<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

9.5. Право на плоды и доходы

Права на плоды и доходы, которые могут быть получены после уступки, сопровождают основное требование и не могут быть от него отделены.
Включив в ст. 382 ГК РФ специальное указание о переходе новому кредитору права на неуплаченные проценты, законодатель не охватил этой оговоркой неполученные плоды и доходы. Сходный характер этих прав требует единообразного режима их перехода. Но отсутствие специального указания не позволяет распространить на возникшие к моменту уступки требования о плодах и доходах правила об их автоматическом переходе новому кредитору по основному требованию.
Таким образом, в случае, когда эти права возникли до уступки, они остаются за первоначальным кредитором. В силу их самостоятельного характера они могут быть переданы отдельным соглашением как новому кредитору по основному требованию, так и другому лицу.
Например, в соответствии с п. 1 ст. 1107 ГК РФ лицо, которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения.
Если кредитор (потерпевший) по обязательству из неосновательного обогащения уступает право требования, то право на доходы, извлеченные неосновательно обогатившимся лицом до момента уступки, новый кредитор не приобретает; но по общему правилу приобретает право на доходы, извлеченные должником после уступки.
Так, при рассмотрении иска о взыскании суммы неосновательного обогащения, заявленного лицом, которому права перешли в порядке уступки права требования, суд указал, что к новому кредитору, при отсутствии в договоре уступки требования специальных оговорок, переходит право на возмещение неполученных доходов как право, дополнительное к праву потерпевшего требовать возврата неосновательного обогащения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 11.11.1999 N Ф08-2412/99.

9.6. Судьба требований о возмещении убытков
при неисполнении обязательства

Право требовать возмещения убытков при неисполнении обязательства не является ни мерой обеспечения, ни требованием, связанным с основным обязательством. Как справедливо указывает Е.А. Крашенинников, "притязание на возмещение убытков не является побочным правом по отношению к требованию, нарушение которого повлекло возникновение данного притязания" <*>.
--------------------------------
<*> Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 10.

Основание этого требования совершенно иное, чем у требования по основному долгу. Право требовать возмещения убытков возникает лишь при нарушении обязательства и реализуется как право применения имущественной ответственности (гл. 25 ГК РФ), а не по правилам об исполнении обязательств. Требование о возмещении убытков принадлежит лицу, права которого нарушены. В связи с этим нельзя согласиться с мнением А.А. Попова, который относит право на возмещение убытков к правам, связанным с обязательством, объясняя это тем, что оно "по происхождению своему обладает необходимой общностью с нарушенным правоотношением" <*>.
--------------------------------
<*> Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требований по взысканию санкций. С. 79.

Как показывает анализ судебной практики, возможность самостоятельной уступки требования по возмещению убытков, возникших вследствие нарушения обязательства, нередко отрицается, причем по тем же основаниям, по которым говорят о недопустимости раздельной передачи основных и обеспечительных прав. Принципиальный недостаток такого подхода состоит в смешении права на возмещение убытков с дополнительными правами и правами, связанными с основным обязательством по основаниям возникновения.
При уступке прав по основному обязательству, не нарушенному на момент уступки, нельзя говорить о передаче новому кредитору права на возмещение убытков на случай возможного нарушения со стороны должника. Такого права у первоначального кредитора не существовало, так как не было основания для его возникновения (факта нарушения). Если после уступки должник нарушит возложенные на него обязанности, то это нарушение будет иметь место уже в отношении нового кредитора, чья имущественная сфера и будет затронута. Новый кредитор в этом случае имеет право требовать от должника возмещения убытков, поскольку они ему причинены, а не потому, что он получил это право от первоначального кредитора.
Совершенно иная ситуация складывается в случае нарушения должником обязанности, корреспондирующей передаваемому новому кредитору праву, до момента уступки. Ущерб нарушением был причинен имуществу первоначального кредитора и может быть выражен в определенной денежной сумме.
Новый кредитор, приобретая нарушенное до уступки право требования, не может претендовать на возмещение убытков, которые были причинены первоначальному кредитору. Следовательно, передача новому кредитору прав по обязательству не означает одновременную передачу этому лицу права требовать от должника возмещения убытков, уже причиненных первоначальному кредитору до момента уступки.
Право требовать от должника уплаты этой суммы (уже определенной или определимой) может быть передано другому лицу (как новому кредитору, так и любому другому лицу) в качестве самостоятельного имущественного права. Арбитражная практика в последнее время в целом ряде случаев основывается на этих положениях.
Например, решением суда было отказано в иске новому кредитору о взыскании сумм убытков в связи с нарушением обязательства, поскольку ему не были переданы права требования по основному обязательству, нарушение которых повлекло начисление убытков. Отменяя решение, кассационная инстанция указала, что, как следует из условий договора, новому кредитору передано право (требование) на полное возмещение убытков, причиненных ненадлежащим исполнением обязательства по поставке металлопродукции (ст. ст. 15, 393 ГК РФ), а "ответственность в виде обязанности возместить убытки не является дополнительным (акцессорным) обязательством" <*>.
--------------------------------
<*> Постановление ФАС Уральского округа от 25.08.1997 N Ф09-702/97-ГК.

Если право на возмещение причиненных к моменту уступки убытков не передано, оно сохраняется за первоначальным кредитором.
В данном случае не совсем корректно говорить о разделении прав по основному требованию и по требованию о возмещении причиненных убытков, поскольку они и не имеют такой связи. Изменение кредитора в отношении взыскания убытков никак не затрагивает ни характера, ни структуры нарушенного правоотношения. Поэтому такая уступка может быть допущена и в ситуации, когда право требовать исполнения обязательства, нарушение которого повлекло начисление убытков, не обладает свойством уступаемости.
При реализации требования о возмещении убытков новый кредитор заменяет первоначального именно в этом охранительном обязательстве. Поэтому при рассмотрении вопросов о возможности применения мер ответственности к должнику, размере его ответственности учитываются последствия нарушения, наступившие у первоначального кредитора. Так, при применении ст. 333 ГК РФ должны приниматься во внимание последствия нарушения, возникшие у первоначального кредитора. Должник, например, вправе ссылаться на просрочку первоначального кредитора, имевшую место до уступки.
А.А. Попов, обосновывая возможность самостоятельной передачи прав по применению мер ответственности, справедливо указывает на возможность разделения этих прав между различными субъектами. В своей статье он приводит в качестве примера дело, при рассмотрении которого арбитражный суд Томской области признал действительной и допустимой передачу права на взыскание части санкций.
По его мнению, при принципиальной допустимости такого разделения имеются и серьезные проблемы, которые могут возникнуть при раздельной уступке, к примеру, права на возмещение убытков и прав на взыскание неустойки (особенно зачетной). "Есть реальная опасность того, что цедент, сохранивший право на возмещение убытков, заявит о соответствующих притязаниях прежде, чем цессионарий обратится за выплатой неустойки" <*>.
--------------------------------
<*> Попов А.А. Размер имущественной ответственности предпринимателя при уступке требований по взысканию санкций. С. 79.

Однако при последовательном применении норм Гражданского кодекса Российской Федерации, обеспечивающих защиту прав должника при уступке, интересы должника не будут затронуты. Выплатив сумму убытков цессионарию, должник вправе не исполнять требование об уплате неустойки, поскольку это требование, даже будучи обособленным, подчинено тем же условиям его реализации, какие существовали бы при отсутствии уступки.
О. Ломидзе ставит под сомнение возможность самостоятельной уступки права на взыскание убытков, поскольку при этом возникают определенные неудобства. "Размер убытков должен доказать именно кредитор, а при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Кредитор должен представить доказательства таких мер и приготовлений. Иными словами, если предположить возможность отчуждения права на взыскание суммы убытков, то при возникновении судебного спора между должником и цессионарием последний будет полностью зависеть от цедента, рассмотрение такого дела без участия в нем цедента практически невозможно" <*>.
--------------------------------
<*> Ломидзе О. Отчуждение обязательственного права по сделке: проблемы теории и практики. С. 26.

Следует отметить, что подобные "неудобства" не возникают в том случае, когда размер возмещения, причитающегося потерпевшей стороне, установлен решением суда или соглашением сторон, и потерпевший уступает уже определенное право на получение конкретной денежной суммы.
При уступке же неопределенного, но определимого права цедент и цессионарий, действуя разумно и добросовестно, вправе определить в соглашении об уступке порядок представления доказательств причиненных убытков. Во всяком случае практические неудобства, возникающие при реализации переданного права цессионарием, не являются принципиальным препятствием для уступки.

9.7. Права с преобразовательным характером действия

К новому кредитору переходит право выбора предмета в альтернативном обязательстве <*>. Если первоначальный кредитор это право к моменту уступки уже реализовал, новый кредитор приобретает право требовать от должника исполнения обязательства, предмет которого был определен первоначальным кредитором.
--------------------------------
<*> Например, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 09.01.2002 N 2715/01 нашла отражение ситуация, когда цессионарию было передано право требования к поставщику по договору поставки о передаче вагонов или комплектных электропоездов (альтернативное обязательство).

Кредитор в ряде случаев вправе оспорить сделку, на основании которой возникли принадлежащие ему права. При уступке права требования возникает вопрос о том, переходит ли это правомочие новому кредитору.
Поскольку оспаривание сделки затрагивает структуру обязательственного отношения в целом, а не только конкретное право требования, принадлежащее кредитору, следует признать, что новому кредитору право на оспаривание сделки не переходит. Сказанное в равной степени распространяется на случаи оспаривания оспоримых сделок и требований о признании сделок ничтожными.
Устойчивая судебная практика по данному вопросу отсутствует, однако можно привести отдельные решения, в рамках которых суд обсуждал данную проблему. Так, возражая на довод об отсутствии у истца права на оспаривание сделки, поскольку он к моменту вынесения решения по его иску уступил свои права другому лицу, кассационная инстанция указала, что перемена лиц в обязательстве, вытекающем из оспариваемого договора, не влечет за собой замену стороны договора и не лишает ее права на иск о недействительности сделки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 12.04.2001 N А08-3250/98-1.

Вместе с тем для цессионария небезразлична судьба уступленного ему требования. Цедент, самостоятельно и без учета мнения нового кредитора реализуя свое право на оспаривание сделки, служащей основанием для уступленного права требования, затрагивает интересы цессионария. Реализация им такого права без согласия цессионария может являться нарушением цедентом обязательства гарантировать действительность уступленного права. В связи с этим целесообразно воспринять имеющуюся в германском праве конструкцию, предполагающую, что право на оспаривание сделки цедент может реализовать только с согласия цессионария <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 10.

К новому кредитору не переходит и право на расторжение и изменение договора, на основании которого возникли уступленные ему права требования. Возможность реализации права первоначального кредитора на совершение указанных действий, так же как и в случае оспаривания сделки, целесообразно связывать с наличием согласия на это нового кредитора.
В отношениях, исчерпывающихся одним простым обязательственным правоотношением, к новому кредитору, которому права переданы в полном объеме, переходят и права на расторжение и изменение договора. Таково, по нашему мнению, положение нового кредитора, которому переданы все права в отношении заемщика по договору займа.
Если права на совершение односторонних действий связаны только с уступленным правом, то они переходят к новому кредитору (право на отказ от принятия ненадлежащего исполнения, право заключения соглашения об изменении способа и порядка исполнения и т.д.).

9.8. Оговорки о третейском суде и подсудности

Судьба третейской оговорки в случаях уступки права требования из договора, включающего подобное условие, является предметом многочисленных дискуссий в юридической литературе <*>.
--------------------------------
<*> В комментарии к Гражданскому кодексу Российской Федерации указывается, что данный вопрос остается до конца невыясненным (см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 379).

С.Н. Лебедев приводит решение ВТАК по спору В/О "Союзнефтеэкспорт" и бермудской фирмы "Дек Ойл" от 9 июля 1984 г.: "...арбитражное соглашение вообще не может быть предметом цессии. Будучи автономным процессуальным договором, он требует самостоятельного согласия цессионария на подчинение той юрисдикции, которая была избрана сторонами в договоре" <*>. По мнению С.Н. Лебедева, это решение неоднозначно и дает возможность кредитору отступать от условий арбитражного соглашения при передаче прав требований по договору третьему лицу и передаче споров в государственные суды, исключение чего и является основной целью заключения арбитражного соглашения.
--------------------------------
<*> Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988. С. 77.

В публикациях, посвященных этому вопросу, высказывалось мнение о том, что к праву в материальном смысле арбитражная оговорка отношения не имеет, касаясь в большей степени защиты нарушенного права. Поскольку речь идет о процессуальном праве, то распространение третейской оговорки на нового кредитора возможно только при его прямо выраженном согласии на подчинение данному условию <*>. Аналогичное мнение высказывает и В.А. Белов, отмечая, что поскольку цедент не отвечает за эксцессы при осуществлении права, то несправедливо возлагать на цессионария бремя соблюдения тех условий о защите, о которых договорился цедент <**>.
--------------------------------
<*> См.: Свириденко О.М. Цессия в арбитражной практике. С. 35 - 36.
<**> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 250 - 251.

Вместе с тем приведенные аргументы нельзя признать достаточно убедительными. Арбитражная оговорка действительно является условием реализации нарушенного права требования, но это обстоятельство само по себе не дает оснований для нераспространения этого условия на нового кредитора. Возможность принудительной защиты является неотъемлемым элементом субъективного права, и, становясь управомоченным субъектом, цессионарий тем самым по общему правилу должен считаться принявшим на себя обязанность соблюдать условия принудительной реализации права. В связи с этим ссылки на процессуальный характер правомочий неосновательны. В противном случае следовало бы считать, что право на обращение в суд за защитой нарушенного права также необходимо передавать новому кредитору особым соглашением.
При обсуждении вопроса о судьбе арбитражной (третейской) оговорки следует в первую очередь рассматривать последствия того или иного решения с точки зрения обеспечения неизменности положения должника при уступке. С этих позиций вывод цессионария из-под действия третейской оговорки существенно затрагивает положение должника, согласившегося на определенные условия предъявления к нему искового требования.
Исходя из этого, представляется более обоснованным мнение о подчинении нового кредитора условиям реализации прав требования, в том числе и в случае их нарушения, закрепленным в договоре, на основании которого возникли уступленные требования, и распространении на него оговорок о третейском суде и подсудности.
В целом судебная практика разделяет данное мнение. Так, при рассмотрении материалов дела было установлено, что в договоре о предоставлении ссуды стороны предусмотрели, что все возникшие из него спорные вопросы будут урегулироваться в Арбитражном институте при Торговой палате Стокгольма в соответствии с регламентом этого арбитражного института.
Новый кредитор, которому перешли права по данному договору, обратился с иском в арбитражный суд Волгоградской области, полагая, что арбитражная оговорка как соглашение сторон является самостоятельным, не зависящим от основного договора условием, имеет не материально-правовой, а процессуальный характер, поэтому не могла быть передана ему по договору цессии.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации отметил, что предъявление иска в защиту нарушенных прав входит в содержание права требования, перешедшего к новому кредитору. Сохранение ранее установленного сторонами порядка разрешения споров не ущемляет прав цессионария и позволяет обеспечить надлежащую защиту интересов должника. В связи с этим был признан обоснованным вывод, содержащийся в решении суда первой инстанции и постановлении апелляционной инстанции о том, что условие об избрании определенного третейского суда для разрешения споров между участниками договора распространяется и на нового кредитора, получившего права на основании сделки уступки права требования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.1997 N 1533/97; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 18.07.2001 N А05-2390/010119/23; аналогичный подход отражен в Обзоре судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц: приложение к информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.02.1998 N 29.

В своем комментарии Е.В. Кабатова в целом поддерживает такое решение, вместе с тем обращая внимание на нерешенность ряда теоретических вопросов <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. С. 764.

Занимая достаточно определенную позицию в отношении распространения на цессионария условий о третейской оговорке, арбитражная практика весьма непоследовательна в решении вопроса о распространении на него условия о подсудности спора определенному суду.
В целом ряде случаев кассационные инстанции признавали, что условие об избрании определенного суда по правилам ст. 30 АПК РФ 1995 года распространяется и на нового кредитора, приобретшего права в порядке цессии <*>. Однако имеются и иные решения: суды поддерживают позицию, согласно которой соглашение о договорной подсудности не является объектом прав кредитора, переходящих к другому лицу в силу ст. 384 ГК РФ <**>.
--------------------------------
<*> См., напр.: Постановление ФАС Уральского округа от 08.02.2000 N Ф09/00-ГК.
<**> См.: Постановление ФАС Московского округа от 12.10.1998 N КГ-А40/2583.

Подсудность, как отмечалось в литературе, - "это круг материально-правовых вопросов индивидуального значения, отнесенных к ведению определенного судебного органа. В отличие от подведомственности, назначение которой состоит в том, чтобы способствовать разграничению компетенции различных органов государства, общественности и др. в области применения норм материального права, подсудность предназначена разграничивать компетенцию в той же области, но между различным судами. <...> Различие между подсудностью и подведомственностью имеет скорее количественный, нежели качественный характер" <*>. С учетом этого нет оснований для иного решения относительно судьбы оговорки о подсудности при уступке требования. Новый кредитор по общему правилу должен подчиняться действию этой оговорки.
--------------------------------
<*> Осипов Ю.К. Подведомственность юридических дел: Учеб. пос. Свердловск, 1973. С. 29.

Глава 10. МОМЕНТ ПЕРЕХОДА ПРАВА ОТ ЦЕДЕНТА
К ЦЕССИОНАРИЮ (МОМЕНТ УСТУПКИ)

10.1. Общие положения

Сделка уступки требования совершается между первоначальным (цедент) и новым (цессионарий) кредиторами, но имеет целью изменить управомоченное лицо в отношениях с должником. Договор между цедентом и цессионарием, на основании которого производится собственно уступка требования, связывает их самих с момента заключения этого договора <*>.
--------------------------------
<*> "Последствия уступки между цедентом и цессионарием обычно регулируются условиями договора об уступке между ними, а для должника они регулируются положениями первоначальной сделки" (Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. А/CN.9/397 29.04.1994. С. 31).

Характер этой связи определяется с учетом особенностей отношений между цедентом и цессионарием - сторонами соглашения, результатом которого является или должна явиться передача обязательственного права требования. Как справедливо отмечает М.И. Брагинский, без норм Гражданского кодекса Российской Федерации о моменте исполнения договора между старым и новым кредиторами по передаче обязательственного права "остается открытым характер юридической связи между цессионарием и цедентом" <*>.
--------------------------------
<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 373.

Договор между этими лицами об уступке может создать обязательственные отношения, если первоначальный кредитор принимает на себя обязательство передать другому лицу определенное право требования. В этом случае сама передача права будет совершаться позднее, во исполнение обязательства, путем совершения отдельной сделки уступки права требования.
Гораздо чаще момент оформления договора, являющегося основанием для передачи права, совпадает с оформлением самой передачи права. В свою очередь, момент перехода права от одного лица к другому может совпадать с моментом оформления сделки (сделок) либо по соглашению сторон определяться иначе.
Определение момента уступки, момента передачи права, перехода его к новому кредитору имеет огромное значение, поскольку именно с этим моментом связаны изменения в составе имущества цедента и цессионария. Если уступка совершена, то абсолютно-правовой эффект, на создание которого эта сделка направлена, достигнут, имущество в форме прав требования у цедента выбывает. На перешедшее к цессионарию имущество (право требования) не может быть обращено взыскание по долгам цедента, оно не входит в состав конкурсной массы цедента при банкротстве и т.д.
В качестве момента перехода прав вследствие уступки требования называют:
- момент, определяемый по аналогии с моментом перехода права собственности;
- момент уведомления должника о совершенной цессии;
- момент заключения договора об уступке права (договора, являющегося основанием перехода права);
- момент исполнения цедентом своих обязанностей по передаче документов, подтверждающих право требования;
- момент оформления действия по передаче прав (сделки уступки). Если передача прав оформляется одним документом со сделкой, лежащей в основе цессии, то момент их оформления считается и моментом перехода права, если иное прямо не оговорено между цедентом и цессионарием;
- момент исполнения цессионарием своих обязанностей по оплате переданного права.
1. Первая из этих позиций применительно к современной российской правовой системе не имеет под собой ни нормативного, ни достаточного теоретического основания. Право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 1 ст. 223 ГК РФ). Передачей в соответствии с п. 1 ст. 224 ГК РФ признается вручение вещи приобретателю, а равно сдача перевозчику для отправки приобретателю или сдача в организацию связи для пересылки приобретателю вещей, отчужденных без обязательства доставки. Момент перехода права собственности на вещь связывается, таким образом, с определенным объективным действием с вещью.
Применение этих правил к "передаче" права невозможно, так как нельзя физически переместить нематериальный объект, каковым является право требования.
Достаточно четкое разграничение в российском праве материальных вещей и имущественных прав (в том числе и обязательственных), особенно в плане регулирования порядка их перехода, позволяет согласиться с выводом В.А. Белова о недопустимости распространения на договор цессии правила ст. 223 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования. С. 42.

2. Нет оснований связывать в качестве общего правила момент перехода права с моментом уведомления должника либо с фактом получения его согласия на уступку <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ломидзе О. Уступка права (цессия) // Российская юстиция. 1998. N 5. С. 16; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 632.

Должник не является стороной в сделке цессии, и его согласие чаще всего юридически безразлично для целей совершения сделки уступки права требования. Интересы должника обеспечиваются иным образом, прежде всего посредством установления специальных правил, определяющих порядок исполнения обязательства при уступке.
Глава 24 ГК РФ содержит положения, позволяющие говорить о том, что между цедентом и цессионарием переход права считается состоявшимся в момент, не связанный с уведомлением об этом должника. Так, в соответствии с п. 3 ст. 382 ГК РФ, если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим неблагоприятных для него последствий.
В российской цивилистике преобладает мнение, что существующее право требования переходит от цедента к цессионарию, как правило, в момент заключения договора об уступке. "Уступка требования вступает в силу с момента соглашения между первоначальным и новым кредиторами (в подлежащих случаях оформленного должным образом). Согласия должника на уступку права не требуется" <1>. Так же определял момент перехода права И.Б. Новицкий и в других своих работах <2>. Выносил уведомление за пределы юридического состава перехода права и Б.Б. Черепахин <3>. "Цессионарий занимает место кредитора немедленно после заключения договора независимо от наличия или отсутствия согласия должника. При этом не требуется уведомлять должника или даже испрашивать его согласия" <4>.
--------------------------------
<1> Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. Д.М. Генкина. С. 409 - 410 (автор раздела И.Б. Новицкий).
<2> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 225 - 226.
<3> См.: Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву // Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 363.
<4> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 461.

Среди современных исследователей на отсутствие связи между моментом перехода права и получением должником уведомления (или иной информации об уступке) указывают Е.А. Крашенинников <1>, В.А. Белов <2>, М.И. Брагинский <3>, К.И. Скловский <4> и многие другие авторы.
--------------------------------
<1> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 24.
<2> См.: Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования. С. 41.
<3> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 377.
<4> См.: Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике. С. 461.

Этого же мнения в целом придерживается и судебная практика. Так, суд при оценке возражений должника против требования нового кредитора о неполучении уведомления указал, что обязанность направления уведомления в законе не предусмотрена и оснований для иного определения момента перехода права, чем момент соглашения об уступке, не имеется <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 17.03.1999 N Ф04/577-80/А70-99; см. также: Анохин В.А. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования. С. 65.

Иное мнение обосновывается в исследованиях О.А. Колесникова, который предлагает считать моментом перехода права момент, когда должник узнал или должен был узнать о передаче обязательственного права <*>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. Переход обязательственного права в цессионном правоотношении: Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 114.

По его мнению, существующая легальная формула (ст. 307 ГК РФ) определяет обязательство только как относительную правовую связь должника и кредитора, поэтому и вступление в обязательство нового кредитора с одновременным выходом прежнего кредитора должно отождествляться с осведомленностью о лице, которое он считает своим кредитором. Одного соглашения об уступке права для перехода обязательственного права, следовательно, недостаточно <*>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. К вопросу о концепции перехода обязательственных прав // Журнал российского права. 2001. N 7.

В своих выводах О.А. Колесников опирается на положения п. 3 ст. 382 ГК РФ, полагая, что после совершения сделки об уступке права не уведомленный об уступке должник правомерно исполняет обязательство прежнему кредитору. По его мнению, при таком положении с момента совершения сделки об уступке перешедшее субъективное право отрывается от соответствующей ему обязанности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки // Арбитражная практика. 2001. Спецвып. С. 11.

Пункт 3 ст. 382 ГК РФ предусматривает, что, если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим для него неблагоприятных последствий. В этом случае исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору.
Нельзя не обратить внимание на то, что данная норма регламентирует последствия перехода права при отсутствии уведомления должника, т.е. исходит из того, что результат цессии уже достигнут, право перешло, в правоотношение вступило другое лицо. Об этом свидетельствует упоминание о "новом кредиторе" (т.е. лице, ставшем правообладателем). Обращает на себя внимание и то, что исполнение первоначальному кредитору при отсутствии уведомления "признается" надлежащим, а не "является" таковым.
Данная норма не дает оснований полагать, что исполнение первоначальному кредитору будет исполнением надлежащему субъекту. Действительным участником обязательственного правоотношения становится цессионарий (новый кредитор). Исполнение первоначальному кредитору, следовательно, должно было бы рассматриваться как ненадлежащее. Именно таковым его российский законодатель и признает, однако приравнивает его к надлежащему исполнению в том смысле, что должник освобождается от ответственности перед истинным правообладателем (новым кредитором). По мнению В.А. Белова, выбор законодателем конструкции, полностью освобождающей должника, исполнившего обязательство ненадлежащему лицу, от ответственности, - результат того, что подобное нарушение стало возможным исключительно по вине кредитора <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования // Законодательство. 2001. N 7.

Таким образом, п. 3 ст. 382 ГК РФ не подтверждает мнения о расщеплении "обладателя субъективного права" и "кредитора" до момента уведомления.
3. Положения действующего российского гражданского законодательства в настоящее время связывают переход права (перемещение имущества в форме прав требования) с моментом заключения договора об уступке или, вернее, совершения сделки уступки. Исходя из принципа свободы договора, допускается возможность определения иного момента перехода права, например, путем указания точного срока его перехода в соглашении между цедентом и цессионарием. Однако установление в соглашении даты перехода права более ранней, чем дата совершения соглашения об уступке, следует признать недопустимым.
Вместе с тем нельзя не отметить, что в работах О.А. Колесникова затрагивается очень важная тема, выходящая за рамки вопроса о моменте перехода обязательственного права. Действительно, обязательственные права в современных правопорядках рассматриваются как самостоятельная имущественная ценность, выступая как объект сделок, переходя от одного лица к другому. Но при этом "обязательственное право окружает структура обязательственного правоотношения" <*>, обязательство продолжает существовать и как отношение кредитора и должника. Естественно, при рассмотрении права как имущественной ценности его "внутренняя" природа не должна игнорироваться.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. К вопросу о концепции перехода обязательственных прав.

Именно эта "двойственная" природа отношений, возникающих при передаче права требования, является причиной проблем, на которые справедливо обращает внимание О.А. Колесников.
Действительно, сделка уступки требования как соглашение между цедентом и цессионарием, приводящее к переходу права от одного лица к другому, порождает определенные последствия и для должника, в этой сделке не участвующего и часто не знающего о ее совершении.
Чтобы обеспечить циркуляцию прав по обязательству как имущества, законодатель в большинстве случаев устраняет должника от участия в передаче права. Но, максимально обеспечивая интересы должника как участника обязательственного правоотношения, закон освобождает его от ответственности при исполнении обязательства лицу, о выходе которого из обязательства должник не был уведомлен.
Именно необходимость учета структуры обязательственного правоотношения при включении в оборот обязательственных прав объясняет существующие в ряде правовых систем подходы, различающие момент вступления в силу уступки в отношениях между цедентом и цессионарием и момент ее вступления в силу в отношении должника и в отношении третьих лиц.
Как отмечают К. Цвайгерт и Х. Кетц, в законодательстве стран немецкой правовой семьи цессионарий занимает место бывшего кредитора после заключения договора об уступке требования. При этом не требуется уведомлять должника или испрашивать его согласия.
Правопорядки стран романской правовой семьи также исходят из того, что требование переходит к цессионарию на основании договора об уступке и без согласия должника. В отношении же третьих лиц уступка приобретает силу с момента, когда должник получит извещение от цедента или цессионария о вручении ему судебным исполнителем уведомления об уступке, или с момента, когда должник подтвердил свое "признание" факта уступки требования цессионарию документом, заверенным судом или нотариусом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 2. С. 163, 168.

Разница в подходах определяется в первую очередь различным подходом к определению природы соглашения об уступке. Немецкое право рассматривает такие соглашения как сделки, непосредственно направленные на достижение абсолютно-правового результата, а французское право рассматривает соглашения об уступке как соглашения, аналогичные договору, создающему обязательство одной стороны передать имущество другой стороне (обязательственные сделки). Естественно, второй подход требует, чтобы вещный эффект (т.е. распространение их действия на лиц, не участвующих в данной сделке) был связан с каким-либо дополнительным действием, которым и признается уведомление должника об уступке.
Собственно, именно рассмотрение сделки уступки как сделки, порождающей обязанность первоначального кредитора обеспечить передачу права новому кредитору, определяло точку зрения некоторых российских исследователей на проблему определения момента перехода права при уступке. Так, М.А. Юртаева-Ривель делала вывод, что "только с момента уведомления должника все заинтересованные лица должны считаться с возникшим у цессионария правом" <*>.
--------------------------------
<*> Юртаева-Ривель М.А. Изменение обязательств по советскому гражданскому праву: Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1975. С. 131.

На этой же позиции стоит и О.А. Колесников, утверждающий, что договоры об уступке всегда считаются консенсуальными, а исполнение обязанности по передаче прав заключается в действиях цедента по передаче документов, удостоверяющих право, в сообщении цессионарию сведений, необходимых для осуществления права, а также в воздержании от реализации требования к должнику до тех пор, пока последний не будет поставлен в известность об уступке <*>. Он, в частности, указывает, что если момент исполнения обязанности, например, по договору продажи вещи, не происходит в момент заключения договора, то сомнительно, что момент исполнения обязанности по возмездной передаче права должен совпадать с соглашением о продаже права <**>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. К вопросу о концепции перехода обязательственных прав.
<**> См.: Там же.

Причина расхождений в определении момента перехода права лежит в различиях в определении последствий совершения сделок уступки (обязательственно-правовые или абсолютно-правовые) и в подходах к природе обязательственного правоотношения (право по обязательству как имущественная ценность либо обязательство как правовая связь должника и кредитора).
Именно противопоставление прав требования как имущественной ценности и их нахождения в структуре обязательственного правоотношения приводит О.А. Колесникова к выводу о том, что договор цессии не может изменять отношения между цедентом и должником, поскольку наделение статусом кредитора другого лица, по смыслу п. 3 ст. 382 ГК РФ, не прекращает отношения должника и цедента, остающегося надлежащим кредитором. По его мнению, договор (сделка) уступки не может и прекращать субъективного права у цедента, ибо для целей цессии такой договор должен прекращать одно право (а значит, и правоотношение) и создавать другое (у цессионария). В указанном случае правопреемство исключается <*>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки. С. 13.

В приведенной позиции обращает на себя внимание именно попытка развести абсолютно-правовые последствия уступки (перемещение права требования как имущества) и последствия, связанные с заменой кредитора в обязательстве. Эти затруднения определяются отрицанием концепции, допускающей существование абсолютных прав на такой объект, как право требования, без признания которой, по нашему мнению, невозможно определить природу отношений кредитора в отношениях с так называемыми третьими лицами, претендующими на имущественную ценность находящихся у кредитора прав требования.
Прекращение абсолютного права в отношении прав требования у первоначального кредитора приводит к последствиям в его имуществе и имуществе нового кредитора, но не исключает правопреемства в отношениях с должником. То обстоятельство, что должник может не знать об изменениях в субъектном составе обязательства, современное право в целях обеспечения оборотоспособности обязательств вынуждено признавать и предпринимать меры, направленные на обеспечение интересов должника. Так, в отношениях, связанных с передачей прав по ордерным и предъявительским ценным бумагам, устанавливаются специальные правила, определяющие, кому должник должен произвести исполнение, чтобы освободиться от обязательства. Лицо, которому может быть произведено освобождающее должника исполнение, может не совпадать с лицом, которое является истинным "обладателем" права в отношении должника.
Включение в товарный оборот недокументированных (не закрепленных в ценных бумагах) прав требования по обязательствам не позволяет рассматривать обязательство только как личную связь кредитора и должника. Для целого ряда практических целей необходимо выделение прав требования как "принадлежащих" конкретному лицу объектов и их разграничение с имуществом, принадлежащим другим лицам. Наиболее остро этот вопрос стоит при обращении взыскания на имущество в виде прав требования в исполнительном производстве и при несостоятельности.
По мнению В.А. Белова, сомнительной является сама возможность противопоставления в данной ситуации "должника и "третьих" лиц, поскольку о лице как кредиторе можно говорить только по отношению к должнику, но не к третьим лицам. "Нельзя быть кредитором третьего лица, можно быть кредитором только должника... Говоря о "кредиторе по отношению к третьим лицам", мы... оказываемся вынужденными допустить существование абсолютного права на субъективное обязательственное право (на требование), которое обращено к неопределенному кругу лиц, может быть нарушено каждым из них и защищается от любого нарушения. Но существование подобного абсолютного права невозможно, ибо само субъективное право суть мера возможного поведения, описываемая через совокупность правомочий. Делая сами правомочия объектами иных правомочий, мы вводим категорию "право на право совершения действий или заявления требований" - логически бессмысленную и практически бесполезную" <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования // Законодательство. 2001. N 7.

Приведенные аргументы носят скорее эмоциональный характер; именно практические потребности диктуют необходимость учета реально существующих отношений, в рамках которых права требования рассматриваются именно в качестве объекта, что требует признания за их обладателем абсолютных прав. Именно такая потребность вызывает необходимость определения последствий совершения сделки уступки права требования не только для ее сторон, но и для должника (освобождение должника от ответственности в результате исполнения обязательства при уступке) и для третьих лиц (кредиторы цедента и цессионария, управляющий в деле о несостоятельности).
4. На первоначального кредитора закон возлагает обязанность передать новому кредитору документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования (п. 2 ст. 385 ГК РФ). Невыполнение кредитором этой обязанности не свидетельствует об отсутствии цессии. Новый кредитор вправе требовать передачи ему этих документов именно в силу того, что цессия уже произведена и документы необходимы для реализации полученного права требования. Закон не связывает момент перехода права с моментом передачи новому кредитору документов, подтверждающих существование права.
Следующий пример служит иллюстрацией к сказанному. При рассмотрении иска индивидуального частного предпринимателя, основывающего свое право на получение с ответчика задолженности за поставленный товар при наличии совершенной в пользу истца поставщиком уступки права требования, арбитражный суд пришел к выводу о том, что переход прав кредитора к истцу не состоялся.
Суд в решении указал, что в силу п. 2 ст. 385 ГК РФ кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления права. Однако в данном случае кредитор, уступивший требование, не передал новому кредитору документы, подтверждающие отгрузку продукции покупателю и их принятие, не представил доказательств действительности уступленного требования. Поэтому суд отклонил иск, поскольку уступка права требования не была совершена.
Апелляционная инстанция отменила решение и передала дело на новое рассмотрение. В основу решения были положены следующие доводы.
Невыполнение первоначальным кредитором обязанностей, предусмотренных п. 2 ст. 385 ГК РФ, не влияет на действительность цессии. К новому кредитору права переходят в момент совершения сделки уступки права требования в требуемой законом форме. Передача документов, удостоверяющих право, производится на основании уже совершенной сделки и не может рассматриваться как условие ее осуществления. Законом предусматривается ответственность прежнего кредитора за действительность передаваемого права, но не обязанность представления доказательств их действительности новому кредитору.
С учетом этого апелляционная инстанция признала необоснованным и не соответствующим законодательству вывод суда о несостоявшейся уступке требования.
С учетом того, что закон не связывает момент перехода права с передачей новому кредитору подтверждающих право документов, нельзя согласиться с иногда встречающимся в правоприменительной практике подходом, связывающим действительность сделки уступки с неисполнением первоначальным кредитором рассматриваемой обязанности. Если новый кредитор не будет обладать необходимыми документами, то не сможет доказать наличия требования к должнику, что является основанием для отказа ему в иске. Однако это не означает недействительности уступки, так как исполненное должником первоначальному кредитору может быть истребовано от последнего как неосновательно полученное. Кроме того, новый кредитор вправе потребовать и возмещения убытков, причиненных неисполнением первоначальным кредитором своей обязанности по передаче документов.
5. Закон по общему правилу не связывает момент перехода права и с исполнением новым кредитором своих обязанностей, определенных в договоре, на основании которого совершается уступка (например, по оплате уступленного права, передаче иного встречного эквивалента).
Так, по одному из дел суд указал, что нормы Гражданского кодекса Российской Федерации не содержат требований об оплате уступленного права требования непосредственно до его перехода к новому кредитору, и поэтому ссылка должника на то, что цессионарий не уплатил цеденту уступленное право и, следовательно, не приобрел право требования в отношении должника, не была принята во внимание.
Исключением являются случаи уступки права требования, принадлежащего несостоятельному должнику, внешним или конкурсным управляющим в деле о несостоятельности. Так, в соответствии с п. 2 ст. 112 Закона о несостоятельности <*> при продаже внешним управляющим права требования должника переход права требования приобретателю осуществляется только после его полной оплаты. Аналогичное правило предусмотрено и для случаев продажи прав требований конкурсным управляющим (п. 2 ст. 140).
--------------------------------
<*> Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" // СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

6. Момент перехода права требования, таким образом, определяется моментом совершения соглашения об уступке права требования. Законом или договором между цедентом и цессионарием может быть определен иной момент перехода права: может быть как установлен конкретный срок (дата) перехода права, так и указаны обстоятельства, при наступлении которых право считается перешедшим к цессионарию (например, с направлением или получением уведомления, с передачей документов, с оплатой передаваемых прав). Как справедливо замечает В.А. Белов, задачей сторон договора о цессии является привязка "момента перехода права требования" к одному из "соглашений" как непосредственно ("требование считается переданным в момент подписания настоящего договора"), так и в осложненной форме (например, "через десять дней после исполнения обязанности по оплате уступаемого по настоящему договору требования") <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования. С. 13.

В.А. Белов полагает, что в случае отсутствия специального условия о таком моменте право требования следует считать переданным с момента совершения договора цессии независимо от того, является ли соответствующий договор распорядительным или обязательственным. С этим положением вряд ли можно безоговорочно согласиться, поскольку при явном намерении сторон передать право в последующем периоде вряд ли правильно считать момент заключения обязательственной сделки, на основании которой право должно быть передано, и моментом ее исполнения.
Эти правила о моменте перехода права требования не изменяются и в том случае, когда предметом уступки являются права, подтвержденные судебным решением. Иногда в этом случае отсутствие факта процессуального правопреемства рассматривается как обстоятельство, свидетельствующее, что права требования новому кредитору не перешли, он остается "обладателем права" до оформления процессуального правопреемства. В данном случае происходит смешение материально-правовых последствий уступки и способа реализации прав нового кредитора.
Так, в одном из дел суд установил, что первоначальный кредитор, уступив свое право требования по обязательству, которое было подтверждено судебным решением, сам обратился с требованием о восстановлении пропущенного срока для предъявления исполнительных листов. С требованием о замене стороны правопреемником ни цедент, ни цессионарий не обращались. Эти обстоятельства дали суду основания для вывода о том, что цедент не выбыл из первоначального обязательства и остался кредитором по обязательствам в отношениях с должником <*>. Однако закон не связывает момент перехода права с моментом замены стороны в процессе. Соглашением между первоначальным и новым кредиторами может быть предусмотрено осуществление прав первоначальным кредитором в отношении должника от своего имени и дальнейший расчет с новым кредитором.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 19.10.1999 N 7945/98.

Соотношение материально-правовых последствий уступки и процессуальных способов реализации прав нового кредитора не было предметом исследований и требует дополнительной разработки.

10.2. Последствия сделки уступки права требования
для третьих лиц. Преимущественное право

В большинстве правовых систем уступка рассматривается как сделка между цедентом и цессионарием. Для этих лиц последствия возникают непосредственно в силу совершения сделки уступки. Одновременно эта сделка является средством передачи абсолютного права (на имущество в форме прав требования) и в этом качестве может иметь последствия для третьих лиц.
В различных правовых системах по-разному трактуется вопрос о том, возникают ли последствия для третьих лиц непосредственно в результате самой уступки или же для этого требуются какие-либо дополнительные действия. Различно решается вопрос и о характере таких последствий.
С решением этой проблемы связан вопрос об очередности удовлетворения требований нескольких кредиторов в отношении одной и той же дебиторской задолженности.
Коллизия требований может возникнуть:
- между двумя или несколькими цессионариями при "дублирующих" уступках одной и той же задолженности;
- между цессионарием и не получившим платежа кредитором цедента, по требованию которого на дебиторскую задолженность в исполнительном производстве налагается арест и может производиться ее реализация;
- между цессионарием и управляющим активами цедента в процессе банкротства, который может включить уступленное требование в активы цедента. Следует отметить, что право многих стран содержит положение, уполномочивающее управляющего активами несостоятельного цедента аннулировать уступку как сделку, противоречащую принципу равного режима для кредиторов, если соглашение об уступке имело место в течение определенного срока до начала производства по делу о банкротстве;
- между цессионарием и государством, выступающим в качестве кредитора цедента в целях получения налоговых платежей <*>.
--------------------------------
<*> Поскольку коллизии в отношении порядка очередности платежных требований с участием управляющего конкурсной массой и правительства могут затрагивать общие соображения социального, экономического и политического характера, их урегулирование, по мнению Комиссии ООН по праву международной торговли, более целесообразно осуществлять в рамках применимого национального законодательства либо учесть при проведении работы по унификации положений о трансграничной несостоятельности (см.: Документ A/CN.9/378 (п. 36). С. 16).

Проблема порядка очередности удовлетворения требований нескольких кредиторов в отношении одной и той же дебиторской задолженности возникает, главным образом, когда дебиторская задолженность представляет собой основные активы цедента, и особенно при неплатежеспособности последнего, поскольку в обычной ситуации он может удовлетворить платежные требования своих кредиторов за счет другого имущества.
Правовые системы ряда государств основываются на подходе, согласно которому в первую очередь подлежат удовлетворению требования цессионария, в пользу которого уступка была совершена ранее, поскольку уступленное цедентом право требования ему уже не принадлежит и он не может уступить его еще раз.
В этом случае кредиторы цедента после уступки права требования не могут наложить на него арест и обратить взыскание, поскольку это имущество уже не принадлежит цеденту.
Наиболее четко этот подход прослеживается в странах германской правовой системы, где вопрос о конкурирующих цессионариях решается на основе приведенного выше принципа: правом требования наделяется только тот цессионарий, в пользу которого уступка была произведена первой по времени.
В доктрине это объясняется тем, что посредством заключения первого по времени договора об уступке требования оно исключается из имущества цедента <*>. Более поздний по времени цессионарий мог бы поэтому приобрести право требования только в том случае, если бы было защищено его добросовестное заблуждение по поводу того, что цедент все еще является кредитором <**>.
--------------------------------
<*> Следует отметить, что в германском праве вопрос о взаимоотношениях нескольких цессионариев одной и той же задолженности - это скорее вопрос не приоритета, а вопрос действительности уступки. Первая по времени уступка действительна, а любая последующая недействительна в связи с отсутствием у цедента соответствующего правового титула и невозможностью его передать.
<**> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 2. С. 166.

В отличие от этого при решении вопроса о том, кому из цессионариев должник может исполнить свое обязательство, чтобы освободиться от обязательства платежа, принимается во внимание, от кого из них он получил уведомление об уступке. Если долг уплачивается цессионарию, который предъявляемое к погашению требование в действительности еще не приобрел, поскольку оно ему было уступлено позднее, должник считается выполнившим свои обязательства, при условии, конечно, что в момент платежа он не знал о ранее (по времени) осуществленной другому лицу уступке. Так решается этот вопрос в § 408 Германского гражданского уложения и ст. 167 швейцарского Закона об обязательственном праве <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 167.

Если требование погашено уплатой долга более позднему по времени цессионарию, то он не имеет права удерживать полученное в ущерб интересам первого по времени цессионария. Приняв платеж от должника, он тем самым реализовал право требования первого цессионария и вместо него получил то, что присваивать себе неправомочен. Согласно нормам о неосновательном обогащении, если неправомочному лицу было произведено исполнение, которое действительно в отношении правомочного лица, то неправомочное лицо обязано возвратить правомочному лицу полученное вследствие исполнения (§ 816 (2) ГГУ) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Германское право: Ч. 1. Гражданское уложение. С. 188.

В США во многих штатах отдавалось предпочтение тому цессионарию, которому спорное требование было уступлено первым по времени. Следовательно, последующий цессионарий обязан был вернуть платеж, полученный от должника, первому по времени цессионарию, хотя на практике действие этого принципа часто ограничивалось.
Во Франции для облегчения уступки дебиторской задолженности торгового характера в контексте финансовых сделок был принят порядок, в соответствии с которым в первую очередь удовлетворяются требования цессионария, располагающего подписанным цедентом документом, содержащим перечень дебиторских задолженностей на дату составления этого документа ("бордеро Дайи") <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гавалда К., Стуфле Ж. Банковское право. С. 285 - 295.

Преимуществом такого подхода являются его простота и определенность, поскольку полностью исключается возможность возникновения преимущественного права у какого-либо последующего цессионария. Однако такой подход неудобен тем, что не обеспечивает защиты интересов последующих цессионариев или кредиторов цедента, которые могли предоставить цеденту кредит, рассматривая его дебиторскую задолженность в качестве обеспечения, и которые не имеют возможности выяснить, не была ли уже ранее уступлена данная дебиторская задолженность <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/378. Add. 3 (п. 38). С. 16.

Другой подход состоит в том, что в первую очередь удовлетворяется требование того цессионария, который первый уведомил должника. В случае наложения ареста на уступленные права требования кредиторами цедента преимущественное право (приоритет) имеет цессионарий, если он уведомил должника до наложения ареста.
Такой подход обосновывается тем, что правовой титул на движимость передается, как правило, при передаче права владения. Уведомление должника рассматривается в правовых системах, принимающих рассматриваемый подход, в качестве действия, почти эквивалентного приобретению цессионарием права владения, и соответственно титул на имущество в виде прав требования переходит цессионарию при уведомлении должника.
Английское право при определении приоритета отдает предпочтение добросовестному цессионарию, первым известившему должника о цессии, даже если требование было ему уступлено позже, чем другому цессионарию <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 176.

Гражданский кодекс Квебека (ст. 1641), для того чтобы уступка права могла быть противопоставлена должнику и третьим лицам, требует, чтобы должник на нее согласился либо получил копию или надлежащую выписку из документа об уступке права или другое доказательство уступки права, которое может быть противопоставлено цеденту, и связывает с моментом совершения этих действий момент вступления в силу уступки для указанных выше лиц.
Одновременно устанавливается, что уступка совокупности прав требования, как существующих, так и будущих, может быть противопоставлена должникам или третьим лицам путем регистрации уступки в реестре личных прав и вещных прав на недвижимость при условии, что в отношении должников, которые не выразили согласия на уступку, были выполнены другие формальности, предусмотренные для противопоставления таким должникам уступки права требования (ст. 1642) <*>.
--------------------------------
<*> Гражданский кодекс Квебека своеобразно решает вопрос о распределении сумм между цедентами одного и того же требования: согласно ст. 1646 цессионарии одного и того же требования, так же, как и цедент в отношении того, что осталось ему причитающимся, получают платеж пропорционально своим требованиям. Однако цессионарии, получившие обеспеченное гарантией платежа право требования, получают платеж преимущественно перед другими цессионариями и цедентом, а между собой - в порядке календарной очередности противопоставления должнику их соответствующих уступок прав требования (см.: Гражданский кодекс Квебека. М., 1999. С. 255).

Положения, связывающие вступление в силу уступки для третьих лиц с моментом направления уведомления должнику, обеспечивают определенную защиту интересов третьих лиц, в частности потенциальных кредиторов цедента, поскольку они до предоставления кредита цеденту в состоянии выяснить, получил ли должник уведомление о предыдущей уступке.
Вместе с тем в аналитических исследованиях отмечалось, что применение этого правила может быть нецелесообразным с практической точки зрения, особенно если речь идет о финансировании дебиторской задолженности, когда третьи лица будут вынуждены проверять у большого числа должников факт получения нескольких уведомлений. Кроме того, должников нельзя принудить предоставить информацию цессионариям или возложить на них ответственность за предоставление неточной или ложной информации <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. A/CN.9/378. Add. 3 (п. 39). С. 16.

В ряде правовых систем применяется подход, предусматривающий первоначальное удовлетворение требований (приоритет) цессионария, который первым зарегистрировал уступку в государственном реестре либо (в некоторых странах) в торговых книгах цедента.
В случае наложения ареста на уступленную дебиторскую задолженность преимущественное право будет иметь цессионарий, в пользу которого уступка зарегистрирована ранее даты наложения ареста. Аналогично решается вопрос и в ситуации неплатежеспособности цедента: если уступка была зарегистрирована до начала производства по делу о несостоятельности, приоритетное право принадлежит цессионарию, а не управляющему активами цедента. Напротив, если уступка зарегистрирована после начала производства, все права цессионария подчинены правам управляющего в деле о несостоятельности.
Система регистрации в торговых книгах цедента имеет определенные недостатки. Эта система основывается на презумпции надлежащей регистрации цедентом всех уступок. Если же цедент не обновляет свои записи, допускает ошибки при регистрации, регистрирует сначала более позднюю уступку, система оказывается ненадежной и не обеспечивает приоритета цессионарию, первым приобретшему право. Этот цессионарий может лишиться средств исковой защиты в отношении цедента, если последний становится недееспособным.
Эти трудности можно было бы устранить путем предоставления цессионарию права требовать предоставления всех торговых книг цедента, чтобы проверить факт регистрации уступки цедентом или самому зарегистрировать уступку. Однако эффективность такой системы была признана сомнительной с учетом возможности возникновения определенных трудностей, а также значительных затрат времени и средств на регистрацию уступок и получение доступа к зарегистрированной информации <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/378. Add. 3 (п. 40). С. 17.

Более предпочтительной является система регистрации в публичном реестре. Такая система существует в США применительно к сделкам, на которые распространяется Единообразный торговый кодекс. Согласно ст. 9-301 ЕТК США, "обеспечение прав" цессионария, приобретенных им в результате уступки ему права требования, действует в отношении третьих лиц только с момента их официальной регистрации в соответствующем реестре. Это позволяет решить конфликт между несколькими цессионариями одного и того же уступленного требования в пользу того из них, кто первым зарегистрировал "обеспечение своих прав".
В ходе подготовки Конвенции об уступке дебиторской задолженности обсуждался вопрос о том, какой подход к разрешению проблемы коллизии прав нескольких цессионариев является предпочтительным - на основе материального права (т.е. посредством закрепления в Конвенции общего унифицированного правила, устанавливающего порядок определения приоритета) или коллизионных норм. По общему мнению, предпочтительным являлся бы подход на основе материального права, поскольку он позволил бы добиться большей определенности.
При обсуждении высказывались доводы в пользу закрепления в Конвенции одного из перечисленных выше подходов к определению приоритета.
Так, в пользу правила об определении преимущественного права на основе момента уступки указывалось на его простоту, практичность и соответствие правовым традициям ряда стран. Вместе с тем момент уступки трудно определить, особенно в случае последовательных уступок. Цессионариям придется прибегать к дорогостоящей процедуре проверки момента первой уступки. Такая практика может вступить в противоречие с современными потребностями оборота. Особенно это затрагивает отношения по оптовым уступкам.
Ряд соображений был высказан в пользу установления приоритета на основе регистрации, так как это позволило бы обеспечить определенность и предсказуемость в отношениях всех сторон, положительно сказалось бы на возможностях получения кредита и его стоимости.
В результате обсуждения этого вопроса был сделан вывод о невозможности достигнуть согласия относительно материально-правового положения и о целесообразности закрепления в Конвенции подхода, основывающегося на коллизионной норме.
Установление коллизионных норм не может обеспечить полной унификации, но может способствовать предоставлению кредитов по более приемлемым ставкам: "Наличие четкой коллизионной нормы могло бы положительно сказаться на стоимости и доступности кредита, поскольку она позволит цессионариям узнать, какое право применимо к вопросам определения преимущественных прав, и обеспечить свои права путем соблюдения требований соответствующего применимого права... Включение коллизионной нормы сделает проект Конвенции более приемлемым для государств, по крайней мере, с той точки зрения, что национальные законы, регулирующие преимущественные права, будут оставлены без изменений" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/445 (п. п. 19 - 23). С. 7.

Таким образом, Конвенция об уступке дебиторской задолженности оставляет вопрос о приоритете прав на усмотрение национального законодательства (права страны местонахождения цедента).
Однако в национальном праве может не содержаться правил о приоритете, такие правила могут быть устаревшими или не в полной мере подходить для разрешения всех соответствующих проблем. По этой причине в приложение 1 к Конвенции включены альтернативные материально-правовые правила о приоритете, которые основываются на моменте уступки, уведомления или регистрации и на применение которых государства, по своему выбору, могут дать согласие <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/489. Add. 1 (п. 73). С. 45 - 46.

Приоритет на основании регистрации. В приложении 1 к Конвенции содержатся материально-правовые правила, определяющие порядок определения преимущественных прав (приоритета) в отношении уступленных прав требования на основании регистрации. Регистрация уступок характеризуется как "процесс занесения информации об уступке в реестр, который ведет какой-либо государственный орган с целью засвидетельствования наличия правового титула на дебиторскую задолженность, направления заинтересованным сторонам уведомления об уступке или метода определения очередности платежных требований" <*>.
--------------------------------
<*> Возможная будущая работа: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. A/CN.9/378. Add. 3 (п. 43). С. 17.

Общая концепция регистрации не является новой даже для стран, где регистрация уступок или аналогичных операций не производится, поскольку общераспространенной практикой является, к примеру, практика регистрации обеспечительных сделок с недвижимостью, сделок, связанных с патентами, товарными знаками и т.д.
При обсуждении отмечалось, что решение проблемы приоритета на основе введения регистрации позволило бы защитить интересы третьих сторон и обеспечить объективный критерий для разрешения споров об очередности требований. Затраты на регистрацию могли бы быть относительно невелики, поскольку для целей фиксации уступок может использоваться компьютеризированный реестр, доступ к которому осуществляется с помощью современных средств связи.
Предлагаемая в Конвенции система регистрации предполагает добровольное внесение некоторых данных об уступке в публичный реестр. Целью такой регистрации является не создание или представление доказательств существования имущественных прав, а защита третьих сторон путем предоставления им информации об осуществляемых уступках. Внесение записей в реестр создает также основу для урегулирования коллизий приоритетов между конкурирующими требованиями.
Предполагается, что система регистрации будет функционировать на основе правил, принятых регистратором и надзорным органом. В этих правилах должна быть определена процедура урегулирования споров, связанных с деятельностью системы регистрации.
В целях установления базовых параметров эффективной системы регистрации в Конвенцию включен ряд принципиальных положений. В ст. 4 приложения 1 к Конвенции устанавливается, что:
1. Любое лицо может зарегистрировать данные в отношении уступки в реестре в соответствии с настоящим приложением и правилами. Как это предусматривается в правилах, регистрируемыми данными являются данные, идентифицирующие цедента и цессионария, и краткое описание уступленной дебиторской задолженности.
2. Одна регистрация может охватывать одну или несколько уступок одной или нескольких статей существующей или будущей задолженности цедентом цессионарию, независимо от того, существует ли дебиторская задолженность в момент регистрации.
3. Регистрация может быть произведена до совершения уступки, с которой она связана. В правилах будет установлена процедура для аннулирования регистрации в случае, если уступка не совершена.
4. Регистрация или ее изменение имеют силу с момента, когда данные, упомянутые в пункте 1 настоящей статьи, становятся доступными для сторон, осуществляющих их поиск. Регистрирующая сторона может указать из числа возможных вариантов, предусмотренных правилами, срок действия регистрации. В отсутствие такого указания регистрация имеет силу в течение пяти лет.
5. В правилах будет указан порядок, в котором регистрация может быть возобновлена, изменена или аннулирована, и будут урегулированы другие вопросы, как это необходимо для функционирования системы регистрации.
6. Любой дефект, неправильность, пропуск или ошибка в отношении идентификации цедента, которые приведут к тому, что поиск зарегистрированных данных на основании надлежащей идентификации цедента не дает результата, делают регистрацию не имеющей силы.
Приведенные положения закрепляют публичность реестра. Чтобы избежать злоупотреблений, эти нормы допускают включение в правила, регулирующие функционирование реестра, определенных ограничений круга лиц, которые могут осуществлять регистрацию (например, только лица, обладающие законным интересом или получившие полномочия от цедента). Цеденту может быть предоставлено право ходатайствовать об аннулировании регистрации.
Проблема убытков, причиненных в результате несанкционированной или мошеннической регистрации, как отмечалось при обсуждении, может быть решена с помощью общих норм о деликтах или норм уголовного права.
Способ идентификации задолженности будет определяться на основании правил. Такая идентификация может включать цифровую идентификацию. Формулировка "краткое описание" призвана охватить и общее описание типа "вся моя дебиторская задолженность от торговли автомобилями".
Правила о приоритете на основании момента заключения договора. Материально-правовые нормы, определяющие приоритет в отношениях между различными цессионариями, между цессионарием и управляющим в деле о несостоятельности или кредиторами цедента, установленный на основании момента заключения договора об уступке, содержатся в разделе III приложения 1 к Конвенции.
В отношениях между цессионариями, получившими одну и ту же дебиторскую задолженность от одного и того же цедента, приоритет права цессионария в уступленной дебиторской задолженности определяется на основании очередности заключения соответствующих договоров уступки.
Право цессионария в уступленной дебиторской задолженности имеет приоритет по отношению к праву управляющего в деле о несостоятельности и кредиторов, которые приобретают право в уступленной дебиторской задолженности в результате наложения ареста, постановления суда или аналогичного постановления компетентного органа, которое создает такое право, если дебиторская задолженность была уступлена до такого возбуждения производства по делу о несостоятельности, наложения ареста, вынесения постановления суда или аналогичного постановления.
Момент заключения договора уступки для указанных выше целей может быть доказан с помощью любых средств, включая свидетельские показания.
Правила о приоритете на основании уведомления должника об уступке. Такие правила установлены в разд. IV приложения 1 к Конвенции. В отношениях между цессионариями, получившими одну и ту же дебиторскую задолженность от одного и того же цедента, приоритет права цессионария в уступленной дебиторской задолженности определяется на основании очередности, в которой уведомления о соответствующих уступках были получены должником.
Однако цессионарий не может путем уведомления должника получить приоритет по отношению к предшествующей уступке, о которой цессионарию было известно в момент заключения договора об уступке этому цессионарию.
Право цессионария в уступленной дебиторской задолженности имеет приоритет по отношению к праву управляющего в деле о несостоятельности и кредиторов, которые приобретают право в уступленной дебиторской задолженности в результате наложения ареста, постановления суда или аналогичного постановления компетентного органа, если дебиторская задолженность была уступлена и уведомление было осуществлено до такого возбуждения производства по делу о несостоятельности, наложения ареста, вынесения постановления суда или аналогичного постановления.
Государство-участник в любой момент может заявить, какими именно положениями приложения о приоритете оно будет связано.
Проблемы приоритета в российском гражданском праве, как правило, обсуждались применительно к ситуации, связанной с множественными (дублирующими) уступками, т.е. несколькими уступками одного и того же права требования цедентом нескольким цессионариям.
И.Б. Новицкий, последовательно придерживаясь позиции, согласно которой право переходит к цессионарию с момента сделки уступки, считал, что если цедент еще раз уступит право, то преимуществом должен пользоваться тот кредитор, которому право уступлено раньше, поскольку, договариваясь со вторым лицом, кредитор распоряжается уже не принадлежащим ему правом. Если последовательность передачи одним и тем же кредитором своего права двум или нескольким лицам установить нельзя, он предлагал (по аналогии с отношениями по передаче вещи) отдавать предпочтение тому кредитору, в отношении которого уведомление было сделано ранее <*>.
--------------------------------
<*> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 227.

Иную позицию занимает О.А. Колесников. Придерживаясь точки зрения, связывающей момент перехода права с моментом, когда должник узнал или должен был узнать о передаче обязательственного права, т.е. с уведомлением должника, которым он впервые ставится в известность об уступке, О.А. Колесников при определении лица, которое обладает приоритетом, предлагает исходить из того, о какой уступке ранее был извещен должник <*>.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки. С. 15.

Последняя точка зрения не находит широкой поддержки ни в литературе, ни на практике, поскольку она противоречит традиционно сложившемуся в российской цивилистике под влиянием немецкого права подходу к действию сделки уступки права требования. Вместе с тем совершенно очевидно, что отсутствие четкого законодательного решения, определяющего последствия сделки уступки права требования как в отношении сторон сделки, так и в отношении третьих лиц, весьма негативно влияет на практику. Устранение подобного пробела позволило бы внести определенность в положение цессионария, особенно в ситуациях, связанных с несостоятельностью цедента либо арестом имущества последнего.

10.3. Передача приоритетного права (субординация)

Коммерческие соображения могут требовать передачи приоритетного права лицом, обладающим приоритетом, лицу, заявляющему требования более низкой очереди.
В этих целях ст. 25 Конвенции об уступке дебиторской задолженности предусматривает, что цессионарий, обладающий приоритетом, может в любой момент в одностороннем порядке или по договоренности отказаться от своего приоритета в пользу любого из существующих или будущих цессионариев.
"В соответствии с проектом Конвенции приоритет означает, что сторона может удовлетворить свое требование в преимущественном порядке по сравнению с другими сторонами, заявившими требование. Приоритет не означает правомерности. Он предполагает наличие действительной уступки" <*>. Приоритет не предрешает вопрос о том, сохранит обладающий приоритетом цессионарий все поступления в форме платежа или передаст остаток цеденту либо следующему в порядке очередности цессионарию (лицу, заявившему требование). Это будет зависеть от того, идет ли речь о прямой уступке или об уступке в качестве обеспечения.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 63). С. 29.

Как уже указывалось ранее, приоритет не затрагивает вопроса об исполнении своих обязательств должником. Должник освобождается от ответственности при исполнении своих обязательств в соответствии со специально установленными правилами.
В случае коллизии между заявившим требование лицом, которое обладает приоритетом и личным правом, и заявившим требование лицом, которое обладает вещным правом, превалировать будет лицо, обладающее приоритетом. Однако в случае несостоятельности цедента такое превалирующее лицо, заявившее требование, получит платеж наряду с другими кредиторами, обладающими личным правом, тогда как лицо, обладающее вещным правом, получит платеж прежде других кредиторов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 165). С. 71.

Российскому гражданскому праву сделки по передаче приоритетного права неизвестны.

Глава 11. СДЕЛКИ ПО УСТУПКЕ БУДУЩЕГО ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ

11.1. Существующее и будущее право для целей уступки
права требования

Сделка уступки права требования - это сделка, приводящая к передаче имущества в виде права требования, возникшего из обязательства, из состава имущества (актива) первоначального кредитора в состав имущества нового кредитора.
Для того чтобы цессия приводила к такому эффекту, предмет сделки - уступаемое право - должен на момент уступки существовать. Пункт 1 ст. 382 ГК РФ, говоря о предмете уступки, указывает на право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства. Характеристика цессии как действия по передаче права исключает возможность использовать в качестве предмета уступки право, отсутствующее на момент передачи. Данный подход основывается на известном постулате, согласно которому никто не может передать другому прав больше, чем обладает сам <*>.
--------------------------------
<*> Следует отметить, что сам этот постулат в настоящее время и особенно в сфере торгового оборота во многом утратил свое значение. В качестве примера можно указать на институт добросовестного приобретения. Другим ярким примером являются правила, определяющие оборот ценных бумаг.

В рамках этого подхода следует определить, что же понимается под существующим и будущим правом для целей определения предмета сделки цессии. В правовой литературе эти понятия часто используют без определения их содержания и в различном смысле. Так, под будущим правом понимают как права по обязательствам, которые возникнут в будущем, так и права по обязательствам, по которым не наступил срок исполнения. Соответственно изменяется и содержание понятия "существующее право".
В связи с возможностью различной трактовки при подготовке Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности большое внимание уделялось выработке определения этих понятий. В ходе обсуждения был сделан вывод, что "дебиторская задолженность, возникающая в соответствии с договором, который был заключен до или в момент уступки, считается существующей, даже если срок ее погашения наступит в будущем или же она зависит от встречного исполнения или наступления какого-либо указанного события" <*>.
--------------------------------
<*> Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. A/CN.9/470 (п. 56). С. 26.

Отражая этот подход, Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности (п. "б" ст. 5) определяет существующую дебиторскую задолженность как дебиторскую задолженность, которая возникает в момент заключения договора уступки или до его заключения, а будущую дебиторскую задолженность - как дебиторскую задолженность, которая возникает после заключения договоров уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле, 2001 (текст дан по справочной системе "КонсультантПлюс").

Гражданский кодекс Российской Федерации общих положений, определяющих рассматриваемые понятия, не содержит. Тем не менее в некоторых нормах говорится о правах, которые будут приобретены в будущем (п. 6 ст. 340 ГК РФ), о правах по обязательствам, которые возникнут в будущем (ст. 361 ГК РФ).
Понятия "существующее право" и "будущее право" используются в нормах п. 1 ст. 826 ГК РФ, регулирующих отношения по уступке в рамках договора о финансировании под уступку денежного требования. Данная норма предусматривает, что предметом уступки, под которую предоставляется финансирование, может быть как денежное требование, срок платежа по которому уже наступил (существующее требование), так и право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование). А.С. Комаров, анализируя содержание этой нормы, говорит о праве на получение будущих долгов и определяет их как "платежные обязательства контрагентов клиента, вытекающие, например, из уже заключенных им договоров на поставку товаров, срок платежа за которые еще не наступил" <*>.
--------------------------------
<*> Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (глава 43) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2: Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель. С. 447.

Действительно, на практике наиболее часто предметом уступки являются денежные требования, основанные на договоре, уже заключенном к моменту уступки, срок платежа по которым наступает позднее. Сущность многих сделок по финансированию как раз и заключается в предоставлении финансовыми агентами кредитов производителям и принятии в качестве встречного возмещения непросроченных (и, следовательно, более ликвидных) прав на получение денежных сумм за товары, работы и услуги, переданных или подлежащих передаче в соответствии с договором. При этом договор, на котором основано право требования, уже заключен на момент уступки или заключается одновременно с договором об уступке.
Положения п. 1 ст. 826 ГК РФ нередко приводятся в подтверждение мнения о невозможности уступки в рамках общегражданской цессии прав по требованиям, срок которых на момент уступки не наступил <*>. Однако данная норма не дает оснований для такого вывода.
--------------------------------
<*> Отсутствие права при ненаступлении срока его реализации иногда усматривают и судебные инстанции. См., например, Постановление Президиума ВАС РФ от 29 марта 2002 г. N 9434/01.

11.2. Уступка прав, исполнение которых поставлено
в зависимость от срока

Обязательство как правоотношение, в силу которого кредитор получает право требовать от должника исполнения его обязанности, возникает из договора вследствие причинения вреда и других оснований, указанных в ГК РФ (п. 2 ст. 307).
Существование обязательств, исполнение которых поставлено в зависимость от наступления срока, является аксиомой. Достаточно указать на нормы ст. 314 ГК РФ, устанавливающие правила определения срока исполнения обязательства. Если бы не существовало разрыва между моментом возникновения права требования и моментом, когда обязанность должна быть исполнена, то не было бы самого обязательства как состояния, правоотношения, не было бы долга.
Наличие временного разрыва между моментом возникновения обязательства и моментом его исполнения является обстоятельством, отсутствие которого делало бы существование института обеспечения исполнения обязательств бессмысленным.
Возьмем, к примеру, договор займа. Займодавец передает заемщику сумму денег на определенный срок. С какого момента мы можем говорить о существовании обязательства и о наличии права требования у займодавца (кредитора) - с момента, когда деньги получены и договор займа заключен, или с момента, когда наступает срок возврата займа? Вряд ли кто-нибудь будет утверждать, что до наступления срока возврата стороны не находятся в правовой связи или что эта связь не является обязательственной.
В приведенном примере правовая связь между должником и кредитором существует, право требования возникло на основании договора, но возможность его реализации зависит от наступления определенного срока. Подобные права требования - права, поставленные в зависимость от срока или условия <*>, - в российской цивилистике определялись как "несозревшие" права <**>.
--------------------------------
<*> В рамках данной книги особенности уступки права, возникновение которых поставлено под условие, не рассматриваются.
<**> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 222.

Возможность уступки прав, осуществление которых поставлено в зависимость от наступления срока, так же, как и прав, возникновение которых поставлено под условие, ни в зарубежной, ни в российской и советской цивилистике практически не подвергалась сомнению. Подробный анализ взглядов на эту проблему дан в работе В.В. Почуйкина <*>, других работах: "Право требования, поставленное в зависимость от срока, условия и вообще неокончательно выяснившееся, передать можно: положение нового субъекта права в этих случаях будет такое же неопределенное, как было у первоначального кредитора; право нового кредитора получит полную определенность только тогда, когда вопрос об условии и прочем разрешится" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Цессия в российском дореволюционном и советском гражданском праве. С. 120 - 128.
<**> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 222.

Действительно, если мы возьмем возникшее из возмездного договора право требовать уплаты цены или возврата долга, то ненаступление срока платежа не создает никаких препятствий для уступки: есть должник и кредитор, существует связывающее их обязательство, объем права установлен или может быть без затруднений определен.
Иной подход приводит к абсурдному выводу о возможности включения в оборот и, следовательно, передачи в порядке цессии лишь просроченных, пораженных неисполнением долговых требований.
Таким образом, если понимать под будущим требованием в контексте п. 1 ст. 826 ГК РФ только требования, по которым не наступил срок платежа, то включение этого положения в закон излишне, поскольку общие положения о цессии (гл. 24 ГК РФ) не исключают возможности уступки прав, поставленных в зависимость от срока.
Затруднения возникают в тех случаях, когда на момент совершения соглашения об уступке обязательство, на котором должно быть основано передаваемое право, еще не возникло. Строго говоря, именно в этом случае мы сталкиваемся с собственно будущим правом. В качестве примера таких требований Е.А. Крашенинников приводит требования об уплате покупной цены из будущей купли-продажи определенной вещи <*>. Именно в отношении таких, еще не существующих, требований возникают проблемы, вызываемые затруднительностью применения к сделкам в отношении подобных прав норм об уступке права требования (§ 1 гл. 24 ГК РФ).
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 7 - 8.

11.3. Уступка прав по обязательствам,
которые возникнут в будущем

Включение в оборот прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, является реальностью хозяйственной практики. В процессе осуществления коммерческой деятельности, в особенности связанной с различными видами и формами финансирования, в сфере международной торговли широко используются сделки, в рамках которых финансовым агентам дебиторская задолженность передается "оптом", т.е. не по отдельному требованию, а по группе требований, нередко без их индивидуализации.
К примеру, в рамках сделок по проектному финансированию финансирующей стороне могут быть уступлены все права на дебиторскую задолженность, которая возникнет из договоров на поставку товаров предприятием, строительство которого финансируется, в течение определенного периода. По договорам факторинга задолженность за товары, работы или услуги также уступается, как правило, на основе общего соглашения, нередко даже не определяющего конкретные договоры, из которых возникла или возникнет денежная задолженность. Сделки секьюритизации чаще всего охватывают передачу большого количества незначительных по объему денежных требований (например, задолженности потребителей по кредитным карточкам), в том числе и будущих.
Использование так называемых оптовых уступок очень тесно связано с возможностью передачи будущих денежных требований.
При этом в категорию будущей дебиторской задолженности включаются и определенные денежные требования, которые неизбежно возникнут в будущем, и требования, которые могут возникнуть благодаря определенному событию в будущем, которое может иметь место, а может и не иметь (условная дебиторская задолженность), и требования предположительного, гипотетического характера. Последние имеют место, к примеру, в случае уступки дебиторской задолженности, которая может возникнуть, если коммерсант получит возможность открыть свое дело и привлечь клиентов. Речь в подобных случаях идет о задолженности, реальная возможность возникновения которой весьма туманна, поскольку на момент уступки цедент еще не осуществляет деятельности, в связи с которой может возникнуть дебиторская задолженность.
Условная и гипотетическая задолженности в международной торговой практике часто передаются в оптовом порядке. С учетом фактора неопределенности (неизвестно, возникнут ли такие требования вообще) сумма предоставляемого кредита, как правило, существенно ниже номинальной стоимости уступаемых требований.
В ряде правовых систем сделки по уступке будущей задолженности признаются недействительными ввиду того, что их предметом является несуществующее право. Однако в таких правовых системах "суды предпринимают усилия по устранению препятствий для финансирования дебиторской задолженности путем признания действительности оптовых уступок будущей задолженности при условии, что эта будущая задолженность на момент ее возникновения "определяется" или "может быть определена" с учетом ее основных характеристик (например, суммы и статуса должника)" <*>.
--------------------------------
<*> Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. A/CN.9/397 (п. 24). С. 11.

В некоторых случаях признается действительность оптовых уступок, если будущая дебиторская задолженность возникает в течение определенного времени после заключения договора об уступке либо если уступка дебиторской задолженности зарегистрирована в соответствующем реестре.
Другой возможный подход, широко применяемый в национальных правовых системах, заключается в признании в целом действительности уступок будущей задолженности. Отмечается, что подобный подход способствует финансированию дебиторской задолженности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Там же (п. п. 24 - 25). С. 11 - 12.

При обсуждении вопроса о возможности использования будущей дебиторской задолженности в рамках Комиссии ООН по праву международной торговли высказывалось замечание, что будущая дебиторская задолженность является "несуществующими" активами. Однако было отмечено, что "эта особенность не снижает ее значения в качестве источника недорогостоящего кредита" <*>.
--------------------------------
<*> Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии. A/CN.9/434. С. 24.

Еще один подход основывается на признании уступки будущих требований действительной в отношениях между цедентом и цессионарием. Сделка цессии рассматривается как порождающая правовые последствия лишь для сторон в обязательстве, на основании которого передается или подлежит передаче право. У цессионария возникает обязательственное право в отношении цедента, но перемещения имущества в форме права требования от цедента к цессионарию (абсолютно правовые последствия уступки) не происходит.
Такой подход, в частности, используется в ст. 5 Оттавской конвенции 1988 года о международном факторинге, где предусмотрено, что в отношениях сторон по контракту по факторинговым операциям условие этого контракта, предусматривающее передачу существующих или будущих обязательственных требований, действительно даже в отсутствие их индивидуального обозначения, если во время заключения контракта или во время подготовки его они определимы.
Следовательно, Оттавская конвенция предусматривает такую конструкцию отношений, при которой оптовые ("в отсутствие индивидуального обозначения") уступки настоящих и будущих требований рассматриваются как действительные лишь в отношениях между цедентом и цессионарием - сторонами соглашения, на основании которого производится уступка. Вопрос о действительности уступки для третьих сторон Оттавская конвенция передает на усмотрение применимого национального законодательства.
Получение уведомления об уступке будущей дебиторской задолженности не обязывает должника произвести исполнение цессионарию. Исходя из положений пп. "с" п. 1 ст. 8 Оттавской конвенции, должник обязан уплатить цессионарию, если письменное уведомление касается обязательственных требований, которые вытекают из контракта на продажу товара, заключенного до момента или в момент, когда уведомление дано.
Основным недостатком данного положения является то, что одна и та же оптовая уступка может порождать правовые последствия в отношениях между сторонами, участвующими в уступке, и не влиять на отношения с должником и третьими лицами (кредиторами цедента). В результате должник может заявить, что такая уступка не порождает для него никаких последствий, уплатить цеденту и тем самым освободиться от долгового обязательства. Аналогичным образом могут действовать и кредиторы цедента (например, при обращении взыскания на его имущество). Кредиторы цедента могут удержать средства, причитающиеся по дебиторской задолженности, на том основании, что уступка по отношению к ним недействительна. Для цессионария в этом случае имущество в виде дебиторской задолженности утрачивается.
В ходе подготовки Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле при обсуждении концептуального решения, наиболее приемлемого для обеспечения потребностей международной торговли, широкую поддержку получило мнение, что Конвенция должна применяться к оптовым уступкам и в одинаковой мере к существующей и будущей дебиторской задолженности.
Определенные опасения были высказаны в отношении возможности охвата в Конвенции условной и гипотетической дебиторской задолженности. Национальное законодательство ряда стран отрицает действительность таких уступок по соображениям публичного порядка, в частности, потому, что такая уступка может необоснованно ограничивать экономическую независимость цедента, или потому, что она является несправедливой по отношению к кредиторам при несостоятельности цедента. В качестве примера подобной уступки, противоречащей публичному порядку, приводился случай уступки коммерческим предприятием всех своих будущих и гипотетических требований на весь срок своей коммерческой деятельности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 25-й сессии. A/CN.9/432 (п. 103). С. 20.

В результате дискуссии было признано необходимым исходить из действительности <*> будущих и оптовых уступок в целом. Установление специальных исключений для условной и предположительной задолженности было признано нецелесообразным в первую очередь из-за трудности вычленения и четкого определения сделок, подлежащих исключению. Учитывая достаточно широкую практику финансирования под "проблематичные" требования, включение положений об исключении четко не определенных отдельных видов задолженности весьма затруднило бы применение Конвенции. Защита прав должника должна обеспечиваться посредством установления специальных правил.
--------------------------------
<*> В комментариях отмечается, что в данном случае термин "действительная" ("имеющая силу") призван отразить вещно-правовые последствия уступки. Точное значение такой действительности, т.е. вопрос о том, может ли цессионарий сохранить какой-либо излишек, условия, на которых цессионарий может добиваться реализации дебиторской задолженности по отношению к должнику, или должен иметь право регресса в отношении цедента, зависит от того, идет ли речь о прямой уступке или об уступке в качестве обеспечения, причем этот вопрос оставлен для решения на основе норм права, применимых вне Конвенции. В любом случае цессионарий может заявлять требование и сохранить произведенный ему платеж. Если должник производит платеж какому-либо другому лицу, то дебиторская задолженность погашается, а вопрос о характере in rem или ad personam права цессионария и о приоритетности этого права в отношении поступлений должен решаться на основе норм права места нахождения цедента.

Таким образом, в отличие от Оттавской конвенции, Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности рассматривает оптовые уступки, уступки будущей задолженности как имеющие силу (действительные) не только в отношении цедента и цессионария, но и в отношении должника. В соответствии с п. 1 ст. 8 Конвенции "уступка не является не имеющей силы в отношениях между цедентом и цессионарием, или в отношении должника, или в отношении конкурирующего заявителя требования, и праву цессионария не может быть отказано в приоритете на том основании, что она является уступкой... будущей дебиторской задолженности...".
В ходе разработки общих принципов европейского договорного права было также признано необходимым урегулировать отношения по уступке права на исполнение ("требования") как по существующему, так и по будущему договору. Предполагается предусмотреть, что будущее требование, возникающее по существующему или будущему договору, может быть уступлено, если в то время, когда этот договор вступит в силу, или в другое согласованное сторонами время оно может быть определено сторонами как требование, к которому относится уступка <*>.
--------------------------------
<*> Принципы Европейского договорного права. Глава 11. Уступка права требования. Раздел 1. Основные принципы // Текст официального сайта Commission on European Contract Law / Principles of Contract Law, last updated 22 May 2002.

Возможность уступки прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, в современной российской цивилистике является предметом дискуссии.
Основываясь на положении п. 1 ст. 382 ГК РФ, который в качестве предмета уступки указывает на право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, а также на нормах ст. 384 ГК РФ, М.И. Брагинский делает вывод о невозможности передать другому право, которое возникнет в будущем, поскольку объем передаваемых прав, как следует из указанной статьи, определяется на момент передачи <*>. В качестве препятствия для уступки будущего права М.И. Брагинский указывает на его неопределенность на момент совершения соглашения об уступке: "Если право не является ни определенным, ни определимым, очевидно, есть основания считать договор, на основе которого должна происходить цессия, лишенным условия о предмете, признаваемом для всех договоров существенным" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общая часть. С. 470.
<**> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 378.

Отрицательно отвечает на вопрос о допустимости цессии требования, которое на момент совершения договора (об уступке требования - Л.Н.) не возникло, но неизбежно должно возникнуть в будущем, В.А. Белов. Он исходит из того, что при отсутствии требования отсутствует и обязательственное правоотношение, а значит, отсутствуют и должник, и кредитор, т.е. двое из трех участников операции уступки. Отсутствие же кредитора (потенциального цедента) делает невозможным заключение договора цессии, ибо "нет правоотношения, в котором могла бы произойти замена кредитора, и нет кредитора, который мог бы быть заменен" <*>.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Содержание и действие договора уступки требования.

По мнению Е.А. Крашенинникова, опирающегося на работы германских авторов, уступка будущего требования, т.е. требования, не существующего на момент уступки, допустима. Но такая уступка проявляет свое действие в момент возникновения требования у цедента <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования // Хозяйство и право. 2000. N 8.

Действующее гражданское законодательство России не исключает возможности включения в оборот прав из обязательств, которые возникнут в будущем. Так, п. 6 ст. 340 ГК РФ допускает возможность заключения договора о залоге имущественных прав, которые залогодатель приобретет в будущем (п. 6 ст. 340 ГК РФ).
Некоторые исследователи усматривают определенные противоречия между положением о том, что залогодатель должен являться обладателем закладываемого права, и приведенным выше положением <*>. На наш взгляд, эти противоречия снимаются при четком разграничении самого права залога и договора о залоге. Предметом договора о залоге может быть право из обязательства, которое возникнет в будущем. Если такое право не возникнет, то не возникнет и залога этого права. Если же право возникает, оно становится предметом залога.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учеб. / Под ред. Е.А. Суханова.

Сходную ситуацию мы встречаем при залоге товаров в обороте: приобретенные залогодателем товары, указанные в договоре о залоге, становятся предметом залога с момента возникновения у залогодателя на них права собственности или хозяйственного управления (п. 2 ст. 357 ГК РФ). На момент заключения договора о залоге право собственности или хозяйственного управления на вещи - будущий предмет залога - у залогодателя отсутствует, но при его возникновении эти вещи в силу договора становятся предметом залога.
При рассмотрении отношений, возникающих по поводу передачи прав требования из обязательства, также необходимо разграничивать саму уступку как действие, приводящее к перемене лица в обязательстве, передаче права новому кредитору, и соглашение об уступке.
Договор (соглашение) об уступке в своем классическом варианте, как правило, является одновременно и действием по передаче права требования, т.е. порождает абсолютно правовые последствия для его сторон в момент его заключения. Вместе с тем не исключается возможность заключения договора, в рамках которого сам момент уступки (понимаемый как момент передачи или перехода права) может быть отнесен во времени на будущее по сравнению с моментом совершения соглашения о передаче права.
При таком варианте предметом договора об уступке может быть и требование из обязательства, которое не существует на момент заключения этого договора, но возникнет в будущем. Когда такое право требования возникнет, оно перейдет к цессионарию. Таким образом, предметом собственно уступки будет уже возникшее право, и никаких противоречий с традиционным пониманием сделок цессии не возникает.
Соглашения о передаче прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, не противоречат закону. Отсутствие в гражданском законодательстве общего дозволения для совершения таких сделок не может, по нашему мнению, рассматриваться как препятствие для их совершения. Возможность использования прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, в качестве потенциального предмета залога лишь подтверждает принципиальную возможность совершения сделок, предметом которых являются будущие активы.

11.4. Момент и порядок перехода
будущего права цессионарию

При заключении соглашения о передаче будущего требования самого передаваемого права еще не существует. В связи с этим необходимо определить механизм перехода этих прав новому кредитору, в частности, разрешить вопрос о моменте и порядке перемены лиц в обязательстве.
Переход будущего права традиционно связывают с моментом его возникновения, поскольку на момент совершения соглашения об уступке право требования у кредитора отсутствует и, следовательно, оно не может перейти к другому лицу. "При уступке отлагательно обусловленного, а также будущего требования замена кредитора происходит только тогда, когда это требование возникает" <*>.
--------------------------------
<*> Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 24 - 25.

Следует ли считать, что такое право возникает для первоначального кредитора, а потом переходит к новому кредитору либо право сразу возникает у цессионария?
Ответ на этот вопрос имеет существенное значение в случаях, когда цедент становится несостоятельным после совершения соглашения об уступке, но до возникновения права требования. Если в этой ситуации цессионарий приобретает права в отношении должника непосредственно, то по общему правилу несостоятельность цедента его не затрагивает. Если же считать право возникшим в отношении цедента, который передает его цессионарию, то при несостоятельности цедента требование попадает в конкурсную массу и не может перейти цессионарию, так как "в момент, когда уступка должна проявить свое действие, цедент уже не имеет власти распоряжаться требованием" <*>.
--------------------------------
<*> Крашенниников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 7 - 8.

В теории существуют две точки зрения относительно порядка перехода будущего или обусловленного права требования при уступке. Согласно так называемой теории промежуточности, уступленное требование возникает у цедента с тем, чтобы после "юридической" или "логической" секунды автоматически перейти к цессионарию. Согласно "теории непосредственности" требование возникает непосредственно в имуществе цессионария, не входя ни на мгновение в имущество цедента.
В современной российской юридической литературе указанному вопросу, несмотря на его огромное теоретическое и практическое значение, почти не уделялось внимания. Исключением являются исследования Е.А. Крашенинникова. По его мнению, "теория непосредственности" не согласуется с распорядительным характером уступки, который проявляется в том, что уступленное право выделяется из имущества цедента и переходит в имущество цессионария" <*>. Кроме того, она ухудшает правовое положение должника. Ведь если требование возникает прямо у цессионария, а не переходит к нему от цедента, то вследствие отсутствия преемства в требовании должник не может противопоставить цессионарию возражения, которые он в момент возникновения требования имел против цедента.
--------------------------------
<*> Там же. С. 17.

Попытки выработать взаимоприемлемое решение вопроса о моменте перехода будущего права требования активно предпринимаются в ходе проведения международной унификации норм об уступке.
При обсуждении этой проблемы в рамках работы над Конвенцией об уступке дебиторской задолженности высказывались различные точки зрения.
Согласно одной из них будущая договорная дебиторская задолженность может быть передана лишь в момент ее возникновения, т.е. когда возникла обязанность платить, поскольку несуществующие активы не могут быть переданы. Предлагалось также считать моментом передачи будущей дебиторской задолженности момент заключения договора, на котором основано уступаемое требование.
Другая точка зрения основывалась на необходимости привязки момента перехода права к моменту заключения соглашения об уступке.
В результате обсуждения за основу была принята вторая концепция. Наиболее приемлемым было признано решение, в соответствии с которым моментом передачи будущей дебиторской задолженности является момент уступки, определяемый с учетом соглашения между цедентом и цессионарием, так как при ином решении вопроса возникает неопределенность в отношении прав цессионария и других сторон, что отрицательно сказывается на способности цедента получить кредит под будущую дебиторскую задолженность.
Естественно, что на практике цессионарий приобретает права в будущей задолженности, только если она действительно возникнет, но с правовой точки зрения момент передачи вернется к моменту заключения договора об уступке. В ходе обсуждения говорилось о создании юридической фикции в отношении будущей задолженности <*>, но все же такое решение было признано наиболее целесообразным для целей защиты прав цессионария.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. A/CN.9/470. 23.03.2000. С. 41.

Таким образом, как мы видим, проблема определения момента перехода права решена достаточно своеобразно - будущее право, возникая, признается перешедшим к новому кредитору с момента совершения соглашения об уступке (или с другого момента, указанного в этом соглашении). Таким образом, за соглашением о передаче будущего права признается распорядительный характер, права требования в случае несостоятельности цедента не попадают в его конкурсную массу.
Противоречия между пониманием цессии как инструмента правопреемства и признанием одномоментного возникновения и перехода права другому лицу снимаются путем введения юридической фикции. Признается, что право возникает у цедента, но считается переданным цессионарию с момента, определенного соглашением об уступке.
Аналогичный подход используется в проекте Европейских договорных принципов, где определено, что "уступка будущего требования зависит от возникновения уступленного требования, но при этом вступает в силу с момента соглашения об уступке или в позднее время, согласованное цедентом и цессионарием".
В российском законодательстве попытка решить вопрос о переходе будущего права предпринята в гл. 43 ГК РФ. В отношениях по финансированию под уступку денежного требования п. 2 ст. 826 ГК РФ предусматривает, что при уступке будущего денежного требования оно считается перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло само право на получение с должника денежных средств, которые являются предметом уступки требования, предусмотренной договором. Если уступка денежного требования обусловлена определенным событием, она вступает в силу после наступления этого события.
Используемые в данной статье ГК РФ формулировки дают основания для различной трактовки. С одной стороны, указание на "переход" будущего требования к финансовому агенту после возникновения права требования может толковаться как признание факта возникновения этого права первоначально в имуществе цедента, с мгновенным переводом его цессионарию. Именно так трактует данную норму Е.А. Крашенинников, указывая на нее как на подтверждение закрепления в российском законодательстве положений теории "промежуточности" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 7 - 8.

С другой стороны, это положение может пониматься и как свидетельствующее о непосредственном возникновении права в имуществе цессионария, поскольку цедент уже распорядился будущим правом, указав на его передачу цеденту, исключив тем самым имущество в виде этих определенных прав из своих активов. В пользу выбора второго подхода говорит то обстоятельство, что финансовый агент будет защищен в случаях несостоятельности цедента, поскольку в отношении уступленных будущих требований его права не будут сталкиваться с правами других кредиторов цедента.
Несмотря на определенный положительный результат для практики финансирования, приведенная трактовка вряд ли может быть признана корректной. В данной норме достаточно четко определено, что речь идет о передаче права, следовательно, право переходит к цессионарию (финансовому агенту), а не возникает у последнего. В качестве момента перехода указан момент возникновения права требования.
Действующие нормы не дают никаких оснований для вывода о том, что уступка "будущих прав" действует с "обратным" эффектом. В период до возникновения права требования финансовый агент должен рассматриваться как лицо, обладающее личными (обязательственными) правами в отношении цедента (клиента). Абсолютно правовой эффект сделки уступки проявляется только в момент возникновения права. До этого момента сделка об уступке будущего права связывает только ее стороны и, соответственно, не порождает правовых последствий ни для должника, ни для кредиторов цедента (клиента).
Введение юридической фикции, позволяющей относить момент распоряжения будущим правом к более раннему моменту совершения сделки о его передаче, является результатом сравнительно недавних разработок, проводимых в рамках унификации норм в сфере международной торговли.
Гражданский кодекс Российской Федерации не мог воспринять эту конструкцию.

11.5. Оформление уступки прав по обязательствам,
которые возникнут в будущем

Заключение договора, создающего обязательство передать право в том случае, когда это право возникнет, требует, строго говоря, оформления дополнительно еще и сделок уступки возникшего права требования. Собственно, приведенный выше и имеющий своих сторонников подход, допускающий уступку прав по обязательствам, которые возникнут в будущем, просто исключает необходимость дополнительного оформления самой передачи права требования. Достаточным признается факт оформления соглашения, где это будущее право индивидуализировано.
В международной коммерческой практике проблема оформления уступки будущей задолженности разрешается посредством устранения излишних формальностей. Отмечается, что для целей "ускорения процесса кредитования и сокращения для кредитора расходов по сделке, которые будут переведены на цедента, должны быть созданы правовые рамки, которые позволят сократить объем документации, необходимой для оформления займа на основе пула дебиторской задолженности... Если цеденту придется оформлять новые документы каждый раз, когда возникает новая дебиторская задолженность, регулируемая Конвенцией (об уступке - Л.Н.), расходы на управление программой кредитования существенно возрастут и время, необходимое для получения должным образом оформленных документов и для рассмотрения этих документов, замедлит процесс кредитования в ущерб интересам цедента" <*>. В соответствии с этим подходом п. 2 ст. 8 Конвенции об уступке дебиторской задолженности предусматривает, что в отсутствие договоренности об ином уступка одной или более статей будущей дебиторской задолженности имеет силу без необходимости совершения дополнительного акта передачи для уступки каждой дебиторской задолженности.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии. A/CN.9/434 (п. 124). С. 25.

Ранее, в Оттавской конвенции 1988 года (п. "б" ст. 5), также предусматривалось, что в отношениях сторон по факторинговому контракту положения этого контракта, согласно которому будущие денежные требования предназначены для уступки финансовому агенту по мере их поступления, не требуют заключения какого-либо нового акта об уступке требования.
Данная тенденция нашла отражение и в российском гражданском законодательстве. Пункт 2 ст. 826 ГК РФ предусматривает, что при уступке будущего денежного требования дополнительного оформления уступки денежного требования в этих случаях не требуется. Данное положение не исключает возможности заключения договора, который бы предусматривал при возникновении каждого охваченного договором требования дополнительно оформлять документ о его уступке.
Определение (идентификация) будущих прав при заключении соглашения об уступке. В качестве одного из препятствий для передачи будущего права указывают на невозможность выделить это требование в момент заключения соглашения об уступке, поскольку еще не определены его стороны, предмет требования, его размер и т.д.
Даже применительно к существующим требованиям нередко возникают проблемы, связанные с идентификацией уступленных прав. При заключении договора об уступке прав по обязательствам, возникающим в будущем, эта проблема стоит еще более остро. Но затруднения при определении предмета не являются непреодолимым препятствием и не могут рассматриваться как основание для исключения возможности заключения договоров о передаче будущего права.
Как обоснованно указывает Е.А. Крашенинников, применительно к уступке будущих требований действует принцип определенности. Определенность уступленного требования в отношении его содержания, размера и личности должника должна проявляться не в момент заключения договора уступки, а в момент возникновения требования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Допустимость уступки требования. С. 79 - 80.

Проблема идентификации уступаемых будущих требований является одной из центральных, что объясняет те усилия, которые прилагаются в рамках подготовки унифицированных правил в сфере международной торговли.
Так, п. а ст. 5 Оттавской конвенции 1988 года устанавливает, что "положение факторингового контракта, предусматривающего передачу... будущих требований, не может быть признано недействительным в силу того, что они не указаны конкретно, если во время заключения контракта или во время его вступления в силу они могли быть определены".
В соответствии со ст. 8 (пп. б п. 1) Конвенции об уступке дебиторской задолженности "уступка не является не имеющей силы... при условии, что дебиторская задолженность определена... любым способом при условии, что она может быть идентифицирована в качестве дебиторской задолженности, с которой связана уступка, в момент уступки или - в случае будущей дебиторской задолженности - в момент заключения первоначального договора" (т.е. договора, являющегося основанием возникновения уступленного требования - Л.Н.).
Таким образом, Конвенция исходит из того, что задолженность должна поддаваться идентификации в момент ее возникновения.
В практике международных сделок по финансированию считается достаточным указание об уступленной задолженности любым способом, который позволяет увязать уступку с задолженностью. Указание на личность должника или сумму задолженности не является обязательным, если задолженность может быть установлена без этих данных. Как правило, нет необходимости указывать, идет ли речь о прямой уступке или об уступке в качестве обеспечения, либо конкретно идентифицировать должника или сумму.
Специальные правила, определяющие предмет договора об уступке, содержатся в нормах гл. 43 ГК РФ. Пункт 1 ст. 826 ГК РФ устанавливает, чтобы денежное требование, являющееся предметом уступки, было определено в договоре клиента с финансовым агентом таким образом, который позволяет идентифицировать существующее требование в момент заключения договора, а будущее требование - не позднее чем в момент его возникновения.
В юридической литературе существуют серьезные различия в определении круга сведений, которые должны быть включены в договор о финансировании для того, чтобы обеспечить возможность определения уступленного требования.
Так, по мнению Е.А. Павлодского, в договоре финансирования "должны быть указаны сумма, сроки выплаты, другие признаки каждого переуступаемого требования" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 393.

А.С. Комаров допускает возможность идентификации требований путем ссылки на определенный контракт или вид продукции, а также и без такого указания: "сумма, определяющая стоимость финансирования, предоставляемого под уступку требования, может дать основание для определения требования, к которому относится уступка" <*>.
--------------------------------
<*> Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования. С. 447.

Статья 826 ГК РФ не содержит каких-либо формальных требований в отношении сведений, позволяющих определить уступленное требование. При ее применении нельзя говорить о неопределенности требования лишь потому, что в договоре финансирования не указаны номер и дата договора, права по которому передаются, как это в некоторых случаях делается на практике. Должны приниматься во внимание любые сведения, позволяющие определить, какая задолженность уступается. Если в договоре о финансировании уступаемые требования определены таким образом, который позволяет разумно их идентифицировать (например, "все требования, возникшие из договоров поставки такого-то вида товаров"), то наличие указаний о конкретных суммах долга, номерах договоров является излишним.
Представляют интерес замечания А.С. Комарова о ситуации, когда конкретные уступленные требования из договора финансирования определить невозможно: "более правильно при применении данной статьи (ст. 826 ГК РФ - Л.Н.) исходить из того, что отсутствие в договоре факторинга прямой ссылки или невозможность использования на основании договора какого-либо иного способа идентификации требований, ставших предметом уступки, означает, что уступка распространяется на все требования клиента, возникающие из его предпринимательской деятельности. Такой подход не будет создавать препятствий для развития данных финансовых операций и в то же время будет стимулировать стороны четко определять предмет договора" <*>. Такое предложение можно только приветствовать, но практика применения норм об уступке показывает, что предлагаемый А.С. Комаровым радикальный подход вряд ли пока найдет поддержку в российской судебной практике.
--------------------------------
<*> См.: Там же.

В отношении будущего требования определенность должна существовать не в момент заключения договора об уступке, а в момент возникновения уступаемого требования. Следовательно, в таком договоре должны содержаться сведения, достаточные для того, чтобы решить вопрос о распространении на то или иное требование соглашения об уступке, когда это требование возникнет. Однако в условиях отсутствия сложившейся договорной и правоприменительной практики условия договора о финансировании рекомендуется формулировать максимально четко.
Рассмотренные положения, содержащиеся в абз. 2 п. 1 ст. 826 ГК РФ, по нашему мнению, рассчитаны на ситуации "передачи" требований по обязательствам, которые возникнут в будущем: при наличии уже заключенного договора не может быть затруднений в определении, идентификации требования, поскольку есть конкретный должник, конкретный договор, конкретное требование. Затруднения могут возникнуть лишь при использовании в качестве объекта сделок уступки прав по еще не заключенным на момент заключения договора о финансировании договорам. В связи с этим процитированные положения закона не могут трактоваться как запрещающие соглашения о финансировании с передачей финансовому агенту прав по еще не заключенным договорам. Такое понимание соответствует подходам, которые складываются в практике мировой торговли, и способствует развитию практики финансирования.
Проведенный анализ не выявляет принципиальных препятствий для совершения сделок, предметом которых выступает право по обязательству, отсутствующему на момент соглашения о его передаче. Положения Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре финансирования прямо ориентированы на устранение возможных препятствий для совершения подобных сделок.
Отсутствие в гл. 24 ГК РФ правил, регулирующих рассматриваемые нами соглашения об уступке будущих требований, по нашему мнению, не является непреодолимым препятствием для совершения подобных сделок, которые во избежание смешения их с традиционными сделками уступки можно было бы именовать сделками о будущей передаче (уступке) права требования. Тем не менее очевидно, что развитие подобной практики вне достаточно узких рамок договора о финансировании будет зависеть исключительно от общей направленности хозяйственной политики.

Глава 12. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ЦЕДЕНТА И ЦЕССИОНАРИЯ

Цедент и цессионарий являются сторонами соглашения (договора) об уступке, и их взаимные права и обязанности, а также последствия уступки в отношениях между ними определяются этим соглашением. К этому соглашению применяются все правила о заключении, изменении и расторжении договора <*>.
--------------------------------
<*> Практическими работниками иногда высказывается мнение о недопустимости расторжения соглашения об уступке права требования, поскольку § 1 гл. 24 ГК РФ не предусматривает такой возможности. Такая позиция не имеет под собой никаких оснований.

12.1. Передача документов,
подтверждающих право требования

Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации об уступке права требования прямо называют следующие обязанности цедента: в соответствии с п. 2 ст. 385 ГК РФ цедент должен передать цессионарию документы, удостоверяющие уступленное требование, и сообщить ему сведения, необходимые для осуществления права. Если иное не предусмотрено соглашением сторон, момент перехода права цеденту не зависит от того, исполнена ли эта обязанность цедентом.
Если цедент не исполняет своей обязанности по передаче документов, цессионарий может лишиться возможности подтвердить существование перешедшего к нему требования, что приведет к отказу в удовлетворении предъявленного цессионарием иска к должнику.
Право требовать передачи документов есть у первоначального кредитора независимо от того, предусмотрена ли такая обязанность в договоре об уступке, поскольку такая обязанность лежит на прежнем кредиторе в силу закона <*>. Условие договора об уступке, определяющее необходимость передачи документов и их перечень, не является существенным - при его отсутствии договор цессии не может быть признан недействительным или незаключенным.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 10.04.2001 N А05-8443/00-324/23.

При нарушении этой обязанности приобретатель права может требовать от первоначального кредитора возмещения убытков. Убытки могут быть взысканы при наличии общих оснований для применения ответственности.
Так, новый кредитор обратился с иском к первоначальному кредитору о взыскании убытков в размере уступленной задолженности в связи с невыполнением ответчиком обязанности по передаче документов, удостоверяющих переданные права требования.
При рассмотрении дела судом апелляционной инстанции было установлено, что первоначальный кредитор (ответчик) передал представителю истца документы, необходимые для реализации права. Доказательств, опровергающих данные факты, истец не представил, поэтому суд признал недоказанными доводы истца о неисполнении ответчиком обязательств по передаче документов.
Кроме того, суд указал, что под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Доказательств причинения убытков в виде реального ущерба или упущенной выгоды истец не представил. С требованием о взыскании задолженности с должника истец не обращался. Установив отсутствие оснований и условий для взыскания убытков, суд правомерно принял постановление об отказе в иске <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 06.04.2000 N Ф09-406/2000-ГК.

На практике зачастую обязанность передать документы, подтверждающие право, смешивают с обязанностью передать само право требования. В результате такого смешения делается вывод, что уступка права требования до момента передачи документов недействительна (не состоялась) и новый кредитор не приобрел право требования к должнику. В данном случае наличие доказательств существования права необоснованно смешивается с существованием самого права.
Передача документов необходима для обеспечения реализации права новым кредитором. Для достижения этих целей в ряде случаев нет необходимости передавать подлинные документы новому кредитору; первоначальный кредитор может принять на себя обязательства представлять необходимые доказательства в подлиннике при возникновении спора с должником.
По мнению В.С. Анохина, первоначальный кредитор обязан передать новому кредитору именно оригиналы правоустанавливающих документов, поскольку обладание только копиями лишает нового кредитора возможности защитить свои права. Он указывает, что отсутствие оригиналов документов не позволит требовать исполнения обязательства и взыскания убытков в судебном порядке, кроме того, первоначальный кредитор может злоупотребить своим правом, заключив второй договор уступки требования <*>. Эта точка зрения получила определенное признание в судебной практике, но ее обоснованность вызывает сомнения.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования. С. 66.

Учитывая, что передача документов может быть отнесена на будущее время, необходимость передачи именно подлинных документов никак не исключает возможных злоупотреблений цедента. При добросовестном поведении цедента даже при сохранении им подлинников за собой он может представить их при наличии спора должника с новым кредитором (цессионарием). В связи с этим нет оснований считать, что рассматриваемая обязанность может быть исполнена лишь посредством передачи цессионарию подлинников, если только такое требование не содержится в законе или договоре.
Цедент может оставить подлинные документы у себя, например, при частичной уступке требования, передав новому кредитору надлежаще заверенные копии. Этот подход разделяет и Е.А. Крашенинников, по мнению которого, если цедент имеет обоснованный интерес в том, чтобы оставить упомянутые документы за собой (например, ввиду того, что он уступил только часть требования), он обязан передать лишь надлежащим образом заверенные за счет цессионария копии этих документов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 11.

Закон не устанавливает срока исполнения этой обязанности. В силу общих положений об исполнении обязательств такая обязанность должна быть исполнена в разумный срок (ст. 314 ГК РФ), который определяется с учетом цели установления данной обязанности цедента. Разумным должен считаться срок представления документов, позволяющий новому кредитору без затруднений реализовать свое право в отношении должника. Срок передачи документов может быть определен соглашением цедента и цессионария.
Перечень документов, подлежащих передаче, зависит от характера уступаемого права. При передаче права, возникшего из договора это, как правило, текст договора, документы, подтверждающие его исполнение цедентом (накладные, акты приема-передачи и т.д.). Лежащая на цеденте обязанность передачи документов охватывает все находящиеся у него документы, которые могут быть использованы для удостоверения требования и других перешедших к цессионарию прав. Конкретный перечень документов может быть согласован в соглашении сторон.
Неисполнение цедентом обязанностей по передаче документов дает право цессионарию отказаться от исполнения его обязательств по договору, на основании которого производится уступка, и потребовать возмещения убытков. Цессионарий может приостановить исполнение своих обязанностей перед цедентом, вытекающих из каузальной сделки (абз. 1 п. 2 ст. 328 ГК РФ) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 29.

Как полагает В.С. Анохин, в ситуации, когда новый кредитор не может реализовать свои права в отношении должника в связи с неисполнением цедентом своих обязанностей, связанных с передачей документов, целесообразно привлечение первоначального кредитора в качестве третьего лица для истребования дополнительных доказательств. Применение этой рекомендации на практике действительно позволяет решить многие проблемы, возникающие при рассмотрении требований лица, получившего права в порядке уступки права требования.
Неисполнение первоначальным кредитором обязанности по передаче документов не является основанием для признания договора об уступке требования недействительным. Так, цессионарий обратился в суд с иском о признании недействительной сделки уступки права требования, указывая, что он заблуждался относительно природы сделки и качеств ее предмета, которые снижают возможность его использования по назначению. В числе этих обстоятельств истец сослался на неисполнение ответчиком своего обязательства передать ему документы, подтверждающие размер и основания прав требования, на факт взыскания ответчиком долгов в судебном порядке в меньшем объеме, чем предусмотрено договором, открытие и возбуждение им исполнительных производств на принудительное взыскание задолженности без уведомления об этом истца.
Отказывая в удовлетворении иска, арбитражный суд не признал указанные обстоятельства свидетельствующими о заблуждении, имеющем существенное значение относительно природы сделки и тождества ее предмета <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 20 марта 2002 г. N А36-259/8-01.

12.2. Обязанность цедента сообщить сведения,
необходимые для осуществления права

По мнению Е.А. Крашенинникова, обязанность цедента сообщать сведения распространяется на все значимые обстоятельства в отношении уступленного требования, перешедших вместе с ним прав, должника и принадлежащих ему возражений, в том числе и на обстоятельства, ставшие известными цеденту после уступки.
В число этих сведений входит указание условий осуществления требования (место, срок, способ исполнения и т.д.), данные о существующих обеспечениях переданного обязательства. Для осуществления права цессионарию необходимы сведения об исполнении цедентом его обязанностей в отношении должника, о наличии у должника существующих и возможных возражений и прав на зачет, а также об обстоятельствах, опровергающих указанные возражения <*>.
--------------------------------
<*> Подробнее см.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 154.

Закон не определяет, должен ли цедент сообщать соответствующие сведения по собственной инициативе или по запросу цессионария. В литературе высказывалось мнение, что о важных обстоятельствах, которые появились неожиданно или представляются необычными, цедент обязан поставить в известность цессионария, не ожидая запроса с его стороны <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 11.

Неисполнение этих обязанностей не является основанием для признания сделки уступки права требования недействительной, так как действительность сделки не связывается с действиями сторон по ее исполнению.
Арбитражным судом был рассмотрен спор между первоначальным и новым кредитором о признании сделки уступки права требования недействительной как сделки, совершенной под влиянием заблуждения. Из материалов дела следовало, что между сторонами был заключен договор уступки права требования и дополнительное соглашение к нему. До совершения сделок уступки требования часть задолженности была взыскана с должника в пользу первоначального кредитора. На основании судебных решений возбуждено исполнительное производство: в исполнительном производстве взыскатель заменен на нового кредитора.
Истец полагал, что, поскольку ответчик при заключении спорного договора не сообщил ему о судебных решениях, принятых в отношении уступленной задолженности, не передал ему исполнительные листы, то тем самым он ввел истца в заблуждение относительно предмета договора.
Суд отказал в иске, отметив: материалами дела подтверждается, что действия сторон в сделке уступки после заключенного спорного договора свидетельствуют об одинаковом понимании объема уступаемого требования, а также порядка исполнения названного договора. К указанным действиям относятся замена стороны в процессе, перечисление должником денежных средств в счет погашения задолженности новому кредитору, подписание дополнительного соглашения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 20.05.2002 N 399.

Если требование передается цессионарием дальше, то соответствующие обязанности цедент, который их не исполнил в отношении первого цессионария, несет перед вторым цессионарием. Соответственно при получении всех документов и информации первым цессионарием он обязан предоставить новому кредитору как сведения и документы, полученные от первоначального кредитора, так и информацию и документы, полученные им самим.
В случае неисполнения цедентом обязанностей по сообщению сведений, необходимых для реализации права, цессионарий вправе воспользоваться теми же мерами защиты, что и при непередаче цедентом необходимых документов.
Закрепленные в Гражданском кодексе Российской Федерации нормы об обязанностях кредитора позволяют сделать общий вывод о существовании у него обязанности содействовать новому кредитору в реализации его права.

12.3. Заверения (гарантии) цедента.
Ответственность цедента за действительность
и фактическую осуществимость переданного права

В соответствии с общими положениями договорного права цедент и цессионарий должны воздерживаться от любых действий, которые могут помешать или воспрепятствовать цели уступки. В отсутствие достаточно подробного соглашения этот вопрос решается на основе законодательных норм. Такие нормы обычно определяют, в какой степени цедент подтверждает существование и возможность обеспечения выплаты задолженности, а также платежеспособность должника. По этому вопросу наблюдаются весьма незначительные различия между правовыми системами.
По общему правилу считается, что цедент, которому выплачивается стоимость права требования, принимая платеж от цессионария, тем самым как бы подтверждает ее существование. Такое подтверждение не будет иметь места в том случае, когда цессионарий приобретает дебиторскую задолженность без выплаты ее стоимости, если только цедент не представил ясно выраженного подтверждения. Кроме того, цедент, как правило, не подтверждает платежеспособность должника, если нет прямой договоренности об ином <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа: Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря. A/CN.9/397. С. 13.

Ответственность цедента за действительность и фактическую осуществимость требования в российском праве. Еще в римском праве был выработан принцип, согласно которому цедент отвечает за существование требования, но не отвечает за то, что может быть взыскано с должника <1>. Российская дореволюционная цивилистика опиралась на этот принцип. Так, Г.Ф. Шершеневич писал: "Прежний веритель отвечает перед новым за то, что передал ему вполне действительное право, не имеющее никакого юридического недостатка. Если бы обнаружилось, что переданное право не существует по недействительности обязательства, например, если оно заключено было несовершеннолетним или уже исполнено (оплачено заемное письмо), тогда прежний веритель отвечает за неосуществленный интерес. Но он по общему правилу не обязан отвечать за то, что новый веритель... не получил удовлетворения от должника. Уступая свое место в обязательстве, прежний веритель переносит на нового и риск по осуществлению права, который до сих пор лежал на нем" <2>. Об ответственности цедента за истинность, подлинность обязательства и отсутствии по общему правилу его ответственности за прочность, добротность права упоминают Д.И. Мейер <3> и В.И. Синайский <4>.
--------------------------------
<1> См.: Римское частное право: Учеб. / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 1996. С. 312.
<2> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 288.
<3> См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 118.
<4> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право (по изд. 1914 - 1915 гг.). М., 2002. С. 347.

Цессионарию при принятии решения о приобретении дебиторской задолженности или предоставлении кредита под эту дебиторскую задолженность необходимо располагать определенными данными для определения ее ценности. Он, в частности, должен обладать информацией о том, является ли цедент кредитором в отношении должника <*>; имеет ли цедент право передавать эту дебиторскую задолженность; уступал ли цедент прежде эту задолженность другому цессионарию; имеет ли должник возражения против платежа либо право на зачет помимо тех, которые указаны в договоре уступки. Для выяснения этих обстоятельств цессионарий должен нести дополнительные расходы, что в отношениях по финансированию влечет увеличение стоимости предоставляемого кредита.
--------------------------------
<*> При обсуждении этого момента нередко для характеристики наличия у кредитора права на дебиторскую задолженность, того обстоятельства, что право требования принадлежит данному лицу, в документах ЮНСИТРАЛ используется характеристика цедента как "собственника дебиторской задолженности" (см.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии. A/CN.9/434. С. 31).

Как правило, для избежания этих расходов в отношениях по уступке цедент дает цессионарию соответствующие заверения (гарантии), касающиеся существования передаваемого (уступаемого) права, и несет ответственность в случае нарушения этих договорных гарантий. В большинстве правовых систем наличие гарантий существования ("действительности") передаваемого права со стороны цедента подразумевается.
Российское гражданское право в подходе к вопросу о распределении рисков, связанных с существованием ("действительностью") переданного в результате уступки требования и с платежеспособностью должника, основывается на общепринятых принципах.
В соответствии со ст. 390 ГК РФ первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.
Под недействительным требованием понимают прежде всего требование, не имеющее действительного основания; если заключенная между первоначальным кредитором и должником сделка ничтожна, то нет и требований из этой сделки. Недействительность требования имеет место и в случаях, когда уступлено требование, уже прекращенное к моменту уступки исполнением либо иным предусмотренным законом способом (новация, отступное, зачет и т.д.). Недействительным является также требование, которое не может быть реализовано в силу возражений должника (например, о пропуске срока исковой давности, неисполнении обязательства цедентом, зачете и т.д.).
В публикациях высказывалось мнение о невозможности применения ст. 390 ГК РФ в случае, если уступлено право, срок исковой давности по которому истек <*>. Такой подход представляется спорным по ряду оснований.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Ответственность цедента за недействительность переданного требования // Закон. 2001. N 12. С. 43.

Во-первых, право, срок исковой давности по которому истек, явно обладает юридическим пороком; цессионарий может быть лишен возможности принудительно реализовать свои права. Освобождение цедента от ответственности за передачу такого права в связи с невозможностью для цессионария обычным образом удовлетворить свой имущественный интерес представляется не соответствующим цели установления рассматриваемого правила.
Во-вторых, спорна сама возможность применения института уступки к требованиям из натуральных обязательств. Субъективное право требования, согласно превалирующему мнению, включает и право на защиту. Требование из натурального обязательства проблематично охарактеризовать как право требования. Вопрос о том, может ли такое требование (не из гражданско-правового, признанного и защищаемого правом обязательства) быть предметом уступки, требует самостоятельного рассмотрения с учетом того, что приобретатель может иметь интерес и в приобретении права из "задавненного" обязательства.
Недействительность уступленного права будет иметь место и в случаях, когда цедент не является обладателем данного права (например, если оно уже было им ранее уступлено другому лицу).
Недействительность уступленного права будет иметь место и в том случае, когда сделка, на основании которой возникли переданные права, оспорима и была признана недействительной. В одном из дел суд, рассматривая последствия передачи права требования, возникшего из договора, признанного после уступки права требования недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ, пришел к выводу, что и сделка уступки права требования тоже может быть признана недействительной по этому же основанию, поскольку в противном случае "уступкой прав можно будет узаконить приобретение прав, основанных на оспоримых сделках". Подобный ход рассуждений неверен. Право должника оспаривать основной договор и ссылаться на его недействительность в споре с новым кредитором при уступке не затрагивается. Если уступленное требование было признано недействительным, этот дефект права (недействительность) не позволяет новому кредитору требовать исполнения от должника. Ответственность за уступку права, признанного недействительным, несет перед новым кредитором цедент.
Цедент несет ответственность за действительность переданного права независимо от того, были ли ему самому известны возможные возражения. В.В. Почуйкин справедливо отмечает, что если цедент получает от цессионария некий имущественный эквивалент, а потом выясняется, что им передано несуществующее или недействительное (либо действительное на момент уступки, но в последующем признанное недействительным) право требования, то фактически цессионарий одаривает цедента, что совсем не входило в его планы и не являлось целью заключенной между сторонами сделки. При этом не имеет значения, заблуждался цедент относительно действительности требования или нет <*>.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Ответственность цедента за недействительность переданного требования. С. 42.

В литературе высказывалось мнение об освобождении цедента от ответственности за действительность переданного права, если он до подписания договора цессионарием предупредил последнего о наличии возражений, предоставил ему все документы и сведения, необходимые для парализации вероятных возражений должника, а цессионарий, проигнорировав предупреждение, впоследствии не пожелал или не смог правильно воспользоваться предоставленными ему цедентом материалами. Все неблагоприятные последствия в этом случае предлагается возлагать на цессионария <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 156.

Соглашаясь со справедливостью такого подхода и признавая необходимость его нормативного закрепления, тем не менее следует отметить, что положения ст. 390 ГК РФ не позволяют полностью освободить цедента от ответственности при недействительности переданного требования. Возможно лишь уменьшение размера его ответственности на основании ст. 404 ГК РФ, если цессионарий своими действиями способствовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, или не принял разумных мер к их уменьшению.
Положения ст. 390 ГК РФ позволяют сделать вывод о том, что соглашением первоначального кредитора с новым кредитором не может быть исключена ответственность цедента за недействительность уступленного требования <*>.
--------------------------------
<*> Положение о возможности сложения с цедента ответственности за действительность переданного права по особому соглашению между участниками сделки высказывалось в российской юридической литературе при отсутствии общего законодательного предписания по этому вопросу (см.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 118).

Несмотря на отсутствие каких-либо оговорок в рассматриваемой норме, при ее применении следует иметь в виду, что вопрос об ответственности цедента зависит от характера отношения, на основании которого уступается право.
Так, анализируя положения ГК РСФСР 1922 года, не содержавшие в нормах об уступке права требования особых указаний о зависимости ответственности цедента от характера передачи, И.Б. Новицкий отмечал, что в силу ст. 202 ГК 1922 года продавец долгового требования отвечает за действительность требования, если иное не предусмотрено договором. Относительно ответственности кредитора, безвозмездно уступившего право, Гражданский кодекс 1922 года никаких указаний не содержал. На этом основании был сделан вывод о том, что безвозмездно уступивший право требования не несет ответственности ни за действительность требования, ни за его фактическую осуществимость <*>.
--------------------------------
<*> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. С. 226.

Следуя той же схеме, при анализе норм действующего гражданского законодательства В.В. Почуйкин приходит к аналогичному выводу: поскольку в соответствии с п. 3 ст. 576 ГК РФ дарение принадлежащего дарителю права требования к третьему лицу осуществляется с соблюдением правил, предусмотренных ст. ст. 382 - 386, 388 и 389, правила, установленные в ст. 390 ГК РФ, на безвозмездные отношения между первоначальным и новым кредитором не распространяются <*>.
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Ответственность цедента за недействительность переданного требования. С. 43.

На основании положений п. 3 ст. 576 ГК РФ Е.А. Крашенинников также указывает, что, если каузальная сделка является безвозмездной, цедент не отвечает ни за действительность, ни за фактическую осуществимость требования (п. 3 ст. 576 ГК РФ) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 10.

При возмездном характере каузальной сделки цедент отвечает за действительность требования, т.е. за то, что оно юридически обосновано и не обременено возражениями. Характер и условия ответственности определяются договором, на основании которого производится уступка. По общему правилу цессионарий вправе требовать от стороны, допустившей нарушение обязательства (цедента), возмещения причиненных убытков. Размер убытков, как правило, определяется той суммой, которая была уплачена цеденту, или стоимостью того имущества, которое было ему передано за уступленное право.
В.А. Белов полагает, что положения ст. 390 ГК РФ свидетельствуют о возникновении у цессионария права регресса к цеденту при заявлении должником возражений, обессиливающих требование <*>. В строгом смысле регрессного обязательства здесь нет, поскольку никакого нового обязательства между цедентом и цессионарием при обнаружившейся недействительности переданного права не возникает. Цедент отвечает за нарушение существовавшего соглашения, на основании которого право передавалось. Еще Д.И. Мейер писал: "...цедент и по уступке права не перестает быть ответственным за его действительность, так что если обязательство, право по которому передано, оказывается недействительным, то цессионарий вправе требовать от цедента вознаграждения на том основании, что цедент не исполнил своего обязательства по сделке об уступке - не передал ему права; то, что передано, недействительно" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 268.
<**> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 117 - 118.

На практике положения рассматриваемой нормы применяются крайне редко из-за смешения последствий передачи недействительного права для распорядительных сделок уступки и сделок, на основании которых она происходит. Приведем пример такого подхода.
Открытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к производственному кооперативу и обществу с ограниченной ответственностью о признании недействительной (ничтожной) сделки - договора уступки права требования, заключенного между ответчиками. Решением суда исковые требования удовлетворены, апелляционная инстанция оставила решение без изменения.
Кассационная инстанция, проверив правильность применения норм материального и процессуального права, не нашла оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены судебных актов по следующим основаниям.
Как следовало из материалов дела, истец имел задолженность перед производственным кооперативом. В последующем производственный кооператив по договору цессии уступил обществу с ограниченной ответственностью право требования в отношении истца.
Суд установил, что еще до заключения договора цессии производственный кооператив и истец заключили соглашение о новации первоначального обязательства, существовавшего между ними, в новое обязательство. Тем самым обязанность истца была прекращена, а уступленное обществу право требования к истцу отсутствовало.
Удовлетворяя исковые требования, суды всех инстанций пришли к выводу о ничтожности договора цессии, поскольку по смыслу п. 1 ст. 382 ГК РФ только существующее право может быть предметом уступки. Согласно ст. 388 ГК РФ, уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону. Коль скоро обязательство новировано, перемена лица в обязательстве, прекращенном новацией, противоречит требованиям гл. 24 ГК РФ. Следовательно, договор цессии является недействительным как противоречащий закону (ст. 168 ГК РФ).
В другом случае фирма обратилась в арбитражный суд с иском к производственному комбинату о взыскании убытков в виде упущенной выгоды, возникших в связи с передачей ответчиком истцу по договору цессии недействительного требования.
Как следовало из материалов дела, решением суда с должника в пользу ответчика была взыскана сумма задолженности. В последующем ответчик уступил фирме (истцу) право требования с должника долга и процентов в размере, указанном в исполнительном листе. Решением арбитражного суда по требованию должника договор уступки требования признан ничтожным, что и послужило основанием для предъявления требования к цеденту о возмещении убытков.
Отказывая в удовлетворении требований, суд, сославшись на ст. ст. 167, 390, 393 ГК РФ, посчитал их необоснованными по праву.
Кассационная инстанция, соглашаясь с решением суда, привела следующие доводы.
Иск заявлен о взыскании убытков, образовавшихся у истца в результате передачи ему ответчиком недействительного требования по ничтожной сделке - договору цессии.
В соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая сторона обязана возвратить другой все полученное по сделке, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Согласно ст. 390 ГК РФ, первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором. При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что названные нормы права не предусматривают возможности взыскания убытков ни при недействительности сделки вследствие ее ничтожности, ни при недействительности переданного требования.
Поскольку, как правильно указал суд, при недействительности сделки обязательства у сторон отсутствуют, нет и оснований для удовлетворения требования о взыскании с ответчика убытков в соответствии со ст. ст. 15, 393 ГК РФ <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 18.06.2001 N А56-6917/01.

Аналогичные решения весьма распространены в правоприменительной практике, что не делает этот подход верным. О недействительности сделки уступки в рассматриваемом случае можно говорить только в том смысле, что переход права не произошел в силу отсутствия самого передаваемого права. Распорядительная сделка не породила результата, на который была направлена, и только в этом смысле недействительна. Однако основания для признания недействительным договора, на основании которого сделка уступки должна была совершаться, отсутствуют.
Убедительные и исчерпывающие аргументы, подтверждающие необоснованность признания договоров об уступке недействительными в связи с недействительностью переданного права, приводит В.В. Почуйкин <*>. Он, в частности, указывает, что п. 1 ст. 382 ГК РФ не решает судьбу соглашения о цессии. Она решается как судьба любого иного соглашения между сторонами, по которому одна сторона обязана совершить определенные действия, но данную обязанность не исполняет. Неисполнение должником принятой на себя обязанности (неисполнение цедентом обязанности по передаче цессионарию права требования) необходимо расценивать не как обстоятельство, свидетельствующее о недействительности сделки, а как нарушение обязательства. "Действительность сделки по уступке права требования не должна ставиться в зависимость от действительности права, которое передается новому кредитору. Недействительность уступленного права влечет ответственность цедента, а не недействительность сделки уступки требования (в данном случае из контекста следует, что автор имеет в виду каузальные сделки об уступке - Л.Н.)".
--------------------------------
<*> См.: Почуйкин В.В. Ответственность цедента за недействительность переданного требования. С. 38.

Признавая недействительными договоры об уступке, фактически не исполненные цедентами (не был передан предмет договора), суды тем самым лишают возможности цессионария применить меры воздействия, предусмотренные законом и договором за нарушение обязательства. Такой подход прямо противоречит положениям ст. 390 ГК РФ. Приведенное выше постановление кассационной инстанции служит ярким тому примером. Чтобы выйти из логического противоречия, возникшего вследствие признания сделки уступки недействительной по причине недействительности переданного права, она дает толкование ст. 390 ГК РФ, прямо противоречащее ее смыслу (якобы эта статья "не дает оснований для взыскания убытков при недействительности переданного требования").
Приведем еще один пример, свидетельствующий о неправильном понимании положений, содержащихся в ст. 390 ГК РФ об ответственности первоначального кредитора.
Стороны соглашения об уступке права требования вправе предусмотреть и иные (помимо взыскания неустоек и убытков) последствия нарушения цедентом своего обязательства передать действительное требование. Таким последствием может быть, в частности, и право цессионария в одностороннем порядке отказаться от договора и от произведенного цедентом исполнения. Цедент при этом восстанавливается в своих правах по отношению к должнику. В данном случае нет необходимости совершения обратной уступки права требования, речь идет именно о восстановлении первоначального кредитора в правах.
Некоторые усматривают в таких сделках противоречие нормам гл. 24 ГК РФ, поскольку она предполагает безусловную замену стороны в обязательстве. Для таких выводов нет серьезных оснований. Условия договора о передаче права могут содержать отменительные и отлагательные условия, с наступлением которых может связываться момент перехода права от одного лица к другому.
Если цессионарий передал право требования другому лицу в порядке переуступки, то возврат цеденту прав требования невозможен, так как, не будучи уже обладателем права, цессионарий не может и перевести их на цедента.
Особо следует рассмотреть ситуации, при которых право в момент передачи требования существует, но до получения должником уведомления цедент получает исполнение в свою пользу. При этом следует выделять ситуации, когда цедент не допускает никаких действий, направленных в ущерб новому кредитору, и случаи, когда цедент действует с нарушением договора о цессии (не направляет своевременно уведомления должнику, не представляет необходимые доказательства уступки, требует от должника исполнения в свою пользу).
В первом случае полученное от должника должно быть передано цедентом новому кредитору как неосновательно полученное с начислением на эти суммы процентов в соответствии с положениями п. п. 1 и 2 ст. 1107 ГК РФ.
Во втором случае цедент, помимо возврата неосновательно полученного, обязан также возместить цессионарию убытки, причиненные нарушением обязательств, вытекающих из соглашения о цессии.
По общему правилу цедент не отвечает за фактическую осуществимость права, т.е. за платежеспособность должника. Такая ответственность может быть возложена на первоначального кредитора в силу специального соглашения о принятии им на себя поручительства за должника. Отношения между первоначальным и новым кредиторами в этом случае будут регламентироваться соглашением о поручительстве и нормами Гражданского кодекса Российской Федерации о данном виде договора.
В строгом смысле о неплатежеспособности должника можно говорить лишь в том случае, когда должник может быть признан несостоятельным (банкротом). Простая просрочка должника сама по себе не свидетельствует о неплатежеспособности. Приравнивать любой случай неисполнения обязательства должником к неплатежеспособности нет основания; цессионарий вправе обеспечить свои интересы посредством принудительного взыскания долга.
Это не исключает права сторон соглашения о цессии определить, что цедент будет нести ответственность и при простом неисполнении обязательства должником.
Собственно, проверка платежеспособности должника лежит на цессионарии, который по общему правилу принимает на себя риск неполучения платежа. Если обязательство не исполняется должником вследствие его неисправности (т.е. при отсутствии юридических возражений, обессиливающих требование кредитора), нет недействительности права, соответственно по общему правилу нет и ответственности цедента. В некоторых судебных решениях достаточно четко прослеживается такой подход.
Так, коммерческий банк (цедент) заключил с акционерным обществом (цессионарий) соглашение об уступке права требования. По условиям соглашения цедент передает, а цессионарий принимает право требования от должника исполнения обязательств по пластиковой карточке. За уступленное право цессионарий обязуется уплатить определенную сумму в течение 30 дней с момента подписания соглашения.
Цессионарий обратился с иском о признании сделки уступки права требования притворной сделкой, поскольку единственной возможностью реализации приобретенного права было включение требования в реестр требований, предъявленных должнику в процессе несостоятельности.
Отказывая в удовлетворении требования, суд указал, что сам истец не отрицает передачи ему действительного права. Что же касается реализации этого права, т.е. исполнения его должником, тем способом, на который указал истец (включение в реестр требований), то он не противоречит закону и не исключает исполнения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 10.04.2001 N А05-8443/00-324-23.

В другом случае цессионарий обращался в арбитражный суд с иском к цеденту о признании недействительным договора об уступке требования как заключенного под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ).
В качестве основания для признания упомянутой сделки недействительной истец указал на то, что ответчик при ее заключении не сообщил истцу сведения, имеющие существенное значение для предмета уступки требования, а именно сведения о банкротстве должника на дату совершения спорной сделки.
Как указывал заявитель, при наличии таких сведений договор цессии не был бы им заключен, поскольку целью его заключения являлось получение от должника реального исполнения обязательств, а факт несостоятельности должника исключает такое исполнение.
Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из следующих оснований. Во-первых, отсутствие факта сообщения ответчиком сведений о банкротстве должника не может рассматриваться как заблуждение истца. Упомянутые сведения были опубликованы в Вестнике ВАС РФ, т.е. могли быть известны любому лицу. При таких обстоятельствах необходимость дополнительного извещения истца о банкротстве должника у ответчика отсутствовала.
Приведенный довод кассационная инстанция нашла правомерным, основанным на имеющихся в деле доказательствах.
Во-вторых, суд первой инстанции не счел факт несостоятельности должника относящимся к предмету цессии и обязательным условием этого договора. Возможность должника исполнить обязательство является, по мнению суда, лишь качеством самого должника и не относится к условиям сделки по передаче права (требования).
Кассационная инстанция посчитала последний вывод ошибочным, указав, что совершение сделки под влиянием заблуждения означает, что такая сделка неправильно выражает сложившуюся волю ее участника и приводит к иному результату, нежели тот, который участник имел в виду. Для договора цессии такое заблуждение касается качества должника по уступленному обязательству.
Позиция кассационной инстанции представляется весьма дискуссионной. По смыслу ст. 390 ГК РФ риск неплатежеспособности должника лежит на цессионарии, и, следовательно, именно он обязан выяснять обстоятельства, связанные со способностью должника исполнить обязательства. Занятая кассационной инстанцией позиция, по существу, означает переложение риска неплатежеспособности должника на цедента, что противоречит рассматриваемым положениям закона. Кроме того, предметом цессии является право требования, и его "качество" определяется тем, действительно ли оно. Неисполнительность должника и его способность исполнить обязательство к собственно предмету цессии отношения не имеют.
В российской цивилистике право цессионария обратиться при неисправности должника к цеденту иногда характеризовалось как право регресса (право обратного хода). При этом признавалось, что если при уступке права по обязательству особым соглашением между цедентом и цессионарием последнему, в случае неисполнения обязательства со стороны должника, была предоставлена возможность обратиться за удовлетворением к цеденту, тогда по удовлетворении цессионария со стороны цедента юридические отношения между цедентом и должником восстанавливаются <*>. Восстановление в правах предлагалось отличать от передачи права цедентом уступкой от правопреемника, когда цедент "является в обязательстве как новое лицо, до того времени чуждое ему" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 120.
<**> Там же.

Применяя в отношении цедента, поручившегося за платежеспособность должника, нормы о договоре поручительства, мы должны признать, что цедент приобретает права в отношении должника после удовлетворения требования цессионария. Вряд ли при этом допустимо говорить, что он восстанавливается в своих правах к должнику, поскольку нормы о поручительстве говорят о производности прав поручителя, исполнившего обязательство за должника, от прав первоначального кредитора <*>.
--------------------------------
<*> В литературе основания прав поручителя, исполнившего обязательство за должника, к должнику определяются различно. См., напр.: Белов В.А. Поручительство. Опыт теоретической конструкции и обобщения арбитражной практики. М., 1998. С. 60 - 64.

12.4. Гарантии <*> цедента в Конвенции об уступке
дебиторской задолженности
--------------------------------
<*> При подготовке проекта для описания характера отношений цедента с цессионарием по поводу подтверждения обстоятельств, связанных с уступаемыми правами, использовались термины warranties (гарантии), representantions (заверения) и undertakings (обязательства). В п. 1 ст. 45 Конвенции ООН о международных переводных векселях и международных простых векселях (Нью-Йорк, 1988), которая касается гарантий, предоставляемых лицом, передающим вексель, лицу, которое его получает, используется термин "заверяет".

Учитывая многообразие договорных конструкций, опосредствующих отношения по уступке, в Конвенции об уступке дебиторской задолженности вопросы, касающиеся взаимоотношений цедента и цессионария, затрагиваются в самой общей форме. Регулирование осуществляется посредством "резервных", диспозитивных норм, подлежащих применению при отсутствии иного соглашения между цедентом и цессионарием.
Как уже отмечалось, в большинстве правовых систем наличие гарантий существования ("действительности") передаваемого права со стороны цедента подразумевается. Однако подход к определению перечня обстоятельств, которые подтверждает цедент, различен, что потребовало разработки специальной нормы в рамках Конвенции об уступке дебиторской задолженности.
При ее подготовке предлагалось, в частности, не давать исчерпывающего перечня обстоятельств, о наличии или отсутствии которых заверяет цедент, а включить общую формулировку (к примеру, указав на подтверждение цедентом "существования" дебиторской задолженности <*> и возможности ее уступки), как это делают гражданские кодексы ряда стран.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/434. С. 31.

Это предложение не нашло поддержки, поскольку было признано необходимым перечислить важнейшие гарантии, от наличия которых существенно зависит стоимость (ценность) уступаемых прав требования.
В ст. 12 (п. 1) "Заверения со стороны цедента" Конвенции об уступке дебиторской задолженности предусматривается, что, "если цедент и цессионарий не договорились об ином, в момент заключения договора уступки цедент гарантирует, что:
а) цедент обладает правом уступать дебиторскую задолженность;
b) цедент не уступал дебиторскую задолженность ранее другому цессионарию и
с) должник не имеет и не будет иметь никаких возражений или права на зачет" <*>.
--------------------------------
<*> Документ А/55/17. С. 143.

Данные положения, исходя из принципа автономии воли сторон, указывают на возможность согласования в договоре финансирования, в договоре уступки (если он оформляется как отдельный договор) либо в любом другом договоре между цедентом и цессионарием условий об установлении дополнительных гарантий либо исключении гарантий, предусмотренных в рассматриваемом пункте. Вопрос о предоставленных гарантиях может определяться обычаями и практикой торговли.
Гарантия цедента в отношении существования дебиторской задолженности вытекает из основополагающего обязательства цедента действовать добросовестно и в силу этого может меняться только при наличии прямо выраженного соглашения между цедентом и цессионарием <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 25-й сессии. A/CN.9/432. С. 29.

Подпункт "а" рассматриваемой статьи Конвенции охватывает все случаи, связанные с существованием права и возможностью его передачи цедентом.
В частности, цедент будет считаться нарушившим свои обязательства, если само требование фактически или юридически не существует, например, при недействительности первоначального договора. Цедент должен быть правоспособен или управомочен на совершение уступки, должны отсутствовать установленные законом запреты или ограничения уступки. При несоблюдении этих условий цедент будет считаться нарушившим гарантии обладания правом уступки.
Данный подпункт не охватывает гарантий цедента в отношении договорных ограничений на уступку. Цедент не несет ответственности за нарушение гарантий, если в первоначальном договоре содержится ограничение в отношении уступки. В рассматриваемом положении указание на это было сочтено излишним, поскольку это подразумевается в силу ст. 9 (п. 1) Конвенции, согласно которой уступка является действительной даже в том случае, когда она совершается в нарушение договоренности, ограничивающей уступку <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN.9/470. С. 50.

Подпункт "b" устанавливает правило о гарантиях цедента в отношении отсутствия факта предшествующей уступки другому цессионарию. Это положение призвано обеспечить ответственность цедента перед цессионарием в том случае, если в результате предыдущей уступки цедента цессионарий не обладает приоритетом в отношении цессионария, которому задолженность была ранее уступлена. Практически это может произойти в том случае, если у цессионария нет объективной возможности установить, была ли совершена предшествующая уступка.
Если же преимущественное право (приоритет) на удовлетворение требования в силу специальных правил будет принадлежать цессионарию, в пользу которого уступка была произведена позднее, то основания для применения ответственности к цеденту отсутствуют, так как интересы более позднего цессионария не будут затронуты.
При обсуждении этого положения высказывались мнения о необходимости включения в Конвенцию правила, в соответствии с которым цедент, в отсутствие соглашения об ином, гарантировал бы цессионарию, что он в будущем не будет уступать эту же задолженность другому лицу <*>. Хотя это мнение и было поддержано рядом делегаций, дополнения в данный подпункт внесены не были, поскольку "такая гарантия противоречила бы современной практике финансирования, при которой право цедента предлагать различным кредиторам части одной и той же дебиторской задолженности в качестве обеспечения для получения кредита имеет основополагающее значение" <**>.
--------------------------------
<*> Подобное заверение, относящееся к категории "обещаний не совершать каких-либо действий (воздержаться от совершения действий)", редко встречается на практике, является предметом переговоров и дается только в контексте специальных сделок, как правило, только в контексте "соглашений о субординации", т.е. соглашений, заключаемых между несколькими цессионариями для урегулирования коллизии прав очередности.
<**> Документ A/CN.9/470. С. 50.

Кроме того, было указано, что вопрос о заверениях в отношении будущих уступок той же дебиторской задолженности обычно решается на договорной основе в контексте конкретных сделок и не должен регулироваться резервной нормой, которую предлагается применять в отношении различных видов сделок <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN. 9/447. С. 8.

Подпункт "с" устанавливает гарантию цедента в отношении отсутствия у должника возражений и права на зачет.
При обсуждении подходов к определению содержания заверений (гарантий) цедента в отношении возможных возражений должника высказывалось мнение о необходимости конкретизации понятия "возражения". В частности, возражения или права на зачет предлагалось квалифицировать как "возражения, которые лишили бы уступленную дебиторскую задолженность ценности", или "возражения, которые лишили бы силы, полностью или частично, право цессионария требовать платежа", с тем чтобы исключить из сферы действия Конвенции ситуации, когда происходит лишь задержка платежа. Это предложение вызвало критику, поскольку для цели оценки дебиторской задолженности момент платежа может иметь столь же важное значение, что и возможность получения платежа <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/CN.9/434. С. 32.

Вопрос о гарантиях отсутствия возражений со стороны должника потребовал обсуждения возможной ситуации, при которой цессионарию известно или должно быть известно о наличии у должника возражений или права на зачет. В результате цессионарий может получить право требовать от цедента возмещения убытков или прекратить действие договора финансирования на основе нарушения цедентом заверения о том, что возражения отсутствуют, хотя фактически цессионарию на момент уступки было известно об их наличии. В связи с этим предлагалось уточнить, что речь должна идти о возражениях, "о которых цессионарию неизвестно". Однако в результате обсуждения было признано, что это положение не должно основываться на необходимости выяснения вопроса о наличии фактической или косвенной информации о возражениях у цессионария, поскольку это может вызвать неопределенность <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/CN.9/434. С. 32.

В итоге возобладало мнение, согласно которому заверения цедента в отношении возражений должника следует понимать в самом широком возможном смысле.
Дискуссионным оказался и вопрос о распространении гарантий цедента об отсутствии возражений должника на отношения по уступке будущей дебиторской задолженности. Затруднения вызвали следующие обстоятельства. При распространении таких гарантий на уступки будущих требований необходимо, чтобы цеденты обещали цессионариям, что договоры, из которых возникнет будущая задолженность, будут юридически действительными и имеющими исковую силу. Это создает чрезмерные трудности для цедента, так как он вынужден давать заверения об отсутствии возражений или права на зачет в отношении обязательств по договорам, которые еще не существуют на момент уступки, и цедент, скорее всего, не будет знать о возможных возражениях. Кроме того, отмечалось, что цеденты-производители неохотно дают гарантии того, что производимые ими товары не имеют дефектов, которые могут вызвать возражения со стороны покупателей-должников.
В связи с этим предлагалось внести коррективы в текст Конвенции об уступке дебиторской задолженности таким образом, чтобы риск неизвестных, "скрытых" на момент уступки возражений должника при будущих и оптовых уступках не возлагался на цедента.
Однако эти предложения не нашли широкой поддержки. Напротив, было признано, что возложение рисков скрытых возражений на цедента является наиболее разумным. В основу такого вывода были положены следующие соображения: надлежащее исполнение первоначального договора зависит прежде всего от цедента, и если исполнение было надлежащим, то возражений у должника просто не возникнет.
В любом случае цедент лучше осведомлен о том, будет ли надлежащим образом выполняться договор с должником (и, следовательно, будут ли возражения у должника), даже в том случае, когда он является продавцом товаров, произведенных третьим лицом.
Подразумеваемая гарантия в отношении возражений должника приводит к более высокой степени ответственности цедента за исполнение своего договора с должником. Такой подход, как указывалось, является особенно полезным, например, в контексте договоров купли-продажи товаров, в которые включаются элементы, касающиеся обслуживания и текущего ремонта. Если продавец-цедент позволяет товарам портиться, не исполняет свои обязанности по договору, подобное поведение явится основанием для возникновения возражений у должника, а цессионарий будет не в состоянии принять какие-либо меры, направленные на предотвращение этих последствий. Цедент же может принять такие меры.
Кроме того, возложение на цедента риска существования скрытых возражений, как правило, оказывает благоприятное воздействие на стоимость кредита.
Что касается гарантий относительно отсутствия возражений против оптовых уступок будущих дебиторских задолженностей в качестве обеспечения, то, по мнению рабочей группы, предусмотренная в подпункте "с" гарантия надлежащим образом отражает современную практику. В соответствии с такой практикой при оптовых уступках свободных от возражений или связанных с возражениями дебиторских задолженностей цеденты обычно получают кредит лишь на сумму тех дебиторских задолженностей, в отношении которых вряд ли будут выдвигаться возражения, в то время как сами они вынуждены выплачивать большую сумму. Кроме того, в случае неплатежа должником цедент должен забрать дебиторскую задолженность, по которой цессионарий не в состоянии получить платеж от должника, и заменить ее другой дебиторской задолженностью или выплатить стоимость непогашенной дебиторской задолженности ("финансирование с правом регресса") <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470. С. 50.

С учетом вышесказанного было заявлено, что распределение риска скрытых возражений на основе предложенного подхода будет содействовать финансированию дебиторской задолженности, поскольку достигается более высокая степень определенности в отношении того, сможет ли цессионарий получить платеж с должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документы A/CN.9/432 (п. 150); A/CN.9/434. С. 32.

Предусмотренная подп. "с" ст. 11 Конвенции гарантия будет вступать в силу только в том случае, если стороны в своем соглашении не решили вопрос об ином распределении риска в отношении неизвестных возражений должника.
При обсуждении вопроса о зачете требований должника предлагалось ограничить действие гарантии (обязательства) цедента заверениями в отсутствии договорных возражений или прав на зачет у должника. Но установление этого ограничения было признано нецелесообразным. В результате подп. "с" ст. 11 имеет широкую сферу применения, охватывая возражения и права на зачет, как вытекающие из договоров, так и имеющие иную природу и связанные с существующими или будущими дебиторскими задолженностями. Он также охватывает права на зачет, вытекающие как из первоначального или любого смежного договора, так и из договоров, не относящихся к первоначальному договору (за исключением прав на зачет, вытекающих из не относящихся к первоначальному договору обязательств, которые возникли после направления уведомления и на которые должник не может ссылаться по отношению к цессионарию) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/CN.9/470. С. 50.

Высказывались мнения о необходимости дополнения перечня гарантий положениями о том, что цедент гарантирует, что он не будет изменять первоначальный договор без фактического или юридически подразумеваемого согласия цессионария, а также что цедент передаст цессионарию любое неакцессорное обеспечение и другие вспомогательные права. Однако данное предложение не нашло поддержки, поскольку эти вопросы охватываются специальными положениями Конвенции и, кроме того, учитывая принцип автономии воли сторон, могут быть урегулированы сторонами в договоре финансирования.
Момент, в который даются гарантии, связан с моментом заключения договора уступки. С учетом того, что цессионарий должен иметь возможность оценивать связанный со сделкой риск до предоставления кредита, ст. 11 Конвенции устанавливает, что гарантии должны предоставляться цедентом и вступать в силу в момент заключения договора уступки.
В связи с обсуждением вопроса о гарантиях, даваемых в отношении уступок будущих требований, указывалось на неуместность применения приведенных выше положений о моменте предоставления гарантии, поскольку это может непреднамеренно привести к тому, что цеденту придется заверять в отсутствии возражений или прав на зачет, о существовании которых на момент заключения договора уступки ему не было известно.
Для устранения этого опасения было предложено изменить текст подп. "с" таким образом, чтобы предусмотреть, что в случае будущей дебиторской задолженности заверения в отношении отсутствия возражений со стороны должника должны даваться в момент возникновения такой дебиторской задолженности. Члены рабочей группы выступили против такого предложения, поскольку сочли неоправданным устанавливать столь различный подход к возражениям, вытекающим из существующих и будущих договоров. Было разъяснено, что цессионарий должен получать заверения, действительные на момент передачи дебиторской задолженности, и этот момент является моментом уступки как существующей, так и будущей дебиторской задолженности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447. С. 8.

Гарантии цедента в отношении первого и последующих цессионариев. В основу рассматриваемых положений Конвенции об уступке дебиторской задолженности положен подход, предусматривающий, что гарантии цедентом даются не только непосредственному цессионарию, но и любому последующему цессионарию. Следовательно, любой из цессионариев может предъявить цеденту требование в связи с нарушением гарантий. Такой подход был признан наиболее соответствующим природе отношений по финансированию. В частности, при обсуждении отмечалось, что если гарантии даются лишь непосредственному цессионарию, то любой последующий цессионарий будет располагать средством защиты лишь по отношению к своему непосредственному цеденту. Это поведет к повышению риска и, следовательно, стоимости сделок, сопряженных с последующими уступками <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Аналитический комментарий к проекту Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. A/CN.9/470. С. 49.

Ответственность цедента за нарушения обязательств (гарантий) в отношении задолженности. Признавая наличие обязательства цедента перед цессионарием гарантировать "существование" уступленных прав требования, различные правовые системы по-разному решают вопрос о последствиях нарушения этого договорного обязательства.
Как правило, вопрос о санкциях за нарушение этого обязательства решается в договоре сторон, на основании которого была произведена уступка. При отсутствии договорных санкций применяются общие положения обязательственного права. При этом признается, что цедент, которому выплачивается стоимость дебиторской задолженности, при нарушении обязательств по гарантиям обязан вернуть цессионарию выплаченные ему последним суммы либо возместить цессионарию стоимость переданного, если права требования передавались против неденежного предоставления.
В некоторых правовых системах существенное нарушение гарантий цедентом приводит к автоматическому расторжению уступки и к автоматической передаче дебиторской задолженности обратно цеденту, без какого-либо акта передачи.
При обсуждении вопроса о характере гарантий цедента и последствий их нарушения по общему мнению было признано, что эти последствия следует рассматривать в контексте основного договора финансирования между цедентом и цессионарием, который не должен затрагиваться в Конвенции. Кроме того, отмечались трудности в достижении единого подхода к определению объема ответственности или исчислению убытков в контексте такого нарушения заверений. В итоге было принято решение не затрагивать в Конвенции вопрос о средствах защиты в случае нарушения цедентом договора в части заверений (гарантий) существования уступленного права, учитывая, что он будет решаться на основании применимого национального законодательства <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 25-й сессии. A/CN.9/432. С. 29, 32.

Практически все правовые системы исходят из принципиального подхода, согласно которому цедент не гарантирует состоятельности должника. Риск неисполнения должником обязательства несет цессионарий, который учитывает факторы, связанные с финансовой устойчивостью должника, принимая решение о предоставлении кредита цеденту и его условиях. Однако в ряде случаев, при наличии соответствующей договоренности, цедент может принять на себя ответственность за платежеспособность должника.
С учетом этого основополагающего принципа п. 2 ст. 11 Конвенции сформулирован в следующей редакции: "Если цедент и цессионарий не договорились об ином, цедент не заверяет, что должник обладает или будет обладать возможностями произвести платеж".

12.5. Ответственность клиента
перед финансовым агентом за действительность
права и платежеспособность должника

В отношениях по уступке денежного требования, осуществленного в рамках договоров финансирования, ст. 827 ГК РФ устанавливает специальное правило о распределении между цедентом (клиентом) и цессионарием (финансовым агентом) рисков, касающихся уступленного права: если договором финансирования под уступку денежного требования не предусмотрено иное, клиент несет перед финансовым агентом ответственность за действительность денежного требования, являющегося предметом уступки.
Денежное требование, являющееся предметом уступки, признается действительным, если клиент обладает правом на передачу денежного требования и в момент уступки этого требования ему не известны обстоятельства, вследствие которых должник вправе его не исполнять (п. 2 ст. 827 ГК РФ).
Клиент не отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение должником требования, являющегося предметом уступки, в случае предъявления его финансовым агентом к исполнению, если иное не предусмотрено договором между клиентом и финансовым агентом (п. 3 ст. 827 ГК РФ).
В связи с отсутствием в российской правоприменительной практике сложившихся подходов к вопросам, связанным с установлением факта "обладания" правом, в договоре финансирования следует устанавливать перечень обстоятельств, за отсутствие или наличие которых клиент принимает на себя ответственность перед финансовым агентом. Стороны, участвующие в финансировании дебиторской задолженности, на практике при заключении сделок весьма детально определяют свои права и обязанности.
В отличие от положений, закрепленных в ст. 390 ГК РФ, соглашением цедента и цессионария в договоре финансирования может быть исключена ответственность цедента за действительность права. Это положение, в частности, позволяет сторонам в договоре определять те обстоятельства, лишающие дебиторскую задолженность ценности, за которые цедент не будет отвечать.
Положения ст. 827 ГК РФ возлагают риск "скрытых" возражений, т.е. возражений, о которых цедент не знает, на цессионария. Отрицательные последствия такого подхода подробно рассматривались применительно к отношениям по уступке в международной торговле. Кроме того, связь действительности с выяснением субъективного момента - "знал" или "не знал" цедент о наличии возражений должника или имеющемся у него праве на зачет и т.д. - всегда вызывает затруднения на практике. С учетом этих обстоятельств в договоре финансирования условия об объеме и характере обязательств цедента, особенно в отношении возможных "скрытых" возражений, должны быть детально урегулированы. В силу диспозитивного характера положений рассматриваемой статьи Гражданского кодекса Российской Федерации стороны в зависимости от характера договора финансирования вправе самостоятельно определить бремя распределения возможных рисков.
Поскольку нормы об уступке в рамках договоров финансирования устанавливают, что договорные ограничения уступки не распространяются на финансового агента, следует признать, что п. 2 ст. 827 ГК РФ не возлагает на цедента ответственности перед цессионарием за наличие в первоначальном договоре с должником условий, исключающих или ограничивающих возможность уступки.
Статья 827 ГК РФ говорит об ответственности цедента перед цессионарием, но не конкретизирует ее характер и размер. При отсутствии специальных правил ответственность за нарушения обязательства в форме возмещения убытков может быть возложена на нарушителя в соответствии со ст. ст. 15 и 393 ГК РФ.
Характер и размер ответственности могут быть определены в договоре о финансировании с учетом тех отношений, которые лежали в основе сделки уступки права требования.
Санкции могут заключаться не только в установлении неустоек; речь идет о возможности применения любых не запрещенных законом мер воздействия к нарушителю (например, установление права кредитора досрочно вернуть сумму займа в случае, если будет выявлено нарушение цедентом гарантий действительности переданного кредитору в качестве обеспечения права).
В договоре финансирования могут быть определены и иные последствия нарушения клиентом своих заверений о действительности уступленного права.
Поскольку судьба уступленного, но не реализованного в силу возражений права требования в законе прямо не определена, в соглашении должен определяться порядок передачи (возврата) клиенту "нереализованных" прав требования и документов, их подтверждающих. Во всяком случае, следует признать, что, требуя от клиента возмещения убытков или возврата финансирования в связи с передачей недействительного права, финансовый агент обязан вернуть клиенту подтверждающие право документы.

12.6. Право цессионария на платеж.
Право цессионария на полученное от должника

Соглашение между цедентом и цессионарием об уступке права прямо предполагает, что цессионарий получает право на получение платежа от должника.
Передача цессионарию права требовать уплаты денежной суммы означает не только право цессионария истребовать от должника платеж. В случаях исполнения обязательства должником цессионарий приобретает право на имущество, переданное должником в счет исполнения.
Исполнение может быть произведено должником после уступки цеденту или цессионарию либо по указанию одного из них третьему лицу; платеж (исполнение обязательства) может быть произведен в денежной либо в иной форме. Во всех этих случаях существует необходимость в определении права цессионария на имущество, переданное должником в счет исполнения по уступленному требованию.
В российской юридической литературе вопрос о праве цессионария на поступления <*> практически не рассматривался. В связи с этим целесообразно в первую очередь проанализировать основные проблемы с учетом опыта, сложившегося в сфере международной торговли.
--------------------------------
<*> Под "поступлениями" понимается полученное от должника в исполнение обязательства, права по которому уступлены.

В коммерческой практике цессионарий редко получает наличные средства в результате инкассации дебиторской задолженности. Долги гораздо чаще погашаются в результате кредитовых переводов (путем зачисления на счет) или же посредством выдачи чеков, простых векселей или других оборотных документов, передаваемых должником цессионарию.
Если должник оставляет за собой возможность погашать свои долги посредством передачи или возвращения товара непосредственно цеденту, права в отношении таких товаров в силу уступки принадлежат цессионарию. При оптовых уступках дебиторской задолженности определенная часть дебиторской задолженности часто фактически погашается посредством передачи товара, например, вследствие того, что должник возвращает определенную часть товара из-за несоответствия условиям первоначального договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/445 (п. 217). С. 48.

Распространенность подобной практики и необходимость выработки единообразного подхода к регулированию этого вопроса определили необходимость его специального рассмотрения при подготовке Конвенции об уступке дебиторской задолженности.
Ранее, в Оттавской конвенции 1988 года (ст. 7), уже предпринималась попытка определить права цессионария на платеж, полученный от должника, однако содержащиеся в ней положения по многим соображениям оказались недостаточными для регулирования этих отношений в сфере международной торговли.
В ходе обсуждения Конвенции об уступке дебиторской задолженности отмечалось, что, во-первых, нет оснований для ограничения способности цедента и цессионария договориться о праве цессионария истребовать любые возвращенные товары, а во-вторых, норма, позволяющая цессионарию истребовать любые возвращенные товары, уменьшит риски неполучения платежа от должника и тем самым окажет позитивное воздействие на стоимость кредита <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 126). С. 54.

Сложность выработки единообразного подхода к определению прав цессионария в отношении имущества, переданного должником для исполнения по уступленному обязательству, объясняется существенными различиями между правовыми системами.
В частности, даже понятие "платеж" определяется весьма различно - и как любая передача имущества, направленная на погашение долга, и как передача имущества только в денежной форме, и как передача только наличных денег.
Право на любое движимое имущество, полученное от должника в результате платежа, в некоторых правовых системах описывается как право на "поступления". Этому понятию в ряде правовых систем придается определенное значение, оно характеризует весьма конкретный правовой режим, причем этот режим в различных правовых системах существенно различается. Так, активы, именуемые "поступлениями", иногда рассматриваются как активы, подчиняющиеся такому же правовому режиму, что и дебиторская задолженность, в других случаях - как особые активы, на которые распространяется режим иной, чем режим самой дебиторской задолженности.
При разработке Конвенции об уступке дебиторской задолженности предлагалось определять "поступления" как "все то, что получено в результате инкассации или ликвидации дебиторской задолженности или соответствующих поступлений" <*>, либо как "любую денежную сумму или иное имущество, полученное в результате любой ликвидации, инкассации или начисления на счет уступленной дебиторской задолженности". Последняя формулировка позволяет в определенной степени избежать недоразумений, которые возникают в связи с различным содержанием, вкладываемым в понятие "платеж". Понятие "иное имущество" охватывает любые поступления в неденежной форме; слова "любая ликвидация" означают не только передачу имущества для целей прекращения обязательства, но и продажу дебиторской задолженности или создание обеспечительного права в ней; слова "инкассация" и "начисление" охватывают наличные средства и дивиденды, инкассированные или начисленные на счет ценных бумаг <**>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/445 (п. 216). С. 48.
<**> См.: Пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле (1998). A/CN.9/WG.II/WP.96. С. 21 - 22.

При выделении поступлений как самостоятельного вида актива возникает проблема их идентификации в связи с конкретной дебиторской задолженностью и отслеживания, например, когда возвращенные товары продаются цедентом либо смешиваются с однородными товарами, когда уплаченные денежные средства зачисляются на депозитный счет и смешиваются с другими денежными средствами.
В некоторых правовых системах вопрос решается следующим образом: сумма, выплачиваемая на счет цедента, рассматривается в качестве определяемых родовыми признаками активов, которые не могут быть выделены в качестве относящихся к какой-либо конкретной дебиторской задолженности. В таких случаях цессионарий не обладает правовым титулом в отношении поступлений и может только предъявлять требование цеденту без права на отслеживание поступлений.
В результате обсуждения было признано необходимым исходить из принципа, согласно которому во взаимоотношениях между цедентом и цессионарием последний имеет права в уступленной дебиторской задолженности и в любых поступлениях <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470. С. 55.

Исходя из принципа автономии воли стороны, цедент и цессионарий могут в соглашении различно решать вопрос о правах цессионария на полученные во исполнение (прекращение) уступленного обязательства денежные суммы и иные активы. Правила Конвенции об уступке дебиторской задолженности в отношении поступлений применяются лишь при отсутствии соглашения об ином.
Право цессионария на платеж и поступления не зависит от того, было ли направлено уведомление должнику. Использование этого подхода, практически общепризнанного в большинстве правовых систем, обосновывалось необходимостью обеспечить, чтобы, если платеж произведен цессионарию до уведомления, цессионарий мог удерживать поступления от платежа; если платеж произведен цеденту после уведомления (что не погашает задолженности должника), цессионарий приобретает право на такие платежи <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470. С. 57.

Особое значение такое право имеет в случаях, когда цедент или должник становятся несостоятельными.
При рассмотрении ситуации, когда платеж производится цеденту после получения должником уведомления, отмечалось, что цессионарий может в принципе истребовать сумму полученного платежа от цедента либо от должника. Последний, производя платеж цеденту после получения уведомления, принимает на себя риск двойного платежа. На практике цессионарий, как правило, не требует второго платежа у должника, если только цедент не становится несостоятельным. В последнем же случае очевидно, что цессионарий предпочтет получить эту сумму с должника, исполнившего обязательство ненадлежащему кредитору. Риск должника будет состоять в том, что, уплатив сумму повторно цессионарию, он будет являться обладателем практически бессмысленного требования (чаще всего квалифицируемого как требование из неосновательного обогащения) в отношении несостоятельного цедента, поскольку маловероятно, что он получит платеж.
После обсуждения было признано необходимым закрепить в Конвенции ключевое положение о праве цессионария на получение платежа и любые поступления, в том числе и возвращенные товары. Принятие этого подхода потребовало также решения вопроса о характере (вещном или личном) права на поступления. Данный вопрос имеет особую актуальность в случаях несостоятельности цедента.
При обсуждении высказывались точки зрения, которые отражают подходы, сложившиеся в различных правовых системах.
Право цессионария в поступлениях по дебиторской задолженности, в частности, предлагалось рассматривать как имущественное (вещное) право. При таком подходе уменьшится опасность неплатежа цессионарию, поскольку в случае несостоятельности цедента цессионарий может изъять дебиторскую задолженность из его имущественной массы или, по крайней мере, он может рассматриваться как залоговый кредитор. Несмотря на то что такой подход позволил бы укрепить права цессионария и потенциально способствовал бы удешевлению кредита, он не был поддержан.
Основные возражения были вызваны тем, что такой подход "будет идти вразрез с национальными нормами, затрагивающими соображения публичного порядка" <*>. Высказывались также опасения, что ввиду несовместимости с основными принципами национального права подобное решение могло бы поставить под угрозу принятие Конвенции об уступке дебиторской задолженности многими государствами.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. 63). С. 14.

Предлагалось сконструировать право цессионария в поступлениях от дебиторской задолженности как личное право в отношении цедента.
В итоге было признано целесообразным не урегулировать этот вопрос нормой материального права, а разработать коллизионную норму. Однако в процессе обсуждения возникли многочисленные трудности, связанные прежде всего с необходимостью определения режима различных видов поступлений (товаров, оборотных документов и т.д.).
Отношения цессионария с третьими лицами по поводу поступлений от дебиторской задолженности регулируются на основании специальных правил. В связи с этим для случаев, когда уплата произведена третьему лицу, было предложено включить в текст Конвенции специальную оговорку о необходимости учета приоритета прав этого третьего лица и цессионария на поступления.
При обсуждении прав цессионария на исполнение, произведенное должником третьим лицам, отмечалось, что цессионарий имеет право на любые поступления по уступленной дебиторской задолженности, полученные другим лицом в порядке платежа по дебиторской задолженности, при условии, что цессионарий имеет преимущественное право по отношению к этому лицу <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/WG.II/WP.96 (п. 58). С. 21 - 22.

Предлагалось отказаться от использования ссылки на преимущественное право в связи с некоторой его неопределенностью и предусмотреть, что должна учитываться очередность удовлетворения требований в соответствии с применимым правом. Против этого были выдвинуты возражения на том основании, что очередность отнюдь не всегда является единственным основанием для определения того, кому принадлежит право. В некоторых случаях, например при передаче оборотных ценных бумаг, приоритет будет определяться не на основе очередности, а на основе добросовестности. Такая же ситуация может сложиться и в отношении иных поступлений.
В качестве примера приводился случай, когда поступления по дебиторской задолженности будут получены добросовестно депозитным учреждением и объединены с другими активами. Поскольку их уже больше невозможно идентифицировать как поступления по дебиторской задолженности, цессионарий не должен иметь возможности требовать эти поступления от депозитного учреждения, даже если он имеет преимущественное право <*>.
--------------------------------
<*> Такие коллизии нередко возникают в ситуациях, когда, например, продавец оборудования уступает разным финансовым учреждениям дебиторские задолженности от продажи в зависимости от вида оборудования. Они на практике часто устраняются путем соглашения между различными кредиторами (так называемые межкредиторские соглашения).

Однако в ситуации, когда поступления от дебиторской задолженности депонируются в какое-либо финансовое учреждение цедентом или от его имени, цессионарию все равно придется требовать поступления от цедента, который будет лицом, фактически получившим платеж, а не от учреждения, в которое поступления могут быть депонированы. Такое положение будет иметь место даже согласно предлагаемой формулировке, где говорится о преимущественном праве <*>.
--------------------------------
<*> См.: Пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. A/CN.9/WG.II/WP.96 (п. 60). С. 21 - 22.

На основании учета приведенных выше позиций ст. 14 Конвенции была принята в следующей редакции:
"1. В отношениях между цедентом и цессионарием, если они не договорились об ином и независимо от того, было ли направлено уведомление об уступке:
а) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен цессионарию, цессионарий имеет право удержать поступления и возвращенные товары по уступленной дебиторской задолженности;
б) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен цеденту, цессионарий имеет право на выплату поступлений, а также на товары, возвращенные цеденту по уступленной дебиторской задолженности;
в) если платеж по уступленной дебиторской задолженности произведен другому лицу, по отношению к которому цессионарий имеет приоритет, цессионарий имеет право на выплату поступлений, а также на товары, возвращенные такому лицу по уступленной дебиторской задолженности.
2. Цессионарий не может удерживать больше того, что ему причитается из дебиторской задолженности" <*>.
--------------------------------
<*> Проект Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. Приложение 1 к Докладу Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. А/55/17. С. 135 - 140.

Последнее положение отражает обычную практику при уступках в качестве обеспечения, согласно которой цессионарий может иметь право на получение полной суммы причитающейся дебиторской задолженности плюс проценты, причитающиеся на основании договора или норм права, однако должен отчитаться в этом и возвратить цеденту или его кредиторам любой остаток, образовавшийся после оплаты требования цессионария.
В этом пункте не повторяется ссылка на договоренность сторон об ином, которая включена во вступительную часть текста п. 1 данной статьи, поскольку право цессионария в уступленной дебиторской задолженности вытекает из договора уступки и на него в любом случае распространяется принцип автономии сторон <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470. С. 55.

Право на "поступления" в отношениях между цедентом и цессионарием в российском праве. Глава 24 ГК РФ не содержит развернутых положений, которые бы определяли объем и характер прав цессионария на денежные суммы, выплаченные должником во исполнение обязательства по первоначальному договору. Прямо не определяются и права на поступления в неденежной форме (например, в случаях прекращения обязательства должником путем передачи отступного цессионарию или цеденту).
Вместе с тем было бы неправильно утверждать, что характер прав цедента и цессионария в отношении имущества, переданного должником во исполнение денежного обязательства, права по которому уступлены, в российском гражданском праве не определен.
Ранее уже указывалось, что момент уступки, т.е. момент перехода имущества в виде прав требования, связан с моментом совершения акта уступки права (цессии) между первоначальным и новым кредиторами и по общему правилу не связан с моментом направления должнику или получения должником уведомления об уступке. Для должника исполнение будет считаться надлежащим, если он платит лицу, известному ему в качестве кредитора.
Если уступка в отношениях между цедентом и цессионарием была осуществлена, но должник, не получивший уведомления, исполнил обязательство цеденту (первоначальному кредитору), то последний считается получившим платеж неосновательно и новый кредитор (цессионарий) вправе истребовать полученное по иску из неосновательного обогащения. Такая ситуация рассматривалась в одном из обзоров судебной арбитражной практики.
"В соответствии с соглашением о возмездной уступке права требования банк уступил другому банку право на получение от заемщика денежных средств, предоставленных ему по договору займа.
До получения уведомления о состоявшейся уступке заемщик произвел частичное исполнение обязательств прежнему кредитору. Новый кредитор обратился к прежнему кредитору с иском о взыскании неосновательно полученных денежных средств на основании ст. 1102 ГК РФ.
При этом истец указывал, что ответчик в порядке, установленном гл. 24 ГК РФ, уступил свое право требования по договору займа истцу. По соглашению между истцом и ответчиком право считалось перешедшим к истцу с момента подписания ими договора о возмездной уступке. Свои обязательства истец выполнил и обусловленные договором суммы ответчику перечислил. Уступив права другому лицу, прежний кредитор сам утратил правовое основание для получения средств от должника-заемщика.
Поскольку права требования по обязательству перешли к новому кредитору, получение прежним кредитором от должника денежных сумм не имело правового основания. При таких условиях прежний кредитор обязан возместить стоимость полученного им лицу, за счет которого он обогатился.
Ответчик в своих возражениях ссылался на п. 3 ст. 382 ГК РФ, в соответствии с которым, если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим для него неблагоприятных последствий. В этом случае исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору. Ответчик полагал, что новый кредитор в силу указанной нормы не вправе требовать полученное от прежнего кредитора, поскольку удовлетворение такого требования противоречит правилу о возложении риска на нового кредитора и означало бы истребование надлежаще исполненного.
Суд не согласился с доводами ответчика и удовлетворил исковые требования на основании ст. 1102 ГК РФ. При этом суд указал, что п. 3 ст. 382 ГК РФ устанавливает правило, обеспечивающее защиту интересов должника, запрещая предъявление к нему повторного требования новым кредитором.
Возложение на нового кредитора риска последствий ненаправления должнику письменного уведомления не означает освобождения прежнего кредитора от обязанности передать новому кредитору неосновательно полученное. Новый кредитор несет риск неполучения этих средств от прежнего кредитора в силу, например, неплатежеспособности последнего" <*>.
--------------------------------
<*> Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении (п. 10). Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 N 49 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 3. С. 21.

Если должник после получения уведомления об уступке исполняет обязательство первоначальному кредитору, то новый кредитор, по нашему мнению, вправе по своему выбору истребовать исполненное от первоначального кредитора как неосновательно полученное либо требовать от должника надлежащего исполнения в свой адрес. Правовое обоснование требования цессионария к цеденту (первоначальному кредитору) аналогично изложенному в обзоре судебной практики.
Сказанное не исключает возможности предъявления иска из договора между цедентом и цессионарием, в котором может быть определена обязанность цедента передать полученное от должника цессионарию.
Возможность предъявления требования цессионария к должнику определяется тем, что исполнение было произведено лицу, которое уже уступило право и не является вследствие этого кредитором, о чем должник при получении уведомления узнал. Обязательство прекращается в том случае, если исполнение было надлежащим (п. 1 ст. 408 ГК РФ). При исполнении, не соответствующем условиям обязательства, обязательство не может считаться прекращенным. Надлежащий кредитор вправе требовать от должника исполнения обязательства в свой адрес <*>.
--------------------------------
<*> Давая характеристику отношениям между цедентом и должником, Д.И. Мейер указывал, что "до передачи права по обязательству отношения между ними определяются существом обязательства; по уступке же права они, собственно, прекращаются: на место цедента вступает цессионарий; а цедент выбывает из обязательства, так что ни он уже не вправе требовать совершения действия от должника, ни должник, удовлетворяя цедента, тем не освобождается от обязательства" (Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. С. 120).
Выделение в данной цитате положения о последствиях "выбытия" цедента из обязательства сделано с целью обратить внимание на смысл, вкладываемый российскими цивилистами в это положение. В правоприменительной практике недавнего времени это положение нередко связывалось с невозможностью уступки права по сделкам, в рамках которых цедент уступает право цессионарию, а последний обязан уплатить определенную часть полученного от должника цеденту. Указывалось, что в этих случаях цедент якобы "не выбыл" из обязательства, а лишь "изменил источник получения долга". Очевидно, однако, что в рассматриваемых сделках происходит замена лиц в обязательстве. На место первоначального кредитора в отношениях с должником становится новый кредитор, а прежний кредитор права в отношении должника утрачивает. Требование первоначального кредитора к лицу, которому было уступлено право, основано на самостоятельном обязательстве, лежащем в основе сделки уступки.

Однако этот общий подход должен применяться в конкретных ситуациях с учетом требований ст. 385 ГК РФ, которая, в частности, устанавливает право должника не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказательств перехода права требования к этому лицу.
Не вызывает сомнений право должника, уплатившего новому кредитору, в описанной выше ситуации истребовать от первоначального кредитора неосновательно уплаченное.
Нет оснований для изменения этой конструкции и в том случае, когда была произведена замена исполнения и вместо денег, являвшихся предметом первоначального обязательства, было передано другое имущество.
В современном российском праве вопрос о правах на поступления наиболее детально урегулирован применительно к отношениям по залогу прав требования.
В целом можно констатировать, что права цессионария на поступления от уступленной ему дебиторской задолженности в отношении цедента носят личный характер и их защита обеспечивается по правилам об обязательствах. В связи с недостаточной разработкой проблем, связанных с правами цессионария на поступления, эти вопросы необходимо детально урегулировать в соглашении с цедентом.
Права на поступления в отношениях по финансированию под уступку денежного требования. Положения гл. 43 ГК РФ не изменили общей конструкции прав цессионария на имущество, передаваемое должником в качестве исполнения по уступленному требованию. Вместе с тем положения указанной главы более подробно регламентируют права цессионария (финансового агента) на полученные от должника суммы, с учетом характера договора между финансовым агентом и клиентом (цедентом).
Статья 831 ГК РФ устанавливает, что, если по условиям договора финансирования под уступку денежного требования финансирование клиента осуществляется путем покупки у него этого требования финансовым агентом, последний приобретает право на все суммы, которые он получит от должника во исполнение требования, а клиент не несет ответственности перед финансовым агентом за то, что полученные им суммы оказались меньше цены, за которую агент приобрел требование.
Если уступка денежного требования финансовому агенту осуществлена в целях обеспечения исполнения ему обязательства клиента и договором финансирования не предусмотрено иное, финансовый агент обязан представить отчет клиенту и передать ему сумму, превышающую сумму долга клиента, обеспеченного уступкой требования. Если денежные средства, полученные финансовым агентом от должника, оказались меньше суммы долга клиента финансовому агенту, обеспеченного уступкой требования, клиент остается ответственным перед финансовым агентом за остаток долга.

12.7. Права цедента в отношении цессионария

Нормы о сделках уступки права требования не определяют прав цедента. Последние определяются нормами, регулирующими тот тип договора, на основании которого производится уступка права требования (купли-продажи, соглашения об отступном, комиссии и т.д.). Для определения, какие именно нормы в данном случае применимы к отношениям между сторонами сделки уступки права требования, суд должен принимать во внимание условия соглашения, на основании которого права передаются. Неправильное определение характера этих отношений может привести к принятию необоснованных решений.
Приведем следующий пример. Истец (цедент) обратился в суд с иском к цессионарию о взыскании денежных средств, не уплаченных за переданное цессионарию право требования.
Решением суда иск удовлетворен. Вместе с тем из договора о передаче права требования следовало, что оплата переданного права должна производиться через 10 дней после "осуществления права требования". В пользу нового кредитора вынесено решение о взыскании суммы долга с должника, но фактически она не получена, поскольку должник был признан несостоятельным. Суд посчитал, что, взыскав сумму, новый кредитор осуществил свое право требования и, следовательно, у него возникла обязанность выплатить сумму стоимости переданного права первоначальному кредитору.
С таким толкованием условия договора трудно согласиться. Взыскание судом суммы с должника не свидетельствует об осуществлении права требования. Суд в данном случае подтверждает наличие обязательства и обеспечивает принудительное его исполнение. Права по обязательству до фактического исполнения решения не могут считаться осуществленными.
В другом случае в аналогичной ситуации суд установил, что новый кредитор зачел свои требования против требований должника. Цессионарий реализовал свое право и обязан произвести оплату по договору с цедентом. Решение суда об удовлетворении иска цедента о взыскании задолженности с цессионария в этом случае не вызывает сомнений в его правомерности.
Последствия расторжения договора между цедентом и цессионарием. Как уже отмечалось, договор об уступке может быть расторгнут, как и любой иной договор. При расторжении такого договора возникает вопрос о судьбе уступленного права. Стороны могут предусмотреть последствия, связанные с судьбой уступленного права, в своем соглашении.
При рассмотрении одного из дел Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации было установлено, что между индивидуальным частным предприятием "Паритет" и аэропортом был заключен договор, согласно которому ИЧП "Паритет" произвело поставку авиатоплива. Топливо ответчиком принято, оплата произведена с просрочкой. Договором предусмотрена ответственность в виде пеней за просрочку платежа.
Право требования возмещения убытков и уплаты пеней по договору поставки ИЧП "Паритет" уступило товариществу с ограниченной ответственностью "Валентина", заключив с последним соглашение от уступке права требования.
Впоследствии указанное соглашение правопреемник ИЧП "Паритет" и ТОО "Валентина" расторгли путем обмена письмами, а первоначальный кредитор заключил другое соглашение об уступке того же требования с организацией, являющейся истцом по рассматриваемому делу.
Суд, признав второе соглашение об уступке требования соответствующим законодательству, удовлетворил требования нового кредитора.
В протесте предлагалось решение отменить, поскольку суд без достаточных оснований пришел к выводу о соответствии указанного соглашения законодательству, так как повторная перемена лиц в обязательстве могла состояться только в связи с обратной уступкой права (требования), но не в связи с расторжением ранее заключенного соглашения.
Доводы протеста были признаны ошибочными, поскольку § 1 гл. 24 ГК РФ, регулирующий переход прав кредитора к другому лицу, не содержит норм, запрещающих сторонам по взаимному согласию расторгнуть соглашение об уступке требования. Более того, расторгнув ранее соглашение путем обмена письмами, стороны фактически совершили обратную уступку права (требования).
При таких обстоятельствах оспариваемые судебные акты признаны соответствующими законодательству, материалам дела и отмене не подлежат <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 18 июля 2000 г. N 77/00.

Глава 13. УВЕДОМЛЕНИЕ

Передача существующего права от первоначального кредитора другому лицу происходит с момента, определенного договором (соглашением) об уступке, а при отсутствии такого условия - в момент совершения самого соглашения об уступке. Для вступления в силу уступки и для определения момента перехода права требования к цессионарию уведомления должника не требуется, не имеет значения, было ли направлено уведомление и получено ли оно должником.

13.1. Значение уведомления для должника

Положение должника в силу совершения уступки не меняется, сама эта сделка не возлагает на него никаких дополнительных обязанностей. Не будучи проинформированным об уступке, должник вправе не сообразовывать свои действия с действиями кредиторов.
Положение первоначального кредитора в период до получения должником уведомления своеобразно. Как уже отмечалось, в литературе его отношение к должнику характеризуется различно.
Возможность обращения нового кредитора с исковым требованием к должнику не ставится в зависимость от того, направлялось ли до этого должнику уведомление. Вопросы об объеме переходящих к новому кредитору прав определяются исходя из положений ст. 384 ГК РФ. Так, при оценке возражений должника, не исполнившего обязательство, против требования нового кредитора о неполучении уведомления суд указал, что обязанность направлять уведомление в законе не предусмотрена.
Для должника уведомление определяет лицо, которому должно быть произведено освобождающее от ответственности исполнение обязательства. Именно в этом смысл правила, установленного п. 3 ст. 382 ГК РФ: если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор несет риск вызванных этим для него неблагоприятных последствий. В этом случае исполнение обязательства первоначальному кредитору признается исполнением надлежащему кредитору. Обязанность должника сообразовывать свои действия с произведенной уступкой права закон связывает с получением должником письменного уведомления.
Под "неблагоприятными последствиями", упомянутыми в данной норме, понимаются последствия, связанные с судьбой требований, предъявленных новым кредитором к первоначальному кредитору, получившему исполнение от должника после передачи права новому кредитору <*>.
--------------------------------
<*> Аналогичным образом определяет смысл указания о риске нового кредитора и В.А. Белов. См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования.

Например, рассматривая требование нового кредитора (цессионария) к первоначальному кредитору (цеденту) о выплате полученных последним от должника средств, суд в иске отказал. Основанием для отказа в иске была ссылка на то, что истец как новый кредитор не уведомил должника об уступке, и в силу п. 3 ст. 382 ГК РФ он несет риск вызванных этим обстоятельством неблагоприятных последствий.
Отменяя это решение, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что ссылка суда на п. 3 ст. 382 ГК РФ как на одно из оснований для отказа в иске несостоятельна, поскольку исполнение должником обязательства первоначальному кредитору в случае, если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав другому лицу, освобождает должника от исполнения обязательства новому кредитору, но не исключает права нового кредитора обратиться с иском к первоначальному кредитору в случае неосновательности получения последним денежных средств по уступленному праву требования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 30 ноября 1995 г. N 6717/95.

Риск, следовательно, сводится к невозможности или затруднительности получения средств от первоначального кредитора в полном объеме при несостоятельности последнего.
Таким образом, основное значение уведомления состоит в том, что оно обязывает должника руководствоваться при исполнении обязательства информацией об уступке, содержащейся в уведомлении, т.е. с момента получения уведомления должником уступка приобретает для него обязательную силу. До получения должником уведомления первоначальный кредитор фактически имеет возможность осуществлять в отношении должника все действия, как если бы он был надлежащим кредитором. Так, Г. Дернбург утверждал, что до уведомления цедент хотя уже не состоит кредитором должника, но все же по отношению к должнику является управомоченным как кредитор и, в частности, имеет право даже на предъявление иска к должнику <*>.
--------------------------------
<*> См.: Дернбург Г. Пандекты. Т. 2. Вып. 3. Обязательственное право. М., 1911. С. 130 - 131.

При активном участии должника в совершении уступки отдельного уведомления не требуется. Если должник участвовал в совершении сделки уступки (подписывал договор о цессии, давал согласие на уступку, признавал долг перед цессионарием), то информация о новом кредиторе у него имеется. Должник в этом случае будет исполнять обязательство исходя из имеющейся у него информации <*>. Требование о направлении дополнительно уведомления является излишней формальностью.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Уведомление должника при уступке требования.

Момент получения уведомления также учитывается при определении круга возражений, на которые может ссылаться должник в отношении нового кредитора. В соответствии со ст. 386 ГК РФ должник может выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору.
Момент получения уведомления учитывается и для определения права должника на зачет. На основании ст. 412 ГК РФ в случае уступки требования должник вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору. Зачет производится, если требование возникло по основанию, существовавшему к моменту получения должником уведомления об уступке требования и срок требования наступил до его получения или этот срок не указан или определен моментом востребования.
Значение уведомления для должника в Конвенции об уступке дебиторской задолженности. В подготовительных материалах Комиссии ООН по праву международной торговли обращалось внимание на то, что в национальном праве предусматриваются различные требования, касающиеся юридической силы действительной уступки по отношению к должнику. Это требования об информировании должника об уступке, о направлении ему уведомления об уступке, о направлении должнику уведомления в определенной форме, о получении согласия должника на уступку, о регистрации уступки в определенном государственном реестре <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/378/ Add./3 от 28.05.1993. С. 3.

Возникающие в связи с этим проблемы в сфере международного оборота привели к признанию необходимости установить материально-правовые нормы, определяющие момент вступления в силу уступки в отношении должника.
В Оттавской конвенции 1988 года (ст. 8) говорится об обязанности цессионария уплатить цеденту, если он не знает другого преимущественного права и если:
а) он письменно уведомлен о цессии поставщиком (цедентом) или цессионарием в силу полномочий, данных последнему цедентом;
b) в письменном уведомлении достаточным образом уточняются обязательственные требования и цессионарий, которому или от имени которого дебитор должен сделать платеж;
c) уведомление касается обязательственных требований, которые вытекают из контракта на продажу товара, заключенного до или в момент, когда уведомление дано.
В докладе Генерального секретаря ООН отмечалось, что требование о письменном уведомлении защищало бы должника от двусмысленностей, которые могли возникнуть без такого уведомления. Вместе с тем в отношении письменного уведомления следовало разрешить следующие вопросы: должно ли оно направляться современными средствами связи, такими как факсимильная или электронная связь; каким должно быть минимальное содержание уведомления, например, разумное указание уступаемой дебиторской задолженности и информации о цессионарии; какая сторона может давать уведомление - цедент или цессионарий; когда вступает уведомление в силу - при его направлении, получении или фактическом ознакомлении должника с ним <*>?
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/397. С. 13.

Конвенция об уступке дебиторской задолженности не связывает переход прав в отношениях между цедентом и цессионарием с фактом направления уведомления об уступке должнику.
В отношении должника установлено, что должник до получения уведомления об уступке имеет право исполнить свое обязательство, произведя платеж в соответствии с первоначальным договором (п. 1 ст. 17 "Освобождение должника от ответственности в результате платежа"). Это положение предоставляет возможность для должника погасить свой долг посредством платежа цессионарию и до уведомления, поскольку указывается, что должник "имеет право", но не обязан это сделать. Такое положение может негативно сказаться на некоторых видах коммерческой практики, когда при уступке предполагается, что должник продолжает платить цеденту.
После получения должником уведомления об уступке он освобождается от ответственности, только произведя платеж цессионарию или в соответствии с другими полученными инструкциями.

13.2. Форма уведомления

Действующее российское законодательство требует, чтобы уведомление было направлено должнику в письменной форме, независимо от того, в какой форме совершается сама сделка уступки.
Содержание уведомления не регламентировано, но по характеру данного документа из него должно ясно следовать, какое право и какому лицу уступлено. При частичной уступке определяется, в какой части право требования передано другому лицу. Хотя закон этого прямо и не требует, уведомление должно быть подписано направившим его лицом <*>. Это требование вытекает из некоторых различий, возникающих при получении уведомления от цессионария или цедента. Уведомление может быть подписано или цедентом, или цессионарием, или ими совместно. Как пишет В.А. Белов, подпись под уведомлением имеет принципиальное значение, поскольку определяет достаточность его содержания <**>.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1. С. 377.

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<**> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования. С. 131.

Дискуссионным является вопрос о возможности рассмотрения в качестве уведомления документа, подписанного третьим лицом (не цедентом или цессионарием). Г. Дернбург считал, что должник имеет право не принимать во внимание уведомление об уступке, сделанное третьими лицами, поскольку он вправе полагать, что известие о совершившейся цессии будет доставлено непосредственно участвующими лицами <*>. По этому поводу В.А. Белов замечает, что возможны ситуации, когда не только цессионарий, но и цедент окажется лишенным возможности сделать уведомление иначе, чем через третьих лиц. Так как уведомление об уступке - это не предъявление самого уступленного требования, В.А. Белов считает недопустимым формализмом требовать, чтобы уведомление исходило непременно от лица, которое является или являлось обладателем требования. Лицом, которое может сделать уведомление об уступке, рассчитывая на его обязательность, предлагается считать любое дееспособное лицо <**>.
--------------------------------
<*> См.: Дернбург Г. Пандекты. Т. 2. С. 131.
<**> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования. С. 132.

В рассматриваемых отношениях формализм способствует определенности. Особенно это важно в отношениях с должником, для которого вопрос доверия к уведомлению - это прежде всего вопрос освобождения его от исполнения обязательства платежом тому или иному лицу. Во избежание излишних рисков необходимость учета должником информации, поступившей от третьих лиц, в качестве уведомления должна быть устранена. На практике ситуации, когда ни цедент, ни цессионарий не имеют реальной возможности направить информацию об уступке, вряд ли могут иметь место. Одновременно следует указать на различия между ситуацией, когда уведомление направляет любое третье лицо, и ситуацией, когда уведомление направляется от имени цедента или цессионария по их поручению.
Российская правоприменительная практика при определении объема информации, которую должен представить цессионарий (новый кредитор) должнику в уведомлении, исходит из того, что оно должно содержать исчерпывающую информацию как о самой уступке, так и о договоре, на основании которого она совершается. В результате во многих случаях должники не производят платеж ни первоначальному, ни новому кредитору, оспаривая основание уступки (договор между этими лицами). Позиция, требующая направления должнику информации об основаниях уступки, не вытекает из положений гл. 24 ГК РФ. Пункт 3 ст. 382 ГК РФ говорит о необходимости извещать должника о состоявшемся переходе права, а не об основаниях такого перехода.
В отношениях по финансированию под уступку денежного требования вопрос о содержании уведомления урегулирован более подробно. Статья 830 ГК РФ требует, чтобы уведомление об уступке требования финансовому агенту направлялось должнику в письменной форме и содержало бы определение подлежащего исполнению денежного требования, а также указывало на финансового агента, которому должен быть произведен платеж. Уведомление может быть направлено как клиентом, так и финансовым агентом.
В Конвенции об уступке дебиторской задолженности "уведомление об уступке" определяется как "сообщение в письменной форме, в котором разумно идентифицируются уступленная дебиторская задолженность и цессионарий" (подп. "д" ст. 5). "Письменная форма" означает любую форму, в которой информация является доступной для ее последующего использования (подп. "с" ст. 5).

13.3. Право на уведомление должника

Направление должнику уведомления - это право, а не обязанность. Цедент и цессионарий, не направившие должнику уведомление, не несут перед ним никакой ответственности. Последствия неуведомления, как уже отмечалось, лежат в плоскости распределения рисков при осуществлении должником исполнения. В.А. Белов по этому поводу обоснованно замечает, что правильнее говорить не об обязанности, а о необходимости, или бремени, уведомления должника о цессии, т.е. характеризовать уведомление термином, не несущим специальной юридической нагрузки и описывающим лишь фактические неудобства.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования. С. 131.

Право уведомить должника принадлежит и цеденту, и цессионарию. Бремя направления уведомления может быть распределено между ними в соответствии с соглашением. Независимо от того, как распределено это бремя в соглашении между цедентом и цессионарием, для должника уведомление, полученное от любого из них, должно считаться действительным.
В литературе иногда встречается мнение, что обязательное для должника уведомление может сделать только цедент. Однако в настоящее время эта точка зрения считается устаревшей и не основанной на действующих нормативных предписаниях <*>.
--------------------------------
<*> См.: Нечаев В.М. Цессия // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. ХХХVIII. СПб., 1903. С. 116.

Большинство современных комментаторов сходится в том, что в уведомлении должника в первую очередь заинтересован новый кредитор <*>. Это становится очевидным при анализе положений ст. ст. 382, 386, 412 ГК РФ. В связи с этим признается, что бремя уведомления лежит на новом кредиторе, который должен направить уведомление самостоятельно и за свой счет, если иное не установлено договором уступки требования <**>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.А. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. С. 583; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 631.

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<**> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования; Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.А. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. С. 583; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 631.

От уведомления следует отличать так называемые платежные инструкции - указания должнику о сохранении прежнего порядка осуществления платежей или его изменении (указание новых платежных реквизитов, способа платежа и т.д.).
В том случае, когда исполнение должно производиться в соответствии с новыми реквизитами, они могут быть указаны в уведомлении. Дополнительные расходы должника, связанные с изменением места платежа, относятся на кредитора (ст. 316 ГК РФ). Если уведомление не сопровождается такого рода указаниями (новыми платежными инструкциями), то должник исполняет обязательство в соответствии с прежними условиями договора (место, время и порядок исполнения при уступке не меняются). В принципе новые платежные инструкции могут быть сообщены должнику после направления ему уведомления, но в российской коммерческой практике такой образ действий не находит широкого распространения.
Учитывая, что при цессии первоначальный правообладатель утрачивает права в отношении должника, его указания об изменении места платежа должник выполнять не должен. После получения уведомления должник вправе выполнять лишь указания цессионария.
Цедент и цессионарий могут не уведомлять должника об уступке. Порядок осуществления платежей при этом может быть сохранен или изменен. В последнем случае должнику цедент направляет указание об исполнении обязательства цессионарию, не указывая об уступке права. Такая платежная инструкция не является уведомлением для целей ст. ст. 382, 386, 412 ГК РФ.
Право на уведомление должника в международной торговой практике. Определение порядка направления уведомления должнику является важным аспектом взаимоотношений цессионария и цедента в области финансирования.
Как уже указывалось ранее, юридическое значение уведомления в отношении должника определяется в праве разных государств различно (оно может вводить в действие уступку в отношении всех лиц либо в отношении должника и т.д.), но во всех правовых системах с уведомлением связываются важные юридические последствия. Естественно, для цессионария очень важно иметь возможность сообщить о произведенной ему уступке должнику. В целом ряде случаев в этом заинтересован и цедент (например, если оплата цессионарием цеденту передаваемого права требования производится лишь после направления уведомления должнику). В некоторых случаях либо цедент, либо цессионарий, а иногда и тот и другой, напротив, не заинтересованы в направлении уведомления до определенного момента.
При различных видах финансирования используются разные варианты решения вопроса о направлении уведомления.
Так, в некоторых видах коммерческой практики (в частности, при открытом факторинге) обычным порядком является направление цедентом должнику счета с уведомлением об уступке и одновременно с требованием о платеже в адрес цессионария.
В других случаях должник продолжает производить платежи, как и до уступки, тогда как цедент и цессионарий договариваются о мерах контроля за банковским счетом или почтовым адресом, на который производится платеж. С тем чтобы избежать любых неудобств для должника, которые могут привести к приостановке нормального потока платежей, при такой практике должник не уведомляется вовсе (при закрытом факторинге). Цедент получает платеж от своего имени, но в интересах цессионария.
Иногда в тех же целях (чтобы не нарушать обычный порядок платежей) поступают и иным образом: должнику направляют уведомление об уступке и одновременно инструкцию продолжать производить платежи в соответствии с условиями первоначального договора о платеже. В этом случае такое уведомление обычно предназначено для того, чтобы предотвратить приобретение должником прав на зачет после получения уведомления в соответствии с договорами, которые не связаны с первоначальным договором <*>.
--------------------------------
<*> Более подробно вопрос о праве должника на зачет будет рассмотрен ниже.

При такой практике должник получает новые платежные инструкции (т.е. произвести платеж цессионарию или другому лицу либо на иной счет или адрес) лишь в исключительных случаях (например, в случае неисполнения обязательств, в частности при приостановке платежей).
Учитывая важность определения порядка и момента направления уведомления должнику, как правило, в договоре между цедентом и цессионарием с учетом их конкретных потребностей определяется, кто и в какой момент будет направлять уведомление и (или) платежные инструкции. Если же такая договоренность не достигнута, то право направить уведомление об уступке имеют и цедент, и цессионарий.
"Уведомление" и "платежная инструкция" - различные инструменты. Цель уведомления - сообщить должнику о произошедшей замене стороны, поэтому в уведомлении должен обязательно определяться цессионарий. Цель платежной инструкции - сообщить, в какое место и каким образом производить платеж (чаще всего путем указания места открытия и номера счета).
Платежная инструкция может направляться должнику одновременно с уведомлением. В этом случае она направляется цедентом или цессионарием в соответствии с их договоренностью.
Уведомление может и не сопровождаться платежной инструкцией либо сопровождаться инструкцией платить в соответствии с условиями первоначального договора. В этих случаях должник платит в порядке, установленном первоначальным договором, но платеж считается произведенным в интересах нового кредитора. После получения уведомления об уступке должник не вправе исполнять инструкции первоначального кредитора, и в этом случае инструкция может быть направлена исключительно цессионарием.
Положения Конвенции об уступке дебиторской задолженности закрепили подход, разграничивающий уведомления и платежные инструкции с точки зрения их цели и момента направления, а также действительность практики, при которой уведомление направляется без каких-либо платежных инструкций.
Согласно этому подходу "простое уведомление об уступке является действительным для цели прекращения прав должника на зачет, вытекающих из договоров, не связанных с первоначальным договором, а также для цели изменения процедуры внесения цедентом и должником поправок в первоначальный договор. Однако чтобы не затруднять исполнения должником своих обязательств, рабочая группа решила не обусловливать исполнение должником своих обязательств получением платежной инструкции" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 121). С. 52.

Приведенные выше принципиальные решения нашли отражение в п. 1 ст. 13 Конвенции, которая предусматривает, что, "если цедент и цессионарий не договорились об ином, цедент или цессионарий или тот и другой могут направить должнику уведомление об уступке и платежную инструкцию, однако после направления уведомления платежную инструкцию может направить только цессионарий" <*>.
--------------------------------
<*> Проект Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. Приложение 1 к Докладу Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии. 12 июня - 7 июля 2000 г. Дополнение N 17. А/55/17. С. 135 - 140.

Основная цель этого положения - закрепить право цессионария уведомлять должника и запрашивать платеж даже без согласия или разрешения цедента. Предоставление цессионарию автономного права на уведомление должника признается очень важным, поскольку "цедент может и не желать или же в случае несостоятельности и не быть способным сотрудничать с цессионарием. Кроме того, по меньшей мере в тех правовых системах, в которых приоритет определяется на основе момента уведомления должника, цедент, действуя в сговоре с одним лицом, заявившим требование, против интересов другого лица, заявившего требование, может определять порядок очередности, если только каждое лицо, заявившее требование, не имеет права уведомить должника независимо от цедента" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470. С. 52.

Чтобы подчеркнуть правомерность и допустимость практики, когда уведомление не направляется, положения Конвенции последовательно говорят о праве, а не об обязанности направления уведомления.
Приведенное выше положение распространяется лишь на отношения цедента и цессионария. Другой аспект, касающийся защиты должника от риска получения уведомлений и требования произвести платеж от практически неизвестного лица, рассматривается самостоятельно. В частности, возникающие при этом проблемы могут быть разрешены путем наделения должника правом при получении от цессионария уведомления просить о предоставлении надлежащих доказательств уступки <*>.
--------------------------------
<*> Например, проект ст. 12.303 Европейских договорных принципов предусматривает, что в таком случае уступка должна быть совершена в письменной форме, а должнику следует предоставить возможность ознакомиться с ней. См.: Документ A/CN.9/470. С. 52.

Между цедентом и цессионарием могут иметься специальные договоренности в отношении того, кем из них и в какой момент могут быть направлены уведомление или платежная инструкция должнику. Должник о содержании этих договоренностей, как правило, не знает и не может знать. Это обстоятельство должно обязательно учитываться при рассмотрении вопроса о действии уведомления и платежных инструкций для должника, который не обязан выяснять, вправе или не вправе было то или иное лицо направлять ему уведомление.
Должник освобождается от ответственности, если производит платеж на основании уведомления и тогда, когда уведомление направляется в нарушение договоренности между цедентом и цессионарием. Обоснование этого заключается в том, что "должник должен быть в состоянии исполнить свое обязательство, как указано в уведомлении, и не должен беспокоиться по поводу частных договоренностей, существующих между цедентом и цессионарием" <*>.
--------------------------------
<*> Документ А/CN.9/470. С. 53.

В любом случае, в силу общих положений обязательственного права, лицо (цедент или цессионарий), направившее уведомление или инструкцию должнику в нарушение достигнутой с другой стороной сделки уступки договоренности, несет ответственность за нарушение обязательства перед своим контрагентом.
В связи с этим ст. 13 (п. 2) Конвенции устанавливает, что "уведомление об уступке или платежная инструкция, направленные в нарушение любой договоренности, о которой говорится в пункте 1 настоящей статьи, являются действительными для целей статьи 17 <*>, несмотря на такое нарушение. Однако ничто в настоящей статье не затрагивает никакого обязательства или ответственности стороны, нарушившей такую договоренность, за любые убытки, возникшие в результате нарушения".
--------------------------------
<*> Статья 17 Конвенции "Освобождение должника от ответственности путем осуществления платежа".

Указание на "действительность" уведомления или платежной инструкции, направленной в нарушение договоренности между цедентом и цессионарием, подчеркивает, что простое нарушение этой договоренности не лишает уведомление значения для определения того, кому должен уплатить должник, чтобы освободиться от обязательства. В то же время данное положение не касается других аспектов действительности этой договоренности с точки зрения договорного права, регулирующего отношения между цедентом и цессионарием.
В отношении платежных инструкций установлено, что в них может быть изменено лицо, которому должник обязан произвести платеж, адрес или счет, однако не может быть изменена валюта платежа, указанная в первоначальном договоре, или изменено указанное в первоначальном договоре государство, в котором должен быть произведен платеж, на иное государство, чем то, в котором находится должник (п. 2 ст. 15 Конвенции).
Уведомление об уступке и платежная инструкция имеют силу, когда они получены должником, если они составлены на языке, который разумно позволит должнику ознакомиться с их содержанием. Считается достаточным, если уведомление об уступке или платежная инструкция составлены на языке первоначального договора (п. 1 ст. 16 Конвенции).
Право на уведомление в отношениях по финансированию под уступку денежного требования. В гл. 43 ГК РФ "Финансирование под уступку денежного требования" содержатся положения, которые позволяют сделать вывод о том, что письменное уведомление об уступке денежного требования может быть направлено должнику как цедентом (клиентом), так и цессионарием (финансовым агентом).
Так, в п. 1 ст. 830 ГК РФ указывается, что должник обязан произвести платеж финансовому агенту при условии, что он получил от клиента или финансового агента письменное уведомление и в уведомлении четко определено денежное требование, а также указан финансовый агент, которому должен быть произведен платеж.
Приведенные положения затрагивают отношения финансового агента и клиента с должником и не касаются договоренностей между клиентом (цедентом) и финансовым агентом (цессионарием). Нет никаких оснований исключать возможность достижения договоренности между ними о порядке направления уведомления. Такая договоренность не будет влиять на отношения с должником, урегулированные ст. 830 ГК РФ, но ее нарушение повлечет применение ответственности к стороне, не исполнившей обязательство.
При отсутствии договоренности об ином и клиент, и финансовый агент могут направить уведомление об уступке должнику.
Положения российского гражданского законодательства о цессии и о договоре финансирования не могут рассматриваться как исключающие возможность использования так называемого закрытого факторинга, при котором должника не уведомляют об уступке.
При использовании различных конструкций договора финансирования стороны, в зависимости от избранной ими конструкции договора, могут предусмотреть порядок направления должнику платежных инструкций.

Глава 14. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДОЛЖНИКА ПРИ УСТУПКЕ ПРАВА

14.1. Принцип защиты должника
при цессии права требования

В отношениях, возникающих при перемене лица в обязательстве, выделяются отношения между собственно сторонами сделки цессии (уступки права требования) - первоначальным и новым кредиторами. Должник стороной этой сделки не является, тем не менее последствия сделки затрагивают и должника, поскольку для него меняется лицо, которому должно быть произведено исполнение. Для действительности сделки уступки права требования, как правило, согласия должника не требуется, поэтому его положение не должно изменяться при перемене кредитора. В литературе обоснованно отмечалось, что защита прав должника является основной проблемой цессионного права <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. 2. С. 166.

В российской юридической литературе постоянно подчеркивается, что смена кредитора ни в коей мере не должна ухудшать или просто изменять положение должника <*>. Принцип этот воспринят и судебной практикой.
--------------------------------
<*> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 347; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. С. 767.

Так, акционерное общество (новый кредитор по договору цессии) обратилось в арбитражный суд с иском к рыбокомбинату о взыскании убытков в связи с неисполнением обязательства по передаче товара в обмен на товар, полученный по договору мены от товарищества с ограниченной ответственностью.
В отзыве на исковое заявление рыбокомбинат просил суд в удовлетворении требования общества отказать, производство по делу прекратить в связи с тем, что последнее не может быть истцом по данным отношениям. Передача товариществом прав требования обществу затрагивает имущественные интересы рыбокомбината, поэтому без его согласия производиться не должна.
Как следует из материалов дела, товарищество и рыбокомбинат заключили договор мены, в соответствии с которым первое взяло на себя обязательство по передаче рыбокомбинату десяти тонн упаковочной бумаги, а последний обязался в течение двух недель с момента получения бумаги передать в обмен конкретный ассортимент рыбной продукции на сумму, соответствующую стоимости полученной бумаги.
Товарищество после выполнения своих обязательств передало принадлежащее ему право на получение рыбной продукции по договору мены обществу и сообщило об этом рыбокомбинату.
Поскольку рыбокомбинат в установленные в договоре мены сроки рыбопродукцию обществу не передал, последнее потребовало от него возмещения убытков.
Суд в удовлетворении искового требования отказал по следующим основаниям.
В соответствии с договором мены каждая сторона должна доставить указанную в нем продукцию другой стороне своим транспортом, что влекло для участников соглашения примерно одинаковые затраты. После передачи товариществом права требования обществу исполнение рыбокомбинатом своих обязательств по передаче товаров новому кредитору значительно увеличивало транспортные расходы рыбокомбината (вследствие более дальнего местонахождения общества).
Согласно ст. 384 ГК РФ, при перемене лиц в обязательстве право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Исходя из этой нормы, уступка требования должна рассматриваться как противоречащая закону, поскольку с появлением нового кредитора объем обязанностей рыбокомбината, существовавших к моменту перехода прав, увеличился без его согласия.
Суд кассационной инстанции решение суда первой инстанции отменил, сославшись на то, что кредитор передал принадлежащее ему право требования другому лицу с соблюдением требований, установленных п. 2 ст. 382 ГК РФ.
Статья 384 ГК РФ не дает оснований считать, что сама по себе уступка влечет изменение места исполнения обязательства.
По условиям договора мены каждая сторона должна была доставить другой стороне товар своим транспортом. Это условие при уступке не изменилось. Поэтому товар подлежал передаче обществу по месту нахождения товарищества <*>.
--------------------------------
<*> Обзор практики разрешения споров, связанных с договором мены (п. 12). Приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 24.09.2002 N 69.

Принцип защиты должника в международной торговле. Проведенный в рамках Комиссии ЮНСИТРАЛ анализ последствий уступки для должника показал, что основной целью любых правовых норм, регулирующих условия уступки, должно являться установление равновесия между необходимостью предоставить сторонам возможность мобилизовать дебиторскую задолженность с целью изыскания источников финансирования и необходимостью обеспечить тот факт, чтобы на юридическом положении должника, который не является стороной в сделках уступки, не отразилось изменение статуса кредитора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа. Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. A/CN.9/397. С. 13.

Принцип защиты должника является одним из основополагающих принципов Конвенции об уступке дебиторской задолженности. Он нашел отражение в целом ряде положений проекта. Так, в преамбуле отмечается, что договаривающиеся государства стремятся "обеспечить надлежащую защиту интересов должника в случае уступки дебиторской задолженности" <*>.
--------------------------------
<*> Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии // ООН, Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. 55-я сессия. Дополнение N 17. А/55/17. С. 135.

Общий принцип, заключающийся в недопустимости негативного изменения положения должника вследствие применения Конвенции, отражен в целом ряде норм:
- Конвенция не затрагивает правового положения должника, если только должник не находится в договаривающемся государстве или если право, регулирующее дебиторскую задолженность, не является правом договаривающегося государства (п. 3 ст. 1);
- применение Конвенции не должно отражаться на ограничениях на уступку, устанавливаемых законом, помимо ограничений, упомянутых в ст. 8 (п. 3 ст. 8);
- должник сохраняет свои возражения и права на зачет (ст. 18);
- должник вправе изменять первоначальный договор даже после уведомления, при этом согласие цессионария подразумевается (ст. 20).
Принцип защиты должника закреплен в ст. 15 Конвенции, которая устанавливает, что, если в Конвенции не предусмотрено иное, уступка, совершенная без согласия должника, не затрагивает прав и обязательств должника, включая условия платежа, содержащиеся в первоначальном договоре. Основная цель изложенной нормы заключается в том, что любые сомнения в отношении того, изменяет ли уступка правовое положение должника, должны толковаться в пользу должника.
При применении Конвенции не могут быть изменены без согласия должника условия платежа, указанные в первоначальном договоре. Пункт 2 ст. 15 Конвенции устанавливает, что в платежной инструкции не может быть изменена валюта платежа, а также указанное в первоначальном договоре государство, в котором должен быть произведен платеж, на иное государство, чем то, в котором находится должник.
При рассмотрении вопроса о том, следует ли требовать согласия должника для любого изменения страны платежа, даже на страну, в которой находится сам должник, отмечалось, что рассмотренное положение в достаточной степени охватывает подавляющее большинство случаев, когда приемлемым для должника является платеж в стране, где он находится, а не в стране иностранного цедента. Этот подход наилучшим образом соответствует той позитивной практике, которая существует в этих отношениях.
Основное внимание обращается на необходимость обеспечения защиты должников-потребителей, поскольку они, как правило, не обладают достаточно сильными позициями для защиты собственных интересов. Обеспечить защиту этих интересов призвано законодательство о защите потребителей, которое является отражением публичного порядка как на национальном уровне, так и на наднациональном, с которым Конвенция не может и не должна пересекаться.
Для уточнения позиции, связанной с соотношением Конвенции и законодательства о защите прав потребителей, предлагалось добавить следующую формулировку: "Настоящая Конвенция не наносит ущерба законам государства места нахождения должника, регулирующим защиту должника при сделках, совершаемых в личных, семейных или домашних целях" <*>.
--------------------------------
<*> Доклад Комиссии ООН по праву международной торговли о работе ее 33-й сессии // ООН, Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. 55-я сессия. Дополнение N 17. А/55/17. С. 61.

При обсуждении высказывалось опасение, что предлагаемая формулировка "может вызвать вопросы толкования или даже открыть возможность судам признавать недействительными уступки, опираясь на нечеткие или искусственные основания, что может сказаться на наличии и стоимости потребительского кредита". Для устранения подобной неопределенности предлагалось четко указать, что Конвенция не будет разрешать потребителю-должнику изменять первоначальный договор или отступать от его положений, если отступление или изменение не допускаются законодательством о защите потребителей государства места нахождения должника. Хотя это предложение получило некоторую поддержку, в окончательном варианте эти положения не были отражены в тексте ст. 15 Конвенции. Поставленная при обсуждении проблема решается в ст. 23 Конвенции "Публичный порядок и императивные нормы".

14.2. Право должника на возражения
против требований нового кредитора

Обеспечивая интересы должника при уступке, большинство правовых систем определяет те средства правовой защиты, к которым должник может прибегнуть в отношении цессионария. Одним из важнейших средств такой защиты является право должника на сохранение возражений, включая право на зачет.
В римском праве ответчику предоставлялась возможность защищаться против иска. Не признавая иска, он мог оспаривать его основания, либо отрицать факты, на которых истец основывал свой иск, либо приводить факты, исключающие присуждение (даже если обосновывающие иск факты были верными). В формулярном процессе ответчик мог выдвинуть свои возражения против иска в форме эксцепции, которая рассматривалась как возражение, лишающее существующие права истца возможности производить свой эффект <*>.
--------------------------------
<*> См.: Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. С. 5 - 52; Хвостов В.М. Система римского права: Учеб. М., 1996. С. 77 - 85; Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права. М., 2000. С. 38 - 39.

Проблемы, связанные с понятием процессуальных и материальных возражений в современном российском праве, подробно рассмотрены М.А. Рожковой <*>.
--------------------------------
<*> См.: Рожкова М.А. Возражения (процессуальный и материальный аспект) // Вестник ВАС РФ. 2002. N 6. С. 97 - 106.

Различные правовые системы содержат положения, направленные на обеспечение права должника заявлять против требования нового кредитора те возражения, которые у него имелись в отношении первоначального кредитора. Так, ст. 404 Германского гражданского уложения (далее - ГГУ) предусматривается, что должник может предъявить новому кредитору те возражения, которые имелись у него на момент уступки требования против первоначального кредитора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Германское право. Ч. 1: Гражданское уложение. С. 86.

Давая характеристику права стран германской правовой семьи, зарубежные исследователи отмечали, что "сам факт уступки - поскольку она осуществляется без согласия должника - не может служить основанием для ограничения круга его возражений цессионарию по сравнению с цедентом. Если должник по иску цедента может заявить в свою защиту, что требование не возникло или отпало впоследствии или признано погашенным, просрочено или оспорено, то с помощью этих аргументов он может защищаться и против иска цессионария (§ 404 ГГУ, ст. 169 швейцарского Закона об обязательственном праве; § 1396 Австрийского гражданского уложения).
При этом ему предоставляется право использовать в свою защиту факты, которые появились уже после того, как он узнал о цессии, при условии, однако, что возможность подобной защиты вытекала из самой природы обязательства, подлежащего погашению, еще до его уступки" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 167.

Аналогичный подход прослеживается и в отношении зачета. Статья 406 ГГУ "Зачет в отношении нового кредитора" устанавливает, что должник может предъявить к зачету против требования нового кредитора имеющиеся у него требования к первоначальному кредитору, за исключением случаев, когда он в момент приобретения требования знал об уступке либо когда срок взыскания по требованию наступил после того, как должник узнал об уступке, и после того, как наступил срок взыскания по уступленному требованию <*>. Тот же подход нашел отражение и в ст. 169 швейцарского Закона об обязательственном праве <**>.
--------------------------------
<*> См.: Германское право. Ч. 1: Гражданское уложение. С. 87.
<**> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 168.

Гражданский кодекс Франции исходит из необходимости "принятия должником" совершенной уступки. Его статьей 1295 предусматривается, что должник, безоговорочно принявший уступку кредитором его требования третьему лицу, не может более выставить против лица, которому уступлено требование, возражение о зачете, которое он мог бы предъявить до принятия им уступки против лица, уступившего требование. Что же касается уступки требования, которая не была принята должником, но о которой он был уведомлен, то эта уступка препятствует зачету лишь тех требований, которые возникли после этого уведомления <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сб. нормативных актов. М., 1986. С. 59.

Единообразный торговый кодекс США содержит специальные положения, направленные на урегулирование отношений между должником и цессионарием при уступке, произведенной для целей обеспечения, в том числе и определяющие права должника на возражения. В соответствии с положениями п. 1 ст. 9-318 Единообразного торгового кодекса "Возражения против цессионария. Изменение договора после уведомления о цессии. Недействительность оговорки о запрещении цессии. Идентификация и доказывание цессии", если должник по счету не заключил соглашения, к выполнению которого он может быть принужден через суд, о незаявлении возражений или притязаний, вытекающих из продажи согласно ст. 9-206, права цессионария подчинены:
а) всем условиям договора между должником по причитающемуся платежу и цедентом и всем возражениям и притязаниям, вытекающим из этого договора;
b) любым иным возражениям или притязаниям должника по счету против цедента, которые возникли до того, как этот должник получил уведомление о цессии <*>.
--------------------------------
<*> См.: Единообразный торговый кодекс США. С. 374.

Право должника на возражения и зачет в российском праве. В российской цивилистике подчеркивалось, что в отношениях между новым верителем (цессионарием) и должником отношения определяются таким образом, что цессионарий, пользуясь правом в том же объеме, что и цедент, одновременно принужден допустить против себя все те возражения со стороны должника, которые последний мог сделать против прежнего верителя <*>.
--------------------------------
<*> См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М., 1995. С. 289; Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 346.

Действующее гражданское законодательство предусматривает специальные правила, призванные обеспечить защиту должника, с тем чтобы сделка уступки, совершаемая без участия должника, не затронула его имущественные интересы.
Статья 386 ГК РФ предусматривает, что должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору.
По мнению Е.А. Крашенинникова, под возражениями, о которых говорится в данной статье, следует понимать как возражения в материально-правовом смысле, например, возражение о невыполнении договора цедентом или возражение об истечении срока исковой давности, так и возражения в процессуальном смысле (например, о ничтожности договора, из которого цедент выводит требование, уступленное цессионарию, или прекращении требования посредством зачета или платежа, имевших место до уступки) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 12.

Таким образом, ст. 386 ГК РФ охватывает следующие возражения.
Возражения, связанные с неисполнением первоначальным кредитором перед должником договора (обязательства), на основании которого возникли уступленные права требования <*>. При этом значение придается не тому моменту, когда фактически были заявлены возражения, а моменту, когда возникли правовые основания для их заявления.
--------------------------------
<*> Е.А. Крашенинников приводит точку зрения немецких авторов на возможность уступки прав по взаимному договору: "Ни в коем случае не исключается уступка требования из взаимного договора. В результате уступки такого требования цессионарий не становится стороной договора; он заменяет цедента только в том основном обязательственном отношении, в которое входит уступленное ему требование. Участниками второго основного обязательственного отношения, равно как и субъектами дополнительных прав и обязанностей, которые связаны с основными обязательственными отношениями, продолжают оставаться договорные контрагенты - цедент и должник. Поэтому debitor cessus, являющийся кредитором по второму основному обязательственному отношению, не вправе предъявить цессионарию требование о встречном исполнении. Но он может противопоставить ему все возражения, обоснованные против его предшественника, включая возражение о невыполнении договора цедентом". См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 7.

Так, должник по денежному обязательству в возмездном договоре, предусматривающем встречное обязательство по осуществлению работ, вправе ссылаться против требования нового кредитора на факт неисполнения обязательств подрядчиком, даже если невыполнение имело место после получения должником уведомления об уступке. В этом случае правовое основание для возражения - договор должника с первоначальным кредитором, предусматривающий наличие встречной обязанности, - существовало на момент направления информации об уступке. Именно это обстоятельство должно приниматься во внимание.
Аналогичным образом складываются отношения и в случаях, когда возражения должника связаны с установлением факта поставки товара ненадлежащего качества. В этом случае не имеет значения, до или после получения уведомления должником были установлены недостатки товара, важно, что сам договор, предусматривающий право покупателя отказаться от оплаты в случае поставки некачественного товара, был заключен на момент получения уведомления.
В этой связи следует критически оценить те судебные решения, в которых невыполнение встречных обязательств первоначальным кредитором перед должником рассматривалось как основание для признания сделки уступки права (требования) недействительной (ст. 168 ГК РФ). В подобных случаях, в самом деле, требования нового кредитора не могут быть удовлетворены, но не из-за недействительности договора об уступке. Отказ в иске должен быть мотивирован наличием подтвержденных материалами дела возражений должника, позволяющих ему не исполнять обязательство, и указанием на возможность выдвигать эти возражения против лица, права к которому перешли в порядке сделки цессии (уступки права требования).
Возражения о пропуске срока исковой давности по уступленному требованию. Статья 201 ГК РФ предусматривает, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления. В связи с этим должник может ссылаться против требования нового кредитора на пропуск срока исковой давности и в том случае, когда этот срок истек до момента получения уведомления об уступке, и в том случае, когда срок истек после получения уведомления. В том случае, когда давностный срок завершился после получения уведомления об уступке, истекшая часть давностного срока засчитывается и в отношении цессионария <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 12.

Помимо указанных выше должник вправе ссылаться на возражения:
о недействительности договора (обязательства), на котором основано право требования;
о надлежащем исполнении или прекращении (путем зачета, новации и т.п. ) обязательства, на котором основывается право требования, в отношении цедента (первоначального кредитора), если эти действия имели место до момента получения должником уведомления.
В российской цивилистике высказывалось мнение о праве должника предъявлять возражения, не только касающиеся самого долга, но и основанные на личных возражениях против цедента, например, о принуждении <*>.
--------------------------------
<*> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 347.

Гражданское законодательство предусматривает специальные правила в отношении зачета при уступке требования (ст. 412 ГК РФ). В случае уступки требования должник вправе зачесть против требования нового кредитора свое встречное требование к первоначальному кредитору.
Зачет производится, если требование возникло по основанию, существовавшему к моменту получения должником уведомления об уступке требования, и срок требования наступил до получения уведомления либо этот срок не указан или определен моментом востребования.
Заявление о зачете должно направляться в указанном выше случае цессионарию (новому кредитору), указанному в уведомлении.
Так, если должник по денежному обязательству об оплате товара до получения уведомления об уступке заключил договор займа со своим кредитором, предоставив последнему определенную сумму, должник вправе зачесть свое требование о возврате займа против требования нового кредитора, к которому перешли права по первому денежному обязательству.
Естественно, если требование уже прекратилось вследствие заявления о зачете, сделанного до получения уведомления в отношении первоначального кредитора (ст. 410 ГК РФ), то повторного заявления в отношении нового кредитора не требуется.
В судебной практике имели место случаи, когда наличие у должника права на зачет в отношении первоначального кредитора рассматривалось как обстоятельство, в силу которого личность кредитора имеет существенное значение для должника, и, при наличии возражений должника, сделки уступки признавались недействительными. Однако такой подход не соответствует положениям ГК РФ, устраняющим негативные последствия уступки для должника, имевшего право на зачет своих требований в отношении первоначального кредитора. Поскольку он может ссылаться на эти возражения и в отношениях с новым кредитором, то его положение не меняется, а рассматриваемые обстоятельства не характеризуют отношения должника с кредитором как строго личные.
Таким образом, в споре с новым кредитором должник по общему правилу вправе ссылаться на те же обстоятельства, на которые он ссылался бы в споре с первоначальным кредитором. Например, при рассмотрении дела по иску ЗАО "Иньрыбпром" к АООТ "Подольский электромеханический завод" о взыскании задолженности по кредитному договору, права кредитора по которому перешли истцу в результате уступки права требования, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации отметил, что ответчик, возражая против иска, сослался на следующие обстоятельства: истец не представил доказательств, подтверждающих его требования, в том числе подлинных договоров о предоставлении кредита и уступки требования, расчета взыскиваемой суммы и обосновывающих его документов.
Президиум указал, что, согласно ст. 386 ГК РФ, должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору. Однако судом доводы ответчика не исследованы должным образом, и им не дано правовой оценки. Это обстоятельство явилось одной из причин отмены решения и направления дела на новое рассмотрение <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 22 июня 1999 г. N 4901/97.

Несогласие должника с самим заявленным требованием (оспаривание существования долга, его размера и т.д.) не является основанием для признания соглашения об уступке права требования недействительным. Так, отказывая должнику в иске о признании сделки уступки права требования недействительной, суд отметил, что доводы истца сводились к его несогласию с суммой долга и размером неустойки. Суд отметил, что при наличии у истца права выдвигать эти возражения против требования нового кредитора основания для признания недействительной сделки уступки права требования отсутствуют <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 18.11.1999 N 3914/99-21р.

Кроме этого, должник может против требования нового кредитора ссылаться на недействительность самой сделки уступки (в силу личного характера требования, нарушения условий договора с первоначальным кредитором о недопустимости или ограничении уступки и т.д.). В указанных выше случаях возражения должника затрагивают саму распорядительную сделку, а не основания ее совершения (например, договор купли-продажи права).
Е.А. Крашенинников также допускает возможность ссылки и на другие возражения, помимо тех, которые указаны в ст. 386 ГК РФ, а именно на личные отношения должника с цессионарием, а также на недействительность собственно сделки уступки (но не сделки, лежащей в ее основании!) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Правовые последствия уступки требования. С. 12.

Иного мнения относительно возможности должника ссылаться на дефекты сделки, лежащей в основании уступки, придерживается В.А. Белов. Ссылаясь на отсутствие в ГК РФ запрета должнику выдвигать возражения, касающиеся его непосредственных отношений с новым кредитором, и наличие обязанности должника удостовериться в легитимности нового кредитора (ст. 385), он делает вывод о возможности (праве) должника заявлять любые возражения, касающиеся статуса нового кредитора, и обязанности должника заявить те возражения, которые вытекают из представленных цессионарием легитимирующих документов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 164.

Вопрос о признании возможности ссылки должника на отношения по сделке между цедентом и цессионарием, на основании которой совершалась уступка, является дискуссионным <*> и различно решается в судебно-арбитражной практике.
--------------------------------
<*> На спорность вопроса о допустимости ссылок на дефекты договора цессии в российской цивилистике обращал внимание и сам В.А. Белов. См.: Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 164.

Если уступка производится неоднократно, то должник сохраняет против требования последнего цессионария все те возражения, которые он имел в отношении всех его предшественников, а не только в отношении первого кредитора.
Для определения круга возражений и права на зачет определяющее значение имеет момент получения должником уведомления об уступке.
Специальные правила в отношении зачета предусмотрены для уступки, совершенной в рамках договора финансирования (ст. 832 ГК РФ). В случае обращения финансового агента к должнику с требованием произвести платеж должник вправе в соответствии со ст. ст. 410 - 412 ГК РФ предъявить к зачету свои денежные требования, основанные на договоре с клиентом, которые уже имелись у должника ко времени, когда им было получено уведомление об уступке требования финансовому агенту.
Отличие данного положения от общих правил, регулирующих зачет при уступке, состоит в ограничении требований, пригодных для зачета в отношении финансового агента. Эти требования должны быть основаны только на договоре с клиентом (цедентом). Данное положение исключает возможность предъявления к зачету финансовому агенту требования, вытекающего из договоров, иных, чем тот, на котором основано уступленное требование. Например, если финансовому агенту было уступлено право требования к должнику об оплате товаров по определенному договору, должник не вправе выдвигать к зачету против требования финансового агента свои требования к клиенту (цеденту), вытекающие из обязательства последнего по возврату займа должнику. В рамках обычной уступки такой зачет был бы возможен.
Следуя за положениями Оттавской конвенции, ГК РФ также установил, что требования, которые должник мог бы предъявить клиенту в связи с нарушением последним соглашения о запрете или ограничении уступки требования, не имеют силы в отношении финансового агента (п. 2 ст. 832). Естественно, данное положение не лишает должника возможности предъявить требования, связанные с нарушением клиентом своих обязательств, непосредственно последнему.
Учитывая отсутствие в нормах о договоре финансирования специальных правил, определяющих право должника на возражения против требования финансового агента, это право должно рассматриваться по общим правилам ст. 386 ГК РФ.
Право на возражения и зачет в Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. В результате изучения подходов правовых систем к определению средств правовой защиты должника при уступке права Комиссия ООН по праву международной торговли выявила существенные различия в определении того, какие средства правовой защиты могут быть использованы (только из договора, связывающего цедента и должника, из других связывающих их обязательств), на какой момент они должны существовать (на момент уступки, на момент получения уведомления об уступке, на момент платежа, независимо от перечисленных выше обстоятельств) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа. Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря. A/CN.9/397. С. 14.

В результате проведенной работы в ст. 18 Конвенции было закреплены право должника на все возражения и право на зачет в отношении цессионария, на которые он мог бы ссылаться в отношении цедента:
"1. Если цессионарий предъявляет должнику требование произвести платеж по уступленной дебиторской задолженности, должник может ссылаться в отношении цессионария на все вытекающие из первоначального договора или любого другого договора, являющегося частью той же сделки, возражения или права на зачет, которые должник мог бы использовать, если бы уступка не была совершена и такое требование было заявлено цедентом.
2. Должник может ссылаться в отношении цессионария на любое другое право на зачет при условии, что оно имелось у должника в момент получения им уведомления об уступке.
3. Независимо от положений п. п. 1 и 2 настоящей статьи, возражения и права на зачет, на которые согласно ст. ст. 9 и 10 может ссылаться должник в отношении цедента в связи с нарушениями договоренности, ограничивающей каким бы то ни было образом право цедента на уступку, не могут быть использованы должником в отношении цессионария".
В Конвенции не определяются понятия "возражения" и "право на зачет", поскольку эти понятия имеют различное содержание в разных правовых системах.
Приведенные положения призваны охватить все вытекающие из первоначального договора обстоятельства, влияющие на обязанность должника, без какого бы то ни было ограничения. В частности, должник может ссылаться на право расторжения договора, например, по причине ошибки, мошенничества или принуждения, на освобождение от ответственности за неисполнение договора, например, из-за не зависящего от сторон непредвиденного препятствия, на встречные требования по первоначальному договору.
Должник не лишен возможности ссылаться на возражения и права на зачет, вытекающие из договоров, тесно связанных с первоначальным договором (например, соглашение о техническом обслуживании или предоставлении других услуг, заключенное в связи с первоначальным договором купли-продажи).
На возражения и права на зачет, вытекающие из первоначального договора и связанных с ним договоров, должник вправе ссылаться независимо от того, когда они возникли - до или после момента уступки.
В отношении права на зачет, возникшего из обязательства иного, чем первоначальный договор и связанные с ним сделки, установлены ограничения. На такие права нельзя ссылаться в отношении цессионария, если они возникли после уведомления об уступке. Выбор такого подхода обосновывается тем, что "права осмотрительного цессионария, который уведомляет должника, не должны ставиться в зависимость от прав на зачет, вытекающих в какой-то момент из отдельных деловых отношений между цедентом и должником или других событий, о которых цессионарий, как разумно ожидать, не мог быть осведомлен" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470. С. 63.

Пункт 3 ст. 18 Конвенции исключает возможность для должника ссылаться в отношении цессионария на нарушение цедентом договорного ограничения на уступку в качестве основания для возражения или зачета.
Соглашения об отказе от средств правовой защиты. Широкие возможности для использования должниками средств правовой защиты, основанных на отношениях с цедентом, против цессионария создают значительные риски для цессионариев в договорах финансирования. В связи с этим при уступке дебиторской задолженности цеденты, как правило, гарантируют цессионарию отсутствие у должника возражений против переданного требования. Аналогичные гарантии даются и в отношении отсутствия у должника права на зачет. Наличие таких гарантий позволяет продать дебиторскую задолженность по более высокой цене либо получить более дешевый кредит, обеспечением которого является эта задолженность.
Если такие гарантии не даются и существует риск того, что должник будет освобожден от исполнения обязательства вследствие наличия у него права на зачет либо вследствие имеющихся у него возражений, на практике используется ряд правовых механизмов, позволяющих обеспечить интересы цессионария. Например, если договор финансирования под уступку денежного требования предусматривает право финансового агента (фактора) "отбирать" дебиторскую задолженность, фактор может отказаться от принятия спорных прав требования либо принять их только при условии, что при неполучении платежа от должника финансовый агент может вернуть дебиторскую задолженность цеденту и истребовать у него платеж.
Во избежание таких нежелательных последствий цеденты заключают соглашения с должниками об отказе от возражений и прав на зачет, на которые должники могли бы ссылаться в отношении будущего цессионария (оговорки об отказе от средств правовой защиты). Такие оговорки чаще всего согласуются при заключении первоначального договора либо после его заключения. Но в целом ряде случаев, связанных с уступкой будущей дебиторской задолженности, оговорки об отказе от средств защиты делаются до заключения первоначального договора. Так, одним из важнейших элементов при уступке будущей дебиторской задолженности по кредитным карточкам является то, что такие отказы делаются до заключения первоначального договора, на котором основано уступаемое требование <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 25-й сессии. A/CN.9/432 (п. 223). С. 42.

Соглашение об отказе от средств правовой защиты может охватывать либо все возможные возражения, либо только конкретно указанные.
Наличие таких соглашений существенно влияет на снижение стоимости кредита, предоставляемого цессионарием цеденту. В связи с подобным экономическим эффектом цеденты имеют возможность предлагать должникам выгодные им условия, что стимулирует последних к отказу от прав на зачет и прав на возражения в отношении цессионариев. Подобные соглашения в целом признаются действительными, если они совершены в коммерческих целях, однако целый ряд правовых систем ограничивает или запрещает их, когда речь идет о потребительских сделках.
Соглашения об исключении возражений иногда заключаются должником с цессионарием после уведомления должника об уступке. При этом должник, отказывающийся от возражений, получает определенные преимущества, например, отсрочку платежа или снижение процентных ставок. Некоторые правовые системы признают такие оговорки, если они предусматривают средства защиты, о возможности использования которых должник знал или должен был знать на момент согласования оговорки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа. Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря. A/CN.9/397 (п. 35). С. 15.

Существует и иной подход, в соответствии с которым как отказ от всех или некоторых средств правовой защиты, которые должник мог бы применить в отношении цессионария, рассматривается согласие должника на уступку, если должник при этом явно и несомненно имел в виду отказаться от средств правовой защиты <*>.
--------------------------------
<*> См.: Там же.

С учетом существующей международной практики в Конвенцию об уступке дебиторской задолженности включены положения, касающиеся договоренностей относительно возражений и прав на зачет. Пункт 1 ст. 19 Конвенции предусматривает, что должник может в подписанной письменной форме договориться с цедентом не ссылаться в отношении цессионария на возражения и права на зачет, на которые он мог бы сослаться согласно ст. 18. Договоренность лишает должника права ссылаться в отношении цессионария на такие возражения и права на зачет.
В этом положении не определяется момент, в который может быть согласован отказ, что позволяет охватить все возможные варианты (до заключения первоначального договора, в момент его заключения или позднее). Кроме того, не требуется, чтобы на момент соглашения возражения были известны должнику или чтобы все они прямо перечислялись в договоренности. Подобное требование "внесло бы элемент неопределенности, поскольку цессионарию придется в каждом конкретном случае устанавливать, о чем должник знал или должен был знать" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 149). С. 65.

Первоначально рассматривалась возможность включения в Конвенцию положения, предусматривающего, что прямое и письменное указание о согласии должника на уступку после получения уведомления считается отказом от возражений <*>. Однако впоследствии было принято решение не рассматривать вопрос о том, можно ли на основании факта заключения соглашения относительно возражений делать вывод о согласии или подтверждении согласия должника на уступку, оставив его для решения на основе иных норм права.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/432. С. 41.

Было признано нецелесообразным устанавливать правила в отношении возможных соглашений между должниками и цессионариями по вопросам о возражениях, поскольку эти отношения выходят за пределы сферы применения Конвенции.
Специальное указание на форму, в которой должно быть выражено соглашение об отказе, имеет целью защиту интересов должника. Отказ должника от средств правовой защиты, на взгляд разработчиков Конвенции, не может быть выражен в устной форме или представлять собой одностороннее действие. Соглашение должно быть оформлено письменно и обязательно подписано должником. Цель включения такого положения - обеспечить осведомленность обеих сторон, и в первую очередь должника, который отказывается от своих прав, об отказе и его последствиях. Кроме того, наличие письменного документа облегчает подтверждение факта наличия соглашения.
Договоренность не ссылаться на возражения и право на зачет, как и любая иная договоренность, может быть впоследствии изменена. Такие изменения согласно п. 3 ст. 19 Конвенции также должны производиться путем соглашения в письменной форме, подписанного должником. В силу этого предписания не может иметь места односторонний отзыв должником своего отказа от средств защиты. Для того чтобы соглашение цедента с должником об изменении существующей договоренности не затрагивало цессионария, последствия такого соглашения определяются аналогично установленным для иных случаев изменения первоначального договора после уступки (о чем будет сказано ниже).
Для защиты должника от неправомерного давления со стороны кредиторов, стремящихся понудить его к отказу от возражений, было признано целесообразным установить ряд ограничений, касающихся не только формы соглашений, но и определенных должников и определенных возражений, в числе ограничений в ходе обсуждения указать на недопустимость отказа от таких возражений, как возражения:
вытекающие из отдельных деловых отношений между должником и цессионарием;
вытекающие из мошеннических действий со стороны цессионария;
вытекающие из мошеннических действий со стороны цедента <*>;
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/432. С. 41, 43.

основанные на неспособности должника выполнить обязательство;
в отношении того, что должник не подписал первоначальный договор (или другое обязательство, дающее основание для возникновения уступленной дебиторской задолженности), что подпись должника была подделана, что первоначальный договор (или другое соглашение, дающее основание для возникновения уступленной дебиторской задолженности) был существенно изменен после того, как должник его подписал, что агент, подписавший первоначальный договор (или другое соглашение, дающее основание для возникновения уступленной дебиторской задолженности) от имени должника, не имел полномочий на подписание или превысил свои полномочия либо лицо, подписавшее его, действовало в ином качестве, а не как представитель должника <*> и т.д.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность. A/CN.9/WG.II/WP.93. С. 24.

При обсуждении вопроса об установлении перечня возражений, отказ от которых не допускается, отмечалось, что данные положения должны разрабатываться с учетом ст. 30 (п. 1 пп. с) Конвенции ООН о международных переводных векселях и международных простых векселях, поскольку "одна из возможных целей проекта Конвенции может состоять в том, чтобы дебиторская задолженность рассматривалась в значительной степени как оборотный документ". В связи с этим высказывалось предложение о том, чтобы предоставить цессионарию такую же степень защиты, какая предоставляется защищенному держателю на основании Конвенции о переводных и простых векселях <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/432. С. 43; A/CN.9/434. С. 43.

В результате обсуждения было принято решение сохранить в проекте лишь ограниченный перечень возражений, от которых должник не может отказаться. Это возражения, вытекающие из мошеннических действий со стороны цессионария, и возражения, основанные на недееспособности должника (п. 2 ст. 19 Конвенции).
В силу такого положения должник не может отказаться в отношении цессионария от возражений, связанных с недобросовестными действиями (мошенничеством) последнего. При обсуждении отмечалось, что такой отказ противоречил бы основополагающим стандартам добросовестности. Это ограничение применяется и к возражениям, касающимся обманных действий, произведенных цессионарием в сговоре с цедентом.
Однако распространение такого ограничения на отказы в отношении возражений, связанных с обманными действиями цедента, было признано несправедливым: "...если бы должник не мог отказываться от таких возражений, то цессионарию пришлось бы проводить расследование, чтобы убедиться в том, что цедентом не было совершено обмана в контексте первоначального договора" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/432. С. 65.

Ограничения отказов от возражений по кругу лиц касаются должников-потребителей (должников по сделкам, совершаемым в личных, семейных или домашних целях). Закрепленные в Конвенции положения об отказах от средств правовой защиты не отменяют законодательства о защите прав потребителей страны должника.
В российской цивилистике институт отказа от возражений не рассматривался. Возможность его использования вряд ли найдет понимание у правоприменительных органов ввиду достаточно жесткого подхода к практике договорного ограничения предусмотренных законом прав.

14.3. Право на изменение основного договора

Отношения по финансированию носят длящийся характер, могут заключаться на несколько лет и охватывать все или большинство прав требований клиента к его должникам. В этот срок "экономические условия могут измениться настолько, что сделают невозможным и нецелесообразным исполнение заключенных договоров на прежних условиях. В случае если должник и цедент приведут условия своих договоров в соответствие с "разумными коммерческими стандартами", то цессионарий должен быть обязанным их принять" <*>, - пишет Л.Г. Ефимова.
--------------------------------
<*> Ефимова Л.Г. Финансирование под уступку денежного требования // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий". М., 2001. С. 11.

Действительно, договор между должником и первоначальным кредитором (цедентом) в ходе реализации может потребовать изменения его условий. Например, при строительстве объекта может возникнуть необходимость в оборудовании или материалах, отличных от тех, которые были согласованы; в договоре поставки в зависимости от состояния рынка может потребоваться изменение ассортимента товаров либо корректировка их стоимости и т.д. Последствия таких изменений для должника и первоначального кредитора рассматриваются с точки зрения связывающего их договора.
В свою очередь, договор между первоначальным кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием), на основании которого производится уступка (в частности, договор о финансировании), может содержать условия, определяющие порядок и последствия внесения изменений в первоначальный договор. Так, договор о финансировании может содержать запрет внесения всех или определенных изменений в первоначальный договор без согласия цессионария и устанавливать правовые последствия нарушения такого запрета.
В указанных выше случаях отношения строятся между сторонами договора и регулируются применимыми к этим отношениям нормами права. Однако в отношениях по уступке изменение договора между цедентом и должником может затрагивать права цессионария. Правовое влияние изменения первоначального договора на лиц, в нем не участвовавших (в частности, на цессионария), фактически регулируется в незначительном числе стран.
Изменения первоначального договора и их последствия для цессионария в Конвенции об уступке дебиторской задолженности. В Конвенцию положения о последствиях изменения первоначального договора были включены в целях обеспечения сбалансированности между договорной свободой должника и цедента вносить изменения в свой договор с учетом изменяющихся коммерческих реалий и необходимостью защитить цессионария от таких изменений в первоначальном договоре, которые могут затронуть его права <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/432 (п. 211). С. 40.

Исходя из этого, в Конвенции предусматривается, что цедент и должник вправе до получения уведомления об уступке внести изменения в свои договоренности, в том числе и затрагивающие права цессионария. В этом случае цессионарий приобретает права по отношению к должнику в соответствии с измененным договором: "Договоренность, которая заключена между цедентом и должником до уведомления об уступке и которая затрагивает права цессионария, имеет силу в отношении цессионария, и цессионарий приобретает соответствующие права" (п. 1 ст. 20).
Возможность внесения должником и цедентом изменений в первоначальный договор до получения уведомления соответствует положениям Конвенции о допустимости платежа должником до уведомления цеденту (первоначальному кредитору).
На внесение изменений в первоначальный договор не требуется получения согласия цессионария, даже если в его соглашении с цедентом об уступке наличествует такое условие. Нарушение такого обязательства цедентом может повлечь его ответственность перед цессионарием, но не может иметь последствием недействительность соглашения цедента с должником, поскольку такой подход "ненадлежащим образом затрагивал бы права должника" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 155). С. 65.

Изменения в первоначальный договор могут быть внесены должником и цедентом после уведомления об уступке. Такие изменения по общему правилу не могут иметь силу в отношении цессионария. "Определяющее соображение состоит в том, что после уведомления цессионарий становится одной из сторон в трехсторонних отношениях и любое изменение в этих отношениях, затрагивающее права цессионария, не должно связывать цессионария обязательством вопреки его воле" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 155). С. 65.

Для того чтобы изменения, внесенные в договор после получения должником уведомления, имели силу в отношении цессионария, требуется его фактическое или юридически подразумеваемое согласие на внесение таких изменений.
Несколько иной вариант предусматривает Единообразный торговый кодекс США: изменения после уведомления обязательны для цессионария, если они "произведены добросовестно и в соответствии с коммерческими стандартами" (ст. 9-318 (2)). Такой подход при разработке Конвенции не был воспринят, поскольку использование терминов "добросовестно" и "разумные коммерческие стандарты" в силу разнообразия их трактовок может привнести неопределенность в регулирование отношений.
Предлагалось включить в Конвенцию перечень ситуаций, когда изменение будет иметь силу в отношении цессионария: если изменение предусмотрено в первоначальном договоре, если впоследствии цессионарий дал на него свое согласие или если разумный цессионарий согласился бы на такое изменение. При обсуждении были высказаны замечания, касающиеся возможных последствий такого решения. В частности, указывалось, что установление такого правила может непреднамеренно привести к тому, что цессионариям, чтобы определить, не было ли включено положение, касающееся изменения договора, придется рассматривать большое число договоров. Должник, чтобы определить, имеет ли изменение силу в отношении цессионария, будет вынужден устанавливать, согласился ли бы на изменение "разумный" цессионарий.
В ходе обсуждения было отвергнуто предложение о том, чтобы требовать согласия цессионария лишь в случае изменения первоначального договора, влекущего за собой "существенные отрицательные последствия" для прав цессионария, поскольку оно слишком сужает круг ситуаций, в которых требуется согласие цессионария <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. п. 127, 128). С. 28.

Исходя из приведенных выше подходов, в Конвенцию включено положение, устанавливающее, что договоренность, заключенная между цедентом и должником после уведомления об уступке и затрагивающая права цессионария, не имеет силы в отношении цессионария, за исключением случаев, когда:
а) цессионарий дает на это свое согласие или
b) дебиторская задолженность не полностью подкреплена исполнением, либо изменение предусмотрено в первоначальном договоре, либо в контексте первоначального договора разумный цессионарий согласился на такое изменение (п. 2 ст. 20).
Указание об "отсутствии силы" договоренностей об изменении договора в отношении цессионария в данном случае означает, что цессионарий вправе истребовать от должника платеж в соответствии с первоначальными условиями договора. Например, если соглашением между должником и цедентом, заключенным после получения должником уведомления об уступке, уменьшена цена за переданный должнику товар и, следовательно, уменьшился размер дебиторской задолженности, цессионарий вправе потребовать от должника осуществления платежа в прежнем, первоначальном объеме.
Цессионарий может дать согласие на внесение изменений в первоначальный договор (фактическое согласие). В этом случае последствия внесенных в договор изменений будут распространяться на него, и он вправе истребовать от должника платеж только в соответствии с измененными условиями договора. Фактическое согласие требуется в случаях, когда дебиторская задолженность подкреплена исполнением, поскольку в этом случае у цессионария есть основания полагать, что он получит платеж в соответствии с первоначальными условиями договора цедента с должником. Для целей Конвенции "дебиторская задолженность считается полностью полученной за счет исполнения, когда выписан счет-фактура, даже если соответствующий договор был исполнен лишь частично" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 157). С. 67.

Юридически подразумеваемое согласие имеет место тогда, когда первоначальный договор допускает изменения или когда разумный цессионарий дал бы свое согласие. Примером отношений, в которых отсутствует необходимость согласования всех вносимых в первоначальный договор изменений, являются, в частности, долгосрочные договоры о проектном финансировании или реструктуризации задолженности <*>. На практике зачастую определение тех видов изменений, которые требуют или не требуют согласия цессионария, осуществляется путем соглашений между цедентом и цессионарием.
--------------------------------
<*> Соглашения, в силу которых дебиторская задолженность передается в качестве обеспечения взамен снижения процентной ставки или продления срока платежа.

Внесение изменений в первоначальный договор, как уже указывалось, может быть произведено в нарушение договоренностей между цедентом и цессионарием. В том случае, если изменение договора будет действительно в отношении цессионария (так как произведено до получения должником уведомления об уступке либо после уведомления, но при наличии прямого или подразумеваемого согласия цессионария), должник освобождается от ответственности, исполнив обязательство в соответствии с измененным договором. Но это не освобождает цедента от ответственности за нарушение договоренностей с цессионарием. Пункт 3 ст. 20 Конвенции предусматривает, что правила этой статьи не затрагивают каких-либо прав цедента или цессионария, возникающих из нарушения договоренности между ними.
Это положение позволяет цессионарию обратиться к цеденту и потребовать остаток первоначальной дебиторской задолженности, который он в результате произведенных изменений не смог получить с должника, и компенсацию за любой дополнительно понесенный ущерб в случае, если изменение произведено в нарушение соглашения между цедентом и цессионарием согласно нормам права, применимым к такому соглашению <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 158). С. 68.

Комментируя положения Конвенции о последствиях изменения основного договора, Л.Г. Ефимова замечает, что в результате общегражданской уступки права требования первоначальный кредитор полностью выбывает из обязательства и поэтому полностью лишается права вносить какие-либо изменения в договор. Согласно Конвенции, цедент не лишается права по согласованию с должником вносить изменения в основной договор не только после заключения договора финансирования, но даже и после уведомления должника о состоявшейся уступке требования. По мнению Л.Г. Ефимовой, рассматриваемое правило является отступлением от конструкции классической цессии, которое объясняется предпринимательским характером договора финансирования и соответственно коммерциализацией уступки требования, осуществляемой в рамках этого договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования. С. 10.

Действительно, с момента уступки первоначальный кредитор утрачивает свои права по отношению к должнику. Следует ли из этого, что он лишен возможности вносить изменения в первоначальный договор? При ответе на этот вопрос можно выделить различные ситуации.
До получения должником уведомления цедент имеет возможность внести изменения в основной договор, поскольку должнику неизвестно об уступке. Должник вправе ссылаться на указанные обстоятельства в споре с цессионарием, поскольку возражения возникли до получения им уведомления (ст. 386 ГК РФ).
В отношениях между цедентом и цессионарием изменение первоначального договора после уступки, затрагивающее права цессионария, по общему правилу рассматривается как нарушение условий соглашения о цессии, так как цедент не должен препятствовать реализации уступленных им прав, совершать действия, направленные в ущерб цессионарию, и т.д. Цедент, нарушивший данные подразумеваемые обязательства, несет ответственность перед цессионарием за причиненные убытки.
Цедент и цессионарий могут в своем соглашении определить, имеет ли цедент право вносить изменения и какого рода в первоначальный договор, указав последствия нарушения договорных условий.
Если изменения были внесены в договор после получения должником уведомления, то должник не может ссылаться на эти положения в споре с цессионарием. Это не означает, что изменения в договор между цедентом и должником после получения уведомления не могут быть внесены вообще. Так, в случае, когда цедент уступает только свои права, но остается стороной, обязанной перед должником по другим обязательствам из того же договора, он не лишен права изменять основной договор, но, исходя из природы своих отношений с цессионарием, должен это делать по согласованию с ним.
Порядок внесения изменений в первоначальный договор после направления должнику уведомления может быть установлен соглашением цедента и цессионария.

14.4. Освобождение должника от ответственности
в результате платежа

Для обеспечения определенности в положении должника при уступке необходимо установление четкого механизма, который бы позволял освободить должника от ответственности и обеспечивал выплату долга.
Разработка единообразных норм, определяющих порядок действий должника при уступке, приводящих к надлежащему исполнению им обязательства, сталкивается со значительными трудностями, связанными в первую очередь с отсутствием единого подхода к решению ряда вопросов в различных правовых системах.
Должнику при уступке права требования необходимо четко знать, кому он должен производить исполнение, для того чтобы исполнение было признано надлежащим и должник не попал в ситуацию, когда он будет вынужден платить повторно. В тех случаях, когда права закрепляются в ценных бумагах, определение, кому должно быть произведено исполнение, освобождающее должника, осуществляется на основании специальных законодательных норм, регламентирующих оборот ценных бумаг.
При передаче (уступке) права требования, не закрепленного в ценной бумаге, в положении должника нет достаточной определенности, несмотря на наличие в законодательных положениях правил о последствиях уступки права требования для должника, руководствуясь которыми он может определить, кому должно быть произведено надлежащее исполнение.
Большинство правовых систем исходит из того, что до получения уведомления об уступке должник может освободиться от обязательства, если он уплатил цеденту в соответствии с условиями первоначального договора, поскольку предполагается, что до получения уведомления должник не знает о совершенной уступке. Как отмечает В.А. Белов, теории, согласно которой именно момент получения должником уведомления об уступке признается моментом, с которого уступка требования обязательна для должника (субъективная теория обязательности цессии), придерживается подавляющее большинство законодательств, с ней согласны почти все цивилисты <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> См.: Белов В.А. Уведомление об уступке требования.

Вместе с тем достаточно часто на практике должник знает об уступке даже при отсутствии уведомления. Законодательство и практика различных стран подходят к оценке факта осведомленности должника о совершенной уступке по-разному.
Так, в соответствии с п. 3 ст. 9-318 Единообразного торгового кодекса США "Возражения против цессионария. Изменение договора после уведомления о цессии. Недействительность оговорки о запрещении цессии. Идентификация и доказывание цессии" должник по счету вправе уплатить цеденту, пока этот должник не получил уведомления о том, что причитающаяся сумма или сумма, которая будет причитаться, цедирована и уплата должна быть произведена цессионарию <*>.
--------------------------------
<*> См.: Единообразный торговый кодекс США. С. 375.

В странах германской правовой системы должник считается свободным от обязательства перед новым кредитором, если он погасил свои долги непосредственно цеденту и если в момент погашения не знал о свершившейся цессии. Это правило в содержательном плане признается законодательствами всех стран германской правовой семьи.
Вместе с тем в теории и практике имеются известные расхождения по вопросу о том, в какой момент должника можно признать "связанным" совершенной уступкой. Согласно одной из высказываемых позиций, если должник "хоть что-то" узнал об уступке - от цедента, цессионария или каким-либо другим образом - погашение им долга непосредственно цеденту не освобождает его от выполнения обязательств перед новым кредитором <*>. Другой подход возлагает на должника, получившего какие-либо сведения об уступке по обязательству с его участием, проверить полученную информацию под угрозой признания ненадлежащим исполнения, произведенного ненадлежащему кредитору. Промежуточная позиция сформулирована в работах Г. Дернбурга, по мнению которого уступка обязательна для должника с момента, когда он достоверно узнает о ней. Поскольку на практике выявление этого момента вызывает затруднения, он полагал более целесообразным определять его исходя из известного внешнего события, каковым и является уведомление должника о цессии <**>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение. Т. 2. С. 164.
<**> См.: Дернбург Г. Пандекты. Т. 2. С. 130 - 131.

Французское законодательство исходит из того, что, если должник не получил уведомления об уступке, как то предписано законом, или не подтвердил официальным документом свое "признание" цессии, он может погасить требование цеденту, который остается его кредитором (ст. 1691 Французского гражданского кодекса).
Судебная практика признает при определенных условиях право цессионария обратиться с иском к должнику, даже если тот погасил уступленное требование цеденту до "уведомления" или "признания". Такая уплата не освобождает должника от погашения уступленного требования цессионарию, если в момент уплаты долга должник знал о том, что цессия имела место, и его поведение представляло собой преднамеренный сговор с цедентом в ущерб интересам цессионария. Иногда суды усматривали злой умысел должника даже в том, что он просто знал о совершившейся уступке требования. Исследователи отмечают, что во Франции позиция законодателя по данному вопросу столь неопределенна, что доктрина советует должнику в случае иска цедента привлечь к спору цессионария в качестве третьей стороны, чтобы избежать риска необходимости платить дважды <*>.
--------------------------------
<*> См.: Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. С. 170.

В российской цивилистике традиционно признается, что исполнение новому кредитору будет иметь значение для освобождения должника от обязательства, если должник был уведомлен о цессии. До уведомления исполнение первоначальному кредитору признается надлежащим <*>. Е.А. Крашенинников добавляет, что по смыслу п. 3 ст. 382 ГК РФ не уведомленный об уступке должник может освободиться не только через исполнение прежнему кредитору, но также и посредством заключения с ним договора о прощении долга или совершением против него зачета <**>.
--------------------------------
<*> См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 289; Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 347; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. С. 764.
<**> См.: Крашенинников А.Е. Основные вопросы уступки требования. С. 31.

Той точки зрения, что погашение долга, произведенное до получения уведомления первоначальному кредитору, признается надлежащим исполнением, освобождающим должника от ответственности, в основном придерживается и судебная практика. Так, кассационная инстанция по одному из дел констатировала, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ответчик был надлежащим образом извещен о состоявшейся уступке права требования. Погашение долга первоначальному кредитору в данном случае следует признать надлежащим, произведенным в рамках правил, о которых говорится в п. 3 ст. 382 ГК РФ.
Ссылка истца-цессионария на то, что ответчик был извещен о состоявшейся уступке права требования, не находит своего подтверждения. В адрес ответчика был направлен договор уступки права требования по иному договору; данные об уступке спорной задолженности ответчику не направлялись. С учетом этих обстоятельств отказ в иске был признан обоснованным <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 3 января 2002 г. N А42-1544/01-2.

Исполнение обязательства должником до получения уведомления. При разработке Конвенции об уступке дебиторской задолженности в основу положений, определяющих для должника последствия уступки, был положен принцип, в соответствии с которым до получения должником уведомления об уступке он имеет право на освобождение от ответственности посредством платежа в соответствии с первоначальным договором (п. 1 ст. 17 Конвенции).
Должник имеет право до получения уведомления исполнить обязательство цеденту или другому лицу либо на счет или по адресу, указанному в первоначальном договоре. Этим другим лицом может быть и цессионарий. Такое положение может сложиться при так называемом закрытом факторинге, когда цедент дает указания должнику о платеже на счет цессионария, но не информирует (не уведомляет) его об уступке. Для целей исполнения должником первоначального договора должник будет производить исполнение третьему лицу, погашая при этом обязательства перед своим первоначальным кредитором (цедентом).
В результате обсуждения было принято решение не указывать прямо на возможность того, что должник может произвести платеж либо цеденту, либо цессионарию, чтобы избежать подрыва таких видов практики, как секьюритизация, когда обычно предполагается, что должник продолжает платить цеденту. Ссылка на платеж "в соответствии с первоначальным договором", а не на платеж цеденту призвана сохранить право цедента и должника договариваться о любом виде платежа, позволяющего удовлетворить их нужды (платеж на банковский счет без указания владельца счета или платеж третьему лицу и т.д.) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 134).

Значение простой осведомленности должника об уступке. Поскольку уступка является действительной с момента заключения договора уступки, должник, зная об уступке, может пожелать погасить свой долг, уплатив цессионарию до получения уведомления.
Факту осведомленности должника об уступке, как было показано выше, может придаваться различное значение. Наиболее существенным является вопрос о том, имеет ли осведомленность о произведенной уступке такие же последствия, как и получение уведомления, и лишает ли это обстоятельство должника права исполнить обязательство, произведя платеж цеденту.
При обсуждении этой проблемы в процессе разработки Конвенции об уступке дебиторской задолженности высказывались различные точки зрения.
Согласно одному мнению, сам факт "осведомленности" должника об уступке должен признаваться альтернативным основанием для возникновения у должника обязательства произвести платеж цессионарию. Предоставление должнику возможности произвести платеж цеденту в случаях, когда должник действительно знает об уступке задолженности, например в результате устного уведомления, противоречило бы принципу добросовестности.
Согласно другой точке зрения, возникновение у должника обязанности произвести платеж цессионарию должно быть обусловлено исключительно получением уведомления об уступке.
Подход, предусматривающий получение уведомления, имеет важное значение для обеспечения защиты должника, поскольку должны быть устранены любые сомнения в вопросе о том, кому должник должен произвести платеж в целях освобождения от ответственности. В том случае, когда вопрос об освобождении должника от ответственности ставится в зависимость от его осведомленности, увеличивается риск возникновения ситуации, при которой должник произведет платеж дважды, если позднее будет доказано, что никакой уступки не было. Кроме того, приведенный подход соответствует принципу, согласно которому правовое положение должника не должно меняться в результате уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/432 (п. 168 - 169). С. 32.

При обсуждении указывалось также, что на практике стороны нередко предусматривают, что должник будет продолжать производить платежи цеденту до получения уведомления, а иногда и после.
В качестве примера приводились сделки секьюритизации, в рамках которых должник обычно знает о совершенной уступке или получил соответствующее уведомление, однако продолжает производить платежи цеденту, поскольку в роли цессионария выступает специальная корпорация, учрежденная с единственной целью - выпускать и продавать ценные бумаги, в которой не существует подразделения, занимающегося получением платежей по уступленной дебиторской задолженности <*>. В этих случаях предоставление права цеденту производить платежи цессионарию, основываясь только на осведомленности об уступке, могло бы принести ущерб такого рода практике.
--------------------------------
<*> См.: Там же (п. 170). С. 33.

Если сам факт осведомленности должника о произведенной уступке будет основанием для возникновения у него обязанности произвести платеж цессионарию, то становится необходимым четко определить, что представляет собой осведомленность, кто должен доказывать осведомленность, каким должно быть содержание этой осведомленности, как осведомленность об уступке должна рассматриваться в случае нескольких уступок одной и той же дебиторской задолженности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/432 (п. 171). С. 33.

В целях исключения неопределенности в положении должника, который знает или может знать об уступке, но не получил уведомления, было принято решение о том, что простая осведомленность об уступке не должна рассматриваться в качестве обстоятельства, заменяющего уведомление, и вызывать изменение способа, с помощью которого должник мог бы исполнить свое обязательство. "Хотя приведение деловой практики в соответствие со стандартами добросовестности является важной целью, она не должна достигаться за счет определенности. Степень определенности снизится, если осведомленность об уступке будет приводить к изменению способа, с помощью которого должник может исполнить свое обязательство" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 136).

В российской цивилистике проблема учета простой осведомленности должника об уступке освещалась очень скупо. В.И. Синайский, со ссылкой на проект Гражданского уложения и решение сената, говорит о том, что знание должника о цессии помимо уведомления о ней приравнивается к уведомлению <*>. Он же указывает и на существование иного решения. Из современных исследователей О.А. Колесников приравнивает к уведомлению должника его осведомленность об уступке из иных источников, нежели письменное уведомление <**>.
--------------------------------
<*> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 347.
<**> См.: Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки. С. 15.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>