<<

стр. 5
(всего 15)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

циональной системы российского общества, сохраняющие силу до
настоящего времени, то, на наш взгляд, прежде всего следует обра-
тить внимание на другие черты, связанные с ее разреженностью и
139
С.В. Цирель†
Постсоветский институционализм

неустойчивостью, и также неоднократно описанные в литературе:
– подмену общих правил игры личными взаимоотношениями;
– массовое неисполнение законов, как подданными, так и вла-
стями (в том числе неуважение к понятию собственности и просто
воровство);
– дурные законы, часто являющиеся даже не законами, а угро-
зами и пожеланиями;
– недоверие к любой власти, кроме самой высшей (недоверие
к промежуточным инстанциям, усиленное неприятие любой явной
власти, отличной от власти центральной [5]);
– коррупция и широкое распространение теневой экономики.
В подтверждение этого перечня можно привести известные сло-
ва Салтыкова-Щедрина о том, что "суровость законов российских
смягчается необязательностью их исполнения" и не менее известные
слова Герцена, что "русский, какого бы звания он ни был, обходит
или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно;
совершенно так же поступает и правительство".
Поэтому нет оснований утверждать, что российское общество
безоговорочно принимало институты авторитарной власти и не со-
противлялось наступлению на свои права – сопротивление постоянно
существовало, но оно принимало формы, ведущие не к демократии, а
к анархии и хаосу. Иными словами, альтернативой институтам авто-
ритаризма выступали не демократические институты, а различные
теневые антиинституты, не только смягчающие практику примене-
ния жестоких законов, но и разрушающие самоё функционирование
любых общественных и государственных институтов, самые нижние
уровни иерархии институциональной системы. Поддержание основ-
ных правил игры и выстраивание институтов верхних уровней в этих
условиях осуществлялось драконовскими мерами, в том числе изда-
нием жестоких указов, буквальное и неуклонное исполнение которых
было в принципе невозможно. Например, в петровских "Воинских
артикулах" смертная казнь предусматривалась в 200 случаях, однако,
несмотря на жестокость правления Петра I, в большей части случаев
"угроза смерти была мнимой угрозой, исполнение которой не пред-
полагалось и самим законодателем в момент издания закона"
[14, Т.2, с.26]. Естественно, что издание подобных правил в конеч-
ном счете ведет к еще худшему исполнению законов и еще большей
коррупции. Кроме того, вполне очевидно, что подобные законода-
тельство и судопроизводство не достигают своей основной цели –
140
С.В. Цирель†
Постсоветский институционализм

воспитания законопослушности и сокращения уровня преступности;
неустойчивость правовых норм, несоразмерно жестокие наказания и
произвольные помилования, неизбежные при слишком суровой нор-
ме, в равной мере противоречат принципу неотвратимости наказания
и не способствуют воспитанию правового сознания.
Частично слабость и разреженность институциональной систе-
мы объясняет даже самые "авторитаристские" черты российского
общества – несамостоятельность людей и особое почтение к высшей
власти. Неэффективность или отсутствие легальных, формализован-
ных средств защиты заставляет людей либо искать обходные пути,
предоставляемые антиинститутами, и обращаться в качестве клиен-
тов к тем, кто особо в этом преуспел, либо апеллировать к самому
источнику власти, имеющему право отменять законы или выводить
конкретных людей из-под их юрисдикции. При этом следует отме-
тить, что младшее поколение, выросшее после советской власти, как
правило, демонстрирует большую самостоятельность, чем старшее.
Подводя итоги сказанному, мы склоняемся к выводу, что систе-
ма институтов, складывающаяся в России, прежде всего:
умеренно-авторитарная власть;
-
рыночная экономика с обширным, но бессистемным вме-
-
шательством государства;
отсутствие гражданского общества;
-
широкое распространение теневой экономики и коррупции
-
вполне отвечает современному состоянию российского общест-
ва, и вряд ли можно ждать существенных продвижений в выращива-
нии новых эффективных институтов в ближайшем будущем. Более
того, если под иными, даже самыми демократическими, лозунгами к
власти придет новая элита и попытается проводить в жизнь свои ре-
формы, то, по-видимому, через некоторое время восстановится
прежняя ситуация.
Разумеется, трудности выращивания эффективных институтов
современного общества в России ни в коем случае не являются осно-
ванием для прекращения усилий – все общества, даже с самыми ус-
тойчивыми институтами, некогда проходили периоды институцио-
нального хаоса и становления своих институтов и возвращались в
подобное состояние в эпохи институциональных революций. Но при
этом следует иметь в виду, что нет оснований рассчитывать на быст-
рый успех.

141
С.В. Цирель†
Постсоветский институционализм

Литература

Артемова О.Ю. Личность и социальные нормы в ранне-
1.
первобытной общине. – М.,1987.
Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. – Т.I,
2.
II. – М.,1991.
Бир С. Кибернетика и управление производством. –
3.
М.:Наука,1965.
Бир С. Мозг фирмы. – М.:Радио и связь, 1993.
4.
Блюм А. О политической системе в России после путин-
5.
ских реформ // Неприкосновенный запас. – 2004. – № 6(38).
Де Сото Э. Загадка капитала. Почему капитализм торжест-
6.
вует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире. –
М.:Олимп-Бизнес, 2001. – 272с.
Кабо В.Р. Первобытная доземледельческая община. –М.,
7.
1986.
Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие
8.
России. – Новосибирск: ИЭиОПП СЭ РАН, 2001. – 308 с.
Клейнер Г. Б. Эволюция институциональных систем. –
9.
М.:Наука, 2004. – 240с.
10. Коротаев А.В. Объективные социологические законы и
субъективный фактор // Альманах "Время мира". – Вып.1. – Новоси-
бирск, 2000.
11. Кутковец Т., Клямкин И. Нормальные люди в ненормаль-
ной стране // Московские новости. – №25. – 3 июля 2002.
12. Люри Д.И. Развитие ресурсопользования и экологические
кризисы. – М.:Дельта, 1997. – 144с.
13. Маслов С.Ю. Асимметрия познавательных механизмов и
ее следствия // Семиотика и информатика. – М.:ВИНИТИ, 1983.
14. Миронов Б.Н. Социальная история России. – Т.1,2. –
СПб.:"Дмитрий Буланин", 2003.
15. Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте
универсальной истории. – М.:Мир, 2004. – 368 с.
16. Нефедов С.А. О теории демографических циклов // Эконо-
мическая история. Обозрение / Под ред. Л.И. Бородкина. – Вып.8. . –
М.,2002.
17. Норт Д. Институты, институциональные изменения и
функционирование экономики. – М.:Начала, 1997. – 197с.
18. Петров В.М., Гамбурцев А.Г. Стилевая ориентация искус-
142
С.В. Цирель†
Постсоветский институционализм

ства и социально-политического климата общества / Атлас времен-
ных вариаций природных, антропогенных и социальных процессов. –
М.:Научный мир, 1998.
19. Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. "Русская система" как по-
пытка понимания русской истории // Полис. – 2001. – № 4.
20. Полтерович В.М. Трансплантация институтов // Экономи-
ческая наука современной России. – 2001. – № 3. – с.24-49.
21. Прусаков Д.Б. Природа и человек в Древнем Египте. –
М.:Московский лицей, 1999.
22. Седов Е.А. Информационно-энтропийные свойства соци-
альных систем // ОНС. – 1995. – № 3.
23. Седов Е.А. Информационные критерии упорядоченности и
сложности организации структуры систем // Системная концепция
информационных процессов. – 1988. – № 3.
24. Сухарев М.В. Социальные антиинституты // Экономиче-
ская социология. – 2004. – Т. 5. – № 5. –с.63–73.
25. Ходжсон Д. Экономическая теория и институты// Мани-
фест современной институциональной экономической теории. –
М.:Дело, 2003. – 464с.
26. Цирель С.В. Русские европейцы между "казаться" и "быть"
(http://www.liberal.ru/sitan.asp?Num=299)
27. Цирель С.В. Рыночная экономика и типы потребления //
Экономический вестник Ростовского университета. – 2004. – Т.2. –
№1. – с.45–58.
28. Шабанова М. Социология свободы: Трансформирующееся
общество / отв. ред. Т.И. Заславская. – МОНФ. - М., 2000.
29. Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка. Взаимодейст-
вие цивилизаций в контексте всемирной истории. – М.:Наука, 2001.
30. Шемякин Я.Г., Шемякина О.Д. Россия–Евразия: специфи-
ка формообразования в цивилизационном пограничье. Статья 1 //
ОНС. – 2004. – № 4.
31. Эшби У. Введение в кибернетику. – М.:Изд-во иностран-
ной литературы, 1959.
32. Arthur W. B. Increasing Returns and Path Dependence in the
Economy. – Ann Arbor: University of Michigan Press, 1994.
33. David P.A. Clio and the Economics of QWERTY // American
Economic Review. – 1985. – V.75. – № 2.
34. David P.A. Understanding the Economics of QWERTY: The
Necessity of History in Economic History and the Modern Economist. Ed.
143
С.В. Цирель†
Постсоветский институционализм

by William N. Parker. – New York: Basil Blackwell, 1986.
35. David P.A. Path dependence and predictability in dynamic sys-
tems with local network externalities: a paradigm for historical economics
in Technology and the Wealth of Nations. Ed. by D. Foray and C. Free-
man. – London: Pinter Publishers, 1993.
36. Dietrich M. Transaction Cost Economics and Beyond: Towards
a New Economics of the Firm. – London: Routledge, 1994.
37. Lardner J. Fast Forward. – New York: W. W. Norton, 1987.
38. Liebowitz S.J. Rethinking the Network Economy. – New York:
AMACOM, 2002.
39. Margolis S.E., Liebowitz S.J. Path Dependence / The New Pal-
grave Dictionary of Economics and Law. Ed. by P. Newman. – London:
Macmillan, 1998.
40. Puffert, D. J. The Standardization of Track Gauge on North
American Railways, 1830-1890 // Journal of Economic History. – 2000. –
V.60.




144
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

О.В. Кочеткова,
Р.М. Нуреев*
КОЛИЧЕСТВО ЗАМЕСТИТЕЛЕЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ
ПРАВИТЕЛЬСТВА КАК ИНДИКАТОР СОСТОЯНИЯ
РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ В 1990-Е ГОДЫ1

Оборотная сторона слабого кабинета министров
Переход России к демократической системе организации власти
кардинально изменил экономическую, социальную и политическую
обстановку в стране, что в свою очередь привело к трансформации
взаимоотношений между населением страны и институтами власти.
В явном виде оформились политические силы, оказывающие влияние
на действия органов власти, появились и партии власти.
Слабое государство – постоянно действующий фактор в суще-
ствовании и функционировании политической и экономической сис-
тем России первой половины 1990-х годов. Весь анализ функциони-
рования этой системы и обеспечения её устойчивости должен осно-
вываться на признании этого несомненного факта. Именно слабость
власти предопределяет резкое усиление в революционном обществе
стихийности осуществления социально-экономических процессов.
Наиболее ярко влияние экономики на политику проявляется на
выборах в органы государственной власти. Наличие связи между эко-
номикой и политикой в России можно обнаружить и по такому
показателю, как количество заместителей Председателя Правитель-
ства. Гипотеза о наличии такой связи принадлежит Е.Т. Гайдару.
Важнейшим механизмом согласования интересов различных
политических сил в демократическом обществе является образование
партийных коалиций. В дополнительной поддержке нуждается и го-
сударство, и сами партии. Государство нуждается в поддержке для
проведения своей политики, партии стремятся максимизировать
свою электоральную поддержку на выборах. В научной литературе
теория коалиций гораздо лучше изучена применительно к развитым

Кочеткова Ольга Владимировна, к.э.н., Институт экономики переходного периода.
Нуреев Рустем Махмутович, д.э.н., профессор, заведующий кафедрой институциональ-
ной экономики Государственного университета-Высшей школы экономики, г.Москва, Рос-
сия.
1
Статья написана по материалам совместного доклада на ежегодной конференции по тео-
рии общественного выбора (Балтимор, март 2004). Авторы выражают благодарность
В. Мау за полезные комментарии, высказанные в процессе работы над статьей.
© Кочеткова О.В., Нуреев Р.М., 2005
145
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

демократическим государствам, нежели к странам с переходной эко-
номикой [1], [3], [4].
В развитых странах такие сделки являются, как правило, долго-
срочными. Напротив, процесс становления политической системы в
странах с переходной экономикой с постоянным возникновением но-
вых партий, трансформацией и исчезновением старых, сделал такие
коалиционные сделки, как правило, краткосрочными. Сделки не мо-
гут быть ориентированы на такие задачи, решение которых требует
больше времени, чем существуют сами партии. М. Олсон [3] указы-
вает, что партии, не достигнувшие желаемого результата на выборах,
либо подвергаются внутреннему реформированию, либо вступают в
коалицию с другими политическими силами. Существование кратко-
срочных коалиций предопределило такой нетипичный для Западной
Европы факт, когда количество заместителей Председателей Прави-
тельства выступает как индикатор состояния российской экономики.
Коалиции обычно формируются для получения прибыли (выго-
ды). После достижения поставленной задачи коалиции могут как
распасться, так и продолжить свое существование. Наиболее устой-
чивыми являются коалиции, состоящие из небольшого количества
участников, с достаточно близкими политическими платформами,
лидеры которых склонны к компромиссу. Применительно к России
можно сказать, что большинство коалиций распадаются практически
сразу после достижения цели, особенно если целью было выиграть
выборы, а политики, принимающие государственные должности,
чаще всего выходят из своих родных партий. Применительно к по-
следним выборам в декабре 2003 г. наиболее ярким примером явля-
ется блок "Родина". Лидеры блока рассорились практически сразу
после выборов в Государственную Думу, разногласия касались уча-
стия в выборах Президента России. На выборах Президента России в
1996 г. Б.Н. Ельцин, набравший в 1 туре чуть больше голосов, чем
лидер оппозиции – Г.А. Зюганов, предложил А.И. Лебедю, занявше-
му 3 место, государственную должность. Указом Президента №924
от 18/06/1996 Лебедь Александр Иванович был назначен секретарем
Совета безопасности Российской Федерации, помощником Прези-
дента Российской Федерации по национальной безопасности, а ука-
зом №1449 от 17/10/1996 освобожден. От данной коалиции выиграла
существующая власть. Использовав популярность А.И. Лебедя и вы-
играв выборы, власть избавилась от него ровно через четыре месяца.
Среди российских политических сил менее всего склонно к об-
146
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

разованию коалиций движение "Яблоко", лидером которой является
Г.А. Явлинский. Движение всегда воздерживалось от объединения с
другими политическими силами. Г.А. Явлинский отказывался войти
в кабинет министров, если не будет полностью выполняться предло-
женная им программа действий. В конце концов, нежелание идти на
компромисс в результате привело к тому, что на выборах 2003 г. пар-
тия не смогла преодолеть 5% и войти в состав Государственной Ду-
мы.
Принцип формирования правительства по итогам выборов обу-
славливает, что в ряде западных демократических стран партии обра-
зуют коалиции, стремясь войти в правительство и реализовать свою
программу. Иногда в долгосрочном периоде партии проигрывают от
участия в выигравшей коалиции. Так, например, коммунисты Фран-
ции полагают, что их партии в свое время не нужно было входить в
коалиционное правительство, так как они не смогли реализовать
свою программу, но потеряли при этом поддержку своего электората.
Вхождение в коалицию с социалистами в конце 70-х годов прошлого
века негативно сказалось на электоральной поддержке Французской
коммунистической партии.
Некоторые авторы полагают, что на современном российском
политическом рынке происходит поглощение мелких партий, также
как на определенном этапе развития рынка крупные фирмы начина-
ют поглощать мелкие. Наши собственные исследования указывают
на то, что в России сложились идеологические предпочтения избира-
телей, что неизбежно должно привести к укрупнению партий. К ук-
рупнению должна привести и реализация основных положений зако-
на о политических партиях (Федеральный закон от 11 июля 2001 года
№95-ФЗ "О политических партиях")
Как известно, наличие крупных, влиятельных общенациональ-
ных партий — одно из условий стабильности демократического ре-
жима Развитие российской партийной системы идет в данном на-
правлении.
Таким образом, избирательная система неизбежно заставляет
партии создавать коалиции для участия в выборах, но мотивация
объединения тех или иных политических сил зачастую скрыта от
общественности. Более открытым для исследователей является при-
влечение иных политических сил в процессе функционирования пра-
вительства. Власть может нуждаться в дополнительной поддержке
для проведения законов; в период кризиса (экономического и /или
147
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

политического); в других случаях. В этом случае состав правительст-
ва может отражать состояние экономики, что является актуальным
для стран с переходной экономикой.
Краткая история назначений и отставок Правительства России
В России Правительство (главу кабинета и сам кабинет) форми-
рует Президент. Парламент может лишь утвердить или не утвердить
кандидатуру Председателя Правительства, предложенную Президен-
том. Конечно, существует определенный торг, но открыто влиять на
состав правительства парламент не может. Президент может менять
как отдельных лиц в кабинете министров, так и само правительство в
целом. Последний способ применяется гораздо реже, так как влечет
за собой неизбежный кризис, в том числе, и на финансовых рынках.
Особенно сильной была реакция на отставку В.С. Черномырдина в
1998 г., российский финансовый рынок лихорадило, что сказалось и
на рынке государственных и корпоративных ценных бумаг, и на ва-
лютном, и на кредитном.
В 2004 г. реакция финансовых рынков на отставку Председате-
ля Правительства М.М. Касьянова была менее выраженной. Курс
доллара вырос, но на фондовом рынке после небольшой корректи-
ровки сохранилась положительная тенденция.
Различие в реакции финансовых кризисов на отставки в 1998 и
2004 гг., возможно, заключается в том, что государство в эти перио-
ды обладало совершенно разной силой, разной была экономическая и
политическая обстановка в стране. В марте 2004 г. отставка прави-
тельства была воспринята как проявление силы президента, не смот-
ря на то, что мотивация его решения была не вполне понятна для об-
щественности. Популярность В.В. Путина была такова, что ему мож-
но не вступать в коалиции с другими политическими силами для по-
беды на выборах Президента России в марте 2004 г.
Отметим, что отставка всего правительства в России – явление
не очень частое. Чаще происходит смена отдельных членов кабинета,
заместителей и простых министров (см.табл.1).
Дольше всего (почти по 4 года) в 1990-е гг. просуществовали
первое правительство В.С. Черномырдина и правительство М.М.
Касьянова, меньше всего (менее 4 месяцев) – правительства С.В.
Степашина и С.В. Кириенко.
Количество заместителей Председателя Правительства в Рос-
сийской Федерации определяется указами Президента РФ "О струк-
туре федеральных органов исполнительной власти". В структуре по-
148
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

стоянно происходят изменения, меняются (ликвидируются и созда-
ются) министерства и ведомства, но численность заместителей явля-
ется достаточно устойчивым показателем. Назначения и отставки
происходят преимущественно в рамках утвержденной ранее структу-
ры.
Таблица 1
Формирование и отставка Правительства России, 1992-2004 гг.

Дата Дата Срок, Председатель Примечание
назна- отстав- дней Правительства
чения ки
Черномырдин Отставка в связи с избрани-
23/12/1992 9/08/1996 1325
Виктор Степано- ем Президента России
вич
Черномырдин Исполнение обязанностей
14/08/1996 23/03/1998 586
Виктор Степано- Председателя Правительст-
вич ва возложено на Президен-
та России
Кириенко Сергей Отставка после дефолта
28/04/1998 23/08/1998 117
Владиленович
Примаков Евге- Кандидатура
11/09/1998 12/5/1999 243
ний Максимович В.С. Черномырдина не бы-
ла утверждена парламентом
Степашин Сер-
19/5/1999 9/8/1999 82
гей Вадимович
Путин Владимир После отставки Б.Н. Ель-
16/8/1999 7/05/2000 265
Владимирович цина 31 декабря 1999 г.
В. Путин назначен испол-
няющим обязанности Пре-
зидента России
Касьянов Миха- Исполняющим обязанности
17/5/2000 24/2/2004 1378
ил Михайлович после отставки назначен
Христенко Виктор Борисо-
вич
Фрадков Михаил После выборов Президента
5/3/2004 … …
Ефимович РФ в марте 2004 г. согласно
Конституции ушел в от-
ставку и был назначен по-
вторно
За период с 1993 по 2003 гг. количество заместителей Предсе-
дателя Правительства изменилось с 8 до 6, достигая максимума в
правительстве В.С. Черномырдина сразу после выборов Президента
149
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

РФ в 1996 г., минимума — в правительстве С.В. Кириенко весной—
летом 1998 г. (см. рис.1).
12


10


8


6


4


2


0

1 9 93 1 9 94 1 9 95 1 9 96 1 9 97 1 9 98 1 9 99 2 0 00 2 0 01 2 0 02 2 0 03

К о л и ч ес тв о з а м е ст и те л ей
В т о м ч и с л е п е р вы х



Источник: нормативно-правовые базы "Консультант", "Эта-
лон", "Лабас".
Рис.1. Количество заместителей Председателя Правительства
согласно структуре органов исполнительной власти.
Сокращение числа заместителей с 8 до 4 было осуществлено в
соответствии с новой Конституцией, принятой 12 декабря 1993 г.
Структура, утвержденная Указом Президента РФ (№ 66 от 10 января
1994 г.), гласила, что Председатель Правительства имеет 4 замести-
телей, в том числе 2 первых. Однако за время действия Указ подверг-
ся 28 изменениям. Наиболее интересным для нас является резкое
увеличение числа заместителей Председателя до 11, а числа первых –
до 3 в связи с болезнью Президента и ослаблением федерального
правительства в 1997 г. Потребность в коалициях с различными пар-
тиями, обеспечивающих поддержку правящему режиму, стала оче-
видна. По мере укрепления правительства В.С. Черномырдина число
заместителей было сокращено до 8, в том числе первых – до 2. При
С.В. Кириенко должность первых заместителей была ликвидирована,
а общее число заместителей премьера было сокращено до 3. Однако
дефолт августа 1998 г. привел к резкому увеличению их числа до 6, в
том числе первых – до 2. Компромиссная попытка их сокращения
С.В. Степашином до 5 (при увеличении первых до 3) не увенчалась
успехом, и при В.В. Путине их число вновь возросло до 6. События в
Чечне увеличили их число до 7. Правительство М.М. Касьянова попы-
талось сократить их до 5, однако в конце 2003 г. число заместителей
снова стало равным 6. Лишь с формированием кабинета М.Е. Фрад-

150
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

кова произошло, наконец, снижение их числа до 1 (А.Д. Жуков).
Возникают естественные вопросы: отражает ли меняющаяся
структура правительства изменения экономической ситуации в стра-
не или является число политическим явлением? Можно ли рассмат-
ривать число заместителей Председателей Правительства как инди-
катор политической (экономической) силы или слабости кабинета? И
вообще, является ли изменение числа вице-премьеров инструментом
экономической политики правительства? Попытаемся ответить на
эти вопросы.
Связь количества заместителей Председателя Прави-
тельства и макроэкономических показателей
В 1998 г. группой аналитиков во главе с В. А. Мау было прове-
дено исследование по теме "Проблема устойчивости экономического
законодательства", целью которого являлась проверка гипотезы о
возможном влиянии политических и/или социально-экономических
факторов на устойчивость экономического законодательства Россий-
ской Федерации (временем действия принимаемых правительством
нормативных актов). В результате проведенного эконометрического
анализа в период с 1994 по 1997 гг. была выявлена определенная
взаимосвязь между устойчивостью нормотворческой деятельности
правительства и такими макроэкономическими показателями, как
численность участников забастовок и дефицит консолидированного
бюджета. Все остальные рассмотренные показатели оказались стати-
стически незначимыми.
Проведенный анализ показал наличие значимой связи между
количеством заместителей Председателя Правительства и следую-
щими социально-экономическими показателями:
1. Отрицательная связь:
– индекс потребительских цен (в % к предыдущему месяцу).
2. Положительная связь:
– использование денежных доходов населения на покупку ва-
люты (%);
– численность участников забастовок (тыс. чел.);
– общая численность безработных (млн чел.);
– численность официально зарегистрированных в службе заня-
тости безработных (на конец периода, тыс. чел.);
– численность официально зарегистрированных в службе заня-
тости безработных, в том числе тех, кому назначено пособие по без-
работице (на конец периода, тыс. чел.).
151
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Результат корреляционного анализа приведен в табл. 2, а диа-
граммы динамики наиболее значимых показателей – на рисунках 2-5.

Таблица 2
Корреляция количества заместителей Председателя Правитель-
ства и социально-экономических показателей1
Показатель 1993– 1994– 1995–
2003 гг. 2003 гг. 2003 гг.
АБСОЛЮТНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ
Валовой внутренний про- Correla- –0,21 –0,09 –0,24
дукт tion
Sig. 0,18 0,59 0,18
Доходы консолидированно- Correla- –0,21 –0,10 –0,23
го бюджета tion
Sig. 0,18 0,56 0,19
Доходы федерального Correla- –0,22 –0,11 –0,24
бюджета tion
Sig. 0,18 0,50 0,18
Доходы консолидирован- Correla- –0,20 –0,08 –0,22
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,20 0,65 0,22
Расходы консолидирован- Correla- –0,21 –0,09 –0,22
ного бюджета tion
Sig. 0,19 0,61 0,21
Расходы федерального Correla- –0,21 –0,10 –0,23
бюджета tion
Sig. 0,18 0,55 0,21
Расходы консолидирован- Correla- –0,20 –0,07 –0,21
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,22 0,66 0,23
Дефицит консолидирован- Correla- –0,11 –0,10 –0,14
ного бюджета tion
Sig. 0,49 0,57 0,42

1
Источник: расчеты О. Кочетковой на основе данных Госкомстата России и нормативно-
правовых баз «Консультант», «Эталон», «Лабас». Correlation — коэффициент корреляции,
Sig. — значимость ошибки. Чаще всего полагают, что связь между показателями значима,
если значимость ошибки не превышает 5% или 10%.

152
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Показатель 1993– 1994– 1995–
2003 гг. 2003 гг. 2003 гг.
Дефицит федерального Correla- –0,13 –0,11 –0,17
бюджета tion
Sig. 0,41 0,52 0,33
Дефицит консолидирован- Correla- 0,00 –0,02 0,00
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,98 0,91 0,98
Использование денежных Correla- 0,33 0,33 0,46
доходов населения на по- tion
купку валюты (%) Sig. 0,04 0,04 0,01
Численность участников Correla- 0,31 0,31 0,29
забастовок tion
Sig. 0,06 0,06 0,09
Численность безработных Correla- 0,38 0,38 0,29
(по методологии МОТ) tion
Sig. 0,02 0,02 0,10
Численность безработных Correla- 0,04 0,04 0,02
(по методологии МОТ) как tion
доля экономически актив- Sig. 0,82 0,82 0,91
ного населения
Численность безработных, Correla- 0,38 0,38 0,33
официально зарегистриро- tion
ванных в службе занятости Sig. 0,02 0,02 0,05
Численность безработных, Correla- 0,41 0,41 0,36
официально зарегистриро- tion
ванных в службе занятости, Sig. 0,01 0,01 0,03
которым назначено пособие
по безработице

В % К ВВП
Доходы консолидированно- Correla- –0,03 –0,02 –0,05
го бюджета tion
Sig. 0,87 0,90 0,76
Доходы федерального Correla- –0,13 –0,08 –0,16
бюджета tion
Sig. 0,41 0,64 0,38

153
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Показатель 1993– 1994– 1995–
2003 гг. 2003 гг. 2003 гг.
Доходы консолидирован- Correla- 0,13 0,04 0,13
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,42 0,82 0,46
Расходы консолидирован- Correla- 0,04 –0,05 0,06
ного бюджета tion
Sig. 0,80 0,76 0,74
Расходы федерального Correla- –0,01 –0,16 –0,01
бюджета tion
Sig. 0,93 0,35 0,96
Расходы консолидирован- Correla- 0,09 0,08 0,13
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,58 0,66 0,46
Дефицит консолидирован- Correla- –0,07 0,04 –0,14
ного бюджета tion
Sig. 0,65 0,80 0,43
Дефицит федерального Correla- –0,09 0,08 –0,15
бюджета tion
Sig. 0,58 0,64 0,41
Дефицит консолидирован- Correla- 0,06 –0,13 –0,07
ных бюджетов субъектов tion
РФ Sig. 0,71 0,44 0,69

В % К СООТВЕТСТВУЮЩЕМУ ПЕРИОДУ ПРЕДЫДУЩЕГО
ГОДА
Валовой внутренний про- Correla- –0,09 –0,09 –0,09
дукт tion
Sig. 0,63 0,63 0,63
Индекс промышленного Correla- 0,15 0,15 –0,10
производства tion
Sig. 0,36 0,36 0,59
Реальная начисленная Correla- 0,21 0,21 0,17
среднемесячная заработная tion
плата одного работника Sig. 0,20 0,20 0,34
Численность безработных Correla- –0,03 –0,03 0,16
(по методологии МОТ) tion
Sig. 0,84 0,84 0,39
154
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Показатель 1993– 1994– 1995–
2003 гг. 2003 гг. 2003 гг.

В % К ПРЕДЫДУЩЕМУ МЕСЯЦУ
Индекс промышленного Correla- 0,19 0,19 0,15
производства tion
Sig. 0,26 0,26 0,40
Индекс потребительских Correla- –0,36 –0,36 –0,26
цен tion
Sig. 0,03 0,03 0,14
Реальная начисленная Correla- 0,04 0,04 0,01
среднемесячная заработная tion
плата одного работника Sig. 0,79 0,79 0,95
Инфляция
В Российской Федерации наблюдается отрицательная связь
между инфляцией и количеством заместителей Председателя Прави-
тельства. Возможно, что это связано с трансформационным характе-
ром российской экономики, начало которого связано с неизбежным
ростом цен.
Период с 1994 и 1995 гг., с одной стороны, характеризуется вы-
соким уровнем цен, а с другой – наименьшим количеством замести-
телей Председателя Правительства. Так, цены выросли в 3,2 и 2,3
раза по сравнению с предыдущим годом, а Председатель Правитель-
ства имел 4 заместителей. В 1996 г. цены выросли в 1,2 раза, а коли-
чество заместителей Председателя Правительства выросло до наи-
большего за рассматриваемый период значения – 11 человек (см. рис.
2).
Здесь следует заметить, что 1996 г. был особенным в истории
России. Начало предвыборной кампании Б. Ельцина было связано с
низкой популярностью действующего Президента. Политические си-
лы, находящиеся у власти, были вынуждены искать поддержки среди
рядовых избирателей, руководителей регионов и партий. Федераль-
ная власть вела не только мобилизацию своих сторонников, но и
пыталась привлечь на свою сторону и противников. Лозунг "Голосуй
или проиграешь" призывал избирателей принять участие в выборах,
ведь для России протестное голосование является более организо-
ванным. Так, например, пенсионеры являются наиболее активной со-
циальной группой, принимающей участие в выборах. Также феде-
155
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

ральная власть погашала задолженность по заработной плате, пере-
числяла дополнительные средства в оппозиционные регионы, разда-
вала льготы и обещала политическим объединениям участие в буду-
щем правительстве. В таких условиях правительство, сформирован-
ное после выборов Президента в 1996 г., являлось компромиссом
между различными политическими силами.
12 160
10 150
8 140
6 130
4 120
2 110
0 100
III I III I III III III III III III I III
I I I I I
I I
1995 1996 1997 1998 1999 2000 2002 2003
1994 2001

Количество заместителей*
Индекс потребительских цен**


Источник: Госкомстат России, нормативно-правовые базы
"Консультант", "Эталон", "Лабас". * Левая шкала. ** Правая шка-
ла (в % к предыдущему месяцу).

Рис. 2. Количество заместителей Председателя Правительства и
индекс потребительских цен.
Рис. 2 наглядно показывает, что всплески инфляции не прохо-
дили бесследно для кабинета, и после очередного всплеска (правда, с
некоторым опозданием) изменялось и количество вице-премьеров.
Так было и в 1995-96 гг., и в 1998-2000 гг. Однако следует заметить,
что политические изменения происходили с явным опозданием,
лишь задним числом отражая ситуацию в стране.
В структуре использования доходов российского населения вы-
деляют несколько групп расходов, в том числе следующие:
– покупка товаров и оплату услуг,
– оплата обязательных платежей и взносов,
– сбережения,
– покупка иностранной валюты.
Использование денежных доходов населения на покупку ва-
люты положительным образом связано с количеством заместителей
Председателя Правительства. Наличие и знак этой связи не вызывает
сомнений, так как бегство от рубля и перевод сбережений в ино-
странную валюту происходят в период недоверия к собственной ва-
156
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

люте. Не доверяет население и Правительству, которое в таких усло-
виях вынуждено искать поддержки среди иных политических сил.
Правительство при В. Путине сильнее, чем при Б. Ельцине, что на-
шло свое отражение в снижении доли сбережений, которую населе-
ние использует на покупку валюты. Так, например, в 1996 г. (год из-
брания Б. Ельцина) население потратило 18,6% своих доходов на по-
купку валюты, а в 2000 г. (год избрания В. Путина) – 6,4%. Стабили-
зация российской экономики увеличила доверие к рублю. В резуль-
тате, россияне стали предпочитать хранить свои сбережения в на-
циональной валюте. На сберегательное поведение россиян оказало
влияние и соотношение доллара и евро на международном и россий-
ском валютных рынках (см. рис. 3).
15 25
20
10
15
10
5
5
0 0
I I I I I I I I I I
III III III III III III III III III
1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003

Количество заместителей*
Доля денежных доходов населения, используемых на покупку валюты**

Источник: Госкомстат России, нормативно-правовые базы
"Консультант", "Эталон", "Лабас". * Левая шкала. ** Правая шкала
(%).
Рис. 3. Количество заместителей Председателя Правительства и
доля денежных доходов населения, используемых на покупку
валюты
На рис. 3 показано, что обменный курс доллара рос даже быст-
рее, чем индекс потребительских цен, и ослабление национальной
валюты по отношению к доллару США также рано или поздно при-
водило к политическим изменениям, хотя и не столь очевидным, как
в случае инфляции.
Протестное движение
Не вызывает сомнения и положительная связь между количест-
вом заместителей Председателя Правительства и числом участников
забастовок (см. рис. 4). Протестное поведение россиян естественным
образом связано с состоянием отечественной экономики и готовно-
стью оппозиционных сил возглавить сопротивление правительству.
Усиление государства и рост экономики снизили уровень напряже-
157
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

ния среди жителей Российской Федерации. Забастовки, также как и
иные акции протеста (митинги и демонстрации), приняли вид риту-
альных действий, связанных с особыми датами в истории России. К
наиболее значительным датам относятся 7 ноября (годовщина Ок-
тябрьской революции 1917 г.) и 1 мая (в советское время называемый
как День международной солидарности трудящихся).

700
12
600
10
500
8
400
6
300
4
200
2 100
0
0
I I I I I I I III I I I
III III III III III III III III
1994 1995 1996 1997 1998 2000 2001 2002 2003
1999



Количество заместителей*
Численность участников забастовок**


Источник: Госкомстат России, нормативно-правовые базы
"Консультант", "Эталон", "Лабас", расчеты О. Кочетковой.* Левая
шкала. ** Правая шкала (тыс. чел.).

Рис. 4. Количество заместителей Председателя Правительства и
число участников забастовок
Исследование устойчивости экономического законодательства
выявило тесную связь между продолжительностью действия поста-
новлений и распоряжений правительства и забастовками. Данная
взаимосвязь объясняется тем, что множественные акции протеста
вызывают соответствующую реакцию властей, в большинстве случа-
ев популистскую, иными словами, направленную на сиюминутную
стабилизацию, снятие социальной напряженности в данный конкрет-
ный момент времени. В случае, когда эта мера приносит желаемый
результат, спустя определенное время она перестает быть столь акту-
альной и отменяется.
Забастовочное движение также являлось важным фактором по-
литических изменений. Однако российские политические партии
оказались менее организованными, чем правительство, и их реакция
запаздывала, была более инерционна, чем действия власти. Это пре-
допределяет некоторое отставание забастовочного движения.
158
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Безработица
Наиболее важным показателем, определяющим взаимоотноше-
ния между населением страны и институтами власти, является уро-
вень безработицы. Данный показатель важен для всех развитых де-
мократических стран. Согласно исследованиям М. Льюс-Бека, в
США при росте безработицы правящая партия теряет места в Кон-
грессе на ближайших выборах. Наши исследования также подтвер-
ждают важность уровня безработицы для политических переменных.
Так, например, согласно анализу, проведенному с использованием
данных социологических опросов и социально-экономической стати-
стики, рост численности безработных влечет за собой снижение
оценки деятельности Президента. На интервале 1993-2003 гг. отри-
цательный коэффициент корреляции между показателями оценки
Президента и уровнем безработицы составил 0,7 (см. рис. 5).
12 3000
10 2500
8 2000
6 1500
4 1000
2 500
0 0
IV II IV II IV II IV II IV II IV II IV II IV II IV II IV II
1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003

Количество заместителей*
Численность официально зарегистрированных в службе занятости безработных,
которым назначено пособие по безработице (на конец периода)**


Источник: Госкомстат России, нормативно-правовые базы
"Консультант", "Эталон", "Лабас", расчеты О. Кочетковой. * Ле-
вая шкала. ** Правая шкала (тыс. чел.).

Рис. 5. Количество заместителей Председателя Правительства и
численность официально зарегистрированных в службе занято-
сти безработных, которым назначено пособие по безработице
Детальный анализ показателей безработицы показал, что наибо-
лее тесную корреляцию имеет не безработица вообще, а именно
официально зарегестрированная безработица. Особенно активными
оказались те, кто получает пособия по безработице. Рис. 5 показыва-
ет и еще одно любопытное обстоятельство. Рост числа зарегистриро-
ванных безработных предшествовал увеличению числа вице-
премьеров, однако амплитуда колебаний числа вице-премьеров была

159
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

больше.
Иные показатели
В ходе исследования нами была проанализирована связь между
количеством заместителей Председателя Правительства и такими по-
казателями, как валовый внутренний продукт, доходы, расходы и де-
фицит (профицит) бюджетов всех уровней (консолидированный, фе-
деральный и бюджеты субъектов Российской Федерации), промыш-
ленное производство, доходы и заработная плата. Полученные коэф-
фициенты корреляции имеют низкую значимость и не позволяют
корректно сделать выводы о связи между вышеперечисленными по-
казателями и количеством заместителей Председателя Правительс-
тва.
Отметим лишь тот факт, что дефицит бюджетов всех уровней
отрицательно связан с количеством заместителей, но коэффициент
корреляции малозначим. Рост дефицита бюджета не является причи-
ной, а скорее выявляет уже имеющуюся политическую слабость пра-
вящего кабинета. Политика государства на протяжении всего перио-
да с 1993 по 2003 гг. носила разнонаправленный характер. Инфляци-
онное накачивание экономики сменилось жесткой бюджетной поли-
тикой. Высокие цены на нефть и рост доходов государственного
бюджета позволили создать стабилизационный фонд. Именно раз-
ность бюджетной политики государства в разные подпериоды и не
позволяет сделать вывод об однозначном влиянии дефицита бюджета
на количество заместителей Председателя Правительства.
Подводя итоги, можно сказать, что количество заместителей
Председателя Правительства в России действительно является инди-
катором состояния российской экономики. Чем хуже социальное по-
ложение россиян и чем больше они готовы к акциям протеста, тем
больше правительство нуждается в поддержке. "Платой" за поддерж-
ку становится назначение представителей оппозиционных партий на
высокие должности. Наиболее ярким примером может служить на-
значение Председателем Правительства Е.М. Примакова и формиро-
вание прокоммунистического правительства в очень тяжелый период
после дефолта августа 1998 г. И наоборот, стабилизация экономиче-
ской и политической ситуации привела к тому, что с марта 2004 г.
количество заместителей Председателей Правительства России со-
кращено до одного.


160
Постсоветский институционализм О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев

Литература

1. Browne В., Dreijmanis J. (eds.). Government Coalitions in
Western Democracies. – New York. –London. – 1982.
2. Olson M. Party Formation and Party System Consolidation in
the New Democracies of Central Europe / Parties and Democracy: Party
Structure and Party Performance in Old and New Democracy / Ed. by
R.Hofferbert. – Oxford, 1998.
3. Riker W.H. The Theory of Political Coalitions. – New Haven-
London, 1962.
4. The Study of Coalition Behavior: Theoretical Perspectives and
Cases From Four Continents / Ed. by S.Groennings, E.Kelley,
M.Leiserson. – New York, 1970.




161
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

В.Л. Тамбовцев?
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ РЫНОК КАК МЕХАНИЗМ
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ*??

Введение
Понимание важности институционального аспекта трансформа-
ции экономических систем, в частности – реформирования переход-
ных экономик, разделяется все возрастающим числом исследовате-
лей и политиков, в том числе и в России. Преобразованию этого по-
нимания в конкретные рекомендации по изменению хода реформ
препятствует недостаточное развитие теоретических представлений о
процессах институциональных изменений. Задача данной работы –
попытаться внести определенный вклад в эти представления, развив
понятие институционального рынка и показав плодотворность его
применения для объяснения некоторых явлений в переходной рос-
сийской экономике.
В ее первом разделе институциональный рынок обсуждается на
качественном уровне, во втором – приводятся некоторые модели его
функционирования, в третьем – обсуждаются подтверждения и воз-
можные приложения развитых положений для объяснения особенно-
стей хода экономических реформ в России.
1. Понятие институционального рынка
В последние годы отечественные исследователи приступили к
активному освоению институциональной экономической теории.
При этом в ходе данного процесса не всегда проводится четкое раз-
граничение между такими внешне схожими, но по существу глубоко
различными направлениями, как традиционный институционализм,

?
Тамбовцев Виталий Леонидович, д.э.н., профессор, заведующий лабораторией институ-
ционального анализа МГУ им.М.В.Ломоносова, г.Москва, Россия.
?
Автор выражает искреннюю признательность магистрам экономики Е.В.Тамбовцевой и
Л.А.Валитовой за проведенные расчеты, д.ф.-м.н., профессору СпбГУ А.В.Бухвалову и
д.соц.н., профессору СпбГУ Ю.В.Веселову за высказанные ценные замечания по предва-
рительному тексту данного доклада, а также всем участникам семинара Центра управлен-
ческих и институциональных исследований факультета менеджмента СпбГУ (май 2000),
3-й Международной конференции "Проблемы общественного сектора переходной эконо-
мики" (Санкт-Петербург, май 2000) и 4-й Международной конференции "Эволюционная
экономика" (Пущино-на-Оке, июнь 2000) за то внимание, которое они уделили этому док-
ладу, и участие в его обсуждении.
? Данный текст впервые опубликован в: Тамбовцев В.Л. Институциональный рынок как ме-
ханизм институциоеальных изменений // Общественные науки и современность. – 2001. -
№5. – С.25-38. Печатается с разрешения автора.
162
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

эволюционная экономическая теория и неоинституционализм [2].
Между тем, далеко не все положения, формулируемые в рамках од-
ной из названных теорий, считаются справедливыми и принимаются
в рамках других. Прежде всего, это относится к базовому понятию
института, неодинаково трактуемому упомянутыми направлениями.
Не останавливаясь на деталях, различающих понимание инсти-
тута, введем в явном виде то его определение, которому мы будем
следовать в рамках этой работы, ? неоинституциональное опреде-
ление. В соответствии с ним, институт представляет собой совокуп-
ность санкционируемых правил в единстве с социальным механиз-
мом их защиты. Это означает, что в составе института выделяются:
(а) правила поведения экономических агентов в определенных си-
туациях и (б) правила поведения гарантов выполнения правил (а) в
случаях выявления отклонений от них.
Исходя из этого понимания, институциональное изменение
можно определить следующим образом: пусть имеется институт ?,
состоящий из правил ?1 для экономических агентов А и правил ?2 для
гарантов института G. Тогда его качественным изменением будет:
изменение алгоритма выполнения правил ?1, либо изменение контин-
гента агентов А, к которым относится правило ?1, либо изменение
правил ?2, либо изменение контингента гарантов G, либо любое соче-
тание упомянутых элементарных изменений. Количественным изме-
нением института ? будем называть изменение в частоте его исполь-
зования экономическими агентами в тех ситуациях, где соответст-
вующее правило ?1 должно использоваться.
Практически все существующие подходы к изучению институ-
циональных изменений ограничивают предмет своего анализа дейст-
виями государства по формированию новых правил поведения эко-
номических агентов и их внедрению в хозяйственную жизнь посред-
ством легального принуждения. С нашей точки зрения, такой подход
не исчерпывает всех важных сторон осуществления институцио-
нальных изменений. Ведь наряду с институциональными нововведе-
ниями, осуществляемыми через взаимодействие групп специальных
интересов на политической арене, – так сказать, централизованно, – в
экономической системе непрерывно идет и массовый, децентрализо-
ванный процесс выбора экономическими агентами различных форм
обменных и иных институтов – норм и правил ведения ими своей хо-
зяйственной деятельности, включая спонтанное придумывание но-
вых алгоритмов действий и осуществление многообразных качест-
163
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

венных изменений существующих институтов.
Представления о том, что в своем экономическом поведении
индивид постоянно выбирает его конкретные институциональные
формы, являются практически общепризнанными (см., например,
[4, с.149], [8, p.125], [1, с.8]). Относительно этого выбора можно так-
же сказать, что он представляет собой конкуренцию институтов.
Конкуренция институтов не сводится к политической борьбе в
процессе функционирования политического рынка. Ее важной разно-
видностью является и "обычная" конкуренция экономических аген-
тов на товарных и факторных рынках, в ходе которой продавцы и
покупатели пользуются несовпадающими правилами поведения: "то,
что мы действительно имеем в виду, говоря о "конкуренции между
правилами", – это конкуренция между индивидами и группами, ко-
торая осуществляется посредством правил и институтов" [11, p.39].
Иначе говоря, "конкурентная победа" того или иного института
означает, что именно он получил массовое распространение в эконо-
мическом поведении, систематически используется в схожих эконо-
мических ситуациях подавляющим большинством хозяйствующих
субъектов. Соответственно, "проигрыш" института в конкурентной
борьбе означает, что данное правило перестает применяться вообще
или же экономические агенты следуют ему в классе схожих ситуаций
приятия решений лишь изредка. Легко видеть, что распространение
того или иного правила в хозяйственной жизни, вытеснение им дру-
гих и т.п. и составляет содержание упомянутой выше количествен-
ной стороны процессов институциональных изменений.
Однако конкуренция, – абитуриентов за право обучаться в пре-
стижном университете, спортивных команд за возможность выйти в
финал соревнований, научных идей за первенство среди ученых,
биологических видов за выживание и т.д., – вовсе не тождественна
наличию рынка как особым образом организованной системы обме-
нов между индивидами. Иначе говоря, рынок представляет собой
лишь одну из многих сфер в природе и обществе, где существует
конкуренция.
Впервые, вероятно, понятие рынка институтов было в явном
виде введено в 1994 г. Светозаром Пейовичем [12] и развито в его
более поздней статье 1996 г.: "Рынок институтов – это процесс, кото-
рый позволяет индивидам выбирать правила игры в их сообществе.
Посредством своих добровольных взаимодействий индивиды оцени-
вают уже существующие правила, определяют и проверяют пригод-
164
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

ность новых. Важнейшей функцией этого конкурентного рынка вы-
ступает, следовательно, поощрение институциональных инноваций и
форм адаптивного поведения" [13, р.117].
Как видно из этого определения, четких обоснований того, что
характеризуемый в нем процесс представляет собой именно рынок, а
не феномен иной природы, в нем не содержится. В этой связи следу-
ет подробнее рассмотреть вопрос о том, является ли рынок институ-
тов по Пейовичу рынком в строгом смысле этого слова. Для этого
нужно, естественно, сначала охарактеризовать последний.
Понятие рынка, как известно, подобно большому числу других
важных научных понятий, не имеет какого-либо единственного об-
щепризнанного определения. Вместе с тем, все множество вариантов
такого определения, содержащееся, преимущественно, в учебниках
по экономической теории, различается скорее стилистически, а также
своею полнотой и подробностью, чем какими-то принципиальными
моментами. При всем различии этих дефиниций, нетрудно выделить
ряд общих моментов, свойственных определениям рынка:
– наличие нескольких субъектов, располагающих благами, кото-
рыми они готовы, в принципе, обменяться;
– установление ими пропорции обмена (цены) в результате за-
ключаемой добровольной сделки;
– учет собственных интересов и доступной информации при за-
ключении сделки.
Из этих признаков вытекает, что любой рынок можно кратко
охарактеризовать как географическое либо функциональное про-
странство (локус коммуникаций), на котором происходят обмены и
заключаются взаимовыгодные сделки. Ведь наличие такого про-
странства есть обязательное условие для получения информации о
партнере и обмена ею в ходе переговоров о заключении сделки.
Если сопоставить теперь определение "рынка вообще" с дефи-
ницией институционального рынка С.Пейовича, можно утверждать,
что отражаемый ею процесс действительно обладает основными чер-
тами рынка.
На любом рынке продавцы и покупатели заключают сделки. Ес-
тественно считать, что на рынке институтов (или институциональном
рынке, – мы будем использовать эти термины как синонимы) заклю-
чаются институциональные сделки. Это понятие введено Д.Бромли и
обозначает "действия, предпринимаемые в соответствии с новыми
экономическими условиями с целью установления нового институ-
165
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

ционального устройства" [7, p.110]. Если трактовать понятие инсти-
туционального устройства достаточно широко, то можно утверждать,
что массовый выбор для совершения действий определенной инсти-
туциональной формы (правила) действительно ведет к установлению
нового институционального устройства, в то время как, напротив,
спорадический, редкий его выбор будет обусловливать сохранение
старой институциональной структуры.
Институциональные сделки, как следует из их определения,
представляют собой обмены (перераспределения правомочий собст-
венности), объектами которых являются те или иные правомочия
собственности. Иначе говоря, это договоренности по поводу пере-
распределения прав применения правомочий владения, пользования,
получения дохода и т.п. относительно некоторых ресурсов и/или по-
требительских благ.
Вместе с тем, контекст, в котором Д.Бромли использует понятие
институциональной сделки, наводит на мысль, что он понимает ее
скорее как действие на политическом рынке, нежели чем "второй
слой" обычных действий экономических агентов на товарных рын-
ках. Поскольку мы разделяем и противопоставляем здесь политиче-
ский и институциональный рынки, то применение данного понятия
для характеристики сделок на последнем из них может ввести в за-
блуждение. Другими словами, адекватный термин оказывается "заня-
тым" для выражения иного понятия.
Удобным, хотя, по-видимому, и не самым удачным, выходом из
этой ситуации может быть введение некоторых уточнений к понятию
институциональной сделки. Будем называть явными институцио-
нальными сделками совместные действия индивидов, непосредст-
венно направленные на изменение существующего институциональ-
ного устройства, а неявными – их совместные действия по выбору
того или иного правила, в соответствии с которым осуществляются
действия в связи с желанием совершить некоторую товарную сделку.
Поскольку в результате таких действий изменяется частота исполь-
зования релевантных той или иной ситуации правил, меняется и ре-
жим функционирования этих правил, а следовательно, в конечном
счете, и существующее институциональное устройство.
Примером явной институциональной сделки могут служить
действия по установлению новых правил государственной регистра-
ции фирмы или ее товарного знака, нового порядка лицензирования в
каком-то регионе занятий определенным видом деятельности, част-
166
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

ные договоренности о применении впредь во взаимообменах только
некоторых фиксированных типов контрактов, установление изме-
ненного порядка подчиненности внутри фирмы и т.п. Для явных ин-
ституциональных сделок существенно, что они определяют новое
правило, не указывая и не предопределяя, какие конкретные будущие
трансакции будут в соответствии с ним осуществляться, фиксируя
только тип таких трансакций. Именно такое задание правила для не-
которого типа трансакций составляет цель заключения явной инсти-
туциональной сделки. Нетрудно убедиться, что все приведенные
примеры явных институциональных сделок относятся к трансакциям
на политических рынках – национальном, региональном либо ло-
кальном, внутрифирменном.
Суть неявных институциональных сделок заключается в том,
что вместе (одновременно) с конкретной товарной сделкой осущест-
вляется ipso facto и выбор определенной институциональной формы,
в которой происходит данная товарная сделка. Ведь никакой обмен, –
да и никакая другая трансакция, – невозможен вне определенной
формы, порядка или алгоритма действий. При этом выбирается та
форма, которая представляется экономическому агенту или агентам
наиболее эффективной среди известных и/или доступных им форм,
релевантных той ситуации, в которой предпринимается "базовая" то-
варная трансакция.
Поэтому примерами неявных институциональных сделок будут
служить: заключение сделки о поставках товаров с предоплатой; за-
ключение той же сделки в бартерной форме; регистрация предпри-
ятия в форме общества с ограниченной ответственностью; нерегист-
рация предприятия, т.е. фактически заключение договоренности с
потенциальными партнерами о том, что предстоящие контракты с
ними не будут иметь государственной защиты; устное, а не письмен-
ное определение нового порядка взаимодействия работников в орга-
низации, и т.п. Здесь выделенные курсивом термины обозначают те
институциональные формы, которые выбираются для того, чтобы
именно в них совершилась желаемая "предметная" трансакция. При
этом выбор той или иной из этих форм не является целью исходной
товарной сделки, однако он оказывается результатом "попутно" со-
вершаемой соответствующей неявной институциональной сделки.
Возвращаясь теперь к понятию институционального рынка,
можно сказать, что это тот локус, где заключаются неявные институ-
циональные сделки. Этим он отличается от политического рынка как
167
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

локуса заключения явных институциональных сделок.
Исходя из сформулированного понимания, нетрудно заметить,
что институциональный рынок существует в любой экономической
системе. Ведь в каждой из них экономические (хозяйственные) опе-
рации неизбежно осуществляются в определенной институциональ-
ной форме, причем однозначная связь между содержанием операции
и ее формой, как правило, отсутствует, так что практически все эко-
номические действия допускают множественность правил, по кото-
рым их можно осуществлять. При этом выбор правил происходит как
из множества формальных, так и из множества неформальных инсти-
тутов, релевантных содержанию намечаемого к выполнению исход-
ного "товарного" действия агентов.
Поскольку сравнительная эффективность таких институтов за-
висит от конкретных условий выполнения действия, распространен-
ность того или иного института в каждый данный момент или период
времени оказывается опосредованной функционированием институ-
ционального рынка. Важно подчеркнуть, что такая опосредованность
имеется даже в том случае, когда этот институт представляет собой
результат ранее совершенной сделки на политическом рынке, т.е.
индивиды принуждаются к следованию соответствующему правилу
силой государства (или внутриорганизационным контрактом).
Тем самым, если некоторые из игроков политического рынка –
группы давления, политические партии и т.п. – заключили между со-
бой сделку об осуществлении той или иной институциональной ин-
новации (например, приняли соответствующий закон), то считать,
что в экономике появилось новое правило, вообще говоря, нельзя.
Это можно делать только в том случае и после того, как алгоритм
действий, входящий в это правило, стал систематически реализовать-
ся (выбираться) экономическими агентами, совершающими сделки
на товарных рынках в ситуациях, соответствующих предписываемым
таким законом условиям применения вводимого правила. Следова-
тельно, введенное понятие институционального рынка не противоре-
чит, по крайней мере, здравому смыслу, согласно которому принять
какой-то закон – вовсе не значит обеспечить его выполнение в жиз-
ни.
Характеризуя институты как предметы купли-продажи на рын-
ке, – т.е. как товары, – необходимо, прежде всего, обратить внимание
на то, что они представляют собой предметы длительного пользова-
ния, т.е. капитальные активы, способные приносить доход в течение
168
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

продолжительного (неопределенного) периода времени. Для обеспе-
чения подобного производительного использования института ка-
ким-либо индивидом он должен быть в определенном смысле приоб-
ретен последним. Такое приобретение по своим характеристикам бо-
лее всего напоминает аренду – ведь, применив данное правило дей-
ствия в течение какого-то промежутка времени, индивид "отставля-
ет" его, чтобы вернуться к его использованию в случае возникнове-
ния необходимости. Однако у кого экономический агент "арендует"
такой актив? В каком смысле и как существует последний в те пе-
риоды времени, когда он не используется кем-либо из хозяйствую-
щих индивидов? Ответы на эти вопросы представляются нам весьма
важными для понимания институционального рынка, который, в
свою очередь, выступает, по нашему мнению, важнейшим звеном (и
механизмом) всего процесса институциональных изменений1.
2. Функционирование институционального рынка
Конкретные действия агента, скрывающиеся за метафорой
"приобретение института", сводятся, как следует из проведенного
выше рассмотрения, к:
? получению тем или иным способом информации о содержа-
нии нормы, алгоритме ее осуществления и последствиях действий по
данному правилу;
? поиску контрагента, способного (т.е. обладающего упомяну-
тыми знаниями) и согласного (т.е. считающего это выгодным) взаи-
модействовать с индивидом именно по соответствующим правилам;
? заключению с ним явной или неявной институциональной
сделки;
? осуществлению мониторинга исполнения условий заклю-
ченной сделки
? обеспечения согласия и готовности гаранта правила принуж-
дать оппортунистическую сторону к исполнению правила в случае
его нарушения2.

1
С учетом сказанного выше можно даже поставить под сомнение характеристику политиче-
ского и институционального рынков как альтернативных механизмов распространения ин-
ституциональных изменений: лишь последний является действительным механизмом рас-
пространения, в то время как первый — лишь механизмом "вбрасывания" институцио-
нальных альтернатив на рынок правил.
2
Вопрос о стимулах для гаранта осуществлять свои функции принуждения экономических
агентов к исполнению правил представляет чрезвычайно интересный предмет анализа, ко-
торый, однако, выходит далеко за рамки данной работы.

169
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

Отметим, что приведенная последовательность действий отно-
сится к разряду правил двусторонних трансакций и соответствую-
щим образом трансформируется, если последние являются одно- или
многосторонними.
Из приведенного перечня действий следует, что для более чем
односторонних трансакций вне периода (или момента) его практиче-
ского использования любое конкретное правило существует в форме
знания у каждого из его возможных субъектов. Такое знание может
иметься как непосредственно в памяти индивидов, так и в виде тех
или иных "внешних" знаков – бумажных, электронных и т.п. текстов.
Тем самым, продавцом (или "арендодателем") правила для его ис-
пользования при заключении намечаемой товарной сделки оказыва-
ется для каждого из ее возможных участников, во-первых, его
потенциальный партнер, а во-вторых, гарант правила.
Подобный "составной" характер продавца отражает тот факт,
что правила осуществления трансакций — предмет коллективного
пользования, поскольку обмен (по крайней мере, добровольный) не
может быть осуществлен без совпадения намерений и взаимодопол-
нения действий обоих его сторон, а также без наличия и действий га-
ранта исполнения правила1.
Тем самым, можно утверждать, что каждая товарная сделка на
товарном рынке дополняется:
(а) совместным выбором конкретной институциональной фор-
мы ее осуществления и
(б) имплицитным или эксплицитным контрактом относительно
исполнения каждой из сторон своей части выбранного ими и извест-
ного им алгоритма действий по осуществлению товарной сделки в
соответствующей институциональной форме, включая субконтракт с
гарантом соответствующего правила.
Такой контракт имеет характер плана совместных действий по
трансформации системы, состоящей из контрагентов намечаемой то-
варной сделки, их имуществ, гаранта исполнения правила и его иму-
щества (уровня благосостояния), в некоторое новое состояние, ха-
рактеризующееся другим распределением прав собственности на от-
дельные элементы упомянутых имущественных комплексов [3].

1
Тот факт, что среди множества различных сделок (контрактов) существуют и самоосуще-
ствляющиеся, не предполагающие реального наличия гаранта как "физической" третьей
стороны, не влияет на правильность приведенного рассуждения; специально этот случай
будет рассмотрен далее.
170
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

Он выступает как имплицитный контракт, если выбранный ал-
горитм (последовательность) действий известен обеим сторонам и не
требует дополнительной разработки, а привлечение к участию гаран-
та не требует каких-либо специальных действий сторон (например,
приобретение товара в магазине). Устный или письменный "товар-
ный" контракт в этом случае фиксирует только действия с имущест-
вом, а не технологию осуществления этих действий. Например, если
стороны договорились о закупке одной из них у другой партии това-
ра с оплатой по факту его получения, требуемые действия каждой из
них известны. Значит, в письменном или устном контракте, состав-
ляемом ими по поводу такой сделки, отражаются только такие мо-
менты, как спецификация товара, сроки поставки и оплаты, ответст-
венность сторон и т.п., но не, скажем, формы бухгалтерской провод-
ки или состав отчетности, предоставляемой налоговым службам.
Напротив, "институциональный" контракт будет иметь экспли-
цитный характер (неважно, будет ли он заключен в устной или пись-
менной форме), если согласованная товарная трансакция предполага-
ет совершение сторонами некоторых действий нестандартного типа,
относительно которых они должны специально договариваться друг
с другом и с гарантом. Такие договоренности наиболее типичны для
неформальных взаимоотношений, либо прямо нарушающих дейст-
вующие законы, либо "обходящих" последние, хотя они вполне воз-
можны и в рамках легальных трансакций, где особенности исполне-
ния отдельных действий могут влиять на эффективность товарной
сделки. Во всех этих случаях элементы эксплицитного институцио-
нального контракта могут как включаться в "базовый" товарный кон-
тракт в виде тех или иных особых условий, так и существовать по-
мимо него как отдельный план совместных действий.
Легко видеть, что в рамках этапа (а) ни один из возможных эко-
номических агентов не продает договаривающимся о совершении то-
варной сделки индивидам права воспользоваться тем или иным алго-
ритмом осуществления такой сделки, что вполне соответствует при-
роде институтов как своеобразных общественных благ. Более того,
можно утверждать, что совместные действия контрагентов по товар-
ной сделке, заключающиеся в осуществлении ее по определенным,
согласованно выбранным правилам, представляют собой скорее акт
производства (создания, творения) реально функционирующего пра-
вила, а не обмен в чистом виде как перераспределением между ними
правомочий собственности на то или иное имущество, уже сущест-
171
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

вующее (созданное ранее) на момент осуществления обмена.
На каком же основании мы характеризуем все упомянутые дей-
ствия как акты функционирования институционального рынка, а не
акты производства институтов? Во-первых, институт в строгом
смысле слова, как он был определен выше, здесь отнюдь не произво-
дится; если что в очерченной ситуации и производится, так это со-
вместное единичное действие. Во-вторых, в указанных ситуациях
все-таки происходит обмен, однако это не перераспределение прав на
имущество, а обмен правами на применение отдельных правомочий
собственности на те или иные элементы этого имущества, – особен-
но, если включать в состав последнего и компоненты суверенитета
хозяйствующего индивида, т.е. его права самостоятельно принимать
решения.
Центральной характеристикой (или особенностью) институцио-
нального рынка, как и любого другого рынка, является механизм
осуществления институционального выбора, сопоставления выгод и
издержек, связанных с таким выбором, иначе говоря, – механизм оп-
ределения цены "приобретения" института. По мнению С.Пейовича,
"с точки зрения индивида, выгоды любого правила заключаются в
предсказуемости поведения других людей. Издержки того же самого
правила состоят в том удовлетворении, от которого он должен отка-
заться, не будучи способным заниматься некоторыми специфически-
ми видами деятельности" [13, р.118]. Иными словами, издержки
"приобретения" института для индивида, т.е. достижения договорен-
ности с другим индивидом относительно осуществления товарной
сделки в конкретной институциональной форме, представляют собой
частный случай альтернативных издержек.
Одновременно заключение неявной институциональной сделки
требует и определенных прямых (бухгалтерских) издержек. Конкре-
тизировать последние можно, по нашему мнению, следующим обра-
зом.
Издержки использования любого правила складываются из двух
компонентов:
(1) единовременных стартовых издержек освоения правила,
включающих затраты на получение информации о нем и на обучение
практике действия;
(2) текущих издержек применения правила, включающих пря-
мые и косвенные затраты.
Прямые издержки применения правила состоят из затрат на вы-
172
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

полнение тех действий, которые это правило предполагает (включая
оплату услуг гаранта правила). Очевидно, чем чаще применяется
правило, тем ниже его приведенные (дисконтированные) издержки,
поскольку величина компонента (1) распределяется на большее чис-
ло актов применения правила. Как отмечает С.Пейович, "по проше-
ствии времени, люди обучаются, как приспособиться к правилам,
выявляют предоставляемые ими возможности и эксплуатируют
большинство тех из них, которые благоприятны для них" [там же].
Для правила действий, ставшего привычкой, соответствующая доля
издержек типа (1) становится практически равной нулю. Освоение
нового правила действий предполагает для экономического агента,
прежде всего, авансирование средств на приобретение соответст-
вующего блока (1), величина которого выполняет, тем самым, роль
своеобразного барьера на пути перехода к использованию нового
правила.
Косвенные издержки следования какому-либо правилу заклю-
чаются в упущенной выгоде, которая могла бы быть получена инди-
видом при отказе от такого следования. Очевидно, что, принимая
предпосылки ограниченной рациональности индивида и неполноты
информации, которой он располагает при принятии любых хозяйст-
венных решений, следует признать, что эта составляющая издержек
выбора ("приобретения") правил на институциональном рынке явля-
ется наиболее неопределенной, существенно зависящей от степени
информированности субъекта о возможных (осуществимых) формах
трансакций на товарных и факторных рынках и последствиях их ис-
пользования. Другими словами, реальные – явно учитываемые при
принятии соответствующих решений – издержки на институцио-
нальном рынке, даже обусловливающие выбор одного и того же пра-
вила разными субъектами, могут (и будут) оказываться для них резко
различающимися в зависимости от полноты их информированности
о разнообразии институциональных "оформлений" товарных сделок.
В любом случае, переход к действиям по новым правилам про-
изойдет тогда, когда ожидаемая будущая выгода от их использования
окажется выше, чем фактически осуществляемые затраты видов (1) и
(2): ведь при первом использовании нового правила соответствую-
щие издержки должны быть понесены единовременно. Если же речь
идет о выборе между уже освоенными альтернативными правилами,
в расчет принимается только их компонент (2), с одной стороны, и
величины ожидаемых выгод, с другой.
173
В.Л. Тамбовцев
Постсоветский институционализм

С учетом проведенного обсуждения можно вернуться теперь к
вопросу о ценах на рынке институтов. Легко видеть, что, исходя из
его особенностей, эта категория имеет здесь преимущественно мета-
форический характер. В рамках имплицитного либо эксплицитного
контракта, формирование и исполнение которого и представляет со-

<<

стр. 5
(всего 15)

СОДЕРЖАНИЕ

>>