<<

стр. 11
(всего 15)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ханизм упорядочивания или регулирования совместной деятельно-
сти, которую можно было бы изучать отдельно [1, с.39-64].
В экономической теории различают два механизма упорядочи-
вания действий: рыночный и ролевой. Рыночный основан на прин-
ципе рациональности или на целенаправленном выборе из альтерна-
тивных способов использования ограниченных ресурсов. Ролевой
механизм заключается в том, что люди выполняют действия по зара-
нее расписанным ролям с известной мотивацией и, таким образом
сотрудничая, обеспечивают взаимные ожидания удовлетворения по-
требностей. В соответствии с ролями имеет место дорациональная,
помимо индивидуального учета полезности, согласованность дейст-
вий или взаимодействие. Если имеют место отступления от отлажен-
ных ролей, сотрудничество ухудшается или прекращается вовсе.
Классические содержательные теории мотивации связывают
действия человека с побудительными причинами или мотивами, ие-
рархия которых у человека является врожденной характеристикой
психики [3, с.18]. Человек, в соответствии с этой иерархией, после-
довательно, начиная с низшей группы, удовлетворяет потребности в
пище, затем безопасности, причастности, самоутверждении и само-
выражении. Однако не все сторонники этих теорий согласны с обо-
значенной последовательностью, а израильский писатель Израэль
Шамир, выступая по телевидению, едко заметил: “Человек – не кро-
лик, у него есть более высокие вещи” (мотивы – авт.). Психологи ут-
верждают, что человеку мотивы необходимы, но они не врожденные,
не встроенные в иерархию потребностей, а берутся из заранее заго-
товленного “пособия”, за которым просматривается жесткий соци-
альный контроль за поведением индивида. Мотивы являются своего
рода инструментами понуждения человека к коллективному дейст-
327
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

вию или к принятию ролей в сценарии спектакля, имя которому – со-
циальный институт. В этом случае имеет место вынужденное участие
человека в институционализированных действиях как социальных
императивах рационального выбора [4]. Таким образом, социальный
институт – это перечень правил согласования действий, который об-
наруживается как устойчивый комплекс социально значимых и увя-
занных контекстов для принятия группой взаимных ролей. В эконо-
мических институтах различают специализированные и универсаль-
ные роли. Последние интегрируются различными общественными
подсистемами – экономической, культурной, политической и др.
Деятельное общество стремится разумно использовать природ-
ные и искусственно созданные ресурсы во всех сферах жизни групп
и индивидов. Растущий потенциал общества порождает новые моти-
вы во взаимодействиях социальной системы с окружающей средой,
постепенно в жизни общества сценарий действий, обусловленный
природой, замещается сознательными постановками решения задач.
Общество частично сохраняет то, что оставили предшествующие по-
коления и привносит в социальную систему новые результаты жиз-
недеятельности. Взаимообусловленность множества социальных
процессов общества может быть типизирована и дифференцирована
в подсистемы: исполнительно-достижительную, межличностного
общения и управленческую. Функционирование системы – это про-
цесс с определённым целеполаганием.
Исполнительно-достижительные процессы связаны с примене-
нием специализированных знаний абстрактных и естественных наук,
в результате которого ресурсы используются на благо человека.
Межличностные процессы или межличностное общение людей
упорядочивает подготовку и участие их в совместной деятельности, в
технологических и управленческих процессах.
Управленческие процессы – это упорядочивание действий
группы людей в систему. Система рассматривается как система
управления, процесс управления – как процесс переработки инфор-
мации, а средства обеспечения этого процесса представляют собой
коммуникации. Институциональная теория определяет мир человека
как двойственный мир, который может быть представлен как мир
природы в естественном или измененном под воздействием человека
состоянии и как мир социальной жизни, упорядоченной посредством
рефлексивных норм. Они не сводимы, и поэтому оценки проявлений
в действиях людей естественнонаучных и социальных законов не
328
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

имеют единых причинно-следственных связей [1, с.81].
В системе управления социальные процессы обозначены дея-
тельностью человека в институционально обозначенном пространст-
ве. Социальное поведение человека характеризуется его способно-
стью к устойчивому участию в многоцелевых и многоуровневых
структурах, институциональным содержанием которых является ко-
ординированная деятельность. Человеческое поведение выступает
как последовательность действий по приспособлению в среде как
внешней, так и внутренней. В системе управления эти действия
представляются как отдельные процессы функций управления, но их
содержание модифицируется социальной системой.
Процессы межличностных управленческих и исполнительских
взаимодействий носят всеобщий характер и обеспечивают всё разно-
образие жизнедеятельности общества. В этом разнообразии соци-
альных действий содержательные, существенные функции могут мо-
дифицироваться в системные. Системные функции являются услови-
ем сохранения и развития общества, если в этом обществе действия
людей выступают в устойчивых чётко различимых социальных ро-
лях, согласующихся с общественными интересами. Это соответствие
общественных интересов называют институциональным, то есть
формирующим условия протекания процессов взаимодействия лю-
дей в соответствии с нормами[2,c.95].
В качестве примера рассмотрим институциональное упорядочи-
вание общественных интересов, формирующих взаимодействие лю-
дей (должностных лиц в системе управления).
В управлении исполнение чисто управленческих функций явля-
ет собой одновременно и выполнение действий, относящихся к сис-
теме управления, которые, как было выше обозначено в "пособии",
определяют правила согласованных действий и архитектуру органи-
зации системы управления. Таким образом, деятельность должност-
ного лица подвергается упорядочиванию и направлено на взаимное
удовлетворение потребностей.
В акционистском (естественнонаучном) контексте проблема
эффективного использования труда работников, занятых умственной
деятельностью формировалась на протяжении всего ХХ столетия,
когда экономическое развитие в отличие от предыдущих эпох приоб-
рело планетарное, цивилизованное измерение. Индустриальная ци-
вилизация этого периода продемонстрировала невиданные темпы
экономического роста и вовлечение в производство огромной массы
329
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

ресурсов. Количественные и качественные особенности экономики
этого периода сопровождались широкой интеллектуализацией про-
изводства с приоритетами творческого умственного труда. Эту при-
оритетность обозначил в начале 20-х годов прошлого века Н.А. Вит-
ке – заведующий отделом Рабоче-Крестьянской инспекции (РКИ)
Совнаркома СССР. Он утверждал, что научная организация труда
позволяет улучшить экономические показатели на 10%, а научная
организация управления на 90%. Однако системные исследования по
проблеме эффективного использования управленческого (умственно-
го) труда были начаты в 60-х годах прошлого столетия в США.
Дальнейшие исследования в этой области определялись постепен-
ным переходом от энергетических к информационным источникам
жизнедеятельности человека, которые обусловили высокие требова-
ния к формированию и использованию интеллектуального ресурса в
системе управления. В СССР в системе академии наук, ВЦСПС и в
отраслях народного хозяйства была создана сеть исследовательских
институтов труда и охраны труда. Основные результаты исследова-
ний, вышедшие в свет во второй половине прошлого столетия теоре-
тические разработки, методики и методические рекомендации, в ко-
торых рассматривались ресурсные составляющие, реализуемые че-
ловеком в иерархии управления предприятием, в процессе перера-
ботки информации и социально-психологические закономерности
поведения и деятельности людей в группах (Г.Макушин, В.Вруб-
левский, Н.Федоренко, А.Ковалев и др.). В работах, посвященных
поведению и деятельности людей в группах, наблюдался чрезмерный
акцент на исследованиях качества и структуры деятельности работ-
ника умственного труда в иерархии системы управления. Исследова-
ния в той или иной мере были ориентированы на эффективное ис-
пользование потенциала работника, занятого умственной деятельно-
стью. В качестве критерия эффективности этого труда использовался
общепринятый в экономике труда ресурсный показатель оценки тру-
дового потенциала работника – рабочее время, которое представляет
предельную величину участия работника в профессиональной дея-
тельности. Применительно к работнику умственного труда оценки
группировались по признакам: творческая и рутинная деятельность,
состав и структура деятельности, затраты рабочего времени, непо-
средственно связанные с осуществлением конкретных видов деятель-
ности и действий. Оценки деятельности по последнему признаку
имеют в основном качественные, эмоциональные составляющие, ко-
330
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

торые предъявляют руководители при оценке творчества, трудолю-
бия, инициативности и дисциплины труда своих подчиненных. При
этом интервалы и точность оценок часто не имели достаточного на-
учного обоснования и методической проработки.
Наибольшую сложность представляли собой оценки деятельно-
сти персонала управления в режиме рабочего дня, в течение которого
все руководители и в прошлом, и в настоящем отмечают непроизво-
дительное расходование подчиненными рабочего времени. Основа-
нием для проведения исследований явились неофициальные оценки
руководителями подразделений системы управления деятельности
подчиненных, в которых отмечалось, что практически все они в ра-
бочее время, кроме основной работы, осуществляют коммуникации,
которые очень трудно идентифицировать как деятельность, соответ-
ствующую должностным функциям (обязанностям) и которую боль-
шинство руководителей рассматривают как откровенное или завуа-
лированное безделье, на которое затрачивается значительная доля
рабочего времени. В подтверждение сказанному любой руководитель
мог привести варианты “злостного безделья” подчиненных, – это
чаепития, кроссворды, общение с коллегами на отвлеченные (от ра-
боты) темы, перекуры, обсуждение информации, полученной из га-
зет, радио, интернет и др. Фактически в деятельности людей можно
выделить ситуации, когда они не производят конфликт, но этот кон-
фликт сопровождает их в этой деятельности. Ситуация конфликта
определяется не тем, что делают не то, что соответствует их должно-
стной инструкции, а тем, что для них не существует этой инструк-
ции, то есть они ее дополняют и изменяют в действиях по своему ус-
мотрению. Эти действия не производят ничего (кроме дополнитель-
ных потерь времени) и в этом истоки их неправедного поведения (на
которое они не имеют права), поскольку праведность в современном
обществе удел производящих (в нашем примере – составители инст-
рукции). Это означает, что в деятельности группы должен проявлять-
ся раз и навсегда установленный порядок, а “каждый чиновник или
крупный специалист, “вынужденный обстоятельствами”, сегодня яв-
ляется дисциплинарием, то есть сообразно своему месту (в иерархии
– авт.) производит общественные изменения, однако не понимает ни
то, что он говорит прозой (имеет дело с общественными преобразо-
ваниями), ни последствий, большей частью негативных, своей дея-
тельности (5, с.107), но вопрос нашего исследования состоит в том,
какие изменения приемлемы и что может быть в этих изменениях
331
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

полезным обществу, группе людей.
В системе управления используется механизм упорядочивания
действий, основанных на текущем контроле качества исполнения за-
дания и дисциплины труда. Контроль осуществляется с помощью
системы показателей, которые обусловливают вынужденность или
мотивированность участия в режиме жесткого контроля за индиви-
дуальным поведением работника во имя согласованности этих дейст-
вий. Если рыночные механизмы рационального взаимодействия дер-
жаться на ролевом основании, то в свою очередь ролевой механизм
держится на том, что процесс формирования специализированных
ролей не вытесняет окончательно комплексные, неспециализирован-
ные роли, которые восприняты из предшествующего опыта и явля-
ются основой ролевой структуры взаимодействия людей. Таким об-
разом, в системе управления контроль представляет своего рода табу
на немотивированные действия в части использования рабочего вре-
мени с целью принятия обозначенных исключительно должностны-
ми обязанностями институционализированных ролей. Благодаря ин-
ституционализации действия приобретают рациональную форму, но
по существу согласованность их основана на фундаментальном свой-
стве ролевого механизма, дорациональной согласованности дейст-
вий.
В свое время М.Вебер писал, что судьба нашего времени самим
определять смысл социальных изменений. Это может быть уже не
организация жизнедеятельности, а “социальное общение”, то есть
споры, диалог, компромисс, выработка приемлемых для всех реше-
ний. Следовательно, необходимо провести исследования, чтобы оп-
ределить смысл социального поведения работников системы управ-
ления (в нашем случае в – режиме рабочего дня).
Особенностью методов, побуждающих изменения и преобразо-
вания социальной жизни, в том числе и в управлении состоит в том,
что новые ее элементы невозможно определить чисто теоретически,
поскольку это возможно лишь при условии актуализации проблемы.
В нашем случае актуализация заключается в том, что руководитель
недоволен “бездельем подчиненных”. Поэтому при проведении ис-
следования должно быть обеспечено:
проживание проблемной ситуации, которая позволит в из-

вестной мере осознать отступления от инструкций и правил, дейст-
вующих в системе управления;
сохранение существующих способов представления и дей-

332
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

ствий, обеспечивающих различение старых и новых схем действий;
освобождение от профессиональных и идеологических догм

индивидов и групп индивидов, участвующих в социальных измене-
ниях.
Исследования были начаты в 2002 г. на базе магистратуры го-
сударственного управления Донецкого национального технического
университета. В качестве объекта исследования были приняты груп-
пы слушателей второго курса заочной формы обучения магистрату-
ры государственного управления Университета. Слушатели заочной
формы обучения наилучшим образом соответствовали задачам ис-
следования, поскольку вне сессионного периода они занимали кон-
кретные должности в системе государственного управления, имели
высшее образование, достаточный опыт работы и обладали необхо-
димыми практическими знаниями и навыками по исполнению функ-
ций процесса управления. Группы слушателей формировались из го-
сударственных служащих, имеющих высшее образование, не соот-
ветствующее специализации их деятельности в системе организаций
государственного управления всех уровней. При разработке плана
работы предполагалось, что участие в исследовании работников сис-
темы управления позволит выявить полный перечень деятельности и
действий, которые они осуществляют в течение рабочего дня. Слу-
шателям было предложено сообщить перечень видов деятельности в
цикле, содержащем этапы: задания, информация, решения, исполне-
ние, контроль, которые должны быть реализованы в отношениях: ре-
сурсы – человеческий капитал – коммуникации. Был составлен бланк
самофотографии, в котором предусматривалось предоставление каж-
дым из участников обследования информации по каждому элементу
коммуникационного и паракоммуникационного (действия, не свя-
занные с должностными обязанностями) процессов в развернутой
последовательности деятельности и действий по выполнению зада-
ния. Слушателям предлагалось представить информацию о видах
деятельности и затратах времени на их выполнение в течение рабо-
чего дня, а также предлагалось сообщить данные о затратах времени
на действия, не связанные непосредственно с умственной деятельно-
стью. Опрос, проведенный в 2002 г. показал, что в представленном
перечне видов деятельности присутствуют лишь те , которые опреде-
лены должностью, а сумма затрат на их выполнение в режиме рабо-
чего дня составила 8 и более часов. Иначе говоря, наши управленцы
трудились, не прерываясь в течение всего рабочего дня и еще выпол-
333
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

няли часть работы во внерабочее время. Полученные данные оказа-
лись пригодными для структурной оценки трудозатрат в течение ра-
бочего дня с дифференциацией по коммуникационным каналам и
этапам выполнения работы. При этом не была представлена инфор-
мация о паракоммуникационных действиях, на которые, по мнению
руководителей, "разбазаривается" рабочее время. Это означало, что
полученные результаты не соответствуют цели исследования. Таким
образом, исследователи прожили ситуацию, в которой опрашивае-
мые выразили несогласие с оценками руководителями своего "безде-
лья" и на всякий случай не указали эти действия, чтобы не накликать
на себя беду.
В связи с изложенным в процессе обсуждения полученных ре-
зультатов было обращено внимание на необходимость формулирова-
ния идеи исследования вместе с опрашиваемыми, в ходе которой
респонденты увидят привлекательность и необходимость вовлечения
в анализ всех видов деятельности в течение рабочего дня. В общей
постановке задачу обретения среди слушателей сторонников всеобъ-
емлющего учета состава действий в течение рабочего дня предлага-
лось представить не как проверку претензий руководителя, а как ис-
следование, которое призвано обосновать действия, не связанные с
должностными обязанностями, как необходимые для восстановления
израсходованной умственной энергии, поскольку психика человека
имеет проградиентную характеристику, которая неявно заявлена па-
ракоммуникационными действиями.
В 2003 г. исследование продолжили в последующих учебных
группах магистратуры. До начала исследования в группах было про-
ведено семинарное занятие на тему: «Информационные отношения в
системе управления». В ходе занятия были рассмотрены особенно-
сти реализации информационных отношений в режиме непосредст-
венного обмена и обработки информации. Этот режим в дальнейшем
охватывал деятельность, связанную с обменом и переработкой ин-
формации и сведения о ней (деятельности) сводились в группу с по-
казателем «эффективная деятельность». Также были обсуждены
иные, “нелегитимные”, но устойчивые виды деятельности, которые
осторожно, чтобы побудить респондентов к открытости, были обо-
значены традиционными или необходимыми, поскольку человек не
может продолжительное время пребывать вне человеческого (непро-
фессионального) общения.
При исполнении любой конкретной деятельности работники
334
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

системы управления должны выполнять другие, ранее начатые рабо-
ты, отвлекаются от работы коллегами, посетителями, телефонными
звонками, что обусловливает автоматическую отстройку мыслитель-
ной деятельности от работы в конкретном информационном канале.
В этом случае обследуемый в своей фотографии коммуникационного
процесса фиксировал «помехи» деятельности. Чтобы вновь вернуть-
ся в нужный коммуникационный канал, исполнителю необходимо
выполнить ряд процедур, обеспечивающих вхождение в утраченный
ритм деятельности. Эта особенность перенастройки в ходе семинар-
ного занятия была выделена следующим образом. Слушателям была
сообщена информация о биоритмах человека и о энергоресурсах, ко-
торые формируются и расходуются человеком в режиме биоритмов.
Поскольку и отстройка, и настройка связаны с расходованием жиз-
ненных сил, очевидно, что в результате эмоциональных перегрузок в
коре головного мозга будет развиваться процесс торможения и, если
не принять меры по восстановлению жизненных сил, исполнитель
будет выполнять работу некачественно с ошибками, то есть выдаст
бракованную информационную продукцию.
В постановочном аспекте исследования слушателям в общем
виде была пояснена двойственность мира человека, который может
быть представлен как мир природы в естественном или видоизме-
ненном под воздействием человека состоянии и как мир социальной
жизни, упорядоченной посредством рефлексивных норм. Как эле-
мент природы в системе управления человек действует в установ-
ленном режиме рабочего дня, расходуя свои жизненные силы в пре-
рывистом режиме, который в первом приближении можно считать
дорациональным, интуитивно выявленным и обеспечивающим нор-
мальную деятельность исполнителя в режиме рабочего дня, то есть
необходимую пропорциональность расходования и восстановления
жизненных сил.
На основе анализа массива данных самофотографии была уста-
новлена средняя продолжительность цикла умственной деятельности
работника системы управления в режиме рабочего дня, она составила
2,5ч. В этой сумме 1,12 ч приходиться на активную мыслительную
деятельность, 1,05 ч – на восстановление жизненных сил и 0,46 ч –
составили потери рабочего времени по причине отказа в информаци-
онных каналах, ожидания в приемных и др.
Структура цикла умственной деятельности должностных лиц
системы государственного управления имеет незначительные отли-
335
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

чия при общей тенденции увеличения времени на восстановление
жизненных сил с ростом творческой составляющей их деятельности
(табл. 1).
В процессе анализа составляющих цикла умственной деятель-
ности было установлено, что в начале и в конце его имеют место
действия, не имеющие отношения к коммуникационному процессу,
был установлен факт “непродуктивных затрат” времени рабочего
дня. В связи с установленным фактом был дополнительно проведен
опрос слушателей магистратуры с целью установления состава и
структуры непродуктивных затрат рабочего времени.
Таблица 1
Структура цикла умственной деятельности должностных лиц
системы государственного управления
Занимаемая Составляющие времени цикла должностных лиц системы
должность управления (% длительности цикла)
Всего В том числе восстанов- помехи
ление
творческая рутинная
Руководи-
тель органи- 61,1 35,7 25,8 30,1 8,8
зации
Заведующий
61,7 25,8 28,7 29,0 9,3
отделом
Специалист 64,0 24,8 39,2 24,5 11,5
Виды и продолжительность этих действий приведены в табл.2.
В приведенном перечне действий, в пунктах 1.3 и 1.4, а также в
группе 3 поз.3 зафиксированные опросом действия являются подго-
товительными или заключительными для двух интервалов рабочего
дня, разделенного обеденным перерывом (см. заштрихованные пря-
моугольники).
Паракоммуникационные действия должностного лица системы
управления носят индивидуальный характер, они протекают в режи-
ме трудового дня и представляются как непродуктивные, ухудшаю-
щие показатели труда этого работника. В течение трудового дня
можно выделить шесть групп непродуктивных действий, которые
требуют времени и имеют место в общем перечне видов деятельно-
сти, исполняемых должностными лицам лицом в течение рабочего
дня (табл.2).


336
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

Таблица 2
Виды паракоммуникационных действий работников системы
управления в течение рабочего дня
Группа Виды действий Продолжи-
дейст- тельность,
вий мин
1 2 3
Подготовка к продуктивной умственной деятельности.
1.
1.1. Внешность и одежда:
приведение в порядок платья, обуви 5-10
q

смена обуви 5
q

прическа 5
q

макияж 5
q

Вхождение в образ. 10
1.2. Трудовой быт:
набор воды 5
q

полив цветов 5
q

курение 10
q

чаепитие 10
q

санитарная пауза 5-10
q

1.3. Приведение в порядок рабочего места:
? наведение порядка на рабочем столе 5
? включение компьютера 10
? подготовка канцелярских принадлежностей 10
1.4. Общение с коллегами:
обсуждение сведений, полученных из средств массо- 10
q

вой информации (газет, радио, телевидения и др.)
обсуждение вопросов жизнедеятельности коллектива 15
q

1.5. Формирование мыслеформы трудового дня (виртуаль-
ной последовательности действий):
? индивидуальный просмотр выполненной работы 10
? просмотр календаря (дневника) 15
? сбор информации перед началом работы 15
? дифференциация значимости выполнения действий 15
Действия, обусловленные формированием мыслеформы
2.
обеденного перерыва:
звонок домой 5
q

чай, кофе 15
q

общение с коллегами 15
q

обсуждение общих вопросов 15
q

мытье рук 10
q

кроссворд 10
q

слушание радио 10
q

санитарная пауза 5-10
q


337
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

Действия, связанные с вхождением в трудовой ритм после
3.
регламентированного обеденного перерыва:
уборка посуды 10
q

макияж 5
q

? обновление мыслеформы прерванной трудовой деятель- 15
ности
санитарная пауза
4. 10
q

Переключение на мыслеформу деятельности по окончании
рабочего дня:
общение с коллегами (чай, кофе) 15
q

приведение в порядок рабочего стола 3
q

мытье посуды 3
q

сбор и укладка личных вещей в сумку, портфель, кейс 3
q

санитарная пауза 5-10
Таким образом, в режиме рабочего дня в деятельности работни-
ка системы управления были выявлены институциональный и акцио-
нистский аспекты деятельности, которые представляют разные сто-
роны одного и того же объекта (исполнителя) системы управления.
Поэтому, если будет принято некоторое автономное решение об
улучшении использования рабочего времени, то может сформиро-
ваться некий теневой уровень институализации выявленных в про-
цессе анализа социальных ролей индивида. Возможна и противопо-
ложная ситуация, при которой будет иметь место институциональная
автономия. Однако, в случае формирования нового интереса индиви-
дуального или группового, соответствующие ему новые виды дея-
тельности всегда будут требовать институцианализации и благодаря
ей закрепят свою функциональность и ассоциируются в ценностную
систему общества. Должностные лица системы управления испол-
няют “ритуальные” действия, сформировавшиеся на традициях, эти-
ческих нормах и на поведение в быту. Эти действия искоренить
очень трудно и они будут основой конфликтности до тех пор, пока не
будет реализована иная схема организации жизнедеятельности в сис-
теме управления, с соответствующей институционализации ролей и
только в этом случае будут возможны постепенные преобразования в
механизме управления людьми. Эти преобразования будут осложне-
ны тем, что они будут проводиться в приграничных областях двух
миров человека, мира природы и мира социальной жизни.
Однако следует иметь в виду, что механизмы рациональных
действий держатся на ролевом основании. В свою очередь ролевой
механизм основан на том, что процесс дифференциации и динамизм
338
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

ролей не вытесняет окончательно неспециализированные роли, со-
хранившиеся издревле в виде национальных традиций, ритуалов, по-
ведения в обществе, в быту и др.
Рыночная система стабильна и способна к воспроизводству на-
столько, насколько люди используют в своём поведении нормы рын-
ка. Частные интересы сделок согласуются с макроэкономическими
процессами через нормы рыночного поведения.
Одним из важнейших институтов общества являются идеаль-
ный тип рынка, который представлен совокупностью норм: сложный
утилитаризм, целерациональные действия, деперсонифицированное
доверие, эмпатия, свобода в позитивном смысле, легализация [2,
c.99].
Сложный утилитаризм предполагает ориентацию на максими-
зацию полезности и продуктивной деятельности одного человека во
взаимодействии с остальными. Целерациональное действие заключа-
ется в том, что норма сложного утилитаризма ориентирует человека
на решение конкретной задачи в режиме максимизации полезности,
то есть индивид использует внешние объекты и людей для достиже-
ния рационально продуманной цели.
Деперсонифицированное доверие заключается в ожидании оп-
ределённых действий окружающих, которые влияют на выбор инди-
вида, когда он должен начать действовать прежде, чем станут из-
вестными действия окружащих, которые не обязательно будут ему
знакомы.
Эмпатия – действия индивида на основе доверия в деперсони-
фицированной форме, когда он ставит себя на место контрагента и
пытается понять и предсказать его действия и этим обосновать дове-
рие к этому контрагенту.
Свобода в позитивном смысле заключается в том, что человек ,
учитывая влияние окружающих на свое поведение, рассчитывает
лишь на самого себя при сознательном использовании этого влияния
в своих целях.
Легализм – норма, отражающая уважение к законам и готов-
ность им подчиняться. Это означает готовность выполнения обяза-
тельств по отношению к субъектам рынка и государству, то есть дей-
ствовать на основе приведенных выше пяти норм.
Задачей исследования является оценка ожиданий индивида по-
ступков, основывающихся на нормах деятельности идеального рын-
ка, и на их основе анализ согласованности (рассогласованности) фор-
339
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

формальной и неформальной нормы.
Приведенные нормы представляют собой формализованное оп-
ределение ожиданий деятельности индивидов в условиях рынка иде-
ального типа. В обобщенном значении идеальный тип – не утопиче-
ская абстракция, а указание в каком направлении необходимо осуще-
ствлять взаимодействия с гарантией устойчивости и предсказуемо-
сти.
В системе психологических понятий доверие определяется как
ожидание, которое является проградиентной серией чувств, в струк-
туру которых входит знание вероятности наступления события, или
вера в это.
Систему ожиданий хозяйствующих субъектов составляют эле-
менты: субъект ожидания, лицо (группа лиц), которое либо верит,
либо с определенной вероятностью знает о проявлении действия или
наступлении события; предмет ожидания, знание вероятности прояв-
ления действия или наступления события; объект ожидания, лицо
(группа лиц), которое обусловит ожидаемое действие или наступле-
ние события.
В исследовании субъектом ожиданий является работник и мно-
жество других лиц, объектов, сама реакция экономических субъек-
тов, влияющая на предмет ожиданий. Поскольку ожидание форми-
руются на базе принципиально неполной информации, то есть ис-
ключена существенная информационная часть и ожидание реализу-
ется через подсознание, доверие к институту рынка определено на
основе эвристических оценок респондентов, полученных в ходе оп-
роса. Опрос выполнен в двух группах работников предприятий и ор-
ганизаций государственной и негосударственной форм собственно-
сти. Респондентами, после их ознакомления с характеристиками
норм идеального рынка, предлагалось ответить на вопрос: "В какой
мере Вы ожидаете реализовать свои действия в соответствии с при-
веденными нормами". В исследовании использован один из вариан-
тов пунктирной рейтинговой шкалы, процентная шкала. Свои субъ-
ективные оценки отношения к нормам рынка респонденты определя-
ли на основе фиксации уровня проявления характеристик норм иде-
ального рынка во взаимодействиях хозяйствующих субъектов. Оцен-
ки соответствия сообщались респондентами в процентах относитель-
но нормы идеального рынка (100 процентов). Пороговое значение
оценки ожидания соответствия норме рыночного типа основано на
эвристическом рассуждении о правдоподобии, которое имеет место
340
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

при превышении 50-процентной отметки.
Эвристический пороговый критерий различения позволяет ут-
верждать, что в хозяйственной системе Украины начался переход от
сделок, преследующих личные частные интересы, к макроэкономи-
ческим процессам на основе норм рыночного поведения. Приведен-
ная в табл.3 структура оценок является частной характеристикой
подтверждения факта ориентации поведения на рыночные нормы.

Таблица 3
Результаты оценки ожиданий соответствия действия норме
идеального рынка
Структура оценок соответст- Средняя оценка соответ-
вия действия норме идеального ствия действий норме
рынка, в % от общего числа идеального рынка, %
опрошенных (оценки выше
в том числе по
50% отметки)
форме собствен-
Норма идеального
в том числе по ности организа-
рынка общее чис-
форме собственно- ции
ло удовле- общая
сти организации
твори- негосу-
Государ-
тельных от-государ- Негосу- дарст-
ственная
ственная дарст-
ветов венная
венная
Сложный утили-
47,9 21,4 58,8 49,9 40,8 54,9
тарим
Целерациональное
50,4 35,7 70,5 53,3 48,9 55,1
действие
Деперсонифици-
22,9 0 45,0 40,2 35,4 42,3
рованное доверие
Эмпатия 56,2 0 79,4 54,1 15,8 69,8
Свобода в пози-
77,1 42,8 91,2 66,0 51,1 78,1
тивном смысле
Легализм 56,3 7,1 76,4 55,2 23,7 68,1
Средние величины 62,5 14,3 82,4 53,1 36,0 61,4

Надёжность или точность эвристических оценок ориентации на
нормы рынка, вычисленная на основе классической статистической
теории на 90-процентном доверительном интервале [6, 7], свидетель-
ствуют о том, что для всей совокупности значимыми являются оцен-

341
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

ки по трём рыночным нормам: "эмпатия", "свобода в позитивном
смысле", "легализм". Это означает, что, во-первых, взаимодействую-
щие субъекты понимают действия контрагента и увязывают с воз-
можностями достижения целей; во-вторых, они учитывают, что их
частные интересы зависят от поведения контрагента; в-третьих, их
устраивает правовое поле взаимодействия, гарантирующее частные
интересы.
Наряду с этим надёжность эвристических оценок по всей сово-
купности наблюдений, полученная в том же доверительном интерва-
ле, не подтверждает превалирующей ориентации взаимодействую-
щих субъектов на рыночные нормы "сложный утилитаризм", "целе-
рациональное действие", "деперсонифицированное доверие". Утвер-
ждение о несоответствии означает, что взаимодействующие субъек-
ты стремятся любой ценой обеспечить частную, личную максималь-
ную прибыль, преследуют личные интересы с применением коварст-
ва, обмана в явной или более тонких формах, стремятся реализовать
свои интересы, устанавливая доверительные отношения в персони-
фицированной форме.
Анализ результатов оценки ожиданий взаимодействия экономи-
ческих субъектов, дифференцированных по формам собственности
показал, что в государственном секторе экономики преобладают
нормы отношений, соответствующие конституции командной эко-
номики, где господствует простой утилитаризм, ценностно-рацио-
нальные действия определены интересами доминирующих замкну-
тых групп, находящихся вне нормативных воздействий институцио-
нального контроля. Об этом свидетельствуют публичные демонстра-
ции приверженности общественным нормам и законам, которые в
экономической практике вступают в противоречие с общественными
интересами вообще, или их субординированной последовательно-
стью реализации. Эвристические оценки ориентации взаимодействия
на рынок составили 4 – 25%, что подтверждает необходимость даль-
нейшего углубления рыночных реформ и в особенности в системе
управления экономикой.
Оценки в негосударственном секторе экономики показали, что
ожидания взаимодействия хозяйствующих субъектов в известной
мере соответствуют нормам рынка, за исключением нормы "депер-
сонифицированное доверие". Надёжность оценки этой нормы соста-
вила 35% при эвристическом уровне соответствия 42,3%. Доверие в
персонифицированной форме в рассматриваемом случае можно по-
342
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

яснить с помощью термина "приватизация", который характеризует-
ся как "важность дружеских связей" при получении заказов на вы-
полнение работ, финансируемых из государственного и муниципаль-
ного бюджетов, а также из специальных, общественных и иных фон-
дов. Оценки ожидания взаимодействий в соответствии с остальными,
приведенными в табл.1 нормами идеального рынка в негосударст-
венном секторе экономики, превышают граничный интервал (50
процентный) на 2 – 40%. Норма идеального рынка "сложный утили-
таризм" близка к эвристическому порогу, что обусловлено несоот-
ветствием между ожиданием высокого уровня удовлетворения по-
требностей и низкой продуктивностью субъектов экономической
деятельности, высоким уровнем применения неквалифицированного
труда и низким уровнем оплаты труда. Последнее обуславливает по-
явление соблазна выполнять работу недобросовестно [8, c.65] и, та-
ким образом, взаимо-обусловленный малопродуктивный круг дейст-
вий воспроизводится, не эволюционируя.
Дальнейший статистический анализ массива исходных данных
был осуществлён с целью выявления ситуации предпочтений эволю-
ционно-стабильным стратегиям или тем стратегиям, которые исполь-
зует большинство субъектов взаимодействия. В рыночной экономике
соответствие действий контрагента ожиданиям является очень важ-
ной предпосылкой доверия к идеальному типу рынка. Материал об-
следования позволил выявить тенденции развития в обществе не-
формальных норм рынка и наличие подобия в динамике становления
рыночных норм. Данные опроса позволили воспользоваться идеей
сравнения норм, господствующих в нашем обществе, и идеальных
(импортируемых) норм рынка. Оценки ожиданий (доверия) взаимо-
действия в соответствии с нормами идеального рынка определяют
дистанцию, которая отделяет индивидов или их производную, соци-
альную группу участников от этого рынка.
Материалы обследования позволили выделить две группы рес-
пондентов: руководители, специалисты государственной системы
управления; руководители, специалисты предприятий (организаций)
негосударственных форм собственности. Такое разделение исходно-
го массива было выполнено исходя из того, что первая группа пред-
ставляет взаимодействие в экономике как контроль и целеполагание,
вторая – как особенности реализации в поведении контрагентов ин-
ституциональной роли, в нашем исследовании – рынка. Табулирова-
ние произведено по возрастным группам опрашиваемых, поскольку
343
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

возрастная психология является одной из главных причин проявле-
ния проградиентных свойств личности. Результаты дифференциро-
ванного по возрасту доверия представлены на рис.1.
80
69,1
71,7
Уровень доверия, %



70
55,2
60
49,2
50
40
39,3
30 35 35
20
18,3
10
0
20 25 30 35 40 45
Возраст, лет

Рис.1. Возрастная динамика доверия рыночным
преобразованиям:
?- руководителей и специалистов частных предприятий (1);
? - руководителей и специалистов организаций государственного
управления
Приведенные на рис.1 кривые 1 и 2 позволяют оценить траекто-
рию институционального развития формальных и неформальных
норм рынка. Кривая 1, свидетельствует о возрастании доверия к
рынку с увеличением возраста и опыта взаимодействующих субъек-
тов. На анализируемом возрастном отрезке 25 – 40 лет наблюдается
лишь одна, возрастающая ветвь проградиентной характеристики до-
верия к рынку, которая наиболее вероятна для экономически актив-
ных, а вернее предприимчивых членов общества. Однако следует
предположить, с увеличением возраста (за 40 летней отметкой) появ-
ление нисходящей ветви кривой доверия к рынку. Эта часть кривой
обязательно будет иметь место, поскольку в пожилом возрасте у
большинства участников рынка продуктивность падает и равновесие
на рынке по Парето будет иметь место при наличии одновременно
других более активных молодых субъектов экономической деятель-
ности.
Формы кривых 1 и 2 (рис.1) свидетельствуют о рассогласовании
неформальных и формальных норм рынка, поскольку в Украине име-
ет место импорт норм рынка, которые не согласуются в большинстве

344
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

своём с действующими формальными институтами, представителями
которых являются органы государственного управления. В большин-
стве своём старшие возрастные группы респондентов представлены
ведущими руководителями и специалистами, находящимися на сто-
роне внешних норм или механизма социального упорядочивания
действий экономических субъектов. В своей деятельности предста-
вители опираются на специализированные роли, в то время как в
рынке все правила держаться на ролевом механизме. Поэтому кривая
2 отражает в зависимости от возраста работника постепенный рост,
максимум и далее – снижение уровня доверия, то есть динамическая
характеристика этого уровня во времени изменяется в противопо-
ложных направлениях. Чтобы исключить ошибочные выводы отно-
сительно ожиданий стареющих работников административных орга-
нов следует сразу же отметить, что не возраст, а уровень рассогласо-
вания формальных и акционистских (экономических) норм, относя-
щихся к их компетенции при продвижении по служебной лестнице,
всё в большей мере не оправдывает их доверия к нормам вообще.
Анализ динамики продвижения по служебной лестнице в системе
административного управления свидетельствует о том, что времен-
ная ширина одной должностной ступени составляет 3,5 – 5 лет, это
означает, что в 30 – 40 лет поле деятельности должностного лица по-
зволяет фиксировать все большие расхождения между формальными
и неформальными нормами рынка. Таким образом, революционный
вариант, связанный в Украине с импортом формальных институтов,
не способен радикально (быстро) изменить траекторию социального
упорядочивания экономических действий в соответствии с требова-
ниями рынка. Современное состояние процесса упорядочивания в
рыночном секторе экономики протекает вяло. Результаты исследова-
ния не свидетельствуют о наличии превалирующей ориентации
субъектов экономической деятельности на рыночные нормы. В госу-
дарственном секторе экономики преобладают нормы отношений, со-
ответствующие командной экономике. В этой ситуации интересы
собственника как субъекта эффективной деятельности не обеспечи-
ваются и, таким образом, формируется ситуация нарушения баланса
в институциональной структуре общества.
Результаты исследования подтверждают, что обеспечение инте-
ресов собственника обусловливает положительную структуризацию
институтов общества, а дальнейшие исследования, основанные на
сравнении норм, позволят улучшить сценарий развития событий,
345
В.А. Сумин
Постсоветский институционализм

обусловленных импортом института рынка.
Литература
1. Институциональная экономика: Учеб. Пособие /Под рук.
акад. Д.С.Львова. – М.: Инфра – М, 2001. – 318 с.
2. Олейник А.Н. Институциональная экономика: Учебное по-
собие. – М.: Инфра – М., 2002. – 416 с.
3. Стивенсон Ненси. Как мотивировать людей. 10-минутный
тренинг для менеджера /Пер. с англ. – М.: ЗАО "Олимп – Бизнес",
2003. – 176 с.
4. Ноув А. Какой должна быть экономическая теория пере-
ходного периода // Вопросы экономики. – 1993. – №.11. – с.16-23.
5. Этюды по социальной инженерии: От утопии к организа-
ции / Под ред. В.М. Розина. – М.: Эдиториал УРСС, 2002. – 320 с.
6. Вентцель Е.С. Теория вероятностей. – М.: Изд-во "Наука",
1964. – 576 с.
7. Голубков Е.П. Маркетинговые исследования: теория, ме-
тодология и практика. – М.: Изд-во "Финпресс", 2000. – 464 с.
8. Збарский М. Интересы – движущая сила общественного
прогресса // Экономика Украины. – 1999. – № 7. – с.58-66.




346
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

Ю.В.Латов,
Н.В.Латова ?
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЕНТАЛЬНОСТЬ КАК
НЕФОРМАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ
РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ

Изучение российской экономической ментальности как детер-
минанты экономических отношений в постсоветской России требует
обязательного ответа на три методологических вопроса:
1) что такое "экономическая ментальность"?
2) что такое "национальная экономическая ментальность"?
3) каковы особенности российской экономической ментально-
сти?
1. Что такое "экономическая ментальность"?
Экономическая ментальность как элемент духовной куль-
туры. Термин "ментальность" имеет латинские корни (mens, mentis –
сознание, мышление, ум, рассудок), из латыни он был воспринят не-
мецким (die mentalitat – образ мысли, склад ума), английским (menta-
lity – умственное развитие, склад ума, умонастроение) и француз-
ским (mentalite – направление мыслей, умонастроение, направлен-
ность ума, склад ума) языками. Во всех трактовках понятие менталь-
ности напрямую связывают со способом мышления, восприятия ок-
ружающего мира.
Огромной популярностью среди современных обществоведов
это понятие обязано, прежде всего, французской историографиче-
ской школы "Анналов". Именно французские историки межвоенного
периода начали широко применять это понятие для работы с истори-
ческими документами, демонстрируя с его помощью необходимость
вживаться в образ мышления изучаемой ими культуры. М. Блок и Л.
Февр использовали понятие ментальности, изучая внутренний мир
людей других эпох (Блок – людей эпохи раннего средневековья, а
Февр – периода Ренессанса). С легкой руки этих всемирно известных
историков понятие "ментальность" стало после Второй мировой вой-
ны широко востребованным и другими обществоведами (прежде все-

Латов Юрий Валериевич, к.э.н., доцент кафедры институциональной экономики
Государственного университета-Высшей школы экономики,
Латова Наталия Валериевна, научный сотрудник Института социологии РАН,
г.Москва, Россия.
© Латов Ю.В., Латова Н.В., 2005
347
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

го, этнопсихологами). Они постепенно стали заменять им не только
популярное ранее понятие "национальный характер" но и другие си-
нонимы этого явления, бытовавшие в их среде, – "дух народа", "пси-
хология народов", "коллективное бессознательное" и т.д. Заслугой
школы "Анналов" стало не просто изучение ментальных характери-
стик, а восприятие их как некоей единой системы, регулирующей по-
ведение членов крупных социальных групп (сословий, этносов, кон-
фессий и т.д.).
Хотя широкое применение термина "ментальность" длится бо-
лее полувека, однако единства в его определении как не было, так и
нет. Этим понятием пользуются практически все общественные нау-
ки, и каждая при этом выделяет что-то свое.
Наиболее общепринятыми являются следующие характеристи-
ки ментальности.
1) Ментальность выступает одной из характеристик социума в
целом. Отдельные члены того или иного общества являются носите-
лями и выразителями его ментальности, но, как правило, не целиком,
а отдельных ее черт. В целом ментальность выступает как некое
обобщение или абстракция.
2) Ментальность является результатом исторического развития
социума и рассматривается как наиболее фундаментальная часть его
культуры.
3) Ментальность – это скрытая, глубинная, безотчетная, неот-
рефлектированная часть общественного сознания, вследствие чего
она противопоставляется идеологии как четко осознанной и теорети-
чески разработанной сферы культуры.
4) Содержанием ментальности являются, прежде всего, латент-
ные ценностные ориентации, а также ряд иных элементов (мысли-
тельные, поведенческие, эмоциональные стереотипы; картины мира
и восприятие себя в мире; всевозможные рутины сознания; и т.п.).
5) Ментальность – это устойчивая общественная характеристи-
ка. Чем крупнее изучаемая общность (микро-группа, рабочий кол-
лектив, городское сообщество, этническая группа, государство и
т.д.), тем ниже темпы изменения ее ментальности.
Экономисты долгое время не проявляли интереса к изучению
ментальности. С XIX в. в экономической науке господствовала мо-
дель человека как своеобразного "живого компьютера", нацеленного
везде и всюду на эффективное удовлетворение личных интересов
(модель homo economicus). Очевидные для психологов и социологов
348
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

истины, что человек не всегда рационален, а если и рационален, то не
так, как компьютер, экономистами игнорировались. Еще менее их
интересовала сложная и переменчивая диалектика личных и общест-
венных интересов.
Ситуация стала постепенно меняться лишь во второй половине
XX в. благодаря трудам Г.Саймона, Д.Канемана, экономистов-
институционалистов. В современной экономической науке пробивает
дорогу понимание того, что цели деятельности людей и выбираемые
ими пути их достижения могут сильно различаться в разных странах
и в разные эпохи в зависимости от того, какова экономическая мен-
тальность людей. Именно в ментальности заложены корни многих
поступков и поведения людей в хозяйственной жизни.
Экономическая ментальность (хозяйственная культура) – это
ценности и нормы хозяйственного поведения, характерные в той или
иной степени для представителей какой-либо группы. В экономиче-
ской ментальности представлена та часть культуры, которая дает
человеку возможность ориентироваться в деятельности, связанной с
производством потребительских ценностей.
Структура экономической ментальности. По поводу струк-
туры экономической ментальности общепризнанной научной пози-
ции пока не существует. Мы прелагаем выделять внутри экономиче-
ской ментальности три группы норм – регулирующие личное пове-
дение индивида, его взаимоотношения со "своими" и с "чужими".
Важнейшими составляющими экономической ментальности при та-
ком подходе являются стереотипы потребления, ценностно-моти-
вационное отношение к труду и богатству, нормы и образцы соци-
ального взаимодействия, организационные формы хозяйственной
жизнедеятельности, степень восприимчивости к чужому /зарубеж-
ному опыту (Рис. 1).
Экономическая ментальность представителей разных социаль-
ных групп не одинакова. Данный тезис, казалось бы, противоречит
аксиоматической установке современной экономической теории, в
которой главным принципом рациональной жизнедеятельности всех
людей считают максимизирующее поведение. Это значит, что, при-
нимая ответственные решения, индивид (или коллектив как совокуп-
ность индивидов) стремится либо максимизировать свою выгоду от
использования ограниченных ресурсов, либо минимизировать затра-
ты ресурсов при достижении необходимого результата. Следует, од-
нако, помнить, что для человека всегда важно не только быть бога-
349
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

тым (иметь много потребительских благ), но и "сохранять свое лицо"
в глазах окружающих. Следовательно, максимизирующее поведение
предполагает максимизацию как дохода, так и престижа. Но если до-
ход трактуется более-менее одинаково ("доллар – он и в Африке дол-
лар!"), то понимание престижа в разных социальных группах может
сильно различаться. Поэтому различия в хозяйственной культуре ве-
дут к различиям в максимизирующем поведении.

Стереотипы потребления
Э
Регулирование Отношение
КМ самостоятельной к труду и к богатству
ОЕ деятельности
НН
ОТ Нормы
Регулирование
МА социального взаимодействия
взаимоотношений
ИЛ со "своими"
Организационные формы
ЧЬ
ЕН
СО
Регулирование
КС Восприимчивость
взаимоотношений
АТ к чужому опыту
с "чужими"
ЯЬ

Рис.1. Структура экономической ментальности
Стереотипы потребления. Представления о нормальном по-
требительском бюджете и о желательных тенденциях его изменения
могут варьироваться в очень широких пределах. На одном полюсе –
психология престижного потребления, характерная, например, для
американского образа жизни, где принято регулярно обновлять по-
требительские блага (одежду, машины и т. д.) по мере того, как они
выходят из моды. Испытывающий постоянный "потребительский го-
лод" средний американец стремится выглядеть богаче, чем он есть на
самом деле. На противоположном полюсе – психология прожиточно-
го минимума, характерная в особенности для отсталых народов Аф-
рики. В этом случае объем потребительских благ, необходимых для
человека, традиционен и мало подвижен. Обеспечив свои минималь-
ные потребности, работник теряет интерес к увеличению доходов.
Максимизирующее поведение наблюдается в обоих случаях, но

350
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

результаты будут принципиально разными. Американец считает не-
обходимым обеспечить себе максимально возможный доход, кото-
рый будет использован для покупки престижных новинок. Африка-
нец же сочтет полезным сокращать рабочее время, необходимое для
обеспечения стандартного потребительского набора. Разные стерео-
типы потребления обусловливают и разные подходы к производству:
либо больше работать и больше получать, либо работать как можно
меньше, обеспечивая стандартные потребности.
Ценностно-мотивационное отношение к труду и к богат-
ству (трудовая этика). Важнейшим и одновременно наиболее легко
фиксируемым компонентом хозяйственной культуры является цен-
ностно-мотивационное отношение к труду и к богатству (как к ре-
зультату труда).
Труд может трактоваться и как унижающее занятие, и как един-
ственно возможный путь самореализации человека. Соответственно,
в одном случае труд выступает лишь как средство достижения цели,
в другом же – как одна из целей жизнедеятельности нормального
человека. Поэтому и желание "отсиживаться" на рабочем месте, и
"трудоголизм" могут рассматриваться как разные варианты максими-
зирующего поведения.
Заработанное трудом богатство также может и при-
ветствоваться, и осуждаться. В США, например, богатство есть сво-
его рода национальный идол. При знакомстве с неизвестным челове-
ком здесь интересуются, "сколько он стоит", делая отсюда выводы о
его ценности как личности. Если в Америке богатство фетишизиру-
ется, то в России оно всегда морально осуждалось. Поэтому великая
русская литература XIX в. не знает ни одного положительного образа
предпринимателя и богатого человека, поэтому в XX в. такой широ-
кой популярностью пользовался лозунг "экспроприации экспроприа-
торов". Естественно, что преклонение перед богатством или его осу-
ждение не могут не влиять на максимизирующее поведение индиви-
да, подстегивая его или ограничивая.
Нормы и образцы взаимодействия хозяйствующих субъек-
тов. Люди по-разному относятся к своим партнерам по производст-
венному процессу. Для просвещенного современника естественна
мысль о том, что люди изначально равны, что человек ценен не тем,
какой он расы, национальности, пола, возраста и т.д., а своими собст-
венными деловыми качествами. Однако даже в настоящее время об-
щение людей как равного с равным отнюдь не является общеприня-
351
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

тым. В доиндустриальных же экономических системах дискримина-
ция – деление людей на "своих" и "чужих" – была общим правилом.
Крайним примером дискриминирующей практики является кас-
товая система, до сих пор отчасти сохранившаяся в южноазиатском
регионе. Здесь человек от рождения принадлежал к определенной
касте и был обречен всю жизнь выполнять раз и навсегда определен-
ные профессиональные обязанности. Даже сейчас государственная
бюрократия в Индии представлена в основном выходцами из высших
(аристократических) каст, буржуазия – представителями средних
(торговых) каст, а рабочий класс – лицами из низших (трудовых)
каст. Дискриминация имеет место и в современных более развитых
обществах: "белый" расизм в США, гонение на иностранных рабочих
в Западной Европе, землячество и кумовство в нашей стране и т.д.
Во всех подобных случаях на максимизирующее поведение и
дискриминаторов, и дискриминируемых налагаются дополнительные
ограничения.
Организационные формы. Хозяйственное поведение людей в
огромной степени зависит от того, каковы общепринятые стереотипы
взаимоотношений общества и индивида. Именно организационные
формы хозяйственной культуры задают те формы организации труда,
взаимоотношений государства и бизнеса, которые считаются нор-
мальными, которых индивид обязан придерживаться, если он не же-
лает испытывать общественное осуждение. В любом обществе обяза-
тельно представлены одновременно и индивидуалистические, и кол-
лективистские ценности, но их пропорции могут быть очень разны-
ми.
Например, американский образ жизни в высшей степени инди-
видуалистичен – человек здесь нацелен на максимальную само-
реализацию. Всюду (в том числе и в бизнесе) царит культ "звезд",
выдающихся личностей, которые поднялись на вершину обществен-
ной пирамиды из самых низов. Общество признает право талантли-
вого индивида "идти по жизни, расталкивая окружающих". Главным
регулятором хозяйственной деятельности в США считается поэтому
не прямое государственное вмешательство в экономику, а судебно-
законодательный механизм, следящий за соблюдением общих "пра-
вил игры".
В Западной Европе, напротив, индивидуалистические и коллек-
тивистские ценности более взаимоуравновешены. Широкой популяр-
ностью пользуются идеи о социально ответственном бизнесе и о со-
352
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

циальном рыночном хозяйстве. В регламентации хозяйственной дея-
тельности велика роль государственной бюрократии, выступающей
от имени общества в целом. За индивидом в принципе признается
право на самостоятельное и независимое поведение, но в более узких
рамках, чем в Америке.
Наконец, в японской (и шире – в конфуцианской) хозяйствен-
ной культуре ясно видно преобладание коллективистских ценностей.
Личность здесь подчинена группе, противопоставление коллективу
строго осуждается. Поэтому японцы лидируют в тех видах экономи-
ческой деятельности, где необходим слаженный, кооперированный
труд, но проигрывают, когда речь идет о принципиально новых раз-
работках. Доминирование коллективистских ценностей создает атмо-
сферу неформального поиска компромиссов, характерную и для
взаимоотношений государственных чиновников с бизнесменами.
Степень восприимчивости к чужому/зарубежному опыту.
Успех или провал национального экономического развития во мно-
гом зависит от того, как национальная хозяйственная культура реа-
гирует на передовой зарубежный опыт – отторгает его, творчески
воспринимает или механически копирует.
"Японское чудо" во многом обусловлено именно открытостью
японцев перед зарубежными новшествами, умением сочетать "за-
падную технику и японский дух". Малоизвестно, что такие ха-
рактерные особенности современного японского бизнеса, как "круж-
ки качества" и система пожизненного найма, утвердились вскоре по-
сле второй мировой войны по рекомендациям экономических совет-
ников – "левых" экономистов из США. Однако эти "заморские нов-
шества" быстро стали органическим элементом экономики Японии, и
сейчас уже предприниматели других стран (в т.ч. и США) внима-
тельно изучают японский опыт, желая его заимствовать.
В экономической истории России лучше прослеживается чере-
дование попыток копировать западный опыт и его отторгать. Только
в XX в. наша страна пережила столыпинский опыт насаждения фер-
мерства при ущемлении общины, затем большевистскую попытку
построить тотально огосударствленную экономику и, наконец, экс-
перименты 1990-х гг. по созданию "дикого" капитализма на амери-
канский манер. Характерно, что и акцентирование национальной
"самости", и натужное желание стать "как все цивилизованные стра-
ны" не приводили к устойчивым экономическим успехам.
Таковы основные слагаемые системы экономической мен-
353
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

тальности, обыденного экономического мышления. Сочетание раз-
личных ценностей, стереотипов и норм экономического поведения
создает разные системы хозяйственной культуры.
Экономическая ментальность как фактор зависимости от
предшествующего развития. Элементы ментальности по-разному
способны к изменению во времени. Так, современный французский
историк Жорж Дюби, воспользовавшись известной схемой Фернана
Броделя, предложил различать четыре вида ментальных процессов в
зависимости от их скорости:
1) быстротечные и поверхностные процессы (например, взле-
ты и падения популярности кумиров шоу-бизнеса);
2) более медленные процессы (приводящие, в частности, к
изменению эстетического вкуса – изменения моды, литературных те-
чений);
3) долговременные, когда определенные ментальные структуры
упорно сопротивляются изменениям (в качестве примера можно при-
вести Реформацию в Западной Европе XVI-XVII вв.);
4) наиболее глубинный слой, связанный с биологическими
свойствами человека, слой, который может изменяться лишь с изме-
нениями соответствующих свойств человека (скажем, инстинкт сво-
боды) [2, c.20].
Экономическую ментальность следует отнести, конечно, по
классификации Ж. Дюби, к третьему уровню. Она является одним из
основных факторов Path Dependencе – зависимости от предшест-
вующего развития.
Вплоть до конца XX в. экономисты подходили к хозяйственной
жизни общества как к пассивному объекту социального конструиро-
вания, когда опытный "архитектор" может на месте "устарелой хи-
жины" построить сколь угодно прекрасный "современный дворец".
Провалы попыток преодолеть разрыв между "богатым Севером" и
"бедным Югом", а также превратить страны социалистического лаге-
ря в "нормальное" западное общество, убедительно доказали, что
"архитектор" должен учитывать "сопротивление материала". Хозяй-
ственная культура создает сильные ограничения на социальное кон-
струирование, осуществляя своеобразное "тестирование" новых ин-
ститутов на их совместимость с ранее существовавшими ценностями
и нормами. "Прививаются" лишь такие новшества, которые близки к
старым культурным традициям (конгруэнтны им).
Уже в минувшем веке глобализация достигла той фазы, когда
354
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

экспорт-импорт товаров, капиталов и рабочей силы стал дополняться
экспортом-импортом институтов. Поэтому проблема совместимости
национальных хозяйственных культур перешла из области чисто
академического интереса в сферу прикладных исследований. И ми-
грантам, которые едут на заработки в другие страны, и транснацио-
нальным корпорациям, открывающим свои филиалы за рубежом, и
правительствам, использующим иностранный опыт в своих экономи-
ческих реформах, необходимо знать, чем схожи и в чем различны
ценности и нормы людей разных наций. Особенно это актуально для
современной России, где проходят интенсивные процессы трудовой
миграции, где стремятся наладить сотрудничество с зарубежным
бизнесом и где уже второе десятилетие идут экономические рефор-
мы.
Этот социальный заказ стал мощным стимулом обновления ме-
тодов этносоциологических исследований.
2. Что такое "национальная экономическая ментальность"
и как ее измерить?
Изучение национальной экономической ментальности. Эко-
номическая ментальность различна у разных социальных групп –
конфессиональных, этнических, возрастных, профессиональных,
гендерных и т.д. Исторически изучение влияния хозяйственной куль-
туры на экономику начиналось с анализа конфессиональных разли-
чий (вспомним "Протестантскую этику…" и другие работы М. Вебе-
ра). В современную эпоху, однако, фокус исследования смещается от
конфессиональной экономической ментальности к национальной.
Вероятно, это является отражением сдвига приоритетов в сознании
современных людей (особенно, людей Запада) – снижается значение
религиозного самосознания, зато растет национальная самоидентич-
ность.
Национальная экономическая ментальность отражает специфи-
ку национальных (региональных) моделей экономики и одновремен-
но сама является одним из важнейших факторов формирования этих
моделей. Она показывает общие черты хозяйственного поведения
представителей одного этноса, нации или цивилизации. В соответст-
вии с иерархией этнических групп, можно различать три уровня на-
циональной экономической ментальности: этническая ментальность
(общая для представителей одной этнической группы) – собственно
национальная ментальность (общая для людей одной нации, объеди-
ненной в едином государстве) – цивилизационная ментальность (об-
355
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

щая для ряда наций, объединенных близкими культурными тради-
циями)1.
У истоков изучения национальной экономической ментальности
стоят немецкие лингвисты М.Лацарус и Г.Штейнталь, провозгласив-
шие рождение науки о "народном духе" началом издания в 1859 г.
журнала "Психология народов и языкознание". В своей программной
статье "Вводные рассуждения о психологии народов" они сформули-
ровали мысль о том, что главная сила истории – народ, или "дух це-
лого", который выражает себя в искусстве, религии, языке, мифах,
обычаях и т.д. Индивидуальное же сознание есть лишь его продукт,
звено некоторой психической связи. Отсюда задача социальной пси-
хологии – познать психологически сущность духа народа, открыть
законы, по которым протекает духовная деятельность народа.
В 1950-е гг. прошла первая волна теоретических дебатов, в ходе
которых объектом исследований стал уже не сам факт существования
национального характера, а детальный "портрет" ментальности (в
том числе и экономической) различных наций. С 1960-х гг. начались
массовые сравнительные исследования разных культур. Науки об
обществе становятся точными науками, опирающимися не на субъ-
ективные "озарения" гениев, а на данные конкретных исследований.
До последней четверти ХХ в. в изучении различий между пред-
ставителями разных наций абсолютно доминировал метод описания
качественных различий. В результате их описание оказывалось
слишком субъективным. Например, общеизвестным является под-
черкивание различий между американским индивидуализмом и
японским коллективизмом. Но насколько эти различия сильны? Та-
кое доминирование методов чисто качественного анализа типично
для ранних стадий развития любой науки. Показателем зрелости яв-
ляется дополнение качественного анализа количественным.
В современной этносоциологии при изучении характеристик
национальной экономической ментальности с 1980-х гг. начали ши-
роко использоваться количественные методы. Можно говорить о
формировании этнометрии – "количественной этносоциологии".
Методика количественного анализа национальной экономи-
ческой ментальности по Г. Хофстеду. Первый шаг в решении про-
блемы анализа национальной ментальности — это унификация кри-
териев описания ментальных характеристик.
1
В качестве иллюстрации этой "трехэтажной" схемы можно назвать ментальность гаскон-
цев, французов и западноевропейцев.
356
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

Самое крупное и широкомасштабное исследование культуроло-
гических индикаторов, построенное на выявлении количественных
характеристик, связано с нидерландским социальным психологом
Гиртом Хофстедом [8, 9, 11]. Данные, используемые в самых первых
этнометрических исследованиях Г. Хофстеда конца 1960-х - начала
1970-х гг., были им получены в основном при анкетировании филиа-
лов компании IBM в 40 странах мира и охватили 116 тыс. человек.
Выбор эмпирических индикаторов предопределялся целью ис-
следования (изучением организационного развития) и не был изна-
чально нацелен на поиск культурных универсалий. Но затем собран-
ные данные сопоставили друг с другом, чтобы выявить различия ме-
жду разными странами.
На основе полученных результатов Г.Хофстед выделил четыре
показателя, при помощи которых могут быть охарактеризованы и
описаны господствующие ценностные системы представителей раз-
ных стран и этнических групп: "дистанция по отношению к власти"
(PDI), "избегание неопределенности" (UAI), "индивидуализм" (IDV)
и "маскулинность" (MAS).
Позже список исследуемых стран был расширен Г.Хофстедом
до почти 70, включив и Россию, а к четырем показателям добавлен
пятый – "конфуцианский динамизм" (CDI) или "долгосрочная ориен-
тация" (LTO).
Каков же смысл этих показателей?
Дистанция власти (PDI – Power Distance), или дистанция по от-
ношению к власти, – это оценка готовности людей принимать нерав-
номерность распределения власти в институтах и организациях.
Избегание неопределенности (UAI – Uncertainty Avoidance) –
показатель того, насколько люди чувствуют угрозу от двусмыслен-
ных, неясных и нечетких ситуаций и пытаются уклониться от них
посредством принятия четких правил, веря в абсолютную истину и
отказываясь терпеть девиантное поведение.
Индивидуализм (IDV – Individualism) – показатель того, пред-
почитают ли люди заботиться только о себе и собственных семьях,
либо имеют склонность объединяться в некие группы, которые несут
ответственность за человека в обмен на его лояльность.
Мужественность (MAS – Masculinity) – это оценка склонности
людей к напористости и жесткости, сосредоточенности на матери-
альном успехе, отсутствию интереса к другим людям и условиям их
жизни. Речь идет о том, являются ли наиболее важными "мужские"
357
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

ценности типа "настойчивость", "самоуверенность", "успех и конку-
ренция", или "женские" ценности типа "жизненные удобства", "под-
держание теплых личных отношений", "забота о слабых", "солидар-
ность".
Наконец, конфуцианский динамизм (CDI – Confucian dynamism)
или "долгосрочная ориентация" (LTO – Long-term Orientation) – это
показатель того, насколько общество проявляет прагматизм и страте-
гически ориентируется на будущее, в противоположность традицио-
нализму и краткосрочной (тактической) ориентации.
В табл. 1 даны хофстедовы индексы для некоторых стран мира1.
Каждая из 40 первоначально исследованных стран получила чи-
словые оценки по четырем измерениям, которые варьируются в ин-
тервале от 0 до 100. Разумеется, крайние позиции являются редким
исключением2.
Среди этнометрических анкет, основанных на хофстедовой ме-
тодике, наиболее популярен на данный момент опросник "Модуль
исследования ценностей 1994" (Value Survey Module 1994 – VSM
94)3. VSM представляет из себя краткую анкету (20 основных вопро-
сов – по 4 на каждый из 5 культурных показателей). Этот модуль был
сформирован в 1994 г. и с тех пор считается наиболее эффективным
инструментом изучения пяти ранее названных фундаментальных из-
мерений культуры, предложенных Г. Хофстедом.
В этой версии показатели формируются на базе следующих ха-
рактеристик:
1. Индивидуализм – ценность личного времени, комфортность
условий работы, защита от безработицы, наличие таких элементов
"авантюризма", как непредсказуемость и риск.
2. Дистанция власти (все характеристики связаны с рабочими
отношениями между руководителями и подчиненными) – наличие
хороших отношений с руководителем, предпочтение руководителя,
который будет советоваться с подчиненными, боязнь выразить несо-
1
Полную базу данных, включающую показатели для 66 стран мира и трех крупных регио-
нов (арабские страны, Восточная Африка и Западная Африка), [10, р.500, 502]
2
Несмотря на то, что на практике страны обычно занимали позиции от 0 до 100 баллов, тео-
ретические рамки значений показателей PDI и UAI были намного шире. Например, значе-
ния показателей UAI могли варьироваться от –150 до 230. Именно этим объясняется тот
факт, что иногда показатели оказывались немного больше 100 (скажем, самый большой
показатель "избегания неопределенности" наблюдается в Греции – 112).
3
Правообладателем анкеты VSM является Исследовательский Институт Межкультурного
Сотрудничества (Institute for Research on Intercultural Cooperation – IRIC), одним из основа-
телей которого стал Г. Хофстед.
358
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

гласие с руководителем и наличие нескольких руководителей одно-
временно.
Таблица 1
Основные ценностные показатели по некоторым странам мира,
согласно Г. Хофстеду [10, pp. 500, 502]
Страны Дистанция Избегание Индиви- Маску- Долго-
власти неопределе дуализм линность срочная
нности (MAS) ориента-
(PDI) (IDV)
ция
(UAI)
(LTO)
Бразилия 69 76 38 49 65
Великобритания 35 35 89 66 25
Венесуэла 81 76 12 73 -
Германия (ФРГ) 35 65 67 66 31
Гонконг 68 29 25 57 96
Израиль 13 81 54 47 -
Индия 77 40 48 56 61
Иран 58 59 41 43 -
Италия 50 75 76 70 34
Китай* 80 30 20 66 118
Колумбия 67 80 13 64 -
Мексика 81 82 30 69 -
Нидерланды 38 53 80 14 44
Новая Зеландия 22 49 79 58 30
Норвегия 31 50 69 8 44
Перу 64 87 16 42 -
Россия* 93 95 39 36 -
Сингапур 74 8 20 48 48
США 40 46 91 62 29
Тайвань 58 69 17 45 87
Турция 66 85 37 45 -
Франция 68 86 71 43 39
Швеция 31 29 71 5 33
Швейцария 34 58 68 70 40
Япония 54 92 46 95 80
* Отмечены страны, данные о которых отсутствовали в первоначаль-
ной базе данных подразделений IBM и были получены в ходе дальнейших
исследований.
3. Маскулинность – сотрудничество на работе, возможности
продвижения, межличностное доверие и личная ответственность за
359
Ю.В. Латов, Н.В. Латова
Постсоветский институционализм

<<

стр. 11
(всего 15)

СОДЕРЖАНИЕ

>>