уступки, что влечет удорожание кредита и является препятствием для его получения. Это связано в первую очередь с тем, что финансовые агенты (цессионарии) поставлены перед необходимостью проверки огромного объема информации в отношении всех цедентов на предмет выявления договорных ограничений, которые реально имеются лишь в небольшом числе соглашений.
В целях унификации положений, касающихся договорных ограничений на уступку, при разработке унифицированных норм об уступке в международной торговле предлагалось исходить из общего правила о недопустимости уступки, осуществляемой в обход договорных условий, поскольку в этом случае должник был бы защищен от указанных отрицательных последствий таких сделок.
Другим возможным вариантом решения являлось установление правила, в соответствии с которым действительность такой уступки ставилась в зависимость от наличия возражений должника против этой уступки. Выбор такого подхода влечет ряд отрицательных последствий. Во-первых, весьма затруднительно определить период времени, в течение которого должник может заявить свои возражения против произведенной уступки. Во-вторых, должник приобрел бы возможность решать вопрос о том, кто из цессионариев ранее получил задолженность и, следовательно, имеет приоритет, всего лишь согласившись с одной уступкой и возразив против другой, что не соответствовало бы цели оговорки, направленной на защиту интересов должника.
В качестве возможного подхода предлагалось также установить правило, в соответствии с которым первоначальный кредитор (цедент) должен давать четко выраженное в письменной форме согласие на оговорку о недопустимости уступки, с тем чтобы фактор - потенциальный цессионарий мог бы установить это обстоятельство. Трудности в применении этого подхода диктовались сложностью установления обстоятельств заключения первоначального договора.
Одним из вариантов решения проблемы является признание действительности уступки, совершенной в обход соглашения о ее запрещении. Такой подход был закреплен в Оттавской конвенции о международном факторинге 1988 года, устанавливающей, что уступка обязательственного требования поставщиком цессионарию может быть осуществлена, несмотря на соглашение между поставщиком и дебитором (должником), запрещающее такую уступку (п. 1 ст. 6).
Вместе с тем Оттавская конвенция дает возможность государствам-участникам, выступающим за признание силы оговорок о недопустимости уступки и в отношении финансовых агентов (факторов), сделать следующее заявление: в соответствии с п. 2 ст. 6 данной Конвенции уступка не имеет силы по отношению к должнику, который во время заключения договора о продаже товаров имеет свое предприятие в стране - участнице Конвенции, которая сделала соответствующее заявление.
После длительных обсуждений при подготовке Конвенции об уступке дебиторской задолженности в основу норм, регламентирующих последствия уступки в обход запрещения, существующего в первоначальном договоре, была положена концепция, аналогичная избранной в Оттавской конвенции.
Комиссия ООН по праву международной торговли отметила, в частности, что "для всех сторон было бы более выгодным обеспечить облегчение процедуры уступки дебиторской задолженности и сокращение расходов на эту сделку, чем такое положение, при котором должник не был бы обязан производить оплату никакому лицу, помимо первоначального кредитора... Цель проекта Конвенции, состоящая в облегчении получения кредитов по более доступным ставкам, не может быть достигнута без внесения в законодательство стран определенных корректив в целях учета современных методов торговли" <*>.
--------------------------------
<*> Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. 12 июня - 7 июля 2000 г. // ООН, Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. 55-я сессия. А/55/17. С. 51.

В аналитическом комментарии к тексту проекта Конвенции обращалось внимание на то, что "договорные ограничения, если только они не направлены на сохранение законных интересов, могут ненадлежащим образом препятствовать соблюдению принципов рыночной экономики. В той мере, в какой обязательство платежа оказывает одно и то же действие на должника независимо от личности кредитора, какое-либо договорное ограничение противоречило бы принципу, направленному на сдерживание в отношении отчуждения имущества. Кроме того, экономика, в рамках которой дебиторская задолженность передается свободно, дает значительные выгоды должникам. Экономия средств, достигнутая за счет сокращения расходов кредиторами посредством свободной передачи своей дебиторской задолженности, может быть перенесена на должников в форме более низких издержек на приобретение товаров и услуг или же более низкой стоимости кредита" <*>.
--------------------------------
<*> Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. 33-я сессия. Нью-Йорк, 12 июня - 7 июля 2000 г. A/CN.9/470. С. 43.

Исходя из этого, в ст. 9 (п. 1) Конвенции об уступке дебиторской задолженности устанавливается, что уступка дебиторской задолженности имеет силу независимо от любой договоренности между первоначальным и любым последующим цедентом и должником или любым последующим цессионарием, ограничивающей каким бы то ни было образом право цедента уступать свою дебиторскую задолженность.
Положения данной статьи применяются только к уступкам дебиторской задолженности:
а) возникающей из первоначального договора, являющегося договором о поставке или аренде товаров или об услугах, помимо финансовых услуг, договором о строительстве или договором о продаже или аренде недвижимости;
b) возникающей из первоначального договора о продаже, аренде или передаче по лицензии промышленной или иной интеллектуальной собственности или информации, защищенной правами собственности;
с) представляющей собой обязательство произвести платеж за операцию по кредитной карте или
d) причитающейся цеденту после чистого расчета по платежам, причитающимся в соответствии с соглашением о взаимозачете, в котором участвует более двух сторон.
Это положение распространяется именно на договорные ограничения и не регулирует отношения, возникающие при наличии предусмотренных законом запретов на уступку. Как правило, в тех случаях, когда в тех или иных отношениях по соображениям публичной политики необходимо ограничение оборота той или иной дебиторской задолженности, этот вопрос решается в законе.
Вместе с тем в целом ряде правовых систем указанные выше цели достигаются путем включения оговорок о недопустимости уступки в договоры. Это может быть, к примеру, связано с линией поведения правительств, направленной на то, чтобы не вести дела с определенными сторонами или не передавать права на зачет, которыми они могут обладать в отношении своих поставщиков товаров, работ и услуг <*>. При наличии такого рода отношений применение без каких-либо оговорок общего подхода, закрепленного в ст. 9 (п. 1), может привести к весьма осторожному подходу ряда государств к принятию Конвенции об уступке дебиторской задолженности.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции // Комиссия ООН по праву международной торговли. А/CN.9/WG.II/ WP.102. С. 20.

В связи с этим было признано целесообразным обеспечить такое положение, при котором государственные органы-должники не затрагивались бы уступками, совершенными в нарушение договорных ограничений, содержащихся в договорах о государственных закупках или других аналогичных договорах. Такой цели можно достигнуть, предусмотрев, что государство может в любой момент заявить о том, что оно не будет связано положениями Конвенции, если должник находится в этом государстве в момент заключения первоначального договора и является правительственным ведомством, центральным или местным, любым его подразделением или иным государственным органом. Если государство сделает такое заявление, то положения статьи не будут затрагивать прав и обязанностей должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность // Комиссия ООН по праву международной торговли. 33-я сессия. Нью-Йорк, 12 июня - 7 июля 2000 г. A/CN.9/470. C. 92.

При этом государство вправе само определить те виды юридических лиц, в отношении которых оно желало бы исключить действие правила об обходе договорных запретов. В ходе обсуждения высказывалось мнение о том, что для достижения определенности государства должны представлять перечень тех юридических лиц, в отношении которых делается оговорка. Однако закрепление данного требования в качестве обязательного в целом не было поддержано, поскольку для ряда государств представление такого исчерпывающего перечня было бы затруднительным. Одновременно отмечалась необходимость указания в названной выше статье и тех юридических лиц, которые, не будучи правительственными или иными государственными органами, создаются как коммерческие организации, но с публичными целями.
В окончательном варианте текста Конвенции об уступке дебиторской задолженности специальные нормы о действии договорных ограничений в соглашениях, совершаемых в публичных целях, были исключены, однако описанная выше проблема решается на основании общих правил о действии императивных норм и о публичном порядке (ст. ст. 31 и 32 Конвенции).
В российском праве последствия уступки права требования с нарушением договорных ограничений в рамках договора финансирования урегулированы с учетом подходов, содержащихся в Оттавской конвенции о международном факторинге. Статья 828 ГК РФ устанавливает, что уступка финансовому агенту денежного требования является действительной, даже если между клиентом и должником существует соглашение о ее запрете или ограничении. На огромное значение этого правила для сделок финансирования обращал внимание С.А. Хохлов, указывая, что "юридическое ядро" гл. 43 ГК РФ заключается в правиле, в соответствии с которым соглашение сторон об отказе от уступки требования фактору не действительно. Условие об отказе от уступки требования имеет значение только для кредитора и должника, но по отношению к фактору это условие не действует <*>.
--------------------------------
<*> См.: Хохлов С.А. Регулирование денежных отношений: Изложение лекции, прочитанной в Высшем Арбитражном Суде РФ в феврале 1996 года // Вестник ВАС РФ. 1996. N 8.

В рамках договора финансирования, таким образом, устанавливается "льготный" для финансового агента режим уступки права требования, допускающий возможность уступки ему права в обход договорных ограничений.
Поскольку ст. 828 ГК РФ не содержит никаких оговорок относительно действительности таких уступок, следует признать, что они действительны как в отношениях между финансовым агентом и клиентом, так и между финансовым агентом и должником, т.е. должник не вправе отказаться исполнять обязательство финансовому агенту, ссылаясь на наличие договорного запрета уступки. Но для признания отказа должника в этих случаях неправомерным необходимо, чтобы должник получил не просто уведомление об уступке, но и доказательства уступки именно на основании договора о финансировании. При отсутствии у должника такой информации должник вправе не осуществлять платеж финансовому агенту и не обязан выполнять инструкции последнего об осуществлении платежа. Но это не освобождает должника от выполнения обязательства в соответствии с условиями первоначального соглашения в соответствии с указаниями клиента (первоначального кредитора).
Учитывая возможные сложности, связанные с реализацией прав финансового агента при уступке прав в обход договорных ограничений, в этих случаях целесообразно либо не изменять порядок осуществления платежей, установленный первоначальным договором, предусматривая обязанность клиента перечислить средства финансовому агенту в определенном договором порядке, либо возлагать на клиента обязанность изменять направления перечисления средств в соответствии с договором финансирования. Во втором случае должник будет перечислять средства на указанный клиентом счет, данные которого указывает клиенту финансовый агент.

6.2. Последствия уступки требования, совершенной
с нарушением договорных ограничений

Целью установления правила о действительности уступки, совершенной с нарушением договорных запретов либо ограничений, является достижение разумного баланса между интересами должника и цессионария. Для этих целей нет необходимости признавать соглашение о запрещении или ограничении уступки не имеющим силы, хотя такой подход и используется, например, в Единообразном торговом кодексе США (п. 4 ст. 9-318) <*>.
--------------------------------
<*> "Не имеет силы оговорка в договоре между должником по счету и цедентом, если она запрещает цессию платежа или создание обеспечительного интереса в нематериальной движимости на причитающиеся деньги или деньги, которые будут причитаться, или требует согласия должника по платежу на эту цессию или обеспечительный интерес" (Единообразный торговый кодекс США. Пер. с англ. М., 1996. С. 375).

Признание юридической ничтожности такого соглашения влечет невозможность привлечения к ответственности и цессионария, и цедента за допущенное нарушение. В ходе обсуждения проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности такой подход был отвергнут как нарушающий баланс интересов - должник в результате данного подхода в значительной степени лишался бы возможности применять меры правовой защиты при наличии факта нарушения договора.
Оттавская конвенция 1988 года (п. 3 ст. 6) закрепляла принцип, в соответствии с которым цедент (поставщик), совершивший уступку в нарушение условий первоначального договора, не освобождался от ответственности перед должником (дебитором) за это нарушение. Такой же подход было признано целесообразным сохранить и в Конвенции об уступке дебиторской задолженности <*>. Статья 9 (п. 2) Конвенции устанавливает, что ст. 9 не затрагивает любых обязательств или ответственности цедента за нарушение договоренности, ограничивающей право цедента уступать свою дебиторскую задолженность.
--------------------------------
<*> См.: Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. А/55/17. С. 50.

Цедент (клиент) несет ответственность перед должником за нарушение договорного условия в соответствии с общими правилами о нарушении обязательств.
В отношении финансового агента (цессионария) вопрос об ответственности за совершение сделки уступки права требования в обход договорного ограничения не может быть решен столь однозначно.
Освобождение цессионария от ответственности перед должником может быть обосновано ссылкой на общие принципы обязательственного права, поскольку, не являясь стороной первоначального договора, цессионарий не может нести договорной ответственности за его нарушение. Вместе с тем в некоторых случаях нарушение цедентом условий первоначального договора может быть результатом противоправных действий цессионария (например, зная о наличии договорного запрета, цессионарий принуждает цедента совершить сделку). В связи с этим было признано необходимым дополнительно решить вопрос об ответственности цессионария в случаях совершения уступки в обход первоначального договора.
Отмечалось, что освобождение цессионария от ответственности перед должником может привести к тому, что должник должен будет произвести платеж цессионарию, будучи не в состоянии востребовать с цедента убытки, понесенные в результате уступки. Подобная ситуация может возникнуть, например, в случае банкротства цедента, наступившего во время истекшего после уступки периода <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 25-й сессии. А/СN.9/432. С. 32.

Очевидно, что договорная ответственность на цессионария возложена быть не может, но не исключена возможность привлечения его к ответственности за деликт - виновное противоправное поведение. В последнем случае цессионарий должен как минимум знать о наличии договорных ограничений на уступку. Вместе с тем возложение ответственности на цессионария только на том основании, что он знал о наличии условий договора, ограничивающих или запрещающих уступку, также встретило серьезные возражения: "Наказание цессионария за то, что он всего лишь уведомлен об оговорке о недопустимости уступки, непреднамеренно привело бы к стимулированию цессионария, либо к тому, чтобы он избегал проверки на предмет проявления надлежащей осмотрительности, либо к тому, чтобы он проводил такую проверку и отказывался принять дебиторскую задолженность или принять ее по намного более низкой цене" <*>. В связи с этим в ст. 9 (п. 2) делается оговорка о том, что лицо, не являющееся стороной договоренности, ограничивающей уступку, не может нести ответственность только на том основании, что оно знало о ее существовании.
--------------------------------
<*> Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. A/CN.9/470. С. 43.

В российском праве признано, что совершение уступки финансовому агенту в обход соглашения между должником и кредитором (клиентом) не освобождает клиента от обязательств или ответственности перед должником в связи с подобной уступкой (ст. 828 ГК РФ).
На финансового агента ответственность за нарушение обязательства перед должником не может быть возложена в силу п. 3 ст. 308 ГК РФ, поскольку финансовый агент не является стороной в этом обязательстве. Однако не исключена ответственность финансового агента в случаях его противоправных действий (мошенничество, обман, угроза в отношении цедента для целей совершения им сделки уступки в обход договорного ограничения), повлекших причинение ущерба должнику при наличии оснований, предусмотренных нормами ГК РФ о возмещении внедоговорного вреда.

6.3. Расторжение основного договора из-за нарушения
условий о запрете или ограничении уступки

Определенные трудности создают ситуации, связанные с наличием в договорах между должником и цедентом (кредитором) условий, предусматривающих право должника расторгнуть договор в случае нарушения кредитором условий о запрещении или ограничении уступки. В связи с этим при разработке Конвенции об уступке дебиторской задолженности специально рассматривался вопрос о праве должника на расторжение соглашения с кредитором из-за нарушения последним договорного запрета на уступку.
Согласно одному из подходов право должника на расторжение первоначального контракта на основании нарушения любой договоренности о недопустимости уступки ни в коей мере не должно ущемляться. Вместе с тем при обсуждении отмечалось, что такой подход "непроизвольно приведет к чрезмерной защите без каких-либо оснований не только цессионария, но и цедента, несмотря на тот факт, что цедент нарушил договор" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. А/55/17 (п. п. 141 - 144).

Другое предложение - ограничить право должника на расторжение первоначального договора на основании нарушения договоренности о недопустимости уступки только теми случаями, когда имело место существенное нарушение договора, - также не нашло достаточной поддержки. Многие сочли, что такой подход привнес бы неопределенность, поскольку не всегда может быть ясно, какие виды поведения представляют собой существенное нарушение договора. В любом случае такой подход был бы недостаточен для защиты цессионария, поскольку нарушение любого типа может быть определено в первоначальном договоре как существенное нарушение. Любая неопределенность могла бы непроизвольно привести к тому, что риск расторжения договора не будет охвачен в Конвенции, что, в свою очередь, может повлечь за собой невозможность той или иной сделки или увеличение стоимости кредита как для цедента, так и для должника.
В результате обсуждения предпочтение было отдано иному подходу, в соответствии с которым должник не должен иметь права на расторжение договора единственно в связи с нарушением кредитором (цедентом) условия о недопустимости или ограничении уступки.
Одним из доводов, подтверждающих обоснованность такого подхода, являлось указание на то, что если после уведомления должник не имеет возможности принять минимальные меры, а именно видоизменить первоначальный договор без фактического или конструктивного согласия цессионария, то должник не должен иметь права и на максимальную меру, а именно расторжение первоначального договора. Кроме того, если имеется возможность расторжения первоначального договора, то цессионарий может оказаться в таком положении, когда он уже выплатил аванс цеденту, не имея возможности получить платеж с должника. Факт расторжения договора должником всегда затрагивает интересы цессионария.
На основе проведенного обсуждения было принято решение, которое нашло отражение в ст. 9 (п. 2) Конвенции об уступке дебиторской задолженности: сторона договоренности, ограничивающей право цедента уступать свою дебиторскую задолженность, не может расторгнуть первоначальный договор или договор уступки только на основании этого нарушения.
Было также согласовано, что эта же норма должна применяться в отношении договоренностей о недопустимости уступки и при последующих уступках. Кроме того, было достигнуто согласие относительно того, что право должника на компенсацию не должно ограничиваться никоим образом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. А/55/17 (п. п. 141 - 144).

В нормах Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре финансирования отношения, связанные с наличием в соглашениях между клиентом и должником условий, предоставляющих должнику право расторгнуть договор, на основании которого возникло уступленное право, при нарушении клиентом условий о запрете или ограничении уступки, не урегулированы. При отсутствии оговорок, исключающих право должника на расторжение в указанных случаях договора, нормы ст. 828 ГК РФ, устанавливающие, что уступка в обход договорных ограничений "не освобождает клиента от обязательств перед должником", не могут рассматриваться как ограничивающие право должника на расторжение договора.

Глава 7. ФОРМА УСТУПКИ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ

7.1. Требования к форме сделки уступки

Действующее гражданское законодательство устанавливает специальные правила в отношении формы сделки уступки права требования.
Уступка права требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме (п. 1 ст. 389 ГК РФ).
Уступка требования по сделке, требующей государственной регистрации, должна быть зарегистрирована в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом (п. 2 ст. 389 ГК РФ).
Современный законодатель, как обоснованно отмечает В.А. Белов, исходит из зависимости формы сделки уступки от формы сделки, на основании которой возникло право требования, являющееся предметом уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Форма договора сингулярной сукцессии de lege lata и в гражданско-правовой науке // Законодательство. 2001. N 4.

Установление специальных правил, подчиняющих форму рассматриваемых сделок форме первоначального обязательства (договора), а не общим требованиям к форме сделок, лежащих в основании уступки, вызвано в первую очередь особенностями перемещаемого имущества и целями этой сделки. Перемена производится в первоначальном обязательстве, для должника меняется кредитор в первоначальном обязательстве, соответственно и оформление сделок, приводящих к подобному результату, должно быть подчинено тем же правилам, которые устанавливают требования к форме изменяемого обязательства.
Ввиду отсутствия специальных указаний о форме сделок уступки требований, возникших из устных требований на основе указанных норм, можно сделать вывод, что сделки уступки могут быть совершены и в устной форме, если уступаемое право основано на устной сделке, заключенной с соблюдением требований ст. 159 ГК РФ.
В.А. Белов обосновывает необходимость закрепления в законе положения, требующего обязательного соблюдения письменной формы договора об уступке права требования, поскольку только при таких условиях должник сможет не только удостовериться в том, что уступка была действительно совершена, но и доказать это при возникновении спора. Отвечая на возможные возражения, связанные с тем, что требование о письменности формы может стеснить гражданский оборот, В.А. Белов указывает, что фактически договоры цессии и так почти не заключаются в устной форме <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Форма договора сингулярной сукцесcии de lege lata и в гражданско-правовой науке // Законодательство. 2001. N 4.

Приведенные аргументы вряд ли можно признать достаточными.
Защита прав должника обеспечивается посредством закрепления требования об обязательном письменном уведомлении о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу (п. 3 ст. 382 ГК РФ). Письменное уведомление требуется и в том случае, когда сделка уступки совершена устно; риск исполнения ненадлежащему кредитору вследствие отсутствия письменных доказательств совершения уступки, на который указывает В.А. Белов, тем самым устраняется.
В коммерческой практике достаточно распространены случаи заключения сделок по соглашению сторон в устной форме во исполнение договора, заключенного в письменной форме (п. 3 ст. 159 ГК РФ). В рамках различных сделок по финансированию в международной торговле такое оформление уступок является широко распространенной практикой. В связи с этим включение в закон общего требования об обязательной письменной форме сделок уступки представляется в современных условиях нецелесообразным.
В ходе разработки Конвенции об уступке дебиторской задолженности форме сделок уступки было уделено значительное внимание, прежде всего из-за различных взглядов на цели установления правил в отношении формы. В частности, высказывались предложения о закреплении обязательной письменной формы, несоблюдение которой повлечет недействительность уступки, поскольку это будет способствовать большей определенности для всех лиц, которых затрагивает уступка, и позволит оперировать более весомыми доказательствами в случае возможного спора.
Вместе с тем при обсуждении высказывалось беспокойство в связи с тем, что обязательное требование о соблюдении письменной формы "будет противоречить практике, которой придерживаются в настоящее время многие правовые системы, и непреднамеренно приведет к недействительности неформальной практики финансирования". Отмечалось, что цедент и цессионарий вполне могут защитить свои интересы и не нуждаются в письменной форме для целей предупреждения о последствиях уступки. Хотя письменная форма может служить доказательственным целям, она не должна являться единственно допустимым средством доказывания.
При обсуждении указывалось, что на практике уступка довольно часто осуществляется без письменных документов, однако является результатом обмена сообщениями между цедентом и цессионарием. Письменный документ может быть впоследствии составлен, но это не является общепринятой практикой.
Для решения этой проблемы и примирения полярных точек зрения предлагалось по меньшей мере предусмотреть, что не все элементы сделки должны быть в письменной форме, что вполне достаточно изложить в письменной форме только общие условия договора. Кроме того, предлагалось не включать в требование о письменной форме такой элемент, как подпись <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. Рабочая группа по международной договорной практике. 27-я сессия. Нью-Йорк. 23 июня - 3 июля 1997 г. Документ А/СN.9/ WG.П/ WP.93. С. 9.

Однако попытка найти взаимоприемлемое решение в отношении формы уступки, основанное на материально-правовых нормах, в рамках Конвенции не увенчалась успехом. В итоге в Конвенцию была включена коллизионная норма, согласно которой договор уступки, заключенный между лицами, находящимися в одном и том же государстве, является действительным с точки зрения формы в отношениях между ними, если он удовлетворяет требованиям либо права, регулирующего этот договор, либо права государства, в котором он заключен. Договор уступки, заключенный между лицами, находящимися в разных государствах, является действительным с точки зрения формы в отношениях между ними, если он удовлетворяет требованиям либо права, регулирующего этот договор, либо права одного из этих государств (ст. 27 Конвенции).
Вместе с тем в Конвенции был сохранен подход, выработанный в отношении оформления уступок будущих требований в Оттавской конвенции 1988 года (ст. 5), - условие в контракте по факторинговым операциям об уступке будущих обязательственных требований означает их переход цессионарию без необходимости оформления нового акта о передаче.
Гораздо дальше в плане выработки единообразных материально-правовых норм в отношении формы уступки продвинулись разработчики Европейских договорных принципов, предусмотревшие, что соглашение об уступке не требует письменной формы или соблюдения иных требований к форме. Уступка может быть доказана любыми средствами, включая свидетельские показания.

7.2. Последствия несоблюдения формы сделки уступки

Несоблюдение требований к форме сделок уступки права (требования) влечет те же последствия, что и несоблюдение соответствующей формы сделки, на основании которой возникло уступаемое право.
Так, несоблюдение простой письменной формы при совершении сделки уступки требования по общему правилу не влечет ее недействительности, но стороны вправе ссылаться только на письменные доказательства совершения сделки <*>. Иные последствия могут иметь место в случаях, определенных законом.
--------------------------------
<*> При рассмотрении дела по иску ОАО "Автомобилист" к ОАО "Людиновопромстрой" (подрядчик и заказчик) и ООО "Старт" (инвестор) об обязании передать квартиру Президиум ВАС РФ указал, что несоблюдение обществами "Автомобилист" и "Людиновопромстрой" формы уступки требования не влечет ее недействительности. Поскольку инвестор не отрицал наличия у него обязательства по передаче квартиры обществу "Людиновопромстрой", а последнее подтверждало возмездную уступку права на эту квартиру обществу "Автомобилист" письменными доказательствами, у суда кассационной инстанции не было оснований для отказа в удовлетворении иска (см.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 декабря 2000 г. N 4131/00).

Если несоблюдение письменной формы влечет недействительность сделки, на которой основано уступаемое право, то недействительна и сделка цессии, совершенная с нарушением требования о форме. Обосновывая этот подход, В.А. Белов указывает, что в пользу расширительного толкования ст. 389 ГК РФ, подразумевающего зависимость цессии от основного договора в вопросе не только о форме, но и о последствиях ее несоблюдения, говорит и правило о форме уступки требования, возникшего из нотариально удостоверенной сделки. При буквальном его прочтении договор уступки, совершенный с нарушением этого правила, остается действительным <*>, что лишает смысла введение этого правила.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Форма договора сингулярной сукцессии de lege lata и в гражданско-правовой науке.

Несоблюдение нотариальной формы уступки права требования при нотариальной форме основной сделки влечет недействительность уступки (п. 1 ст. 165 ГК РФ).
Закон допускает возможность "оздоровления" сделок, совершенных с нарушением требования о нотариальной форме. Если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной. В этом случае последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется (п. 2 ст. 165 ГК РФ).
Данное правило применяется и к сделкам уступки, совершенным в нарушение требования о нотариальной форме. Они также могут быть признаны судом действительными при соблюдении указанных выше требований.
Требуется ли соблюдение нотариальной формы для сделки уступки в ситуации, когда такая сделка совершается после признания основной сделки действительной судом? Поскольку основная сделка не требует нотариального удостоверения, можно было бы сделать вывод об отсутствии необходимости совершения сделки уступки в нотариальной форме. Однако такой вывод противоречил бы смыслу положений п. 1 ст. 389 ГК РФ. Признание в указанных выше случаях судом действительной сделки, совершенной с нарушением требований к форме, не исключает того, что подобная сделка требует нотариального удостоверения; судебное решение заменяет нотариальное удостоверение. Следовательно, применение механизма, закрепленного в п. 2 ст. 165 ГК РФ, не исключает необходимости совершения сделки уступки требования в нотариальной форме.
Несоблюдение требований о государственной регистрации влечет недействительность сделки в случаях, установленных законом (п. 1 ст. 165 ГК РФ). Таким образом, для определения последствий несоблюдения требований к государственной регистрации сделки уступки необходимо выяснять, предусматривает ли закон в качестве последствия несоблюдения требования о регистрации основной сделки признание ее недействительной. Если такие последствия для основной сделки предусмотрены, то соответственно недействительна будет и сделка уступки, совершенная с нарушением требований о ее регистрации.
В качестве примера сделок, несоблюдение требований о государственной регистрации которых влечет их недействительность, можно привести договор об ипотеке (п. 3 и п. 4 ст. 339 ГК РФ); договор коммерческой концессии на использование объекта, охраняемого в соответствии с патентным законодательством (ч. 4 п. 2 ст. 1028 ГК РФ). Уступка права по таким сделкам также подлежит государственной регистрации; при несоблюдении этого требования сделка уступки является ничтожной.
В других случаях несоблюдение требования о государственной регистрации сделки уступки не влечет ее недействительности, но, учитывая положения п. 3 ст. 433 ГК РФ, такая сделка будет считаться заключенной с момента ее регистрации, если иное не установлено законом.

Глава 8. ПРЕДМЕТ УСТУПКИ

8.1. Существенные условия
в сделке уступки права требования

В соответствии с ч. 2 п. 1 ст. 432 ГК РФ существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе и иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. Положения гл. 24 ГК РФ не содержат специальных указаний о существенных условиях в сделках уступки права (требования). Это позволяет сделать вывод, что существенным условием сделки уступки является указание на ее предмет, т.е. характер тех действий, которые составляют существо договора.
Целью рассматриваемой сделки является передача обязательственного права требования от одного лица (первоначального кредитора, цедента) другому лицу (цессионарию). Исходя из этого, можно определить и существенные условия такой сделки - это указание на цедента и цессионария, а также на характер действий цедента: цедент передает (или уступает) такое-то право требования, а цессионарий соглашается принять (или принимает) это право. В.А. Белов считает нелишним уточнять, что права передаются цедентом такому-то (цессионарию) и последним принимаются от такого-то (цедента), так как без такого указания "получается не договор, а констатация - цедент передает (неизвестно кому), а цессионарий принимает (неизвестно от кого)" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования.

Такое уточнение действительно лишним не будет, но и отсутствие уточняющих формулировок никоим образом не влияет на оценку вопроса о существовании соглашения между сторонами по вопросу о характере совершаемых ими действий.
В том случае, если передача права (переход права) отстоит во времени от момента совершения соглашения об уступке, то формулировки, определяющие характер обязательств цедента по сделке, как правило, отражают то обстоятельство, что цедент принимает на себя обязательство (обязуется) передать право требования цессионарию, а последний обязуется принять это право требования.
Наиболее важным в подобных сделках является определение самого субъективного обязательственного права, которое подлежит передаче. Для этого, как правило, достаточно указать кредитора и должника в обязательстве, основание возникновения требования, предмет и содержание права требования.
В качестве основания возникновения уступаемого требования в большинстве случаев достаточно сослаться на договор, в силу которого должник обязан произвести то или иное действие, составляющее содержание уступаемого права. Так, если в сделке уступки указывается, что цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к такому-то должнику, вытекающее из кредитного договора (номер и дата), все необходимые условия соблюдены, поскольку и характер действий должника, составляющих предмет обязательства (уплата денежных сумм), и основания возникновения обязательства в данном случае определены посредством указания на связывающий цедента и должника кредитный договор.
В практике арбитражных судов сделки уступки права требования достаточно часто признаются незаключенными ввиду отсутствия в них указания на договор, права по которому уступаются. Так, в одном из постановлений кассационная инстанция указала, что "в договоре цессии не указана дата его заключения и отсутствует ссылка на договор, послуживший основанием возникновения обязательства, права по которому переходят к новому кредитору. В соответствии со ст. ст. 382, 384 ГК РФ в предмет договора цессии входит согласование конкретного обязательства, в котором осуществляется замена кредитора. При отсутствии в договоре цессии указания на договор, послуживший основанием возникновения обязательства, нельзя определить передаваемое кредитором право, а предмет договора цессии - считать согласованным, а следовательно, в силу ст. 432 ГК РФ договор уступки требования считается незаключенным" <*>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Центрального округа от 10.09.1999 N 222/9.

В другом случае, подтверждая решение суда об отказе цессионарию в иске к должнику, кассационная инстанция указала, что по смыслу ст. 382 ГК РФ отсутствие указания на обязательство, являющееся основанием права требования, которое передается новому кредитору, не соответствует требованиям закона. Ссылка в договоре уступки на иной договор без указания его номера и даты заключения лишает уступленное право определенности и не позволяет установить, какое же право было предметом уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 21.11.2001 N А58-1692/2001-Ф02-2727/01-С2.

Вместе с тем указание на номер и дату договора, на основании которого возникли уступаемые права, является наиболее распространенным, но отнюдь не единственно возможным способом определения основания возникновения прав, являющихся предметом сделки уступки. Например, в том случае, когда между цедентом (кредитором) и должником существует только одно обязательство (например, только один договор), то при уступке права вполне достаточно указать лишь должника. В этой ситуации даже указание на характер обязательства не является необходимым, поскольку данный должник и кредитор в других правоотношениях друг с другом не состоят.
Индивидуализация уступаемого права требования может осуществляться различными способами.
Указанное обстоятельство на практике нередко игнорируется. При оценке условий соглашений об уступке преобладает сугубо формальный подход, согласно которому отсутствие ссылки на договор или сделку, порождающее обязательство, рассматривается как основание для признания договора уступки права беспредметным.
Особенно часто к выводу об отсутствии предмета сделки уступки суды приходят при оценке сделок, в которых предмет определен посредством ссылки на акт сверки расчетов, проведенных между кредитором (цедентом) и должником, указывая, в частности, что акт сверки расчетов не является правоустанавливающим документом, на его основании права и обязанности непосредственно не возникают и т.д.
Так, кассационная инстанция, оставляя в силе постановление апелляционной инстанции об отказе цессионарию в иске к должнику, отметила, что цедент уступил цессионарию право требования долга с должника в определенной актом сверки сумме по договору поставки; акт сверки расчетов никоим образом не заменяет сведений об обязательстве и не конкретизирует уступленное право, поскольку он сам по себе не порождает обязательства, а лишь подтверждает размер взаимных претензий на определенную дату. В акте сверки отсутствует указание на договор, по которому производилась сверка расчетов, в то время как сверки производились по разным договорам, что не оспаривал представитель должника. При изложенных обстоятельствах апелляционная инстанция правомерно признала договор цессии не соответствующим требованиям закона и отказала в удовлетворении иска <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 04.09.2001 N А05-2596/01-136/8.

Однако в целом ряде случаев указание в сделке уступки на акт сверки является достаточным для конкретизации уступленного права, например, в том случае, когда акт содержит указание на договоры (обязательства), задолженность по которым сверялась. Данная позиция поддерживается и практикой. Так, суд кассационной инстанции, отменяя решение суда, отметил: "Суд первой инстанции правильно указал, что акты сверки не являются основанием возникновения обязательств. Однако суд не учел, что акты сверки являются доказательствами, подтверждающими наличие обязательств, возникших из предусмотренных законом оснований" <*>.
--------------------------------
<*> Орловская Я.О. О применении статей 382 - 390 ГК РФ (уступка права требования) // Арбитражная практика. 2002. N 11. С. 67.

Нет необходимости в дополнительных уточнениях и в том случае, когда сверка расчетов производилась между должником и кредитором по единственному связывающему их договору.
Особо следует выделить случаи, когда кредитор и должник прекращают ранее существовавшее договорное обязательство посредством новации долга и акт сверки содержит условия, свидетельствующие о замене ранее существовавшего обязательства новым. В этом случае так называемый акт сверки является документом, ссылка на который исчерпывающим образом определяет характер уступаемых прав.
Индивидуализируя предмет уступки, стороны нередко указывают на передачу прав, подтвержденных определенным судебным решением (или исполнительным листом).
Этот способ индивидуализации предмета уступки вполне допустим, поскольку, даже при отсутствии специального указания в соглашении об основаниях и характере уступаемого права, такие данные могут быть установлены из решения суда, ссылка на которое имеется в исполнительном листе. Передаваемое право, таким образом, определено. В некоторых случаях сделки уступки права требования, в которых предмет был определен посредством указания на судебное решение (исполнительный лист), признавались недействительными, поскольку "судебное решение не является основанием возникновения прав требования". Соглашаясь с этим утверждением, нельзя согласиться с выводом об отсутствии в подобном соглашении об уступке данных о ее предмете.
Ссылка на решение (исполнительный лист) для определения предмета уступки может породить другие проблемы, связанные с определением объема уступаемых прав. В частности, при рассмотрении споров достаточно часто возникает вопрос, ограничен ли объем уступаемых прав правом взыскания только тех сумм, которые указаны в решении (исполнительном листе), или новому кредитору переходят все права в отношении должника по обязательству (например, право на взыскание договорной неустойки за просрочку уплаты долга после вынесения судом решения до момента фактической уплаты долга).
В тех случаях, когда в соглашении предмет уступки определен следующим образом: "уступаются права по обязательству, подтвержденные таким-то судебным решением (или выданным на основании такого-то судебного решения исполнительным листом)", - в силу положений ст. 384 ГК РФ должно предполагаться, что новому кредитору перешли все права по обязательству.
Конкретизация в отношении основания уступаемого требования необходима, если в силу данного договора должник обязан выполнить несколько однотипных по содержанию, но различных по основаниям возникновения действий и уступаются не все права в отношении должника по договору, а одно или несколько из них.
Уступаемое требование должно быть конкретизировано и в том случае, когда на основании договора возникает несколько однотипных и по содержанию, и по характеру оснований прав требования (например, по договору энергоснабжения существуют обязанности потребителя (должника) заплатить за энергию за различные периоды). Одним из возможных способов конкретизации предмета уступки в том случае, если права в отношении должника уступались не по всем этим обязательствам, является указание на сроки исполнения (или возникновения) обязанностей по оплате.
При уступке права требования, возникшего не на основании договора, как правило, указывают основания его возникновения (причинение вреда, неосновательное обогащение и т.д.) для исключения возможности смешения с другими правоотношениями, связывающими данного кредитора и должника.
Определяя характер уступаемого требования, как правило, указывают на характер действий, которые должен совершить должник (уплатить деньги, передать то или иное имущество и т.д.).
При передаче прав по денежным обязательствам в соглашениях об уступке нередко указывается, что цеденту передается право, вытекающее из такого-то договора, на взыскание денежных сумм с должника (а не право требовать их уплаты). В некоторых случаях суды признавали такие сделки незаключенными только на том основании, что "предметом уступки требования... является право кредитора требовать исполнения обязательства, а не право на взыскание долга". С этим вряд ли можно согласиться, поскольку в данном случае не вызывают сомнений ни намерение сторон уступить право требования, ни предмет уступки (определен должник, характер и основание возникновения обязательства).
Как показывает анализ правоприменительной практики, значительное количество сделок уступки права требования признается арбитражными судами незаключенным из-за невозможности установления предмета этих сделок. Например, суд при рассмотрении материалов дела установил, что цедент и цессионарий подписали договор, согласно которому цедент передает имущественные права к должнику на определенную сумму. В договоре уступки не было указано, какое право и по какому обязательству передано прежним кредитором новому кредитору, т.е. отсутствует его предмет, являющийся существенным условием договора. Данный договор признан незаключенным <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.11.2001 N А74-1349/01-К1-Ф02-2631/01-С2.

В силу того, что объем уступаемых прав определен в диспозитивной норме (ст. 384 ГК РФ), нет необходимости включать соответствующие условия в соглашение об уступке. Но если уступается часть права требования (при делимости предмета обязательства) или стороны иначе, чем указано в ст. 384 ГК РФ, решают вопрос о переходе дополнительных и связанных с основным требованием прав, то условия об объеме передаваемых прав должны быть определены в соглашении.
Сделка уступки может содержать особое указание о моменте, когда права считаются переданными новому кредитору (моменте перехода права). При отсутствии такого специального указания необходимо указать дату совершения самого соглашения об уступке, которая в этом случае должна считаться и моментом передачи, если иное не установлено законом.
Отсутствие в документе об уступке данных, достаточных для индивидуализации ее предмета, само по себе не является основанием для признания соглашения об уступке незаключенным. В.А. Белов справедливо замечает, что индивидуализация предмета договора активной цессии составляет непосредственный интерес цессионария, а не цедента. Поэтому в случае возникновения спора между цедентом и цессионарием по вопросу о том, какое именно требование или в какой части было предметом уступки, достоверными должны предполагаться сведения, предоставленные цедентом. На цессионария же вполне логично возложить опровержение этой презумпции <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования.

Для выявления действительной воли сторон в сделке уступки относительно ее предмета могут быть использованы правила толкования договора (ст. 431 ГК РФ). Так, отменяя решение суда о признании сделки уступки незаключенной, кассационная инстанция обратила внимание, что при рассмотрении спора суд не применил ст. 431 ГК РФ, которая предусматривает возможность разъяснения не только отдельных условий договора, но и соглашения как такового. Суд не проанализировал действия сторон при заключении и исполнении договора, которые могли бы свидетельствовать о том, ясен ли был им предмет договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 08.08.2001 N КГ-А40/4041-01.

Если необходимость установления предмета соглашения об уступке возникает при рассмотрении спора между цессионарием и должником, цедент должен быть привлечен к участию в деле в качестве третьей стороны, поскольку признание судом соглашения об уступке незаключенным может повлиять на его права и обязанности как по отношению к должнику (ответчику), так и по отношению к цессионарию (истцу).
Например, отказывая цессионарию в удовлетворении иска о взыскании с должника задолженности, суд исходил из того, что договор цессии является незаключенным, поскольку он не содержал ссылок на первичные документы, подтверждающие долг, и указания на конкретное обязательство ответчика, неисполнение которого повлекло возникновение этого долга, т.е. сторонами не определен предмет договора. В решении указывалось, что общая стоимость работ, выполненных по договору, составила определенную сумму, однако эта сумма не совпадает с размером переданного по договору об уступке права.
Кассационная инстанция, отменяя решение и направляя дело на новое рассмотрение, отметила, что судом не дана оценка условиям договора подряда, право требования по которому передано истцу. Так, в соответствии с договором оплата производится в течение 20 дней после выставления подрядчиком в адрес заказчика платежного требования и оформления акта приемки работ с приложением счета-фактуры. Как следовало из материалов дела, акт приемки подписан сторонами, подрядчиком выставлен счет за январь, что свидетельствует о наличии у подрядчика права на оплату выполненных работ.
Из подлежащих оплате сумм передано новому кредитору право требования в определенной сумме, что не противоречит ст. 384 ГК РФ, т.е. уступлена часть прав, в связи с чем имеется несовпадение стоимости выполненных работ и сумм, указанных в соглашении об уступке.
Кроме того, вывод о незаключенности договора цессии сделан без участия одной из сторон - первоначального кредитора, что нарушает права последнего. Суду следовало привлечь к участию в деле первоначального кредитора, что позволило бы индивидуализировать уступленное право <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 13.06.2002 N Ф09-1211/02-ГК.

В другом случае кассационная инстанция отклонила довод заявителя о том, что договор уступки является ничтожной сделкой, так как в нем не определен объем прав и размер требований кредитора, переходящих к другому лицу. При этом было отмечено, что уступка права требования означает только замену кредитора в обязательстве, а изменений в объеме прав и обязанностей сторон при уступке не происходит <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 13.10.1998 N Ф09-870/98-ГК.

Немаловажное значение при рассмотрении вопроса о предмете уступки имеет и характер спора.
Например, цедентом был заявлен иск об оплате переданного права к цессионарию. При рассмотрении спора было установлено, что в самом письменном соглашении об уступке не было указано, на основании какого обязательства возникло уступаемое право. В соглашении устанавливалось, что неотъемлемой частью договора является акт приема-передачи документов, подтверждающих права цедента в отношении должника. В этих документах (договор цедента с должником, счета-фактуры, накладные на отпуск товаров) уступаемое обязательство было четко определено. Акт передачи документов был подписан и цедентом, и цессионарием. Между сторонами сделки отсутствовал спор по вопросу об исполнении цедентом обязанности по передаче права требования.
Несмотря на это, суд посчитал, что договор уступки недействителен, поскольку он не соответствует требованиям гл. 24 ГК РФ. Указания в договоре цессии на передачу документов, удостоверяющих право требования по обязательствам к должнику по акту, суд не принял во внимание, признав акт ненадлежащим доказательством, поскольку акт "не восполняет условия договора относительно предмета", передача документов является действием по исполнению договора и "не может исцелить сделку, которая является недействительной с момента ее заключения".
С таким подходом нельзя согласиться. Во-первых, в случае, если уступленное право невозможно индивидуализировать, несмотря на принятые меры по выявлению воли сторон сделки уступки, соглашение (договор) об уступке является незаключенным. Оснований для признания сделки уступки права требования недействительной на основании ст. 168 ГК РФ в этом случае не имеется. Несоблюдение формы соглашения о предмете уступленного права может привести к ничтожности сделки в случаях, определяемых ст. ст. 389, 162 ГК РФ. Во-вторых, в рассмотренном случае суд не принял во внимание особенности оформления договора между сторонами. В данном случае условия сделки уступки были определены в ряде взаимосвязанных документов (основной текст и акт передачи документов).
Если суд констатирует, что договор об уступке требования не заключен (в нем отсутствуют существенные условия), то лицо, которому право должно было быть передано, вправе потребовать возврата уплаченных первоначальному обладателю права сумм как неосновательно уплаченных <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 29.01.2002 N КГ-А40/39-03.

При уступке окончательно не определившихся ("не созревших") прав, например права на возмещение причиненных убытков до момента, когда их размер определен решением суда или соглашением сторон, нет оснований считать предмет уступки несогласованным, если невозможно определить в договоре окончательный размер требования. А. Эрделевский высказывает противоположное мнение, полагая, что подобное право может быть предметом цессии только тогда, когда оно стало требованием о выплате определенной суммы. Если размер компенсации не определен судебным решением или соглашением между потерпевшим и причинителем вреда, право на компенсацию не наступило в полном объеме, а договор уступки должен быть признан незаключенным <*>. Однако между вопросом, сформировалось ли право на момент уступки, и вопросом о наличии соглашения о предмете договора уступки связи нет. Возможность уступки окончательно не сформировавшихся прав рассматривается нами в разделе об уступке будущих прав.
--------------------------------
<*> См.: Эрделевский А. Компенсация морального вреда третьим лицам. Переход и зачет права на компенсацию.

8.2. Оптовые уступки

Традиционный взгляд на сделки уступки требует, чтобы предмет договора уступки требования (активной цессии) был индивидуально определен <*>. В процессе осуществления коммерческой деятельности, в особенности связанной с различными видами и формами финансирования, в сфере международной торговли широко используются сделки, в рамках которых финансовым агентам дебиторская задолженность передается "оптом", т.е. не по отдельному требованию, а по группе требований, нередко без их индивидуализации.
--------------------------------
<*> См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 24.

К примеру, в рамках сделок по проектному финансированию финансирующей стороне могут быть уступлены все права на дебиторскую задолженность, которая возникнет из договоров на поставку товаров предприятием, строительство которого финансируется в течение определенного периода. По договорам факторинга задолженность за товары, работы или услуги также уступается, как правило, на основе общего соглашения, нередко даже не определяющего конкретные договоры, из которых возникла или возникнет денежная задолженность. Сделки секьюритизации чаще всего охватывают передачу большого количества незначительных по объему денежных требований (например, задолженности потребителей по кредитным карточкам). Использование так называемых оптовых уступок очень тесно связано с возможностью передачи будущих денежных требований.
Конвенция об уступке дебиторской задолженности (ст. 8.1) признает действительными как в отношениях между цедентом и цессионарием, так и в отношениях должника и третьих лиц уступки более чем одной статьи дебиторской задолженности.
Для обеспечения интересов должника при уступках, перечисленных в п. 1 ст. 8 Конвенции, устанавливается дополнительный критерий - задолженность должна поддаваться идентификации в момент ее возникновения. Указание на то, что идентификация должна быть разумной, свидетельствует о том, что вопрос о наличии или отсутствии достаточных сведений об уступленной задолженности должен решаться с учетом конкретных обстоятельств.
Считается достаточным указания об уступленной задолженности любым способом, который позволяет увязать уступку с задолженностью. Указание на личность должника или сумму задолженности не является обязательным, если задолженность может быть установлена без этих данных. Как правило, нет необходимости указывать, идет речь о прямой уступке или об уступке в качестве обеспечения, либо конкретно идентифицировать должника или сумму.
Разумной признается общая идентификация примерно следующего содержания: "вся моя дебиторская задолженность, связанная с моей предпринимательской деятельностью по продаже автомобилей, причитающаяся Х", или "вся моя дебиторская задолженность в отношении моих клиентов в странах А, Б и С-Н". Однако в случае частичной уступки уступленную сумму, возможно, потребуется конкретно указать в уведомлении. Кроме того, хотя в уведомлении должен разумно идентифицироваться цессионарий, для того чтобы оно было действительным согласно проекту Конвенции, в нем не требуется идентифицировать получателя платежа (т.е. лицо, на счет или в адрес которого должник производит платеж). В результате этого уведомление, не содержащее платежной инструкции, является действительным <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. A/CN.9/470 (п. 61). С. 27 - 28.

Глава 9. ОБЪЕМ УСТУПАЕМЫХ ПРАВ

9.1. Общие положения

С момента уступки права требования на место первоначального кредитора заступает новый кредитор. Новому кредитору право требования переходит в том состоянии, в каком оно было у первоначального кредитора. Статья 384 ГК РФ определяет, что, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Таким образом, при переходе права за новым кредитором сохраняются как преимущества, так и недостатки, связанные с переданным правом. Новому кредитору переходят обеспечения и привилегии, связанные с правом (если только они не носят личного характера, а связаны собственно с правом), например конкурсные привилегии при банкротстве. Но и все материальные и процессуальные возражения при уступке также сохраняют силу против нового кредитора. "Цессионарий приобретает его (право) с его преимуществами и пороками; его гарантиями, поручительством, привилегиями, ипотеками, но также с его пороками, возражениями, уменьшающими сумму долга или вовсе его устраняющими" <*>.
--------------------------------
<*> Годэме Е. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 463.

Вместе с тем положения Гражданского кодекса Российской Федерации об объеме уступаемых прав являются диспозитивными и не исключают возможности соглашения сторон об ином, чем указано в ст. 384 ГК РФ, объеме уступаемых правомочий. Например, при наличии задолженности в сумме 500 рублей новому кредитору может быть уступлено право требования уплаты 250 рублей, при этом право требования на 300 рублей первоначальный кредитор оставляет за собой. Возможно и разделение долга между несколькими новыми кредиторами.
Поскольку объем прав, перешедших новому кредитору при уступке, определен диспозитивной нормой закона, то специальные указания об объеме передаваемых прав в соглашении об уступке являются излишними. Отсутствие такого указания означает, что в силу ст. 384 ГК РФ новому кредитору права переходят в том же объеме, в каком они принадлежали первоначальному кредитору. Исходя из этого, при отсутствии в соглашении об уступке требования условий, определяющих объем передаваемых прав, суды исходят из того, что права переходят новому кредитору в полном объеме <*>.
--------------------------------
<*> См., напр.: Постановление ФАС Московского округа от 28.02.2002 N КГ-А40/846-02.

В правоприменительной практике рассматриваемые положения гражданского законодательства в некоторых случаях трактуются весьма своеобразно. Так, при рассмотрении спора судом было установлено, что новому кредитору переданы все права в отношении покупателя по договору купли-продажи. На момент уступки покупатель частично исполнил свои обязательства перед первоначальным кредитором. В связи с этим суд сделал вывод о том, что первоначальный кредитор не вправе был передавать истцу весь объем прав по договору, поскольку объем прав уже был сокращен. В связи с отсутствием в соглашении об уступке условия о конкретном объеме прав, которые могли быть переданы первоначальным кредитором истцу, это соглашение было признано противоречащим закону (ст. 168 ГК РФ).
Признание сделок уступки права требования незаключенными (иногда и недействительными) в связи с отсутствием в них указаний об объеме уступаемых прав не основано на законе. В рассмотренном выше случае новый кредитор в силу уступки приобрел права в том объеме, в каком они имелись у первоначального кредитора к моменту перехода права, и именно в этом объеме вправе требовать исполнения обязательства от должника. В той части, в какой обязательства должником были исполнены первоначальному кредитору до уступки, обязательство прекратилось. Отсутствуя в этой части у первоначального кредитора, права не могли перейти к другому лицу. В той части, в какой обязательство было надлежащим образом исполнено должником до уступки, в иске новому кредитору следовало отказать.

9.2. Уступка части долга

Необходимость частичной уступки долга возникает в целом ряде случаев. Так, цедент передает право требования для цели погашения долга (отступное), а размер передаваемого права значительно превышает объем погашаемого требования. Цессионарий также может быть заинтересован в приобретении части требования, соответствующей объему своей задолженности перед должником по уступаемому требованию, для осуществления зачета встречных однородных требований.
Для правоприменительной практики до последнего времени было характерно негативное отношение к сделкам, в рамках которых новому кредитору передавалось требование части долга. Приведем типичное обоснование недействительности сделок по уступке части долга: "Право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода прав, независимо от того, делимо обязательство или нет. Поскольку спорный договор уступки содержит условия лишь о частичной уступке прав требований, вывод арбитражного суда о несоответствии ее закону по ст. 168 ГК РФ является правомерным" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 28.08.99 N А43-386/99-21-13.

При обосновании подобных решений использовались доводы, аналогичные приводимым для подтверждения невозможности уступки права в "длящемся" правоотношении: якобы в данном случае "не происходит полной замены кредитора в денежном обязательстве". По мнению О.А. Наумова и В.Л. Слесарева, при частичной уступке нарушается баланс интересов участников обязательства; при расщеплении прав возможны противоречия между участниками "новой структуры обязательственных правоотношений" <*>.
--------------------------------
<*> Наумов О.А., Слесарев В.Л. Рассмотрение споров о признании цессии недействительной. С. 70.

Вместе с тем подобная позиция не согласуется с законодательными положениями. Как обоснованно отмечает Е.В. Кабатова, под "иным предусмотренным договором" законодатель имел в первую очередь возможность договориться о передаче не всего, а лишь части существующего объема прав <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части первой) (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации - Издательство "Юрайт", 2002.

<*> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1: Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.А. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. М., 1996. С. 583.

По мнению К.И. Скловского, "ни из ст. 382, ни из ст. 384 ГК РФ не вытекает, что передается обязательство целиком. Напротив, речь идет об уступке отдельных требований, из которых состоит практически любое обязательство. Нигде не оговорено, что в остальной части обязательство должно непременно прекратиться или что должны быть переданы все требования, составляющие обязательство" <*>. Отсутствие установленных законом запретов на передачу части объема принадлежащих кредитору прав констатируется в подавляющем большинстве работ, посвященных цессии <**>.
--------------------------------
<*> Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике. С. 465 - 466.
<**> См.: Анохин В.С. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования. С. 70; Новоселов А.Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 58; Чеговадзе Л. Уступка права требования. Закон и правоприменительная практика. С. 102; Федоренко Н.В. Цессия: проблемы судебной практики. С. 53 и др.

Требование об обязательной полной замене кредитора в обязательстве для сохранения структуры договорных отношений не основано на законе и не учитывает особенностей взаимоотношений сторон обязательства при уступке. Первоначальный кредитор, передавая право требования уплаты долга в определенной части новому кредитору, сам лишается права в этой части требовать исполнения от должника, т.е. в этой части он сам из обязательства выбывает, заменяется новым кредитором. Положение должника не изменяется, поскольку его обязательство в сумме остается прежним, не изменяется ни характер права, ни его объем. Конфликты между несколькими кредиторами вполне возможны, но какое отношение они имеют к должнику при последовательном учете принципа неизменности положения последнего при уступке?
Возможность "дробления" права требования при уступке зависит от характера предмета обязательства. При юридической делимости обязательства не существует принципиальных препятствий для уступки требования в части долга <*>.
--------------------------------
<*> Этот вывод разделяет большинство современных исследователей. См.: Анохин В.С. Проблемы, возникающие при уступке права требования в арбитражном процессе. С. 45; Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 222; Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования. С. 78; Новоселов А.Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству. С. 58 и др.

"Действие, составляющее содержание обязательства, может быть признано делимым, когда оно может быть выполнено по частям, когда оно допускает разделение его без нарушения сущности, так что каждая часть действия имеет то же содержание, как и целое, и отличается от последнего только количественно. Действие, не допускающее такого разложения на части, признается неделимым. Соответственно тому и обязательства по способности к делению их объекта различаются как делимые и неделимые", - писал, характеризуя признаки делимости обязательства, Г.Ф. Шершеневич <*>.
--------------------------------
<*> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 280.

Как правило, делимы обязательства, предметом которых является передача вещей, определяемых родовыми признаками. Деньги как предмет денежного обязательства делимы и взаимозаменяемы, поэтому практически все обязательства по уплате денег также делимы. Г.Ф. Шершеневич указывал, что вообще все обязательства по платежу известной суммы должны быть признаны делимыми, потому что плата части денег составляет такие же действия, как платеж целого.
На возможность дробления долга обращали внимание и другие российские юристы. Д.И. Мейер писал: "...обязательство может быть разделено: одна часть права по обязательству уступается другому лицу, а другая по-прежнему остается за верителем... Например, А должен В 1000 рублей: половину своей претензии В уступает С, а другую половину оставляет за собой... В таких случаях лицо выбывает из обязательства не вполне, а только по отношению к той части, которая передана другому лицу; но по отношению к этой части между лицами, участвующими в обязательстве, возникают точно такие же юридические отношения, какие предоставляются при уступке полного права по обязательству" <*>. И.Н. Тряпицын указывал, что обязательства можно передавать целиком или в части, если они делимы <**>.
--------------------------------
<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 125.
<**> См.: Тряпицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с проектом Гражданского Уложения. Общая часть обязательственного права. Варшава, 1914. С. 212.

Действующее гражданское законодательство не позволяет сделать иного вывода, чем вывод о принципиальной возможности уступки кредитором по денежному обязательству части долга.
В подтверждение этого подхода можно указать на те последствия, которые возникают в случае частичного исполнения обязательства за должника поручителем либо погашения части задолженности за счет заложенного третьим лицом имущества. Поручитель или залогодатель приобретают право требовать от должника уплаченных ими кредитору сумм в той части, в которой ими было исполнено обязательство. Закон прямо допускает возможность такого частичного перехода прав на получение денежных сумм. Аналогичное положение может возникнуть и при суброгации.
Запрет частичной уступки денежного долга может быть установлен законом или договором. Так, в отношении вексельного обязательства передача части вексельного долга в порядке индоссамента исключена ст. 12 Положения о переводном и простом векселе.
Возможность дробления суммы долга может быть исключена договором, связывающим кредитора и должника.
Практика арбитражных судов в последние годы изменила подход к сделкам уступки требования, в рамках которых новому кредитору передается денежное требование в определенной части.
Так, отменяя решение суда, признавшего недействительной сделку уступки права требования, кассационная инстанция указала, что "выводы арбитражного суда о том, что в силу положений гл. 24 ГК РФ нельзя передать часть требований по обязательству, являются ошибочными. Исходя из буквального содержания указанной нормы, коллегия считает, что возможность перехода прав кредитора к другому лицу определяется наличием обязательства, права по которому могут передаваться в любом объеме" <*>. В другом случае кассационная инстанция, оценив доводы должника, указывавшего на недействительность цессии ввиду уступки части требования и, следовательно, сохранения правоотношений с первоначальным кредитором, указала, что они не могут быть приняты во внимание, так как, уступив право требования остатка задолженности по разовой сделке, первоначальный кредитор выбыл из обязательства <**>. Оставляя в силе постановление суда апелляционной инстанции об отказе в удовлетворении требований о признании сделки уступки права требования недействительной, кассационная инстанция указала, что первоначальный кредитор, передав право требования части задолженности в определенной сумме новому кредитору, выбыл из обязательства в этой части. Нормы, регулирующие уступку права требования, не содержат запрета или ограничения на уступку части принадлежащих цеденту прав требования <***>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Поволжского округа от 27.07.2000 N 12-7164/98-С25.
<**> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 11.05.2000 N А38-12/222-99.
<***> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.07.2002 N А19-13266/01-6-Ф02-1774/02-С2.

Не следует смешивать ситуации, при которых происходит разделение суммы основной задолженности, и случаи, когда уступается задолженность за определенный период. В последнем случае имеет место отдельное обязательство в рамках длящегося договора уплатить определенную (или определимую) сумму в определенный срок или при определенных обстоятельствах.
Так, договор на энергоснабжение предусматривает обязанность потребителя оплачивать энергию, потребленную за определенный период времени (месяц, квартал). Договор имущественного найма может предусматривать обязанность арендатора оплачивать пользование полученным имуществом за определенный период времени. Как справедливо указывает А.Л. Новоселов, в этих случаях обязательство уплатить определенную сумму является самостоятельным и не зависит от отношений сторон в иные периоды действия договора <*>. Препятствие для таких уступок практика арбитражных судов долго видела в "длящемся" характере отношений между сторонами этого договора, препятствующем уступке прав кредитором без полного выхода из договора. Приводимые в литературе аргументы, опровергающие этот подход, упоминались выше. В последние годы с изменением подхода к практике уступки требований по длящимся договорам изменился и подход к возможности уступки задолженности за определенный период.
--------------------------------
<*> См.: Новоселов А.Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству. С. 60.

Так, удовлетворяя исковые требования о признании договора уступки требования недействительным, суд счел, что этот договор противоречит § 1 гл. 24 ГК РФ, поскольку первоначальный кредитор не выбыл из обязательства, являющегося длящимся.
Кассационная инстанция, отменяя решение, указала, что этот вывод является ошибочным, так как "произведена уступка требования фиксированной суммы долга за определенный период при выполнении кредитором принятых на себя обязательств по договору оказания авиационных услуг, то есть, оставаясь стороной в договоре, первоначальный кредитор выбыл из обязательства, что не противоречит нормам главы 24 ГК РФ" <*>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 13.09.2000 N Ф04/222378-250/А81-2001.

В другом случае из материалов дела следовало, что предметом уступки являлось требование уплаты задолженности по договору на поставку, получение и оплату электроэнергии. Согласно договору, расчетным периодом являлся месяц. Имеющиеся в деле документы позволяли сделать вывод, что по договору уступки передано право требования текущей задолженности 1998 года за электроэнергию, в частности, платежей по сальдо-перетокам за июль 1998 года. Разногласий у сторон по этому вопросу не имелось.
Кассационная инстанция указала, что договор уступки направлен на замену стороны в обязательстве по оплате долга в определенной сумме за электроэнергию, отпущенную в определенный период времени. Такое соглашение не противоречит нормам § 1 гл. 24 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 03.06.1998 N Ф04/796-138/А75-98, от 28.03.2001 N Ф04/893-244/А45-2001 и от 16.10.2001 N Ф04/3138-102/А02-2001.

В сфере международной торговли уступка части дебиторской задолженности часто используется для целей передачи прав, возникших вследствие участия в предоставлении кредитов, синдицировании займов, секьюритизации. К примеру, лицам, за счет которых предоставляется кредит, ведущим займодавцем в качестве обеспечения могут быть уступлены либо определенная часть прав в отношении заемщика (заемщиков), либо "неразделенный интерес" в данном займе. Признается, что поскольку денежные права в принципе являются делимыми, то теоретически препятствия для признания возможности частичной уступки прав по денежному обязательству отсутствуют, поскольку должник в состоянии произвести частичный платеж, если речь идет о денежном исполнении.
При рассмотрении проблем, связанных с частичной уступкой дебиторской задолженности в рамках подготовки Конвенции об уступке дебиторской задолженности, отмечалось, что на практике кредиторы заинтересованы в обычном потоке платежей и поэтому маловероятно, чтобы должнику было предложено произвести платеж более чем одному цессионарию. Тем не менее принятие решения о признании действительности частичных уступок и уступок неразделенных интересов в дебиторской задолженности было сопряжено с констатацией необходимости установления специальных правил, обеспечивающих защиту должника при подобных уступках <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. А/CN.9/470 (п. п. 32 - 33). С. 17.

Статья 8 (п. 1) Конвенции устанавливает, что "уступка не является не имеющей силы в отношениях между цедентом и цессионарием, или в отношении должника, или в отношении конкурирующего заявителя требования, и праву цессионария не может быть отказано в приоритете на том основании, что она является уступкой... частей или неделимых интересов в дебиторской задолженности..." <*>.
--------------------------------
<*> См.: Конвенция ООН "Об уступке дебиторской задолженности в международной торговле" от 12 декабря 2001 г., Нью-Йорк.

Интересное решение вопроса о частичных уступках содержится в проекте Европейских договорных принципов, который предусматривает, что требование, которое может быть разделено, может быть уступлено в части. При этом цедент несет ответственность перед должником за любые дополнительные затраты, которые могут возникнуть в связи с этим у должника.

9.3. Переход обеспечительных прав

При передаче права по обязательству, в особенности если оно является денежным, новый кредитор заинтересован и в получении обеспечительных прав. Более того, ценность многих приобретаемых прав для кредитора отражается не в самой задолженности, а в имеющемся обеспечении. Обеспечительные права могут иметь характер личного (поручительство) либо вещного (ипотека) обеспечения или акцессорный, дополнительный характер либо являться самостоятельным обязательством (гарантия).
К способам обеспечения исполнения обязательств Гражданский кодекс Российской Федерации относит неустойку, залог, удержание имущества должника, поручительство, банковскую гарантию, задаток (п. 1 ст. 329). Обязательство может обеспечиваться и иными способами, предусмотренными законом или договором.
Подход к условиям, порядку и последствиям передачи обеспечительных прав в различных правовых системах несколько различается. Но общепризнанным и имеющим огромное практическое значение является основной принцип: "акцессорные обеспечительные права, будь то личные или имущественные, следуют за дебиторской задолженностью, которую они обеспечивают" <*>.
--------------------------------
<*> Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции. A/CN.9/ WG.II/ WP.102. C. 23.

Следуя этому принципу, Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает, что право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты (ст. 384), если иное не предусмотрено законом или договором.
Таким образом, по общему правилу обеспечительные права переходят к новому кредитору одновременно с обеспечиваемым требованием без дополнительного оформления их уступки. Иное может быть предусмотрено законом или договором.
Цессионарию в ряде случаев невыгодно принимать то или иное обеспечение (например, поддерживать заложенную недвижимость в надлежащем состоянии, обеспечивать ее страхование, реализовывать требование в отношении поручителя-нерезидента и т.д.). В этих случаях переход обеспечительных прав может быть исключен соглашением между цедентом и цессионарием.
При передаче части основного требования к новому кредитору обеспечивающие права переходят в части, пропорциональной объему уступленного основного требования.
Неустойка (штраф, пеня). Таковой признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства (ст. 330 ГК РФ).
Как упоминалось выше, Гражданский кодекс Российской Федерации относит неустойку к мерам обеспечения обязательства. Обеспечительную функцию неустойка выполняет в качестве потенциальной санкции, которая будет возложена на нарушителя в случае неисполнения им обязательства. Договорное условие о неустойке само по себе еще не означает наличия права требовать ее уплаты. В составе субъективного права неустойка существует в качестве притязания, которое может быть реализовано только при условии нарушения обеспеченного ею обязательства.
Собственно право требовать уплаты неустойки возникает у кредитора только при нарушении должником обязательства. Возможность реализации этого права зависит от целого ряда факторов (субъективные основания ответственности, характер и размер последствий нарушения для кредитора и т.д.). В этом случае неустойка утрачивает свой обеспечительный характер и рассматривается как самостоятельная мера имущественной ответственности. У кредитора возникает право требовать уплаты денежной суммы в качестве неустойки.
Двойственная природа неустойки требует при рассмотрении порядка перехода прав на неустойку выделять несколько различных ситуаций.
1. На момент уступки отсутствует неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, с которыми связана уплата неустойки. Неустойка выступает в данном случае исключительно в качестве средства обеспечения исполнения обязательства должником (в качестве притязания), и это притязание автоматически переходит к цессионарию основного требования.
Как было сказано, в силу норм ст. 384 ГК РФ общим правилом является переход обеспечения в виде неустойки к новому кредитору вместе с основным долгом.
При отсутствии специальных оговорок в соглашении об уступке права требования новый кредитор приобретает право начислять неустойку в свою пользу при нарушении должником обязательства после перехода к нему прав по основному долгу.
На практике нередко суды используют иной подход, полагая, что условие договора цессии о передаче основного долга, не содержащее специального указания о передаче притязания на начисление неустойки, не влечет перехода к новому кредитору этого правомочия. Эта точка зрения, по нашему мнению, не согласуется с положениями ст. 384 ГК РФ, в силу которых переход обеспечительных прав презюмируется.
Изложенная позиция судов отнюдь не является общепризнанной. Во многих случаях суды исходят из иной презумпции. Так, рассматривая вопрос об объеме прав нового кредитора, суд отмечает, что "в случае передачи по договору цессии только части, а не всех прав кредитора, это ограничение должно быть ясно определено в договоре цессии. В противном случае имеет место передача всех прав" <*>. В другом случае, отвечая на довод стороны об отсутствии передачи прав по дополнительным соглашениям, заключенным до уступки права и устанавливающим размер неустойки, суд указал, что к цессионарию переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права. При таких обстоятельствах указывать в договоре уступки о передаче права по дополнительным соглашениям не было необходимости <**>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 14 ноября 2000 г. N Ф08-3197/2000.
<**> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 8 июля 1999 г. N Ф09-810/99-ГК.

При уступке части основного долга к новому кредитору обеспечение переходит пропорционально размеру переданного требования.
Если передача неустойки исключена законом или соглашением об уступке, цедента следует считать отказавшимся в этой части от своих правомочий, и условие о неустойке лишается силы.
Притязание в отношении неустойки, установленной на случай возможного нарушения обязательства должником, не может быть уступлено лицу, не являющемуся новым кредитором по основному обязательству.
2. На момент уступки имел место факт неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, и срок уплаты неустойки наступил. Неустойка уже не может рассматриваться как средство обеспечения и выступает как мера ответственности. Кредитор вправе требовать от должника уплаты определенной законом или договором суммы неустойки, не доказывая при этом факта и размера причиненных нарушением убытков.
Возможность уступки первоначальным кредитором права требования уплаты неустойки отдельно от передачи прав по основному обязательству широко обсуждается в современной российской юридической литературе.
Недопустимость самостоятельной уступки прав требований, касающихся принудительного воздействия, часто обосновывается тем, что "обязанность по уплате санкций неразрывно связана с основным обязательством, сторонами которого неизменно остаются прежний кредитор и должник" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. М., 1997. С. 632. Возможность раздельной передачи права на неустойку со ссылкой на его субсидиарный характер отрицал и М.И. Брагинский (см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 375).

Эта точка зрения до последнего времени преобладала в правоприменительной практике. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ неоднократно признавал, что уступка отдельного требования о взыскании штрафа без полной замены стороны в обязательстве противоречит нормам гл. 24 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 29 октября 1996 г. N 3172/92 и от 26 декабря 1996 г. N 2759/96; Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 24 января 2000 г. N 280/8.

Между тем денежная сумма, причитающаяся кредитору в качестве неустойки, является самостоятельной имущественной ценностью. На это обращалось внимание еще в дореволюционной российской цивилистике. Так, В.А. Белов приводит мнение К.Н. Аненкова и К.П. Победоносцева, характеризовавших право цедента на набежавшую к моменту цессии неустойку как право требования денежной суммы, ибо компенсаторный и обеспечительный характер таких сумм утрачивается с их начислением <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Договор уступки требования в русском гражданском праве // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1999. N 6. С. 26.

На это же обстоятельство обращают внимание и современные авторы. "Для современного экономического оборота сущность соответствующих мер принудительного воздействия заключается прежде всего в материальном, а не личном интересе" <*>. В.А. Белов справедливо указывает, что при так называемой уступке требования штрафа речь идет о передаче определенных денежных требований, предъявляемых на тех же условиях, на которых реализовал бы соответствующие права цедент, - на условиях осуществления требований об оплате штрафа и т.д. <**>.
--------------------------------
<*> Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке прав по взысканию санкций // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 76.
<**> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 255.

В этом случае нет принципиальных препятствий к разъединению требования об уплате неустойки и требования по основному обязательству, с нарушением которого было связано начисление определенных сумм в качестве неустойки. Как справедливо отмечает А.А. Попов, структура правового регулирования при этом не нарушается, ибо никуда не исчезает обязанность должника нести неблагоприятное имущественное обременение. Для кредитора наказание должника не имеет первостепенного значения - ему важнее восстановить свои имущественные потери. Эта цель с успехом достигается при передаче права на компенсацию в обмен на денежный либо иной эквивалент, получаемый от цессионария <*>.
--------------------------------
<*> См.: Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требований по взысканию санкций. С. 76.

По мнению Е.Г. Комиссаровой, из смысла гл. 24 ГК РФ не следует, что передача права на взыскание санкций возможна лишь во взаимосвязи с основным обязательством: общего прямого запрета передачи права на взыскание санкций одним лицом другому в законе не содержится, существу и содержанию данного права такая передача не противоречит. Напротив, передача права на взыскание имущественных санкций будет способствовать реализации права на восстановление нарушенных прав кредитора, который по каким-либо причинам сам не желает или не способен этого добиваться <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комиссарова Е.Г. Уступка требования в институте гражданско-правовой ответственности.

В силу сказанного вряд ли есть серьезные основания исключать возможность самостоятельной уступки права на взыскание уже начисленной неустойки в отрыве от основного обязательства. "Подобного рода цессия есть форма проявления экономической свободы, сопряженная с предпринимательским риском цедента. Если последний решается на соответствующие действия - значит, ожидает от них большего эффекта, нежели от сохранения прежнего положения" <*>.
--------------------------------
<*> Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требований по взысканию санкций. С. 77.

Самостоятельный характер требования об уплате суммы неустойки в ряде случаев признается и в судебной практике. Например, рассматривая дело по спору о признании сделки уступки права требования недействительной, кассационная инстанция указала, что, поскольку при ненадлежащем исполнении должником основного обязательства у кредитора возникает право (требование) на неустойку, а в законе отсутствуют нормы, запрещающие уступать право (требование) в части неустойки в случае, когда основное обязательство исполнено, договор уступки не может быть признан недействительной сделкой <*>. В другом случае, отменяя решение о признании сделки уступки права требования недействительной, кассационная инстанция указала, что предметом сделки являлся не весь комплекс двусторонних обязательств по договору, а сумма пеней за просрочку оплаты долга, начисленная за определенный прошедший период и взысканная решением арбитражного суда. Такая сделка не противоречит положениям ст. 384 ГК РФ <**>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 24 мая 2000 г. N Ф08-1155/2000.
<**> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 22.02.2002 N Ф03-А49/02-1/150.

Требование об уплате неустойки чаще всего передается, когда сумма требования окончательно определилась. Например, суд с учетом всех обстоятельств дела, в том числе своего права на снижение неустойки (ст. 333 ГК РФ), уже определил размер подлежащих уплате сумм. Требование об уплате сумм неустойки, подтвержденное решением суда, уступается в общем порядке.
Однако нет препятствий для уступки права на неустойку до того, как требование окончательно определилось. В этом случае мы имеем дело с так называемым несозревшим требованием, сумма которого не определена, но определима. Возможность передачи таких "несозревших" прав в российской цивилистике не исключалась. "Право требования, поставленное в зависимость от срока, условия и вообще не окончательно выяснившееся, передать можно: положение нового субъекта права в этих случаях будет такое же неопределенное, как было у первоначального кредитора; право нового кредитора получит полную определенность только тогда, когда вопрос об условии и прочем разрешится" <*>. На возможность уступки прав, сумма требования по которым может быть определена, указывает и М.И. Брагинский <**>.
--------------------------------
<*> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 222.
<**> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 378.

В этом случае новый кредитор, заявляя требование об уплате неустойки, может реализовать его только при тех же условиях, что и первоначальный кредитор <*>. Так, при решении вопроса об уменьшении ответственности должника вследствие просрочки кредитора, имевшей место до уступки, во внимание принимается просрочка первоначального кредитора. При определении имущественных последствий нарушения, например, для целей применения ст. 333 ГК РФ, должны учитываться последствия, возникшие у первоначального кредитора, и т.п.
--------------------------------
<*> На это обстоятельство обращает внимание и В.А Белов (см.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 255).

Так, например, при рассмотрении иска нового кредитора к должнику о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие просрочки уплаты долга (ст. 395 ГК РФ) суд установил, что первоначальный кредитор ранее взыскал с должника договорную пеню за просрочку уплаты долга. Отказывая в иске новому кредитору, суд отметил, что как неустойка, так и проценты за пользование чужими денежными средствами являются мерами имущественной ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение принятых на себя обязательств.
Обратившись с иском о взыскании с должника пени, цедент реализовал свое право на предъявление требований одной из этих мер, не доказывая факта и размера убытков, причиненных ему при неисполнении должником денежного обязательства. Поскольку права на взыскание еще и процентов за пользование чужими денежными средствами как иной меры ответственности не имелось, оно не могло быть передано цессионарию <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 19.09.2000 N Ф03-А59/00-1/1616.

В силу обособления имущественного требования об уплате суммы неустойки передача права на неустойку с наступившим сроком исполнения требует отдельного соглашения даже в том случае, если оно передается лицу, которому переданы права по основному долгу. При отсутствии такого специального соглашения <*> право на получение денежных сумм неустойки остается у первоначального кредитора <**>.
--------------------------------
<*> Необходимость специального соглашения или отдельного акта уступки не означает, что требуется обязательное составление особого документа. О передаче "обособившихся" прав может быть сказано и в основном документе об уступке.
<**> В частности, такой вывод со ссылкой на немецкие источники делает Е.А. Крашенинников (см.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 9).

Возможна и другая точка зрения. В.В. Почуйкин приводит одно из мнений, высказывавшихся в дореволюционной российской цивилистике: "В случаях, когда исполнение по обязательству обеспечено неустойкой и обязательство передано другому лицу, а неустоечная запись не передана, сохраняет ли первоначальный кредитор за собою право взыскивать неустойку за неисправность должника? Сенат отвечает так (Касс. 1878. N 83): если передача обязательства последовала по истечении срока платежа, то первоначальный кредитор признается отступившимся от права на неустойку" <*>.
--------------------------------
<*> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Ч. 3: Договоры и обязательства. СПб., 1896. С. 241 (цит. по: Почуйкин В.В. Цессия в российском дореволюционном и советском гражданском праве // Вестник ВАС РФ. 2000. N 4. С. 127).

При длящемся характере нарушения, которое началось до уступки и продолжается после уступки, следует учитывать различия между правом на денежные суммы, начисленные до уступки, и правом нового кредитора требовать начисления неустойки в свою пользу при просрочке исполнения, имевшей место после уступки.
С учетом того, что предметом обязательства по уплате неустойки являются денежные суммы, нет препятствий для уступки части начисленной неустойки.
В случаях, когда неустойка начисляется периодически (пеня), в договоре уступки требования о взыскании части неустойки должны быть указаны ее денежный эквивалент и период, за который данная неустойка начислена. При отсутствии этих данных условие о предмете цессии в судебной практике признается несогласованным <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 22 июля 1997 г. N 2048/97.

3. Неисполнение или ненадлежащее исполнение имело место, но срок платежа неустойки наступает после уступки основного обязательства. В литературе этот случай предлагается рассматривать как вариант, аналогичный рассмотренному в пункте 1 <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 9.

Передача прав по договору о залоге. Право требования к залогодателю относится к числу обеспечительных прав (ст. ст. 329, 334 ГК РФ) и, если следовать общему правилу, должно было бы входить в объем прав, переходящих к новому кредитору при уступке права по основному обязательству, обеспеченному залогом, так как из положений ст. 384 ГК РФ вытекает, что обеспечительные права переходят вместе с основным правом.
Вместе с тем в положениях Гражданского кодекса о договоре залога содержится норма, которая ставит под сомнение такой вывод. Статья 355 ГК РФ предусматривает, что залогодержатель вправе передать свои права по договору о залоге другому лицу с соблюдением правил о передаче прав кредитора путем уступки требования. На основании этой нормы можно утверждать, что передача права из договора о залоге новому кредитору требует совершения самостоятельной сделки уступки права залогодержателем в пользу нового кредитора по основному обязательству. Противоречие между положениями ст. 384 и ст. 355 ГК РФ отсутствует, поскольку первая из них допускает возможность установления в законе исключений из общего правила.
Выбор законодателем конструкции, требующей совершения самостоятельной сделки уступки прав из договора о залоге, мог определяться рядом причин, например, необходимостью обеспечить большую определенность в отношении судьбы залоговых прав.
Для передачи залогового права при закладе новому кредитору должен быть передан предмет залога, что уже само по себе свидетельствует о необходимости совершения дополнительных действий по передаче обеспечения новому кредитору.
При передаче права в отношении залогодателя необходимо соблюдать требования, предусмотренные гл. 24 ГК РФ. Так, залогодателя, не являющегося должником, необходимо уведомить о переходе права залога к новому кредитору.
Форма сделки уступки права подчиняется форме сделки, на основании которой возникло уступаемое право (п. 1 и п. 2 ст. 389 ГК РФ). Требования к форме договора о залоге нередко более жесткие по сравнению с требованиями к оформлению основного обязательства (ст. 339 ГК РФ). При уступке прав по договору о залоге сделка по их передаче должна быть оформлена так же, как и договор о залоге. Несоблюдение этих требований влечет недействительность соглашения об уступке этих прав.
Следует обратить внимание на то, что договор о залоге может содержать условие о недопустимости уступки или связывать ее с наличием согласия залогодателя. В этих случаях переход права залога к новому кредитору невозможен (такая уступка будет недействительна) либо возможен только при соблюдении условий, предусмотренных в договоре о залоге.
Перевод прав по договору о залоге новому кредитору ГК РФ рассматривает как право, а не обязанность залогодержателя (первоначального кредитора по основному обязательству). При закреплении общего принципа перехода к новому кредитору прав с обеспечениями на залогодержателя (первоначального кредитора) следовало возлагать обязанность передать право по договору о залоге новому кредитору по основному обязательству. С этой точки зрения конструкцию, закрепленную в п. 1 ст. 355 ГК РФ, нельзя признать удачной.
Однако это положение не лишает сторон, заключающих сделку уступки права, возможности при передаче основного требования оговорить, что первоначальный кредитор (он же залогодержатель) обязан перевести права по договору о залоге на нового кредитора.
Если залогодержатель не может произвести уступку прав (возможность их передачи соглашением цедента и цессионария по основному требованию не предусмотрена либо передача исключена по условиям договора о залоге), возникает вопрос о судьбе права залога.
С одной стороны, в Гражданском кодексе Российской Федерации не упоминается такое основание прекращения права залога, как передача прав по обеспечиваемому требованию другому лицу. Права у залогодержателя из договора о залоге могут сохраниться, но, учитывая цель установления этих прав, он должен требовать их исполнения от залогодателя в пользу нового кредитора либо при удовлетворении требования за счет предмета залога передать полученное новому кредитору. Но и оставаясь за прежним залогодержателем, право залога не утрачивает своей связи с основным требованием: прекращение последнего влечет прекращение дополнительного требования, признание недействительной основной сделки означает недействительность залога.
С другой стороны, в качестве обладателя права получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами залогодателя Гражданский кодекс Российской Федерации называет кредитора по обеспеченному залогом обязательству (ст. 334). Данная норма дает основания утверждать, что залогодержатель и кредитор по обеспечиваемому обязательству должны совпадать. Передавая права по обеспечиваемому обязательству без передачи права залога, залогодержатель утрачивает право на обеспечение, отказываясь, отступаясь от него (ст. 415 ГК РФ).
Рассматривая вопрос о сохранении залогового права за первоначальным кредитором, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации пришел к выводу о невозможности отрыва залоговых прав от прав по обеспечиваемому обязательству <*>. Из материалов дела следовало, что между банком (кредитором) и заемщиком в обеспечение кредитных договоров были заключены соглашения, оцененные судами всех инстанций как договоры о залоге. Предметом залога явились облигации внутреннего государственного валютного займа, которые заемщик передал кредитору.
--------------------------------
<*> См.: Постановления Президиума ВАС РФ N 9831/01 и N 7144/01 (оба от 6 марта 2002 г.).

Кредитор уступил свои права по кредитному договору третьему лицу. По условиям договора об уступке права требования цессионарию были переданы лишь права по основным обязательствам должника, без передачи прав требования по соглашениям об обеспечении их исполнения.
Суд первой инстанции исходил из того, что нормы Гражданского кодекса Российской Федерации об уступке требования и о залоге предусматривают возможность отдельного существования прав по основному обязательству и по залогу при уступке прав по основному обязательству.
Апелляционная и кассационная инстанции пришли к выводу о том, что кредитор, выбывший из основного обязательства при уступке требования, не вправе удерживать предмет обеспечения.
Отклоняя протест, в котором ставился вопрос об отмене постановлений апелляционной и кассационной инстанций, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что в силу положений гл. 24 ГК РФ при уступке прав требования произошла перемена лиц в обязательстве, прежний кредитор выбыл из основного обязательства. Соответственно основное обязательство в отношении первоначального кредитора прекратилось.
Согласно подп. 1 п. 1 ст. 352 ГК РФ, залог прекращается с прекращением обеспеченного залогом обязательства.
По мнению Е.А. Крашенинникова, если переход залогового права исключен, оно прекращается, однако обоснований своего вывода он не приводит <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 8.

Соглашаясь в принципе с тем, что право залога и право по обеспеченному им обязательству не могут быть разделены между различными лицами, необходимо тем не менее указать на спорность приведенных в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации мотивов: § 1 гл. 24 ГК РФ регулирует отношения по правопреемству. Прекратившись, право не может перейти. Оно может только вновь возникнуть у цессионария <*>.
--------------------------------
<*> Рассматриваемая проблема (переходит ли новому кредитору существовавшее право или у него возникает новое право в отношении должника) выходит за рамки данной книги и требует отдельного рассмотрения. Подробнее о различных взглядах на эту проблему см.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 16 - 28.

Часть 2 ст. 355 ГК РФ прямо предусматривает, что уступка залогодержателем своих прав по договору о залоге другому лицу действительна, если тому же лицу уступлены права требования к должнику по основному обязательству, обеспеченному залогом. Возможность передачи прав по договору о залоге лицу, не являющемуся кредитором по основному требованию, следовательно, императивно исключена. Такая уступка недействительна.
Это положение также подтверждает невозможность сохранения залоговых прав за первоначальным кредитором при передаче им другому лицу обеспечиваемых залогом прав.
Специальные правила, регламентирующие порядок передачи обеспечительных прав, установлены в отношении ипотек. При ипотеке (залоге недвижимости), если не доказано иное, уступка прав по договору об ипотеке означает и уступку прав по обеспеченному ипотекой обязательству (ч. 3 ст. 355 ГК РФ).
Федеральный закон "Об ипотеке (залоге недвижимости)" <*> устанавливает, что залогодержатель вправе, если договором не предусмотрено иное, передать свои права другому лицу по договору об ипотеке и по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству).
--------------------------------
<*> Федеральный закон от 16 июля 1998 г. N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" в редакции Федеральных законов от 9 ноября 2001 г. N 143-ФЗ и от 11 февраля 2002 г. N 18-ФЗ.

Лицо, которому переданы права по договору об ипотеке, становится на место прежнего залогодержателя по этому договору. Если не доказано иное, уступка прав по договору об ипотеке означает и уступку прав по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству).
Если договором не предусмотрено иное, к лицу, которому переданы права по основному обязательству, переходят и права, обеспечивающие исполнение обязательства. Такое лицо становится на место прежнего залогодержателя по договору об ипотеке.
Уступка прав по обеспеченному ипотекой обязательству должна быть совершена в той же форме, в какой заключено обеспеченное ипотекой обязательство. К отношениям между лицом, которому уступаются права, и залогодержателем применяются нормы ГК РФ о передаче прав кредитора путем уступки требования.
Уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права из которых удостоверены закладной, не допускается. Такая сделка ничтожна (ст. 47 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)").
Как видим, в отношении ипотек установлены более логичные правила, обеспечивающие переход залоговых прав вместе с основным обязательством. Указание на то, что права переходят (а не "могут быть переданы", как сформулировано в ст. 355 ГК РФ), свидетельствует как минимум в пользу того, что новый кредитор вправе требовать перевода на себя прав залога.
Права требования в отношении поручителя (ст. 361 ГК РФ). По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Договор поручительства заключается между кредитором и поручителем. Должник, за которого ручаются, не является стороной этого договора.
Ввиду отсутствия специальных правил права требования к поручителю переходят к новому кредитору по основному обязательству автоматически, без дополнительной сделки уступки прав по договору поручительства.
При уступке обеспеченного поручительством права до момента его нарушения притязание в отношении поручителя входит в объем уступаемых прав на тех же условиях, на которых оно принадлежало первоначальному кредитору, т.е. возможность реализации этого права и наступление правовых последствий договора поручительства зависит от исполнения или неисполнения должником основного обязательства.
При неисполнении должником основного обязательства до момента уступки требования к поручителю переходят к новому кредитору одновременно с основным уступленным требованием. Если же неисполнение обязательства должником имело место после уступки, "цессионарий становится обладателем полного притязания из поручительства с момента неисправности должника по основному обязательству" <*>.
--------------------------------
<*> Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 8.

В силу обеспечительного и дополнительного характера требования к поручителю следует признать недопустимой уступку прав из договора поручительства лицу, которому не были уступлены права к должнику по основному обязательству.
Относительно судьбы требования к поручителю, не переданного новому кредитору, высказывались различные суждения. Согласно одному из них, в силу акцессорного характера не переданное новому кредитору требование к поручителю прекращается.
По мнению Е.А. Крашенинникова, акцессорность требования не означает, что кредитор по притязанию из поручительства и кредитор по основному требованию должны совпадать в одном лице. Закон не связывает прекращение поручительства с переходом основного требования от первоначального кредитора к другому лицу, следовательно, поручительство не прекращается. Но в этом случае только цедент может потребовать от поручителя, чтобы тот совершил в пользу цессионария действия, выполнить которые он обязался перед цедентом по договору поручительства <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. К вопросу об изолированной уступке требования, обеспеченного поручительством // Очерки по торговому праву. Вып. 7. С. 61 - 62.

Возможность такого подхода не исключена, но против него можно выдвинуть и возражения. В соответствии со ст. 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Цедент, уступивший права по основному требованию, в случае оговорки, исключающей переход прав к поручителю, кредитором по обеспечиваемому обязательству не является и, следовательно, не вправе требовать исполнения от поручителя.
Предлагаемая Е.А. Крашенинниковым конструкция вызывает и другие проблемы. Неясно, например, имеет ли цессионарий право требовать от цедента совершения действий, направленных на реализацию обеспечительных прав, и обязан ли цедент к передаче полученного от поручителя цессионарию, особенно если учесть наличие в договоре цессии специальной оговорки об исключении перехода к новому кредитору притязаний к поручителю.
Вряд ли правильно при отсутствии прямо выраженной воли сторон подразумевать, что цедент, оставивший за собой права по договору поручительства, обязывается перед цессионарием реализовывать эти права в интересах последнего. Не оправданна эта конструкция и с практической точки зрения.
Отделение прав по основному обязательству от прав по договору поручительства с сохранением обоих требований целесообразно признать недопустимым. Ссылка на ст. 367 ГК РФ не является препятствием для такого подхода, поскольку поручительство прекращается и по общим основаниям прекращения обязательств (гл. 26 ГК РФ).
Цедент, не уступивший притязание к поручителю вместе с основным требованием, может считаться освободившим поручителя от долга, в силу чего обязательство прекращается на основании ст. 415 ГК РФ (прощение долга).
Права по банковской гарантии (ст. 368 ГК РФ). Обеспечивая надлежащее исполнение основного обязательства принципалом перед бенефициаром, банковская гарантия, в отличие от поручительства, не является акцессорным обязательством.
Широкое использование в коммерческой практике последних лет таких видов обеспечения, как независимые гарантии, потребовало специального обсуждения вопроса о возможности автоматического перехода при цессии основного права и прав по гарантии. Большое внимание этому вопросу уделялось при разработке Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле.
Учитывая, что в качестве общего принципа данная Конвенция закрепляла автоматическую передачу прав по обеспечительным обязательствам, высказывалось опасение, что в результате избранного подхода на гаранта будет возложена обязанность осуществить платеж цессионарию, а не цеденту, которому гарант обязан произвести платеж в первую очередь. Это нарушит принцип автономности сторон гарантийных отношений.
В связи с этим были выработаны различные подходы в отношении акцессорных (аналогичных поручительству в российском праве) и независимых гарантий. Первые должны передаваться цессионарию автоматически, вторые - в ином порядке, который не наносил бы ущерба принципу независимости обязательств гаранта, закрепленному в Конвенции ООН о независимых гарантиях и резервных аккредитивах. В частности, указывалось, что права по независимой гарантии могут передаваться посредством отдельного акта передачи.
Статья 9 Конвенции о независимых гарантиях и резервных аккредитивах предусматривает, что право бенефициара требовать платежа может быть передано, только если это разрешено в обязательстве, причем только в том объеме и таким образом, как указано в обязательстве. Ограничивая бенефициара в передаче права требования платежа, данная Конвенция (ст. 10) одновременно допускает возможность уступки поступлений: если иное не определено в обязательстве или иным образом не согласовано между гарантом (эмитентом) и бенефициаром, последний вправе уступить другому лицу любые поступления, на которые он может иметь или может получить право согласно обязательству.
В результате в Конвенции об уступке дебиторской задолженности признана принципиальная допустимость передачи прав по независимым гарантиям в отношениях между цедентом и цессионарием. Отмечалось, что даже при отсутствии отдельного акта передачи на практике гарант (эмитент) должен иметь возможность осуществить платеж цеденту, а цессионарий будет иметь право требовать от последнего полученные им денежные суммы. Правда, данный вариант требует дополнительной проработки последствий такой уступки при несостоятельности цедента <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии. Документ Комиссии ООН по праву международной торговли. A/CN.9/434. С. 29.

В окончательной редакции п. 1 ст. 10 Конвенции об уступке дебиторской задолженности предусматривается, что личное или имущественное право, обеспечивающее платеж уступленной дебиторской задолженности, передается цессионарию без дополнительного акта передачи. Если такое право, согласно регулирующему его закону, может передаваться только с дополнительным актом передачи, цедент обязан передать это право и любые поступления цессионарию.
Следовательно, в отношении независимых гарантий действует специальный механизм, не нарушающий общего принципа следования обеспечительных прав за основным обязательством при его уступке.
В Гражданском кодексе Российской Федерации нормы о банковской гарантии в целом воспроизводят подход, выработанный в Конвенции о независимых гарантиях и резервных аккредитивах. Так, ГК РФ, следуя за названной Конвенцией, закрепляет принцип непередаваемости прав по банковской гарантии (ст. 372). Передача прав бенефициаром другому лицу возможна, если это оговорено в гарантии. Однако, в отличие от Конвенции о независимых гарантиях и резервных аккредитивах, ГК РФ не содержит нормы, допускающей передачу (уступку) прав на поступления.
Таким образом, права по банковской гарантии в качестве исключения из общего правила не могут считаться автоматически перешедшими к новому кредитору вместе с основным обязательством. Более того, в ряде случаев невозможна и специальная передача этих прав.
В силу независимого характера прав по банковской гарантии обязательства гаранта в связи с изменением субъектного состава обеспечиваемого обязательства (замена кредитора в основном обязательстве) не прекращаются. Учитывая обеспечительную цель установления обязательств гаранта, новый кредитор, по нашему мнению, вправе предъявить первоначальному кредитору (бенефициару по банковской гарантии) требование о выплате всего полученного от гаранта по правилам о неосновательном обогащении.
Вместе с тем существует необходимость закрепления в законе специального механизма, обеспечивающего интересы нового кредитора при передаче права, обеспеченного банковской гарантией.

9.4. Переход права на проценты

В соответствии со ст. 384 ГК РФ право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты. Иное может быть предусмотрено законом или договором.
В современной российской правоприменительной практике выделяют проценты, уплачиваемые при неисполнении денежного обязательства (ст. 395 ГК РФ), и проценты, уплачиваемые за пользование денежными средствами (ст. 809 ГК РФ и ряд других) <*>. Первые относят к мерам ответственности, а вторые рассматривают в качестве платы за возможность пользоваться чужим капиталом, платы за кредит <**>. Права на начисление и тех и других процентов не относятся к обеспечительным. И в том и в другом случае мы имеем дело с иными правами, связанными с требованием.
--------------------------------
<*> До настоящего времени вопрос о природе процентов, начисляемых при неисполнении денежного обязательства (ст. 395 ГК РФ), остается в литературе спорным. Подробнее см.: Новоселова Л.А. Проценты по денежным обязательствам. М., 2000.
<**> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 11. С. 7 - 14.

Под "правом на проценты" в ст. 384 ГК РФ, по мнению Е.А. Крашенинникова, следует понимать регулятивное субъективное право требовать уплаты процентов в качестве платы за пользование денежными средствами <*>. По нашему мнению, данная норма охватывает как право на уплату процентов, так и право на проценты, начисляемые в качестве меры ответственности на основании ст. 395 ГК РФ. Гражданский кодекс Российской Федерации в данном случае не указывает на необходимость дифференцированного подхода к процентам, начисляемым по различным основаниям, и потребность в такой дифференциации применительно к рассмотрению вопроса об объеме уступаемых прав не усматривается.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 10.

Арбитражные суды при применении ст. 384 ГК РФ исходят из того, что указание о переходе прав на неуплаченные проценты относится в равной степени и к процентам, взимаемым в качестве платы за правомерное пользование денежными средствами, и к процентам, установленным ст. 395 ГК РФ. Пример такого подхода приводит В.С. Анохин <*>. Об этом свидетельствуют и приводимые ниже решения арбитражных судов.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования.

Определяя порядок перехода прав на проценты, необходимо разделять случаи, когда на момент перехода права по основному долгу срок уплаты процентов еще не наступил и, следовательно, проценты по долгу еще не начислены, и случаи, когда срок уплаты процентов наступил до момента уступки основного долга и проценты на сумму долга начислены.
В первом случае право на неначисленные проценты как дополнительное и связанное с основным переходит к новому кредитору при отсутствии иного соглашения между первоначальным и новым кредиторами.
Сама природа права на взимание процентов (начисление их в свою пользу) даже при отсутствии упоминания о них в нормах об объеме передаваемых прав определяет их автоматический переход к новому кредитору. На это обстоятельство обращал внимание И.Б. Новицкий, который, определяя объем уступаемых прав на основании ст. 125 ГК 1924 года, не содержавшей специального упоминания о судьбе процентов, писал, что к новому кредитору переходит и право на взимание процентов. Как видно из контекста, речь шла о неначисленных процентах, процентах, подлежащих начислению после передачи права по основному долгу <*>.
--------------------------------
<*> См.: Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. Д.М. Генкина. М., 1950. С. 410.

Право на взимание процентов неразрывно связано с основным обязательством и переходит вместе с ним; отдельно от права по основному обязательству оно не может быть передано. О переходе прав на неначисленные проценты нет необходимости указывать в договоре цессии.
Так, при рассмотрении конкретного дела Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал следующее.
В соответствии со ст. ст. 382 и 384 ГК РФ при переходе прав кредитора к другому лицу при уступке требования кредитное обязательство не прекращается, а происходит перемена лиц в обязательстве, при этом к новому кредитору переходит право первоначального кредитора в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, в том числе право на неуплаченные проценты.
Следовательно, новый кредитор при отсутствии в договоре уступки требования специальных оговорок (подобные оговорки в договорах цессии отсутствуют) приобретает права на проценты такие же, какие имел уступивший это право прежний кредитор <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 декабря 1998 г. N 2884/98.

Аналогичные замечания можно сделать и в отношении процентов, начисляемых при просрочке исполнения денежного обязательства. Право на проценты, подлежащие начислению при просрочке (ст. 395 ГК РФ), является правом дополнительным и вследствие этого должно признаваться входящим в объем правомочий, которые автоматически переходят к новому кредитору при передаче ему права требования по непросроченному исполнением основному денежному обязательству. Об этом нет необходимости специально указывать в законе или в договоре об уступке, поскольку автоматический переход этих прав к приобретателю основного требования безусловно вытекает из их природы.
Если неисполнение обязательства должником произойдет после уступки права по основному долгу, это нарушение затрагивает права нового кредитора, и он вправе требовать уплаты в свою пользу процентов за просрочку уплаты основной суммы с момента, когда ему перешло право по основному долгу.
Такой подход в целом ряде случаев использовался арбитражными судами при рассмотрении споров. Так, установив, что по договору об уступке было передано право требования долга, просрочка уплаты которого произошла после перехода требования к новому кредитору, кассационная инстанция признала необоснованным отказ последнему в иске о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ за период после перехода к нему прав по основному обязательству <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 18.05.2000 N 65-8927/99-СГ1-18.

Нет оснований требовать в соглашении об уступке специального указания о передаче права начислять проценты за просрочку уплаты, которая может иметь место после уступки прав новому кредитору. Такое требование не отвечает смыслу положений ст. 384 ГК РФ, закрепляющих обратную презумпцию.
Как следует из положений ст. 382 ГК РФ, передача права на взимание процентов может быть прямо исключена соглашением между цедентом и цессионарием, если иное не предусмотрено законом. В том случае, если переход такого права исключен в силу не противоречащего закону соглашения цедента и цессионария, оно прекращается. В данном случае, по нашему мнению, цедент может считаться отказавшимся в непереданной части от требования (ст. 415 ГК РФ).
Вместе с тем необходимо высказать серьезные сомнения в правомерности соглашения цедента и цессионария о лишении последнего права применять при нарушении должником своих обязанностей перед цессионарием меры ответственности, определенные ст. 395 ГК РФ в размере, предусмотренном законом.
Право требовать уплаты начисленных на момент уступки процентов отличается по своей природе от права на начисление процентов в будущем. По справедливому замечанию Е.А. Крашенинникова, в момент превращения набегающих процентов в набежавшие процентный долг утрачивает свою побочность и становится самостоятельным по отношению к капитальному долгу, так что уничтожение последнего не приводит к его прекращению, а корреспондирующее ему право на проценты освобождается от своей акцессорности и приобретает самостоятельность по отношению к основному требованию.
Отмечая особенность этого права, И.Б. Новицкий писал: "...уже наросшие проценты, хотя бы и не полученные еще, остаются за первоначальным кредитором" <*>. Действительно, право на неуплаченные проценты утрачивает жесткую связь с основным требованием. Вследствие этого оно должно было бы передаваться новому кредитору по особому соглашению, а при отсутствии такого соглашения - оставаться у цедента. С этой точки зрения Е.А. Крашенинников обоснованно обращает внимание на неудачную конструкцию ст. 384 ГК РФ, предусматривающую автоматический переход прав на начисленные (неуплаченные) проценты вместе с основным требованием.
--------------------------------
<*> Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. Д.М. Генкина. С. 410.

Статья 382 ГК РФ содержит указание на переход к новому кредитору прав на "неуплаченные" проценты. Из-за отсутствия в Гражданском кодексе Российской Федерации точного определения под неуплаченными процентами в ряде случаев понимают как те проценты, которые начислены к моменту уступки, но не уплачены, так и те, которые предстоит платить в будущем (т.е. срок платежа которых наступает после уступки, и они, следовательно, не начислены) <*>. Однако для такой широкой трактовки понятия "неуплаченные" проценты нет оснований. Под неуплаченными процентами следует понимать только те проценты, срок уплаты которых наступил к моменту уступки прав по основному долгу. Это мнение разделяет и Е.А. Крашенинников <**>.
--------------------------------
<*> См.: Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требований по взысканию санкций. С. 79.
<**> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 384.

Учитывая самостоятельный характер требования о взыскании сумм уже начисленных к моменту уступки процентов, они должны были бы передаваться новому кредитору особым соглашением, однако, как уже отмечалось, ст. 384 ГК РФ включила эти требования в объем требований, переходящих к новому кредитору автоматически. Несмотря на определенную нелогичность этого положения <*>, тем не менее при применении данной нормы необходимо исходить из ее буквального смысла: право на начисленные, но неуплаченные проценты переходит к новому кредитору вместе с основным требованием без специального соглашения по этому поводу.
--------------------------------
<*> На эту нелогичность обратил внимание один из арбитражных судов, указавший, что, если просрочка платежа имела место до приобретения новым кредитором требования по основному долгу, нарушение должником своих обязательств не повлекло для цессионария каких-либо отрицательных последствий. (См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 29.08.1999 N А56-10240/2000).

Природа права на начисленные и неуплаченные к моменту уступки проценты, являющегося самостоятельной имущественной ценностью, выраженной в определенной денежной сумме, позволяет как передавать его отдельно от основного обязательства, так и сохранять цеденту за собой при уступке прав по основному (капитальному) долгу. В юридических исследованиях, посвященных данному вопросу, обоснованно отмечалось, что "диспозитивный характер ст. 384 ГК РФ позволяет кредитору-цеденту не передавать другому лицу (цессионарию) права на начисленные, но неуплаченные проценты. Однако сохранение этого права за цедентом исключения из рассматриваемого права не повлечет, поскольку оно не нарушит системных связей между правомочиями и обязанностями сторон правоотношения. Ведь сохранение за цедентом права на неуплаченные проценты не препятствует цессионарию требовать от должника выплаты процентов, подлежащих начислению с момента уступки права" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ломидзе О. Переход обязательственных прав: общее правило и исключения // Российская юстиция. 2000. N 9.

Например, рассматривая возражения о недействительности договора уступки требования из-за отрыва требования об уплате начисленных до уступки процентов за просрочку выплаты средств с банковского счета от требования о возврате основного долга, арбитражный суд указал, что на момент заключения спорного договора цессии договор банковского счета расторгнут, остаток денежных средств получен владельцем счета. Свое право на получение процентов с банка клиент вправе передать истцу, что и имело место в данном случае <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 07.09.1999 N ГК-А40/2829-99.

Возможность самостоятельной (в отрыве от прав по основному обязательству) уступки прав на проценты длительное время ставилась под сомнение. Так, О. Ломидзе приводит в качестве довода в пользу недопустимости самостоятельной уступки права на проценты ситуацию, когда право по основному долгу передано одному лицу, а право на проценты - другому, поскольку при частичном платеже должником в первую очередь производится погашение основного долга, и будущие проценты и проценты как мера ответственности начисляются на уменьшенную основную сумму долга. О. Ломидзе полагает, что, если право на взыскание с должника процентов как меры ответственности будет передано другому лицу, удовлетворение данного требования может произойти до погашения требования из основного долга, в результате заемщик уплатит первоначальному кредитору больший размер процентов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ломидзе О. Отчуждение обязательственного права по сделке: проблемы теории и практики. С. 28.

Очевидно, что подобной проблемы не возникает при четком разграничении начисленных и будущих (неначисленных) процентов. Если проценты уже начислены, то ситуация, о которой говорит данный автор, не возникнет и, следовательно, приведенный довод не может рассматриваться как препятствие для отдельной уступки сумм уже начисленных процентов - правила их начисления никак не изменятся в связи с уступкой.
Отдельная уступка лицу, не являющемуся новым кредитором по основному долгу, правомочий, связанных с начислением процентов в будущих периодах на сумму долга, недопустима в силу акцессорного характера этого требования.
При оставлении требований об уплате уже начисленных, но не уплаченных процентов за первоначальным кредитором должна быть сделана специальная оговорка в соглашении об уступке.
Такая позиция выражена и в целом ряде судебных решений. К примеру, суд, определяя размер подлежащих взысканию процентов, исходил из того, что право начисления процентов у нового кредитора возникает с момента перехода ему права требования, в связи с чем они взысканы с даты передачи права требования по день вынесения решения. Кассационная инстанция, отменив решение, указала на противоречие этого вывода нормам ст. 374 ГК РФ. Вследствие просрочки платежа проценты подлежат начислению с момента возникновения обязательства по оплате товара <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 09.09.1999 N А48-952/99-3.

Допуская принципиальную возможность "дробления" денежных требований, нет оснований исключать и возможность отдельной уступки процентов, начисленных за определенный прошедший период лицу, не являющемуся цессионарием в отношении основного долга. Такую возможность в целом признают и арбитражные суды.
По общему правилу момент перехода прав по основному долгу к новому кредитору не связан с моментом направления должнику уведомления об уступке. Следовательно, определяя, в чью пользу подлежат начислению проценты, нет необходимости выяснять, когда был уведомлен должник.
Так, отвечая на доводы должника о том, что новый кредитор вправе требовать уплаты процентов только с момента получения должником уведомления, кассационная инстанция со ссылкой на ст. 384 ГК РФ обоснованно указала, что закон не связывает момент возникновения права уплаты процентов за нарушение сроков исполнения денежного обязательства должником новому кредитору с датой уведомления должника о переходе права <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 05.06.2001 N Ф04/1565-435/А27-2001, от 17.03.1999 N Ф04/577-80/А70-99.

В силу диспозитивного характера норм ст. 384 ГК РФ стороны могут указать иной момент, на который определяется объем уступаемого права (например, связав его с моментом получения уведомления должником). В этом случае при решении вопроса о начислении процентов в пользу нового кредитора следует учитывать предусмотренные в соглашении об уступке условия.

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>