<<

стр. 4
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

- Выходит, истинные суки у тебя под носом были, - вдруг раздался голос Горького.
- Ты прав, - Марсель повернулся к нему, отпустив блатного. - Ой как ты прав! Я вот чего скажу... Без толковища мочить вора неположено, конечно. Но какое толковище меня не поддержало бы? А, будь оно все проклято, иду на риск! - Марсель вдруг принялся стаскивать с себя бушлат. - Все равно не жить. Но ежели, помирая, я буду знать, что эта падла еще жива, мне будет очень грустно. Кто выскочит, пусть передаст, что я умер вором.
- Ты чего задумал? - резко повернулся к нему Спартак.
- Пойду к ним. Вроде как сдаюсь. Уж пику в ребра Уху всадить успею...
- Не дури! - Спартак рванул Марселя на себя, завалил на пол.
- Не удержишь! - заорал, отбиваясь, Марсель.
- Подождите! Я пойду, - над возящимися на полу Спартаком и Марселем навис Поп. - Послушайте меня.
- Куда ты собрался? - неприязненно спросил его Марсель, садясь на полу.
- Тебя близко не подпустят ни к Уху, ни к этому майору. Выскочат солдаты, положат под дулами на снег, заставят карманы вывернуть. И главное: что даст нам убийство Уха?
- А ты что собрался делать?
- Буду говорить с ними, елико возможно долго. Надену рясу местного священника, назовусь парламентером и стану дурить им голову, мол, мы согласны сдаться, но нам нужны гарантии, мы хотим точно знать то, знать это...
- А неглупо придумано, - сказал, помолчав, Марсель. - Что мыслишь, Спартачок?
- Пожалуй, стоит попробовать. Лишний часок-другой протянем, уже хорошо. Как раз кое-что подготовить успеем...

* * *

...Священник в рясе, позаимствованной у местного попа, двигался в направлении грузовика. В вытянутой вверх руке он держал белый платок.
- Жаль, что там Ухо, - процедил сквозь зубы Марсель. - Иначе можно было бы выдать Попа и в самом деле за местного священника.
- И что бы это нам дело? - спросил Спартак.
- А кто его знает, - пожат плечами вор. - Легавых бы провели. Уже приятно.
Спартак с Марселем наблюдали за священником все из того же дома. Незачем было менять наблюдательный пункт. Ничто к этому не подталкивало. И вообще, на их маленьком фронте продолжалось затишье, что вполне устраивало окруженных в деревне беглецов.
Священник тем временем подошел к грузовику, остановился. Облачившись в свою профессиональную одежду, он даже выглядеть стал по-другому. Распрямил спину, не шел, а шествовал. Спартаку почему-то вдруг пришел на ум протопоп Аввакум. Впрочем, тот, помнится, был старовером, так что сравнение оказалось не вполне уместное.
К священнику метнулись из-за грузовика две фигуры с автоматами, а над задним бортом показались две головы - Уха и майора. Там, кажется, завязывался разговор. Или, если угодно, переговоры. И Спартак искренне надеялся, что священнику, применив искусство увещевания, удастся их затянуть.
А потом... Потом произошло непредвиденное, немыслимое, невероятное.
Поп как-то странно тряхнул правой рукой, из рукава рясы в ладонь вывалился некий предмет. Священник характерным образом вскинул руку. "Ствол?!." - только успел подумать Спартак, как грянул выстрел.
Голова Уха мотнулась, точно груша под боксерской перчаткой, на лбу мгновенно выросло темное пятно, заметное даже издали. И Ухо отшвырнуло в кузов.
Второй раз выстрелить священнику не дали. Солдаты, находившиеся рядом и бывшие наготове, в упор прошили священника автоматными очередями.
- Что он наделал! - закричал Марсель, хватаясь за голову. - Зачем?!
Мгновение оба потрясенно молчали. Потом Марсель севшим голосом произнес:
- А как же грех... Не убий и все такое...
Но Спартака сейчас не волновали вопросы заповедей, его волновало совсем другое:
- Теперь держись. Теперь начнется. Надо передать всем, чтобы приготовились... Мать твою, уж лучше б он майора завалил, пользы было бы больше и, глядишь, внесло бы панику в их ряды. Ну теперь уж чего...

Глава девятнадцатая
Бои местного значения

Спартак в темпе обежал опустевшую деревню (зеки силой выперли из нее всех жителей вместе с председателем от греха подальше), проверил рубежи обороны. Все бойцы были на местах. Никто не дезертировал, никто самовольно не отлучился по пустяковым надобностям. Но вот что касается воинской дисциплины... Тут, как говорится, имелись отдельные недоработки. Блатные во главе с Клыком, обосновавшиеся в доме местного конюха, из которого открывался отличный обзор на раскинувшуюся между лесом и деревней пустошь, проводили время весьма беззаботно. Они где-то раздобыли самогон и теперь, понятное дело, распивали его самыми ударными темпами, закусывая пойло луком и салом. По их раскрасневшимся физиономиям было заметно, что они давно уже перевалили рубеж дозволенных фронтовых ста граммов.
- Да не смотри волком, начальник, - оскалился Клык. - Не боись, встретим легавого врага со всем нашим усердием. Возьми-ка лучше причастись.
- Сам ты начальник, - вяло огрызнулся Спартак, отмахнувшись от протянутой бутыли с мутным содержимым.
Убеждать в чем-то было бесполезно. И ведь не вырвешь же бутылку, не расшибешь ее об угол стола. Это тебе не солдаты, эти могут и за нож схватиться. Для них Спартак всего лишь "мужик".
"Ладно, черт с ними, - Спартак прикинул на глазок остаток в бутыле - до полного бесчувствия не надерутся, а во время боя быстрехонько протрезвеют".
Маханув прямо из окна, Спартак огородами добрался до следующего поста. Через два дома от Клыка расположился Геолог с тремя фронтовиками. Они находились не все в одном месте, а на некотором расстоянии друг от друга. Один фронтовик в доме, другой за углом баньки, третий за перевернутыми санями. Все правильно. Ежели, к примеру, засадят из гранатомета или, не приведи господи, танковой пушки, то одним снарядом разом всех не накроют. Вот что значит боевой опыт. Геолог вообще обосновался с окопным комфортом: он лежал на дровнице, соорудив из поленьев бруствер и подложив под себя овчинный полушубок.
Спартак опустился рядом с Геологом:
- Что слышно, что видно?
- Не слышно ничего. Но зато кое-что видно. Во-он там в березняке, чуть левее подломанной березки...
- Ага, вижу.
С их небольшого возвышения отлично просматривался залегший в березняке боец - темный силуэт, распластавшийся на белом снегу. Чуть в сторонке за поваленной сосной кто-то еще шевелился, но этот второй был укрыт от взглядов и пуль гораздо более надежно.
- Борюсь с искушением произвести прицельный выстрел, - сказал Геолог. - Я, конечно, не ворошиловский стрелок, но, думаю, не промахнусь.
- Не стоит, - сказал Спартак. - Попадешь или нет, еще вопрос, а вот себя обнаружишь точно.
- Думаешь, еще не обнаружили?
- Да кто его знает. Могли и не заметить. Ежели ты, конечно, не плясал на этой дровнице, не поднимал вверх шапку на стволе или что ни минута не высовывал голову.
- Обижаешь.
- Тогда есть шанс, что не обнаружили. Сомневаюсь, что по нашу душу пригнали отборные части...
Геолог повернул голову к Спартаку, и в его глазах заплясали озорные черти.
- А может... пощупаем их, тронем за вымя, а? Организуем легкую партизанскую вылазку в тыл врага. Вдруг народец нам попался дристливый, дрогнут, разбегутся по лесу, а там чем черт не шутит... отгоним и выскользнем из "котла".
- Где и как вылезать станем? На виду, под огнем?
- На одном фланге откроем шквальный огонь, чтоб головы те не смогли поднять, и имитируем вылазку, на другом - прорываемся в лес.
- Брось, Геолог, ты плясать начинаешь. Знакомые симптомчики. Может плохо закончиться.
- Да невмоготу уже валяться тут бревном. Лучше бы уж скорее началось.
- Скорее не надо, - сказал Спартак.
- Неужели ты всерьез надеешься, что сумеем продержаться весь день? Их и так на нас хватит, а если еще подойдут...
- Как сказал один французский кент с погонялом Вольтер, Господь помогает не большим батальонам, а тем, кто лучше стреляет.
- Что ж ты при всех не огласил столь замечательную мысль?
- Ну не все же приходит в голову вовремя. Ладно, продолжу обход позиций...
Спартак не считал себя ни Александром Македонским, ни маршалом Жуковым, поэтому не изобретал гениальных ходов с обходами по флангу, с засадными полками, с прожекторами в лицо и тому подобными ухищрениями. Оборону деревни он организовал до крайности просто. Посты охранения располагались по периметру деревни, а основные силы находились в центре селения, в избе, где размещался сельсовет и где на укрепленном на крыше шесте и сейчас трепыхался красный флаг. К тому участку, откуда пойдет энкавэдэшная атака, тут же для укрепления рубежа ринутся основные силы. Вот и вся тактика со стратегией. Хотя, конечно, громко сказано: "основные силы"...
Опа! А это еще кто?
- Стоять!
Не было времени раздумывать и колебаться. Спартак перепрыгнул через невысокую изгородь, скинув автомат с плеча и сжав его в руке, чтоб не мешал при беге. Рывком преодолел пространство двора, повернул за угол дома, за которым только что скрылся невысокий незнакомец в кроличьем треухе. Вот он! Спартак наддал и стал нагонять беглеца. Оружия при нем не видно, но это еще ничего не значит.
Возле кустов малины и покосившегося курятника за ними Спартак настиг убегающего, в прыжке сбил с ног и повалил в снег. И с ходу, действуя на рефлексе, заломил упавшему правую руку...
Руку Спартак, правда, тут же отпустил, после того как незнакомец пискляво вскрикнул и обернулся.
- Ты кто? - вырвалось у Спартака. Он видел перед собой конопатую пацанскую физиономию, испуганно хлопающие глаза, в которых набухали слезы. Мать-перемать, этот откуда здесь взялся?
- Оттуда, вон из того дома, - пацан мотнул головой. По его щеке покатилась слеза.
- Почему не ушел со всеми? - Спартак поднялся, закинул автомат на плечо, принялся отряхиваться от снега. Разумеется, он и не думал успокоенно расслабляться. Кто знает, что у хлопчика на уме и что припрятано в карманах. Равно как и неизвестно, не пробрался ли он сюда одному ему известным путем по приказу с той стороны, дабы выведать, где засели враги народа. Потому отпустить пацана на все четыре было никак невозможно.
- А дом на кого бросить? - пацан тоже поднялся со снега.
- Что значит "на кого"? Слушай, я вообще не понимаю... Тебя что, родители оставили? Сами ушли, а тебя оставили?
- Мать позавчера в район уехала. Я одна осталась.
Одна? Ну это уже ваше ни в какие ворота...
Спартак сдернул с головы малолетки кроличий треух. Час от часу не легче! Так и есть. Девка. Тьфу ты пропасть!
- А соседи чего про тебя не вспомнили? - Спартак опять нахлобучил на нее шапку.
- Не знаю, - буркнула девка, отвернувшись. - Может, зашли, не увидели и ушли. У них спросите.
- Ну а сейчас куда пробиралась?
- Дык интересно, что вокруг делается. - И вдруг неожиданно... хотя теперь очень даже ожиданно ударилась в плач: - Дяденька, не трогайте меня!
- Делать мне больше нечего, - устало сказал Спартак. - Только и думаю, как бы тебя потрогать, других забот нету... Вот ведь свалилась на мою голову...
И как прикажете поступить? Отпустить из деревни к энкавэдэшникам? Так ведь не дойдет скорее всего. Даже если поменяет ватные штаны на юбку. Думается, легавым хватило и Попа - теперь станут палить во все, что движется со стороны деревни, как бы кто ни выглядел и чем бы ни размахивал.
- Где пряталась-то? - спросил Спартак.
- В подполе сидела.
- Короче, так, - Спартак принял решение. - Там и будешь сидеть. Безвылазно. Скоро тут такое начнется... Пули будут свистеть, снаряды рваться. Выберешься из подпола только тогда, когда все окончательно стихнет и долго-долго не будет начинаться снова.
Про пули со снарядами это он зря сказал - ее глаза округлились, и по щеке покатилась мутная слеза.
- Не хочу в подпол! Хочу уйти отсюда! - вдруг громко выкрикнула девчонка.
- Уйдешь отсюда и куда пойдешь?
- В район пойду. За день доберусь. Я уже ходила. Не буду здесь сидеть!
Ну не объяснять же, что к чему и чем опасно, не растолковывать же ей во всех печальных подробностях обстановку, не рассказывать о происшествии с Попом. К тому же и некогда было объяснять и уговаривать. Совсем некогда.
Не долго думая, Спартак сграбастал девку в охапку, забросил на плечо и потащил в дом. По спине заколотили ручонки. Хорошо хоть не визжит в полный голос...
Спартак затащил свою не слишком тяжелую ношу на крыльцо, прошел через сени, огляделся, ногой пнул дверь на кухню. Опустил девчонку на пол, но обхватил ее за плечи так, чтоб не рыпнулась.
- Где подпол? Показывай живо!
- Не хочу, - вновь заныла та.
Ну, некогда в Макаренко играть и разводить педагогику.
- Убью! - страшно выпучив глаза, боцманским голосом проорал Спартак. - Где подпол?!
Девка вздрогнула и испуганно вытянула руку, показывая на затертый коричневый половичок. Спартак нагнулся, отшвырнул его... Ага, крышка с кольцом.
- Полезай и сиди тихо. Живо!
Из открытого подпола пахло оплавленным воском. Значит, свечки есть, это хорошо, при каком-никаком огне все же не так мрачно будет куковать...
Захлопнув крышку, он заметил стоящую на табурете бадейку с колодезной водой и лежащий рядом деревянный ковш. Зачерпнул ковшом воды, жадно испил...
Второй глоток застрял в глотке, Спартак застыл в неудобной позе. Неужто они! Мать твою... Не глядя бросил ковш и выскочил на крыльцо.
Твою мать вперехлест и с загибом! Самое худшее, что могло произойти, происходило.
Спартак отчетливо расслышал в окружающей деревню зимней тишине надвигающийся гул танковых моторов. Ошибки быть не могло. В чем, в чем, а в моторах Спартак разбирался. Конечно, сколько машин идет, он сказать не мог. Но не одна, это точно. А впрочем, и одной будет достаточно, чтобы устроить деревенским оборонцам Ватерлоо вперемежку с Курской дугой.
Кенгурячьими прыжками Спартак понесся к сельсовету.
Можно было себя успокаивать, например, тем, что танки - не самая скверная из возможных неприятностей. Ежели бы к деревеньке подогнали минометы "Катюша", вот тогда бы настал однозначный и неотвратимый капут. То же самое - ежели по наземному объекту под названием Кривые Кресты отбомбилось бы звено бомбардировщиков, несущих на себе по двести пятьдесят кило смерти. А танки... Танки - это еще потрепыхаемся. Все же есть бутылки с зажигательной смесью. Да и к деревне танки могут выйти только по дороге, по лесу не получится - помехой встанут какой-никакой сосновый лес, камни, овраги. А в то, что танкисты примутся методично обстреливать деревню издали, превращая ее в пустыню, Спартак не верил. Все ж таки это советский населенный пункт, а не фашистское логово. Не каждый командир решится в мирное время отдать приказ разнести в щепы дома колхозников, сравнять с землей сельсовет с документами и оставить без крыши над головой сотню человек сограждан. И дело тут даже не в благородстве. Просто никто не захочет взять на себя ответственность - пойдут доклады наверх, пока то, пока се... кто-то должен отдать подобный приказ на обстрел деревни, без согласования не решится.
Все так, конечно, все здраво и логично... Однако слабенькое получалось успокоение...
Спартак перемахнул через невысокий плетень и выбежал на главную и единственную деревенскую улицу. Гул танков слышался все отчетливее.

* * *

Навстречу вылетели спартанцы во главе с Марселем.
Котляревский увидел, как от боксов, где зимовала немногочисленная колхозная автотехника, выезжает грузовик и сворачивает на единственную деревенскую дорогу. Кто за рулем, Спартак разглядеть, разумеется, не успел.
- Стой, падла!!! - вслед за криком длинная автоматная очередь прошила воздух. Кричал и стрелял Марсель.
Впрочем, продолжать кричать и стрелять вслед грузовику было уже бесполезно. Грузовик только что пролетел по мостику, перекинутому через овражек, одолел короткий отрезок дороги и нырнул в лес.
- С-сука... - выдохнул, подбежав к Спартаку, запыхавшийся Марсель. - Какая-то падла слиняла к легавым. Достану гниду - наизнанку выверну...
- Это кто-то из фронтовиков сдристнул! - выкрикнул Клык, злобно зыркнув в сторону Федора. И тут же резко повернулся к Спартаку: - Танки, начальник, да?
Не просто спросил, чтобы удостовериться, а с надеждой спросил. С надеждой на то, что Спартак авторитетно разуверит его. Мол, какие там танки, всего лишь тяжелые грузовики, а это поправимо. Но Спартак разуверять не стал... зачем? Он просто кивнул и шагнул к Марселю.
- Брат, слышишь меня? Бери своих и дуй к коровнику. Легавые сейчас попрут на прорыв под прикрытием тяжелой техники. Совсем недавно так штурмовали немецкие города, а теперь вот... Жизнь.
- А ты? - спросил Марсель.
- А мы, - Спартак мотнул головой в сторону фронтовиков, - прикроем въезд в деревню.
Он не стал растолковывать другу, что мало будет проку от блатных в борьбе с танками. Не столько потому, что у них нет навыка в обращении с зажигательной смесью: главное в другом - они никогда не сталкивались с бронированными машинами, летящими на тебя с охренительной скоростью. Тут у самого что ни на есть хладнокровного и выдержанного, но впервые попавшего в такой переплет, могут вылететь предохранительные клапаны нервной системы, и он, не помня себя, рванет прочь, прочь, прочь, куда глаза глядят, не разбирая дороги. И трусостью это не назовешь, просто всему есть пределы, в том числе и человеческой психике. Гораздо более полезны блатные могут быть в рукопашной - где необходима злость, ярость, исступление. Спартак почти не сомневался, что возле коровника как раз и заварится рукопашная. В конце концов, это простая аксиома захвата населенных пунктов: пехота врывается вслед за бронетехникой в удобных для прорыва направлениях. Второе наиболее удобное направление - коровник.
Бой при коровнике, однако.
Звучит...
- Пошли. - И Спартак понесся по деревне к боксам, где должны быть приготовлены бутылки с коктейлем Молотова.
...Столб огня ударил в небо, когда они почти добежали до боксов. Впрочем, до самих боксов и не было нужды добегать, потому что к дороге Федор и двое его помощников-фронтовиков уже волокли ящик, где из соломы торчали заткнутые тряпками бутылочные горла.
Взрыв прогремел на тракте, за деревьями - похоже, в том самом месте, где дорога, взбегая на небольшой взлобок, делала крутой поворот. Там и шарахнуло. Несколько секунд спустя густые гуталиново-черные клубы дыма взмыли над верхушками сосен. "Грузовик", - понял Спартак.
- Это Костян! - подбежал к Спартаку Федор. - Никто не приказывал, это он сам. Сам решил пойти на таран.
- А в машине керосин... - только сейчас сообразил Спартак.
- Две десятилитровки. Одна в кабине, другая в кузове. Мы его не отговаривали...
- Будем надеяться, что все не напрасно, - Спартак вытащил из ящика две бутыли с горючей смесью, рассовал по карманам бушлата.
Глядя правде в глаза, мало у кого из них был шанс вырваться отсюда живым.
Ну разве если только сдаться...
- Эх, перегородил бы подбитый танк лесную дорожку, - сказал Федор. - Стежка, она узкая, не объедешь...
Трудно сказать, насколько удался таран грузовиком, загорелся ли танк, перегородил ли он дорогу. Неизвестно. Однако хотя гул танковых моторов по-прежнему наполнял округу, но не было уже прежнего рева, того неумолимого нарастания... Да, похоже, машины месят гусеницами снег на одном месте.
"Три или четыре. От силы пять машин", - понял Спартак. Да и вряд ли могло быть больше, если вдуматься. Настолько их нерегулярное военизированное формирование пока не боится, чтобы посылать против них танковую дивизию. Впрочем, даже одного танка может быть достаточно, чтобы деревня была взята.
Имелся у них последний резерв, можно сказать, резерв главного командования. Две гранаты РГД. Из тех, что добыли в качестве трофея после первого боестолкновения с энкавэдэшной колонной возле Черемиц. Остальные гранаты отдали ушедшей к заставе Ягодной группе под командованием Комсомольца. А две вот осталось, как говорится, на всякий крайний. Вот он как раз крайний и есть, крайнее некуда...

* * *

Прав, ох тысячу раз прав был Танкист, когда говорил, что командир должен находиться вне схватки, наблюдать за ней с отдаления и желательно с высокого холма... Да только не все, что правильно, годится. При командире, ежели по-правильному, должны находиться ординарцы, а еще лучше, когда обеспечена телефонная связь со всеми рубежами обороны. Да только ни ординарцев, ни телефонов. Даже высокого холма - и того нет. А есть граната в руке - та, что из стратегического резерва, - и танк, который прет через лес к деревне.
Спартак, а следом за ним Федор, неторопливо стали продвигаться меж коричневых стволов. Спартак затаил дыхание, приготовив гранату для броска, еще дерево, еще одна перебежка...
Танк ревел на весь лес. До него было меньше ста метров, но он их не пролетит, аки птица, не тот случай, это вам не по дороге нестись и это вам даже не летом раскатывать. "Тридцатьчетверка" наезжала на деревья, заваливала их своей многотонной тяжестью, переваливалась, из-под гусениц летели снег, щепа и содранная кора. Спартак вдруг поймал себя на странной мысли: танк-то свой, родной, при виде такого на фронте у любого солдата теплело на душе: "Ну держитесь, фрицы, будет вам", - а сейчас в точности та же машина с тем же, нашим, экипажем для них - враг. И этот паренек за рычагами... может, с ним когда-нибудь пил пиво в павильоне или ехал вместе в поезде и делился дорожными припасами... Все, ша! От таких заворотов и умом можно тронуться, если начать копаться.
Спартак заставил себя сосредоточиться на сугубо военной стороне. А она такова: танк пройдет мимо них, ну никак не дальше чем в пятнадцати метрах от их овражка. И если не получится подбить танк, то в запасе вторая граната - Танкиста, расположившегося чуть в стороне, может, ему больше повезет.
Ага, а вон метрах в сорока за танком бредут по лесу черные фигурки. Пяхота легавая! Даже отсюда видно, как непросто им передвигаться по лесу, еле ноги выдергивают из сугробов, поскальзываются на поваленных стволах. "На лыжках надо было, что ж у вас командиры такие туповатые"...
Вообще-то, и сам Спартак как командир не безгрешен. По уму следовало бы гранаты связать вместе для более качественного поражающего эффекта. Все-таки у них тридцать третьи эргэдэшки, а не предназначенные для противотанковой борьбы гранаты типа РПГ. Но тогда в их распоряжении не было бы второго броска, а гранаты-то всего две на весь их отряд...
Спартак поставил гранату на предварительный взвод и вложил капсюль-воспламенитель. Оставалось лишь сдвинуть чеку влево до отказа и метнуть. Он стянул с правой руки варежку, а чтобы не замерзла, сунул руку под мышку. Танк уже в полусотне метров. Приближающийся к тебе танк - зрелище, конечно, не для тех, у кого с нервами не очень...
Опа! Из зарослей кустов, мимо которых только что прогрохотал "Т-34", выскочила, осыпая снег с ветвей, темная фигура. Два торопливых шага по сугробам, замах... В этот момент Спартак узнал Танкиста. И он тоже пробрался в лес, только иным путем, а они друг про друга и не знали. Вот что значит несогласованность.
Брошенная фронтовиком бутылка с зажигательной смесью разбилась о броню, с шумом вверх ударило пламя. Танк завертелся на месте, поднимая вокруг себя снежную бурю в крошеве веток. Заработал танковый пулемет, лупя явно вслепую, и тут же затрещали автоматы сзади идущих пехотинцев. Танкист рухнул в снег - живой или мертвый, сказать было невозможно, тем более и сам Спартак, нырнув за ствол сосны, утопил лицо в сугробе.
Прогремевший несколько секунд спустя гранатный разрыв заставил Спартака вскинуть голову и выглянуть из-за дерева. Вот оно что...
Понятно, что произошло. Одна из пуль в этой суматошной пальбе достала-таки Федора-Танкиста. Наверное, он понял, что ранен серьезно, рассчитывать не на что и долго ему не протянуть. И он рванул к танку. Скорее всего, словил еще несколько пуль во время этого рывка, отмеченного на снегу извилистым кровавым следом. Но до дистанции броска все же дотянул и швырнул гранату. Попал...
Охваченный пламенем и окутанный черным дымом танк, ехавший уже откровенно вслепую, навалился на толстоствольную сосну и замер. Тут же открылся люк механика-водителя, оттуда выскользнул танкист в черном комбинезоне, спрыгнул в снег... Хладнокровно расстреливать танкистов у Спартака рука, понятно, не поднялась.
"И здесь не прошел!" - вдруг понял Спартак. И голову можно прозаложить, что не попрут танкисты больше по лесу, хватило с них двух подожженных машин! Только по дороге. А дорогу перекрывает подбитый, вернее, протараненный грузовиком танк! Который что? Вот именно! Который надо цеплять и оттаскивать, а это время, и время немалое! Значит, появляется уже вполне серьезный шанс дотянуть дотемна. Правда, вряд ли пехота станет отсиживаться, наверняка попробуют штурмовать...
Словно в ответ на эти мысли, вспыхнула ожесточенная пальба у колхозного коровника...

Глава двадцатая
Это есть наш последний и решительный...

...Спартак зажег керосиновую лампу. Окошко в сарае было предусмотрительно занавешено. А сам сарай был добротный, бревенчатый, поэтому щелей в стенах не водилось и свет наружу пробиться не мог. Совсем не нужно, чтобы наблюдатели той стороны обнаружили их месторасположение.
Битва у коровника была выиграна повстанцами, но какой ценой! Он вспомнил голых по пояс зеков, синих не столько от холода, сколько от многочисленных наколок, практически безоружных, прущих врукопашную на солдат НКВД, и содрогнулся. Не дай бог еще раз увидеть подобное зрелище. Кровь на синей коже, кровь на белом снегу, звериное рычание, захлебывающиеся автоматные очереди... и волна уголовников, накрывающая собой горстки вояк, неостановимо, фатально. Наверное, именно так берсеркеры шли в бой - полуголые, ослепленные жаждой убивать, не чувствующие боли и не замечающие ран... Или гладиаторы того, настоящего Спартака таким манером сминали римлян...
- Ну показывай, что смастрячил, - Спартак тряхнул головой, скинул с плеча ППШ и прислонил его к накрытой крышкой кадке.
Галера выволок на середину сарая ворох белой материи. Принялся разделять эту кучу на кучки помельче, то есть на маскхалаты, и раскладывать их на половых досках.
- Ну ты даешь, Галера! - пораженно присвистнул Марсель, присев на корточки и осторожно, двумя пальцами приподняв изделие.
Конечно, изделие скороспелого пошива никоим образом не походило на маскхалаты что финского, что немецкого, что советского образца. Это вообще ни на что не походило. Сшитые между собой простыни с оставленными отверстиями для рук, ног и головы. К отверстию для головы пришиты капюшоны, в которых Спартак без труда опознал наволочки. Швы привели бы не то что портного, а любую домохозяйку в состояние дикого ужаса. В качестве маскировочных штанов Галера придумал использовать нарытые по крестьянским шкафам и сундукам исподние подштанники. Сшитые трубкой полосы белой материи должны были стать рукавами.
- Натягиваешь эту весчь на рукава и крепишь к одежде нитками. Нитки вон там, в корзинке плетеной. Друг другу быстро пришьем. Все рукава достаточной длины, чтобы скрыть ваши черные клешни.
- А копыта, значит, будут отсвечивать темным на белом? - Марсель опередил Спартака своим вопросом.
- Обувь замотаем белым тряпьем, скрепим булавками. Булавки у меня с собой.
Да, изделия не могли не вызывать улыбку, но, с другой стороны, следовало вынести Галере от командования искреннюю и глубокую благодарность - за такое короткое время, из подручных материалов, без всяких швейных навыков он все же сумел соорудить нечто, что вполне отвечало задачам маскировки на снегу.
- Быстро все надеваем маскхалаты, - скомандовал Спартак. - Нам еще надо замотать белым тряпьем оружие, да так, чтобы оно не бренчало и не звенело.
- Какой позор на закате дней! - Марсель, брезгливо скривившись, держал перед собой на вытянутых руках подштанники и внимательно их оглядывал. - Я не смогу это на себя напялить, лучше уж вертухайская пуля.
- Ты ж не на тело натягиваешь, а поверх штанов. Так что позора нет.
Это сказал Геолог. Весьма спорный с точки зрения убедительности аргумент неожиданно возымел действие.
- А верно! - согласился Марсель. - Я ж не на себя надеваю, а на клифт.
- А это что такое? - спросил Спартак у Галеры, показав на закопченную икону, лежавшую на соломе под хомутами.
- Старообрядческая. Самое позднее - шестнадцатый век, - с затаенной нежностью произнес Галера. - Когда прорвемся к буржуям, втюхаю каким-нибудь понимающим в искусстве белоэмигрантам, которые там затосковали по отечеству и русской старине. Я ее в два счета приведу в порядок. Хорошие деньги выручим.
Спартак хотел было сказать, чтоб и думать забыл о лишнем грузе, но не стал. Тем более пока что не ясно, кто идет, а кто остается.
- Поп бы тебя не одобрил... Ладно. Понесешь на груди. Сейчас будем прыгать и слушать, у кого что бренчит и трясется. Ежели эта штука у тебя выпадет, то оставишь ее здесь без вопросов и уговоров. Понял?
- Ну так а то! - обрадовался Галера.
Итак, их осталось всего пятнадцать. Из них двое тяжелораненых, трое легкораненых, царапины и ожоги считать не будем, ни к чему... На тяжелых маскхалаты натягивать не стали, для чего? Все предельно ясно, и свой выбор они сделают сами. Оружие и боезапас им оставят. Выбор у них, конечно, невелик: пулю в себя, отбиваться до последнего и погибнуть от вертухайской пули или...
Или сдаться.
Все было готово. Маскировочная одежда надета, и, несмотря на всю ее нелепость, в темноте она должна скрыть на снегу крадущуюся группу. Оружие тоже замаскировано. Все пригнано, ничего не бренчит, можно выходить.
- Юзек, сходи, глянь обстановку, - скомандовал Спартак.
Юзек, кивнув, вышел из сарая.
- Выкурим по последней папироске и решим последний наш вопрос, - сказал Спартак, присаживаясь на ящик, припахивающий гнилой картошкой.
- Что за вопрос? - Горький скручивал "козью ножку" толщиной в палец. Видимо, решил, что перед смертью все же можно если не надышаться, то накуриться.
- На мой взгляд, есть только один путь, по которому можно ускользнуть из деревни незамеченными. По реке.
- Там же...
- Открытое настежь пространство, - закончил реплику Горького Спартак. - Именно поэтому. Там они нас никак не ждут. К реке мы спустимся по канаве, идущей от дома с петухом на крыше. Потом поползем вдоль этого берега до поворота реки и там пересечем реку. В том месте противоположный берег как раз низкий, удобно будет забираться, и лес подступает близко...
- Стоит ли так далеко заглядывать в будущее? - сказал Литовец.
- Стоит. Обговорить надо все сейчас. По дороге общаться будет затруднительно. Теперь самое важное...
Если мы пойдем прямо сейчас, нас обязательно обнаружат и на реке. Есть только одна возможность незаметно уйти из деревни. В то время, когда начнется штурм и завяжется бой...
- Значит, кто-то должен его завязать, - понятливо произнес Геолог.
- Даже если они нам помогут отдельными выстрелами, - Спартак кивнул в сторону тяжелораненых, - этого будет недостаточно. Необходимо, чтобы люди активно перемещались по деревне и огрызались выстрелами с разных позиций, из разного оружия. Необходимо создать видимость, будто нас много и мы отчаянно сопротивляемся. Они обрушат на деревню всю танковую артиллерию, изрешетят все дома из пулеметов. Именно в этот момент у нас будет шанс проскочить по реке.
- И кто останется? - этот вопрос решился задать Геолог.
- Одного мало, двух хватит, - сказал Спартак. - Две короткие спички. Кто вытянет, тот и остается...
В этот момент вернулся Юзек.
- Вот как раз сейчас они оттаскивают подбитый танк.
- Понятно, - кивнул Спартак. - Значит, у нас в запасе верные четверть часа, а то и вся половина. Давайте тянуть...
- Ты в этом не участвуешь, Спартак, - жестко сказал Марсель. - Без тебя речным лазутчикам придет хана. Без вариантов.
- Я в этом участвую, - жестко сказал Спартак. - Или остаюсь здесь без всяких спичек. И не будем тратить время.
- А ежели кто захочет в добровольцы? - не унимался Марсель.
- Ты, помнится, сам признал меня командиром нашего сводного повстанческого отряда, не так ли? Командир на то и командир, чтобы его приказы исполняли, не затевая диспутов и дискуссий. А ты затеваешь. Я сказал - решать будут спички. Если охота высоких слов, изволь: решать будет сама Судьба. Все, тянем.
Посланником судьбы назначили Литовца, как самого независимого из всех присутствующих. Других литовцев в компании не было, поэтому подсовывать длинную спичку вместо короткой ему было некому.
Первым потащил Спартак. Длинная. И он не испытал никаких чувств по этому поводу. Ни радости, ни огорчения. Вообще ничего. Подумал разве что: "А если б короткая?" Следующим тянул Юзек из крепкой ладони хуторянина. "Ворохнулось бы что-нибудь тогда или нет? Сдается, что нет. Хотя бы потому, что у длинных спичек шансов на жизнь ненамного больше. Это ж я только расписывал все красиво, а на самом деле..."
В этот момент Юзек вытащил короткую. Усмехнулся, сунул несчастливую спичку в зубы, сел на ящик, положил автомат на колени. И, внешне абсолютно невозмутимый, стал дожидаться своего напарника по будущей акции.
Вторая короткая досталась Геологу.
- Судьба... - Геолог швырнул спичку в угол сарая. - Ох и не взлюбила она меня однажды. За то месторождение. За то, что один подарок судьбы решил превратить во множество подарков самому себе. То есть решил обмануть ее. Судьбу-судьбинушку.
Спартак понимал, что сейчас происходит с Геологом - он пытается многословием задавить вполне естественный страх и нервное напряжение.
- Помните вошебойку и наши игры в восстание рабов? - продолжал Геолог. - Все-таки мы провернули восстание, почти как древнеримцы! И финал у нас получается такой же. Разгромили нас, осталось только добить. Видимо, так всегда бывало, так всегда и будет.
- Не всегда, - сказал вдруг Галера. - Ведь это было второе восстание Спартака, а Бог троицу любит. Так что третье восстание окончится разгромом Древнего Рима.
- Ладно вам надрываться, - скривился Марсель. - Все ништяк. Кое-кто из наших наверняка прорвался, уже, считай, не зря бунтовали. Будут рюмки с заграничным пойлом, с каким-нибудь американским коньяком поднимать за нас в лондонах и парижах. Поминать как правильных людей. А вот эту мразь вертухайскую кто когда добром вспомнит?
- Интересно, куда мы теперь, в ад или рай? - вдруг сказал Юзек.
- Полагаю, в ад, - ответил ему Горький. - Но вроде там неплохая компания собирается.
- Да хоть бы и в ад, хуже, чем в лагере, уж всяко там не будет, - сказал Юзек. - И с вертухаями там договорим.
- Вряд ли в аду людей делят на сук и воров, - усмехнулся Горький. - Вряд ли там и кто-то охраняет, а стало быть, и вертухаев там нет...
- О чем-то не о том вас понесло, - хлопнул себя ладонями по коленям Марсель. - Давайте-ка лучше попрощаемся по-человечески. Может, и не удастся потом. Кстати, - он поднял вверх палец, - если кого подстрелят, то чтоб помирали мне молча, ясно? Сжал зубами ладонь и помирай. Вдруг то будет шальная пуля, а ты всех выдашь, как падла.
- Ты прав. Я сам хотел об этом, но забыл сказать.
- Конечно, прав. А когда я был не прав, а, Горький?
- Да даже если и был не прав... - Горький вдруг шагнул к Марселю и неожиданно его обнял.
- Мать честная, какие нежности! - воскликнул Марсель, но на объятие, чуть поколебавшись, ответил. - Ладно, все забыто, будем писать по новой...
Спартак вдруг расслышал нарастающий гул моторов.
- Танки пошли. - Он встал, поднял автомат. - Все, ребятки, пора. Сейчас начнется...
Началось, когда они пересекали двор дома с петухом на крыше. Бабахнула танковая пушка, раздался громкий звон разлетевшегося стекла. "Интересно, они прицельно лупят - допустим, заметив движение, или просто решили разнести деревню к едреной бабушке вместе с теми, кто в ней?" В ответ затрещал автомат. Это Юзек. Ага, а вот раздался и винтовочный выстрел. Наверняка пальнул Геолог. Потом вдруг где-то посередине деревни в небо ломанулся яркий столб огня. Похоже, Юзек пустил в дело одну из последних бутылок с зажигательной смесью.
Спартак провел отряд по краю огородов. Вот она, канава, спускающаяся к реке. Сточная, водоотводная. Спасибо тому, кто сделал ее достаточно глубокой, не было необходимости ползти к реке на брюхе. Ну, разумеется, приходилось пригибаться почти до земли, как же без этого.
А в деревне разгорелась нешуточная пальба. Видимо, сразу за танками в населенный пункт ворвалась пехота и автоматчики садили от души. Наверное, лупили по любому строению, в котором и за которым кто-то мог укрыться. Лупили по любой тени или предмету, хоть чем-то напоминавшему человека. Уж им-то точно патроны беречь нет никакой надобности.
Такая канонада как нельзя больше устраивала Спартака и его группу. Полное впечатление, что в деревне разгорелся последний и решительный бой, что уцелевшие зеки, числом не меньше роты, засевшие по всей деревне, оказывают яростное сопротивление наступающим. И нет никакого смысла осматривать реку, по которой только сумасшедший станет выходить из окружения...
Спартак остановился. Все, дальше ползком. Нырять в снег и медленно, очень медленно и крайне осторожно, не делая ни в коем случае резких движений, одолевать метр за метром. Им предстояло на животе проползти вдоль берега метров сто и еще двадцать метров, пересекая реку. Если их заметят, то положат всех легко и просто, как в тире. Не спасется никто, как можно спастись на открытой ладони?
Спартак почувствовал холодное мокрое прикосновение к лицу. Поднял голову. Не может быть!
Могло, и очень могло. Сверху летели снежные хлопья. Конечно, снег пока шел редкий и проку от него мало. Но, кажется, - Спартак боялся в это поверить - снег все усиливался. Снежная завеса - это же почти спасение...
Неужели небеса сегодня за них? Или они всего лишь дразнят надеждой?..
Конец, или?..


Эпилог

...Закончив доклад, Берия закрыл папку, нервно поправил пенсне на носу и несколько раз переступил с ноги на ногу.
Сталин молчат, сидя за большим столом для рабочих совещаний. Вождь Всех Народов сильно ссутулился, и от этого китель на его спине пошел морщинами. Пауза затягивалась. Берия сглотнул вязкую слюну и еще раз переступил с ноги на ногу.
Сталин взял лежащую перед ним на столе трубку и медленно начал набивать ее, раскрошив две папиросы из пачки неизменной "Герцеговины Флор".
Берия заметил, как подрагивают желтоватые пальцы вождя, затем сфокусировал взгляд на старческих "веснушках", усыпавших кисти рук Сталина, и еле слышно вздохнул, подумав про себя: "Коба совсем постарел... Сколько еще?.. И что потом?.. Нельзя думать об этом, но нельзя и не готовиться к неизбежному..."
Берия не верил ни в Бога, ни в черта, ни в вороний грай, но иногда ловил себя на потаенном страхе того, что Иосиф Виссарионович умеет читать мысли...
Наконец, Сталин медленно поднял голову и уперся взглядом своих желтоватых глаз в поблескивающее пенсне Берии.
- Плохо, Лаврентий... Плохо... Ты уверен, что этот... Спартак все-таки не сумел уйти?
Берия враз подтянулся, сорвал пенсне с переносицы, кашлянул и, несмотря на то что в кабинете они были вдвоем, обратился к вождю почти "по-уставному":
- Уверен, товарищ Сталин... Там невозможно было уйти никуда... Когда часть окруженных изменников Родины попытались ползком форсировать реку - это вовремя заметили и... Артиллерия перемолола там все в пыль.
Сталин усмехнулся, раскурил трубку и покачал головой:
- И все же... Труп так и не нашли.
У Берии на переносице выступили мелкие бисеринки пота.
- Так точно, товарищ Сталин... Там... Так сложились обстоятельства, что либо - прямое попадание снаряда и... В таких случаях идентифицировать останки невозможно. Либо... Снаряды разбили лед на реке... Некоторые тела ушли под воду... Но живым из кольца никто не вырвался... Мы проверили. Силами НКВД было организовано прочесывание местности в округе...
Сталин усмехнулся, взгляд его вдруг стал колючим.
- Меня тут проинформировали, что некоторым из этих... "спартаковцев" все же удалось добраться до Норвегии. Они уже там и интервью дают... о зверствах в сталинских лагерях.
"Кто проинформировал?!" - жарко полыхнул вопрос в мозгу у Берии, но вслух он сказал:
- Можно дать достойный ответ в нашей прессе, товарищ Сталин...
Верховный Главнокомандующий медленно покачал головой, опасные желтые огоньки в его глазах стали потихоньку гаснуть.
- Нет, Лаврентий... Мы не будем отвечать ничего. Отвечать на вымысел и клевету - это все равно, что допустить, будто все эти измышления имеют под собой какую-то почву...
- Так точно, товарищ Сталин!
И снова в кабинете разлилась тишина. Через некоторое время Сталин тяжело поднялся, подошел к Берии очень близко, заглянул в глаза и очень тихо сказал:
- Лаврентий... Я тут полистал труды римских историков. Знаешь, а ведь тело того Спартака - первого... оно тоже не было обнаружено... Его не предали публичной казни и голову на шесте торжественно не доставили в Рим... Не нашли... Предполагают, что изрубили на куски в последней битве... Как тебе такие совпадения, Лаврентий?
Сталин взял Берию за плечо, надавил, усаживая на стул, и тот понял, что гроза миновала, не начавшись.
Уже более бодрым голосом, после глубокого вздоха Лаврентий Павлович ответил:
- Большевики не верят в совпадения, Коба... И я не верю. Но даже если бы верил, то это совпадение говорило бы нам о том, что империя - всегда сильнее.
Сталин, двинувшись было к окну, остановился и поморщился:
- Мы не империалисты, Лаврентий.
- Ну, это я образно, товарищ Сталин! - начал было привставать Берия, но вождь остановил его коротким взмахом трубки:
- Империи сильнее, когда они сильны, Лаврентий... Римская империя все-таки пала, хотя Спартак и проиграл...
Тон, которым была произнесена последняя фраза, был таким странным, что Берии на мгновение вдруг стало знобко. Ему вдруг почудилась в интонации Вождя какая-то безнадежность, чуть ли не обреченность. Это было настолько невероятным, что Лаврентий Павлович едва не воскликнул: "Коба, что с тобой?"
Однако уже через секунду Берия увидел того Сталина, которого привык видеть, - жесткого, полного опасной внутренней силы.
- Лаврентий... Скажи, а что предпринято в отношении тех, кто допустил на важную руководящую должность в лагере этого офицера-изменника?
Берия уверенно кивнул и отрапортовал:
- Все его прежние руководители арестованы и уже дают показания! - Он помолчал и добавил уже чуть более тихо и доверительно, так сказать, "по-человечески": - Такого больше не повторится, Коба...
Сталин усмехнулся:
- Это хорошо. Значит, "третьего восстания Спартака" нам можно не опасаться? Третье ведь опаснее первого и второго. Бог, как говорят, троицу любит.
Сталин уже шутил, и Берия тоже улыбнулся, повторив уверенно:
- Это больше не повторится, Коба...

* * *

Берии не удалось сдержать слово. С 1946 по 1954 год заключенные в лагерях регулярно поднимали восстания в разных концах советской империи.
Однако Берии удалось сделать другое - об этих восстаниях мало кто узнавал.
Что же касается так называемого "Второго восстания Спартака", то по личному распоряжению Лаврентия Павловича все документальные свидетельства этой трагедии были уничтожены. Точнее - почти все.
Даже власти Берии не хватило, чтобы уничтожить все до конца. Да и ничьей бы власти не хватило. Даже от сгинувших бесследно и безвестно - всегда хоть что-нибудь да остается. Когда нет документов, остается человеческая память. Когда притупляется и она, когда забываются истинные имена и точные даты событий, остается легенда...
Январь 2006 года, Санкт-Петербург

1 Н. Г. Кузнецов, в то время - адмирал, народный комиссар ВМФ. (Здесь и далее - прим. авторов.)

2 С. Ф. Жаворонков, в то время - генерал-лейтенант, командующий ВВС ВМФ.

3 В. А. Алафузов - в то время контр-адмирал, исполняющий обязанности начальника Главного морского штаба.

4 В настоящее вермя - Сааремаа.

5 Именно на это самолете в 1939 г. В. К. Коккинаки совершил беспосадочный перелет из Москвы в США.

6 Имеется в виду одна из разновидностей саперных танков, применявшихся в Финской войне. Предназначалась для растаскивания проволочных заграждений. На броне, за башней танка БТ-5 устанавливалась мортира, выстреливающая трал-кошкой. К трал-кошке присоединялся трос, разматывающий в полете с барабана. Потом трос наматывался на барабан, а кошка разрывала и стаскивала проволочные заграждения.

7 Соответствует званию полковника.

8 Легкая танковая бригада.

9 Мотострелковый батальон.

10 Финские лыжи

11 Здесь: внимание! (блат.)

12 "Советская власть обязана до такой степени поднять квалификацию и сознание простого человека, чтобы каждая кухарка при необходимости могла грамотно вмешиваться в дела государственного управления..." Похоже на "каждую кухарку, управляющую государством"? Вот то-то.

13 Ламберг - название Львова (1772-1918), когда он входил в состав Австро-Венгрии.

14 С 1918 по 1939 г. Львов находился в составе Польши.

15 Политик, некогда входивший в состав правительства независимой Украинской республики, деятель культуры, имевший такое же влияние на умы западно-украинской интеллигенции, как сейчас Солженицын на умы нынешней российской интеллигенции.

16 Песня Дмитрия Воронкова.

17 Ночные сеансы не пользовались в то время большой популярностью - во-первых, потому что лента в тогдашних кинопроекторах часто рвалась и сеанс мог затянуться до глубокой ночи, когда уже не ходил никакой транспорт, а во-вторых, на ночных сеансах собирались во множестве и "романтики с большой дороги".

18 Туалет - непременный атрибут любой квартиры той эпохи, так называли столик с зеркалом, на который складывали в основном парфюмерию и всякие бытовые мелочи.

19 Школа Кремлевских курсантов была главной кузницей кадров для политотделов Красной армии.

20 УТИ-4 - учебно-тренировочный истребитель.

21 Недолго просуществовавшее название Невского проспекта.

22 58-я статья состояла из четырнадцати пунктов. С 1934 года была дополнена подпунктами об измене Родине - 1-а, 1-б, 1-г. По этим пунктам действия, совершенные в ущерб военной мощи СССР, карались расстрелом (1-б), и лишь в смягчяющих обстоятельствах и только для гражданских лиц (1-а) - десятью годами. По статье 58-1-б проходили военнослужащие, побывавшие в плену.

23 Имеется в виду Беломорско-Балтийский канал, который начали строить в 1931 году по приказу Совета Труда и Обороны СССР. (Кстати говоря, несмотря на отсутствие сколь-либо значительной механизации труда, строительство было закончено за год и девять месяцев, что было рекордом для сложного гидротехнического сооружения, включающего девять шлюзов). Во время войны южная часть канала была разрушена и восстановлена вновь в сорок шестом.

24 Кухня в вагоне, конечно имелась, но была предназначена только для конвоя.

25 Привет (финск.).

26 Как вас зовут? Вы финн? (финск.).

27 Я финн, меня зовут Хямме Муллоннен. Вы говорите по-фински? (финск.)

28 Имеется в виду Васильевский остров, район в Санкт-Петербурге (Ленинграде).

29 Держи, друг, тебя тут больше никто не обидит (финск.).

30 Искренне вас благодарю. Я этого не забуду! (финск.)

31 Трудно сказать, почему не играли, например, сталинские марши. Но сие исторический факт.

32 Здесь - дезертир.

33 Эта песня, написанная в самом начале Финской кампании, после войны не исполнялась вовсе и даже не была включена ни в один песенник.

34 Финское добровольное ополчение - организация, от регулярных частей финской армии отличавшаяся жестокостью и антикоммунизмом. Иностранные волонтеры (главным образом, норвежцы и шведы) зачислились именно в нее.

35 И в самом деле, до конца сороковых годов финны тайно переходили границу под Выборгом и резали тех русских, которые пытались строиться на старых финских фундаментах. До сих пор можно увидеть на Карельском перешейке пустующие шикарные фундаменты, а рядом построенные русские избы.

36 Скула - внутренний карман.

37 Кнокарь - человек, стоящий на страже, пока совершается преступление.

38 Гезель - ученик вора.

39 То есть на самых тяжелых.

40 Популярное заблуждение, сохранившееся кое-где до нынешнего времени (только теперь вместо Сталина колют себе, случается, распятие или лик Христа на левой стороне груди). Но, увы, во все времена расстрельные приговоры в исполнение приводились пулей в затылок.

41 "Крокодил" - поезд.

42 Погоны в Советской армии были введены в 1943 г.

43 Мойка - бритва (блат.).

44 Именно так все и происходило. Герои еще не знают (хотя и чувствуют), что скоро грянет небывалая в истории "сучья война", в которой за несколько лет погибло около 40 000 человек с обеих сторон...

45 Действительно, на первых порах конфликт сук и "правильных" развивался при полном попустительстве государства, поскольку в ГУЛАГе была выработана доктрина, согласно которой суки-фронтовики считались ближе к власти и их надо поддерживать для уничтожения института воров. Ошибка вскрылась примерно через год, когда процесс уже стал неуправляемым. И только тогда государство начало изолировать одних от других.

46 Помещение дежурного помощника начальника колонии.

??

??

??

??

2
Александр Бушков, Андрей Константинов, Евгений Вышенков: "Второе восстание Спартака"

Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru


<<

стр. 4
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ