<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ


Действующее гражданское законодательство связывает последствия цессии для должника исключительно с получением им письменного уведомления (ст. ст. 382, 386, 412 ГК РФ), что позволяет сделать вывод о том, что простое знание об уступке не связывает должника.
Освобождение должника от ответственности в результате платежа после получения уведомления. Получение уведомления ставит должника перед фактом совершенной уступки, но не изменяет первоначального договора. В связи с этим первоначально текст проекта Конвенции об уступке дебиторской задолженности включал положение, согласно которому после получения должником надлежащего уведомления об уступке должник наделялся правом исполнить свое обязательство путем осуществления платежа цессионарию.
Это положение было задумано как управомочивающее, а не обязывающее должника осуществлять платеж цессионарию после уведомления, поскольку обязательство произвести платеж вытекает из первоначального договора, а не из уведомления <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/434 (п. 178). С. 37.

Тем не менее было сочтено, что формулировка этого положения может привести к непреднамеренному результату, когда должник после уведомления будет иметь право по своему усмотрению исполнить обязательство путем осуществления платежа либо цеденту, либо цессионарию, что повлечет возникновение неопределенности в отношении прав цессионария. В этой связи было предложено предусмотреть, что после уведомления должник будет обязан с учетом первоначального договора, если таковой имеется, исполнить свое обязательство путем осуществления платежа цессионарию. В целях согласования этого положения с существующей практикой предлагалось к ссылке на осуществление платежа цессионарию добавить ссылку на то, что платеж производится согласно инструкциям, содержащимся в уведомлении.
В результате обсуждения положения об ответственности должника после получения уведомления были сформулированы следующим образом: после получения должником уведомления об уступке, с учетом п. п. 3 - 8 ст. 17 Конвенции, должник освобождается от ответственности только посредством платежа цессионарию или, если в уведомлении об уступке содержатся иные инструкции или если впоследствии должник получил от цессионария в письменной форме иные инструкции, в соответствии с такими платежными инструкциями (п. 2 ст. 17 Конвенции).
Данное положение основано на подходе, согласно которому после уведомления должник не должен иметь выбора, каким образом погасить долг.
Ссылка в приведенном положении на платежные инструкции имеет целью отразить потребности, связанные с различными видами практики. Например, цессионарий может уведомить должника с целью "заморозить" права на зачет со стороны должника, не требуя при этом платежа или требуя от должника продолжать производить платежи цеденту (этот случай касается, например, закрытого дисконтирования счетов-фактур или секьюритизации). Для устранения какой-либо неопределенности повторяются положения о том, что такие инструкции могут быть направлены цедентом или цессионарием с уведомлением или только цессионарием после уведомления <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN.9/470 (п. 135). С. 31.

В разрабатываемом проекте Европейских договорных принципов используется сходный подход: предлагается, в частности, установить, что должник обязан исполнить обязательство цессионарию, если и только если должник получил уведомление в письменной форме от цедента или цессионария, которое разумно идентифицирует требование, которое было уступлено, и требует от должника предоставить исполнение цессионарию. Однако, если такое уведомление представлено цессионарием, должник может в разумное время потребовать от цессионария представить соответствующие доказательства уступки, ожидая которые должник может приостанавливать исполнение.
В гражданском законодательстве России обязанность должника произвести исполнение новому кредитору связывается с получением письменного уведомления об уступке. Исполнение, произведенное после получения уведомления первоначальному кредитору, признается ненадлежащим.
Так, фирма "Молоко" (первоначальный кредитор) заключила с ООО "Россошьснаб" договор об уступке последнему права требования оплаты товара к колхозу по обязательствам, возникшим из договора поставки.
В иске к должнику новому кредитору было отказано. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции указал на то обстоятельство, что ответчик уплатил сумму долга первому кредитору - фирме "Молоко". При этом суд счел данное исполнение произведенным надлежащему лицу, так как должник не был извещен в письменной форме о переходе прав кредитора к другому лицу. Имеющееся в материалах дела уведомление истца о состоявшейся цессии, представленное ответчику, суд не принял во внимание как доказательство, указав, что оно вручено ненадлежащему лицу - бухгалтеру. При таких условиях апелляционная инстанция признала договор цессии не соответствующим требованиям законодательства.
Кассационная инстанция отменила принятые по делу судебные акты как недостаточно обоснованные. Одним из оснований отмены являлось непривлечение первоначального кредитора к участию в деле.
При новом рассмотрении представитель ответчика в заседании пояснил, что долг был погашен первоначальному кредитору, хотя о договоре уступки требования ответчику было известно. Исковые требования признаны обоснованными, поскольку надлежаще извещенный о состоявшемся переходе прав должник не представил доказательств исполнения обязательств новому кредитору. Возражения ответчика об уплате задолженности первоначальному кредитору суд не принял во внимание, ибо, будучи извещенным о договоре цессии, ответчик неправомерно произвел исполнение первоначальному кредитору <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования. С. 65.

Необходимо обратить внимание на то, что получение уведомления без указания новых платежных реквизитов (реквизитов нового кредитора) не изменяет первоначального порядка исполнения обязательства по платежу и платеж по старым реквизитам может считаться надлежащим (платеж третьему лицу во исполнение обязательства перед кредитором). Учитывая общий принцип защиты должника при уступке, вряд ли обоснованно возлагать на должника обязанность запрашивать у нового кредитора реквизиты, по которым должен быть произведен платеж после цессии. Цессионарий, желающий обеспечить получение платежа на необходимый ему счет, сам должен сообщить об этом должнику.
Если же в уведомлении содержатся новые платежные инструкции или указывается, что они будут сообщены цессионарием, то платеж по старым реквизитам следует признать ненадлежащим.
Общие правила об исполнении обязательства должником после получения уведомления применяются и в отношении уступки, совершенной на основании договора о финансировании. В соответствии с положениями ст. 830 ГК РФ должник обязан произвести платеж финансовому агенту при условии, что он получил от клиента либо финансового агента письменное уведомление об уступке требования данному финансовому агенту и в уведомлении определено подлежащее исполнению денежное требование, а также указан финансовый агент, которому должен быть произведен платеж. Исполнение денежного требования должником финансовому агенту в соответствии с установленными правилами освобождает должника от соответствующего обязательства перед клиентом.
Последствия недействительности уступки для должника. В практике могут иметь место случаи, когда должник осведомлен о недействительности уступки (например, вследствие обмана, действия под принуждением или без правомочий действовать), о которой ему направлено уведомление. Возникает ли у него в связи с этим обязанность платить лицу, указанному ему в качестве цессионария, и будет ли этот платеж рассматриваться как надлежащее исполнение должником своего обязательства по первоначальному договору?
В проекте Конвенции об уступке дебиторской задолженности предполагалось предусмотреть, что независимо от получения уведомления об уступке должник должен исполнить свое обязательство путем осуществления платежа цеденту, если должник фактически осведомлен о недействительности уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN.9/434 (п. 179). С. 37.

Однако, по общему мнению, включение субъективного критерия, т.е. осведомленности должника, в основу правила, касающегося исполнения должником своих обязательств, противоречило бы двуединой цели такого правила: обеспечить защиту интересов должника и правовую определенность в контексте уступки.
Кроме того, если поставить проблему исполнения должником своих обязательств в зависимость от его осведомленности о действительности уступки, это возложит на должника бремя установления не только фактической, но и юридической действительности уступки, а это бремя является для него слишком тяжелым. Было отмечено также, что правило, аналогичное устанавливаемому, может привести к непреднамеренным результатам. Если, например, должник проявит заботливость и установит недействительность уступки, уступка будет лишена силы, а если должник не приложит достаточных стараний к установлению недействительности уступки, ему, возможно, придется платить дважды <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN.9/434 (п. 179). С. 37.

В связи с этим было принято решение, что вопрос о платеже лицу, уступка которому была недействительной, возникает лишь в исключительных случаях и его можно было бы оставить для решения на основе норм права, применимых вне Конвенции.
При этом отмечалось, что "даже если обманные уведомления не порождают какой-либо проблемы на практике, то обстоятельство, что должник не может полагаться prima facie на отправленное в должном порядке уведомление, может нанести ущерб определенности, необходимой для того, чтобы должник был освобожден от ответственности".
Норма, которая защищала бы должника, добросовестно производящего платеж в случае "предполагаемой уступки", будет соответствовать общей политике, направленной на обеспечение защиты должника. В качестве примера такого подхода был приведен проект ст. 12.308 Европейских договорных принципов, содержащий ссылку на должника, который добросовестно исполняет свое обязательство и который не знает и не должен знать о недействительности уступки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 136). С. 31; "Должник, предоставивший исполнение в пользу лица, идентифицированного как цессионарий в уведомлении об уступке, освобождается от ответственности, если должник не мог быть осведомлен, что такое лицо не было наделено соответствующими полномочиями" (ст. 11.304 проекта).

В теоретическом плане проблема влияния недействительности договора, на основании которого производится уступка, на решение вопроса об освобождении должника от обязательства при платеже в российской цивилистике не рассматривалась. В литературе высказывались отрывочные замечания лишь относительно права должника ссылаться на недействительность этого договора в отношениях с цессионарием <*>. В.А. Белов, например, полагает, что у должника есть возможность порочить права нового кредитора, в том числе и тогда, когда дефект отношений лежит вне самой цессии; должник обязан удостовериться в легитимности нового кредитора <**>. Из данного подхода следует возможность учета при рассмотрении вопроса об освобождении должника от обязательств наличия у него информации о недействительности каузальной сделки между цедентом и цессионарием.
--------------------------------
<*> См.: Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования. С. 8; Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 164.
<**> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 164.

Судебные решения, в которых суд анализирует последствия недействительности договора о цессии для должника, не очень многочисленны, но тем не менее дают основания для некоторых выводов.
Так, рассматривая исковое требование о возврате сумм предоплаты, перечисленной продавцу товаров, суд установил, что между ответчиком (продавцом) и покупателем был заключен договор поставки. Ответчику были перечислены суммы предоплаты, но обязательства по поставке выполнены не были, в связи с чем у покупателя возникло право требовать возврата сумм предоплаты. Это право продавец уступил третьему лицу (новому кредитору).
Ответчик получил от третьего лица уведомление об уступке и исполнил обязательство новому кредитору. Впоследствии решением суда договор уступки был признан незаключенным. Ссылаясь на это обстоятельство, первоначальный кредитор (покупатель) обратился с рассматриваемым иском к должнику (продавцу).
Суд исковые требования удовлетворил, апелляционная инстанция оставила решение в силе.
Кассационная инстанция, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты, отметила, что суд не дал оценку тому обстоятельству, что должник исполнил свое обязательство в соответствии с уведомлением. Сославшись на недействительность договора цессии, суд возложил ответственность на должника, не являющегося стороной в сделке уступки. При этом суд не учел, что должник считается свободным от обязательств, если он уплатил лицу, в пользу которого совершена уступка, независимо от того, имелось ли у нее основание и было ли оно действительным. Дело было передано на новое рассмотрение для выяснения вопроса об исполнении обязательства должником новому кредитору. С учетом этого суду предлагалось решить вопрос об ответственности должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 22.06.2002 N А79-222/02-СК2-275.

По другому делу, рассмотренному Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, было установлено, что должник зачел свои обязательства против требования нового кредитора после получения уведомления об уступке. Впоследствии другим судебным актом сделка уступки была признана ничтожной.
Ссылаясь на ничтожность цессии, первоначальный кредитор предъявил исковое требование к должнику об уплате долга. Исковые требования были удовлетворены.
Отменяя решение, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал, что суд при принятии решения исходил из того, что уплата задолженности указанному в уведомлении лицу не является надлежащим исполнением, так как это лицо не является надлежащим кредитором. Поэтому суд пришел к выводу о том, что исполнение обязательства ненадлежащему кредитору не прекращает обязательства ответчика по уплате долга надлежащему кредитору, которым является истец.
Между тем суд не дал оценки материалам дела, касающимся взаимоотношений сторон по договору цессии. В частности, не было учтено, что основанием для признания договора цессии ничтожным послужило то обстоятельство, что первоначальный кредитор не выбыл из обязательства, а цессионарий действовал в его интересах.
Кроме того, отрицательные последствия недействительности сделки судом возложены на добросовестного должника, не являющегося стороной в этой сделке. При таких обстоятельствах судебные акты подлежат отмене как принятые по неполно исследованным материалам дела <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ВАС РФ от 22 мая 2001 г. N 8838/00.

Другой пример. Первоначальный кредитор обратился с иском к должнику о взыскании долга. Суд первой инстанции установил, что между истцом и ответчиком заключались договоры на выполнение работ по созданию научно-технической продукции. Работы ответчиком не были полностью оплачены. Суд установил, что истец (цедент) заключил с третьим лицом (цессионарием) соглашение об уступке права требования уплаты суммы задолженности, о чем был уведомлен ответчик (должник). Во исполнение обязательства (по соглашению об отступном) должник передал новому кредитору имущество.
Истец указывал на то, что сделка уступки права требования в последующем была признана судом ничтожной, а также на то, что новому кредитору не были переданы документы, удостоверяющие право требования.
Суд первой инстанции отказал в иске в связи с надлежащим исполнением ответчиком обязательств.
Суд апелляционной инстанции установил аналогичные обстоятельства и отклонил доводы истца о том, что новый кредитор не располагал достоверными доказательствами перехода прав требования по договорам, заключенным между истцом и ответчиком, поскольку уведомление не является достаточным доказательством перехода прав требования к новому кредитору. Суд апелляционной инстанции указал, что ответчик исполнил обязательства по оплате надлежащему кредитору, что в соответствии со ст. 408 ГК РФ является основанием для прекращения обязательства. Действия ответчика расценены как добросовестные, а исполнение - произведенным надлежащему кредитору, так как ответчик не знал и не мог знать о ничтожности сделки.
Кассационная инстанция, оставляя в силе судебные акты, указала, что суды правомерно исходили из положений ст. ст. 312, 385, 408 ГК РФ.
Ссылаясь на неприменение арбитражным судом ст. ст. 167, 168 ГК РФ, заявитель не учитывает, что при ничтожности сделки ее последствия устанавливаются для участников сделки. Ответчик участником сделки, признанной судом ничтожной, не является.
Исковые требования о взыскании задолженности за выполненные работы при ссылке на ничтожность сделки об уступке права требования в данном случае влекут за собой повторное исполнение ответчиком обязательств, так как обязательства по оплате выполненных работ им уже исполнены <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22.01.2001 N Ф04/126-801/А70-2000.

Приведенные судебные акты достаточно определенно исходят из того, что факт недействительности соглашения о цессии сам по себе не приводит к признанию платежа, произведенного должником в соответствии с уведомлением, ненадлежащим исполнением первоначального обязательства. Вместе с тем в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации упоминается о "добросовестности" должника, что позволяет сделать вывод о том, что при недобросовестных действиях должника (видимо, если он определенно знал о ничтожности соглашения о цессии) решение могло быть иным.
Несомненно, устранению проблемы способствовало бы установление в законе соответствующего правила, учитывающего интересы оборота (должник для этого не должен быть связан обязанностью выяснения вопроса о действительности прав цессионария). Одновременно должны быть установлены последствия недобросовестных действий должника. Бремя доказывания недобросовестности целесообразно возлагать на цедента.
Должник вследствие признания сделки уступки требования недействительной не вправе требовать от нового кредитора добросовестно уплаченное последнему в соответствии с уведомлением.
Так, при рассмотрении искового требования должника к новому кредитору о возврате исполненного в качестве применения последствий недействительности сделки уступки права требования суд кассационной инстанции указал, что в данном случае имеет существенное значение определение субъекта, чье право нарушено недействительной уступкой, установление факта нарушения права лица, предъявившего требование, и правомерность избранного способа защиты права.
Суд констатировал, что при ничтожности сделки уступки права требования заинтересованными в восстановлении своих прав являются стороны в этой сделке - первоначальный и новый кредиторы. Истец по делу - должник - не является участником этой сделки.
Последствия неосновательной передачи права другому лицу регулируются специальной нормой ст. 1106 ГК РФ, в силу которой только лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недействительного обязательства, вправе требовать восстановления прежнего положения.
По существу отношений, сложившихся из ничтожной сделки по уступке прав, должник не обладает правом требования, а новый кредитор не является лицом, неосновательно обогатившимся в результате платежа должником. Права должника недействительной сделкой уступки не нарушены.
При рассмотрении дела судебные инстанции необоснованно применили общие нормы о неосновательном обогащении ст. ст. 1102, 1105 ГК РФ и не применили подлежащие применению специальные нормы ст. ст. 1103, 1106 ГК, что привело к неправильному выводу суда об удовлетворении иска <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС от 16.09.2001 N А58-3348/00-Ф02-2164/2001-С2.

Право должника запрашивать дополнительную информацию об уступке. Уведомление может направляться не только цедентом, но и цессионарием. Если уведомление направляется цедентом, то это считается достаточным подтверждением факта уступки.
Если уведомление направляется цессионарием, то вполне вероятно, что должник получит уведомление от неизвестного ему лица. В этом случае у должника может возникнуть сомнение, обладает ли это лицо правом заявлять требования и освободит ли должника платеж этому лицу.
В правовых системах наблюдаются расхождения по вопросам, касающимся защиты должника в отношении цессионария, требующего погашения уступленной дебиторской задолженности. В частности, различно определяется круг доказательств, предъявления которых вправе требовать должник в случае сомнения относительно совершения уступки.
Например, § 410 ГГУ возлагает на должника обязанность исполнить обязательство в отношении нового кредитора лишь при вручении ему документа об уступке, составленного первоначальным кредитором. Согласно п. 3 ст. 9-318 ЕТК США, по запросу должника по счету цессионарий обязан своевременно представить разумные доказательства того, что цессия состоялась, и, если он не сделает этого, должник может платить цеденту.
Право запрашивать дополнительную информацию в Конвенции об уступке дебиторской задолженности. Для защиты должника и устранения неопределенности в вопросе о способе, которым он мог бы погасить свой долг, в сфере международной торговли было признано необходимым установить специальное правило, которое давало бы должнику право требовать от цессионария предоставления ему доказательств уступки. Такой подход соответствовал бы существующей практике в том смысле, что направляемое цессионарием уведомление должно включать подтверждение со стороны цедента. При отсутствии такого подтверждения должник имеет право запросить дополнительные доказательства того, что уступка была осуществлена.
Предоставление такого права вызывает необходимость установить, в какой срок должна быть представлена информация, какая информация является достаточным доказательством уступки, каковы последствия ее непредставления, каков должен быть объем этой информации и т.д.
При обсуждении вопросов, касающихся информации об уступке, обращалось внимание на то, что при отсутствии "надлежащего доказательства" статуса цессионария должник должен быть в состоянии исполнить свое обязательство путем платежа цеденту <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/434 (п. 186). С. 39.

Возможный подход, который применяется в некоторых правовых системах, заключается в том, что должник может требовать "разумных" доказательств.
В качестве преимуществ такого подхода отмечалось, что термин "разумный" хорошо известен; даже в тех правовых системах, где этот термин не имеет специального юридического значения, он понятен всем в практическом применении. Возможным недостатком этого подхода является то, что использование термина "разумный" не позволяет добиться определенности и предсказуемости, поскольку его значение будет зависеть от обстоятельств, при которых совершается уступка. Иной подход заключался бы в требовании письменных доказательств, с тем чтобы добиться большей определенности и предсказуемости <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/397 (п. 33). С. 14.

Одно из предложений заключалось в том, чтобы на цессионария возложить общее обязательство прилагать к уведомлению надлежащее доказательство того, что уступка имела место. Против этого предложения были выдвинуты возражения на том основании, что подобный подход может непреднамеренно привести к удорожанию кредита <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. 86). С. 19.

Для установления объема информации, необходимой должнику для определения статуса цессионария, в проекте Конвенции использовалось понятие "надлежащее доказательство" уступки, которое должно было охватывать любой документ, исходящий от цедента и содержащий указания на то, что уступка была совершена, но не ограничиваться этим.
В отношении ссылки на "надлежащее доказательство" высказывались опасения, касающиеся возможных трудностей ее понимания в некоторых правовых системах, поэтому было предложено заменить эту формулировку ссылкой на "подтверждение" со стороны цедента. В ответ было указано, что цель ссылки на "надлежащее доказательство" состоит в том, чтобы ввести объективный критерий, обеспечивающий необходимую степень определенности для защиты интересов должника. В качестве "надлежащего доказательства" было предложено рассматривать также и копию документа об уступке. Это предложение получило широкую поддержку <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/434 (п. 187). С. 39.

Поскольку требование дополнительных доказательств во всех случаях излишне затягивает платеж и увеличивает связанные с уведомлением расходы, на должника не возлагается обязанность истребовать доказательства; затребование доказательств - это право должника.
Цессионарий должен представить доказательства в разумный срок. Вопрос о том, что представляют собой "надлежащее доказательство" и "разумный срок", является вопросом толкования для судов или арбитражных судов с учетом конкретных обстоятельств. Эти термины вносят необходимую гибкость, поскольку нельзя найти какую-либо норму, которая подходила бы для всех возможных случаев.
Чтобы избежать любой неопределенности, которая могла бы возникнуть в результате использования этих терминов, предлагалось включить правило "безопасной гавани", в соответствии с которым письменное подтверждение от цедента представляет собой надлежащее доказательство (в таком случае, согласно проекту ст. 12.303 Европейских договорных принципов, уступка должна быть совершена в письменной форме, а должник должен располагать возможностью ознакомиться с ней) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 140). С. 32.

Еще одно предложение сводилось к тому, чтобы предоставить должнику право запрашивать дополнительные доказательства, если уведомление или платежные инструкции имели пороки (были неполными, неясными и т.п.). Включение такого положения было признано излишним, поскольку порочное уведомление, т.е. уведомление, не содержащее всех обязательных элементов, будет считаться недействительным.
В результате обсуждения в Конвенцию были включены положения, предусматривающие, что, если должник получает уведомление об уступке от цессионария, должник имеет право потребовать от цессионария предоставить ему в течение разумного срока надлежащее доказательство того, что уступка от первоначального цедента первоначальному цессионарию и любые промежуточные уступки были совершены, и, если цессионарий этого не делает, должник освобождается от ответственности посредством платежа в соответствии со ст. 17, как если бы уведомление от цессионария не было получено. Надлежащие доказательства уступки включают любой исходящий от цедента документ в письменной форме с указанием, что уступка совершена, но не ограничиваются этим (п. 7 ст. 17 Конвенции).
Само по себе уведомление не является основанием для исполнения должником обязательства произвести платеж. Обязательство должника независимо от получения уведомления регулируется первоначальным договором и применимыми к нему нормами права. Это означает, что должник не обязан производить платеж и с него не причитаются проценты за просроченный платеж, пока он ожидает запрошенного надлежащего доказательства.
Однако если в соответствии с первоначальным договором срок выплаты долга наступает в период, когда должник получает уведомление, вызывающее у него сомнения, возникает вопрос о том, приостанавливается ли действие обязательства платежа до получения должником запрошенных им доказательств и использования им разумного срока для их оценки и принятия соответствующих мер.
В подобной ситуации возможны два подхода. Во-первых, должнику может быть предоставлена возможность получить освобождение от обязательства, произведя платеж цеденту. Это предложение оспаривалось, поскольку его принятие могло бы привести к злоупотреблениям со стороны должников, действующих недобросовестно или в сговоре с цедентом и выжидающих до наступления срока платежа, прежде чем запросить надлежащие доказательства, чтобы продолжить выплаты цеденту или задержать платеж.
Помимо этого, отмечалось, что, если бы должник имел возможность платить цеденту, даже когда цедент стал несостоятельным, цессионарий мог бы попасть в весьма неблагоприятное положение.
Второй возможный подход заключается в приостановлении платежа. При обсуждении указывалось, что должник, особенно должник-потребитель, может попасть в сложную ситуацию, получив уведомление от неизвестного ему иностранного цессионария и не имея достаточного времени для его изучения.
Если не будет приостанавливаться действие обязательства платежа, то это может несколько снизить степень защиты, обеспечиваемой должнику при наделении его правом запрашивать доказательства уступки. Должнику, просрочившему платеж даже по обоснованным причинам, придется выплачивать проценты.
Подобные негативные последствия устраняются, если принимать во внимание получившее всеобщую поддержку мнение, что должник, запросивший доказательство уступки, должен приостановить платеж до тех пор, пока не будет получено такое доказательство или не пройдет разумный срок. Указание на разумный срок, в течение которого должны быть представлены доказательства, не должно пониматься как указание на срок, в течение которого должнику разрешено исполнять свои обязательства путем осуществления платежа цеденту <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. 87). С. 19.

Вместе с тем было признано нецелесообразным прямо урегулировать в Конвенции последствия направления должником запроса.
В проекте Европейских договорных принципов такая попытка предпринимается, в частности, предлагается установить, что, если должник приобрел знание об уступке иным образом, чем из уведомления в письменной форме, должник может либо приостановить исполнение, либо предоставить исполнение цессионарию.
Если уведомление было направлено цессионарием, должнику предоставляется право потребовать в разумное время от цессионария представить соответствующие доказательства уступки, ожидая которые должник может приостанавливать исполнение.
Действующее российское гражданское законодательство закрепляет право должника не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказательства перехода требований к этому лицу (п. 1 ст. 385 ГК РФ). Таким доказательством, как правило, является текст самого соглашения о цессии. На практике соглашение о цессии направляется должнику вместе с уведомлением, что в подавляющем большинстве случаев устраняет необходимость для должника требовать дополнительных доказательств совершения уступки.
В немногочисленных российских исследованиях, посвященных рассмотрению действия уступки в отношении должника, разграничиваются случаи, когда уведомление направляется должнику цедентом и цессионарием.
"Уведомление цедента может быть и бездоказательным, ибо он - лицо, заинтересованное в максимально продолжительном умолчании об уступке. И раз он делает такое заявление, значит, уступка наверняка произошла. На тот случай, если после исполнения обязательства предполагавшемуся новому кредитору выяснится, что она все-таки не состоялась, должник всегда может защититься от требований несостоявшегося цедента его же уведомлением" <*>, - пишет В.А. Белов.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования.

Если же уведомление производит цессионарий, должник имеет право потребовать от него дополнительные доказательства уступки <*>. В.А. Белов полагает, что для сохранения статуса добросовестного должника должник обязан считать уведомлением только такой документ, к которому будут приложены доказательства действительно состоявшегося перехода прав от цедента к цессионарию <**>.
--------------------------------
<*> Так трактует положения п. 1 ст. 385 ГК РФ М.И. Брагинский (см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 471) и авторы постатейного комментария к ГК РФ под ред. О.Н. Садикова. С. 632.
<**> См.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования.

Должник, до представления данных о произведенной уступке, вправе не исполнять обязательства новому кредитору. В комментариях отмечается, что должник при этом не впадает в просрочку, так как соответствующая ситуация должна рассматриваться как просрочка кредитора, влекущая последствия, предусмотренные ст. 406 ГК РФ <*>. Судебная практика применения норм п. 1 ст. 385 ГК РФ немногочисленна, но тем не менее она свидетельствует о применении именно изложенного подхода.
--------------------------------
<*> См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 471.

Так, при рассмотрении спора между новым кредитором и должником о взыскании пени за просрочку платежа за период после перехода к новому кредитору прав требования по оплате товаров апелляционная инстанция отказала в иске, сославшись на то, что в соответствии с п. 1 ст. 385 ГК РФ и ч. 3 ст. 382 ГК РФ должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказательств перехода права требования к этому лицу: непредставление должнику новым кредитором доказательств перехода к нему требования (договора уступки требования) следует рассматривать как один из случаев просрочки кредитора и соответственно применить ее последствия, предусмотренные ст. 406 ГК РФ. В соответствии с ч. 3 ст. 406 ГК РФ по денежному обязательству должник не обязан платить проценты за время просрочки кредитора. С доказательствами перехода права ответчик был ознакомлен только в ходе судебного разбирательства.
При таких обстоятельствах, как отметила кассационная инстанция, суд апелляционной инстанции сделал правильный вывод о том, что пеня, начисленная истцом за период, следующий после заключения договора уступки права требования, взысканию не подлежит на основании ч. 3 ст. 406 ГК РФ, так как имела место просрочка кредитора в связи с тем, что истец (новый кредитор) не представил ответчику доказательств перехода прав требования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 26.04.2001 N А48-3129/00-15.

Учитывая, что п. 1 ст. 385 ГК РФ имеет в виду случаи, когда уступка произведена и права первоначальным кредитором переданы (хотя должнику и не представлены соответствующие доказательства), исключается и ответственность за просрочку перед первоначальным кредитором, поскольку он уже передал право требования. Такое положение, когда должник вправе неопределенное время задерживать исполнение обязательства, вряд ли приемлемо в коммерческой практике. Рассматриваемая норма, несомненно, требует корректировки, учитывая, что при неопределенности лица, являющегося кредитором, должник вправе исполнить обязательство, внеся средства в депозит нотариуса <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Белова В.А. "Уведомление должника об уступке требования и его юридическое значение" включена в информационный банк.

<*> В.А. Белов, например, предлагает добросовестным должникам, не желающим нести расходы по содержанию исполнения после его срока и вместе с тем сомневающимся в личности своего верителя, либо требовать доказательства уступки у лица, называющего себя цессионарием, либо учинить исполнение в депозит нотариуса или суда, таким образом предоставив "кредиторам" возможность выяснить отношения друг с другом (см.: Белов В.А. Уведомление должника об уступке требования).

В отношениях по финансированию под уступку денежного требования ст. 830 ГК РФ предоставляет должнику право при получении уведомления обратиться с просьбой к финансовому агенту о представлении доказательств уступки. По просьбе должника финансовый агент обязан в разумный срок представить доказательства того, что уступка денежного требования финансовому агенту действительно имела место. Если финансовый агент не выполняет эту обязанность, должник вправе произвести по данному требованию платеж клиенту во исполнение своего обязательства перед последним.
Указание в п. 2 ст. 830 ГК РФ на то, что должник, не получивший от финансового агента подтверждения того, что уступка действительно имела место, вправе произвести по данному требованию платеж клиенту, свидетельствует, что платеж, произведенный им финансовому агенту, не должен рассматриваться как ненадлежащий.
Недостатки закрепленного в данной норме подхода определяются следующим: она создает неопределенность в отношении того, клиент или финансовый агент в рассматриваемой ситуации может требовать от должника исполнения его обязанности.
Освобождение должника от ответственности в результате платежа при частичной уступке. Некоторые сделки финансирования (секьюритизация, синдицирование займов, участие в предоставлении кредитов) тесно связаны с уступкой частей или неразделенных интересов в дебиторской задолженности. В большинстве правовых систем частичные уступки признаются действительными, если речь идет о правах по денежным обязательствам. Деление денежного обязательства не затрагивает его существа. Должник по таким обязательствам, как правило, в состоянии без затруднений произвести частичный платеж.
Иначе может обстоять дело в случае неденежного исполнения, так как деление "неденежных" прав "может изменить взаимосвязь между исполнением и встречным исполнением и оказывать негативное воздействие на правовое положение должника" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470. С. 34.

В отношениях между цедентом и цессионарием нет никаких препятствий в уступке части денежного долга. На практике положение должника чаще всего даже не затрагивается, поскольку кредиторы заинтересованы в сохранении обычного потока платежей и крайне редко указывают должнику более одного цессионария, предпочитая решать вопросы о перераспределении полученных сумм без участия должника.
Если же уведомления и платежные инструкции требуют от должника произвести оплату нескольким цессионариям, дробя задолженность, положение должника, хотя объем и характер его обязательств не изменяются, может осложниться. Например, в случае спора в отношении существования и размера задолженности должник будет вынужден вести несколько судебных процессов.
Именно поэтому при разработке Конвенции об уступке дебиторской задолженности была признана необходимость установления специальных правил, направленных на защиту должника при частичной уступке.
Одним из предложенных вариантов решения проблемы являлось предоставление должнику права требовать от цедента компенсации за любые дополнительные расходы, понесенные должником в результате частичной уступки, или даже права на зачет этих расходов в отношении цессионария. Если такое право не обеспечивает должным образом защиту прав должника от вероятности отдельных судебных разбирательств с несколькими кредиторами, должнику могло бы быть предоставлено право ходатайствовать об установлении порядка, по которому все заявившие требования лица будут объединены в ходе одного разбирательства и принятое в результате решение будет обязательно для всех. Такой подход нашел отражение в проекте ст. 12.103 (п. 3 и п. 4) Европейских договорных принципов <*>.
--------------------------------
<*> "Требование, которое может быть разделено, может быть уступлено в части. При этом цедент несет ответственность перед должником за любые дополнительные затраты, которые могут возникнуть в связи с этим у должника".

Второй вариант сводился к признанию за должником права считать недействительным уведомление, если связанная с ним платежная инструкция поручает произвести должнику платеж назначенному получателю в меньшем размере, чем сумма по первоначальному договору. Это обеспечило бы гибкую защиту должника, не затрагивая вопрос о том, что должны делать цедент, должник и цессионарий.
Особо отмечалось, что если должник готов выполнить инструкции о производстве платежей нескольким цессионариям, то нет оснований "для воспрепятствования сторонам сделать то, что они все хотят сделать" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/470 (п. 34). С. 18.

В развитие этого варианта предлагалось указать, какие действия должника при частичной уступке будут признаны надлежащим исполнением, освобождающим его от ответственности за платеж.
Этот подход нашел свое отражение в п. 6 ст. 17 Конвенции:
"Если должник получает уведомление об уступке части одной или нескольких статей дебиторской задолженности или неделимого интереса в них, должник освобождается от ответственности посредством платежа в соответствии с уведомлением или в соответствии с настоящей статьей, как если бы уведомление не было получено должником. Если должник производит платеж в соответствии с уведомлением, он освобождается от ответственности только в объеме той части или того неделимого интереса, в отношении которых был произведен платеж".
Положения Гражданского кодекса Российской Федерации об уступке права требования не устанавливают специальных норм, защищающих должника при частичных уступках. Должник, при наличии затруднений при исполнении обязательства нескольким цессионариям, вправе воспользоваться возможностью внести причитающиеся с него деньги или ценные бумаги в депозит нотариуса, а в случаях, установленных законом, - в депозит суда (п. 1 ст. 327 ГК РФ), так как в данном случае усматривается отсутствие определенности по поводу того, кто является кредитором по обязательству.
Серьезные трудности возникают, когда должник получает несколько уведомлений, например в случае последовательных уступок. Уведомления могут касаться нескольких уступок одной и той же дебиторской задолженности одним и тем же цедентом ("дублирующие", множественные уступки).
Освобождение должника от ответственности в результате платежа при последовательных уступках. Передача права посредством уступки может производиться неоднократно; получивший права цессионарий может уступить (передать) их другому лицу, которое, в свою очередь, может передать их по сделке цессии. На практике в этих случаях должник, как правило, получает лишь одно уведомление - от последнего цессионария. Именно последний в цепи цессионарий уведомляет должника и требует произвести платеж. Но не исключена возможность направления должнику нескольких уведомлений - всеми или некоторыми цессионариями, последовательно уступавшими определенное право.
Во избежание какой-либо неопределенности в отношении способа, с помощью которого должник в этих случаях может погасить долг, Конвенция об уступке дебиторской задолженности предусматривает, что, если должник получает уведомление об одной или нескольких последующих уступках, должник освобождается от ответственности посредством платежа в соответствии с уведомлением о последней из таких последующих уступок (п. 5 ст. 17).
Заложенный в Конвенции подход вполне согласуется с положениями российского гражданского законодательства, определяющими, кому должник должен произвести исполнение, и применим в ситуациях с последовательными уступками одного и того же права требования.
В российской цивилистике последствия получения уведомлений для должника при последующих уступках практически не обсуждались. О.А. Колесников ограничивается по этому поводу лишь замечанием, что должник освобождается от ответственности при условии его добросовестности <*>. Очевидно, при учете положений Гражданского кодекса Российской Федерации о значении уведомления надлежащим будет исполнение лицу, от которого получено последнее уведомление.
--------------------------------
<*> См.: Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки. С. 16.

Во всяком случае, исполнение должником обязательства лицу, указанному в уведомлении, полученном при наступлении срока платежа, признается надлежащим, если уведомления о других уступках не были получены. Так, при рассмотрении дела по иску одного из последовательных цессионариев к должнику суд установил, что право требования последовательно передавалось ряду лиц, в том числе и истцу, который на момент предъявления иска и являлся правообладателем. Из материалов дела следовало, что должник, надлежащим образом уведомленный о переходе права требования к одному из цессионариев, в срок исполнил перед ним обязательство. Суд в удовлетворении исковых требований отказал, кассационная инстанция подтвердила правильность решения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 10.01.2002 N А43-4727/01-3-192.

Освобождение должника от ответственности в результате платежа при "дублирующих" уступках. "Стечение" нескольких уведомлений может иметь место в том случае, когда одна и та же задолженность неоднократно уступается одним и тем же цедентом нескольким цессионариям.
Ситуации с "дублированием" уступок могут быть связаны с ошибочными действиями или злоупотреблениями (в частности, мошенничеством) со стороны цедента.
Однако в большинстве случаев такие ситуации связаны с передачей прав требования в качестве обеспечения по кредитным договорам, сумма которых не превышает стоимости дебиторской задолженности, используемой в качестве обеспечения.
Распространены также случаи, когда покупатель, исходя из условий соглашения с поставщиком, сохранившим право собственности на товар до уплаты его цены, переуступает такому поставщику требование на поступления от реализации этого товара. В последующем покупатель переуступает банку все свои текущие и будущие требования в отношении своих клиентов в целях мобилизации оборотного капитала. В результате и банк, и поставщик, будучи цессионариями, выступают в качестве "владельцев" одного и того же требования <*>. При таких уступках основной вопрос заключается в том, кто имеет право получить платеж первым.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. A/CN.9/378. Add. 3. С. 4 - 5.

Должник, получивший уведомление об уступке цессионарию, может быть проинформирован о наличии приоритетных прав в отношении его задолженности у другого лица или лиц. Вопрос о последствиях наличия у должника этих данных может быть решен различно.
Так, п. 1 ст. 8 Оттавской конвенции 1988 года требует от должника платить лицу, имеющему приоритет. Только при оплате лицу, обладающему приоритетным правом, должник считается надлежащим образом исполнившим обязательство платежа и освобождается от ответственности.
При подготовке Конвенции об уступке дебиторской задолженности в международной торговле, основываясь на общем подходе, согласно которому уступка не должна отрицательно влиять на правовое положение должника, рабочая группа провела четкое различие между вопросом об освобождении должника от ответственности и вопросом о приоритете.
В обосновании такой позиции лежали доводы о несправедливости и несовместимости с политикой защиты должника положения, когда должник обязан определять, какая из нескольких сторон, заявивших требования, имеет приоритет. Несправедливо также требовать, чтобы должник платил дважды, если сначала он произвел платеж лицу, не имеющему приоритета. Должник, конечно, имеет возможность предъявить иск к лицу, которое, не обладая приоритетом, получило платеж. Однако права должника могут остаться нереализованными, если это лицо окажется несостоятельным.
Наиболее существенным являлся вывод о том, что риск несостоятельности лица, получившего платеж, должны нести стороны, заявившие требования в отношении дебиторской задолженности, а не должник <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 137).

При обсуждении проекта Конвенции было высказано общее мнение, что в ситуации, когда должник получает более чем одно уведомление об уступке одним и тем же цедентом различным цессионариям, должник должен иметь простой механизм погашения своего обязательства. На должника не следует возлагать обязанность определения того, кто из нескольких цессионариев одной и той же дебиторской задолженности является правомерным получателем. Должник должен иметь возможность погасить свое обязательство, произведя платеж лицу, указанному в первом уведомлении.
Не получило поддержки предложение, согласно которому должнику предоставлялась бы возможность погасить свое обязательство, произведя платеж лицу, указанному в любом уведомлении <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. 79). С. 18.

Определяя последствия получения должником уведомления о более чем одной уступке одной и той же дебиторской задолженности, совершенной одним и тем же цедентом, Конвенция устанавливает, что должник освобождается от ответственности посредством платежа в соответствии с первым полученным уведомлением (п. 4 ст. 17).
Таким образом, вопрос о том, кто имеет приоритетное право, не смешивается с вопросом о том, кому из лиц, направивших уведомления, должник может произвести платеж, освобождающий его от ответственности.
Если один из цессионариев имеет приоритет, а должник вправе исполнить обязательство другому цессионарию для того, чтобы освободиться от ответственности, вопрос о правах на уплаченную сумму будет решаться между этими цессионариями.
В ситуации, когда должник получает несколько уведомлений, касающихся нескольких уступок одной и той же дебиторской задолженности, совершенных одним и тем же цедентом, и о последующих уступках, должник на основе совокупного применения приведенных выше положений будет освобожден от ответственности, если произведет платеж в соответствии с первым уведомлением о последней уступке <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/470 (п. 138).

В современных публикациях российских цивилистов рассматривались ситуации, когда одна и та же задолженность передается нескольким цессионариям одновременно, по одному соглашению об уступке (множественность на стороне кредитора) <*>. Последствия дублирующих уступок для должника практически не затрагивались. На практике проблема дублирующих уступок пока возникает крайне редко <**>, но с развитием практики финансирования эта проблема, несомненно, станет весьма актуальной. В связи с этим нормы об уступке, и в первую очередь в рамках финансирования, требуют модернизации.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 229 - 232; Колесников О.А. О моменте перехода обязательственных прав на основании сделки. С. 16.
<**> Так, при рассмотрении дела было установлено, что первоначальный кредитор дважды уступил одну и ту же задолженность разным лицам. Причем лицо, которому требование было уступлено позднее, знало о наличии соглашения об уступке, совершенной в пользу другого кредитора.
Суд отказал в иске лицу, которому требование было уступлено позднее, расценив действия первоначального кредитора как злоупотребление правом (п. 2 ст. 10 ГК РФ). Суд указал, что новый кредитор, чьи требования рассматривались, также действовал недобросовестно (Постановление ФАС Дальневосточного округа от 16.04.2002 N Ф03-А59/02-1/566).
Соглашаясь с необходимостью отказа в иске, следует указать, что ссылка на ст. 10 ГК РФ в данном случае неправомерна. Основанием для отказа в удовлетворении требования является то, что на момент заключения второго договора об уступке право уже перешло другому лицу. Первоначальный кредитор им не обладал, следовательно, не мог передать его другому лицу.

14.5. Возврат должнику сумм,
полученных финансовым агентом

Возврат платежей в Конвенции об уступке дебиторской задолженности. Если по договору цена уплачивается должником предварительно, в виде аванса, при уступке может сложиться ситуация, когда должник производит платеж цессионарию до того, как цедент исполнит свои обязательства по первоначальному договору. В случае неисполнения цедентом своего обязательства по первоначальному договору должник, как правило, наделяется правом требовать возврата сумм аванса.
В ситуации, когда требования были уступлены цессионарию и ему фактически был произведен платеж, возникает вопрос: может ли должник истребовать у цессионария уплаченные суммы или он во всех случаях должен обращаться к стороне по договору - цеденту, не исполнившему свои обязательства в соответствии с первоначальной сделкой? Это приобретает особое значение, если цедент становится несостоятельным и истребование у него авансированных сумм становится фактически невозможным.
В правовых системах наблюдаются расхождения по этому вопросу.
Один из подходов, который используется в п. 2 ст. 10 Оттавской конвенции 1988 года: неисполнение или ненадлежащее исполнение договора цедентом (поставщиком) не дает возможности должнику обращаться с требованием о возврате сумм к цессионарию при наличии права требования к поставщику (цеденту).
Исключения предусматриваются для случаев неосновательного обогащения или недобросовестности цессионария. Должник, имеющий право требовать возврата аванса от поставщика (цедента), вправе потребовать возврата платежа от цессионария, если:
на момент, когда должник требует возврата аванса, цессионарий не исполнил свое обязательство по оплате поставщику (цеденту) уступленных прав. Это положение направлено на исключение неосновательного обогащения на стороне цессионария;
цессионарий заплатил цеденту, зная о неисполнении, ненадлежащем исполнении или просрочке исполнения цедентом (поставщиком) договора на продажу, имеющего отношение к товарам, по которым он получил платеж от должника. В этом случае цессионарий проявляет определенную недобросовестность.
Указанное правило было сформулировано применительно к конкретным ситуациям факторинговых сделок, когда фактор (цессионарий) выдает должнику гарантии исполнения обязательства цедентом. Право должника на истребование платежей от цессионария действует в качестве предоставляемой цессионарием должнику гарантии того, что цедент исполнит первоначальный договор <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ А/СN.9/470 (п. 159). С. 69.

Риск неплатежеспособности цедента в силу указанного правила распределяется таким образом, что должник при недобросовестности цессионария или его неосновательном обогащении может обратить требование о возврате платежей непосредственно к цессионарию. Должник в этом случае попадает в более выгодное положение по сравнению с тем, которое имело бы место при отсутствии уступки. Если бы требование не передавалось, то риск неплатежеспособности первоначального кредитора полностью лежал бы на должнике.
При обсуждении общих подходов к решению этого вопроса в контексте широкой совокупности сделок по финансированию или предоставлению услуг указывалось, что гарантия исполнения первоначального обязательства цессионарием предоставляется или должна предоставляться должнику далеко не всегда. Правило, закрепленное ст. 10 Оттавской конвенции 1988 года, было признано неуместным в отношении целого ряда сделок, которые хотя и именуются "факторингом", но связаны с уступками для целей обслуживания. В связи с этим была признана необходимость выбора подхода, отличного от избранного в Оттавской конвенции: "...отразить такие исключения в подготавливаемом тексте общего характера - значит создать препятствия для целого ряда используемых на практике механизмов финансирования" <*>.
--------------------------------
<*> Документ A/CN.9/432 (п. 241). С. 45.

В Конвенции об уступке дебиторской задолженности (ст. 21) заложено правило, в силу которого если должник производит платеж цессионарию, а цедент не исполняет первоначальный договор, то должник не может обращать требование к цессионарию. Однако у должника сохраняется любое правовое основание для иска, которым он может обладать по отношению к цеденту согласно первоначальному договору и праву, регулирующему этот договор.
В результате этого должник несет риск несостоятельности своего партнера по договору (цедента), что в любом случае имеет место при отсутствии уступки.
Цель включения такой нормы - обеспечить положение, при котором должник будет нести риск неисполнения обязательств его договорным партнером, т.е. цедентом, при одновременном сохранении тех возражений, которые должник может заявить в отношении цессионария. Это касается прежде всего тех прав должника в отношении цедента, которые вытекают из неисполнения цедентом первоначального договора (право на отказ от исполнения, право на истребование платежа и т.д.).
Закрепленный в проекте подход основывается на основополагающем принципе, согласно которому уступка не должна изменять правового положения должника.
При обсуждении положений о возврате платежей первоначально предполагалось охватить только ситуации, связанные с возвратом авансовых платежей. Но в последующем было высказано мнение, что указание "на какие-либо суммы, уплаченные должником", должно охватывать не только авансовые платежи, но и вообще любой платеж, произведенный должником цеденту или цессионарию. Например, в случае, когда первоначальный договор должен быть исполнен последовательными частями, неуплата цедентом какой-либо части не должна давать должнику права взыскивать с цессионария какие-либо суммы, уплаченные при исполнении какой-либо предшествующей части <*>.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/447 (п. 137). С. 31.

Исключения могут быть предусмотрены в законодательстве страны должника о защите прав потребителей, согласно которому должник может обладать правом прекратить первоначальный договор и потребовать возмещения авансов, выплаченных цессионарию, от последнего. Такие положения могут содержаться и в иных актах, регулирующих защиту должника при сделках, заключенных в личных, семейных или домашних целях. Рассмотренные ранее положения Конвенции о возврате платежей не затрагивают эти права.
Возврат платежей в российском законодательстве. Глава 24 ГК РФ не содержит положений, определяющих права должника в отношении цессионария при осуществлении ему платежа в случаях, когда по условиям основного договора должник вправе требовать от первоначального кредитора (цедента) возврата денежных средств <*>. Исходя из общего принципа правового регулирования уступки, в соответствии с которым правовое положение должника при уступке должно оставаться неизменным, следует признать, что должник не лишается права потребовать возврата сумм аванса или предоплаты от первоначального кредитора при неисполнении им обязательства. Анализ применяемых на практике подходов к решению этого вопроса затруднен в связи с негативным отношением правоприменительной практики к сделкам уступки права требования по возмездным договорам.
--------------------------------
<*> Например, право покупателя потребовать возврата суммы предварительной оплаты за товар, не переданный продавцом, предусматривается п. 3 ст. 487 ГК РФ в случае, если продавец, получивший сумму предварительной оплаты, не исполняет обязанность по передаче товара в установленный срок.

Глава 43 ГК РФ предусматривает специальные положения о возврате должнику сумм, полученных финансовым агентом. В этих положениях нашли отражение принципы, закрепленные в п. 2 ст. 10 Оттавской конвенции: по общему правилу должник истребует суммы авансовых платежей от цедента. В соответствии с п. 1 ст. 833 ГК РФ в случае нарушения клиентом своих обязательств по договору, заключенному с должником, последний не вправе требовать от финансового агента возврата сумм, уже уплаченных ему по перешедшему к финансовому агенту требованию, если должник вправе получить такие суммы непосредственно с клиента.
Права должника в отношении цессионария (финансового агента) возникают в случае недобросовестности последнего либо когда на стороне цессионария имеет место неосновательное обогащение. Так, п. 2 ст. 833 ГК РФ предусматривается, что должник, имеющий право получить непосредственно с клиента суммы, уплаченные финансовому агенту в результате уступки требования, тем не менее вправе требовать возвращения этих сумм финансовым агентом, если доказано, что последний не исполнил свое обязательство осуществить обещанный платеж, связанный с уступкой требования, либо произвел такой платеж, зная о нарушении клиентом того обязательства перед должником, к которому относится платеж, связанный с уступкой требования.

Глава 15. ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВОПРЕЕМСТВО
ПРИ УСТУПКЕ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации 1995 года предусматривал, что в случае выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (в том числе при уступке требования) суд производит замену этой стороны ее правопреемником, указывая об этом в определении, решении или постановлении. Правопреемство возможно на любой стадии процесса (ч. 1 ст. 40 АПК РФ 1995 года).
Аналогичная норма содержится и в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации 2002 года. Статья 48 нового АПК РФ, помимо указания на основания и порядок процессуального правопреемства, дополнительно указывает на возможность обжалования судебного акта, которым была произведена замена стороны ее правопреемником (ч. 2 ст. 48) <*>.
--------------------------------
<*> Вопрос о возможности обжалования определения о замене стороны в процессе судебная практика решала различно. В некоторых случаях суды признавали, что такие определения подлежат обжалованию, а в некоторых случаях считали, что в силу ст. 160 АПК РФ 1995 года они обжалованы быть не могут. Президиум ВАС РФ высказался за возможность их обжалования.

Правопреемство допустимо на любой стадии процесса, в том числе и в исполнительном производстве. Вопрос о допустимости замены стороны на стадии исполнительного производства рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в рамках конкретного дела.
Из материалов дела следовало, что акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании задолженности по договору поставки, пеней и процентов.
Решением суда исковые требования были частично удовлетворены, выдан исполнительный лист. В последующем истец обратился с ходатайством о замене взыскателя по указанному исполнительному листу в связи с уступкой права требования другому юридическому лицу.
Арбитражный суд вынес определение о процессуальном правопреемстве, признал надлежащим взыскателем нового кредитора, выдав ему исполнительный лист. Кассационная инстанция определение отменила, указав, что правопреемство допускается лишь в случае выбытия одной из сторон в спорном правоотношении. По мнению суда, осуществлять замену стороны по делу после принятия решения и выдачи исполнительного листа, т.е. завершения арбитражного процесса, недопустимо.
В протесте предлагалось постановление кассационной инстанции отменить, а определение суда оставить в силе. Президиум протест удовлетворил, указав, что исполнение судебных актов представляет собой стадию процесса и на нее распространяются общие положения АПК, в том числе и норма ст. 40 АПК РФ о процессуальном правопреемстве. В соответствии с указанной статьей в случае выбытия одной из сторон в спорном правоотношении (в данном случае - при уступке требования) суд производит замену этой стороны ее правопреемником, указывая об этом в определении. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса. Поэтому вывод суда кассационной инстанции о том, что арбитражный процесс считается завершенным после принятия решения и выдачи исполнительного листа, является ошибочным. Определение арбитражного суда о замене взыскателя Президиум оставил в силе <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 7 апреля 1998 г. N 4095/07 // Вестник ВАС РФ. 1998. N 6.

В соответствии со ст. 32 Федерального закона "Об исполнительном производстве" (далее - Закон об исполнительном производстве) в случае выбытия одной из сторон судебный пристав обязан своим постановлением произвести замену стороны ее правопреемником, определенным в порядке, установленном Федеральным законом. Уступка требования является одним из оснований правопреемства в исполнительном производстве.
Законодательство не определило точного порядка замены стороны на стадии исполнительного производства, поэтому практика применения ст. 32 Закона об исполнительном производстве была различной. В некоторых случаях судебные приставы самостоятельно решали вопросы о правопреемстве, в других случаях они направляли правопреемников в соответствующий орган, выдавший исполнительный документ для разрешения вопроса о правопреемстве <*>.
--------------------------------
<*> См.: Настольная книга судебного пристава-исполнителя: Справ.-метод. пос. / Под ред. В.В. Яркова. М., 2000. С. 119.

Различной была и судебная практика. Так, в целом ряде случаев арбитражные суды исходили из того, что ст. 32 Закона об исполнительном производстве допускает возможность самостоятельной замены взыскателя судебным приставом-исполнителем при наличии для этого материально-правовых оснований <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 12.08.1999 N Ф03-А59/99-2/1027.

В других случаях суды исходили из того, что замена стороны правопреемником (в том числе в связи с уступкой требования) в установленном решением арбитражного суда правоотношении должна производиться в порядке, предусмотренном ст. 40 АПК РФ, т.е. судом, принявшим судебный акт и выдавшим исполнительный лист <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 14.09.1999 N Ф04/1823-386 А70-99.

Другой пример: суд, рассмотрев требования взыскателя о признании недействительным постановления судебного пристава-исполнителя об отказе в замене его правопреемником по мотиву ничтожности сделок уступки, их удовлетворил, указав, что Федеральные законы "О судебных приставах" и "Об исполнительном производстве" не предоставляют судебному приставу-исполнителю права оценивать сделки уступки на предмет соответствия их требованиям закона. Кроме того, обязанность судебного пристава-исполнителя произвести замену выбывшей стороны ее правопреемником прямо предусмотрена ст. 32 Закона об исполнительном производстве.
Кассационная инстанция согласилась с тем, что судебный пристав не вправе был давать оценку заключенному соглашению об уступке требования, но указала, что только при наличии судебного акта о процессуальном правопреемстве судебный пристав-исполнитель обязан в силу ст. 32 Закона об исполнительном производстве произвести замену стороны правопреемником <*>. Оценка правомерности заключения договора уступки требования, на основании которого заявлено требование о замене взыскателя, входит в компетенцию судебных органов <**>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 30.01.2001 N Ф09-9/01-ГК.
<**> См.: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 10.01.2001 N Ф08-3872/2000.

Правомерность такого подхода была подтверждена Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, который отметил, что вопрос о замене стороны ее правопреемником рассматривается арбитражным судом по заявлению заинтересованного лица в судебном заседании, о времени и месте которого извещаются стороны, а также судебный пристав-исполнитель. По результатам рассмотрения заявления выносится определение, которое может быть обжаловано. В случае признания арбитражным судом правопреемства судебный пристав-исполнитель обязан своим постановлением произвести замену соответствующей стороны в исполнительном производстве правопреемником <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 29 марта 2002 г. N 4439/01.

Правопреемство в соответствии со ст. 32 Закона об исполнительном производстве возможно в течение всего исполнительного производства, вплоть до его окончания по основаниям, указанным в ст. 27 данного Закона. После окончания исполнительного производства замена стороны не может быть произведена.
Так, отказывая в замене взыскателя по исполнительному листу, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что исполнительное производство в этой части окончено, о чем вынесено постановление судебного пристава-исполнителя. Кассационная инстанция, признавая правомерными выводы судов, исходила из того, что в материалах дела отсутствовали какие-либо сведения о том, что постановление об окончании исполнительного производства по исполнительному листу является незаконным. На дату принятия оспариваемых судебных актов оно не отменено.
При указанных обстоятельствах судебные инстанции пришли к правильному выводу об отсутствии законных оснований для замены стороны в исполнительном производстве по исполнительному листу в порядке ст. 40 АПК РФ.
Доводы заявителя кассационной жалобы о незаконности действия судебного пристава по вынесению постановления об окончании исполнительного производства не могут быть приняты во внимание судом и быть предметом настоящего спора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 27.04.2002 N А14-7387-01/73/2и.

В практике возник вопрос о последствиях признания недействительным договора уступки права требования, на основании которого была произведена замена стороны в процессе. При рассмотрении одного дела суд своим определением без заявления сторон (стороны) произвел замену истца на первоначального кредитора, указав, что перечень оснований для замены выбывшей стороны законом не ограничен.
Представляется, что последствия должны быть иными. При признании судом недействительной оспоримой сделки замена должна производиться по заявлению заинтересованной стороны новым определением суда.
Если речь идет о ничтожности соглашения о цессии, то, по нашему мнению, соответствие его требованиям закона суд обязан проверять при вынесении определения о замене стороны в процессе. Наличие судебного акта (определения о замене стороны в процессе), подтвердившего права нового кредитора, является препятствием для вынесения иного решения относительно законности соглашения о цессии. Ранее вынесенное определение должно быть отменено как не соответствующее требованиям закона. На практике нередко применяется иной подход, допускающий рассмотрение иска о признании сделки цессии недействительной (ничтожной) при наличии неотмененного определения суда о замене стороны правопреемником, что и порождает серьезные проблемы.
Наличие иного решения о правомерности сделки уступки не является основанием для вынесения судом по своей инициативе определения для новой замены сторон в процессе (цессионария на цедента). Возможность рассмотрения судебного решения о признании (констатации) ничтожности сделки уступки как вновь открывшегося обстоятельства является весьма дискуссионной.

Глава 16. УСТУПКА ПРАВА (ТРЕБОВАНИЯ)
В ПРОЦЕССЕ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ

Права требования, вытекающие из обязательства, входят в состав имущества кредитора. При несостоятельности последнего эти права требования наряду с другими активами входят в состав имущества, за счет которого могут удовлетворяться требования его кредиторов. При исполнении должниками несостоятельного кредитора своих обязательств полученные от них денежные средства (или иное имущество) направляются на погашение задолженности несостоятельного кредитора перед его контрагентами в обычном порядке.
Поскольку несостоятельность кредитора не является основанием для досрочного удовлетворения требований его должниками <*>, возникает необходимость определения порядка, позволяющего использовать ценность такого рода активов для целей погашения имущественных требований кредиторов лица, признанного несостоятельным.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 25 января 2000 г. N 6058 // Вестник ВАС РФ. 2000. N 2.

Реализация принадлежащих кредитору прав требования со сроками исполнения, выходящими за пределы сроков проведения процедур несостоятельности, не может производиться иначе как посредством продажи этих прав в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности.
Для анализа особенностей реализации в процессе несостоятельности такого вида имущества, как права требования, целесообразно рассмотреть, каким образом эти отношения были урегулированы и какие проблемы выявились в практике применения норм законодательства о несостоятельности.

16.1. Сделки уступки права требования должника,
совершаемые внешним и конкурсным управляющим

Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" 1998 года (далее - Закон о несостоятельности 1998 года) предусматривал, что права требования, входящие в состав имущества должника, могут быть переданы (уступлены) внешним управляющим путем продажи требований на открытых торгах с согласия комитета кредиторов или собрания кредиторов, если иное не предусмотрено планом внешнего управления (ст. 88).
Конкурсному управляющему также предоставлялось право выставить на открытые торги права требования должника, если иной порядок продажи (уступки) прав требования должника не был установлен собранием кредиторов или комитетом кредиторов (ч. 1 ст. 113).
Открытые торги по реализации прав требования должны были проводиться в форме аукциона. Начальная цена имущества - прав требования, выставляемых на торги, - определялась внешним управляющим, если иное не предусматривалось планом внешнего управления. При продаже прав требования в ходе конкурсного производства начальная цена устанавливалась конкурсным управляющим.
Победитель торгов обязан был уплатить продажную цену имущества должника в срок, предусмотренный протоколом или договором купли-продажи, заключенным по итогам конкурса, но не позднее чем через один месяц со дня проведения торгов.
Права требования, не проданные на первых торгах, выставлялись на повторные торги, если иное не предусматривалось планом внешнего управления. Имущество должника, не проданное на повторных торгах, могло быть реализовано внешним или конкурсным управляющим на основании договора купли-продажи, заключенного без проведения торгов (ст. 87 Закона о несостоятельности 1998 года).
Механизм продажи дебиторской задолженности с открытых торгов имеет свои положительные и отрицательные стороны. С одной стороны, предполагается, что механизм торгов способен выявить реальную рыночную цену продаваемого имущества. С другой стороны, организация торгов требует определенных затрат, что при незначительном размере выручаемых от продажи средств лишает смысла использование подобного механизма. При выставлении на торги задолженности, которая не могла быть истребована в обычном порядке в связи с несостоятельностью должника, подобное предложение вряд ли привлечет большое количество покупателей. Как правило, задолженность интересует либо лиц, стремящихся предъявить приобретенные права требования к зачету должнику против его требований об исполнении обязательств, либо лиц, стремящихся приобрести права конкурсных кредиторов или упрочить свои позиции в процессе несостоятельности.
Нарушения установленного порядка реализации имущества в виде прав требования, как показывает практика, чаще всего состоят в совершении управляющим в процессе несостоятельности сделок по уступке прав требования, минуя механизм открытых торгов, без согласия комитета кредиторов или собрания кредиторов и при отсутствии соответствующих указаний в плане внешнего управления.
При проверке законности совершенных после возбуждения производства по делу о несостоятельности сделок по реализации прав требования, принадлежащих несостоятельному кредитору, суд проверяет соблюдение этого порядка.
Так, при рассмотрении дела по иску должника (дебитора признанного несостоятельным юридического лица) о признании сделки уступки права требования недействительной кассационная инстанция указала, что договор цессии подписан конкурсным управляющим несостоятельного кредитора. Из этого следует, что в отношении последнего на момент сделки была возбуждена процедура банкротства. Поскольку имущественные права (права требования) входят в состав имущества банкрота и включаются в его конкурсную массу, уступка этих прав может осуществляться с соблюдением порядка, установленного ст. 113 Закона о несостоятельности 1998 года.
Соблюдение порядка, установленного названным Законом, при заключении оспариваемого договора судом не проверялось, что свидетельствует о нарушении требований процессуального законодательства о полном и всестороннем исследовании всех обстоятельств по делу. Учитывая, что несоблюдение порядка отчуждения имущественных прав, установленных законом, влечет признание сделки по их отчуждению ничтожной, проверка этих обстоятельств имеет существенное значение для правильного разрешения спора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 12.08.2001 N КГ-А40/1715-01.

В другом случае при рассмотрении спора о взыскании задолженности было установлено, что права в отношении ответчика были переданы истцу по сделке уступки права требования, совершенной конкурсным управляющим первоначального кредитора.
Суд кассационной инстанции отметил, что, согласно п. 1 ст. 98 Закона о несостоятельности 1998 года, с момента принятия судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства совершение сделок, связанных с отчуждением имущества должника либо влекущих передачу его имущества в пользование третьим лицам, допускается исключительно в порядке, установленном в гл. 6 указанного Закона (конкурсное производство).
Из анализа ст. ст. 128, 129 ГК РФ следует, что имущественные права (права требования в том числе) являются составной частью имущества и могут быть предметом гражданско-правовых сделок. Имущественные права должника в рамках процедуры банкротства предприятия включаются в его конкурсную массу и подлежат переходу в соответствии с установленным порядком. Порядок продажи (уступки) прав требований должника определен нормами Закона о несостоятельности 1998 года.
В предмет судебного исследования входят обстоятельства, характеризующие правомерность заключения договора цессии конкурсным управляющим от имени юридического лица, в отношении которого открыты процедуры банкротства.
При разрешении спора указанные обстоятельства арбитражным судом не устанавливались и не исследовались соответствующие доказательства. В связи с этим судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 22 мая 2002 г. N А74-4250/01-К1-Ф02-1253/02-С2.

Учитывая это, приобретатель прав требования, получающий их в порядке реализации имущества несостоятельного лица, должен проверить соблюдение порядка совершения сделок уступки, предусмотренного законодательством о несостоятельности.
В случаях совершения управляющим в процессе несостоятельности сделок по уступке прав требований, минуя механизм открытых торгов, без согласия комитета кредиторов или собрания кредиторов последствия последующего одобрения собранием кредиторов подобных сделок, совершенных управляющим, оцениваются в судебно-арбитражной практике различно.
В некоторых случаях суды признавали, что при одобрении действий конкурсного управляющего, действовавшего с нарушением порядка, установленного ст. ст. 88, 113 Закона о несостоятельности 1998 года, основания для признания сделки по передаче (уступке) права требования недействительной отсутствуют <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 10.04.2001 N Ф03-А51/01-1/520.

В других случаях арбитражные суды констатировали, что такая сделка совершена с нарушением закона (ст. 168 ГК РФ) и является ничтожной, поскольку Закон о несостоятельности 1998 года не называл оспоримыми сделки, совершенные с нарушением порядка, установленного ст. ст. 88, 113, и не предусматривал иных последствий нарушения. При этих условиях последующее одобрение не рассматривалось как основание для признания таких сделок правомерными действиями, влекущими тот результат, на который эти действия были направлены.
С формальной точки зрения последняя позиция кажется верной, но соответствует ли она смыслу закрепленного в законе положения? Предусмотренные в законе ограничения имеют целью защитить интересы определенной группы лиц, а именно конкурсных кредиторов. Во избежание ущемления их интересов при реализации имущества в процессе внешнего или конкурсного управления порядок реализации согласовывается с ними. Закон не предусматривает, когда должно быть дано такое согласие - до совершения сделки уступки, непосредственно при ее совершении либо в последующем. Для достижения описанных выше целей безразлично, когда согласие было получено, главное, чтобы оно существовало.
В связи с этим согласие комитета кредиторов или собрания кредиторов, по нашему мнению, следует рассматривать как юридический факт, с наличием которого закон связывает вступление сделки уступки в силу. До момента получения такого согласия сделка уступки недействительна (в том смысле, что она не приводит к тому результату, на который она направлена). При получении такого согласия сделка уступки вступает в силу и является действительной.
Показателен следующий пример. Из материалов дела следовало, что между банком и заемщиком были заключены кредитные договоры. Решением суда банк признан несостоятельным, открыто конкурсное производство. На основании договора уступки требования банк передал третьему лицу права требования уплаты задолженности по кредитным договорам.
Заемщик обратился в арбитражный суд с иском о признании договора цессии ничтожным на основании ст. 113 Закона о несостоятельности 1998 года. Принимая решение об отказе в иске, суд исходил из предоставленного законом конкурсному управляющему права выставить на торги права требования должника, если иной порядок уступки (продажи) права требования не установлен собранием кредиторов.
Суд указал, что порядок реализации имущества банка, утвержденный комитетом кредиторов, не предусматривает права конкурсного управляющего на заключение договоров реализации такого размера задолженности без разрешения комитета кредиторов. Однако поскольку на заседании комитета кредиторов, проведенном заочно, большинством голосов такие действия конкурсного управляющего были одобрены, то основания для признания сделки недействительной суд посчитал отсутствующими, а сделку одобренной.
Оценивая правоотношения по одобрению, суд исходил из аналогичных ситуаций, таким образом регулируемых гражданским законодательством, и, посчитав возможным применить к правоотношениям по одобрению действий конкурсного кредитора положения о последующем одобрении сделки, в этой связи признал соблюденными требования ст. ст. 88, 113 Закона о несостоятельности 1998 года при заключении оспариваемого договора цессии.
Кассационная инстанция не усмотрела оснований к переоценке установленных судом обстоятельств и сделанных по существу спора выводов, указав, что, согласно п. 2 ст. 98 и п. 1 ст. 101 Закона о несостоятельности 1998 года, к конкурсному управляющему с момента его назначения арбитражным судом переходят все полномочия по распоряжению имуществом должника. Собрание (комитет) кредиторов в соответствии с п. 1 ст. 112 должно лишь одобрить порядок и сроки продажи имущества должника. Такое одобрение состоялось. Кроме того, кассационная инстанция указала, что из материалов дела не усматривается, что должник (истец) является лицом, имеющим право в силу закона на предъявление иска о признании оспариваемой им сделки недействительной <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 09.07.2002 N Ф04/2381-706/А27-2002.

Другой распространенной причиной оспаривания сделок по реализации дебиторской задолженности является нарушение процедурных требований при реализации имущества с публичных торгов.
В Законе о несостоятельности 1998 года отсутствуют специальные правила, определяющие последствия нарушения правил проведения торгов. Такие последствия установлены ст. 449 ГК РФ: торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными по иску заинтересованного лица. Признание торгов недействительными влечет недействительность договора с лицом, выигравшим торги.
На основании этих положений можно сделать вывод о невозможности признания недействительным договора купли-продажи права требования, заключенного с приобретателем на публичных торгах, по мотивам нарушения процедурных требований при их проведении, без судебного оспаривания действительности проведения торгов.
Вместе с тем отсутствие в Законе о несостоятельности 1998 года норм, определяющих круг лиц, которые вправе оспорить торги, и хотя бы неполного перечня оснований, по которым торги могут быть признаны недействительными, вызывает на практике большие затруднения. По нашему мнению, к таким лицам следует отнести лиц, участвующих в деле о банкротстве.
В тех случаях, когда управляющий в процессе несостоятельности, действуя на основании решения комитета или собрания кредиторов, реализует дебиторскую задолженность посредством ее продажи вне открытых торгов, нередко возникает вопрос о возможности признания таких сделок недействительными, если вырученные от продажи прав требования суммы не соответствуют реальной стоимости этого имущества.
Так, при рассмотрении дела было установлено, что комитет кредиторов принял решение о предоставлении конкурсному управляющему банка права самостоятельно реализовать на коммерческой основе по цене наилучшего предложения с гарантией оплаты права требования по кредитным договорам, которые не были реализованы по итогам проведенных аукционов. Во исполнение этого решения конкурсный управляющий заключил с новым кредитором договор об уступке права требования, в котором стоимость приобретаемого права требования установлена в 100 рублей, в то время как объем задолженности значительно превышал эту сумму.
Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций отказали в удовлетворении иска о признании сделки уступки требования недействительной. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты, указал, что договор цессии заключен конкурсным управляющим, одной из задач которого в соответствии со ст. 101 Закона о несостоятельности 1998 года является сбор конкурсной массы. С этой целью конкурсный управляющий, в частности, должен принимать меры к получению кредиторской задолженности. Договор цессии не был направлен на пополнение конкурсной массы банкрота, в связи с чем суду следовало обсудить, исходя из ст. 168 ГК РФ, вопрос о действительности такой сделки <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 25 января 2002 г. N 6676/01.

При анализе рассмотренной выше ситуации можно констатировать, что продажа имущества должника конкурсным кредитором с согласия комитета кредиторов за "незначительную" цену не могла рассматриваться как сделка, совершенная с нарушением требований закона, поскольку требований к цене реализуемого имущества Закон о несостоятельности 1998 года не содержит. Учитывая отсутствие сложившегося рынка дебиторской задолженности и невозможность точного установления ее рыночной цены, возложение на суд обязанности оценивать подобные сделки с точки зрения справедливости установленной в них цены, по нашему мнению, приводит к ничем не сдерживаемой свободе судебного усмотрения.
В качестве примера можно привести следующее дело. При рассмотрении спора по иску нового кредитора о взыскании задолженности суд установил, что право требования было передано истцу конкурсным управляющим первоначального кредитора по сделке уступки права требования. Суд констатировал ничтожность этого договора, указав, что договор цессии заключен конкурсным управляющим, одной из задач которого в соответствии со ст. 101 Закона о несостоятельности 1998 года является сбор конкурсной массы. С этой целью конкурсный управляющий, в частности, должен принимать меры к получению кредиторской задолженности. Поскольку требование суммы 1,2 млн. рублей уступлено за несопоставимо низкую цену - 7753 рубля, договор цессии не был направлен на пополнение конкурсной массы банкрота. Таким образом, договор цессии заключен с нарушением ст. 101 Закона о несостоятельности 1998 года, в связи с чем является ничтожной сделкой (ст. 168 ГК РФ).
Обращает на себя внимание, что суд не анализирует, какова платежеспособность должника (т.е. насколько реально полное удовлетворение требований кредитора, какие затраты он при этом понесет и в какой срок требование реально может быть удовлетворено). Вывод о несоразмерности требований сделан исключительно на основании сравнения суммы уступленного требования и суммы, за которую оно приобретено. Вряд ли при этих условиях такой вывод можно признать достаточно обоснованным.
Кроме того, ссылка на положения ст. 101 Закона о несостоятельности 1998 года носит общий характер: не указывается, какое именно из содержащихся в ней положений (статья содержит 5 частей) нарушено.
К сожалению, в Законе о несостоятельности 1998 года отсутствуют специальные положения, позволяющие кредиторам несостоятельного должника оспаривать сделки управляющих в процессе банкротства в случаях обмана, злоупотреблений в ходе реализации ими своих полномочий, выхода за пределы этих полномочий при заключении сделок с третьими лицами и т.д.
В рассматриваемом случае более корректным является применение положений Гражданского кодекса Российской Федерации об оспоримых сделках. С учетом конкретных обстоятельств можно, в частности, обсудить вопрос о наличии оснований для оспаривания сделки как совершенной в результате злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (п. 1 ст. 179 ГК РФ). Основная теоретическая проблема в данном случае сводится к определению правового статуса внешнего и конкурсного управляющего и, в частности, к признанию, применительно к конкретным случаям, его представителем конкурсных кредиторов. Учитывая серьезные расхождения во взглядах на этот вопрос, в практике правоприменения такой подход не находит широкого распространения.
Вместе с тем в целом ряде случаев суды признавали при наличии соответствующих фактических обстоятельств сделки конкурсного или внешнего управляющего мнимыми или притворными.
Более корректным представляется иное решение этого вопроса: в том случае, когда неправомерными действиями арбитражного управляющего причинен ущерб лицам, участвующим в процессе несостоятельности, они вправе требовать от него возмещения причиненного вреда. Убытки могут быть взысканы и с других лиц (в частности, с приобретателей имущества), если они действовали в сговоре с управляющим.
Продажа прав требования посредством выявления покупателя при проведении открытых торгов является одним из оснований передачи права требования посредством его уступки. К отношениям, возникающим при передаче права требования на основании заключаемого по итогам торгов договора купли-продажи, применяются нормы о сделках уступки права требования, содержащиеся в гл. 24 ГК РФ, если иное не вытекает из особенностей отношений сторон при реализации имущества с публичных торгов.
Учитывая положения ст. ст. 383 и 388 ГК РФ, можно сделать вывод о недопустимости продажи (уступки) при реализации имущества прав требования, неразрывно связанных с личностью кредитора <*>, и требований, передача которых запрещена в силу закона или иного правового акта.
--------------------------------
<*> В основном это требования, связанные с личностью гражданина (о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, об алиментах и т.д.).

Согласно п. 1 ст. 388 ГК РФ не допускается также уступка кредитором другому лицу требования, если это противоречит договору между кредитором и должником. Ввиду отсутствия специальных правил, регулирующих порядок продажи прав требования с публичных торгов в ходе исполнительного производства и в процессе несостоятельности, правило о недопустимости такой уступки распространяется и на указанные отношения. Вместе с тем необходимо отметить специфику отношений по реализации прав требования с публичных торгов: права рассматриваются прежде всего как актив (имущество), служащий для принудительного исполнения обязательств кредитора, воля самого кредитора (должника в процессе несостоятельности) игнорируется, приоритет отдается интересам взыскателей и публичному интересу. В этой ситуации представляется необоснованным сохранение правила, позволяющего выводить по воле несостоятельного должника из состава имущества, служащего обеспечением исполнения обязательств должника в процессе несостоятельности, значительный объем имущества в форме прав требования. Интерес должника по уступленному обязательству в подобных ситуациях также может быть подчинен общим интересам, тем более что действующее гражданское право в ряде случаев позволяет обходить договорный запрет на уступку даже в частных отношениях, например, в рамках отношений по финансированию под уступку денежного требования (ст. 828 ГК РФ). Однако для ряда отношений приоритет может быть отдан интересу должника (например, в обязательствах, где должником выступает государство и оговорка о недопустимости уступки направлена на защиту интересов последнего).
Очевидно, что эта проблема требует решения законодателя.
Права переходят к приобретателю на торгах в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (ст. 384 ГК РФ).
По общему правилу момент перехода права при уступке связывается с моментом совершения соглашения об уступке между первоначальным и новым кредитором. Закон о несостоятельности 1998 года предусматривает специальное правило, в соответствии с которым момент перехода права к приобретателю на публичных торгах определяется моментом полной оплаты приобретенного права.
Статья 390 ГК РФ предусматривает, что первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования.
При продаже права требования на торгах продавцом выступает не сам обладатель права (должник в процессе несостоятельности) и арбитражный управляющий. Правообладатель не выражает волю на отчуждение права, основания возложения на него ответственности за недействительность права отсутствуют. Может ли такая ответственность возлагаться на арбитражного управляющего (продавца), не являющегося правообладателем?
Действующее законодательство не содержит прямого ответа на данный вопрос. По нашему мнению, арбитражный (внешний или конкурсный) управляющий должен нести ответственность перед покупателем за действительность проданного права только при наличии вины <*>.
--------------------------------
<*> "За фактическую осуществимость требования они (продавцы права - Л.Н.), помимо особого соглашения, не отвечают. В случае такого соглашения продавец ответственен только в том предположении, что покупатель приступил ко взысканию немедленно после цессии или по наступлении срока обязательства и будет продолжать его без всякого перерыва.
Сказанное о продаже относится и ко всем остальным случаям возмездного отчуждения.
Подаривший требование отвечает лишь в случае вины. Такие же последствия имеет цессия, совершенная в порядке принудительного исполнения, а также законная цессия" (Дернбург Г. Пандекты. Т. 2. С. 129 - 140).

В целях устранения неопределенности в отношении лица, которому должно быть исполнено обязательство, должник, права в отношении которого подлежат реализации с публичных торгов, должен быть проинформирован об этом. Кроме того, направление такой информации может в ряде случаев предотвратить реализацию недействительного права требования.
Права, в силу своей природы принадлежащие лишь определенному кругу лиц, реализуются на закрытых торгах с участием лиц, которым может принадлежать такое право.
Такой способ реализации имущества должника, как продажа дебиторской задолженности, является исключительным, и его целесообразно применять в случаях, когда ликвидация дебиторской задолженности посредством получения управляющими в процессе банкротства долга от дебитора несостоятельного должника невозможна или нецелесообразна (например, когда в отношении дебитора должника возбуждено производство по делу о признании его банкротом или дебиторская задолженность выявлена на пределе установленного срока внешнего управления, когда отсутствует реальная возможность реализовать эти права требования путем их предъявления к лицам, выступающим должниками в соответствующих обязательствах) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под общ. ред. В.В. Витрянского. М., 1998. С. 221, 264.

С данным положением трудно не согласиться. Действительно, основной задачей арбитражного управляющего должно быть именно получение от дебитора несостоятельного лица задолженности. Продажа ее целесообразна только в некоторых случаях (например, при наличии срока исполнения по обязательству, превышающему сроки проведения процедуры несостоятельности).
Вместе с тем при наличии согласия комитета кредиторов или собрания кредиторов на реализацию дебиторской задолженности с торгов или вне их возможность получения средств от дебитора несостоятельного должника не должна приниматься во внимание при оценке правомерности совершенных конкурсным управляющим сделок.
Поскольку рассмотренные нормы Закона о несостоятельности 1998 года предусматривали право соответствующего управляющего продать право требования (в том или ином порядке), безусловно, нарушением требований закона является реализация права требования на основании иных сделок. Например, следует признать противоречащей требованиям ст. 113 Закона сделку по передаче конкурсным управляющим прав требования одному из кредиторов в счет погашения его требования (отступное). Право требования должно быть продано, а вырученные суммы распределены между кредиторами в соответствии с требованиями законодательства о несостоятельности.
Конкурсный управляющий вправе реализовать право требования по договору купли-продажи и в том случае, если им уже предъявлен иск к должнику. Приобретатель права вступает в процесс в качестве правопреемника. Такая замена возможна на любой стадии процесса. В связи с этим представляет интерес следующее дело, рассмотренное Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.
Конкурсный управляющий коммерческого банка обратился в арбитражный суд с иском к акционерному обществу закрытого типа о взыскании задолженности по кредитному договору.
Суд отказал в удовлетворении ходатайства истца о замене его на коммерческий банк и производство по делу прекратил в связи с завершением конкурсного производства, после чего неудовлетворенные требования кредиторов считаются погашенными. Суд ссылался на ст. 119 Закона о несостоятельности 1998 года, согласно которой после завершения конкурсного производства никакие действия в отношении должника не производятся, кроме исключения его из Единого государственного реестра юридических лиц.
Кассационная инстанция, сославшись на п. 4 ст. 85 АПК РФ 1995 года, прекратила производство по кассационной жалобе конкурсного управляющего, поскольку запись о регистрации банка в Книге государственной регистрации кредитных организаций была аннулирована 27 марта 2000 года.
Президиум отменил состоявшиеся по делу судебные акты и направил дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Согласно ч. 1 ст. 40 АПК РФ, в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением арбитражного суда правоотношении (реорганизация, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и др.) суд производит замену этой стороны ее правопреемником, указывая об этом в определении, решении или постановлении. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.
Договор об уступке права требования заключен конкурсным управляющим 29 декабря 1998 года. Ходатайство истца о замене стороны в процессе подано до аннулирования записи в Книге государственной регистрации кредитных организаций.
При таких обстоятельствах суду следовало решить вопрос о замене стороны в процессе в порядке ст. 40 АПК РФ и привлечь в качестве истца цессионария для рассмотрения дела по существу заявленных требований <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 21 мая 2002 года N 9978/01.

Новый Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" от 26 октября 2002 года (далее - Закон о несостоятельности 2002 года) N 127-ФЗ <*> внес ряд изменений в порядок реализации имущества в форме обязательственных прав требования с торгов.
--------------------------------
<*> См.: СЗ РФ. 2002. N 43.

При введении внешнего управления внешний управляющий вправе с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) приступить к уступке прав требования должника путем их продажи.
Продажа прав требования должника осуществляется внешним управляющим на торгах, если иное не установлено федеральным законом или не вытекает из существа требования. При продаже прав требования их цена устанавливается собранием кредиторов (комитета кредиторов) на основании рыночной стоимости имущества, определенной в соответствии с отчетом независимого оценщика, привлеченного внешним управляющим и действующего на основании договора с оплатой его услуг за счет имущества должника (п. п. 1 и 2 ст. 112, п. 3 ст. 111 Закона о несостоятельности 2002 года).
В данной редакции Закон допускает продажу прав требования, минуя торги лишь в случаях, установленных федеральным законом, а также если иной порядок реализации вытекает из существа требования.
Новым положением являются требования к условиям договора купли-продажи права требования. Такой договор должен предусматривать, что:
- получение денежных средств за проданное право требования осуществляется не позднее чем через пятнадцать дней с даты заключения договора купли-продажи;
- переход права требования осуществляется только после его полной оплаты (п. 2 ст. 112).
При отсутствии в договоре подобных условий нет оснований считать его недействительным в полном объеме. Договор должен считаться заключенным на условиях, предусмотренных законодательством. Если же в договор включены условия иные, то только эти условия должны признаваться недействительными, если не будет признано, что без этих условий договор не был бы заключен сторонами.
Начальная цена прав требования, выставляемых на торги, устанавливается решением собрания кредиторов (комитета кредиторов) на основании рыночной стоимости имущества, определенной в соответствии с отчетом независимого оценщика, привлеченного внешним управляющим и действующего на основании договора с оплатой его услуг за счет имущества должника.
Права требования, относящиеся к ограниченно оборотоспособному имуществу, могут быть проданы только на закрытых торгах. В закрытых торгах принимают участие лица, которые в соответствии с федеральным законом могут иметь в собственности или на ином вещном праве указанное имущество.
Закрытые торги проводятся в порядке, предусмотренном п. п. 4 - 9 ст. 110 Закона о несостоятельности 2002 года.
Отношения по уступке прав требования должника конкурсным управляющим урегулированы несколько иначе. Пункт 1 ст. 140 Закона о несостоятельности 2002 года устанавливает, что конкурсный управляющий вправе с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) приступить к уступке прав требования должника путем их продажи.
При этом устанавливается, что продажа прав требования должника осуществляется конкурсным кредитором в том же порядке и на тех же условиях, что и при их реализации внешним управляющим (а именно в порядке, установленном п. 3 и п. 5 ст. 111 Закона о несостоятельности 2002 года), если иное не установлено федеральным законом и не вытекает из существа требования.
Поскольку для реализации имущества в ходе конкурсного производства установлен тот же порядок, что и для реализации его в ходе внешнего управления (п. 6 ст. 139 Закона о несостоятельности 2002 года), указание в п. 1 ст. 139 о том, что порядок реализации, сроки и условия продажи имущества должника устанавливаются комитетом кредиторов (собранием кредиторов), не предоставляет права собранию кредиторов устанавливать механизм реализации имущества, отличный от продажи с торгов.
Рассмотренные положения позволяют сделать вывод о ничтожности сделок по реализации права требования внешним управляющим или конкурсным управляющим в порядке ином, чем посредством продажи их с торгов (открытых или закрытых - в зависимости от характера реализуемого права).

16.2. Сделки должника по уступке права требования,
совершенные до возбуждения дела о несостоятельности,
в период наблюдения и в период финансового оздоровления

На основании п. 3 ст. 78 Закона о несостоятельности 1998 года сделка должника по уступке принадлежащего ему права требования, заключенная или совершенная должником с отдельным кредитором или иным лицом после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и (или) в течение шести месяцев, предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом, могла быть признана недействительной по заявлению внешнего управляющего или кредитора, если указанная сделка влекла предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими кредиторами.
При рассмотрении таких требований суд устанавливает, заявлено ли такое требование лицом, которому закон предоставил право оспаривать сделки по указанным в данной статье основаниям; совершена ли сделка в соответствующий период; влечет ли она предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими.
Так, по одному из дел арбитражный суд признал недействительной по иску одного из конкурсных кредиторов сделку, заключенную должником за два месяца до принятия заявления о признании должника банкротом. По данной сделке должник передавал одному из своих кредиторов права требования, вытекающие из договоров займа в счет погашения задолженности перед этим кредитором на основании соглашения об отступном.
Суд констатировал, что подобная сделка привела к полному удовлетворению требований одного из кредиторов. Права требования были переданы должником и выбыли из состава его имущества, служащего для удовлетворения требований других кредиторов. В данном случае имелись основания для признания сделки недействительной.
В другом случае в удовлетворении требования было отказано, поскольку в ходе рассмотрения дела суд установил, что права требования были переданы одному из кредиторов на основании сделки, предусматривающей передачу в качестве встречного предоставления приобретателем недвижимого имущества, стоимость которого соответствовала стоимости передаваемых прав требования. При этих условиях нельзя говорить о преимущественном удовлетворении требований одного из кредиторов, поскольку общий объем имущества (в стоимостном выражении), за счет которого могут быть удовлетворены требования других кредиторов, не изменился.
Закон о несостоятельности 2002 года содержит норму, аналогичную норме п. 3 ст. 78 Закона о несостоятельности 1998 года.
Сделки уступки, в том числе и совершенные должником до даты введения внешнего управления, могут быть оспорены внешним управляющим по основаниям, предусмотренным ГК РФ (п. 1 ст. 78 Закона о несостоятельности 1998 года, п. 1 ст. 103 Закона о несостоятельности 2002 года).
Сделки уступки права требования, совершенные должником с заинтересованным лицом, могут быть признаны судом недействительными по заявлению внешнего управляющего в случае, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам или должнику были или могут быть причинены убытки (п. 2 ст. 78 Закона о несостоятельности 1998 года, п. 2 ст. 103 Закона о несостоятельности 2002 года).
При введении наблюдения Закон о несостоятельности 1998 года ограничивал право органов управления должника на совершение сделок уступки, указывая, что такие сделки могут совершаться исключительно с согласия временного управляющего (п. 2 ст. 58). В данном случае и в научных комментариях, и на практике признавалось, что такое согласие должно быть предварительным <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под общ. ред. В.В. Витрянского. М., 1998. С. 151.

При отсутствии такого согласия сделки, упомянутые в п. 2 ст. 58 Закона о несостоятельности 1998 года, рассматривались на практике как ничтожные.
Закон о несостоятельности 2002 года также предусматривает ограничения полномочий органов управления должника в период наблюдения. Органы управления должника могут совершать сделки уступки права требования исключительно с согласия временного управляющего, выраженного в письменной форме, за исключением случаев, прямо предусмотренных Законом о несостоятельности 2002 года (п. 2 ст. 64).
Прямого указания о последствиях нарушения данного порядка Закон не содержит, что в очередной раз вызывает необходимость установления, приводит ли данное нарушение к ничтожности сделки либо она является оспоримой.
В ст. 66 Закона содержится положение, наделяющее временного управляющего правом обращаться в арбитражный суд от своего имени с требованием о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником с нарушением приведенных выше положений Закона (п. 1 ст. 66).
Из-за явной небрежности формулировки данная норма дает простор для различных толкований. Можно предположить, что некоторые из упомянутых в Законе нарушений дают основания для оспаривания совершенных сделок, а некоторые - для признания их ничтожными, но какие именно сделки ничтожны, а какие оспоримы, Закон не определяет.
Можно предположить, что, не видя разницы между ничтожными и оспоримыми сделками, законодатель исходил из необходимости судебного признания недействительности ничтожных сделок, наделяя такими правами временного управляющего. При таком толковании все совершенные с нарушением требований п. 2 ст. 64 Закона сделки ничтожны. Этот вывод представлялся бы более логичным, если бы не положения Закона о несостоятельности, устанавливающие порядок управления должником в ходе другой процедуры - финансового оздоровления.
Пункт 4 ст. 82 Закона предусматривает, что в ходе финансового оздоровления должник не вправе без согласия административного управляющего совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, которые влекут за собой уступку прав требования.
Пункт 5 данной статьи прямо указывает, что сделки, совершенные должником с нарушением данной статьи, могут быть признаны недействительными по заявлению лиц, участвующих в деле о банкротстве. При этом административный управляющий также наделяется правом предъявлять в арбитражный суд от своего имени требования о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником с нарушением требований настоящего Закона.
Вряд ли можно обосновать различные подходы к определению последствий одного и того же нарушения в зависимости от того, в ходе какой процедуры оно имело место. С нашей точки зрения, и в том и в другом случае сделки следует считать оспоримыми, а при определении круга лиц, которым предоставлено право оспаривать такие сделки, применять положения п. 5 ст. 82 Закона.

16.3. Порядок замены кредитора
на основании сделки уступки права требования
в процессе рассмотрения дел о несостоятельности

Кредитор вправе уступить принадлежащее ему право требования и после возбуждения в отношении должника дела о банкротстве. Поскольку право переходит к новому кредитору с конкурсными привилегиями, требования нового кредитора относятся к той же очереди, что и требования первоначального кредитора.
Если первоначальный кредитор заявил свои требования в процессе несостоятельности, новый кредитор заменяет его в процессе; нового заявления требования к должнику при этом не требуется.
Так, общество открытого типа обратилось с жалобой на действия конкурсного управляющего несостоятельного должника, не допустившего представителя заявителя к участию в собрании кредиторов. Суд первой инстанции в удовлетворении жалобы отказал. Суд апелляционной инстанции определение отменил, а действия конкурсного управляющего признал незаконными.
Из материалов дела следовало, что конкурсным кредитором должника признано открытое акционерное общество с включением в реестр требований кредиторов пятой очереди. Между открытым акционерным обществом и обществом открытого типа заключен договор уступки права требования, по которому права в отношении должника перешли к заявителю. Новый кредитор не был допущен к участию в собрании кредиторов.
Основанием для запрета, по мнению управляющего, явилось невыполнение кредитором положений ст. ст. 75, 98 Закона о несостоятельности 1998 года в части соблюдения порядка предъявления требований.
Суд апелляционной инстанции признал неправомерным действие конкурсного управляющего должника, исходя из требований ст. 382 ГК РФ. В силу названной нормы при уступке требований новое обязательство не возникает, происходит замена кредитора в уже существующем обязательстве.
Учитывая, что цедент признан конкурсным кредитором, цессионарий не обязан предъявлять такие требования повторно, поскольку это не требуется нормами Закона о несостоятельности.
С учетом этого кассационная коллегия пришла к выводу о законности и обоснованности оспариваемого судебного акта <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Центрального округа от 06.08.2001 N Ф23-122/9-99Б.

При применении положений Закона о несостоятельности 1998 года на практике возникали вопросы соотношения правил о замене стороны в процессе и положений Гражданского кодекса, определяющих момент перехода права от первоначального кредитора к новому кредитору. В частности, в тех случаях, когда заявленное конкурсным кредитором требование было подтверждено решением суда или арбитражного суда и впоследствии уступлено, обязан ли конкурсный управляющий вносить изменения в реестр на основании заявления заинтересованных лиц об уступке или такие изменения могут вноситься только после вынесения определения о замене стороны в процессе; обязан ли конкурсный управляющий включать в реестр кредитора, чьи права подтверждены судебным решением, если известно, что права были уступлены другому лицу, но процессуальное правопреемство не произведено?
По одному из дел было установлено, что решением арбитражного суда банк-должник был признан банкротом и в отношении него открыто конкурсное производство. Гражданин обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника его требования в размере, определенном вступившим в законную силу решением районного суда.
Решением конкурсного управляющего в удовлетворении требования гражданина отказано.
Гражданин обратился в арбитражный суд с жалобой на действие (решение) конкурсного управляющего, в которой просил обязать включить в реестр требований его требование.
Определением арбитражного суда в удовлетворении требования отказано, поскольку по договору цессии гражданин уступил принадлежащее ему право требования другому лицу.
Первая инстанция отклонила довод заявителя об отсутствии доказательств процессуального правопреемства о замене взыскателя в исполнительном листе новым взыскателем, поскольку порядок установления требований определен Законом о несостоятельности 1998 года. В соответствии с нормами гл. 24 ГК РФ заключение договора уступки права требования (цессии) влечет безусловную перемену лиц в обязательстве - замену кредитора. Требование, вытекающее из договора банковского счета, перешло третьему лицу в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода требования.
Кассационная инстанция указала, что уступка требования по договору банковского вклада произведена гражданином после вступления в силу решения суда, на которое он ссылается. В связи с этим приведенный им довод об отсутствии доказательств процессуального правопреемства в порядке ст. 40 ГПК РСФСР по делу не имеет значения для определения прав и обязанностей участвующих в деле лиц и для принятия решения по жалобе гражданина на действия конкурсного управляющего <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Московского округа от 16.04.2002 N КГ-А40/2190-02.

Как видно из приведенного примера, суд посчитал, что для определения лица, которое должно быть включено в реестр, имеет значение именно сама сделка уступки, а не факт замены стороны в процессе. При этих условиях, во-первых, обязанность проверять законность сделок уступки возлагается на лицо, ведущее реестр, а во-вторых, первоначальный кредитор остается лицом, в пользу которого вынесено решение, так как изменения его процессуального положения не были произведены. Поскольку раздвоение лица, чьи требования, подтвержденные решением суда, были включены в реестр, и лица, ставшего "обладателем" права, крайне нежелательно, изложенный выше подход представляется весьма спорным.
Если в соответствии с Законом о несостоятельности 1998 года изложенная выше позиция может быть охарактеризована как спорная, то Закон о несостоятельности 2002 года в принципе исключает возможность такого подхода. Положения, содержащиеся в п. 4 ст. 4 и п. 2 ст. 7 Закона о несостоятельности 2002 года, позволяют сделать вывод, что учету подлежат только требования, подтвержденные судебным актом (решением или определением суда). В связи с этим для внесения изменений в реестр лицо, которому право перешло в порядке уступки, должно обращаться заявлением о замене его правопреемником. Основанием для внесения изменений в реестр будет являться определение суда о замене стороны.

Глава 17. ЗАЛОГ ПРАВА ТРЕБОВАНИЯ
И ОБЕСПЕЧИТЕЛЬНАЯ ЗАЛОГОВАЯ ЦЕССИЯ

Действующее гражданское законодательство Российской Федерации допускает возможность использования права требования (т.е. обязательственных прав) в качестве предмета залога. Как указывает п. 1 ст. 336 ГК РФ, предметом залога может быть всякое имущество, в том числе и имущественные права (требования). Об имущественных правах в качестве предмета залога упоминает и Закон РФ "О залоге" (п. 2 ст. 4) <*> (далее - Закон о залоге).
--------------------------------
<*> См.: Закон РФ от 29.05.1992 N 2872-1 "О залоге" // Ведомости РФ. 1992. N 23. Ст. 1239. С 1 января 1995 г. Закон о залоге действует в части, не противоречащей ГК РФ.

Статья 54 Закона о залоге предусматривает, что предметом залога могут быть принадлежащие залогодателю права владения и пользования, в том числе и права арендатора, другие права (требования), вытекающие из обязательств, и иные имущественные права.
Таким образом, предметом залога могут быть не только права из обязательств (права требования), но и иные имущественные права. Однако в рамках данной главы хотелось бы ограничиться рассмотрением проблемных вопросов, возникающих при залоге прав требования, вытекающих из денежных обязательств.
И Закон о залоге, и Гражданский кодекс Российской Федерации не допускают возможности залога требований личного характера, в частности, требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью. Не могут быть предметом залога необоротоспособные права, т.е. права, уступка которых другому лицу запрещена законом (п. 1 ст. 336 ГК РФ) <*>.
--------------------------------
<*> Вопрос о требованиях, не подлежащих передаче в порядке цессии, а следовательно, и в залог, подробно рассмотрен В.А. Беловым. См.: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 140 - 146.

В соответствии с п. 3 ст. 335 ГК РФ залогодателем права может быть лицо, которому принадлежит закладываемое право. В обязательственных отношениях правообладатель - это кредитор. Соответственно залогодателем права требования, вытекающего из денежного обязательства, является кредитор в этом обязательстве.
В настоящее время используются две основные формы залога движимого имущества - с передачей предмета залога залогодержателю и без такой передачи (ст. 338 ГК РФ). Юридически нет никаких препятствий для использования сходных форм и при залоге прав требования, вытекающих из денежных обязательств.
Вместе с тем сама нематериальная природа предмета залога вынуждает к постановке вопроса о способах его выделения и "передачи" залогодержателю.
Определенное право требования может не "передаваться" залогодержателю, а "остаться" у залогодателя-кредитора. Естественно, физически невозможно каким-то образом выделить это имущество, оно определимо лишь юридическим путем - через указание признаков, позволяющих индивидуализировать право или права, являющиеся предметом залога. Для залогодержателя в этом случае контроль за судьбой предмета залога крайне затруднен.
Залог прав без передачи их залогодержателю описан в нормах Закона о залоге, предусматривающих право залогодержателя требовать перевода на себя заложенного права (п. 1 ст. 57) и право требовать от залогодателя передачи полученных им денежных сумм (п. 2 ст. 58).
Институт залога (заклада) прав как "бестелесных вещей" имел широкое распространение еще в римском праве. Объектами закладного права являлись сервитуты, эмфитевтические права, суперфициарные права, требования в отношении третьего лица и само закладное право <*>.
--------------------------------
<*> См.: Хвостов В.М. Система римского права. С. 357 - 358.

Заклад прав в отношении третьих лиц (обязательственных прав требования) - заклад долговых требований (pignus nomen) - имеет давнюю историю.
Согласно римским источникам, заклад долговых требований как обычное явление практиковался уже во II столетии Римской империи. Закладу долговых прав как бестелесных вещей исторически предшествовал заклад долговых документов, осуществляемый как обычный заклад материальных вещей.
Г. Дернбург относил возникновение заклада долговых требований приблизительно к концу Римской республики, связывая его с развитием в это время промышленности и спекулятивного духа, вследствие чего долговые требования стали весьма важной частью имущества <*>.
--------------------------------
<*> См.: Струкгов В. О закладе долговых требований. СПб., 1890. С. 32.

Дигесты и Кодекс Юстиниана содержат ряд упоминаний о закладе прав требования, описывая эту сделку следующим образом: "Если заключено соглашение, что требование к моему должнику дается тебе в залог, то это соглашение защищается претором, так что защищаешься и ты при взыскании денег, и защищается должник против меня, если я предъявлю к нему иск. Итак, если требование является денежным, то, взыскав деньги, ты производишь зачет (зачет взысканной тобой суммы и твоего требования ко мне); если же по этому требованию взыскивается какой-либо другой предмет, то полученное тобой займет место залога" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Дигесты Юстиниана. Кн. 13. Титул VII (34).

Исключительно подробному рассмотрению подверглась природа отношений по залогу долговых требований по римскому праву в немецкой цивилистике. Подробный анализ различных воззрений по этому вопросу дан у В.О. Струкгова <*> и А.С. Звоницкого <**>.
--------------------------------
<*> См.: Струкгов В. О закладе долговых требований. С. 32.
<**> См.: Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев, 1912.

В российской цивилистике залог прав требования вызывал серьезные дискуссии и относительно его допустимости, и относительно природы подобных сделок. В.И. Синайский писал, что в литературе против залога прав возражают главным образом потому, что залог есть право на вещь, а не на требование. Поэтому одни отрицают вещный характер залога права, признавая объектом залога не вещь, а ценность, другие отрицают залоговый характер залога прав, признавая залог требований в несобственном смысле как цессию или как сингулярное преемство <*>. Сам В.И. Синайский полагал наиболее отвечающим природе залога прав воззрение на него как на абсолютное право получения удовлетворения из меновой ценности.
--------------------------------
<*> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. С. 272.

Несмотря на отсутствие прямых указаний в законе, залог требований находил свое применение и в советское время. М.М. Агарков указывал, что к залогу прав требований иногда прибегают в области внешнеторговых сделок при банковом кредитовании.
Реализация этой разновидности залога сводилась по существу к уступке залогодателем заложенного права требования залогодержателю: залогодержатель получает право потребовать от должника исполнения заложенного требования и из уплаченной должником суммы покрыть обеспеченное залогом требование (как и при всяком залоге, преимущественно перед другими кредиторами); возможный остаток передается залогодателю <*>.
--------------------------------
<*> См.: Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. Д.М. Генкина. С. 464.

Нормы современного российского законодательства, допуская залог прав требования, содержат весьма противоречивые указания относительно правового режима такого залога. Непосредственно залогу прав требования посвящены ст. ст. 54 - 58 Закона о залоге.
В отношении содержания договора о залоге прав указывается на необходимость указания лица, которое является должником по отношению к залогодателю. Одновременно на залогодателя возлагается обязанность уведомить своего должника о состоявшемся залоге прав.
На залогодателя в силу договора о залоге прав возлагаются обязанности (ст. 56 Закона о залоге):
- совершать действия, которые необходимы для обеспечения действительности заложенного права;
- не совершать уступки заложенного права;
- не совершать действий, влекущих прекращение заложенного права или уменьшения его стоимости;
- принимать меры, необходимые для защиты заложенного права от посягательств со стороны третьих лиц;
- сообщать залогодержателю сведения об изменениях, произошедших в заложенном праве, о его нарушениях третьими лицами и о притязаниях третьих лиц на это право.
Залогодержатель при залоге прав наделен следующими правомочиями (ст. 57 Закона о залоге):
- независимо от наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства требовать в суде, арбитражном суде перевода на себя заложенного права, если залогодатель не исполнил возложенные на него обязанности;
- вступать в качестве третьего лица в дело, в котором рассматривается иск о заложенном праве;
- в случае неисполнения залогодателем обязанностей, связанных с защитой заложенного права от посягательств третьих лиц, самостоятельно принимать меры, необходимые для защиты заложенного права от нарушений со стороны этих лиц.
Закон о залоге (ст. 58) устанавливает также последствия исполнения должником обязательства перед залогодателем. Если должник залогодателя до исполнения залогодателем обязательства, обеспеченного залогом, исполнит свое обязательство, все полученное при этом залогодателем становится предметом залога, о чем залогодатель обязан немедленно уведомить залогодержателя.
При получении от своего должника в счет исполнения обязательства денежных сумм залогодатель обязан по требованию залогодателя перечислить соответствующие суммы в счет исполнения обязательства, обеспеченного залогом, если иное не установлено договором о залоге.
Прежде всего обращает на себя внимание то, что, в отличие от классической конструкции залога прав требования, по общему правилу закон не наделяет залогодержателя правом самостоятельно заявить требование об исполнении по заложенному обязательству, очевидно, оставляя такое право за залогодателем. Должник продолжает исполнять обязательство своему кредитору-залогодателю - это следует и из приведенных выше положений закона о последствиях исполнения обязательства перед залогодателем.
Не изменяет этого вывода и предоставление залогодержателю права вступать в дело, в котором рассматривается иск о заложенном праве, поскольку речь идет только о его участии в качестве третьего лица. Учитывая приведенные выше нормативные положения, можно говорить лишь о привлечении в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора.
Закон обязывает залогодателя не совершать действий, влекущих прекращение заложенного права или уменьшение его стоимости; но действия по истребованию задолженности по заложенному обязательству к таковым явно не относятся.
Учитывая, что в силу договора о залоге порядок исполнения обязательства должником не изменяется и права кредитора-залогодателя требовать исполнения обязательства в свою пользу не ограничиваются, теряет всякий смысл возложение на залогодателя обязанности по уведомлению должника о залоге права.
Но неудачное решение вопроса об уведомлении становится практически несущественным при рассмотрении изложенной в Законе конструкции с точки зрения обеспечения интересов сторон в договоре о залоге прав.
Положение залогодержателя таково, что цель обеспечения исполнения обязательства, преследуемая при заключении договора о залоге, не достигается. При нормальном ходе событий должник при наступлении срока по заложенному праву исполняет обязательство первоначальному кредитору - залогодателю. При этом предмет залога утрачивается, заложенное право требования прекращается исполнением. Взамен залогодержателю предоставляется право потребовать перечислить полученные залогодателем суммы в счет исполнения обеспеченного залогом обязательства.
Таким образом, вместо получения непосредственно от должника сумм, которые направляются в счет исполнения по обеспеченному требованию, согласно Закону о залоге залогодержатель получает лишь право требовать выплаты полученных сумм от залогодателя. И это при том, что платежеспособность залогодателя не оценивалась при залоге права в отношении должника и право в отношении залогодателя предметом залога не являлось.
Если предметом по заложенному обязательству являлись не деньги, а иное имущество, то при исполнении обязательства должником залогодателю это имущество становится предметом залога, но находящимся у залогодателя. В классическом варианте залога прав вещь передавалась залогодержателю (которому в силу залога переводилось право требования к должнику). Естественно, залог с оставлением вещи у залогодателя с точки зрения обеспечительного интереса залогодержателя гораздо менее выгоден.
Рассмотрим и другой вариант развития событий. Если основания для обращения взыскания на заложенное право наступили, в силу общих положений об обращении взыскания на заложенное имущество (ст. ст. 349, 350 ГК РФ) права требования как предмет залога будут продаваться с публичных торгов. При этом залогодержатель выручит суммы, несоизмеримо меньшие, чем при истребовании задолженности от должника.
Крайне невыгодны такие последствия и для залогодателя, особенно если он является одновременно должником по обеспеченному обязательству.
Закон о залоге и Гражданский кодекс Российской Федерации не разделяют и не предусматривают специального регулирования случаев реализации заложенных прав требования с наступившим сроком исполнения и прав требования, срок по которым к моменту обращения на них взыскания и реализации не наступил.
Может ли залогодержатель требовать перевода на себя заложенного права в случае неисполнения обеспеченного залогом обязательства? Закон о залоге такой возможности прямо не предусматривает.
В числе нарушений залогодателя, дающих право залогодержателю требовать такого перевода, не содержится и такого, как уклонение залогодателя от истребования предмета по заложенному обязательству от должника.
Таким образом, если залогодатель не предпринимает никаких мер по взысканию задолженности, залогодержатель не может самостоятельно обратиться с требованием к должнику и воздействовать на залогодателя с целью побудить его самостоятельно осуществить такие действия.
Предоставление залогодержателю в случаях нарушения залогодателем возложенных на него обязанностей требовать перевода на себя заложенного права в судебном порядке является весьма слабой гарантией, поскольку в целом ряде случаев такой перевод к моменту рассмотрения спора становится невозможным. Так, в случае осуществления залогодателем действий, влекущих прекращение заложенного права, к моменту обращения в суд заложенное право уже прекратилось (например, путем передачи отступного залогодателю или осуществления зачета), т.е. требование о переводе права не может быть удовлетворено. Кроме того, сам судебный порядок неоперативен и дорог <*>.
--------------------------------
<*> Диспозитивный характер норм Закона о залоге, определяющих права залогодателя и залогодержателя, позволяет сторонам в договоре дополнить перечень нарушений со стороны залогодателя, при которых залогодержатель вправе требовать перевода на себя заложенного права, охватив, в частности, случаи уклонения от взыскания. Но в этом случае перевод права залогодержателю должен производиться в судебном порядке (п. 1 ст. 57 Закона). Однако нормы ст. 57 Закона также являются диспозитивными, что, по нашему мнению, позволяет сторонам установить и внесудебный порядок перехода прав к залогодержателю при наступлении соответствующих условий.

Сказанное позволяет охарактеризовать нормы Закона о залоге, устанавливающие правовой режим сделок залога права, как крайне неудачные, противоречивые и в силу этого затрудняющие использование такого имущества, как имущественные права в качестве предмета залога.
Рассматривая конструкцию залога прав, описанную в Законе о залоге, В.А. Белов справедливо отмечает, что "договор о залоге права имеет значение лишь юридической предпосылки, необходимой для последующего перехода заложенного права к залогодателю либо для титулирования (легитимации) последнего в качестве управомоченного на продажу права" <*>.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 174.

Однако урегулирование в Законе конструкции залога права, которую можно условно назвать "залогом права без передачи его залогодателю", не исключает возможности совершения иной сделки - "залога права с передачей его залогодержателю", когда залогодержателю уступается право на осуществление взыскания в отношении должника в целях обеспечения исполнения по другому обязательству.
При такой конструкции договора должник информируется (уведомляется) о передаче права залогодержателю, что препятствует возможности как исполнения обязательства залогодателю, так и осуществлению последним действий по распоряжению заложенным правом. Уплаченные должником залогодержателю денежные средства направляются в погашение обеспеченного обязательства, а если предметом обязательства являются не деньги, а иные вещи, то они становятся предметом залога.
Использование такой конструкции договора о залоге прав требования не противоречит действующему гражданскому законодательству. Ни положения Гражданского кодекса Российской Федерации, ни положения Закона о залоге не запрещают осуществления такого рода сделок.
Наиболее вероятный аргумент, который можно привести, отвергая такой подход, сводится к тому, что уступка права (цессия) залогодателем залогодержателю означает "полный" переход права, в связи с этим к отношениям сторон нельзя применять нормы о залоге, в силу которого на предмет залога создается "ограниченное" право.
Отметим, что сделки цессии долговых прав рассматриваются как самостоятельные. При регулировании последствий цессии в отношении должника и в некоторых случаях в отношении третьих лиц явно прослеживается стремление вынести "за скобки" основания их совершения.
При таком подходе к институту уступки нет противоречий между наличием договора сторон, который ограничивает права "держателя" требования условиями договора о залоге, и совершением в пользу залогодержателя уступки, в силу которой он приобретает право требования в отношении должника. В ряде случаев, характеризуя подобную сделку, говорят о "залоговой уступке", "уступке особого вида", что не опровергает, а подтверждает возможность применения к этим отношениям норм об уступке права требования.
Отношения между цедентом и цессионарием будут определяться договором о залоге, в силу чего права залогодержателя (цессионария) будут ограничены <*>.
--------------------------------
<*> Не исключена и возможность заключения договора, по условиям которого право требования будет передано в рамках сделки, аналогичной сделке по обеспечительной передаче права собственности. Право в отношении должника полностью переходит в состав имущества цессионария, но одновременно цессионарий принимает обязательство возвратить право требования цеденту при надлежащем исполнении им обеспечиваемого обязательства. Иной вариант: цедент обязуется полностью уступить право требования при неисполнении обеспеченного обязательства.

В том случае, когда предметом залога являются денежные права требования, вытекающие из предоставления товаров, выполнения работ или оказания услуг третьему лицу, и залогодатель является должником по основному денежному обязательству, к отношениям сторон, по нашему мнению, могут применяться нормы об уступке в рамках договора финансирования под уступку денежного требования <*>.
--------------------------------
<*> В соответствии с п. 1 ст. 824 ГК РФ денежное требование может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом. Нормы ГК РФ не указывают на характер обеспечительных сделок, в связи с этим напрашивается вывод, что это могут быть как сделки по обеспечительной передаче "полного" права финансовому агенту (цессионарию), так и передача права в качестве залога - "залоговая" уступка права требования.

Правомерность передачи залогодержателю права в отношении должника как при самом заключении договора о залоге, так и при наступлении определенного условия (нарушение договора залогодателем, неисполнение обеспеченного обязательства) нередко подвергается сомнению, поскольку в такой передаче видят нарушение порядка реализации заложенного имущества, предусмотренного п. 1 ст. 350 ГК РФ (продажа с торгов).
Однако никакого нарушения в данном случае не усматривается. Прежде всего, передача предмета залога (в данном случае - права требования) залогодержателю - не реализация заложенного имущества. Право требования находится у залогодержателя на праве залога и при наступлении предусмотренных законом оснований для обращения взыскания на заложенное имущество должно реализовываться в общем порядке - путем продажи.
Вместе с тем передача долгового требования залогодателю при направлении уведомления должнику о такой передаче означает, что стороны (залогодатель и залогодержатель) исходили из возможности реализации прав по заложенному требованию непосредственно залогодержателем в целях погашения основного обязательства или в интересах залогодателя (п. 3 ст. 346 ГК РФ). В этом случае речь идет не о реализации предмета залога, а об особом порядке распоряжения этим предметом в рамках договора о залоге, который направлен на погашение основного обязательства.
Пункт 3 ст. 346 ГК РФ позволяет сделать вывод, что полученное залогодержателем от должника по денежному обязательству засчитывается в погашение обеспечиваемой задолженности.
Передача права в отношении должника залогодержателю, по нашему мнению, наделяет последнего и правом самостоятельно предъявлять иск к должнику об исполнении заложенного права.
В соответствии с Законом о залоге передача права (как предмета залога) залогодержателю приводила к прекращению залога, так как в п. 4 ст. 34 в качестве основания прекращения залога называется "переход прав на предмет залога залогодержателю". Поскольку Гражданский кодекс Российской Федерации не содержит такого основания прекращения залога, данная норма Закона не применяется. Однако сама возможность требовать перевода на себя заложенного права залогодержателем сохраняется, в связи с чем применение норм ст. 57 Закона не может не вызвать серьезных затруднений.
Закон не указывает, на каком праве "владеет" залогодержатель переведенным на него правом. Сохраняются ли залоговые отношения и, следовательно, предусмотренный Гражданским кодексом Российской Федерации порядок реализации заложенного имущества или перевод заложенного права залогодателю прекращает залог? Если залог прекращается, то какое влияние это оказывает на основное обязательство?
Поскольку, как уже указывалось, Гражданский кодекс Российской Федерации не предусматривает такого основания прекращения залога, как переход прав на предмет залога залогодержателю, то отсутствуют основания для признания залоговых правоотношений прекращенными. Права залогодержателя сохраняются, но предмет залога передается ему, вследствие чего залогодержатель приобретает в результате произведенного перевода права возможность получения задолженности непосредственно от должника и право требовать от него исполнения в свою пользу, в том числе и в судебном порядке.
В соответствии с п. 1 ст. 342 ГК РФ, если имущество, находящееся в залоге, становится предметом еще одного залога в обеспечение других требований, требования последующего залогодержателя удовлетворяются из стоимости этого имущества после требований предшествующих залогодержателей. Последующий залог допускается, если он не запрещен предшествующими договорами о залоге.
Закон не предусматривает исключений и для случаев залога долговых прав. При этом, по нашему мнению, не имеет значения конструкция залога права: последующий залог возможен как в случае сохранения права требования в отношении должника у залогодателя, так и в случае передачи права требования залогодержателю.
Основное значение здесь имеет характер сделки между цедентом и цессионарием: если право передавалось в качестве залога, то к отношениям сторон применяются положения, регулирующие соответствующие отношения. Если же стороны преследовали цель полностью передать имущество в виде прав требования цессионарию, то повторная передача этого же права другому лицу не может быть произведена.
На практике последующий залог может иметь место в случаях, когда стоимость заложенного права значительно превышает размер обеспечиваемого первоначальным залогом обязательства.
В случае продажи заложенного права полученные суммы распределяются между залогодержателями, последовательно обременявшими имущество залогами, в соответствии с положениями п. 1 ст. 342 ГК РФ.
Если требование было исполнено должником, перечислившим денежные средства залогодателю, то последующий залогодержатель вправе предъявить к нему требование о выплате суммы на основании ст. 58 Закона о залоге в той части, в какой полученная сумма превышает обеспеченное первоначальным залогом обязательство.
В случаях уплаты, произведенной должником залогодержателю при "залоговой уступке", расчеты между залогодержателями при последующем залоге должны осуществляться в соответствии с требованиями п. 1 ст. 342 ГК РФ.
Установление залога означает наделение залогодержателя правом получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит это имущество (залогодержателя), за изъятиями, установленными законом.
Стороны вправе использовать для целей обеспечения и передачу права требования на основании иной (не залоговой) сделки. Право требования может быть передано кредитору не на залоговом, а на "полном" праве, с тем чтобы он использовал полученные от должника суммы для погашения обеспеченного обязательства. Данные сделки аналогичны так называемым сделкам фидуциарной передачи права собственности для целей обеспечения.
Такие сделки в принципе следует считать допустимыми. При определении характера права кредитора (залоговое или полное) в отношении переданного ему права требования следует в первую очередь исходить из намерения сторон <*>.
--------------------------------
<*> Подобный подход к обеспечительным сделкам с векселем усматривается у М.М. Агаркова (см.: Агарков М.М. Основы банкового права. Учение о ценных бумагах. М., 1994. С. 116).

Выбор того или иного варианта вызывает различные последствия. Так, при фидуциарной передаче на переданные кредитору права требования не может быть наложен арест и взыскание по долгам лица, передавшего право, они не включаются в состав его конкурсной массы. Требования же, переданные в залог, могут быть арестованы, на них может быть обращено взыскание по долгам залогодателя, они входят в состав его конкурсной массы при несостоятельности. В связи с этим допустимость сделок по фидуциарной передаче в определенных случаях (в преддверии банкротства, ареста имущества и т.д.) может быть подвергнута сомнению (особенно с учетом целей их совершения).

Раздел 2. ФИНАНСИРОВАНИЕ ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ

Глава 18. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ФИНАНСИРОВАНИЯ
ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ.
ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ФАКТОРИНГА

Современный товарный оборот не может существовать без кредита - отношения, при котором передача ценностей из одного хозяйства в другое отстоит во времени от получения эквивалента. Такое отношение преимущественно связано с отсрочкой или рассрочкой оплаты должником предоставленного ему исполнения (передачи товаров, выполнения работ, оказания услуг). Возникает денежное обязательство, в силу которого кредитор приобретает соответствующее требование об уплате денежных средств по истечении установленного срока. При неисполнении должником денежного требования кредитор имеет возможность удовлетворить свой интерес посредством обращения взыскания на все имущество должника (так называемый генеральный залог). Право кредитора приобретает самостоятельную ценность: оно может быть передано другому лицу, быть самостоятельным объектом различных сделок.
Для целей ускорения оборота кредитор заинтересован в скорейшем получении денежных средств. Сохранение их "замороженными" в коммерческих кредитах в форме отсрочки платежа является непозволительной роскошью для предпринимателя. Торговая практика объективно требовала создания механизмов включения денежной задолженности в оборот, что вызвало возникновение целого ряда правовых институтов.
Вексель, к примеру, является не чем иным, как инструментом включения в оборот коммерческой задолженности. Будучи выданным покупателем продавцу в подтверждение обязанности оплатить товар в определенный срок, вексель может быть продан продавцом-векселедержателем либо передан контрагенту продавца в оплату за полученные от него товары, работы или услуги. Закрепленное в ценной бумаге (векселе) право требовать уплаты денежных средств начинает жить самостоятельной жизнью. Потребность в правовом обеспечении оборота векселей привела к возникновению вексельного права.
Естественно, вексель является не единственным инструментом, позволяющим включить в оборот права требования об уплате денег. Такую задачу выполняли чеки, облигации и т.п. Однако в современных условиях ценные бумаги как инструмент обеспечения ускорения оборота прав практически утратили свое значение. Если раньше передача бумажного документа вместо полноценных металлических денег действительно облегчала и ускоряла оборот, существенно уменьшала риски, связанные с перемещением активов, то при наличии электронных средств передачи информации бумажный документ во многом стал помехой для оборота.
Документарная форма оформления товарного кредита стала крайне неудобной прежде всего для покупателей, так как независимо от изменения конъюнктуры рынка и сроков фактической реализации того или иного товара они должны производить расчеты "день в день", что подрывало их ликвидность и приводило к значительным затратам на оформление товарно-кредитных документов. В связи с этим приобрели распространение расчеты по открытому счету. Такая форма обеспечила покупателям некоторую свободу по срокам оплаты товара, но создала проблемы для поставщиков, лишив их возможности пополнять свои оборотные средства за счет банковских кредитов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Трейвиш М.И. Товарный кредит: проблемы и решения // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий". М., 2001. С. 1.

В настоящее время все более распространенный характер приобретают отношения, направленные на включение в оборот прав требования уплаты денег (дебиторской задолженности) непосредственно, без закрепления их в ценной бумаге.
Одной из наиболее распространенных в коммерческой практике форм использования имущественных активов в виде не закрепленных в ценной бумаге прав требования являются сделки финансирования под уступку денежного требования. Смысл данной сделки состоит в том, что одна сторона получает от финансового агента денежные средства, передавая последнему свои денежные права требования в отношении третьих лиц.
Экономический интерес уступающей требования стороны, как правило, состоит в незамедлительном получении денег, снижении расходов на обслуживание дебиторской задолженности и частичном или полном освобождении от риска неплатежеспособности должника. Кроме того, те поставщики товаров, чьим основным активом являются платежные требования, вытекающие из поставки товаров, могут использовать это имущество для целей обеспечения, что позволяет значительно удешевить кредит; получить дополнительную прибыль, имея возможность увеличить объемы продаж за счет получаемых от фактора оборотных средств; экономить на затратах по получению и оформлению банковского кредита и т.д.
"Целью факторингового обслуживания является создание для поставщиков товаров и услуг условий для беспроблемного (как с точки зрения обеспечения оборотными средствами, так и с точки зрения решения возникающих организационных проблем) товарного кредитования покупателей. Для решения этой задачи в мире создана и действует факторинговая индустрия, насчитывающая около 700 факторинговых компаний и банков" <*>.
--------------------------------
<*> Трейвиш М.И. Товарный кредит. Проблемы и решения. С. 2.

Финансирующая сторона (фактор <*>) получает вознаграждение за оказанные услуги и в ряде случаев извлекает дополнительный доход в виде разницы между выплаченными кредитору и полученными от должника суммами.
--------------------------------
<*> Factor (англ.) - агент, посредник; factoring - деятельность по агентированию, посредническая деятельность.

Отдельные элементы факторинговых операций появились еще в ХIII - ХIV веках. Рассматривая историю возникновения факторинговых операций, А.С. Комаров указывает, что факторами первоначально назывались комиссионные (торговые) агенты, в функции которых входили не только реализация товаров, производимых принципалом, но и предоставление ему денежных авансов и кредитование его производства. Комиссионер продавал товары и выставлял счета от своего имени, не указывая имени принципала. Если он продавал в кредит, то принимал и риск, связанный с получением оплаты, предоставляя принципалу за дополнительное вознаграждение гарантию получения платежа (делькредере). На более позднем историческом этапе некоторые комиссионные агенты отказались от коммерческих функций и сосредоточились на финансовых сторонах обслуживания клиентов. Постепенно факторы перешли к прямой покупке у поставщика его платежных требований (выставленных покупателям счетов-фактур) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (гл. 43) // Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2: Текст. Комментарии. Алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского. С.А. Хохлова. С. 436.

Широкое развитие факторинга в начале ХХ века было вызвано усилением инфляционных процессов, что требовало ускорения реализации продукции и перевода капитала из товарной в денежную форму. Именно эти причины привели к вытеснению факторингом коммерческого кредита в вексельной форме. Наибольшее распространение подобные операции получили в США в 40 - 50-х годах; осуществлялись они в основном крупными банками (Бэнк оф Америка, Ферст нэшнл бэнк оф Бостон). Однако официально в США правительственный орган по контролю за денежным обращением признал факторинговые операции законным видом банковской деятельности <*> лишь в 1963 году. В Европе подобные операции стали проводиться в 60-х годах и получили наибольшее распространение в конце 80-х годов. В основном деятельность финансовых посредников осуществляется банками либо специализированными финансовыми организациями.
--------------------------------
<*> См.: Жуков Е.Ф. Трастовые и факторинговые операции коммерческих банков. М., 1995. С. 37.

Факторинговые операции приобрели исключительно широкое распространение и в международной коммерческой практике. В период с 1989 по 1997 гг. международный факторинговый оборот вырос с 90 до 450 млн. долларов. Причинами столь бурного роста были высокая рентабельность этого бизнеса и увеличивающийся спрос на услуги факторов.
По состоянию на 1 января 1998 года на факторинговом обслуживании в мире состояло 60 тысяч клиентов. Первоначально ими были небольшие и средние фирмы, однако в последнее время увеличивается и доля крупных фирм.
Попытка внедрения факторингового обслуживания в России была предпринята еще в 1988 году. Эксперимент проводился в специально созданных факторинговых отделах Промстройбанка СССР. Однако, как отмечает А.Г. Ивасенко, слабая методическая подготовка работников, отсутствие соответствующей справочной и научной литературы, отсутствие практического опыта факторингового обслуживания, а также необходимость выполнения плана реализации, плана прибыли от реализации обусловили подмену факторинга банковской гарантией, привели к неправильному пониманию его сущности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ивасенко А.Г. Факторинг. Сущность. Проблемы. Пути развития в России. М., 1997. С. 6.

Попытки внедрить факторинг на российской почве привели к появлению письма Госбанка СССР от 12.12.1989 N 252 "О порядке осуществления операций по уступке поставщиками банку права получения платежа по платежным требованиям за поставленные товары, выполненные работы и оказанные услуги". Данное письмо охватывало лишь случаи переуступки просроченных требований - уступка производилась только после получения поставщиком от банка плательщика извещения о помещении платежных требований в картотеку N 2 (расчетные документы, не оплаченные в срок).
На уровне закона отношения по договору финансирования под уступку денежного требования впервые были урегулированы частью второй ГК РФ. Указанному договору посвящены положения гл. 43 ГК РФ.
Статья 824 ГК РФ определяет договор финансирования под уступку денежного требования как договор, в силу которого одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование.
Денежное требование к должнику может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом.
По мнению аналитиков, складывающаяся на российском рынке ситуация весьма благоприятна для развития рынка факторинговых услуг. Как указывают эксперты, в России вполне сложились условия для того, чтобы приступить к административному и финансовому обслуживанию отношений товарного кредита со стороны кредитных учреждений уже сейчас, поскольку основные показатели, характеризующие дебиторскую задолженность покупателей в России, вплотную приблизились, а кое в чем даже превзошли те, которые уже в течение долгого времени являются характерными для западноевропейских стран <*>.
--------------------------------
<*> См.: Трейвиш М.И. Товарный кредит. Проблемы и решения. С. 3.

Глава 19. СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ "ДОГОВОР ФИНАНСИРОВАНИЯ
ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ" И
"ДОГОВОР ФАКТОРИНГА"

В международной коммерческой практике термин "финансирование дебиторской задолженности" используется для обозначения самых различных сделок, в том числе факторинга, форфейтинга, проектного финансирования, сделок секьюритизации и т.д., но не ограничивается ими <*>.
--------------------------------
<*> См.: Доклад рабочей группы по международной практике о работе ее 26-й сессии // Комиссия ООН по праву международной торговли. (Вена, 11 - 22 ноября 1996 г.). А/СN.9/434 от 16.12.1996. С. 14.

Под факторингом, как правило, понимается продажа недокументированной, т.е. не закрепленной в ценной бумаге, дебиторской задолженности для целей финансирования и других целей. Выделяют следующие виды факторинга: открытый и закрытый (конфиденциальный), с правом регресса или без права регресса, внутренний и внешний.
При внутреннем факторинге поставщик, покупатель и финансовый агент осуществляют предпринимательскую деятельность на территории одного государства. Международным будет являться факторинг, если хотя бы одна из сторон осуществляет свою деятельность на территории иного государства.
При открытом факторинге предполагается, что должник извещается об уступке требования. Уведомление обычно производится посредством оформления специальной надписи на счете-фактуре, указывающей, что задолженность по данному счету полностью переуступлена фактору, который является единственным законным получателем платежа, с указанием платежных реквизитов фактора. Кроме того, поставщик обычно посылает должнику письмо, в котором уведомляет его о переуступке всех задолженностей фактору.
При закрытом (конфиденциальном) факторинге должник об уступке требования не уведомляется, пока покупатель не нарушит условия договора, необоснованно отказавшись платить. Все платежи направляются поставщику. Только в том случае, если покупатель не заплатит после наступления срока платежа, финансовый агент информирует его о факте переуступки. В международной практике такое уведомление производится обычно через 60 дней после наступления срока платежа. Начиная с этой даты покупатель обязан платить уже фактору поставщику.
При закрытом факторинге фактор осуществляет финансирование и (или) защиту от риска неплатежа, но не оказывает услуг по управлению дебиторской задолженностью.
Говоря о факторинге "с регрессом" или "без регресса" <*>, имеют в виду распределение между клиентом и фактором рисков неплатежа со стороны должника. При факторинге с правом регресса поставщик (клиент) несет риск в отношении дебиторских задолженностей, переданных фактору. В случае неплатежа со стороны покупателя, произошедшего по любой причине, включая финансовую несостоятельность, финансовый агент потребует возврата уже уплаченных сумм от клиента (поставщика). Юридические конструкции, обеспечивающие такой результат, различны. Это может быть и механизм ответственности за уступленного должника (поручительство, гарантия) либо иная договорная конструкция. В международной практике большинство факторинговых сделок предусматривает право регресса к клиенту в случае, если дебиторская задолженность признана недействительной, а также в случае возникновения между поставщиком и покупателем споров по количеству поставленных товаров, качеству, срокам поставки и т.д.
--------------------------------
<*> Следует отметить, что используемое при характеристике видов факторинга понятие "регресс" не означает, что во всех случаях возникает регрессное обязательство клиента перед фактором. Основания ответственности клиента за неплатежеспособность должника различно определяются в разных правовых системах.

При сделках без права регресса финансовый агент берет на себя риск неплатежа со стороны покупателя (должника) и выплачивает суммы клиенту независимо от финансовой способности или неспособности произвести платеж. Как правило, в таких сделках финансовый агент имеет право "отбирать" предлагаемые клиентом к финансированию права требования.
Варианты решения вопроса о распределении рисков и последствиях в сделках факторинга могут существенно различаться в зависимости от целого ряда факторов.
Выделяют также факторинг с полным сервисом и агентский факторинг <*>. Факторинг с полным сервисом имеет место при оформлении договора рамочного типа, в соответствии с которым поставщик (клиент) обязуется продавать свои права (требования) к покупателям фактору по мере их возникновения. С помощью специальной надписи на счете поставщик информирует покупателя об уступке задолженности финансовому агенту, которому и должен производиться платеж. Фактор обязуется заплатить поставщику за переданные права требования к согласованной дате. В зависимости от условия договора фактор или принимает, или не принимает на себя риски неплатежа, т.е. факторинг с полным сервисом может предусматривать или не предусматривать право регресса.
--------------------------------
<*> См.: Пятанова В.И. Современные аспекты международного факторинга // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий".

При факторинге с полным сервисом фактор, помимо финансирования, осуществляет административное управление дебиторской задолженностью клиента (поставщика). Фактор выполняет эти функции за отдельную плату. Управление задолженностью позволяет фактору лучше контролировать ситуацию с исполнением переданных ему прав требования.
При агентском факторинге фактор не осуществляет административного управления дебиторской задолженностью. На счете-фактуре покупателю показывают на участие фактора, но вместо указания о платеже фактору покупателя просят заплатить поставщику в пользу фактора. Поставщик в этом случае выступает как агент фактора при получении платежей.
Приобретая права требования к покупателям, факторы должны произвести оплату за них поставщику. Момент, когда производится выплата, определяется различным образом.
В некоторых случаях фактор может выплачивать поставщику платеж сразу после поставки товара и получения документов, подтверждающих факт отгрузки.
Многие факторинговые компании при факторинге без регресса предлагают условия, при которых поставщику гарантируется платеж спустя определенное количество дней после передачи прав требования (после покупки дебиторской задолженности). Такое соглашение обычно называют соглашением с фиксированным периодом платежа.
При таком варианте фактор проверяет бухгалтерский учет клиента и определяет среднее число дней, необходимое покупателям для погашения задолженности. Фактор обязуется оплатить поставщику (клиенту) сумму приобретенных дебиторских задолженностей (за вычетом комиссионных) через фиксированный промежуток времени, независимо от того, заплатили покупатели фактору или нет, при условии, что фактор согласился принять эти права требования и они не подлежат оспариванию покупателями. Срок платежа определяется с учетом среднего периода оплаты, поэтому фактически должники могут заплатить ранее или позднее срока, когда фактор производит платеж клиенту. Для клиента (поставщика) такой способ оплаты выгоден, так как позволяет точно знать, когда поступит платеж от фактора.
В тех случаях, когда определить средний срок оплаты невозможно или затруднительно, факторы предлагают сделку на условиях, предусматривающих оплату поставщику по мере получения платежа от покупателей.
Определение факторинга дается в Оттавской конвенции о международном факторинге (1988 года) <*>. Для целей этой Конвенции под факторинговым контрактом понимается контракт, заключенный между одной стороной (поставщиком) и другой стороной (финансовым агентом), в соответствии с которым:
--------------------------------
<*> По состоянию на 31 декабря 1994 года Конвенция подписана 14 государствами (Гана, Гвинея, Нигерия, Филиппины, Объединенная Республика Танзания, Марокко, Франция, Чехословакия, Финляндия, Италия, Германия, Бельгия, США, Соединенное Королевство). Ратифицирована Францией, Италией, Нигерией и вступила в силу с 1 мая 1995 года для этих трех государств.

а) поставщик должен или может уступать финансовому агенту денежные требования, вытекающие из контрактов купли-продажи товаров, заключаемых между поставщиком и его покупателями (должниками), за исключением контрактов, которые относятся к товарам, приобретаемым преимущественно для личного, семейного и домашнего использования;
b) финансовый агент выполняет по меньшей мере две из следующих функций:
- финансирование поставщика, включая заем и предварительный платеж;
- ведение учета (бухгалтерских книг) по причитающимся суммам;
- предъявление к оплате денежных требований;
- защита от неплатежеспособности должников;
c) должники должны быть уведомлены о состоявшейся уступке требования.
В статье 1 (п. 3) Конвенции уточняется, что понятия "товар" и "продажа товара" включают также услуги и их предоставление.
Таким образом, Оттавская конвенция, с одной стороны, рассматривает как факторинговые и контракты, которые предусматривают уступку с целью обеспечения. С другой стороны, она не охватывает целый ряд операций, обычно определяемых как факторинговые (например, закрытый факторинг - когда должник не уведомляется об уступке, финансирование производится без предоставления перечисленных в Конвенции дополнительных услуг либо с оказанием только одной из них).
Очевидно, что в Оттавской конвенции 1988 года и не ставилась задача охватить все виды факторинговых операций, в связи с чем данное в ней определение не может рассматриваться как всеобъемлющее, в целом определяющее природу факторинговых контрактов.
В связи с этим вряд ли можно согласиться с Л.Г. Ефимовой, которая приводит данное в Конвенции определение практически как основное, охватывающее все виды факторинга <*>, что противоречит ее же указаниям на возможность существования внутреннего и закрытого факторинга. Для целей Конвенции внутренний и закрытый факторинг "факторинговыми контрактами" не являются.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Банковские сделки. С. 225. В последующем Л.Г. Ефимова уточнила свою позицию, указав, что данное определение дается для целей применения Оттавской конвенции и не определяет договор факторинга как таковой (см.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий").

Форфейтинг определяется как продажа документарной дебиторской задолженности, т.е. дебиторской задолженности, включенной в такие обращающиеся документы, как переводные векселя, простые векселя, аккредитивы и банковские гарантии. Термин "форфейтинг" может также обозначать и продажу недокументарной дебиторской задолженности, подкрепленной банковской гарантией или аккредитивом <*>. Указанные сделки по своей природе сходны с факторингом, но в том случае, когда речь идет о передаче документарной задолженности, отношения, как правило, регламентируются специальными правилами (в частности, нормами вексельного права).
--------------------------------
<*> См.: Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. А/CN.9/397. 29.04.1994.

Рефинансирование, или "вторичное финансирование", представляет собой сделку между первым и последующим цессионариями (обычно банками) для целей последующих переуступок.
Понятием "секьюритизация" охватывается широкий круг сделок, при которых нерыночные активы (например, задолженность по займам на строительство жилья) переводятся в рыночные активы (например, в ценные бумаги). Подобные сделки совершаются между финансовыми учреждениями с целью улучшения состояния счетов, накопления капитала за счет извлечения более высокого дохода из ценных бумаг и снижения финансовых затрат по обслуживанию задолженности.
В основе секьюритизации лежит ряд последовательно осуществляемых операций, включающих в себя уступку требований. Сначала финансовая компания или компании передают другой финансовой компании консолидированную дебиторскую задолженность нерыночного характера в обмен на основные средства или наличные средства. В последующем финансовая компания, получившая активы в виде дебиторской задолженности, передает их в инвестиционный фонд в обмен на наличные средства и ценные бумаги.
Под проектным финансированием (или финансированием проектов) понимается серия сделок, при которых средства предоставляются подрядчику проекта на условиях займа, а возврат заемных средств финансирующей стороне осуществляется за счет будущих доходов по реализуемому проекту. При этом подрядчик (или организатор проекта) уступает финансирующим строительство кредиторам права требования к будущим покупателям продукции <*>.
--------------------------------
<*> Более подробно о различных сделках по финансированию, включающих уступку денежного требования, см.: Павлов В.В., Хоминич И.П. Кредитование внешнеэкономической деятельности. М., 1998. С. 112 - 117; Ефимова Л.Г. Банковские сделки. С. 227 - 229; Шмиттгофф К. Экспорт: Право и практика международной торговли. М., 1993. С. 231 - 237.

Типичная договорная структура проектного финансирования предполагает наличие соглашения о купле-продаже между подрядчиком (или оператором, организатором проекта) и будущими покупателями продукции, которая будет создана в результате осуществления проекта и соглашения об уступке поступлений от такой продажи кредиторам, которые финансируют строительство. Характерной чертой такой уступки является то, что она представляет собой оптовую уступку будущей дебиторской задолженности, которая обычно оформляется как предоставление обеспечения и основывается на предполагаемой способности возвратить заемные средства за счет доходов, полученных при осуществлении проекта.
В экономической литературе указывают на наличие нескольких разновидностей проектного финансирования. В первом случае кредитующий банк принимает на себя все риски, связанные с реализацией инвестиционного проекта (финансирование без права регресса). Единственным вознаграждением банка в этом случае являются доходы, получаемые при реализации инвестиционного проекта. Банк при этом рассчитывает не только на получение повышенных процентов за кредит, но и на долю совокупного предпринимательского дохода <*>. Во втором случае риски распределяются таким образом, что банк в некоторых случаях имеет право регресса к заемщику. Третью разновидность проектного финансирования представляют отношения, при которых возможен регресс в отношении заемщика по всем рискам, за исключением политических и форс-мажорных.
--------------------------------
<*> См.: Павлов В.В., Хоминич И.П. Кредитование внешнеэкономической деятельности. С. 115 - 117.

Таким образом, в международной торговой практике факторинг рассматривается как одна из разновидностей операций по финансированию под уступку денежного требования. Факторинг охватывает широкий круг операций, связанных с уступкой дебиторской задолженности, не оформленной оборотными документами, для целей финансирования или некоторых иных целей. Единые критерии для выделения этих операций из круга иных сделок, связанных с использованием в коммерческой деятельности дебиторской задолженности для целей купли-продажи или обеспечения, пока не выработаны.
В российской юридической литературе рассматриваемые понятия часто используются как равнозначные. Например, А.С. Комаров, анализируя положения гл. 43 ГК РФ, говорит о "правовом регулировании факторинга в ГК" <*>. Как полностью взаимозаменяемые используют эти понятия и другие авторы <**>. Если вести речь об институтах российского права, то основания для такого подхода существуют. Определенная в гл. 43 ГК РФ конструкция договора финансирования под уступку денежного требования очень близка к конструкции факторинга в том виде, в каком его определяет Оттавская конвенция 1988 года. Однако, в отличие от этой Конвенции, по российскому законодательству оказание определенного перечня дополнительных (наряду с финансированием) услуг не является существенным условием для выделения этого вида договоров. Иные виды сделок по финансированию, связанные с уступкой, кроме определенных в гл. 43 ГК РФ, гражданское законодательство России не регулирует. В связи с этим в дальнейшем при анализе положений ГК РФ понятия "договор финансирования под уступку денежного требования" и "договор факторинга" допустимо рассматривать как взаимозаменяемые.
--------------------------------
<*> Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования. С. 445.
<**> См., в частности: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. С. 167 - 171; Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. С. 23; Суханов Е.А. Договор финансирования под уступку денежного требования (договор факторинга) // Правовое регулирование банковской деятельности. М., 1997. С. 79; Эрделевский А. Договор факторинга // Российская юстиция. 1999. N 1.

Глава 20. СООТНОШЕНИЕ ДОГОВОРОВ ФИНАНСИРОВАНИЯ
ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ С ДРУГИМИ ДОГОВОРАМИ,
НА ОСНОВАНИИ КОТОРЫХ МОГУТ ПЕРЕДАВАТЬСЯ (УСТУПАТЬСЯ)
ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННЫЕ ПРАВА

Анализ конструкции договора финансирования под уступку денежного требования будет неполным, если не остановиться на вопросе о месте указанного договора в системе гражданско-правовых договоров, опосредующих передачу обязательственных прав. Разграничение указанного типа договоров с договорами купли-продажи права, залога права и т.д. имеет существенное практическое значение, поскольку, помимо прочих последствий, определяет необходимость соблюдения специальных требований в отношении лица, выступающего в качестве финансового агента.
В рамках выделения договора факторинга из числа сходных договорных конструкций наиболее существенным является определение понятия "финансирование".
Для международной торговой практики создание специальных норм, регламентирующих отношения, возникающие при использовании дебиторской задолженности в качестве объекта коммерческих сделок, имело целью установление единообразных правил, регулирующих такие уступки, устранение неопределенности в отношении содержания и выбора правового режима, применимого к уступкам дебиторской задолженности в международной торговле, обеспечение надлежащей защиты интересов должника. Модернизация права в области уступок призвана способствовать защите существующей практики и развитию новых видов сделок.
В связи с указанным подходом в контексте регулирования сделок по финансированию нет необходимости их разграничения с иными сделками (договорами), в рамках которых право может уступаться за соответствующее встречное вознаграждение. В международной практике институт финансирования под уступку денежного требования создается как комплекс единых правил, регламентирующих уступки денежного требования (дебиторской задолженности), совершаемые в рамках различных договорных конструкций.
При таком подходе нет необходимости в разграничении, к примеру, сделок купли-продажи денежного права требования (возмездной уступки) и сделок финансирования под уступку денежного требования, поскольку последние охватывают и куплю-продажу соответствующего права. Именно поэтому при характеристике некоторых типов сделок по финансированию достаточно часто говорят о денежной задолженности как о предмете договора купли-продажи, где фактор выступает в качестве покупателя права, а клиент - в качестве продавца (уступка с целью продажи).
Уступка дебиторской задолженности с целью продажи определяется как операция, в результате которой "цессионарий приобретает полные права собственности <*> на уступленную дебиторскую задолженность, переводя всю или часть ее стоимости цеденту. Уступка с целью продажи может быть с правом или без права регресса, т.е. она может предусматривать или не предусматривать предоставление цедентом гарантий цессионарию в случае неплатежа со стороны должников" <**>.
--------------------------------
<*> Следует указать на проблемы, связанные с тем, что в российской цивилистике преобладает точка зрения, согласно которой права не могут являться объектом права собственности, понимаемого как наиболее полное вещное право. Вместе с тем имеются и другие подходы к определению объекта права собственности, понимаемого как абсолютное, наиболее полное и не зависимое от прав других лиц право на имущество. В контексте приводимых здесь и далее материалов Комиссии ООН по праву международной торговли "полными правами собственности" на дебиторскую задолженность именуются права кредитора на дебиторскую задолженность (права в отношении должника), не зависимые от прав других лиц на это имущество (имущество в форме прав требования денежных средств).
<**> Правовые аспекты финансирования под дебиторскую задолженность: Доклад Генерального секретаря // Комиссия ООН по праву международной торговли. 27-я сессия. Нью-Йорк, 31 мая - 17 июня 1994 г. А/CN.9/397. 29.04.1994. С. 4.

По такому же принципу определяется соотношение гражданско-правовых сделок, в рамках которых уступка права осуществляется для целей обеспечения исполнения обязательства, со сделками финансирования под уступку денежного требования.
Уступка дебиторской задолженности с целью обеспечения определяется как "сделка, в результате которой цессионарий приобретает "ограниченные" права на переуступленную дебиторскую задолженность в том смысле, что цессионарий имеет право получить ее лишь в том случае, если цедент не выполняет своих платежных обязательств перед цессионарием в рамках основной кредитной сделки" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 5.

Отличительной особенностью такого вида уступки требования для обеспечения по сравнению с продажей требования является то, что, если цессионарий взыскивает платеж с должника в отсутствие факта неисполнения цедентом обязательства, в отношении которого данное требование было предоставлено в качестве обеспечения, он может нести ответственность перед цедентом за нарушение договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа: Записка Секретариата. Уступка требований // Комиссия ООН по праву международной торговли. 26-я сессия. Вена, 5 - 23 июля 1993 г. А/CN.9/378/Add/3. 28.05.1993. С. 2.

Международные нормы об уступке в рамках финансирования призваны установить общие правила в отношении различных сделок, на основании которых уступка права на дебиторскую задолженность осуществляется в обеспечительных целях (например, при залоге права требования).
В международной договорной практике существуют и другие типы сделок, в которых денежное право требования передается другой стороне за вознаграждение иное, чем денежное. Речь, в частности, может идти о сделках, в которых дебиторская задолженность уступается в целях получения имущества в форме ценных бумаг либо иных ликвидных активов. Не являясь сделками купли-продажи, указанные сделки тем не менее могут быть охарактеризованы как сделки по финансированию.
Объединение различных видов сделок и установление единого режима уступки прав, осуществляемых на их основе, диктовалось прежде всего наличием общей цели - цели финансирования, присутствующей в обоих типах сделок. Поэтому первоначально предполагалось исключить из сферы применения унифицированных норм сделки уступки дебиторской задолженности не в финансовых целях (например, продажу лишь для целей инкассо, когда цессионарий принимает на себя обязанности по оказанию услуг кредитору по организации работы с должниками последнего и право передается цессионарию лишь для обеспечения правовой возможности предъявления требования должнику; продажу дебиторской задолженности для оплаты ранее возникшей задолженности, продажу дебиторской задолженности как части коммерческого предприятия и т.д.).
Как финансирование под дебиторскую задолженность предлагалось определять любую сделку, в рамках которой имущество, кредит или связанные с ним услуги предоставляются в обмен на имущество в виде дебиторской задолженности <*>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Доклад рабочей группы по международной договорной практике о работе ее 26-й сессии (Вена, 11 - 22 ноября 1996 г.) // Комиссия ООН по праву международной торговли. 30-я сессия. Вена, 12 - 30 мая 1997 г. A/CN.9/434. 16.12.1996. С. 14; Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность // Комиссия ООН по праву международной торговли. Рабочая группа по международной договорной практике. 27-я сессия. Нью-Йорк, 23 июня - 3 июля 1997 г. A/CN.9/WG.II/WP.93. 23.04.1997. С. 11.

В последующем было признано нецелесообразным ограничивать сферу деятельности Конвенции об уступке дебиторской задолженности лишь сделками, совершенными с целью финансирования, прежде всего потому, что в процессе обсуждения возникла проблема точного определения понятий "финансирование", "финансовая цель". Ввиду отсутствия единого подхода в различных правовых системах к определению понятия "финансирование" решение вопроса о распространении или нераспространении Конвенции на те или иные отношения могло создать нежелательную неопределенность в отношениях сторон.
Возникшие затруднения привели к исключению указаний на цель финансирования или коммерческие цели для определения сферы применения Конвенции, поскольку такого рода ограничение "установило бы еще один специальный режим в отношении уступки и привело бы к "дроблению" норм права, касающихся уступки, создало бы неопределенность, поскольку не существует одинакового понимания терминов "финансирование" и "коммерческий" во всем мире и практически невозможно и нецелесообразно предпринимать попытку определить их единообразно в какой-либо международной конвенции" <*>.
--------------------------------
<*> Финансирование под дебиторскую задолженность: Проект Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность: Текст с примечаниями и предложениями: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. Рабочая группа по международной договорной практике. 31-я сессия. Вена, 11 - 22 октября 1999 г. A/CN.9/WG.II/WP.104. 16.07.1999.

Данное предложение было поддержано многими правительствами <*>, и указание на цель финансирования при определении наименования Конвенции и сферы ее применения было исключено.
--------------------------------
<*> См. замечания правительств Франции, Литвы, Перу, Республики Корея, США, Испании // Проект Конвенции об уступке (при финансировании под дебиторскую задолженность) (дебиторской задолженности в международной торговле). Подборка замечаний правительств и международных организаций // Комиссия ООН по праву международной торговли. 33-я сессия. Нью-Йорк, 12 июня - 7 июля 2000 г. A/CN.9/472/Add/1-4.

Указание на "цель" или "основную цель" сделки действительно может повлечь серьезные затруднения в определении режима уступки. Установление цели сделки всегда проблематично в связи с необходимостью определения действительной воли сторон. Даже при указании цели в соглашении между цессионарием и цедентом спор относительно этого предмета не исключен. В связи с этим было признано нецелесообразным ставить распространение норм Конвенции на отношения сторон в зависимость от столь неопределенного критерия.
Создание унифицированных норм было вызвано необходимостью единообразного урегулирования возникающих в международной торговле отношений, связанных с широким использованием имущества в виде дебиторской задолженности, что вызвало необходимость определения указанного понятия в Конвенции об уступке дебиторской задолженности.
Статья 2 (п. а) Конвенции определяет дебиторскую задолженность для целей Конвенции как "договорное право цедента на платеж денежной суммы, причитающейся с третьего лица". Термин "договорная дебиторская задолженность" охватывает не только задолженность по договорам купли-продажи или предоставления услуг (как по коммерческим, так и по потребительским сделкам), но и задолженность в форме гонораров в отношениях, связанных с использованием интеллектуальной собственности, и в форме кредитового сальдо на депозитных счетах или при сделках с ценными бумагами.
Указание на договорный характер призвано исключить из сферы действия Конвенции сделки по уступке задолженности, возникшей вследствие деликта, налоговой задолженности и задолженности, определенной в судебных решениях. Исключение подобных видов задолженности было вызвано в первую очередь тем, что суммы такой задолженности четко не определены и размер возможных требований зависит от целого ряда факторов, которые трудно предвидеть. Вместе с тем при наличии соглашения об урегулировании между сторонами (к примеру, о размере и порядке выплаты средств для целей возмещения причиненного вреда) такая задолженность охватывается Конвенцией.
Из сферы действия Конвенции исключены уступки дебиторской задолженности, возникшей из целого ряда сделок. Это прежде всего сделки, совершаемые для личных, семейных или домашних целей (подп. "а" п. 1 ст. 4 Конвенции <*>). Исключение таких сделок не было направлено на исключение уступки потребительской дебиторской задолженности (например, задолженности граждан-потребителей за товары, работы и услуги). При такой уступке одна сторона (финансовое учреждение) действует с коммерческой целью, и в результате цели сделки становятся смешанными. Исключены лишь те сделки, в которых право уступается физическому лицу для его личных, семейных или домашних целей.
--------------------------------
<*> См.: Документ A/CN.9/WG.II/WP.104. С. 11.

Конвенция не охватывает уступки, совершаемые между продавцом и покупателем в рамках продажи или изменения собственника или правового положения коммерческого предприятия, с которым связана уступаемая дебиторская задолженность. Сделки по уступке дебиторской задолженности коммерческого предприятия лицу, финансирующему сделку по купле-продаже предприятия, охватываются Конвенцией.
Особые затруднения возникают в отношении тех видов задолженности, которые связаны с операциями расчетных (клиринговых) палат, при реализации соглашений своп <*> и иных операций, связанных с производными финансовыми инструментами.
--------------------------------
<*> Своп (от англ. swap - мена, обмен) - валютная операция, сочетающая куплю-продажу двух валют на условиях немедленной поставки с одновременной контрсделкой на определенный срок с теми же валютами. Операции своп осуществляются не только с валютами, но и с процентами. Сущность такой сделки заключается в том, что одна сторона обязуется выплатить другой стороне по ставке ЛИБОР в обмен на получение процентов по фиксированной ставке с целью извлечения прибыли в виде разницы между ними. См.: Международные валютно-кредитные и финансовые отношения / Под ред. проф. Л.Р. Красавиной. М., 1994. С. 370, 372.
В качестве производных финансовых инструментов рассматривают срочные контракты (форвардные, фьючерсные, опционные, свопы). См.: Буренин А.Н. Рынок ценных бумаг и производных финансовых инструментов. М., 1998. С. 164 - 166.

Особенностью указанных выше видов коммерческих сделок является то, что, как правило, они осуществляются в рамках генеральных соглашений, одной из важнейших задач которых является обеспечение возможности единого урегулирования и прекращения всех совершаемых в рамках соглашения сделок (чаще всего путем зачета либо взаимной компенсации). Уступка дебиторской задолженности, вытекающей из указанных выше индивидуальных сделок, заключенных в рамках генеральных соглашений, может привести к невозможности урегулирования вопросов по задолженности в порядке, установленном между первоначальными сторонами по сделке. В связи с этим в генеральных соглашениях предусматриваются ограничения уступки задолженности, возникающей из индивидуальных сделок. Такая уступка, как правило, требует предварительного письменного согласия контрагента.
Распространение Конвенции об уступке дебиторской задолженности на подобные сделки без учета особых правил, их регламентирующих, могло бы негативно повлиять на сложившуюся практику, нарушить баланс интересов их участников, значительно увеличив риски, связанные с невозможностью урегулирования в рамках генеральных соглашений. Чтобы устранить эти потенциальные опасности, нужно либо полностью исключить "финансовую задолженность" (называемую так условно, для противопоставления "торговой" или "товарной" задолженности) из сферы регулирования Конвенции, либо установить специальные изъятия для таких видов задолженности, например, указать, что при подобных сделках соглашение о недопустимости уступки будет связывать кредитора (цедента) и цессионария (даже если он действует как финансовый агент).
Решение вопроса о распространении специального режима уступки на те или иные виды сделок диктовалось в первую очередь соображениями, определяемыми потребностями коммерческой практики.
Статья 4 (п. 2) Конвенции устанавливает, что Конвенция не применяется к уступкам дебиторской задолженности, возникающей из:
а) сделок на регулируемом фондовом рынке;
b) финансовых договоров, регулируемых соглашениями о взаимозачете, за исключением дебиторской задолженности, которая причитается при прекращении всех незавершенных сделок;
с) сделок с иностранной валютой;
d) межбанковских платежных систем, межбанковских платежных соглашений или расчетно-клиринговых систем для ценных бумаг или других финансовых активов или инструментов;
е) передачи обеспечительных прав в ценных бумагах или других финансовых активах или инструментах, хранящихся у посредника, или их продажи или ссуды, или владения ими, или из соглашения об их обратной покупке;
f) банковских депозитов;
g) аккредитива или независимой гарантии.
Определение места договора финансирования под уступку денежного требования в системе российского гражданского права, его соотношения с другими договорами, на основании которых могут совершаться сделки уступки права требования, является довольно сложной задачей.
Обусловлено это тем, что, в отличие от подходов, складывающихся в международной торговой практике, отношения по финансированию под уступку денежного требования формально в российском гражданском законодательстве регламентируются не как особый механизм передачи прав требований из денежных обязательств, охватывающий различные виды коммерческих сделок, а как особый вид договора, существующий наряду с договорами займа, кредита, купли-продажи права, залога права, соглашениями по передаче права в качестве отступного и т.д.
Трудности возникают еще и потому, что в п. 1 ст. 824 ГК РФ, по существу, объединены два различных вида договора финансирования.
Согласно первой конструкции, по договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование.
Характерной чертой такого типа отношений является то, что финансовый агент в этом случае приобретает право на все суммы, которые он получит от должника во исполнение требования, а клиент не несет ответственности перед финансовым агентом за то, что полученные им суммы оказались меньше цены, за которую агент приобрел требование (п. 1 ст. 831 ГК РФ).
Во второй конструкции договора денежное требование к должнику может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом.
Для такого вида договора характерно, что финансовый агент обязан предоставить клиенту отчет и передать ему сумму, превышающую сумму долга клиента, обеспеченную уступкой требования, если иное не предусмотрено договором. Если денежные средства, полученные финансовым агентом от должника, оказались меньше суммы долга клиента финансовому агенту, обеспеченной уступкой требования, клиент остается ответственным перед финансовым агентом за остаток долга (п. 2 ст. 831 ГК РФ).
Таким образом, в первом случае речь идет о сделке, в силу которой денежное требование переходит финансовому агенту на "полном" праве. Финансирование осуществляется "путем покупки" требования финансовым агентом (п. 1 ст. 831 ГК РФ) <*>. Эта конструкция аналогична рассмотренной нами ранее применительно к отношениям в международной торговле конструкции, предполагающей переход к финансовому агенту полных прав в отношении должника.
--------------------------------
<*> По мнению Д.А. Медведева, "термин "покупка" употребляется в данном контексте условно, ибо наше законодательство, в отличие от англо-американского, использует в отношении факторинга конструкцию цессии, а не договора купли-продажи" (см.: Гражданское право. Ч. 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 444). Противопоставление купли-продажи как основания передачи права и сделки цессии, оформляющей такую передачу, необоснованно. Возможность использования конструкции купли-продажи для целей передачи права вполне согласуется с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации. По договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную сумму (цену). В соответствии с п. 4 ст. 454 ГК РФ общие положения о купле-продаже применяются к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания и характера этих прав. Сама же передача на основании договора производится посредством уступки права требования (цессии) первоначальным кредитором (продавцом) новому кредитору (покупателю).

Во втором случае права переходят фактору для целей обеспечения - так называемая обеспечительная уступка, также рассмотренная нами ранее.
Следует отметить, что ввиду отсутствия в национальном праве большинства стран специальных норм о факторинге отношения между финансовым агентом и клиентом в части обязанностей фактора регулируются нормами обязательственного права. При этом в некоторых правовых системах оба рассмотренных нами вида сделок охватываются единым подходом, в соответствии с которым фактор выступает в отношении клиента в качестве кредитующей стороны, а право и в первом, и во втором случаях передается для обеспечения возврата кредита, но с различным решением вопроса о распределении рисков неплатежа со стороны должника.
В других правовых системах первый тип сделок регулируется нормами о купле-продаже, а второй - нормами о займе (кредите) в совокупности с правилами об обеспечительных сделках. В некоторых случаях отношения финансового агента и клиента рассматриваются как разновидность агентских отношений.
Нечеткость законодательного решения и отсутствие сложившейся правоприменительной практики в российском праве приводят к тому, что в комментариях и научных разработках отношения сторон в договоре факторинга предлагается рассматривать в рамках различных, иногда и несовместимых правовых конструкций. На указанную особенность норм Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре финансирования под уступку денежного требования справедливо обратила внимание Л.Г. Ефимова <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). С. 224.

Так, например, Е.А. Суханов при характеристике договора финансирования под уступку денежного требования указывает на то, что "данный договор со стороны финансового агента может предусматривать как передачу денег клиенту (по модели договора займа), так и обязательство передать их (по модели кредитного договора)" <*>. "Отношения факторинга имеют... более сложный характер, чем обычная цессия, сочетаясь с отношениями займа и кредита, а также с возможностью предоставления других финансовых услуг" <**>. Одновременно при рассмотрении отношений фактора и клиента названным автором используется термин, связанный с договором купли-продажи, - "покупка требования" <***>.
--------------------------------
<*> Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. М., 1996. С. 168.
<**> Суханов Е.А. Договор финансирования под уступку денежного требования (договор факторинга). С. 79.
<***> Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. С. 170.

Д.А. Медведев указывает, что "факторинг - это способ кредитования одного лица другим с условием платежа в форме правопреемства ("покупки" или передачи прав требования третьему лицу)" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учеб. Ч. 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 439.

По мнению Е.А. Павлодского, "характеристика договора о финансировании под уступку денежного требования как смешанного, состоящего из цессии и элементов кредитного договора (договора займа), других договоров неточна". Он указывает, что "российское законодательство вслед за Оттавской конвенцией о международном факторинге признает его отдельным договором. Все отношения, вытекающие из данного договора, регулируются положениями договора финансирования под уступку денежного требования" <*>. Последняя точка зрения не учитывает, что Оттавская конвенция не называет факторинг отдельным договором, она лишь выделяет различные договорные конструкции, в рамках которых осуществляется финансирование на условиях передачи финансирующей стороне дебиторской задолженности, и делает это для того, чтобы определить сферу применения специальных правил, регулирующих отношения по передаче (уступке, цессии) денежного требования финансовому агенту.
--------------------------------
<*> Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. С. 23.

Действительно ли нормы гл. 43 ГК РФ самодостаточны и регулируют отношения финансового агента и клиента по договору факторинга? Анализ этих норм позволяет сделать парадоксальный вывод о том, что положения, содержащиеся в ст. ст. 826 - 833 ГК РФ, посвящены особенностям сделок уступки, осуществляемых в рамках договоров, описанных в ст. 824 ГК РФ, в то время как взаимоотношения финансового агента и клиента, связанные с "финансированием", т.е. с теми обязательствами, которые принимают на себя финансовый агент и клиент, вообще не регулируются указанными нормами.
В частности, ни прямо, ни путем отсылки не определен порядок исполнения обязательств финансовым агентом, меры правовой защиты клиента при невыполнении агентом своих обязанностей и т.д. На основании этих норм невозможно сделать однозначного вывода о том, "элементы" каких договоров (займа, кредита, купли-продажи, агентирования и т.д.) регулируют права и обязанности финансирующей стороны. Очень широкое определение, данное в п. 1 ст. 824 ГК РФ, с равным успехом охватывает все указанные выше виды договоров. На это обстоятельство обращал внимание и А.С. Комаров: "Определение договора финансирования под уступку денежного требования сформулировано так, чтобы он охватывал достаточно широкий круг отношений, связанных с данным видом финансовых сделок в предпринимательской сфере". Критерием для их объединения А.С. Комаров называет наличие цели получения финансирования <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (гл. 43). С. 445.

Цель договора рассматривает в качестве критерия разграничения договора финансирования под уступку денежного требования и других видов договоров и Л.Г. Ефимова. Она пишет: "Целью договора купли-продажи является переход права собственности на его предмет от продавца к покупателю. Отношения по передаче денежной суммы в уплату за приобретенный товар носят вспомогательный характер и обслуживают основное обязательство по предоставлению его в собственность. Целью договора залога как способа обеспечения исполнения обязательства является передача залогодержателю права на удовлетворение его требований по обеспечиваемому обязательству за счет стоимости заложенного имущества.
Следовательно, цели указанных договоров различны. Но ни одна из них не совпадает с целью договора финансирования под уступку денежного требования (дебиторской задолженности)... Если сравнивать рассматриваемый договор с куплей-продажей, то в отличие от последней передача права требования в рамках договора финансирования носит вспомогательный характер, а передача соответствующей суммы денег - основной... Целью договора финансирования под уступку денежного требования (дебиторской задолженности) является получение соответствующей суммы денег с обязанностью ее возврата, а уступка представляет лишь способ платежа. В зависимости от того, осуществляется ли уступка требования по типу договора купли-продажи или по типу договора залога, изменяется только порядок расчетов за услуги, оказанные финансовым агентом (ст. 831 ГК РФ)" <*>.
--------------------------------
<*> Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). С. 242.
В более поздних работах Л.Г. Ефимова однозначно высказывается о полном тождестве договора финансирования (в первом варианте) договору купли-продажи денежного требования. См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования.

Сходство целей договора финансирования с целями договоров займа и кредита усматривает и Л. Чеговадзе, указывая, что от этих договоров финансирование отличается только тем, что устанавливается особый порядок возврата денежных средств - через уступку заемщиком права денежного требования к другому лицу <*>.
--------------------------------
<*> См.: Чеговадзе Л. Факторинг - сделка под уступку имущественного права. С. 57.

Попытки разграничить различные типы договоров по признаку их цели вряд ли можно однозначно отвергнуть. Вместе с тем, как мы уже указывали ранее, такой критерий, как цель или основная цель договора, является слишком субъективным и неопределенным. Кроме того, для российского права понятие "финансирование" является новым. Если в правовых системах, гораздо чаще использующих это понятие, пока не сложились единые подходы к его определению, то трудно ожидать этого от находящейся в зачаточном состоянии российской правоприменительной практики. Нормы закона (п. 1 ст. 824 ГК РФ) сформулированы очень широко и позволяют рассматривать в качестве "финансирования" как предоставление денежных средств, так и обязательство их предоставить в будущем, не устанавливая никаких дополнительных правил, позволяющих определить характер обязательств финансового агента.
Затруднения, которые вызывает квалификация отношений как отношений по факторинговому обслуживанию, наглядно проявились при рассмотрении одного из дел Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Из материалов дела следовало, что между ОАО "Волгоградгоргаз" (клиент) и ООО "Адвокат" (финансовый агент) был заключен договор, поименованный сторонами договором финансирования под уступку денежного требования (факторинг).
Согласно этому договору, финансовый агент покупает у клиента его денежные требования к АО "Волгоградэнерго" на основании исполнительного листа, выданного по решению арбитражного суда. В оплату полученного финансовый агент обязался передать клиенту 1000 рублей, а также 95 процентов от суммы основного долга в случае предъявления к взысканию уступленных требований клиента к должнику.
ОАО "Волгоградгоргаз" обратилось в арбитражный суд с иском к ООО "Адвокат" о взыскании задолженности по договору факторинга и процентов за пользование чужими денежными средствами. Суд иск удовлетворил исходя из того, что ответчик по договору обязан уплатить указанные выше суммы. Апелляционная инстанция решение отменила, признав договор ничтожной сделкой.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, оставляя в силе постановление апелляции, указал, что намерения сторон по данному договору не соответствуют его содержанию, поскольку договор факторинга, согласно ст. 824 ГК РФ, предполагает финансирование одной стороной другой. В данном договоре это предусмотрено не было, поэтому суд апелляционной инстанции правомерно признал его ничтожной сделкой. При новом рассмотрении спора суду было предложено выяснить действительные намерения сторон при совершении названной сделки и дать им соответствующую оценку <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 23 мая 2000 г. N 8420/99.

Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, в отличие от положений Оттавской конвенции 1988 года, не позволяют использовать для определения типа договора и такой признак, как наличие обязательств фактора по предоставлению дополнительных услуг (ведение бухгалтерских счетов клиента, предъявление к оплате требований должнику, принятие на себя рисков неплатежеспособности должника (должников) и т.д.), поскольку ст. 824 ГК РФ не рассматривает эти виды операций в качестве обязательных. В силу этого их отсутствие или наличие не играет роли в определении природы договора.
На практике использование предлагаемого критерия может привести к полной неопределенности в определении правового режима той или иной сделки. Например, операция по передаче денежного права требования против немедленной передачи денег одной стороной будет рассматриваться как сделка, имеющая основной целью получение конкретного права требования (как товара), а отношения по платежу, с ее точки зрения, будут носить вторичный, подсобный характер. Другая сторона будет рассматривать ту же операцию как сделку, направленную на получение финансирования в денежной форме, передача же права требования будет рассматриваться как способ платежа.
Предпринимаемые в судебной практике попытки выявить наличие цели финансирования в отношениях сторон вносят значительный элемент непредсказуемости в хозяйственную деятельность. Так, в одном случае суд признал ничтожной сделкой договор, в рамках которого финансовый агент должен был выплачивать суммы клиенту после получения их от должника, посчитав, что в данном случае отсутствует цель получения (или предоставления) финансирования. Вместе с тем рассмотренные выше типовые варианты используемых в международной практике коммерческих факторинговых контрактов предусматривают такой вариант факторинга. Условие о выплате средств после получения их от должника само по себе не свидетельствует об отсутствии цели финансирования.
Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре финансирования в силу их цели - установления специальных правил об уступке, совершаемой в рамках определенного круга сделок, - не должны рассматриваться как правила о новом, самостоятельном типе договора, существующем наряду с другими договорами, на основании которых право требования денежных сумм в качестве оплаты за товары, работы и услуги передается другой стороне против предоставления денег или обязательства их предоставить. Вывод о наличии самостоятельного вида договора - договора финансирования под уступку денежного требования, несмотря на наличие отдельной главы в Гражданском кодексе Российской Федерации, представляется не соответствующим характеру правового регулирования этих отношений.
Более правильно, по нашему мнению, рассматривать положения гл. 43 ГК РФ как общие правила об уступке, применимые ко всем видам договоров, независимо от использованной сторонами конструкции (купли-продажи, займа, кредита и т.д.), если характер отношений сторон подпадает под определения, содержащиеся в ч. 1 ст. 824 ГК РФ. Эту особенность предусмотренных в Гражданском кодексе Российской Федерации норм о факторинге отмечал и А.С. Комаров <*>. По характеру норм, содержащихся в ст. ст. 826 - 833 ГК РФ, их место в общей, а не особенной части Гражданского кодекса Российской Федерации.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (гл. 43). С. 445.

Критикуя это положение и обосновывая существование договора финансирования как особой договорной конструкции, Л. Чеговадзе приводит любопытный, но недостаточно ясный аргумент. По ее мнению, "договор факторинга - это не сделка об уступке, а сделка под уступку, что не одно и то же" <*>. Но в чем автору видится это различие, не поясняется.
--------------------------------
<*> Чеговадзе Л. Факторинг - сделка под уступку имущественного права. С. 58.

Таким образом, специальные правила об уступке, предусмотренные гл. 43 ГК РФ, должны применяться к сделкам, отвечающим следующим требованиям.
1. Предметом уступки является денежное право требования кредитора к третьему лицу (должнику), вытекающее из предоставления кредитором товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу. Если право (требование) не является денежным либо денежное требование возникло по иному основанию (например, из займа, причинения вреда, неосновательного обогащения), уступка будет регулироваться общими нормами гл. 24 ГК РФ. На практике очень часто отношения квалифицируются судами как отношения по финансированию, хотя предметом уступки является не так называемая товарная задолженность, а задолженность, возникшая из иных отношений. Так, в одном случае суд применил нормы об уступке в рамках договора финансирования (возможность обхода договорных ограничений на уступку) в сделках, предметом которых были права требования о возврате межбанковского кредита. В другом случае эти нормы были применены к сделкам, в рамках которых передавалась задолженность Внешэкономбанка по прекращенным договорам банковского счета.
Препятствий для осуществления сделок с финансовой задолженностью, в том числе и связанных с предоставлением цеденту денежных средств за уступленные права, нет. Но специальные нормы об уступке, предусмотренные гл. 43 ГК РФ, к подобным сделкам по уступке неприменимы.
2. Указанные выше права требования должны передаваться против встречного предоставления денежных средств лицом, которому уступается право. В силу этого гл. 43 ГК РФ неприменима к сделкам, в которых уступающая право сторона получает иное имущество (товары, работы, услуги), отличное от денежных средств, либо передача права требования производится для целей погашения долга (в качестве отступного).
Сложность разграничения договоров финансирования и иных договорных конструкций в российской практике в значительной степени возникла из-за исключения дополнительных критериев, которые в международной практике признаются существенными для определения деятельности как факторинговой. Гражданский кодекс Российской Федерации не признает существенными для договора финансирования условия об оказании фактором клиенту дополнительных услуг, в то время как именно предоставление этих услуг и определяет характер данного договора как договора об обслуживании клиента.
Во Франции, например, договор факторинга обязывает финансового агента оказывать клиенту ряд дополнительных услуг, направленных на совершенствование менеджмента и улучшение финансового положения последнего <*>. Л.Г. Ефимова приводит мнение французских авторов, указывающих, что без условия об обязанности финансового агента оказывать дополнительные услуги клиенту по управлению предприятием конструкция договора финансирования не существует. К особенностям такого договора французские юристы относят то, что он:
--------------------------------
<*> См.: Гавалда К., Стуфле Ж. Банковское право. С. 256 - 257.

1) носит строго личный характер, учитывая, что клиент избирает только того фактора (или финансового агента), который достоин его доверия;
2) является договором присоединения, условия которого разработаны Обществом факторинга;
3) может быть рассмотрен как предварительный договор рамочного типа, поскольку предваряет совершение в будущем различных финансовых операций <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования.

Именно исключение в российском законодательстве дополнительных критериев, которые характеризуют собственно факторинговую деятельность, помогая отличить совершаемые в ее рамках сделки от обычных сделок покупки права требования, займа под обеспечение в виде передачи прав требований и т.д., приводит к неопределенности и резко отличает конструкцию так называемого договора финансирования в Гражданском кодексе Российской Федерации от конструкций договоров факторинга, используемых в зарубежной и международной практике <*>.
--------------------------------
<*> С учетом этих моментов Л.Г. Ефимова высказывает предположение, что договор финансирования под уступку денежного требования по российскому праву имеет правовую природу, отличную от природы его зарубежных аналогов (см.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования).

В связи с этим можно предложить для выделения собственно сделок по финансированию, к которым применимы правила гл. 43 ГК РФ, учитывать, предоставляет ли финансовый агент клиенту дополнительные услуги и осуществляет ли финансирование на постоянной основе (в виде деятельности). Окончательно этот вопрос может быть решен лишь путем внесения изменений в закон.

Глава 21. СТОРОНЫ ДОГОВОРА ФИНАНСИРОВАНИЯ
ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ

Сторонами договора являются финансовый агент (фактор) и клиент. В соответствии со ст. 825 ГК РФ в качестве финансового агента договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать банки, иные кредитные организации, а также другие коммерческие организации, имеющие разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого вида.
В ряде европейских стран факторинг <*> относится к числу банковских операций. Так, по Закону от 24 января 1984 года этой деятельностью занимаются кредитные учреждения (банки, финансовые общества), так как она относится к банковским операциям. Факторы подчинены нормам, выработанным Комитетом по банковской регламентации <**>. Банковская лицензия для осуществления факторинга необходима в Германии <***>. Требование о лицензировании не является общим для всех стран, где практикуется использование факторинга.
--------------------------------
<*> Круг операций, относимых к факторингу, определяется, как указывалось выше, достаточно четко и отличается от определения финансирования, данного в Гражданском кодексе Российской Федерации.
<**> См.: Гавалда К., Стуфле Ж. Банковское право. С. 256.
<***> См.: Шульгина Т.С. Проблема лицензирования факторинга // Бизнес и банки. 2001. N 27 (557). Июль.

Российское законодательство не относит собственно факторинговую деятельность (оказание услуг финансовым агентом) к деятельности, требующей банковской лицензии, выделяя ее как самостоятельную.
Необходимость специального лицензирования иных коммерческих организаций для осуществления сделок по финансированию под уступку денежного требования являлась предметом дискуссии.
Статьей 10 Федерального закона от 26.01.1996 N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Вводный закон) предусматривалось, что до установления условий лицензирования деятельности финансовых агентов (ст. 825 ГК РФ) сохраняется существующий порядок осуществления их деятельности.
На момент введения в действие второй части Гражданского кодекса Российской Федерации (1 марта 1996 г.) специальный порядок осуществления деятельности финансовых агентов не был установлен. Указанная деятельность не лицензировалась, не были определены органы, осуществляющие лицензирование, условия и порядок его проведения.
Федеральный закон о банках и банковской деятельности (в редакции Федерального закона от 03.02.1996 N 17-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О банках и банковской деятельности в РСФСР") (далее - Закон о банках и банковской деятельности) содержал упоминание о сделках "по приобретению права требования от третьих лиц исполнения обязательств в денежной форме" (ст. 5). Указанные сделки не отнесены к числу банковских операций и называются в Законе в числе сделок, которые кредитные организации вправе осуществлять помимо банковских операций (к таким сделкам, в частности, отнесены сделки по выдаче поручительств за третьих лиц, предусматривающих исполнение обязательств в денежной форме, по оказанию консультационных услуг).
В соответствии со ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности специальное разрешение (лицензия) Центрального банка Российской Федерации дает право юридическому лицу осуществлять "банковские операции, предусмотренные настоящим Федеральным законом". Поскольку само по себе осуществление сделок по приобретению права требования от третьих лиц исполнения обязательств в денежной форме не является банковской операцией, то не требуется и наличия специальной банковской лицензии для их совершения.
Право банков и небанковских кредитных организаций осуществлять деятельность по факторинговому обслуживанию и выступать в качестве финансовых агентов прямо вытекает из положений ст. 825 ГК РФ. Указанные юридические лица вправе осуществлять такую деятельность без специального разрешения.
В отношении других коммерческих организаций, как следует из ст. 10 Вводного закона, до установления порядка и условий лицензирования деятельности финансовых агентов такая деятельность может осуществляться без лицензии. В подтверждение этого подхода можно дополнительно привести следующие аргументы.
В силу ст. 49 ГК РФ коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом. Следовательно, коммерческие организации (кроме прямо указанных в Законе, например, банков, страховых организаций) наделены общей правоспособностью.
Пунктом 2 ст. 49 ГК РФ установлено, что юридическое лицо может быть ограничено в правах лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законом.
Включение законодателем в перечень лицензируемых какого-либо вида деятельности, для осуществления которого раньше лицензии не требовалось, является ограничением гражданских прав. В связи с этим необходимо не только определить в законе, какая деятельность подлежит лицензированию, но и установить порядок выдачи разрешений, т.е. указать компетентный орган и определить условия лицензирования.
В соответствии с п. 2 ст. 19 Федерального закона от 25.09.1998 N 158-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" виды деятельности, не включенные в ст. 17 этого Закона, осуществляются со дня его вступления в силу без лицензии, за исключением случаев, когда лицензирование производится в соответствии с иными Федеральными законами, вступившими в силу со дня вступления в силу данного Закона.
Коммерческие организации с общей правоспособностью до введения в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации проводили факторинговые операции без ограничений, поскольку могли заключать любые договоры, как предусмотренные, так и не предусмотренные законом или иными правовыми актами (п. 2 ст. 421 ГК РФ).
До определенного времени функции по лицензированию деятельности финансовых агентов не были возложены на какой-либо орган. Однако в Постановлении Правительства Российской Федерации от 11.04.2000 N 326 "О лицензировании отдельных видов деятельности" <*> функции по лицензированию деятельности коммерческих организаций по финансированию под уступку денежного требования возложены на федеральную службу России по финансовому оздоровлению и банкротству. Порядок и условия выдачи подобных разрешений не установлены, в силу этого лицензирование не производится. Поскольку порядок ограничения права не был определен, такая деятельность могла осуществляться коммерческими организациями без лицензии <**>.
--------------------------------
<*> СЗ РФ. 2000. N 16. Ст. 1716.
<**> К такому же выводу приходят Л. Чеговадзе (Факторинг - сделка под уступку имущественного права. С. 62 - 64) и Л.Г. Ефимова (Договор финансирования под уступку денежного требования).

Федеральный закон от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" не включил деятельность по оказанию услуг финансовыми агентами в перечень лицензируемых видов деятельности и установил, что виды деятельности, не указанные в статье 17 данного Закона, не подлежат лицензированию.
Необходимость лицензирования деятельности финансовых агентов является предметом дискуссии. Так, В.А. Белов полагает, что нет смысла лицензировать деятельность финансовых агентов, которая не может навредить никому, кроме самих этих агентов. Он также разделяет факторинг на банковский и небанковский, указывая, что финансирование из денег, которые сам займодавец взял взаймы, и получение займов не для собственных нужд, а для того, чтобы финансировать из них деятельность товаропроизводителей и поставщиков, является банковской деятельностью <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Три вопроса о факторинге (гражданско-правовая природа, законодательная квалификация, лицензирование) // Бизнес и банки. 2001.

Шульгина Т.С., напротив, полагает, что лицензирование и квалифицированный надзор со стороны регулирующих органов будут способствовать становлению факторинга, позволят обеспечить открытость финансовой информации, усилить рыночную дисциплину и устранить риск недобросовестности факторов <*>.
--------------------------------
<*> См.: Шульгина Т.С. Проблема лицензирования факторинга.

Целесообразность осуществления лицензирования собственно деятельности финансовых агентов действительно вызывает сомнения. Лицензирование деятельности банков прежде всего связано с их особой ролью в экономике в качестве расчетных систем и организаций, привлекающих вклады населения. Кредитные организации также принимают на себя специфические риски по банковским сделкам.
Сами по себе возмездные сделки уступки дебиторской задолженности в коммерческой практике не порождают никаких специфических рисков, превышающих обычный предпринимательский риск. Абсолютно аналогичные по экономическим результатам сделки покупки векселей до срока их погашения могут осуществлять любые субъекты без каких-либо специальных разрешений. Для покупки права уплаты денежных средств, возникшего из договора займа (из неосновательного обогащения и т.п.), лицензии не требуется. Неясно, почему для покупки "недокументированного" права требования денежной суммы за товары, работы и услуги такое разрешение требуется.
Обсуждая целесообразность лицензирования деятельности финансовых агентов, следует обратить внимание и на фактическую возможность осуществления такого лицензирования.
В условиях существующей неопределенности в подходах к месту факторинговых сделок в системе российского гражданского права крайне затруднительно четко определить виды сделок, деятельность по совершению которых подлежит лицензированию. Лицензирование имеет смысл при четком выделении операций, определяющих специфику факторинговой деятельности. Отсутствие в российском законодательстве подобных критериев делает такое лицензирование невозможным.
Тем не менее вывод о том, что любые операции, охватываемые определением договора финансирования, содержащимся в Гражданском кодексе Российской Федерации, могут совершаться без лицензии, представляется ошибочным. В.А. Белов справедливо обращает внимание на возможность осуществления операций по финансированию преимущественно за счет заемных средств и для размещения полученных средств в другие операции. Такая деятельность должна рассматриваться как банковская и соответственно лицензироваться. Необходимо также обратить внимание на возможность выполнения финансовым агентом операций, подпадающих под перечень операций, требующих наличия соответствующей лицензии (кредитование, инкассирование денежных средств и т.д.).
Представляется, что к вопросу о необходимости лицензирования деятельности финансовых агентов следует вернуться и, возможно, скорректировать и уточнить позицию законодателя.
В арбитражно-судебной практике нередки случаи признания договоров финансирования недействительными в связи с отсутствием у лица, выступающего в качестве финансового агента, соответствующей лицензии. Так, прокуратура Воронежской области обратилась в арбитражный суд с иском о признании недействительным договора финансирования под уступку денежного требования (факторинга), заключенного между АОЗТ "Атомэнергозапчасть-Трейдинг" и ООО "Компания "Июль".
Как следовало из материалов дела, АОЗТ "Атомэнергозапчасть-Трейдинг" (клиент) и ООО "Компания "Июль" (финансовый агент) заключили договор финансирования под уступку денежного требования, в соответствии с которым клиент уступил финансовому агенту существующее денежное требование к ОАО "ВЗСАК", а финансовый агент принял на себя обязательство уплатить клиенту за уступаемое требование в течение трех месяцев со дня подписания договора уступки денежную сумму.
Суд указал, что в соответствии со ст. 825 ГК РФ в качестве финансового агента договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать банки и иные кредитные организации, имеющие разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого рода.
Удовлетворяя исковые требования прокурора, суд исходил из того, что в момент заключения спорного договора порядок деятельности финансовых агентов не предусматривал права заниматься такой деятельностью без лицензии и ООО "Компания "Июль" не вправе было заключать договор финансирования под уступку денежного требования, не имея лицензии.
Усмотрев несоответствие договора требованиям ст. 825 ГК РФ, суд удовлетворил исковые требования о признании данного договора недействительным.
Договор уступки требования судом признан ничтожным в силу ст. 168 ГК РФ, так как спор цедента и ответчика вытекал из неправомерного договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анохин В. Практика рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требования. С. 68.

Аналогичную позицию занял и Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. Так, при рассмотрении дела по иску международной торгово-факторинговой компании "Славия" к муниципальному унитарному предприятию "Водоканал" о взыскании задолженности за отпущенную электроэнергию было установлено следующее.
Между акционерным обществом "Кубаньэнерго" и МУП "Водоканал" было заключено несколько договоров на отпуск электроэнергии. Право требования оплаты за электроэнергию было уступлено кредитором МТФК "Славия" на основании соглашения, согласно которому новый кредитор принял на себя обязательство финансировать АО "Кубаньэнерго" под уступку денежного требования к МУП "Водоканал" по договорам на отпуск электроэнергии.
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации подтвердил судебные решения, которыми данный договор признан ничтожной сделкой, и указал, что в соответствии со ст. 825 ГК РФ в качестве финансового агента договоры финансирования под уступку денежного требования могут заключать банки и иные кредитные организации, а также другие коммерческие организации, имеющие разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого вида. Арбитражный суд, признавая договор факторинга недействительным, обоснованно исходил из необходимости специальной правосубъектности при заключении подобных сделок <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 30 июня 1998 г. N 955/98.

Представляется, что вывод о ничтожности сделки был бы обоснован, если бы при наличии фактических обстоятельств, свидетельствующих о том, что деятельность финансового агента в данном случае была связана с предоставлением банковских услуг. Иначе квалификация договора как ничтожного сомнительна, так как даже при отсутствии лицензии (если согласиться с необходимостью ее получения) сделка оспорима (ст. 173 ГК РФ), но не ничтожна.
В отношении другой стороны договора факторинга - клиента - Гражданский кодекс Российской Федерации специальных требований не устанавливает. По мнению Е.А. Суханова, "по смыслу закона в роли клиентов должны выступать коммерческие организации либо индивидуальные предприниматели, поскольку договоры факторинга используются исключительно в предпринимательском обороте" <*>. С этим вряд ли можно согласиться. Закон подобных ограничений не предусматривает. Недостаточная распространенность подобного рода сделок в сфере отношений с участием граждан-потребителей не является достаточным аргументом. Вполне можно представить сделку с участием гражданина, не являющегося предпринимателем, по получению кредита при предоставлении в качестве обеспечения требования об оплате проданных им товаров, например ювелирных изделий.
--------------------------------
<*> См.: Суханов Е.А. Финансирование под уступку денежного требования.

Глава 22. ФОРМА ДОГОВОРА ФИНАНСИРОВАНИЯ
ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ

При определении подхода к форме сделок, совершаемых при финансировании под уступку денежного требования, необходимо выделять сам договор финансирования под уступку (основной договор, договор уступки) и сделку (сделки) под уступки, совершаемые в рамках этого договора. Основной договор создает основание или является основанием для совершения конкретных сделок по уступке прав. В этом договоре определяются положения, регламентирующие порядок и условия исполнения взаимных обязательств финансовым агентом и клиентом, в том числе порядок и условия передачи прав требования (сроки, условия передачи и т.п.). Одновременно в этом договоре определяются условия финансирования - сроки и порядок передачи денежных средств, условия их возврата или погашения задолженности иными способами и т.д.
В международной торговой практике договор финансирования и договор об уступке нередко рассматриваются в качестве самостоятельных договорных конструкций (например, когда договор о финансировании заключается как кредитный договор, а договор об уступке оформляется отдельно, для целей обеспечения, например, как договор о залоге прав). Но не исключено и использование сторонами иных договоров, как смешанных, так и непоименованных.
Оттавская конвенция 1988 года не имела целью унифицировать правила в отношении договоров о финансировании (договоров факторинга). Не преследует эту цель и Конвенция об уступке дебиторской задолженности. При подготовке и обсуждении этой Конвенции неоднократно подчеркивалось то обстоятельство, что она лишь в исключительных случаях затрагивает договор финансирования или соглашение (договор) об уступке <*>, определяя в основном лишь правила в отношении самой сделки уступки.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции при финансировании под дебиторскую задолженность. Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. Рабочая группа по международной договорной практике. 30-я сессия. Нью-Йорк, 1 - 12 марта 1999 г. А/CN.9/WG.II/WP.102. С. 11.

Распространение в некоторых случаях Конвенции на соглашения (договоры) об уступке вызвано необходимостью обеспечения единого подхода к установлению действительности как договора о передаче, так и самой передачи.
В некоторых правовых системах недействительность соглашения, на основании которого производится уступка, может стать причиной недействительности передачи (уступки), в то время как в других правовых системах недействительность соглашения к недействительности уступки не приводит, но может вызвать предъявление требования цессионарию на основе принципа неправомерного (неосновательного) обогащения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансирование под дебиторскую задолженность: Пересмотренные статьи проекта Конвенции об уступке при финансировании под дебиторскую задолженность: Записка Секретариата // Комиссия ООН по праву международной торговли. Рабочая группа по международной договорной практике. 27-я сессия. Нью-Йорк, 23 июня - 3 июля 1997 г. A/CN.9/WG.II/WP.93. С. 9.

Обсуждение возможности включения в Конвенцию правил, касающихся формы уступки, было вызвано тем, что национальные правовые системы содержат различные нормы в отношении формы уступки и различно решают вопрос о последствиях ее несоблюдения. При этом право некоторых государств содержит требование о письменной форме, в праве других стран предусматривается уведомление должника или даже регистрация уступки, а право еще одной группы стран вообще не содержит каких-либо особых формальных требований <*>.
--------------------------------
<*> См.: Возможная будущая работа: Записка Секретариата. Уступка требований // Комиссия ООН по праву международной торговли. 26-я сессия. Вена, 5 - 23 июля 1993 г. A/CN.9/378/Add/3. 28.05.1993. С. 3.

Итогом обсуждения явилось включение в Конвенцию коллизионных норм, определяющих право, применимое к форме договора уступки. Согласно ст. 27 (п. 1) Конвенции, договор уступки, заключенный между лицами, находящимися в одном и том же государстве, является действительным с точки зрения формы в отношениях между ними, если он удовлетворяет требованиям либо права, регулирующего этот договор, либо права государства, в котором он заключен.
Договор уступки права, заключенный между лицами, находящимися в разных государствах, является действительным с точки зрения формы в отношениях между ними, если он удовлетворяет требованиям либо права, регулирующего этот договор, либо права одного из этих государств.
В современной российской литературе, посвященной анализу отношений по договору факторинга, по рассматриваемому вопросу большинство авторов ограничивается указанием на письменную форму договора.
По мнению А. Эрделевского, форма договора факторинга определяется правилами ст. 389 ГК РФ <*>. На этом основании А. Эрделевский делает вывод о том, что поскольку денежное требование, передаваемое по такому договору, практически во всех случаях вытекает из сделки, для которой обязательна письменная форма, то и сам договор факторинга должен быть заключен в письменной форме (простой или квалифицированной), а в установленных законом случаях подлежит государственной регистрации.
--------------------------------
<*> См.: Эрделевский А. Договор факторинга // Российская юстиция. 1999. N 1.
Аналогичная точка зрения излагается также в учебнике гражданского права под ред. Е.А. Суханова (см.: Гражданское право: Учеб. 2-е изд. В 2 т. Т. 2. Полут. 2. М., 2000. С. 233).

Эта точка зрения не учитывает, что договор финансирования под уступку денежного требования включает в себя не только сделку по передаче (уступке) права требования, но и ряд других условий (характер услуг фактора, вознаграждение фактора, право на регресс и т.д.), которые непосредственно не связаны с оформлением самой передачи права. Распространение на эти условия требований ст. 389 ГК РФ ни из положений гл. 24, ни из положений гл. 43 ГК РФ не вытекает.
Положения гл. 43 ГК РФ не содержат специальных требований к форме договора финансирования под уступку денежного требования. Одной из сторон договора - фактором (финансовым агентом) - всегда является организация (юридическое лицо). Следовательно, в силу подп. 1 п. 1 ст. 161 ГК РФ данный договор должен быть совершен в простой письменной форме.
Кроме того, основной договор может содержать условие о принятии финансовым агентом (банком или кредитной организацией) обязанности по кредитованию клиента, в частности, в виде принятия на себя обязательства предоставить денежные средства в срок и на условиях, предусмотренных договором. В этих случаях к отношениям сторон, связанным с кредитованием, применима норма ст. 820 ГК РФ, согласно которой кредитный договор должен быть заключен в письменной форме и несоблюдение этого требования влечет недействительность кредитного договора.
Оформление сделок уступки в рамках договора факторинга должно производиться в соответствии с требованиями ст. 389 ГК РФ, возможность применения которой к отношениям сторон при факторинге диктуется соотношением норм гл. 24 и 43 ГК РФ. Указанная статья предусматривает, что уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме; уступка требования по сделке, требующей государственной регистрации, должна быть зарегистрирована в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом. То есть форма уступки подчиняется тем же правилам, что и обязательство между первоначальным кредитором и должником, из которого возникло уступаемое право требования (первоначальный договор).
Оформление уступки в рамках договора факторинга может осуществляться различным образом. В частности, в тексте основного договора может быть одновременно указано на состоявшуюся передачу существующего права (уступку) клиентом финансовому агенту. Передача существующего права во исполнение основного договора может быть произведена отдельным актом (документом, свидетельствующим о совершении сделки), составленным либо одновременно с текстом основного договора, либо после его заключения.
Определенные особенности оформления уступки при факторинге установлены п. 2 ст. 826 ГК РФ: при уступке будущего денежного требования оно считается перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло само право на получение с должника денежных средств, которые являются предметом уступки требования, предусмотренной договором. Если уступка денежного требования обусловлена определенным событием, она вступает в силу после наступления этого события. Дополнительного оформления уступки денежного требования в этих случаях не требуется.
Соглашение (акт) о состоявшейся передаче существующих или будущих прав финансовому агенту, независимо от того, включено оно в текст основного договора о финансировании либо в отдельный документ, должно быть оформлено с соблюдением требований ст. 389 ГК РФ. Последствия несоблюдения этого требования будут различными в зависимости от того, какое значение имеет несоблюдение формы в отношениях по сделке, из которой возникло уступаемое право.
Чаще всего обязательство, из которого возникают уступаемые финансовому агенту права (права на получение денежной оплаты за товары, работы и услуги), должно быть оформлено в простой письменной форме в силу того, что отношения по факторинговому обслуживанию в большинстве случаев имеют место в связи с передачей коммерческой дебиторской задолженности. Тем не менее нельзя исключить, что предметом уступки будут, к примеру, права из договора, оформленного нотариально в силу закона либо по воле сторон, или права из договора, заключенного в устной форме (например, с участием граждан). В этом случае сделка уступки (но не сам договор о факторинге) должна быть соответствующе оформлена. Последствия несоблюдения требований о форме уступки определяются общими правилами (ст. ст. 162, 165 ГК РФ).

Глава 23. ОПЛАТА УСЛУГ ФИНАНСОВОГО АГЕНТА ПО ДОГОВОРУ
ФИНАНСИРОВАНИЯ ПОД УСТУПКУ ДЕНЕЖНОГО ТРЕБОВАНИЯ

По своей природе договор финансирования под уступку денежного требования характеризуется в российской юридической литературе как возмездный и двусторонний <*>.
--------------------------------
<*> См., напр.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 391; Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). С. 243; Гражданское право: Учеб. 2-е изд. / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 2. Полут. 2. С. 235 и др.

Оплата услуг финансового агента может представлять собой плату за освобождение клиента от необходимости учета сбыта и дебиторской задолженности, за страхование от сомнительных долгов, а также за открытие кредитной линии (за принятие на себя фактором обязанностей по кредитованию клиента). Размер оплаты определяется договором с учетом целого ряда причин, в частности риска, который принимает на себя фактор в зависимости от характера деятельности клиента и его должника <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Финансирование под уступку денежного требования (гл. 43). С. 438.

В международной практике в структуре вознаграждения за оказание факторинговых услуг выделяются три основных компонента:
1. Фиксированный сбор за обработку документов.
2. Фиксированный процент от оборота поставщика. Эта часть факторинговой комиссии представляет собой оплату оказываемых фактором услуг, в число которых входят:
- контроль за своевременной выплатой финансирования;
- контроль за своевременной оплатой товаров дебиторами;
- работа с дебиторами при задержках платежей;
- учет текущего состояния дебиторской задолженности и предоставление поставщику отчетов, а также включает премию за принятые фактором риски:
- принятие риска несвоевременной оплаты поставок должником (риск ликвидности);
- принятие риска неплатежеспособности должников (кредитный риск);
- принятие риска резкого изменения стоимости кредитных ресурсов (процентный риск).
Как правило, величина этой части факторинговой комиссии определяется в зависимости от количества покупателей, оборота, частоты поставок и особенностей товарного рынка и составляет 0,5 - 5% от оборота поставщика (клиента).
3. Стоимость кредитных ресурсов, необходимых для финансирования поставщика <*>.
--------------------------------
<*> См.: Финансовые возможности факторинга // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности в решении финансовых проблем предприятий".

Оплата услуг финансового агента может производиться в различной форме: в форме процентов от стоимости уступаемого требования, в твердо определенной сумме, в виде разницы между рыночной ценой требования и его договорным объемом. В большинстве стран комиссия за обслуживание колеблется при полном обслуживании от 0,5 до 0,3% от стоимости переуступленных счетов, при закрытом факторинге <*> - 0,4 - 1,3%, при оптовом - 0,7 - 1,0%. При наличии права регресса (права требовать возврата финансирования) делаются скидки <**>.
--------------------------------
<*> При закрытом факторинге должнику не направляется информация о произведенной уступке. Закрытый факторинг прямо не регулируется гл. 43 ГК РФ, однако это не должно рассматриваться как свидетельство невозможности осуществления такого вида операций. Аналогичная точка зрения в отношении закрытого факторинга была высказана Е.А. Павлодским (см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). С. 389).
<**> См.: Бурова М.Е. Факторинг. М., 1992. С. 10; Жуков Е.Ф. Трастовые и факторинговые операции коммерческих банков. М., 1995. С. 39.

При определении платы за кредит за предоставленные средства при условии их выплаты до получения средств от должника расчет ведется за период между немедленным получением оплаты клиентом и датой инкассации средств у должника. Процент за кредит обычно незначительно превышает процент банка при краткосрочном кредитовании клиентов с аналогичным оборотом и кредитоспособностью, что связывается с необходимостью компенсации дополнительных затрат и риска финансового агента <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ивасенко А.Г. Факторинг: сущность, проблемы, пути развития в России. М., 1997. С. 24.

Вознаграждение финансовому агенту может выплачиваться сразу или по частям, в зависимости от рода услуг, предоставляемых финансовым агентом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Агафонова Н. Финансирование под уступку денежного требования // Хозяйство и право. С. 113.

Л.Г. Ефимова обоснованно обращала внимание на неправомерность вывода о том, что само денежное требование, переданное финансовому агенту, должно служить ему платой за услуги, оказанные им клиенту <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Банковские сделки (актуальные проблемы). С. 243; Медведев Д.А. // Гражданское право: Учеб. Ч. 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 439; Чеговадзе Л. Факторинг - сделка под уступку имущественного права, и др.

Юридическая природа отношений по договору финансирования под уступку денежного требования. Как отмечалось, отношения, охватываемые определением, данным в ст. 824 ГК РФ, могут быть самими различными, что не позволяет дать общего ответа о природе договора финансирования под уступку денежного требования. Определение сущности возникающих между сторонами отношений возможно только с учетом анализа конкретного договора, заключенного между сторонами.
Ввиду того что отношения, охватываемые ст. 824 ГК РФ, могут быть предельно разнообразными, следует признать правоту авторов, указывающих, что договор финансирования под уступку денежного требования может быть сформулирован и как реальный, и как консенсуальный. Учитывая сделанный нами вывод о характере норм, содержащихся в гл. 43 ГК РФ, можно констатировать, что природа договора финансирования будет определяться с учетом избранного сторонами договорного типа.
Наиболее распространенная конструкция договора финансирования предполагает передачу права требования финансовому агенту на "полном праве". При этом финансовый агент не имеет права требовать возврата предоставленного финансирования, а получает средства от "уступленного" должника. В.А. Белов предлагает рассматривать такой договор как "особый договорный тип, не сводимый к каким-либо иным договорам" <*>. Представляется, что место такого договора в системе других договоров все же может быть найдено.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Юридическая природа договора факторинга // Эж-Юрист. 2001. N 44. Ноябрь. С. 4.

Отношения между клиентом и финансовым агентом в литературе характеризуют как сходные с отношениями по займу и кредиту <*>. Трудно не увидеть в рассматриваемой сделке элементов кредитования; несомненно, с экономической точки зрения этот элемент в большинстве сделок по финансированию присутствует, но определяет ли он юридический характер сделки?
--------------------------------
<*> См.: Суханов Е.А. Договор финансирования под уступку денежного требования (договор факторинга). С. 79.

По нашему мнению, характеристика рассматриваемых отношений как отношений заемных или кредитных ошибочна. При займе или кредите на заемщике лежит обязанность возвратить полученные денежные средства. Финансирование по первому типу (п. 1 ст. 831 ГК РФ) не предусматривает обязанности клиента вернуть полученное. Он обязан уступить (передать) право требования к должнику. При исполнении клиентом этой обязанности финансовый агент не вправе требовать возврата средств. Справедливым в связи с этим представляется замечание Л.Г. Ефимовой, что договор финансирования под уступку денежного требования содержит элемент кредитования клиента, однако этот договор не может быть сведен к разновидности договора займа или кредитного договора <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования.

Представляет интерес позиция М.М. Агаркова относительно юридической природы операции по учету векселей, экономически наиболее близкой к факторингу рассматриваемого вида. М.М. Агарков писал: "Заем... есть договор, по которому одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или определенные родовыми признаками вещи, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу полученную сумму денег или равное взятому взаймы количество вещей того же рода и качества с процентами или без процентов". Это определение не подходит к сделке учета векселя или иного обязательства. "Так же, как и в случае денежного займа, одна сторона (банк-дисконтер) дает другой стороне определенную сумму денег. Но то право, которое эта сторона приобретает, совершенно не является правом из займа, а правом из того обязательства, которое получает банк". И далее он делает вывод, что по своей юридической природе учет представляет собой договор купли-продажи. В случае учета обязательства, не переходящего в порядке индоссамента, передача его банку совершается посредством цессии (уступки требования) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Агарков М.М. Основы банкового права. М., 1994. С. 86.

Определение юридической природы отношений между финансовым агентом и клиентом по передаче права требования как договора купли-продажи наиболее адекватно рассмотренным отношениям. Право требования в данном случае выполняет роль имущественного эквивалента, передаваемого финансовому агенту в обмен на денежные средства. Вывод о полном совпадении договоров финансирования и договоров купли-продажи права делает и Л.Г. Ефимова <*>. Следует лишь дополнить, что договор о финансировании, как правило, не исчерпывается этими отношениями, хотя они и составляют его ядро. При оказании факторингового обслуживания, помимо сделок по покупке прав требований, в рамках договора осуществляется и оказание дополнительных услуг клиенту.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования.

Нередко в качестве черт, отличающих договор финансирования от договора кредитования, указывают также следующие:
- кредит выдается на фиксированный срок, а факторинговое финансирование предоставляется на срок фактической отсрочки платежа;
- кредит выплачивается в обусловленный кредитным договором день, а факторинговое финансирование предоставляется в день поставки товара;
- кредит выдается на заранее обусловленную сумму, размер факторингового финансирования не ограничен и может увеличиваться по мере роста объема продаж клиента;
- кредит погашается в заранее обусловленный день, факторинговое финансирование погашается в день фактической оплаты дебитором поставленного товара;
- при кредитовании банк не оказывает заемщику никаких услуг, при факторинговом финансировании фактор управляет дебиторской задолженностью <*>.
--------------------------------
<*> См.: Факторинг в вопросах и ответах // Материалы консультационного семинара "Факторинг на практике: новые возможности решения финансовых проблем предприятий". М., 2001.

Приведенные отличия не являются существенными. Существенным моментом в договоре финансирования первого типа является именно отсутствие обязанности у клиента возвращать полученные от финансового агента денежные средства.
Природа отношений по финансированию под уступку денежного требования для целей обеспечения (обеспечительный факторинг) является иной. По мнению В.А. Белова, такой договор (обеспечительный факторинг) является комплексным договором, в котором в зависимости от случая содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом <*>.
--------------------------------
<*> См.: Белов В.А. Юридическая природа договора факторинга. С. 4.

Конструкция договора, характерные черты которого описаны в абз. 2 п. 1 ст. 824 и п. 1 ст. 831 ГК РФ, предусматривает, что денежные средства передаются клиенту финансовым агентом на условиях их возврата, а права требования уступаются для целей обеспечения исполнения клиентом обязательства по возврату этих сумм. Эта конструкция свидетельствует о наличии между сторонами отношений по займу (кредиту).
Оформление отношений, связанных с передачей (уступкой) права требования клиентом для целей обеспечения возврата денежных сумм, может производиться различным образом. Соглашение об уступке может содержать условие, при наличии которого право в отношении должника будет считаться перешедшим финансовому агенту (при неисполнении клиентом обязанности возвратить сумму займа в определенный срок). В данном случае уступка вступает в силу при наступлении определенного в соглашении условия (ст. 157 ГК РФ).
Возможен и иной вариант, когда право требования уступается финансовому агенту с тем, что при исполнении клиентом обязательства по возврату сумм предоставленного финансирования права требования считаются перешедшими (возвращенными) клиенту.
Подобные сделки не противоречат положениям § 1 гл. 24 ГК РФ, как иногда полагают, ссылаясь на то, что замена стороны в результате цессии должна производиться "безусловно" и "окончательно". Ни одна из норм § 1 гл. 24 ГК РФ не содержит ни требований о какой-либо безусловности передачи прав кредитора, ни самих понятий "безусловность" или "безусловная замена лица в обязательстве" <*>. Как справедливо отмечает А.Л. Новоселов, "нелегко представить себе, какими условиями, кроме условий основной хозяйственной сделки, отношения по которой опосредствуются распорядительной сделкой уступки права (требования), можно обставить передачу права (требования) от прежнего кредитора новому" <**>.
--------------------------------
<*> Соколова Е.А. Финансирование под уступку денежного требования: Дисс. ... магистра частного права. М., 2002. С. 55.
<**> Новоселов А.Л. Некоторые вопросы уступки части права (требования) по денежному обязательству. С. 58.

В соответствии с п. 1 ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором. В публикациях уступку права требования для целей обеспечения, упомянутую в гл. 43 ГК РФ, предлагается считать иным способом обеспечения обязательства, упомянутым в Гражданском кодексе Российской Федерации <*>. В литературе высказывалось мнение о возможности использования цессии для целей обеспечения обязательства и в других не связанных с факторингом отношениях <**>.
--------------------------------
<*> См.: Соколова Е.А. Финансирование под уступку денежного требования: Дисс. ... магистра частного права. М., 2002. С. 55.
<**> См.: Почуйкин В.В. Соглашение об уступке права требования в спорах, рассматриваемых арбитражными судами. С. 49.

На практике эти положения иногда воспринимаются таким образом, что сам договор финансирования (факторинга) под уступку денежного требования рассматривается как способ обеспечения исполнения другого обязательства. Это не так. Обеспечительный характер в данном случае имеет условие в договоре финансирования о праве финансового агента воспользоваться ценностью переданного ему (или подлежащего передаче) права требования для погашения обязательства заемщика (клиента).
Соглашение об обеспечительной уступке носит акцессорный (дополнительный) характер к основному обязательству клиента по возврату сумм финансирования (займа или кредита).
Практика применения описываемой конструкции обеспечения незначительна. Но примеры последнего времени свидетельствуют о понимании в правоприменительной практике ее особенностей.
Так, между финансовым агентом и клиентом был заключен договор, в соответствии с которым право требования передавалось финансовому агенту в качестве обеспечения исполнения обязательств клиента по кредитному договору. Суд отказал финансовому агенту в удовлетворении его исковых требований, предъявленных должнику, сославшись на то, что окончательный срок исполнения кредитного договора еще не наступил.
Кассационная инстанция, отменив решение, указала, что договором факторинга предусмотрено, что денежное требование переходит от клиента к банку в случае неисполнения, ненадлежащего исполнения клиентом своих обязательств по кредитному договору. Факт нарушения обязательств, предусмотренных кредитным договором, а именно нарушение срока возврата части кредита, подтвержден материалами дела. При таких обстоятельствах денежное требование перешло к финансовому агенту <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление ФАС Уральского округа от 15.05.2002 N Ф09-888/02-ГК.

Распространяются ли нормы об уступке с обеспечительной целью, содержащиеся в гл. 43 ГК РФ, на отношения по залогу прав требований по денежным обязательствам, связанным с поставкой товаров, предоставлением работ и услуг, для обеспечения возврата денежных сумм по займу или кредиту? По нашему мнению, при использовании конструкции залога права требования, при котором право требования уступается для целей обеспечения залогодержателю, к этим отношениям применимы нормы гл. 43 ГК РФ о финансировании под уступку для целей обеспечения. Весьма осторожно, но в целом положительно высказывается об этом Л.Г. Ефимова <*>.
--------------------------------
<*> См.: Ефимова Л.Г. Договор финансирования под уступку денежного требования.

Естественно, как и в первом случае, договор финансирования не исчерпывается условием об обеспечительной уступке. В договоре определяются сроки и порядок предоставления средств финансовым агентом, сроки и порядок их возврата клиентом. В договоре могут предусматриваться дополнительные услуги, оказываемые финансовым агентом, порядок их оплаты, гарантии и обязательства клиента относительно передаваемого права, условия о расторжении и прекращении договора и т.д.




ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
(Перечень ссылок подготовлен специалистами
КонсультантПлюс)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 26.10.2002 N 127-ФЗ
"О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)"
(принят ГД ФС РФ 27.09.2002)

"АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 24.07.2002 N 95-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 14.06.2002)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 08.08.2001 N 128-ФЗ
"О ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"
(принят ГД ФС РФ 13.07.2001)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 25.09.1998 N 158-ФЗ
"О ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"
(принят ГД ФС РФ 16.09.1998)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 16.07.1998 N 102-ФЗ
"ОБ ИПОТЕКЕ (ЗАЛОГЕ НЕДВИЖИМОСТИ)"
(принят ГД ФС РФ 24.06.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 08.01.1998 N 6-ФЗ
"О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)"
(принят ГД ФС РФ 10.12.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 08.01.1998 N 2-ФЗ
"ТРАНСПОРТНЫЙ УСТАВ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(принят ГД ФС РФ 19.12.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 21.07.1997 N 122-ФЗ
"О ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ"
(принят ГД ФС РФ 17.06.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 21.07.1997 N 119-ФЗ
"ОБ ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ"
(принят ГД ФС РФ 04.06.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 21.07.1997 N 118-ФЗ
"О СУДЕБНЫХ ПРИСТАВАХ"
(принят ГД ФС РФ 04.06.1997)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 26.01.1996 N 15-ФЗ
"О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ВТОРОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(принят ГД ФС РФ 22.12.1995)

"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ВТОРАЯ)" от 26.01.1996 N 14-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 22.12.1995)

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 26.12.1995 N 208-ФЗ
"ОБ АКЦИОНЕРНЫХ ОБЩЕСТВАХ"
(принят ГД ФС РФ 24.11.1995)

"АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 05.05.1995 N 70-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 05.04.1995)

"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ
(принят ГД ФС РФ 21.10.1994)

ЗАКОН РФ от 23.09.1992 N 3520-1
"О ТОВАРНЫХ ЗНАКАХ, ЗНАКАХ ОБСЛУЖИВАНИЯ И НАИМЕНОВАНИЯХ МЕСТ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ТОВАРОВ"

"ПАТЕНТНЫЙ ЗАКОН РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 23.09.1992 N 3517-1

ЗАКОН РФ от 29.05.1992 N 2872-1
"О ЗАЛОГЕ"

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН от 02.12.1990 N 395-1
"О БАНКАХ И БАНКОВСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"

"ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ КОДЕКС РСФСР"
(утв. ВС РСФСР 11.06.1964)

"ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РСФСР"
(утв. ВС РСФСР 11.06.1964)

УКАЗ Президента РФ от 07.10.1992 N 1186
"О МЕРАХ ПО ОРГАНИЗАЦИИ РЫНКА ЦЕННЫХ БУМАГ В ПРОЦЕССЕ ПРИВАТИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Правительства РФ от 11.04.2000 N 326
"О ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Правительства РФ от 27.05.1998 N 516
"О ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ МЕРАХ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ПРОЦЕДУР ОБРАЩЕНИЯ ВЗЫСКАНИЯ НА ИМУЩЕСТВО ОРГАНИЗАЦИЙ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК СССР и СНК СССР от 07.08.1937 N 104/1341
"О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ПЕРЕВОДНОМ И ПРОСТОМ ВЕКСЕЛЕ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВЦИК от 11.11.1922
"О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА Р.С.Ф.С.Р."
(вместе с "ГРАЖДАНСКИМ КОДЕКСОМ Р.С.Ф.С.Р.")

ПРИКАЗ Минюста РФ от 03.07.1998 N 76
"О МЕРАХ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ПРОЦЕДУР ОБРАЩЕНИЯ ВЗЫСКАНИЯ НА ИМУЩЕСТВО ОРГАНИЗАЦИЙ"
(вместе с "ВРЕМЕННОЙ ИНСТРУКЦИЕЙ О ПОРЯДКЕ АРЕСТА И РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВ (ТРЕБОВАНИЙ), ПРИНАДЛЕЖАЩИХ ДОЛЖНИКУ КАК КРЕДИТОРУ ПО НЕИСПОЛНЕННЫМ ДЕНЕЖНЫМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ ТРЕТЬИХ ЛИЦ ПО ОПЛАТЕ ФАКТИЧЕСКИ ПОСТАВЛЕННЫХ ТОВАРОВ, ВЫПОЛНЕННЫХ РАБОТ ИЛИ ОКАЗАННЫХ УСЛУГ (ДЕБИТОРСКОЙ ЗАДОЛЖЕННОСТИ) ПРИ ОБРАЩЕНИИ ВЗЫСКАНИЯ НА ИМУЩЕСТВО ОРГАНИЗАЦИЙ-ДОЛЖНИКОВ")

ПИСЬМО Госбанка СССР от 12.12.1989 N 252
"О ПОРЯДКЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ОПЕРАЦИЙ ПО УСТУПКЕ ПОСТАВЩИКАМИ БАНКУ ПРАВА ПОЛУЧЕНИЯ ПЛАТЕЖА ПО ПЛАТЕЖНЫМ ТРЕБОВАНИЯМ ЗА ПОСТАВЛЕННЫЕ ТОВАРЫ, ВЫПОЛНЕННЫЕ РАБОТЫ И ОКАЗАННЫЕ УСЛУГИ"

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 24.09.2002 N 69
"ОБЗОР ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ДОГОВОРОМ МЕНЫ"

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 30.07.2002 N 68
"О ПРАКТИКЕ ПРИМЕНЕНИЯ ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 1002 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 09.07.2002 N Ф04/2381-706/А27-2002

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.07.2002 N А19-13266/01-6-Ф02-1774/02-С2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Волго-Вятского округа от 22.06.2002 N А79-222/02-СК2-275

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 13.06.2002 N Ф09-1211/02-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Восточно-Сибирского округа от 22.05.2002 N А74-4250/01-К1-Ф02-1253/02-С2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 21.05.2002 N 9978/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 20.05.2002 N 399

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 15.05.2002 N Ф09-888/02-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 27.04.2002 N А14-7387-01/73/2и

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 16.04.2002 N КГ-А40/2190-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Дальневосточного округа от 16.04.2002 N Ф03-А59/02-1/566

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 29.03.2002 N 9434/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 29.03.2002 N 4439/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 20.03.2002 N А36-259/8-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 06.03.2002 N 9831/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 06.03.2002 N 7144/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 28.02.2002 N КГ-А40/846-02

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 26.02.2002 N А56-28428/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Дальневосточного округа от 22.02.2002 N Ф03-А49/02-1/150

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 29.01.2002 N КГ-А40/39-03

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 25.01.2002 N 6676/01

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 11.01.2002 N 66
"ОБЗОР ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С АРЕНДОЙ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Волго-Вятского округа от 10.01.2002 N А43-4727/01-3-192

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 09.01.2002 N 2715/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 03.01.2002 N А42-1544/01-2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Восточно-Сибирского округа от 21.11.2001 N А58-1692/2001-Ф02-2727/01-С2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 19.11.2001 N КГ-А40/6646-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.11.2001 N А74-1349/01-К1-Ф02-2631/01-С2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 26.10.2001 N 14-1878-01/74-1

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 16.10.2001 N Ф04/3138-102/А02-2001

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 09.10.2001 N 4215/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС от 16.09.2001 N А58-3348/00-Ф02-2164/2001-С2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 04.09.2001 N А05-2596/01-136/8

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 12.08.2001 N КГ-А40/1715-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 08.08.2001 N КГ-А40/4041-01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 06.08.2001 N Ф23-122/9-99Б

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 18.07.2001 N А05-2390/010119/23

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 18.06.2001 N А56-6917/01

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 05.06.2001 N 8303/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 05.06.2001 N Ф04/1565-435/А27-2001

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВАС РФ от 22.05.2001 N 8838/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 12.04.2001 N А08-3250/98-1

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 10.04.2001 N А05-8443/00-324/23

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 05.04.2001 N А26-2375/01-10/96

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 28.03.2001 N Ф04/893-244/А45-2001

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Восточно-Сибирского округа от 22.03.2001 N А58-45/2000/Ф02-535/2001-С2

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 13.03.2001 N 62
<ОБЗОР ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ЗАКЛЮЧЕНИЕМ ХОЗЯЙСТВЕННЫМИ ОБЩЕСТВАМИ КРУПНЫХ СДЕЛОК И СДЕЛОК, В СОВЕРШЕНИИ КОТОРЫХ ИМЕЕТСЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ>

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 05.03.2001 N А56-29307/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 19.02.2001 N А05-7949/00-407/21

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 08.02.2001 N Ф08-108/2001

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 30.01.2001 N Ф09-9/01-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 22.01.2001 N Ф04/126-801/А70-2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 10.01.2001 N Ф08-3872/2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 19.12.2000 N 4131/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 23.11.2000 N А14-1447-2000/50/1

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 14.11.2000 N Ф08-3197/2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Дальневосточного округа от 19.09.2000 N Ф03-А59/00-1/1616

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 13.09.2000 N Ф04/222378-250/А81-2001

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 12.09.2000 N 970/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 29.08.2000 N КГ-А40/3768-00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Поволжского округа от 27.07.2000 N 12-7164/98-С25

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 25.07.2000 N 56
"ОБЗОР ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМИ СУДАМИ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ДОГОВОРАМИ НА УЧАСТИЕ В СТРОИТЕЛЬСТВЕ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 18.07.2000 N 77/00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 22.06.2000 N КГ-А40/2390-00

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 24.05.2000 N Ф08-1155/2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 23.05.2000 N 8420/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ФАС МО от 19.05.2000 N 13

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Поволжского округа от 18.05.2000 N 65-8927/99-СГ1-18

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Волго-Вятского округа от 11.05.2000 N А38-12/222-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 06.04.2000 N Ф09-406/2000-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 08.02.2000 N 1066/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 08.02.2000 N Ф09/00-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 25.01.2000 N 6058

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Волго-Вятского округа от 24.01.2000 N 280/8

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 N 49
"ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРИМЕНЕНИЕМ НОРМ О НЕОСНОВАТЕЛЬНОМ ОБОГАЩЕНИИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Поволжского округа от 18.11.1999 N 3914/99-21р

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 11.11.1999 N Ф08-2412/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 26.10.1999 N 4641/99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 19.10.1999 N 7945/98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 14.09.1999 N Ф04/1823-386 А70-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 10.09.1999 N 222/9

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Центрального округа от 09.09.1999 N А48-952/99-3

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 07.09.1999 N ГК-А40/2829-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 29.08.1999 N А56-10240/2000

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Волго-Вятского округа от 28.08.1999 N А43-386/99-21-13

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Дальневосточного округа от 12.08.1999 N Ф03-А59/99-2/1027

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 08.07.1999 N Ф09-810/99-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 22.06.1999 N 4901/97

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 11.05.1999 N 8352/98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 22.04.1999 N Ф04/830-113/А46-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 17.03.1999 N Ф04/577-80/А70-99

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 15.12.1998 N 2884/98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Пленума ВАС РФ от 12.11.1998 N 18
"О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ В СВЯЗИ С ВВЕДЕНИЕМ В ДЕЙСТВИЕ ТРАНСПОРТНОГО УСТАВА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Западного округа от 22.10.1998 N А56-18214/97

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 13.10.1998 N Ф09-870/98-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Московского округа от 12.10.1998 N КГ-А40/2583

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Пленума Верховного Суда РФ N 13, Пленума ВАС РФ N 14 от 08.10.1998
"О ПРАКТИКЕ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ПРОЦЕНТАХ ЗА ПОЛЬЗОВАНИЕ ЧУЖИМИ ДЕНЕЖНЫМИ СРЕДСТВАМИ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Северо-Кавказского округа от 26.08.1998 N Ф08-1302/98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 30.06.1998 N 955/98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Западно-Сибирского округа от 03.06.1998 N Ф04/796-138/А75-98

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 07.04.1998 N 4095/07

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 17.03.1998 N 6173/97

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 16.02.1998 N 29
"ОБЗОР СУДЕБНО-АРБИТРАЖНОЙ ПРАКТИКИ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ ПО ДЕЛАМ С УЧАСТИЕМ ИНОСТРАННЫХ ЛИЦ"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ФАС Уральского округа от 25.08.1997 N Ф09-702/97-ГК

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 22.07.1997 N 2048/97

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 17.06.1997 N 1533/97

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 26.12.1996 N 2759/96

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 10.12.1996 N 6277/95

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 26.11.1996 N 6276/95

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 12.11.1996 N 6274/95

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 29.10.1996 N 3172/92

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 10.09.1996 N 1617/96

ПИСЬМО Президиума ВАС РФ от 17.06.1996 N 5
"ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРИМЕНЕНИЕМ ТАМОЖЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА"

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Президиума ВАС РФ от 30.11.1995 N 6717/95

"КОНВЕНЦИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ ОБ УСТУПКЕ ДЕБИТОРСКОЙ ЗАДОЛЖЕННОСТИ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ТОРГОВЛЕ"
(Принята 12.12.2001 Резолюцией 56/81 на 85-ом пленарном заседании 56-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН)

"КОНВЕНЦИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ О НЕЗАВИСИМЫХ ГАРАНТИЯХ И РЕЗЕРВНЫХ АККРЕДИТИВАХ"
(Принята 11.12.1995 Резолюцией 50/48 на 50-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН)

"КОНВЕНЦИЯ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ О МЕЖДУНАРОДНЫХ ПЕРЕВОДНЫХ ВЕКСЕЛЯХ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРОСТЫХ ВЕКСЕЛЯХ" [рус., англ.]
(Принята в г. Нью-Йорке 09.12.1988 Резолюцией 43/165 Генеральной Ассамблеи ООН)

"КОНВЕНЦИЯ УНИДРУА ПО МЕЖДУНАРОДНЫМ ФАКТОРНЫМ ОПЕРАЦИЯМ
(ФАКТОРИНГУ)"
(заключена в Оттаве 28.05.1988)




<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ