<<

стр. 2
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Древние
цивилизации
Месопотамии

Уельеф с изображе­нием AianifpHSLHp-пала П. Кальку. IX в. цо н, з.
шумерскими и аккадскими право­выми памятниками. В кодексе Хам­мурапи принимается, хотя и не всегда последовательно, принцип вины и злой боли. Например, уста­навливается различие в наказании за предумышленное и нечаянное убийство. Но телесные поврежде­ния карались по восходящему к глубокой древности принципу «око за око, зуб за зуб». В некоторых статьях законов в определении на­казания отчетливо выражен клас­совый подход. В частности, пре­дусматривались суровые кары для
строптивых рабов, которые отка­зывались подчиняться хозяевам. Человек, укравший или укрывший чужого раба, карался смертной казнью.
В старовавилонский период об­щество состояло из полноправных граждан, которые назывались «сы­новьями мужа», мушкенумов. яв­лявшихся юридически свободными, но неполноправными людьми, так как они не были членами общины, а работали в царском хозяйстве, н рабов. Если кто-нибудь нанес чле­новредительство «сыну мужа», то наказание виновному выносилось по принципу талиона, т. е. «око за око, зуб за зуб», а соответству­ющее членовредительство, причи­ненное мушкенуму, каралось лишь денежным штрафом. Если врач был виновен в неудачной операции над «сыном мужа», то он карался отсечением руки, если от такой же операции пострадал раб, необходи­мо было лишь уплатить хозяину стоимость этого раба. Если по вине строителя рухнул дом и в его развалинах погиб сын хозяина до­ма, строитель наказывался смертью своего сына. Если кто-нибудь украл имущество мушкену-ма, то ущерб необходимо было восстановить в десятикратном раз­мере, в то время как за кражу царского или храмового имущества предусматривалось возмещение в тридцатикратном размере.
Чтобы не уменьшилось число во­инов и налогоплательщиков, Хам­мурапи стремился облегчить участь тех слоев свободного населения, которые находились в тяжелом экономическом положении. В ча­стности, одна из статей законов ограничивала долговое рабство тре­мя годами работы на кредитора, после чего ссуда, независимо от ее суммы, считалась полностью пога­шенной. Если из-за стихийного бедствия урожай должника был уничтожен, то срок погашения ссу­ды и процентов автоматически пе­реносился на следующий год. Не­которые статьи законов посвящены арендному праву. Плата за арендо­ванное поле обычно равнялась 'Л урожая, а сада—2Л.
Чтобы брак считался законным, необходимо было заключить контракт. Прелюбодеяние со сто­роны жены каралось ее утоплени­ем. Однако, если муж желал про­стить неверную жену, не только она, но и ее соблазнитель освобож­дался от наказания. Прелюбоде­яние со стороны мужа не счита­лось преступлением, если только он не соблазнил жену свободного человека. Отец не имел права ли­шать сыновей наследства, если те не совершили преступления, и до­лжен был научить их своему ремеслу.
Воины получали от государства земельные наделы и обязаны были по первому требованию царя вы­ступить в поход. Эти наделы пере-
АССИРИЯ В III И II ТЫСЯЧЕЛЕТИЯХ ДО Н. Э.
давались по наследству по мужс­кой линии и были неотчуждаемы. Кредитор мог забрать за долги только то имущество воина, кото­рое тог сам приобрел, но не надел, пожалованный ему царем.

Древние
цивилизации
Месопотамии

Стагуя Аишурнасир-чала П. Песчаник. Кальху, IXв. дои, э.
Еще в первой половине III тыс. до н. э. в Северной Месопотамии, на правом берегу Тигра, был основан город Ашшур. По имени этого го­рода стала называться и вся распо­ложенная на среднем течении Тиг­ра страна (в греческой передаче— Ассирия). Уже к середине III тыс. до н. э. в Ашшуре утвердились выходцы из Шумера и Аккада, образовав там торговую факторию. Позднее, в XXIV—XXII вв. до н, э,, Ашшур стал крупным адми­нистративным центром созданной Саргоном Древним Аккадской дер­жавы. В период III династии Ура наместниками Ашшура были став­ленники шумерских царей.
В отличие от Вавилонии Ассирия была бедной страной. Своим воз­вышением Ашшур был обязан вы­годному географическому положе­нию: здесь пролегали важные кара­ванные пути, по которым из Север­ной Сирии, Малой Азии и Армении доставлялись в Вавилонию метал­лы (серебро, медь, свинец) и стро­ительный лес, а также золото из Египта, а в обмен вывозились вави­лонские продукты сельского хозяй­ства и ремесел. Постепенно Аш­шур превратился в крупный торго-во-перевалочный центр. Наряду с ним ассирийцы основали много торговых колоний за пределами своей страны.
Важнейшая из этих колоний-факгорий находилась в г. Канесе в Малой Азии (совр. местность Кюль-Тепе, недалеко от города Кайсари в Турции). Сохранился об­ширный архив этой колонии, отно­сящийся к XX—XIX вв. до н. э. Ассирийские купцы доставляли в Канес крашеные шерстяные ткани, массовое производство которых было налажено у них на родине, и вывозили домой свинец, серебро, медь, шерсть и кожу. Кроме того, ассирийские купцы перепродавали местные товары в другие страны.
Отношения членов колонии с жи­телями Канеса регулировались ме­стными законами, а во внутренних делах колония подчинялась Ашшу-ру, который облагал ее торговлю значительной пошлиной. Верхов­ным органом власти в Ашшуре был совет старейшин, и по имени одно­го из членов этого совета, которые ежегодно менялись, велись дати­ровка событий и отсчет времени. Существовала также наследствен-



ная должность правителя (ишшак-i \ г.-; который имел право созывать совет, но без санкции последнего он не мог принимать важные решения.
Для удержания в своих руках караванных дорог и захвата новых путей Ассирии надо было иметь сильную военную власть. Поэтому влияние ишшаккума начало посте­пенно усиливаться. Но во второй половине XVIII в. до н. э. Ассирию подчинил себе вавилонский царь Хаммурапи. Приблизительно тогда же Ассирия утратила и свою моно­полию в караванной торговле.
К середине II тыс. до н. э. осла­бевшая Ассирия вынуждена была признать власть царей Митанни. Около 1500 г. до н. э. Митанни достигло зенита своего могуще­ства, захватив области Северной Сирии. Но вскоре начинается упа­док Митанни. Сначала египтяне из­гнали митаннийцев из Сирии, а около 1360 г. до н. э. хеттский царь Суппилулиума I разгромил их. Затем ассирийский царь Ашшур-убаллит I воспользовался пораже­нием Митанни н захватил часть территории этого государства. Позднее царь Ассирии Адад-нерари I (1307—1275 гг. до н.э.) воевал с Вавилонией и покорил всю территорию Митанни. После этого он захотел заключить союз с хеттским царем Хаттусили III и предложил ему считать его своим братом. Но ответ был оскорбитель­ным: «Что это за разговоры о братстве?.. Ведь ты и я, мы не рождены одной матерью!»
Во второй половине XIII в. при царе Тукульти-Нинтурте I (1244— 1208 гг. до н. э.) Ассирия стала самым могущественным государ­ством Ближнего Востока. Ассирий­ский правитель, захватив Вавило­нию, назначил туда своих наме­стников и вывез в Ашшур из храма Эсагила в Вавилоне статую верхов­ного бога вавилонян Мардука. Во время многочисленных войн власть ассирийского царя значительно возросла, однако страна была исто­щена, ослаблена внутренними бес­порядками. В одном из текстов сообщается, например, что в сере­дине XI в. до н. э. царский сын и знать Ассирии подняли мятеж, сбросили правителя с трона и уби­ли мечом.
Период XV—XI вв. до и. э. име­нуется в истории Ассирии средне-ассирийским. К этому времени от­носятся так называемые среднеас-сирийские законы, которые были самыми жестокими из всех древне­восточных законов. Изначально земля в Ассирии принадлежала главным образом членам общин и подвергалась систематическим пе­ределам. Но начиная с XV в. до н. э. она стала предметом купли-продажи, хотя все еще считалась собственностью общин.
Рабы в тот период стоили очень дорого, и их было мало. Поэтому богатые стремились закабалить свободных земледельцев путем ро­стовщических заемных сделок, так как ссуда выдавалась на тяжелых условиях и под залог поля, дома или членов семьи. Но законы до некоторой степени ограничивали произвол кредитора по отношению к лицам, отданным в долговой за­лог, Однако, если ссуда не была погашена в срок, заложник стано­вился полной собственностью кре­дитора. При неуплате долга в срок кредитор мог делать с заложником все, что хотел: «бить, выщипывать волосы, бить по ушам и просвер­лить их» и даже продать за преде­лы Ассирии.

Древние
цивилизации
Месопотамии










Рельеф из nvvpun в Дур-Ширрукмне. MUв. дон. з.
ВАВИЛОНИЯ В XU—VII ВВ. ДО Н, Э. И АССИРИЙСКАЯ ДЕРЖАВА
В конце ХШ в. до и. э. начинается упадок Вавилонии. Столетие спу­стя эламский царь Шутрук-Наххунте I решил, что настал час расплаты с давним врагом и, напав на Вавилонию, разграбил города Эшнунна, Сиппар, Опис и наложил на них тяжелую подать. Сын Шут-рук-Наххунте по имени Кутир-
Наххунте III продолжал политику грабежа Вавилонии. Вавилоняне объединились вокруг своего царя Эллиль-надин-аххе (1159—1157 гг. до н. э.), чтобы освободить изму­ченную страну. Однако война, про­должавшаяся три года, окончилась победой эламитов. Вавилония была захвачена, ее города и храмы раз-

граблены, а царь вместе со знатью уведены в плен. Так окончилось почти шестивековое господство касситской династии, н наместни­ком Вавилонии был назначен элам­ский ставленник.
Но вскоре Вавилония начала на­бирать силы, и при Навуходоносо­ре I (1126—1105 гг. до н. э.) в стра­не наступил кратковременный расцвет. Около крепости Дер, на границе между Ассирией и Эла­мом, произошла ожесточенная бит­ва, в которой вавилоняне одержали верх над эламитами. Победители вторглись в Элам и нанесли ему такое сокрушительное поражение, что после этого он в течение трех столетий не упоминался ни в одном источнике. Разгромив Элам. Наву­ходоносор I стал претендовать на власть над всей Вавилонией. Он, а за ним и его преемники носили титул «царь Вавилонии, царь Шу­мера и Аккада, царь четырех стран свега». Столица государства была перенесена из города Иссина в Вавилон. В середине XI в. до н. э. полукочевые племена арамеев, жившие к западу от Евфрата, ста­ли вторгаться в Месопотамию, ipa-бить и разорять ее города и селе­ния. Вавилония вновь оказалась ослабленной на многие десятилетия и в союзе с Ассирией вынуждена была бороться против арамеев.
К концу X в. до н. э. ассирийцы восстановили свое господство в Се­верной Месопотамии и возобновили серию походов. К тому времени ассирийская армия по своей чис­ленности, организованности и во­оружению превосходила армии остальных стран Ближнего Восто­ка. Ассирийский царь Ашшур-нацир-апал Л (Ашшурнасирпал) (883—859 гг. до и. э.) прошел тер­риторию Вавилонии и Сирии, ис­требляя жителей этих стран за малейшее сопротивление. С непо­корных сдирали кожу, их сажали на кол или связывали в целые живые пирамиды, а остатки уце­левшего населения уводили в плен.
В 876 г. до и. э. ассирийское войско во время одного из походов прошло до финикийского побе­режья. Когда в 853 г. до н. э. ассирийцы под руководством сво­его царя Салманасара III (859—
824 гг. до н. э.) совершили новый поход в Сирию, они встретились с организованным отпором госу­дарств: Сирии, Палестины, Фини­кии и Киликии. Во главе этого союза стоял город Дамаск. В ре­зультате битвы ассирийское войско потерпело поражение. В 845 г. до н. э. Салманасар III собрал армию в 120 тыс. человек и снова высту­пил против Сирии. Но и эта акция успеха не имела. Однако вскоре в самом сирийском союзе произошел раскол, и, воспользовавшись этим, ассирийцы в 84] г. до н. э. пред-

приняли еще один поход и сумели установить свое господство в Си­рии. Но скоро Ассирия вновь поте­ряла контроль над своим западным соседом. При Адад-нерари Ш, вступившем на престол еще маль­чиком, в течение многих лет фак­тически правила его мать Саммура-мат, известная по греческой леген­де под именем Семирамиды. Были возобновлены походы в Сирию, а также установлена верховная власть ассирийского царя над Вави­лонией.
Начиная с IX в. до н. э. в тече­ние многих столетий в истории Вавилонии большую роль играли племена халдеев, которые говорили

Орлниоюювос божество из дворца в Кальку. IX в.
до и. 3.
на одном из диалектов арамейского языка. Халдеи селились между бе­регами Персидского залива и юж­ными городами Вавилонии, в рай­оне болот и озер вдоль нижнего течения Тигра и Евфрата. В IX в. до н. э. халдеи прочно заняли юж­ную часть Вавилонии и начали продвижение на север, восприни­мая древнюю вавилонскую культу­ру и религию. Они жили родами, под управлением вождей, которые стремились сохранить независи­мость друг от друга, а также от ассирийцев, пытавшихся устано­вить свою власть в Вавилонии.
При Шамши-Ададе V (823— 811 гг. до н. э.) ассирийцы часто вторгались в Вавилонию и посте­пенно захватили северную часть страны. Этим воспользовались хал­дейские племена, которые завладе­ли почти всей территорией Вавило­нии. Позднее, при ассирийском ца­ре Адад-нерари III (810—783 гг. до н. э.), Ассирия и Вавилония нахо­дились в довольно мирных отноше­ниях. В 747—734 гг. до н. э, в Вавилонии царствовал Набонасар, которому удалось установить в центральной часта государства ста­бильное правление, но над осталь­ной частью страны он осуществлял лишь слабый контроль.
Новое усиление Ассирии падает на время царствования Тиглатпала-сара III (745—727 гг. до н. э.). ко­торый провел важные администра­тивные и военные реформы, зало­жившие основы нового могущества страны. Прежде всего были разук­рупнены наместничества, права на­местников ограничены сбором по­датей, организацией подданных на выполнение повинностей и руко­водством военными отрядами своих областей. Изменилась также поли­тика в отношении покоренного на­селения. До Тиглатпаласара III целью ассирийских походов были главным образом грабежи, взима­ние дани и увод части коренных жителей захваченных территорий в рабство. Теперь таких людей стали в массовом порядке переселять в этнически чуждые им области, а на их место пригонять пленных из других покоренных ассирийцами областей. Иногда население остав­лялось на земле своих предков, но облагалось тяжелой податью, а за­воеванную территорию включали в состав Ассирии. Оно платило по­дать продуктами земледелия и ско­товодства, привлекалось к стро­ительным, дорожным и ороситель­ным повинностям, а частично обя­зано было служить и в армии (главным образом в обозе).
Была создана постоянная армия, находившаяся на полном государ­ственном обеспечении. Ее ядром являлся «царский полк». Армия со­стояла из колесничих, конницы, пехоты и саперных частей. Асси-
рийские воины, защищенные же­лезными и бронзовыми панцирями, шлемами и щитами, были отличны­ми солдатами. Они умели соору­жать укрепленные лагеря, строить дороги, применять стенобитные ме­таллические и зажигательные ору­дия. Ассирия превратилась в веду­щую в военном отношении державу на Ближнем Востоке и смогла воз­обновить свою завоевательную по­литику. Было остановлено продви­жение урартов в области, ранее захваченные ассирийцами.
В 743 г. до н. э. Тиглатпаласар выступил в поход против Урарту, стремившегося установить свое господство в Сирии. В результате

Древние
цивилизации
Месопотамии
Рельеф из дворца Тнглятпа./жара III. VI[I в :,. и. I.

двух битв урартам пришлось отсту­пить за Евфрат. В 735 г. до и. э. ассирийцы совершили поход через всю территорию Урарту и дошли до столицы этого государства— города Тушпы, который они, одна­ко, взять не смогли. В 732 г. до н. э. ими был захвачен Дамаск. В то же время Ассирия подчинила своей власти и Финикию.
Три года спустя Тиглатпаласар захватил Вавилон, после чего Вави­лония лишилась своей независимо­сти на целое столетие. Однако ас­сирийский царь воздержался от превращения ее в рядовую провин­цию, а сохранил за этой страной статус отдельного царства. Он тор­жественно воцарился в Вавилонии под именем Пулу и получил корону вавилонского правителя, исполнив древние священные обряды в день новогоднего праздника.
Теперь Ассирийская держава ох­ватывала все страны «от Верхнего моря, где садится солнце, до Ниж­него моря, где солнце поднимает­ся»,—другими словами, от Среди­земного моря до Персидского зали­ва. Таким образом, ассирийский царь стал владыкой всей Передней Азии, за исключением Урарту и нескольких мелких областей на ок­раинах.
Преемники Тиглатпаласара Сар­гон II (722—705 гг. до н. э.), Си-наххериб (705—681 гг. до н. э.), Асархаддон (681—669 гг.) и Аш-шурбанапал (669—около 629 гг. до н. э.) на протяжении ста лет доста­точно успешно сохраняли гигант­скую империю. На короткое время ассирийцам удалось даже подчи­нить себе Египет.

ГИБЕЛЬ АССИРИИ И НОВОВАВИЛОНСКАЯ ДЕРЖАВА






















Настенная живопись ассирийского двор­ца в Тиль-Барсняе. Северная Сирия, МП в. до и, э.
Эпизод военной кампания Сенвахе-рнба а оплотах Южной Месопотамии. Гмне. Дворец Сенпа-хернба. Ниневия, УШ в. до и. з.
В последние годы правления Аш-шурбанапала начался распад Асси­рийской державы. отдельные центры ее стали соперничать друг с другом. В 629 г. до н. э. Ашшур-банапал умер, и царем стал Син-шар-ишкун.
Через три года в Вавилонии вспыхнуло восстание против асси­рийского владычества. Во главе его стоял халдейский вождь Набо-паласар. В своих более поздних надписях он подчеркивал, что прежде был «маленьким челове­ком, неизвестным народу». Внача­ле Набопаласар смог установить свою власть лишь на севере Вави­лонии.
Восстановив традиционный союз халдейских племен с Эламом, На­бопаласар осадил Ниппур. Однако в городе были сильны проассирий-ские настроения, и взять его не удалось. В октябре 626 г. до н. э. ассирийцы нанесли поражение вой­ску Набопаласара и прорвали осаду Ниппура. Но к этому времени Ва­вилон перешел на сторону Набопа­ласара, и уже 25 ноября последний торжественно воцарился в нем, ос­новав новую, халдейскую (или но­вовавилонскую) династию. Однако предстояла еще долгая и ожесто­ченная война с ассирийцами.
Лишь через десять лет вавилоня­нам удалось захватить Урук, а в следующем году пал и Ниппур, который ценой больших лишений и страданий так долго сохранял вер­ность ассирийскому царю. Теперь вся территория Вавилонии была очищена от ассирийцев. В том же году войско Набопаласара осадило Ашшур, столицу Ассирии. Однако осада была безуспешной, и вавило­няне отступили, неся большие по­тери. Но вскоре на Ассирию обру­шился сокрушительный удар с вос­тока. В 614 г. до и. э. мидийцы окружили крупнейший ассирийский город Ниневию. Когда им не уда­лось взять его, они осадили и захватили Ашшур и истребили его жителей. Набопаласар, верный тра­диционной политике своих халдей­ских предков, явился с войском, когда битва уже закончилась, и Ашшур был превращен в руины. Мидийцы и вавилоняне заключили между собой союз, закрепив его династийным браком между Наву­ходоносором, сыном Набопаласа­ра, и Амитидой, дочерью мидий-ского царя Киаксара.
Хотя падение Ашшура ослабило позиции Ассирийской державы, по­ка победители были заняты разде­лом добычи, ассирийцы под руко­водством своего царя Син-шар-ишкуна возобновили военные дей­
ствия в долине Евфрата. Но тем временем мидийцы и вавилоняне совместно осадили Ниневию, и че­рез три месяца, в августе 612 г. до н. э., город пал. После этого пос­ледовала жестокая расправа: Нине­вия была разграблена и разрушена, ее жители вырезаны.
Часть ассирийской армии сумела пробиться в г. Харран на севере Верхней Месопотамии и там под руководством своего нового царя Ашшур-убаллита II продолжала войну. Однако в 610 г. до н. э. ассирийцы вынуждены были поки­перебив размещенных там вавило­нян. Однако вскоре прибыл Набо­паласар с основными силами и на­нес окончательное поражение асси­рийцам.
В результате крушения Ассирий­ской державы мидийцы захватили коренную территорию этой страны и Харран. Вавилоняне же укрепи­лись в Месопотамии и готовились установить свой контроль над Си­рией и Палестиной. Но на господ­ство в этих странах претендовал также египетский фараон. Таким образом, на всем Ближнем Востоке

Древние
цивилизации
Месопотамии


Человек с ятлев-кпм. Из цвориа Схртня II вДур-Шяррукнне. Краше ный гипс. Конец \Ш в. до и. з.
нуть и Харран, главным образом под ударами мидийского войска. В городе был оставлен вавилонский гарнизон. Но египетский фараон Нехо II, боясь чрезмерного усиле­ния Вавилонии, год спустя послал на помощь ассирийцам сильное подкрепление. Ашшур-у бал лигу II снова удалось захватить Харран, осталось только три могуществен­ных государства: Мидия, Вавило­ния и Египет. Кроме того, в Малой Азии было два более мелких, но независимых царства: Лидия и Киликия.
Весной 607 г. до н. э. Набопала­сар передал командование армией своему сыну Навуходоносору, сое-
Kti.lCHfltiH'l. н'нсннии
фигура из двория в Кальху. IX в. до И. э.

редоточив в своих руках управле­ние внутренними делами государ­ства. Перед наследником престола стояла задача захватить Сирию и Палестину. Но предварительно не­обходимо было овладеть г. Карке-миш на Евфрате, где находился сильный египетский гарнизон, в со­ставе которого были и греческие наемники. Весной 605 г. до н. э. вавилонское войско перешло Евфрат и напало на Каркемиш одновременно с юга и севера. Еще за городскими стенами началась жестокая битва, в результате кото-
рой египетский гарнизон был унич­тожен. После этого Сирия и Пале­стина подчинились вавилонянам. Несколько позднее были покорены и финикийские города.
Будучи в завоеванной Сирии, На­вуходоносор в августе 605 г. до н. э. получил известие о смерти своего отца в Вавилоне. Он спешно направился туда и 7 сентября был официально признан царем. В нача­ле 598 г. до и. э. он совершил поход в Северную Аравию, стре­мясь установить там свой контроль над караванными путями. К этому времени царь Иудеи Иоаким, по­буждаемый уговорами Нехо, отпал от Вавилонии. Навуходоносор оса­дил Иерусалим и 16 марта 597 г. до и. э. взял его. Более 3 тыс. иудеев было уведено в плен в Вавилонию, а царем в Иудее Навуходоносор поставил Седекию.
В декабре 595 — январе 594 г. до н. э. в Вавилонии начались волне­ния, вероятно исходившие от ар­мии. Руководители мятежа были казнены, н в стране восстановлен порядок.
Вскоре новый египетский фараон Априй решил попытаться устано­вить свою власть в Финикии и захватил города Газа. Тир и Сидон, а также уговорил царя Седекию поднять восстание против вавило­нян. Навуходоносор решительными действиями оттеснил египетское войско обратно к прежней границе и в 587 г. до н. э. после 18-месячной осады захватил Иеруса­лим. Теперь Иудейское царство было ликвидировано и присоедине­но к Нововавилонской державе в качестве рядовой провинции, тыся­чи жителей Иерусалима <вся иеру­салимская знать и часть ремеслен­ников) во главе с Седекией уведе­ны в плен.
При Навуходоносоре П Вавило­ния превратилась в процветающую страну. Это было временем ее воз­рождения, экономического и куль­турного подъема. Вавилон стал центром международной торговли. Большое внимание уделялось оро­сительной системе. В частности, около г. Сиппара был сооружен большой бассейн, откуда брало на­чало много каналов, с помощью которых регулировалось распреде­ление воды во время засухи и наводнения. Реставрировались ста­рые и строились новые храмы. В Вавилоне был выстроен новый царский дворец, а также завершено сооружение семиэтажного зиккура-та Этеменанки, названного в Биб­лии Вавилонской башней, разбиты знаменитые висячие сады. Кроме того, вокруг Вавилона были воз­двигнуты мощные фортификацион­ные сооружения, чтобы обезопа­сить столицу от возможных враже­ских нападений.
В 562 г. до н. э. Навуходоно­сор II умер, и после этого вавилон­ская знать и жречество начали
Древние цивилизации Месопотамии

Царь, убивающий льва. Дворец Ашшурбаиипаяи. Гипс. Ниневия. VIIв. дои. э.
КУЛЬТУРА ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ
Для
активно вмешиваться в проводи­мую его преемниками политику и устранять неугодных им царей. В течение следующих двенадцати лет на престоле сменилось три царя. В 556 г. до н. э. трон достался Набо-ниду, который был арамеем в отли­чие от предшествовавших ему но­вовавилонских царей халдейского происхождения.
Набонид стал проводить религи­озную реформу, выдвигая на пер­вое место культ бога Луны Сина в ущерб культу верховного вавилон­ского бога Мардука. Тем самым он, по-видимому, стремился соз­дать могущественную державу, объединив вокруг себя многочис­ленные арамейские племена, среди которых культ Сина был очень популярен. Однако религиозная ре­форма привела Набонида к кон­фликту со жречеством древних храмов в Вавилоне, Борсиппе, У руке.
В 553 г. до н. э. началась война между Мидией и Персией. Вос­пользовавшись тем, что мидийский царь Астиаг отозвал из Харрана свой гарнизон, в том же году Набо­нид захватил этот город и распоря­дился о восстановлении там разру­шенного во время войны с ассирий­цами в 609 г. до н. э. храма бога Сина. Набонид покорил также об­ласть Тейма в северной части Цен­тральной Аравии и установил контроль над караванными дорога­ми по пустыне через оазис Тейма в Египет. Этот путь имел большое значение для Вавилонии, посколь­ку к середине VI в. до н. э. Евфрат изменил свое течение, и поэтому морская торговля через Персид­ский залив из гаваней в г. Уре стала уже невозможной. Набонид перенес в Тейму свою резиденцию, поручив правление в Вавилоне сво­ему сыну Бел-шар-уцуру.
Персидское завоевание и утрата Вавилонией независимости не озна­чали еще конца месопотамской ци-
Пока Набонид был занят актив­ной внешней политикой на западе, у восточных границ Вавилона по­явился могущественный и реши­тельный противник. Персидский царь Кир II, который уже завоевал 108/109 Мидию, Лидию и многие другие страны до границ с Индией и имел в своем распоряжении огромную и хорошо вооруженную армию, гото­вился к походу против Вавилонии. Набонид вернулся в Вавилон и приступил к организации обороны своей страны. Однако положение Вавилонии стало уже безнадеж­ным. Поскольку Набонид стремил­ся сломить могущество и влияние жрецов бога Мардука и пренебре­гал религиозными праздниками, связанными с его культом, вли-
вилизации. Для самих вавилонян приход персов, возможно, казался вначале просто очередной сменой
ятельные жреческие круги, недо­вольные своим царем, были готовы помочь любому его противнику. Вавилонская армия, истощенная в многолетних войнах в Аравийской пустыне, не смогла отразить на­тиск во много раз превосходящих сил персидской армии. В октябре 539 г. до и. э. Вавилония была за­хвачена персами и навсегда утрати­ла свою независимость.
правящей династии. Прежнего ве­личия и славы Вавилона хватало местным жителям для того, чтобы не испытывать перед завоевателя­ми чувства ущербности и неполно­ценности. Персы со своей стороны также относились к святыням и культуре народов Месопотамии с должным уважением.
Вавилон сохранял положение од­ного из величайших городов мира. Александр Македонский, разбив персов при Гавгамелах, вступил в октябре 331 г. до н. э. в Вавилон, где он «короновался», принес еще полтысячелетия после краха собственно м ее опотамс ком государ­ственности. Приход эллинов в Междуречье явился поворотным моментом в истории месопотамской цивилизации. Обитатели Месопота­мии, пережившие не один разгром и ассимилировавшие не одну волну пришельцев, на этот раз столкну­лись с культурой, явно превосхо­дившей их собственную. Если с персами вавилоняне могли чувство­вать себя на равных, то эллинам они уступали практически во всем, что сознавали сами н что роковым

Лее. Декор улицы, ведущей к воротам Иштар. Изразцы, Вавилон. Начало VI в, дон. з.
жертвы Мардуку и отдал распоря­жение аосстановить древние хра­мы. По замыслу Александра Вави­лон в Месопотамии и Александрия в Египте должны были стать сто­лицами его империи; в Вавилоне он и умер 13 нюня 323 г. до н. э., вернувшись из восточного похода. Изрядно пострадавшая в ходе со­рокалетней войны диадохов Вави­лония осталась за Селевком, пре­емники которого владели ею до 126 г. до н. э., когда страну захва­тили парфяне. От разгрома, учи­ненного парфянами Вавилону за эллинистические симпатии его жи­телей, город так и не оправился.
Таким образом, древнемесопо-тамская культура просуществовала образом сказалось на судьбе вави­лонской культуры. Упадок и ко­нечную гибель месопотамской ци­вилизации следует объяснять не столько причинами экономически­ми и экологическими (засоление почв, изменение русел рек и т. п.), в полную меру сказавшимися, оче­видно, лишь в сасанидскую эпоху (227—636 гг. н. э.), сколько соци­ально-политическими: отсутствием «национальной» центральной вла­сти, заинтересованной в поддержа­нии старых традиций, влиянием и соперничеством со стороны новых городов, основанных Александром Македонским и его наследниками, а главное—глубокими и необрати­мыми переменами в этнолингвисти-
ческой и общекультурной ситу­ации. К моменту прихода эллинов арамеи, персы и арабы состав­ляли большой процент населения Месопотамии; в живом общении арамейский язык начал вытеснять вавилонский и ассирийский диалек­ты аккадского еще в первой поло­вине I тыс. до н. э. При Селевки-дах старая месопотамская культура месопотамские представления и ценности оказались устаревшими и не могли удовлетворить запросов критического и динамичного созна­ния эллинов и эллинизированных жителей месопотамских городов. Сложная клинопись не могла кон­курировать ни с арамейским, ни с греческим письмом; средством «межнационального» общения, как
ПО/111
Древние
цивилизации
Месопотамии

? 1 ? ? ! Щ
мата
Дракга енрруш. Декор ворот богянн Иштар. Изразцы. Вавилон. Начало VI в. до н. э.
сохранялась в державшихся стари­ны общинах, объединявшихся вок­руг наиболее крупных и почита­емых храмов (в Вавилоне, У руке и других древних городах). Подлин­ными ее носителями были ученые писцы и жрецы. Именно они на протяжении трех столетий сберега­ли древнее наследие в новом по духу, куда более быстро меня­ющемся и «открытом» мире. Одна­ко все усилия вавилонских ученых спасти прошлое были тщетны: ме­сопотамская культура отжила свое и была обречена.
В самом деле, что могла значить вавилонская «ученость» для людей, уже знакомых с творениями Пла­тона и Аристотеля? Традиционные и повсеместно на Ближнем Восто­ке, служили греческий и арамей­ский. Даже апологеты древних тра­диций из числа эллинизированных вавилонян вынуждены были писать по-гречески, если желали быть ус­лышанными, как это сделал вави­лонский ученый Берос, посвятив­ший свою «Бабилониаку» Анти-оху I. Греки проявили поразитель­ное равнодушие к культурному на­следию завоеванной страны. Месо­потамская литература, доступная только знатокам клинописи, оста­лась незамеченной; искусство, сле­довавшее образцам тысячелетней давности, не импонировало грече­скому вкусу; местные культы и религиозные идеи были чужды эл­линам. Даже прошлое Двуречья, судя по всему, не вызывало у греков особого интереса. Не изве­стно случая, чтобы какой-нибудь греческий философ или историк изучил клинопись. Пожалуй, толь­ко вавилонская математика, астро­логия и астрономия привлекли вни­мание эллинов и получили широкое распространение.
В то же время греческая культу­ра не могла не прельщать многих из неконсервативно настроенных вавилонян. Помимо всего прочего причастность к культуре завоевате­лей открывала путь к социальному успеху. Как н в других странах эллинистического Востока, в Месо­потамии эллинизация происходила (проводилась и принималась) созна­тельно и затрагивала в первую оче­редь верхи местного общества, а затем уж распространялась на низы. Для вавилонской культуры это, очевидно, означало потерю немалого числа активных и способ­ных людей, «перешедших в эллин-ство».
Однако импульс, данный грека­ми, с течением времени и по мере распространения ослабевал, тогда как обратный процесс варвариза­ции пришлых эллинов шел по нара­стающей. Он начался с социальных низов переселенцев, был стихий­ным и вначале, вероятно, не очень заметным, но в конце концов греки растворились в массе местного на­селения. Одолел Восток, правда Восток уже не вавилонский, а ара-мейско-иранский. Собственно древ­не месопотамское культурное на­следие было воспринято последу­ющими поколениями на Востоке н Западе лишь в ограниченном объ­еме, часто в искаженном виде, что неизбежно при всякой передаче че­рез вторые и третьи руки. Это, впрочем, нисколько не умаляет ни нашего интереса к нему, ни важно­сти изучения древнемесопотамской культуры для лучшего понимания всеобщей истории культуры.
Месопотамская цивилизация— одна из древнейших, если не самая древняя в мире. Именно в Шумере в конце IV тыс. до н. э. человече­ское общество едва ли не впервые вышло из стадии первобытности и вступило в эпоху древности, отсю­да начинается подлинная история человечества. Переход от перво­бытности к древности, < от варвар­ства к цивилизации» означает сло­жение культуры принципиально но­вого типа и рождение нового типа сознания. Как первая, так и второе теснейшим образом связаны с ур­банизацией, сложной социальной дифференциацией, становлением государственности и «гражданско­го общества», с появлением новых видов деятельности, особенно в сфере управления и обучения, с новым характером отношений меж­ду людьми в обществе. Существо­вание какого-то рубежа, отделя­ющего первобытную культуру от древней, ощущалось исследовате­лями давно, но попытки опреде­лить внутреннюю сущность разли­чия между этими разностадиальны-мц культурами стали предприни­маться только в последнее время. Для догородской бесписьменной культуры характерна симпрактич-ность информационных процессов, имеющих место в обществе; иными словами, основные виды деятель­ности не требовали каких-либо са­мостоятельных коммуникативных каналов; обучение хозяйственным, промысловым и ремесленным на­выкам, ритуалу и т. п. строилось на непосредственном подключении обучаемых к практике.
Мышление человека первобыт­ной культуры можно определить как «комплексное», с преобладани­ем предметной логики; индивид полностью погружен в деятель­ность, связан психологическими полями ситуационной действитель­ности, не способен к категориаль­ному мышлению. Уровень развития первобытной личности можно на­звать дорефлексивным. С рождени­ем цивилизации отмеченная сим-практнчность преодолевается и возникает «теоретическая» тексто­вая деятельность, связанная с но­выми видами общественной практи­ки (управление, учет, планирование и т. п.). Эти новые виды деятель­ности и становление «гражданских» отношений в обществе создают ус­ловия для возникновения категори­ального мышления и понятийной логики.
По существу в своих основах


культура древности и сопутству­ющий ей тип сознания и мышления не отличаются принципиальным об­разом от современной культуры и сознания. К этой новой культуре была причастна лишь часть древне­го общества, первоначально, веро­ятно, весьма небольшая; в Месопо­тамии новый тип людей— носителей такой культуры, по-видимому, лучше всего представля­ли фигуры шумерского чиновника-бюрократа и ученого писца. Люди, управлявшие сложным храмовым или царским хозяйством, планиро­вавшие крупные строительные ра­боты или военные походы, лица, занятые прогнозированием будуще­го, накоплением полезных сведе­ний, совершенствованием системы письма и обучением смены — будущих администраторов н «уче­ных», первыми вырвались из веч­ного круга безрефлексивного, поч­ти автоматического воспроизведе­ния сравнительно ограниченного набора традиционных шаблонов и образцов поведения. По самому ро­ду своих занятий они были постав­лены в иные условия, часто оказы­вались в ситуациях, невозможных прежде, и для решения стоявших перед ними задач требовались но­вые формы и приемы мышления.
На протяжении всего периода древности первобытная культура сохранялась и сосуществовала бок о бок с древней. Воздействие новой городской культуры на различные слои населения Месопотамии было неодинаковым; первобытная куль­тура постоянно «ионизировалась», подвергалась преобразующему воз­действию со стороны культуры древних городов, но тем не менее благополучно сохранилась до кон­ца периода древности и даже пере­жила его. Жители отдаленных и глухих селений, многие племена и социальные группы оказывались не затронутыми ею.
Немаловажную роль в становле­нии и закреплении новой культуры древнего общества сыграла пись­менность, с появлением которой стали возможны новые формы хра­нения-передачи информации и «те­оретической», т. е, чисто интеллек­туальной, деятельности. В культу­ре древней Месопотамии письмен­ности принадлежит особое место: изобретенная шумерами клино­пись—самое характерное и важное (во всяком случае для нас) из того, что было создано древнемесопо-тамской цивилизацией. При слове «Египет» мы сразу представляем себе пирамиды, сфинксов, руины величественных храмов. В Месопо­тамии ничего подобного не сохра­нилось—грандиозные сооружения и даже целые города расплылись в бесформенные холмы-телли, едва различимы следы древних каналов. О прошлом говорят лишь письмен­ные памятники, бесчисленные кли­нообразные надписи на глиняных табличках, каменных плитках, сте­лах и барельефах. Около полутора миллионов клинописных текстов хранится сейчас в музеях мира, и каждый год археологи находят сот­ни и тысячи новых документов. Глиняная табличка, испещренная клинописными значками, могла бы служить таким же символом древ­него Двуречья, каким для Египта являются пирамиды.
Месопотамская письменность в своей древнейшей, пиктографиче­ской форме появляется на рубеже IV—III тыс. до н. э. По-видимому, она сложилась на основе системы «учетных фишек», которую вытес­нила и заменила. В IX—IV тыс, до н. э. обитатели ближневосточных поселений от Западной Сирии до Центрального Ирана использовали для учета различных продуктов и товаров трехмерные символы — маленькие глиняные шарики, кону­сы н т. п. В IV тыс. до н. э. набо­ры таких фишек, регистрировав­шие какие-то акты передачи тех или иных продуктов, начали за­ключать в глиняные оболочки раз­мером с кулак. На внешней стенке «конверта» иногда оттискивали все фишки, заключаемые внутрь, что­бы иметь возможность вести точ­ные подсчеты, не полагаясь на память н не разбивая опечатанных оболочек. Необходимость в самих фишках, таким образом, отпада­ла—достаточно было одних отти­сков. Позже оттиски были замене­ны процарапанными палочкой знач­ками-рисунками. Такая теория про­исхождения древнемесопотамского письма объясняет выбор глины в

Древние цивилизации Месопо тамии

качестве писчего материала и спе­цифическую, подушко- или линзо­образную форму древнейших таб­личек.
Полагают, что в ранней пикто­графической письменности было свыше полутора тысяч знаков-рисунков. Каждый знак означал слово или несколько слов. Совер­шенствование древнемесопотам-скон системы письма шло по линии унификации значков, сокращения их числа (в нововавилонский пери­од их осталось чуть более 300), схематизации и упрощения начер­тания, в результате чего появились клинописные (состоящие из комби­наций клиновидных оттисков, оставляемых концом трехгранной палочки) знаки, в которых почти невозможно узнать исходный знак-рисунок. Одновременно происходи­ла фонетизация письма, т. е. знач­ки стали употреблять не только в первоначальном, словесном значе­нии, но и в отрыве от него, как чисто слоговые. Это позволило пе­редавать точные грамматические формы, выписывать имена соб­ственные ит. п.; клинопись стала подлинной письменностью, зафик­сированной живой речью.
Самые древние письменные сооб­щения представляли собой своеоб­разные ребусы, однозначно понят­ные только составителям и лицам, присутствовавшим при записи. Они служили * памятками» и веществен» ным подтверждением условий сде­лок, которое могло быть предъяв­лено в случае возникновения ка­ких-либо споров и разногласий. На­сколько можно судить, древнейшие тексты—это описи полученных или выданных продуктов и имуще­ства или же документы, регистри­рующие обмен материальными цен­ностями. Первые вотивные надписи также по существу фиксируют пе­редачу имущества, посвящение его богам. К числу древнейших отно­сятся и учебные тексты—списки знаков, слов и т. д.
Развитая клинописная система, способная передавать все смысло­вые оттенки речи, выработалась к середине III тыс. до н. э. Сфера применения клинописи расширяет­ся: помимо документов хозяйствен­ной отчетности и купчих появляют-

ся пространные строительные или закладные надписи, культовые тек­сты, сборники пословиц, многочис­ленные «школьные» или «научные» тексты—списки знаков, списки на­званий гор, стран, минералов, ра­стений, рыб, профессий и должно­стей и, наконец, первые двуязыч­ные словари.
Шумерская клинопись получает широкое распространение: приспо­собив к нуждам своих языков, ее с середины III тыс. до н. э. исполь­зуют аккадцы, семитоязычные жи­тели Центральной и Северной Ме­сопотамии и эблаитяне в Западной Сирии. В начале II тыс. до н. э. клинопись заимствуют хетты, а около 1500 г. до н. э. жители Уга-рита на ее основе создают свою упрощенную слоговую клинопись, которая, возможно, повлияла на формирование финикийского пись­ма. От последнего берут начало греческий и соответственно более поздние алфавиты. Пилосские таб­лички в архаической Греции, веро­ятно, также восходят к месопо-тамскому образцу. В I тыс. до н. э. клинопись заимствуют урар-ты; персы также создают свое парадное клинописное письмо, хотя в эту эпоху уже известны более удобные арамейское и греческое. Клинопись, таким образом, во многом определила культурный об­лик переднеазиатского региона в древности.
Престиж месопотамской культу­ры и письменности был столь ве­лик, что во второй половине II тыс. до н. э., несмотря на упа­док политического могущества Ва­вилона и Ассирии, аккадский язык и клинопись становятся средством международного общения на всем Ближнем Востоке. Текст договора между фараоном Рамсесом II и ца­рем хеттов Хаттусили III был со­ставлен по-аккадски. Даже своим вассалам в Палестине фараоны пи­шут не по-египетски, а по-аккадски. Писцы при дворах прави­телей Малой Азии, Сирии, Пале­стины и Египта старательно изуча­ют аккадский язык, клинопись и литературу. Чужая сложная грамо­та доставляла этим писцам немало мучений: на некоторых табличках из Телль-Амарны (древний Ахета­тон) видны следы краски. Это еги­петские писцы при чтении пыта­лись разделить на слова (подчас неверно) сплошные строки клино­писных текстов. 1400—600 годы до н. э.—время наибольшего влияния месопотамской цивилизации на ок­ружающий мир. Шумерские и ак­кадские ритуальные, «научные» н литературные тексты переписыва­ются и переводятся на другие язы­ки во всем ареале клинописи.
Древнемесопотамская шумеро- и аккадоязычная литература изве­стна сравнительно неплохо— сохранилась примерно четверть то­го, что составляло «основной поток традиции», т. е. изучалось и пере­писывалось в древних школах-академиях. Глиняные таблички, да­же необожженные, прекрасно сох­раняются в земле, и есть основа­ния надеяться, что со временем будет восстановлен весь корпус ли­тературных и «научных» текстов. Обучение в Двуречье издавна стро­илось на копировании текстов са­мого различного содержания—от образцов деловых документов до «художественных произведений», и целый ряд шумерских и аккадских сочинений был восстановлен по многочисленным ученическим копиям.
При школах-академиях (эдубба) создавались библиотеки по многим отраслям знания, существовали и частные собрания «глиняных книг». Крупные храмы и дворцы правителей также нередко имели кроме хозяйственно-администра­тивных архивов большие библиоте­ки. Самая известная из них — библиотека ассирийского царя Аш-шурбанапала в Ниневии, обнару­женная в 1853 г. при раскопках холма возле деревни Куюнджик на левом берегу Тигра. Собрание Аш-шурбанапала было не только круп­нейшим для своего времени: это едва ли не первая в мире насто­ящая, систематически подобранная и расставленная библиотека. Царь лично следил за ее комплектовани­ем: по его приказам писцы по всей стране снимали копии с древних или редких табличек, хранившихся в храмовых и частных собраниях, или же доставляли в Ниневию ори­гиналы.

Древние
цивилизации
Месопотамии















Голова статуи мо­лящегося из Квад­ратного храма. Зишуниа. Гнпс. Около 2700 г. до н. з.
Голова стятун из Квадратного храма. Эшнуппа. Гное. Около 2700 г.
до н. 3.































JioCDHТЧ1 У, H.IIUH
ивдпш. на камен­ной та&тчке. Шушер млн Аккяд. XXV в, до н. а.
Некоторые сочинения представ­лены в этой библиотеке в пяти-шести экземплярах. Пространные тексты составляли целые «серии», включавшие иногда до 150 табли­чек. На каждой такой «серийной» табличке стоял ее порядковый но­мер; заглавием служили начальные слова первой таблички. На полках «книги» размещались по определен­ным отраслям знаний. Здесь были собраны тексты «исторического» содержания («анналы», «хроники» и др.). судебники, гимны, молитвы, заговоры и заклинания, эпические поэмы, «научные» тексты (сборни­ки примет и предсказаний, меди­цинские и астрологические тексты, рецепты, шумеро-аккадские слова­ри и т. п.), сотни книг, в которых «отложились» все знания, весь опыт древнемесопотамской цивили­зации. Большая часть того, что мы знаем о культуре шумеров, вавило­нян и ассирийцев, была получена при изучении этих 25 тыс. табли­чек и фрагментов, извлеченных из руин дворцовой библиотеки, погиб­шей при разрушении Ниневии.
Древнемесопотамская словес­ность включает как памятники фольклорного происхождения — «литературные» обработки эпиче­ских поэм, сказок, собрания посло­виц, так и произведения авторские, представляющие письменную тра­дицию. Самым выдающимся памят­ником шумеро-вавилонской словес­ности, по мнению современных ис­следователей, является аккадский «Эпос о Гильгамеше», в котором повествуется о поисках бессмертия и ставится вопрос о смысле челове­ческого существования. Найден це­лый цикл шумерских поэм о Гиль­гамеше и несколько более поздних аккадских версий эпоса. Этот па­мятник, очевидно, пользовался за­служенной славой и в древности; известны его переводы на хуррит-ский и хеттский языки, упоминание о Гильгамеше есть и у Элнана.
Огромный интерес представляют старовавилонская «Поэма об Атра-хаснсе», повествующая о сотворе­нии человека и всемирном потопе, и культовый космогонический эпос «Энума элнш» («Когда вверху-..»). Дошла из Месопотамии и поэма-сказка о проделках хитреца, триж­ды отомстившего своему обидчику. Этот сказочный сюжет хорошо представлен в мировом фольклоре (тип 1538 по системе Аарне-Томпсона). Широко распространен в мировом фольклоре и мотив по­лета человека на орле, впервые встречающийся в аккадской «По­эме об Этане». Шумерские «Поуче­ния Шуруппака» (середина III тыс. до н. э.) включают ряд пословиц и сентенций, повторяющихся позже во многих ближневосточных лите­ратурах и у античных философов. Из произведений нефольклорно-



го, изначально письменного, автор­ского происхождения следует ука­зать несколько поэм о невинном страдальце, так называемую «Вави­лонскую теодицею» и «Разговор господина с рабом», предвосхища­ющих темы библейских книг Иова и Экклесиаст. Некоторые покаян­ные псалмы и плачи вавилонян также находят параллели в библей­ских псалмах- В целом можно ут­верждать, что древнемесопотам­ская словесность, ее тематика, по­этика, само видение мира и челове­ка оказали значительное воздей­ствие на литературы соседних на­родов, на Библию и через нее—на литературы Европы.
По-видимому, месопотамские ис­токи имела и арамейская «Повесть об Ахикаре» (древнейшая запись датируется V в. до н. э.), переве-

денная в средние века на грече­ский, арабский, сирийский, армян­ский и славянские языки («Повесть об Акире Премудром»).
Глубокий след в современной культуре оставили шумеро-ва-вилонская математика и астроно­мия. По сей день мы пользуемся позиционной системой цифр и ше­стидесятиричным счетом шумеров, деля круг на 360°, час—на 60 ми­нут, а каждую из них — на 60 се­кунд. Особенно значительны были достижения вавилонской математи­ческой астрономии.
Самый творческий период вави­лонской математической астроно­мии приходится на V в. до н. э. В это время существовали знамени­тые астрономические школы в Уруке, Сиппаре, Вавилоне и Бор-сиппе. Из этих школ вышли два великих астронома: Набуриан, раз­работавший систему определения лунных фаз, и К идеи, установив­ший продолжительность солнечно­го года и еще до Гиппарха открыв­ший солнечные прецессии. Боль­шую роль в передаче грекам вави­лонских астрономических знаний играла школа, основанная вавилон­ским ученым Беросом на о-ве Кос около 270 Г. до н. э. Таким обра­зом, греки имели прямой доступ к вавилонской математике, уровень которой во многих отношениях не уступал уровню Европы эпохи раннего Возрождения.
Любопытно наследие месопотам­ской цивилизации в области поли­тической теории и практики, воен­ного дела, права и историософии. Сложившаяся в Ассирии админи­стративная система была заимство­вана персами (деление страны на сатрапии, разделение в провинции гражданской и военной власти). Ахемениды, а вслед за ними элли­нистические правители и позже римские кесари усвоили многое из придворного обихода, принятого у месопотамских царей.
Родившаяся, по-видимому, на ру­беже III—II тыс. до н. э. идея единой истинной «царственно­сти», переходящей со временем из одного города-государства в дру­гой, пережила тысячелетия. Войдя в Библию (Книга Даниила) как идея смены «царств», она стала

достоянием раннехристианской ис- 116/117 ториософии и послужила одним из источников возникшей на Руси Древние . начале XVI в. теор„„ .Москвы- Jg^SSL третьего Рима». Характерно, что инсигнии византийских императо­ров и русских царей, согласно ви­зантийским и русским авторам, происходят из Вавилона. «Услы­шав же князь Владимер Киевский, что царь Василий (император Ви­зантии 976—1025 гг.—Я. К.) полу­чи (из Вавилона.—И. К.) такие ве­ликие царские вещи, и посла к нему своего посла, чтоб ево чем

















Табличка с четырь-ся рисуночными знаками. Шумер. XXIX е. до и. з.
подарил. Царь же Василий ради чести своей посла князю Владиме-ру в Киев в дарех сердоликову крабицу да мономахову шапочьку. И с того времени прослыша вели­кий князь Владимер Киевский — Мономах. А ныне та шапочька в Московском государстве в собор­ной церкви. И как бывает властя-поставление, тогда ради чину вос-кладывают ея на главу»,—читаем мы в «Сказании о Вавилоне-граде» (по списку XVII в.).
Несмотря на то что в ветхозавет­ной и христианской традициях к Вавилону и Ассирии было явно неприязненное отношение, Вавилон оставался в памяти многих поколе­ний первым «мировым царством», наследником которого выступали последующие великие империи.




ивилиза
Ancient Civilizations of Asia Minor
Мстя Азия
была естественным мостом в передаче ? у у j х у х культурных достижений I \ WY х\
Древней Малой
Азии


Малая Азия (иначе Анатолия)—один из основных центров цивилиза­ций древнего Востока. Становление ранних цивилизаций в этом регионе было обусловлено всем ходом культурно-исторического развития Анатолии.
В древнейшую эпоху (в VIII— VI тыс. до н. э.) здесь сложились важные культурные центры произ­водящего хозяйства (Чайюню-Тепеси, Чатал-Хююк, Хаджилар), основу которых составляли земле­делие и скотоводство.
Уже в этот период истории зна­чение Анатолии в историко-культурном развитии древнего Вос­тока определялось не только тем, что культурные центры Малой Азии оказывали влияние на многие соседние области и сами испытыва­ли обратные влияния. Благодаря географическому положению Ма­лая Азия была естественным ме­стом передачи культурных дости­жений в разных направлениях
Наука еще не располагает точны­ми сведениями о том. когда именно появились в Анатолии первые ран­не государственные образования. Ряд косвенных данных указывает на то, что они, вероятно, возник­ли здесь уже в III тыс. до н. э.
В частности, такой вывод может быть сделай на основании некото-рых аккадских литературных тек­стов, повествующих о торговой де­ятельности аккадских купцов в Анатолии и военных акциях Сарго­на Древнего и Нарам-Суэна против правителей городов-государств Ма­лой Азии; эти истории известны и в пересказах, записанных по-хеттски.
Важное значение имеют и свиде-
тельства клинописных табличек из
города-государства середины
III тыс. до н. э. Эблы. Согласно этим текстам, между Эблой и мно­гими пунктами Северной Сирии и Месопотамии, располагавшимися вблизи границ Малой Азии,— Каркемиш. Харран. Уршу, Хашшу, Хахха—поддерживались тесные торговые связи. Позднее в этих и более южных областях осуще­ствляли свои военные предприятия древнехеттские, а впоследствии и новохеттские цари. В конечном счете ряд этих областей был вклю­чен в состав Хеттского государ­ства.
Вывод о наличии городов-государств в Малой Азии III тыс-до н. э. хорошо согласуется и с результатами анализа текстов («каппадокийских табличек»), про­исходящих с территории самой Анатолии. Это деловые документы н письма, выявленные в торговых центрах Малой Азии, которые су­ществовали здесь в XIX — XVIII вв. до н. э. Они составлены клинописью на староассирийском (ашшурском) диалекте аккадского языка. Анализ названных докумен­тов показывает, что деятельность торговцев контролировалась прави­телями местных анатолийских го­родов-государств. Иноземные куп­цы выплачивали последним опреде­ленную пошлину за право торго­вать. Правители малоазиатских го­родов пользовались преимуще­ственным правом покупки товара. Поскольку города-государства Ма­лой Азии XIX — XVIII вв. до н. э. представляли собой довольно раз­витые политические структуры, то становление этих царств, очевидно, должно было произойти задолго до образования ашшурских торговых центров в Малой Азии.
Среди купцов в торговых центрах были представлены не только ашшурцы (восточные семи­ты), здесь было много выходцев из северносирийских областей, насе­ленных, в частности, народами, го­ворившими на западносемнтских диалектах. Западносемитские (амо­рейские) слова содержатся, напри­мер, в лексике архивов Канишн Аморейские купцы, видимо, не бы­ли первыми торговцами, проторив­шими пути из Северной Сирии в Анатолию. Как и ашшурские куп­цы, возможно сменившие аккад­ских, они, видимо, следовали в Анатолию за северносирийскими купцами III тыс. до н. э. Торговля явилась существенным катализато­ром многих социально-экономи­ческих процессов, протекавших в Малой Азии в III—-начале И тыс. до н. э.
Активную роль в деятельности торговых центров играли местные купцы: хетты, лувийцы, хатты. Были среди них торговцы-хурриты. выходцы как из городов Северной Сирии, Северной Месопотамии, так, вероятно, и из Малой Азии. В Анатолию купцы везли ткани, хи­тоны. Но главными статьями тор­говли были металлы: восточные купцы поставляли олово, а запад­ные— медь и серебро. Особый ин­терес проявляли ашшурские тор говцы к другому металлу, пользо­вавшемуся огромным спросом; он стоил в 40 раз дороже серебра и в 5—8 раз дороже золота. Как уста­новлено в исследованиях последних лет, этим металлом было железо. Изобретателями способа выплавки его из руды были хатты. Отсюда металлургия железа распространи­лась в Передней Азии, а потом и в Евразии в целом. Вывоз железа за пределы Анатолии, видимо, был запрещен. Именно этим обсто­ятельством могут быть объяснены неоднократные случаи его контра­бандного вывоза, описанные в ряде текстов.
Торговля обеспечивалась с по­мощью караванов, доставлявших товары на вьючных животных, главным образом дамасских ослах. Караваны двигались небольшими переходами. Известно около 120 названий пунктов стоянок на пути
Цивилизации Древней Милой Азии
через Северную Месопотамию, Се­верную Сирию и по восточной ча­сти Малой Азии.
В период последней фазы суще­ствования ассирийских торговых центров (приблизительно в XVIII в. до н. э.) заметно активизировалась борьба правителей городов-государств Анатолии за политиче­ское лидерство. Ведущую роль среди них первоначально играл го­род-государство Пурусханда. Толь­ко правители этого царства носили титул «великий правитель». Впос­ледствии борьбу с Пурусхандой и
Найден и кинжал с короткой над- 120/121 писью, в которой содержится имя Анитты. Однако сама история ус­пешной борьбы Питханы и Анитты известна нам из более позднего документа, выявленного в архивах Хеттского государства, которое об­разовалось приблизительно через 150 лет после событий, связанных с Аниттой. Этот промежуток вре­мени между правлением Анитты и образованием Хеттского государ­ства в письменных документах не освещен. Можно лишь предполо­жить, что образование Хеттского


Золоюя сосуд. Алалжв-Хюкж. Около 2300 г. дои. з.
Риточ в виде льва. Кюлыепе. XVHI в. (О л э.
другими городами-государствами Малой Азии повели цари малоази­атского города-государства Кусса-ры: Питхана и его сын Анитта. После продолжительной борьбы Анитта захватил город-государство Хаттусу, разрушил его и запретил заселять впредь. Он прибрал к ру­кам Несу и сделал его одним из опорных пунктов той части населе­ния, которая говорила на хеттском языке. По названию этого города сами хетты стали именовать свой язык несийским или канессийским. Анитта сумел взять верх и над правителем Пурусханды. В знак признания своего вассалитета тот принес Анитте атрибуты своей вла­сти—железный трон и скипетр.
Имена царей Куссары Питханы и Анитты, добившихся значительных успехов в борьбе за политическую гегемонию в Анатолии, упоминают­ся в «каппадокийских табличках».
государства (XVII—XII вв. до н. э.) явилось закономерным ито-гом социально-экономических, эт­нокультурных и политических про­цессов, особенно активизировав­шихся на рубеже III — II тыс. до н j ив самом начале II тыс. до н. э.
Письменные документы — кли­нописные таблички, освещающие историю Хеттского государства, обнаружены в самом начале наше­го века в архивах хеттской сто­лицы Хаттусы (совр. Богазкей, в 150 км восточнее Анкары). Сравни­тельно недавно в местечке Машат-Хююк, на северо-востоке Малой Азии, вблизи города Зиле, найден еще один хеттский архив. Среди нескольких десятков тысяч клино­писных текстов и фрагментов, най­денных в Хаттусе (в Машат-Хююке обнаружено более 150 текстов и фрагментов), имеются историче­

Керамическиа сосуд. Кюльтепе. XVIII л дои. з.
Рчтон в виде льва. Кюльтеде. XVIII в.
ДО л- я.
ские, дипломатические, правовые (в том числе свод законов), эписто­лярные (письма, деловая коррес­понденция), литературные тексты и документы ритуального содержа­ния (описания празднеств, заклина­ния, оракулы и т. п.).
Большинство текстов составлено на хеттском языке; многие дру­гие— на аккадском, лувииском, па­ла иском, хаттском и хурритском языках. Все документы хеттских архивов записаны специфической формой клинописи, отличающейся от орфографии, использонаншейся в письмах и деловых документах ашшурских торговых центров. Предполагается, что хеттская кли­нопись была заимствована из вари­анта староаккадской клинописи, применявшейся хурритами в Север­ной Сирии. Дешифровка текстов на хеттском клинописном языке впер­вые была осуществлена в 1915— 1917 гг. выдающимся чешским вос­токоведом Б. Грозным.
Наряду с клинописью хетты пользовались также иероглифиче­ским письмом. Известны монумен­тальные надписи, надписи на печа­тях, на различных предметах оби­хода и письма. Иероглифическое письмо применялось, в частности, в
I тыс. до и. э. для записей текстов на диалекте лувийского языка. Эта система письма употреблялась и во
II тыс. до н. э. Однако дошедшие
до нас древние иероглифические
тексты пока не дешифрованы, и
точно не известно, на каком языке
они составлялись. Более того,
большая часть иероглифических
текстов II тыс. до н. э., записывав-
шихся на деревянных табличках,
по всей видимости, до нас не
дошла.
В хеттских клинописных текстах часто речь идет о «писцах (иерог­лифами) на деревянных таблич­ках».
Во многих клинописных доку­ментах отмечается, что они вы­полнены согласно подлиннику, со­ставленному (иероглифами) на де­ревянной табличке. Опираясь на эти и многие другие факты, неко­торые исследователи предполага­ют, что иероглифическое письмо могло быть наиболее ранней систе­мой письма хеттов. В дешифровку иероглифического лувийского язы­ка важный вклад внесли многие зарубежные ученые, в частности
П. Мериджи, Э. Форрер, И. Гельб, X. Боссерт, Э. Ларош и др.
Историю Хеттского государства ныне принято делить на три пери­ода: Древнее, Среднее и Новое царства. Создание древнехеттского государства (1650—1500 гг. до н. э.) в самой хеттской традиции приписывается царю по имени Ла-барна. Однако тексты, которые были бы составлены от его имени, не найдены. Самым ранним царем, известным по ряду записанных от его имени документов, был Хатту-сили I. Вслед за ним в период Древнего царства правили несколь­ко царей, среди которых наиболее крупными политическими фигура­ми были Мурсили 1 и Телепину. Менее документирована история Среднего царства (1500—1400 гг. до н. э.). Наибольшего могущества достигло Хеттское царство во вре­мена царей новохеттского периода (1400—1200 гг. до н. э.), среди ко­торых особенно выделяются лич­ности Суппилулиумы I, Мурси­ли II, Муваталли и Хаттусили III.
Система государственного
устройства Хеттского царства ха­рактеризуется целым рядом специ­фических черт. Верховный прави­тель страны носил титул хаттского происхождения табарна (или ля-барна). Он имел важные военные, культово-религиозные, правовые и экономические функции. Наряду с царем важную роль, особенно в сфере культа, играла и царица, носившая хаттский титул таванан-на.
Царица-тавананна, пережившая своего супруга, сохраняла свое вы­сокое положение и при сыне-царе. Ее титул наследовался, видимо, не­зависимо от титула царя следу­ющей царицей. Царица имела свой дворец, который обслуживали ее придворные, ей принадлежали мно­гие земельные владения; область, из которой происходила царица, видимо, уплачивала особую подать в пользу своей повелительницы. Она распоряжалась принадлежа­щим ей имуществом, могла вер­шить суд над своими поддан­ными.
В функциях царя-табарны и ца-рицы-тавананны ощущается насле­дие раннего этапа развития об­

Цивилизации Древней Малой Азии

ществ Древней Малой Азии, Так, 122/123 функции хеттского царя и царицы иногда рассматриваются как пере­житок дуальной системы власти (двойного царствования наподобие многих обществ Африки, в кото­рых носителями власти являются царь и царица-соправительница). Статус царицы в хеттском государ­ственном управлении был, вероят­но, обусловлен и обычаем наследо­вания престола по женской линии. Так, еще в древнехеттский период одним из основных претендентов на престол считался сын сестры
















Свинцовый амулет в виде фшуркн бога. KIX—XVBI №.
дон. з.
царя (которая одновременно могла быть и женой царя, т. е. женой своего брата), а также зять (муж сестры царя). Наряду с главной женой-тавананной у царя могли быть и другие жены и наложницы, статус которых существенно отли­чался от статуса царицы-соправи-тельницы.
Власть царя и царицы в хеттском обществе во многом сохраняла сак­ральный характер. Исполнение правителем и правительницей мно­гих культово-религиозных функций расценивалось в качестве деятель­ности, способствующей обеспече­нию плодородия страны и благопо­лучия всего населения. Многие су­щественные стороны всего ком­плекса представлений о царе и ца­рице как символах плодородия (а также о связанных с ними конкрет­ных атрибутах: царском троне.
жезле и т. п., священных живот­ных—воплощениях власти) сохра­няют отчетливые связи с представ­лениями, характерными для тради­ций страны Хатти.
Вместе с тем в институте царс­кой власти хеттов, видимо, сказы­вается влияние практики, суще­ствовавшей в среде хетто-лувийс-кого населения раннего периода, и в частности обычая избрания царя (предводителя) на народном собра­нии. Пережитком такого собрания считается хеттский панкус. В пери­од Древнего царства хеттов в «соб­рание» входили воины (часть сво­бодного населения царства Хатти) и высшие сановники. Панкус имел юридические и религиозные функции. Впоследствии этот инсти­тут отмирает.
Управление государством осуще­ствлялось с помощью многочислен­ной администрации. Ее верхушку составляли главным образом род­ственники н свойственники царя. Они обычно назначались правите­лями городов и областей страны, становились высшими придворны­ми.
Основу хозяйства хеттов состав­ляли земледелие, скотоводство, ре­месла (металлургия и изготовление орудий из металлов, гончарное, строительное дело и т. п.). Важ­ную роль в хозяйстве и фала тор­говля. Существовали государствен­ные земли (дворцовые и храмо­вые), а также общинные, находив­шиеся в распоряжении определен­ных коллективов. Владение и поль­зование государственной землей связывалось с исполнением нату­ральной (саххан) и трудовой (луц­ци) повинностей. От саххана и луц-ци были освобождены земли, при­надлежавшие храмам и другим культовым учреждениям. Земли частного лица, находившегося на царской службе, полученные им в «дар» от царя, также могли быть освобождены от обязательств, свя­занных с сахханом и луцци.
Вместе с тем в некоторых хеттских документах сохраняются определенные свидетельства того, что в ранний период истории об­ществ древней Анатолии взаимоот­ношения царя с подданными могли регулироваться на основе институ­та обменных дарений. Такой обмен по форме носил добровольный ха­рактер, но по существу был обяза­тельным. Приношения подданных предназначались царю за то, что на нем лежала функция по обеспече­нию плодородия страны. Со своей стороны подданные могли рассчи­тывать на ответное отдаривание со стороны царя. Взаимный обмен, видимо, имел место в моменты важнейших общественных праз­днеств, приуроченных к основным сезонам года.
Институт взаимных услуг нашел свое отражение в ряде хеттских текстов, в которых предписывается дать «хлеб и масло голодному», дать «одежду голому». Подобные представления засвидетельствова­ны и в культуре многих древних обществ (в Египте, Месопотамии, Индии) и не могут быть выведены из некоего утопического гуманизма древних обществ.
В то же время очевидно, что на протяжении всей истории хеттско­го общества происходило постепен­ное вытеснение из общественной практики института, основанного на принципе взаимных обяза­тельств владыки и подданных. Вполне вероятно, что из системы первоначально добровольных ус­луг, оказываемых населением вож­дю (царю), происходят и хеттские саххан и луцци, которые уже в период Древнего царства хеттов обозначали определенные повинно­сти в пользу государства.
Такой вывод вполне согласуется с отраженной в некоторых хет­тских текстах тенденцией к посте­пенному сокращению прав свобод­ных граждан. В частности, в одном из параграфов хеттских законов говорится о том, что человек, име­ющий поля, полученные им в «дар от царя, не выполняет саххана и луцци. Согласно более поздней ре­дакции законов, владелец таких дарственных полей уже должен был выполнять повинности и осво­бождался от них лишь по специаль­ному царскому указу.
Другие статьи хеттских законов также свидетельствуют о том, что были упразднены свободы от несе­ния повинностей, которыми поль­зовались в Хеттском государстве

жители ряда городов, воины, неко­торые категории ремесленников. Древние привилегии были сохране­ны за привратниками, жрецами, ткачами важнейших культовых центров государства (г. Аринны, Нерика и Ципланды). В то же время были лишены таких прав лица, проживавшие на земле этих жрецов и ткачей на правах совла­дельцев земли. Свобода от несения повинностей не только жрецов, но и привратников объясняется, ви­димо, тем, что последние про­фессии расценивались как занятия, шалея вопрос о том, какая из крупнейших держав Ближнего Вос­тока того периода будет преобла­дать в районах Восточного Среди­земноморья, через которые проле­гали важные торговые пути всего субрегиона. На востоке они воева­ли с правителями царства Ацци.
Хеттская история знала периоды необычайных взлетов и падений. При Лабарне и Хаттусили I грани­цы страны Хатти были расширены от «моря и до моря» (под этим подразумевалась территория от Черного до Средиземного моря).

Цивилизации Древней Малой Азии

/лиияяые qbmyptCH бычков. Нктжкале,
XIV В. до н. 9.
имеющие ритуальный характер.
Вся история Хеттского государ­ства—это история многочислен­ных войн, которые велись на раз­личных направлениях: на севере и северо-востоке—с воинственными причерноморскими народами каска, постоянно угрожавшими своими походами самому его существова­нию, на юго-западе и западе — с царствами Киццуватна и Арцава, населенными лувийцами и хуррита-ми; на юге и юго-востоке—с хур-ритами (в том числе с хурритским царством Митанни). Хетты вели войны с Египтом, в которых ре-
Хаттусили I завоевал ряд важных областей на юго-западе Малой Азии. В Северной Сирии он взял верх над мощным хуррнто-семитским городом-государством Алалах, а также над двумя други­ми крупными центрами — Уршу (Варсува) и Хашшу (Хассува)—и начал длительную борьбу за Халь-пу (совр. Алеппо). Этот последний город был захвачен его преемни­ком на престоле Мурсили Г. В 1595 г. до н. э. Мурсили, кроме того, захватил Вавилон, разрушил его и взял богатую добычу. При Телепину под хеттским контролем

оказалась и важная в стратегиче­ском отношении область Малой Азии Киццуватна.
Эти и многие другие военные успехи привели к тому, что Хеттское царство стало одним из самых могущественных государств Ближнего Востока. Вместе с тем уже в древнехеттскнй период вос­точные и центральные области страны Хатти подвергались разори­тельным вторжениям хурритов с Армянского нагорья и из Северной Сирии. При хеттском царе Хантилн хурриты захватили и даже казнили рых были посажены сыновья Суп-пнлулнумы Пияссили и Телепнну. Под контролем хеттов оказались многие царства Сирии вплоть до Ливанских гор.
Существенное укрепление пози­ций хеттов в Сирии в конечном счете привело к столкновению двух крупнейших держав того време­ни— Хеттского царства и Египта (см. гл. III). В битве у Кадета (Кинза) на р. Оронг хеттская ар­мия под командованием царя Мува-талли нанесла поражение египет­ским войскам Рамсеса II. Сам фа-

г'сльтр. изображаю­щий царя (или боге), [ г/я/хкнх ворот* Хвттусы. XIV в. дои. э.
Ступенчатый подъем на га ладный склон Хаттусы
хеттскую царицу вместе с ее сы­новьями.
Особенно громкие победы были достигнуты в период новохеттского царства. При Суппилулиуме I под контролем хеттов оказались запад­ные области Анатолии (страны Ар-цава). Был одержан верх над при­черноморским союзом каска, над царством Ацци-Хайаса. Суппилули-ума достиг решительных успехов в борьбе с Митанни, на престол ко­торой он возвел своего ставленника Шаттивазу. Бьыи завоеваны важ­ные центры Северной Сирии Халь-па и Каркемнш, правителями кото­раон чудом избежал плена. Столь крупный успех хеттов, однако, не привел к изменению в соотношении сил. Борьба между ними продолжа­лась, и в конечном счете обе сторо­ны были вынуждены признать стратегический паритет. Одним из свидетельств его явился уже упо­минавшийся нами хеттско-егнпетскнй договор, заключенный Хаттусили III и Рамсесом II около 1296 г. до н. э. Между хеттским и египетским дворами установились тесные, дружественные связи. Сре­ди переписки царей страны Хатти с правителями других государств
Цивилизации Древней Малой Азии
большинство составляют послания, направленные из Хатти е Египет и обратно в период правления Хатту­сили III и Рамсеса II. Мирные от­ношения были закреплены браком Рамсеса II с одной из дочерей Хат­тусили III.
В конце среднехеттского и в осо­бенности в новохеттскнй период Хатти вступила в непосредствен­ный контакт с государством Аххи-ява, видимо располагавшимся на самом крайнем юго-западе или за­паде Малой Азии (согласно некото­рым исследователям, это царство может быть локализовано на о-вах 126/127 Эгейского моря или в материковой Греции). Аххияву часто отожде­ствляют с Микенской Грецией, Со­ответственно название государства связывают с термином «ахейцы», обозначавшим (по Гомеру) союз древнегреческих племен. Яблоком раздора между Хатти и Аххиявой были как области западной Малой Азии, так и о-в Кипр. Борьба велась не только на суше, но и на море. Хетты дважды овладевали Кипром—при Тудхалии IV и Суп-пилулиуме II — последнем царе




JIi.khhi.ic пирата. Хаттуса. XIV и.
дои. 3.
Хеттского государства. После од­ного из этих рейдов был заключен договор с Кипром.
В своей завоевательной политике хеттские цари опирались на органи­зованную армию, включавшую как регулярные формирования, так и ополчение, которое поставляли за­висимые от хеттов народы. Воен­ные действия обычно начинались весной и продолжались до поздней осени. Однако в некоторых случа­ях ходили в походы и в зимнее время, главным образом на юг, а порой даже на восток, в области
горной страны Хайаса. В периоды между походами, во всяком слу­чае, часть регулярных сил расквар­тировывалась в специальных воен­ных лагерях. Во многих погранич­ных городах страны Хатти, а так­же в населенных пунктах, конт­ролировавшихся хеттскими царя­ми вассальных государств, несли службу специальные гарнизоны хеттских регулярных войск. Прави­тели вассальных стран были обяза­ны снабжать гарнизоны хеттов продуктами питания.
Армия состояла главным обра­зом из колесничьего войска и тя­желовооруженной пехоты. Хетты были одним из пионеров в исполь­зовании легких колесниц в армии. Хеттская колесница, запряженная двумя лошадьми, несшая на себе трех человек—возничего, воина (обычно копейщика) н прикрывав­шего их щитоносца, представляла собой грозную силу.
Одно из ранних свидетельств боевого применения колесниц в Малой Азии встречается в древней­шем хеттском тексте Анитты. В нем говорится, что на 1400 пехо­тинцев войска Анитты приходилось 40 колесниц. О соотношении колес­ниц и пехотинцев в хеттской армии свидетельствуют и данные о битве у Кадеша. Здесь силы хеттского царя Муваталли состояли прибли­зительно из 20 тыс. пехотинцев и 2500 колесниц.
Колесницы представляли собой изделия высокого технического ма­стерства и стоили довольно дорого. Для их изготовления требовались специальные материалы: различ­ные породы дерева, произрастав­шие главным образом на Армян­ском нагорье, кожа и металлы. Поэтому производство колесниц, вероятно, было централизованным и велось в специальных царских мастерских. Сохранились хеттские царские наставления для мастеров, изготовлявших колесницы.
Не менее трудоемким, дорого­стоящим и высокопрофессиональ­ным делом была и подготовка по специальной методике большого числа лошадей, впрягаемых в ко­лесницы. Хеттские приемы ухода за лошадьми и обучения упряжных лошадей известны из древнейшего в мире трактата по тренингу, со­ставленного от имени Киккули, и других подобных текстов. Главной целью многомесячных тренировок лошадей была выработка у них выносливости, необходимой для военных целей.
Наставление Киккули составлено на хеттском языке. Однако само

Л'птгми' печати
имя тренера, по-видимому пригла­шенного на хеттскую службу, хур-ритское. Хурритскими являются и некоторые встречающиеся в трак­тате специальные термины. Эти и многие другие факты дают основа­ние считать, что история изобрете­ния боевых колесниц и методов подготовки лошадей, впрягавшихся в них, тесно связана с хурритами. Вместе с тем определенное влияние на хурритские приемы тренинга ло­шадей оказали и индо-иранские племена. Так, специальные коне­водческие термины—«лошадиный тренер», «стадион» (манеж), «пово­рот» (круг)—и числительные, ис­пользовавшиеся для обозначения количества «поворотов», были за­имствованы из «митаннийского», арийского диалекта, носители кото­рого распространились на части территории хурритского царства Митанни.
Для захвата городов хетты часто прибегали к осаде, используя при этом штурмовые орудия, широко применяли они и тактику ночных маршей.
Существенным инструментом хеттской внешней политики была дипломатия. Хетты имели диплома­тические отношения со многими государствами Малой Азии и Ближнего Востока в целом; эти отношения в ряде случаев регули­ровались специальными договора­ми. В хеттских архивах сохрани­лось больше дипломатических ак­тов, чем во всех вместе взятых архивах других государств Ближ­него Востока.
Содержание посланий, которыми обменивались хеттские цари с пра­вителями других стран, а также содержание международных согла­шений хеттов показывает, что в дипломатии того времени суще­ствовали определенные нормы вза­имоотношений государей, исполь­зовался во многом стандартный тип договора. Так, в зависимости от соотношения сил сторон цари обращались друг к другу как «брат к брату» или как «сын к отцу». Периодические обмены послами, посланиями, подарками, а также династические браки расценивались как акты, свидетельствующие о дружественных отношениях и бла­гих намерениях сторон.
Международными сношениями руководило специальное ведомство при царской канцелярии. Видимо, в штат этого ведомства входили раз­ного ранга послы, посланники и переводчики. Через послов, часто сопровождаемых переводчиками, письма государей, дипломатиче­ские акты (клинописные таблички в глиняных конвертах) доставля­лись государям-адресатам. Достав­ленное письмо обычно служило своего рода верительной грамотой посла. Письма, посылавшиеся из страны Хатти правителями царств Малой Азии, а также заключавши­еся с этими последними договоры составлялись на хеттском языке. К другим царям Ближнего Востока шли письма на аккадском языке, который был языком международ­ных отношений. Договора в таком случае обычно составлялись в двух вариантах: один—на аккадском, а другой—на хеттском языке.
Послания государей иностран­ных держав, а также тексты меж­дународных соглашений порой об­суждались хеттским царем на спе­циальном царском совете, имено­вавшемся тулией. Известно также, что утверждению договора могли предшествовать длительные кон­сультации, во время которых сог­ласовывался взаимоприемлемый проект соглашения, как, например, в связи с заключением договора между Хаттусили III и Рамсе­сом II. Договоры скреплялись пе­чатями царей, иногда они записы­вались не на глиняных, а на метал­лических (серебряных, бронзовых, железных) табличках, что практи­ковалось, в частности, хеттами. Таблички договоров обычно храни­лись перед статуями верховных бо­жеств страны, так как боги, глав­ные свидетели договора, вправе были наказать того, кто нарушит соглашение.
Большинство международных соглашений хеттов представляли собой акты, закреплявшие военные победы хеттской армии. Поэтому в них часто ощущается неравноправ­ный характер взаимоотношений сторон. Хеттский царь обычно предстает в качестве «сюзерена», а его партнер—в качестве «вассала».

Цивилизации Древней Малой Азии








- л.

Цившшзацш Древней Малой Азии
Наскальный рельеф ил Япллыкая. XIV—Х1П вв. до л. э.
Так, хеттские цари часто обязыва­ли вассала платить дань, возвра­щать скрывавшихся у него беглых земледельцев и сановников, заме­шанных в политических интригах. Они обязывают «данника» ежегод­но являться с визитом пред очи хеттского царя, заботиться о гар­низонах хеттских войск, раскварти­рованных в городах вассала, по первому зову выступать с войском на помощь хеттскому правителю, не поддерживать тайных сношений с государями других враждебных хеттам стран.
Вассал обязан был ежегодно (по­рой трижды в год) перечитывать соглашение. Соблюдать договор обязаны были сыновья, внуки и правнуки вассала, другими слова­ми, он заключался как бы на веч­ные времена. Однако в действи­тельности такие надежды редко оправдывались. Чтобы стимулиро­вать подчиненную сторону к совме­стным действиям против враждеб­ных сил, некоторые договоры со­держат статьи, регулирующие пра­вила раздела добычи: добыча при­надлежит той армии, которая за­хватила ее.
Характерной чертой дипломати­ческой практики хеттов были и династические браки. Хетты, види­мо, относились к международным брачным союзам по-иному, неже­ли, например, египтяне. У послед­них, как свидетельствует переписка между Аменхотепом Ш и кассит-ским правителем Вавилона Бурна-буриашем, считалось, что египет­ская царевна не может быть отдана в жены царю другой страны. Не только царевна, но даже знатная египтянка не была дана в жены Бурнабуриашу, хотя последний был согласен и на такую замену. Одна из причин отказа, видимо, заключалась в том, что египтяне руководствовались принципом, сог­ласно которому статус «дающих жен» ниже статуса «берущих жен» (подобные представления засвиде­тельствованы и во многих других архаических коллективах). Соот­ветственно «выдача жены» могла означать принижение статуса фара­она и страны в целом. В то же время известно, что в периоды упадка мощи Египта фараоны по­рой выдавали своих царевен замуж 130/131 за иностранных государей. Более того, во время расцвета Хеттского государства при Суппилулиумс 1 вдова Тутанхамона слезно молила хеттского правителя прислать ей в мужья любого из его сыновей.
В отличие от египтян хеттские цари довольно охотно выдавали за­муж своих дочерей и сестер. Часто они сами брали в жены иностран­ных царевен. Использовались та­кие браки не только для поддержа­ния дружественных отношений. Династические браки порой связы­вали по рукам и ногам вассала. Ведь, выходя замуж, представи­тельница хеттского царского рода попадала не в число гаремных на­ложниц, а становилась главной же­ной. Именно такое условие ставили хеттские правители перед своими зятьями. Об этом говорится, в ча­стности, в договорах, заключенных Суппилулиумой I с правителем Хайасы Хукканой и с царем Митан­ни Шаттивазой. Правда, такого ус­ловия нет в договоре Хатти с Егип­том. Тем не менее известно, что в отличие от митаннийских царевен, которые были взяты в гарем еги­петского фараона, хеттская царев­на, выданная замуж за Рамсеса II, считалась его главной женой.
Через посредство своих дочерей и сестер хеттские цари укрепляли свое влияние в других государ­ствах. Более того, поскольку за­конными наследниками престола иностранного государства станови­лись дети главной жены, возникала реальная возможность того, что в будущем, когда на трон взойдет племянник хеттского царя, влияние государства Хатти в вассальной стране еще более упрочится.
В хеттской дипломатической практике имели место и случаи обращения к правителям иностран­ных держав с просьбами о присыл­ке медиков. Уровень хеттской ме­дицины был ниже, чем, например, в Египте и Вавилонии. Об этом свидетельствует, в частности, то, что хеттские писцы переписывали аккадские медицинские трактаты и переводили их на хеттский язык. Из Вавилонии присылали в Хатти врачей и жреца-заклинателя. Для оказания медицинской помощи при­езжали врачи из Египта; оттуда же привозили хеттскому царю Хатту­сили Ш, страдавшему болезнью глаз, «хорошее медицинское сред­ство». Как-то Хаттусили III обра­тился к Рамсесу с просьбой прис­лать в Хатти врача для лечения бесплодия своей сестры Массануц-ци. После непродолжительной пе­реписки из Египта последовало ме­дицинское заключение: поскольку Массануцци исполнилось 60 лет. то невозможно изготовить препарат, который излечил бы ее от этого недуга.
+ * *
За время существования Хеттского государства его народом были соз­даны многие культурные ценности. К их числу относятся памятники искусства, архитектуры, разнооб­разные литературные сочинения. Вместе с тем культура Хатти сох­ранила в себе богатое наследие, почерпнутое из традиций древних этносов Анатолии, а также заим­ствованное из культур Месопота­мии, Сирии, Кавказа. Она стала важным звеном, соединившим культуры древнего Востока с куль­турами Греции и Рима. В частно­сти, в переводах на хеттский до­шли до нас многочисленные мифы из традиции Древнего царства, пе­реложенные хеттами с хаттского языка: о борьбе бога Грозы со Змеем, о Луне, упавшей с неба, об исчезнувшем божестве (боге расти­тельности Телепину, боге Грозы, боге Солнца).
К оригинальному жанру литера­туры относятся анналы—древне-хеттские Хаттусили I, среднехетт-ские Мурсили И. Среди произведе­ний ранней хеттской литературы привлекают внимание «Повесть о царице города Канеса» и погре­бальная песня. В «Повести о цари­це города Канеса» речь идет о чудесном рождении у царицы 30 сыновей. Близнецов поместили в горшки и пустили плыть по реке. Но они были спасены богами. Че­рез некоторое время царица родила 30 дочерей. Повзрослев, сыновьи отправились на поиски матери и пришли в Канес. Но поскольку боги подменили человеческую суть сыновей, они не узнали своей мате­ри и взяли в жены своих сестер. Самый младший, узнав сестер, пы­тался воспротивиться браку, но было слишком поздно.
Сказание о царице города Канеса имеет обрядовый фольклорный ис­точник. Мотив брака братьев и сестер обнаруживает очевидные типологические параллели с пись­менными и фольклорными текста­ми многих народов, в которых представлена тема кровосмешения. Широко известен во многих куль­турах и архаический обычай рас­правы с близнецами, подобный то­му, о котором повествуется в хеттском тексте.
Древние индоевропейские поэти­ческие нормы, видимо, отражены в хеттской погребальной песне, пред­ставляющей собой почти един­ственный образец хеттской поэзии:
Саван Несы, саван Несы // При­неси ты мне. // Матери моей одеж­ды // Принеси ты мне. // Деда моего одежды // Принеси ты мне. // Что все это значит? // Предков я спрошу (Перевод Вяч. Вс. Ивано­ва).
Среди оригинальных жанров хет­тской литературы периода Средне­го и Нового царств следует отме­тить молитвы, в которых исследо­вателями обнаруживаются совпаде­ния с идеями ветхозаветной и ново­заветной литературы, а также «Автобиографию» Хаттусили III — одну из первых автобиографий в мировой литературе.
В период Среднего и Нового царств на хеттскую культуру силь­ное влияние оказала культура хур-рито-лувийского населения юга и юго-запада Анатолии. Это культур­ное влияние явилось лишь одной из сторон воздействия. Подобно тому как в период' Древнего царства хеттские цари носили в основном хаттские имена, в этот период ца­ри, происходившие из хурритской династии, имели по два имени. Од­но— хурритское—они получали от рождения, другое—хеттское (хаттское)—по восшествии на пре­стол.
Хурритское влияние обнаружива­ется в рельефах хеттского святили­ща в Язылыкая. Благодаря хурри-там и непосредственно из культуры этого народа хетты переняли и переложили на свой язык ряд лите­ратурных произведений: аккадские тексты о Саргоне Древнем и На-рам-Суэне, шумерский эпос о Гиль­гамеше, имеющий в целом месопо-тамский первоисточ ник—средне-хеттский гимн Солнцу, хурритские эпосы «О царстве на небесах», «Песнь об Улликумми», рассказы «Об охотнике Кесси», «О герое Гурпаранцаху», сказки «Об Аппу и двух его сыновьях», «О боге Солнца, корове и рыбачьей чете». Именно хеттским переложениям мы обязаны, в частности, тем, что многие произведения хурритской литературы не исчезли безвозврат­но в глубине веков.
Одно из важнейших значений хеттской культуры заключается в том, что она выполняла роль по­средника между цивилизациями Ближнего Востока и Греции. В частности, обнаруживаются сход­ства между хеттскими текстами, являющимися переложениями со­ответствующих хаттских и хуррит-ских, с греческими мифами, зафик­сированными в «Теогонии» грече­ского поэта VJII—VII вв. до и. э. Гесиода. Так, существенные анало­гии прослеживаются между грече­ским мифом о борьбе Зевса со змееподобным Тифоном и хеттским мифом о сражении бога Грозы со Змеем, Имеются парал­лели между тем же греческим ми­фом и хурритским эпосом о камен­ном чудовище Улликумми в «Песне об Улликумми». В этом последнем упоминается гора Хацци, куда пе­реселился бог Грозы после первого сражения с Улликумми. Та же гора Касион (по более позднему авто­ру—Аполлодору)—место сраже­ния Зевса с Тифоном.
В «Теогонии» история происхож­дения богов описывается как на­сильственная смена нескольких по­колений богов. Эта история, воз­можно, восходит к хурритскому циклу о царствовании на небесах. Согласно ему, вначале в мире цар­ствовал бог Алалу (связанный с Нижним миром). Он был свергнут богом неба Ану. На смену ему пришел бог Кумарби, который в свою очередь был низвергнут с престола богом Грозы Тешубом. Каждый из богов царствовал по девять веков. Последовательная 132/133
смена богов (Алалу—Ану—
Кумарби —бог Грозы Тешуб) пред- Дмвшиввиин
ставлена и в греческой мифоло- $S Азии
гии (Океан—Уран — Крон — Зевс).
Совпадает мотив смены не только
поколений, но и функций богов
(хурритское Ану от шумерского
Ан — «небо»; бог Грозы Тешуб и
греческий Зевс).
Среди отдельных совпадений гре­ческой и хурритской мифологий отмечаются греческий Атлант, ко­торый держит Небо на своих пле­чах, и хурритский великан Упеллу-ри в «Песне об Улликумми», под­держивающий Небо и Землю (ана­логичный образ бога известен и в хаттской мифологии). На плече Упеллури росло каменное чудови­ще Улликумми. Бог Эа лишил его силы, отделив его с помощью реза­ка от плеча Упеллури, Согласно хурритской мифологии, этот резак был впервые использован при отде­лении Неба от Земли. Способ ли­шения силы Улликумми имеет па­раллели в мифе об Антее. Антей, сын Посейдона, повелителя морей, и Геи, богини Земли, был непобе­дим, пока прикасался к матери-земле. Геракл сумел задушить его, только подняв вверх и оторвав от источника силы. Как и в «Песне об Улликумми», согласно греческой мифологии, специальное орудие (серп) используется для отделения от Земли (Геи) Неба (Урана) и оскопления последнего.
* * *
Около 1200 г. до н. э. Хеттское государство перестало существо­вать. Падение его, по-видимому, было обусловлено двумя причина­ми. С одной стороны, оно было вызвано усилившимися центробеж­ными тенденциями, приведшими к распаду некогда могучей державы. С другой стороны, вероятно, что потерявшая былую силу страна подверглась нашествию племен Эгейского мира, именуемых в еги­петских текстах «народами моря». Однако, какие именно племена сре­ди «народов мира» участвовали в разрушении страны Хатти, точно не известно.






Глава VII Chapter VII
Civilizations of Ancient Iran

и вил и за

Народы Древнего И/ создали
оригинальную и высокоразвитую цивилизацию | I у[ у[
Древнего Ирана
Иран—страна древней и высокоразвитой цивилизации. Его обитатели еще в начале III тыс. до н. э. создали свою письменность и оригинальную культуру, которую затем и совершенствовали в тече­ние многих тысячелетий.
Древнеиранские религии (зороа­стризм, зерванизм и манихейство) оказали значительное влияние на разработку философских воззре­ний античного мира и на возникно­вение эсхатологических учений в христианстве и исламе. Многие произведения древней и раннесред-невековой иранской литературы были переведены на арабский, си­рийский, армянский и другие язы­ки, а затем—в эпоху Возрождения и позднее—дали сюжеты для ли­тературных памятников Запада и Востока. Произведения искусства, созданные мастерами Древнего Ирана, прочно вошли в сокровищ­ницу мировой культуры.
Исконным населением юго-западной части Ирана были элами­ты, родственные, как полагают многие ученые, дравидийским пле­менам, жившим к востоку от них, в Белуджистане. В западных пред­горьях Загроса и на территории северо-западного Ирана жили пле­мена неиндоевропейского проис­хождения, в том числе хурриты, маннеи, луллубеи и др. На рубеже XII—XI вв. до н. з. на территории Западного Ирана стали селиться мидийские и персидские племена, которые впоследствии заняли все Иранское нагорье и ассимилирова­ли автохтонное население.
В истории Древнего Ирана четко выделяются следующие этапы: время возникновения и расцвета эламской цивилизации (с конца IV тыс. до конца VII в. до н. э.); мидийская эпоха (VIII—середина VI в. до н. эО; ахеменидский пери­од (с середины VI в. до 330 г. до н. э.); парфянское время (середина III в. до н. э.—приблизительно 224 г. н. э.1.

Юго-западную часть Ирана зани­мал Элам (совр. провинция Хузи-стан), где были благоприятные ус­ловия для быстрого развития про­изводительных сил. Равнинная часть Элама (Сузиана) орошалась водами рек Карун и Керха. впадав­ших в древности в Персидский залив. Эта аллювиальная долина— одна из древнейших областей земледельческой культуры. Уже на рубеже IV—И! тыс. до н. э. там выращивали обильные урожаи яч­меня, эммера и фруктов. Тогда же здесь возникло и ремесло. Особен­но значительного расцвета достиг­ло гончарное дело. Горная часть Элама (совр. Бахтиарские горы) была богата строительным лесом и полезными ископаемыми (медь, свинец и др.). Основным занятием жителей горных районов было ско­товодство.
В начале III тыс. до н. э. появи лись раннегосударственные объ­единения племен. Столицей одного из этих объединений стали Сузы, крупный город в долине Каруна и Керхи, расположенный на месте скрещения важнейших путей, со­единявших Элам с Двуречьем, а также с Северным и Восточным Ираном. Кроме того, в Эламе су­ществовали государства Аван, Ан-шан, Кнмаш и Симаш.
Постепенно выработалась харак­терная система государственного управления, существовавшая с се­редины III до середины II тыс. до и, э. Наряду с верховным правите­лем, который носил титул суккал-мах («великий посланец») и пребы­вал в Сузах, большую роль играл его заместитель, обычно младший брат и будущий преемник верхов­ного правителя. Он назывался сук-калом (посланцем) Симаша. На третьем месте в государственной иерархии стоял наместник области Сузиана, который был старшим сыном царя. Он занимал место суккала Симаша в случае смерти последнего. Более мелкими обла­стями управляли лица местного происхождения, после кончины ко­торых власть переходила к их пле­мянникам (сыновьям сестер).
Для царских семей Элама были характерны браки на сестрах и левират, когда после смерти царя его брат и преемник женился на вдове умершего и тем самым полу­чал право на престол. Поэтому цари и наследники престола в Эла­ме издревле косили титул «сыновья сестры». Браки на сестрах продол­жались в течение очень долгого времени, во всяком случае до сере­дины VII в. до н. э.
Хотя в течение всей истории Элама женщина сохраняла свое по­четное положение, в системе госу­дарственного управления постепен­но произошли большие изменения. Начиная с XIII в. до и. э. царский престол стали передавать по на­следству по отцовской линии, от царя к его старшему сыну.
В Ш тыс. до н. э. основной фор­мой экономической и социальной организации в Эламе являлись сельские общины, куда входили все свободные люди независимо от их родственных уз, коллективно владевшие землей и совместно об­рабатывавшие ее. Эти общины уп­равлялись старейшинами, выбран­ными народным собранием того или иного города или деревни. На­родное собрание и избранные им должностные лица регулировали спорные вопросы, разбирали иму­щественные тяжбы и судили пре­ступников.

Статуя iщпщ • Наян-расу. Сузы. XIII в. дон. з.
Однако с начала II тыс. до н. э. стали интенсивно развиваться ча­стные хозяйства с использованием рабского труда. Это приводило к имущественной дифференциации, к распаду сельских общин и разоре­нию свободных общинников, кото­рые лишались земли и орудий тру­да. Земля стала сосредоточиваться в руках отдельных экономически могущественных семей. На смену сельским общинам, которые к кон­цу II тыс. до н. э. перестали суще­ствовать, пришли домашние общи­ны. Производители, входившие в них, были связаны родственными узами. Домашние общины коллек­тивно владели землей и сообща обрабатывали ее и затем делили доходы между собой.
С течением времени в домашние общины могли объединиться и лю­ди, которые не были родственника­ми. Для этого надо было только заключить договор о «братстве» и передать свою землю в общинное пользование. Однако постепенно такие договоры стали применять для увеличения рабочей силы за счет малоземельных свободных, которые, вступив в общину, утра­чивали свою собственность и при­нимали участие в обработке земли, получая за это часть урожая. Ма лоимущим приходилось прибегать к ссудам зерном или деньгами, отдавая в залог свои дома или сады. Кроме погашения ссуды кре­дитор требовал также уплаты про­центов. Поэтому многие малоиму­щие оказывались в долговом раб­стве. Постепенно процессы имуще­ственной дифференциации привели к разложению домашней общины, распаду коллектива семей как единой хозяйственной ячейки, раз­делу общинного имущества между отдельными членами и даже к аренде и продаже земли.
Наряду с общинными, а позднее и частновладельческими хозяйства­ми в Эламе были также царские и храмовые хозяйства. Храмы были собственниками крупных земель­ных владений, занимались торговы­ми и ростовщическими операциями, давая в долг под проценты зерно, деньги и т. д. Часть храмовых зе­мель сдавалась в аренду, осталь­ные угодья обрабатывали храмо­вые рабы, а также общинники. Однако в I тыс. до н. э. в результа­те бесконечных войн и многократ­ных вторжений чужеземцев на тер­риторию Элама храмовые хозяй­ства оказались разоренными и пе­рестали играть видную роль в эко­номической жизни страны.
По верованиям эламитов, законы были установлены богами, и нару­шение их каралось богом Солнца Наххунте. В рассматриваемом нами обществе были не только религиоз­ные законы, но также законы об усыновлении, разделе имущества,

продаже земли и т. д. Для элам­ского права были характерны же­стокие наказания преступников. Например, за ложную клятву отре­зали руку и язык или топили в реке. Нередко нарушители кон­тракта тоже приговаривались к смертной казни.
Политическая история Элама на всем своем протяжении была тесно связана с историей Месопотамии. Обе страны часто воевали друг с другом, заключали мирные догово­ры и имели оживленные торговые и культурные связи. В XXIV— XXIII вв. до н. э. Элам был вклю­чен в состав Аккадского государ-

Цивилизации Древнего Ирана

ства. Большинство документов и надписей в Эламе в тот период составлялось на аккадском языке. В XXII—XXI вв. до н. э. при ца­рях III династии Ура Элам оставал­ся под господством Двуречья, но во второй половине XXI в. до н. э. добился независимости. При царе Кутир-Наххунте I (1730—1700 гг. до н. э.) эламиты вторглись в Дву­речье и, как говорится в одной вавилонской надписи, на целое сто­летие «наложили руки на святили­ща Аккада и превратили Аккад в прах». До середины XIV в. до н. э. Элам сохранял свою независи­мость, но затем был надолго заво­еван вавилонянами. Около 1180 г. до н. э. эламский царь Шутрук-Наххунте I изгнал вавилонское войско с территории Элама и, со­вершив победоносный поход в Ва­вилонию, разграбил ее города и увез оттуда в Сузы богатую добы­чу. Среди этой добычи находилась также стела с Законами Хаммура­пи, которая в самом начале нашего столетия была раскопана в Сузах французскими археологами.
В 1159—1157 гг. до н. э. элам­ский царь Кутир-Наххунте III во­евал с Вавилонией, где правил пос­ледний представитель касситской династии Энлиль-надин-аххе. Война окончилась полной победой элами­тов, захвативших Вавилон, Сиппар, Ниппур и другие города Двуречья. Это было время расцвета Элама, и в самом Иране власть эламских царей простиралась от Персидско­го залива на юге до области ны­нешнего города Хамадан на севере.
В VIII в. до н. э., когда Вавило­ния боролась за свою независи­мость от Ассирии, Элам стал союз­ником вавилонян и оказался втяну­тым в бесконечные войны с асси­рийцами. Сначала военная удача была на стороне Элама и его союз­ников. В 720 г. до н. э. эламиты в кровопролитной битве при Дере на­несли сокрушительное поражение ассирийцам. Но десять лет спустя ассирийский царь Саргон II вторгся в Элам и разгромил его войско.
В 692 г. до н. э. вавилоняне подняли новое восстание против Ассирии. Элам, верный своей тра­диционной политике, решил ока­зать помощь своим союзникам.
Вокруг Элама объединились также все племена Загроса, включая пер­сов. Была создана сильная армия, ядро которой составляли эламские и персидские колесничие, пехота и конница. Битва с ассирийцами про­изошла в местности Халуле на Тиг­ре. Хотя эламиты одержали верх в ожесточенной схватке с ассирийца­ми, сами они оказались настолько обескровленными, что были не в состоянии перенести войну на тер­риторию противника.
Когда в 652 г. до н. э. вавилон­ский царь Шамаш-шум-укин поднял восстание против Ассирии, элами­ты снова выступили на стороне Вавилонии. Война окончилась деся­тилетие спустя полным поражени­ем Элама и захватом Суз ассирий­цами. Позднее, около 549 г. до н. э., Элам был захвачен персами и навсегда лишился своей независи­мости. Однако эламская цивилиза­ция оказала огромное влияние на материальную и духовную культу­ру Древней Персии.
Эламиты создали самобытную культуру. В начале III тыс. до н. э. они изобрели пиктографическое (рисуночное) письмо. Возможно, что наличие письменности у жив­ших рядом шумеров дало толчок к его возникновению, однако послед­нее является самостоятельным ви­дом письма, которое принято назы­вать протоэламским. На протяже­нии 400 лет оно употреблялось для записи документов хозяйственной отчетности, имело около 150 основ­ных знаков, передававших целые понятия и слова. На глиняных таб­личках в виде рисунков изобража­лись крупный рогатый скот, кув­шины, вазы и т. д. Такие таблички найдены не только на собственно эламской территории (в Сузах, Ан-шане и др.), но и в Центральном Иране (в местности Сиалк) и на крайнем юго-востоке Ирана, в 300 км от Кермана, на Тепе-Яхья, что свидетельствует о широком распространении эламской культу­ры в начале III тыс. до н. э. Одна­ко это письмо пока еще не расшиф­ровано.
Во второй половине III тыс. в Эламе было изобретено линейное слоговое письмо, которое возникло независимо от протоэламского.
Цивилизации Древнего Ирана
Большил шчотая чаша. Хасанлу. МП—XII вв. до и. э.
Знаками линейного письма, кото­рые состояли из комбинаций раз­личных геометрических линий, обозначалось не слово (логографи-ческое письмо), а слог (силлабиче­ское письмо). Такими знаками (а их насчитывалось около 80) можно было записать не только хозяй­ственные, но и политические или религиозные тексты. Материалом для письма служили камень, глина и металл. Однако линейное письмо недолго находилось в употреблении в большинстве областей Элама, и основные тексты, записанные им, относятся к XXIII в. до н. э.
С конца 111 тыс. до н. э. эламиты прибегали к шумеро-аккадской клинописи, ею они пользовались до середины V в. до н. э. В первой половине II тыс. до н. э. для со­ставления деловых документов, а также для записи литературных текстов они обычно пользовались аккадским языком. Со второй по­ловины II тыс. до н. э. начинает появляться значительное количе­ство клинописных текстов на эламском языке.
Хотя эламская религия была свя­зана с религией Двуречья, но в существенных чертах она весьма своеобразна. Религиозным центром страны служили Сузы. Первона­чально во главе эламского панте­она стояла Пинекир, «великая бо­гиня», считавшаяся матерью богов, что свидетельствует о сильном вли­янии пережитков матриархального права в эламском обществе. Боль­шое значение имел также культ Иншушинака, покровителя Суз, а позднее и бога преисподней. К середине И тыс. до н. э. главен­ствующее положение в эламском пантеоне занял бог Хумбан. Бог Солнца Наххунте считался созда­телем дня. В одном тексте XXIII в. до н. э. приводятся имена 37 эламских божеств. Многие из них почитались эламитами по край­ней мере до середины V в. до н. э.
Еще в IV тыс. до н. э. эламиты создали оригинальное искусство. Эламские сосуды украшены гео­метрическими узорами и геометри­зованными изображениями птиц, животных и людей. Искусство 111 тыс. до н, э. наиболее ярко отразилось в печатях, на которых изображены грифоны, крылатые 138/139 львы и демоны. На каменных сосу­дах—изображения крупного рога­того скота, птиц и зверей.
Во И тыс. до н. э. вавилонское изобразительное искусство оказало значительное влияние на эламское. Статуи упомянутого периода изго­товлены в традициях круглой скульптуры Вавилонии. Шедевром эламского искусства является бронзовая статуя царицы Напирасу (XIII в. до н. э.), которая весит 1800 кг и выполнена с большим мастерством.
Самый крупный памятник элам­ской архитектуры—это зиккурат (культовая башня), построенный непосредственно в Дур-Унташ (ны­не Чога-Замбил), в 30 км от Суз, при царе Унташ-Напирише в XHI в. до н. э. От р. Карун в город для снабжения водой был проведен канал длиной 50 км. У входа в зиккурат стояли скульптурные из­ображения львов, быков, грифов, статуи богов и царей, изваянные из золота и серебра. Длина сторон нижнего этажа зиккурата равня­лась 105 м. Зиккурат имел семь ворот и был четырехэтажным. Об­щая высота строения составляла 42 м. На его сооружение были из­расходованы миллионы кирпичей и сотни тысяч камней. В руинах зик­курата французские археологи, проводившие там планомерные рас­колки, нашли много посвятитель-

пых сосудов из металла, мрамора и рушен в VII в. до н. э. мощным стекла, а также сотни царских над- нашествием ассирийского войска, писей. Город Дур-Унташ был раз- вторгшегося в Элам.

ПРИХОД МИДИИСКИХ И ПЕРСИДСКИХ ПЛЕМЕН В ИРАН

Мидийцы и персы составляли часть огромного мира иранских племен, простиравшегося от Северного Причерноморья до территории сов­ременного Афганистана. Эти пле­мена говорили на различных ди­алектах иранских языков. Многие из них занимались кочевым ското­водством.
До недавнего прошлого большин­ство ученых полагало, что праро­дина иранцев находилась в Средней Азии и прилегающих к ней районах и оттуда в IX—VIII вв. до н. э. часть иранских племен направилась на Иранское плато. Но в насто­ящее время многие специалисты склонны считать, что иранские племена направились на плато из южнорусских степей через Кавказ. Например, по мнению В. И. Аба-ева, по меньшей мере с начала II тыс. до н. э. иранские племена находились на юге России, а позднее часть их направилась отту­да через Кавказ и вдоль северного побережья Каспийского моря соот­ветственно в Иран и в Среднюю Азию, в то время как скифы, также являвшиеся иранцами, оста­лись в Южной России. Имеются, правда, и иные гипотезы, другие научные концепции.
Во всяком случае можно гово­рить о том, что мидийцы и персы появились на плато уже в начале I тыс. до н. э. В IX—VIII вв. во многих районах Ирана местное не­ираноязычное население еще оста­валось преобладающим в политиче­ском отношении, но начиная со второй половины VIII в. иранцы уже составляли большинство в раз­личных областях Западного Ирана, в том числе и на территории буду­щего Мидийского царства, и к за­паду от него. Когда мидийцы и персы пришли в эти районы, у них уже были развитые культурные и социально-экономические традиции и институты, они занимались как скотоводством и коневодством, так и земледелием, были хорошо зна­комы с обработкой металлов. В военных походах пользовались ко­лесницей. Царство мидийцев, как позднее и государство персов, воз­никло в области, где преобладал иранский этнический элемент, воз­никло именно на основе предше­ствующего развития иранских пле­мен, их социально-экономических отношений и культурных традиций.
Древнейшая история иранцев очень скупо отражена в письмен­ных источниках. Как видно из ас­сирийских текстов, мидийцы в на­чале I тыс. до н. э. осели в северо­западном Иране. В IX в. до н. э. на этой территории начинался переход от первобытнообщинных отноше­ний к классовым и там существова­ли десятки мелких княжеств, кото­рые объединяли как мидийцев, так и автохтонное население.
Персы также впервые упомина­ются в ассирийских источниках IX в. до н. э. В надписи ассирий­ского царя Салманасара III, состав­ленной около 843 г. до н. э., гово­рится об области Парсуа. В 834 г. ассирийцы получили подать с 27 «царей» этой области. По всей вероятности, она была расположе­на в горах Центрального Загроса. Персы тогда еще не были объеди­нены и находились под предводи­тельством своих многочисленных вождей, которые были независимы друг от друга. В конце VIII в. до н. э. в ассирийских текстах упоми­нается страна Парсумаш, располо­женная восточнее нынешнего горо­да Сулеймание, т. е. к северо-западу от Элама. По-видимому, около 800 г. до н. э. персы отдели­лись от родственных им индийских племен и постепенно двинулись на юго-восток. В 714 г. до н. э. они упоминаются как подданные асси­рийского царя Саргона II. С тече­нием времени они заняли исконную эламскую территорию на юго-западе Ирана, которая по имени новых пришельцев получила назва­ние Парса. Территория эта пример­но совпадала с современной иран­ской провинцией Фарс. Последнее
Цивилнзацин Древнего Иране
название является арабизированной формой от Парса, обозначавшей как страну и народ персов, так и столицу их Персеполь.
До начала 40-х годов VII в. до н. э. персы находились в зависимо­сти от эламских царей и затем на короткое время стали данниками ассирийцев. По-видимому, уже в то время персы составляли племенной союз, который возглавлялся вож­дями из рода Ахеменидов. Основа­тел ем династии традиция считала 140/141 Ахемена. Около 675—650 гг. до н. э. союз персидских племен воз­главлял Чишпиш, которого позд­няя традиция считала сыном Ахе­мена. После Чишпиша царская власть перешла к его сыну Киру I, который был правителем области Парсумаш и около 646 г. до н. э. послал собственного сына в каче­стве заложника в Ниневию, столи­цу Ассирии.


МИДИЯ
Необходимость оказать сопротив­ление грабительским нашествиям ассирийцев ускорила процесс объ­единения мелких индийских кня­жеств в единое государство. В 672 г. до н. э. мидийцы, поддер­жанные киммерийцами и скифами, вторгшимися из Северного Причер­номорья в Переднюю Азию в пос­ледние десятилетия VIII ив начале VII в. до н. э., подняли восстание против Ассирии. Но вскоре асси­рийцам удалось добиться, чтобы скифы отпали от восставших. Ми­дийцы продолжали борьбу и смог­ли добиться независимости. Они сумели создать свое государство, которое к середине VII в. до н. э. наряду с Ассирией, Эламом и Урарту стало крупным царством. В 653 г. мидийцы предприняли поход против Ассирии. Но в это время скифы, союзники Ассирии, напали на мидийцев. Последние потерпели поражение, не выдержав борьбы на два фронта. В 653—624 гг. до и. э. в Мидии господствовали скифы.
В 624 г. до н. э. мидийский царь Киаксар нанес поражение скифам и окончательно объединил все ин­дийские племена в единое государ­ство со столицей в Экбатанах (ны­не Хамадан). Вскоре Киаксар соз­дал боеспособную регулярную ар­мию, реорганизовав ее по родам оружия (копьеносцы, лучники и конница) вместо прежнего ополче­ния по племенному принципу.
Теперь мидийцы обратились про­тив Ассирии, которая к тому вре­мени уже более десяти лет воевала с Вавилонией. В 614 г. до н. э. мидийцы во главе с Киаксаром захватили Ашшур, древнюю столи­цу Ассирии. В августе 612 г. ми­дийцы и вавилоняне ворвались в Ниневию. В результате разгрома Ассирийской державы мидийцы за­хватили восточную часть Малой Азии и коренную территорию Ассирии.
Киаксар, которого древнегрече­ский трагик Эсхил назвал «основа­телем владычества над Азией», стал расширять границы своего го­сударства за счет южных и восточ­ных соседей. Один из первых его ударов обрушился на Персию, ко­торая была завоевана около 624 г. до н. э. Киаксару удалось захва­тить также Парфию и Гирканию, расположенные к востоку от Кас­пийского моря, а кроме того, Ар­мению. Около 590 г. Киаксар при­соединил к Мидии Манну— крупное государство к западу от Мидии. Тогда же мидийцы подчи­нили своей власти и Урарту.
В VII и первой половине VI в. до н. э. Мидия была центром иран­ской материальной и духовной культуры, которую затем заим­ствовали и развили персы. В тру­дах Геродота и Полибия сохрани­лось описание царского дворца в Экбатанах. Дворец был окружен семью крепостными стенами. При этом одна стена возвышалась над другой на высоту бастиона, а сами бастионы были окрашены в раз­личные цвета. Два бастиона, при­мыкавшие к дворцу, были соответ­ственно посеребрены и позолоче­ны. Внутри этих стен находились сам дворец и сокровищница. Дво­рец имел в окружности более одно­го километра. Потолки и портики дворцовых покоев были сделаны из кедра, обшитого золотом и сереб­ром. Раскопки археологических па­мятников Мидии начались всего несколько десятилетий назад. По­этому исследователям еще пред­стоит открыть индийскую дворцо­вую архитектуру и памятники мо­нументального искусства. За пос­ледние 30 лет на территории Мидии велись интенсивные археологиче­ские работы. Обнаруженные в ходе их памятники относятся к эпохе железного века и датируются вре­менем между 1300—600 гг. до н. э. Особо следует отметить «луристан-ские бронзы»—вотивные и быто­вые предметы, оружие, детали конской сбруи, изображающие ре­альных и фантастических живот­ных. Часть предметов относятся к рубежу II и I тыс. до и. э.
В 1947 г. местные жители нашли у высокого холма в 42 км к восто­ку от г. Саккыз большой клад. Среди найденных сокровищ выде­ляются золотое нагрудное украше­ние, которое, по всей вероятности, носил царь, обломок золотой царс­кой диадемы, массивная золотая часть ножен меча, серебряные и золотые детали конской сбруи и керамические сосуды. Для украше­ния jthx предметов чаще всего использовались изображения оле­ня, грифа, зайца и барана. Позднее археологи установили, что на месте клада в VIII—VII вв. до н. э. была расположена крепость. Надо пола­гать, что к тому же времени отно­сятся и упомянутые вещи из Саккыза.
С 1951 г. велось исследование холма Хасанлу в северо-западном
Иране. Этот холм высотой 25 м скрывал, в частности, памятники мидийской эпохи. Было раскопано укрепленное здание (по-видимому, дворец), окруженное стеной с две­надцатью башнями, интервалы между которыми составляют около 10 м. К зданию вел портик длиной 4,5 м. За портиком следовал «зал аудиенций» с четырьмя рядами ко­лонн. Здание это погибло в огне в конце IX в. до н. э. во время набе­га урартского войска.
В 1961 —1962 гг. был раскопан могильник Марли к в области Ги-лян. Этот памятник содержал 53 погребения с богатым инвента­рем. Особый интерес представляют найденные в нем золотая фигурка человека в церемониальной одеж­де, мужская и женская керамиче­ские фигуры обезьяно-людей, зо­лотые и серебряные сосуды с изоб­ражениями различных, в том числе и фантастических, животных.
Большой интерес представляет памятник мидийской эпохи, полу­чивший название Нуш-и Джан-тепе. Он расположен в 70 км к югу от Хамадана. В 750—600 гг. там была индийская крепость с культо­выми и административными здани­ями и жилыми покоями для прави­телей и их вельмож. Помещения крепости, сооруженные из сырцо­вого кирпича, сохранились на вы­соту до 8 м. На территории крепо­сти находились также зал для аудиенций и два храма огня. Все эти здания были обнесены круглой кирпичной стеной с башнями.
АХЕМЕНИДСКАЯ ДЕРЖАВА. ЭТАПЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ
В 558 г. до н. э. царем персидских племен стал Кир II. Центр Персид­ского государства был расположен вокруг г. Пасаргады, интенсивное строительство которого относится еще к началу царствования Кира.
Когда Кир II стал царем Персии, на всем Ближнем Востоке остава­лось четыре крупных державы: Мидия, Лидия, Вавилония и Еги­пет. В 553 г. до н. э. Кир поднял восстание против Астиага. царя Мидии, в вассальной зависимости от которого находились персы. Война длилась три года и окончи­лась в 550 г. полной победой пер­сов. Экбатаны, столица бывшей Мидийской державы, стали одной из царских резиденций Кира. По­корив Мидию, Кир формально сох­ранил Индийское царство и принял официальные титулы мидийских царей: «великий царь, царь царей, царь стран».
Начиная со времени захвата Ми­дии Персия, до того малоизвестная периферийная область, выступает на широкую арену мировой исто­рии, чтобы в течение следующих двух столетий играть в ней веду­щую в политическом отношении роль. В 549—548 гг. до н, э. персы

Фнгурнын сосуд. Обнаженный плакаль­щик с сосудом для нозлняння. Курди­стан. VIII—VII вв.
дон- 3-
подчинили своей власти страны, входившие в состав бывшей Ми­дийской державы, а именно Пар-фию. Гирканию и, вероятно, Арме­нию. В конце октября 547 г. до н. э. у р. Галис произошла крово­пролитная битва между персами и лидийцами, окончившаяся безре­зультатно. Ни одна из сторон не рискнула вступить в новый бой, царь Лидии Крез отступил в свою столицу Сарды. Следующая битва произошла у стен этого города. Под напором превосходящих сил противника лидийцам пришлось бе­жать в Сарды, где они были осаж­дены. Осада длилась всего четыр­надцать дней. В мае 547 г. до н. э. город был взят персами, и Лидий­ское царство перестало существо­вать. После этого настала очередь и греческим государствам Малой Азии признать власть Кира.
Между 545 и 539 гг. до н. э. Кир покорил восточноиранские (ныне восточные провинции Ирана и не­которые районы Афганистана и Индии) и среднеазиатские области Дрангиану, Маргиану, Хорезм, Согдиану, Бактрию, Арейю, Гедро-сию, племена саков, Саттагидию, Арахосию и Гандхару. Осенью 539 г. персы захватили Вавилонию. После этого все западные страны до границ Египта (Сирия, Палести­на и Финикия) добровольно подчи­нились Киру. Затем Кир решил обезопасить северо-восточные гра­ницы своего государства от втор­жения кочевых племен массагетов в Средней Азии. Эти набеги нано­сили значительный ущерб обла­стям с оседлым населением, кото­рые входили в состав Ахеменид-ской державы. Во время битвы на восточной стороне Амударьи в на­чале августа 530 г. до н. э. персид­ская армия потерпела полное пора­жение, а сам Кир погиб.
В том же году царем Ахеменид-ской державы стал Камбиз, стар­ший сын Кира. В мае 525 г. до н. э. персы разгромили египетскую армию и захватили Египет. В марте 522 г. Камбиз умер, и в конце того же года царский престол в Персии захватил Дарий I. Начало его прав­ления было ознаменовано много­численными восстаниями народов Ахеменидской державы. Против
Дари я подняли мятежи Персия, Мидия, Элам, Маргиана, Парфия, Саттагидия, сакские племена Сред­ней Азии, Вавилония и Египет. Эти восстания были подавлены через год с небольшим в результате кровопролитных битв.
Восстановив империю Кира и Камбиза в ее прежних границах, Дарий в 519 г. до н. э. возглавил поход против сакского племени тиграхауда, жившего в Средней Азии, и покорил его. Затем между 519—512 гг. персы захватили Фра­кию, Македонию и северо-

западную часть Индии. К концу VI в. до н. э. границы Ахеменид­ской державы простирались от р. Инд на востоке до Эгейского моря на западе, от Армении на севере до первого нильского порога на юге. Таким образом возникла первая в истории мировая держава, объединившая под властью персид­ских царей из династии Ахемени-дов десятки стран и народов. Соци­ально-экономические институты и культурные традиции, сложивши­еся в ахеменидский период, сыгра-

Цивилизации Древнего Ирана



ли большую роль в мировой исто­рии и сохранялись в течение мно­гих столетий, обслуживая государ­ства Александра Македонского, Селевкндов, парфян, Сасанидов.
Вскоре на политическом горизон­те появился опасный противник. Весной 334 г. до н. э. Александр Македонский выступил в поход против Персии. Его армия состо­яла из 30 тыс. пехотинцев и 5-ты­сячной конницы. Ядром войска бы-ли тяжеловооруженная македон­ская пехота и конница. Кроме то­го, в нем были греческие пехотин­цы, критские лучники и фессалий-ская конница. Войско сопровожда­ло 160 боевых кораблей. Для штур­ма городов везли осадные машины.
Первое столкновение произошло летом 334 г. до н. э. на Геллеспон­те при р. Гранике. Победителем вышел Александр. После этого он захватил греческие города в Малой Азии и двинулся в глубь страны. Летом 333 г. македоняне устреми­лись в Сирию, где были сосредото­чены основные силы персов. В ноябре того же года произошла новая битва при Иссе, на границе Киликии с Сирией. Пока шли оже­сточенные сражения, персидский царь Дарий III потерял самооблада­ние и, не ожидая их исхода, бежал, бросив свою семью, которая попа­ла в плен. Битва окончилась пол­ным триумфом Александра, и те­перь для него был открыт путь в

ЭКОНОМИКА
По своему социально-экономиче­скому укладу и традициям империя персидских царей отличалась боль­шим разнообразием. В нее входили области Малой Азии, Элам, Вави­лония, Сирия, Финикия и Египет, которые задолго до возникновения государства персидских племен имели свои развитые цивилизации и социальные институты. Наряду с этими экономически передовыми странами персы покорили также массагетские и другие племена, ко­торые находились на стадии разло­жения родового строя, занимались собирательством и жили группо­вым браком.
Для создания эффективного ап­парата управления столь разнород-
Сирию и на финикийское побе­режье. С захватом Финикии маке­донянами персидский флот лишил­ся своего главенствующего поло­жения на море, поскольку он со­стоял в основном из финикийских кораблей.
Осенью 332 г. до н. э. Александр захватил Египет, а потом вернулся в Сирию и направился к местности Гавгамелы, недалеко от Арбелы, где находился персидский царь со своим войском. 1 октября 331 г. до н. э. произошла битва. Решающая схватка завязалась в центре, где Александр вместе со своей конни­цей врезался в середину персидско­го войска. Персы ввели в бой колесницы и слонов, но Дарий III, как и при Иссе, преждевременно счел продолжавшуюся битву про­игранной и трусливо скрылся. Александр одержал бесспорную победу и захватил Вавилонию, а в феврале 330 г. до н. э. македоняне вступили в Сузы. Потом в руки македонского войска попали города Персеполь и Пасаргады, династий-ные столицы персидских царей, где хранились их главные сокровищни­цы. Дарий III со своими прибли­женными бежал в Восточный Иран, где вскоре пал от руки наме­стника Бактрии Бесса, стремивше­гося захватить престол. Но в 329 г. до н. л. Бактрия также была поко­рена македонской армией, и Ахеме-нидская держава погибла.

СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ
ными областями около 519 г. до н. э. Дарий I приступил к осуще­ствлению своих знаменитых адми­нистративно-финансовых реформ. Государство было разделено им на двадцать административно-по­датных округов, которые называ­лись сатрапиями. Во главе их сто­яли сатрапы. Этот титул существо­вал еще при Кире II и Камбизе. но тогда гражданские и военные функции были объединены в руках одного и того же лица, каковым и являлся сатрап. Дарий же ограни­чил власть сатрапов, установив четкое разделение функций между ними и военачальниками. Теперь сатрапы превратились в граждан­ских наместников. Они стояли во

Цивилизации Древнего Ирана














Фигурка лани. Золото. Ахеменнл-екий период. VI в. дои. э.

главе администрации своей обла­сти, осуществляли там судебную власть, следили за хозяйственной жизнью, поступлением податей и выполнением повинностей. Армия была в ведении военачальников, независимых от сатрапов и подчи­ненных непосредственно царю. Од­нако после смерти Дария I правило о четком разделении военных и гражданских функций строго не соблюдалось.
В состав обширных сатрапий могли входить и страны, которые пользовались автономией во внут­ших праздников—в Пасаргадах и Персеполе.
Официальным языком Ахеменид-ской державы был арамейский, ко­торый применялся для общении между государственными канцеля­риями всего государства. Из центра в Сузах во все концы дер­жавы рассылались официальные документы на этом языке. Полу­чив документы на местах, писцы, которые знали два или несколько языков, переводили их на родной язык наместников областей. Кроме общего для всей империи арамей-

Ipmrna с к китами львиц. Золото. VI— I вв. до т. 9.
ренних делах. Это относится к отдаленным провинциям, в повсед­невную жизнь которых персидская администрация вмешивалась редко, осуществляя управление ими с по­мощью местных правителей и огра­ничиваясь получением податей. Та­кие племена, как арабы, колхи, эфиопы, саки и др., управлялись своими племенными вождями.
В связи с осуществлением новых реформ был создан большой цен­тральный аппарат во главе с царс­кой канцелярией. Центральное го­сударственное управление находи­лось в Сузах — административной столице Ахеменидской державы. Царский двор осень и зиму прово­дил в Вавилоне, лето—в Экбата­нах, весну—в Сузах, а время боль­ского языка в различных странах официальные документы писали и на местных языках, и, таким обра­зом, делопроизводство велось на двух и более языках.
Для управления сатрапиями была налажена регулярная почтовая служба. На крупных дорогах суще­ствовали специальные пункты с по­стоялыми дворами, которые были расположены на расстоянии днев­ного перехода и охранялись госу­дарством. На особенно важных из них находились сторожевые укреп­ления с охраной. От Сард до Суз. например (путь этот составлял око­ло 2470 км), было 1П станций. Сменяя лошадей и гонцов, за день можно было преодолеть до 300 км. и все расстояние от Сард до Суз
Цивилизации Древнего Ирана
проезжали обычно за неделю.
Клинописные документы из Пер-сеполя, составленные на рубеже VI и V вв., содержат обильную ин­формацию о доставке государ­ственной почты в различные обла­сти Ахеменидской державы, от Египта до Индии. Сохранились, в частности, письма служебного ха­рактера и донесения высокопостав­ленных чиновников друг другу. До­несения, адресованные царю, обычно отправляли в Сузы и, по всей вероятности, в большинстве случаев фактически были предназ­письма посылались либо с оказией, 146/147 либо через гонцов или агентов, состоявших на службе у частных лиц. Много частных писем сохра­нилось из Вавилонской сатрапии Ахеменидской державы. Посколь­ку они дают представление о пов­седневной жизни, приведем некото­рые из них. Например, сестра пи­шет своему брату: «Привет моему брату. Будешь ли ты хорошо обра­щаться с моими детьми, когда я умру? Выкупишь ли ты их из долговой тюрьмы, если они попа­дут туда? При моей жизни ты был

Гриппа г штнимн ?п.тщ. .Золит, бирюза. X в. до н. з.
начены для царской канцелярии. Из Суз с распоряжениями царя гонцов посылали чуть ли не во все сатрапии. Естественно, что для ре­гулярной доставки государствен­ных распоряжений необходимо бы­ло располагать значительным шта­том профессиональных гонцов, ко­торые находились на постоянном государственном довольствии. На промежуточных пунктах имелись царские склады, откуда отпускали продовольствие для гонцов и дру­гих чиновников, отправленных с поручениями в дальний путь. Для сообщения срочных вестей приме­нялась также сигнализация огнем. . Однако в древности почтовая служба существовала лишь для го­сударственных нужд. Частные жесток со мною. Подними голову и скажи правду, глядя на солнце: не растила ли я тебя, как если бы ты был моим собственным сыном? Или я должна сама прийти к тебе и сказать все это прямо тебе в глаза? Почему, когда наш брат Римут заболел, ты не отправил его ко мне?.. Пришли мне ячмень и фини­ки, ибо у меня ничего нет. Пусть это письмо смягчит твое сердце, и боги сделают твое сердце милосер­дным».
Другой человек пишет своей се­стре: «Это ужасно! Почему нет никаких известий ни от кого из вас? Мое сердце радуется, узнав, что ты беременна. Вести, которые доходят до меня, неутешительны. Пошли мне одну мину серебра и тунику с кем-нибудь, кто направля­ется сюда...» Следующее письмо полно тревоги за судьбу друга: «Бел-эпуш, который находится с вами, дорог мне. как брат. Вы должны заставить замолчать вся­кого, кто своими рассказами поро чит его. Во всех отношениях мы с ним как братья. Я пишу это, буду­чи в большом беспокойстве. Сде­лайте мне одолжение и срочно пришлите ответ на это письмо». Некий Римут-Набу пишет своим родственникам: «В течение двух лет я не видел вашей сестры, но в сохранились интересные частные письма. Большинство из них было написано на рубеже VI—V вв. до н. э. Одно письмо кончается, на­пример, следующими словами: «Когда я найду надежного челове­ка, я вам кое-что вышлю». Отпра­витель другого письма сообщает: «Змея укусила меня, и я умираю, а ты даже не пришлешь письма, что­бы справиться, жив ли я или уже умер». В третьем письме содержит­ся просьба: «Смотри теперь за детьми, пока Ахутаб не прибудет и не доверит их другим».

Серебряный ритон. V в. .то к. J.
тот же день, когда увидел, взял ее к себе. Два года Набу-кишар тре­бует ее, говоря: «Она—рабыня, которая принадлежит мне». Вы слишком боитесь наместника и по­этому не решаетесь пожаловаться царю. Из-за этой боязни вы поте­ряете ее». За кажущимся интере­сом к астрономии в строках друго­го письма проглядывают тревоги земной жизни: «Когда я смотрел на Луну, появились облака. Не произошло ли лунного затмения? Пожалуйста, сообщи мне точно об этом. Узнай, какие молитвы нужно произносить в случае затмения. Сообщи мне свое мудрое мнение». Из Египетской сатрапии также
Ахеменидская империя могла су­ществовать при хорошо налажен­ной налоговой системе. Однако при Кире II и Камбизе еще не было твердо отрегулированной системы податей, основанной на учете эко­номических возможностей стран, входивших в состав державы. Око­ло 519 г. до н. э. Дарий I ввел новую систему государственных податей. Все сатрапии обязаны бы­ли платить строго зафиксирован­ные для каждой области денежные подати серебром, что устанавлива­лось с учетом обрабатываемой зем­ли и степени ее плодородности. В труде Геродота сохранился подроб­ный перечень податей, которые
Цивилизации Древнего Ирана
Фигура скачущего всадника. Золою. Л хюиенндскии
период
ежегодно платили сатрапии Ахеме­нидской державы. Согласно ему, в общей сложности подвластные пер­сидским царям народы платили в год около 7740 вавилонских талан­тов серебра (232 200 кг), не считая Индийской сатрапии, которая вно­сила подать золотым песком. Кро­ме денежных налогов необходимо было также платить подать нату­рой: зерном, фруктами, вином, ско­том, коврами, одеждой, золотыми и серебряными сосудами и т. д.
Дарий I ввел единую для всей державы монетную единицу, со­ставлявшую основу ахеменидской денежной системы, а именно золо­той дарик весом 8,42 г. Чеканка золотой монеты была прерогативой персидского царя. Обычным сред­ством обмена служил серебряный сикль весом 5,6 г с примесью не более 5%, чеканившийся главным образом в малоазийских сатрапиях от имени царя. Серебряные монеты различной стоимости чеканили так­же автономные города и зависимые цари, например цари финикийских городов, а также сатрапы.
Однако монеты персидской че­канки имели ограниченное хожде­ние вне Малой Азии. Обычно тор­говля велась с помощью слитков нечеканного серебра, а монеты персидской чеканки играли лишь второстепенную роль. Поэтому лег­ко понять, почему в кладе серебря­ных монет, найденных в 1933 г. в Кабуле и свидетельствующих об обращении чеканенных денег в Восточном Иране {клад был зарыт около 380 г. до н. э.), содержится всего 8 сиклей персидской чеканки. В то же время клад имеет грече­ские монеты чуть ли не из всех областей Греции и всех времен, начиная от архаических слитков квадратной формы с клеймами до с гаiеров и тетрадрахм.
Именно в ахеменидское время с монетным обращением ознакоми­лись области Восточного Ирана и Средней Азии, и на их территории найдены образцы париков и других персидских монет. Тем не менее нет оснований говорить об их ши­роком распространении на этих территориях.
Относительное политическое спо­койствие и регулярные контакты между различными сатрапиями 148/149 Ахеменидской державы и наличие хороших морских и сухопутных дорог способствовали развитию международной торговли в небыва­лых до того времени масштабах. Для расцвета торговых связей большое значение имела и экспеди­ция морехода Скилака, уроженца области Кария в Малой Азии. Око­ло 518 г. до н. э. Дарий I велел ему выяснить возможность установле­ния морских связей между Индией и другими странами своей держа­вы. Корабли Скилака проплыли по
Индии до Индийского океана и затем, обогнув Аравию, вдоль юж­ных берегов Ирана добрались до побережья Красного моря.
В Ахеменидской державе суще­ствовало много важных караван­ных путей. В частности, большое значение имела дорога, которая, пересекая Загросские горы, соеди­няла Вавилонию с Экбатанами и затем продолжалась до Бактрии и границ Индии.
Для развития торговых контак­тов немалое значение имело и раз­личие в природе и климатических условиях стран, входивших в со­став Ахеменидской державы. Из Индии импортировали Золото, сло-
новую кость и благовония. Из Сог-дианы и Бактрии в страны Перед­ней Азии поступали лазурит и сер­долик, из Хорезма — бирюза. Из Египта вывозили зерно и полотно, из Вавилонии—шерстяную одеж­ду, из финикийских городов—вино и предметы ремесленного произ­водства (прежде всего стеклянные сосуды).












Золотой ритон. мадан. V а. до и. э.












4
Орел, терзающий лебедя. Золото, :таль. Ахеменнд-сккЛ период


Особенно обширная информация о торговле сохранилась в вавилон­ских документах ахеменидского времени. Большое значение во внутренней и внешней торговле имели могущественные деловые дома. Наиболее известным из та­ких домов был дом Эгиби, который начал функционировать еще до ахеменидского времени и продол­жал свою деятельность до V в. до н. э. Он продавал и покупал поля, дома, рабов, а также занимался банковскими операциями, выступая заимодавцем, принимая на хране­ние вклады, давая и получая вексе­ля, уплачивая долги своих клиен­тов, финансируя и основывая ком­мерческие предприятия. Велика была роль дома Эгиби и в между­народной торговле. Например, представители Эгиби ездили в Ми­дию и Элам, покупая там местные товары и перепродавая их в Вави­лонии.
В V в. до н. э. в южной и центральной Вавилонии выделялся дом Мурашу, занимавшийся торго­выми и ростовщическими операци­ями. Он брал в аренду поля, при­надлежавшие персидским вельмо­жам, чиновникам н царским во­инам, платил их владельцам арендную плату и вносил за них в государственную казну денежные и натуральные подати. В течение одного календарного 423/422 года до н. э. доходы Мурашу одними только финиками равнялись около 48 200 гектолитров, что в денежном исчислении составило бы 350 кг серебра.
Стабильность Ахеменидской дер­жавы во многом зависела от армии. Ее костяк составляли мидийцы и персы. Большая часть взрослого мужского населения персов явля­лись воинами. Они начинали слу­жить с двадцати лет. В войнах, которые вели персидские цари, не последнюю роль играли и восточ­ные иранцы. В частности, сакские

КУЛЬТУРА И
В первой половине I тыс. до н. э. в Восточном Иране или в Средней Азии возник зороастризм—рели­гиозное учение, основателем кото­рого был Зороастр. Можно утвер­племена Средней Азии поставляли для персидских царей значительное количество привычных к постоян­ной военной жизни конных лучни­ков. Высшие должности в гарнизо­нах, основных стратегических пунктах, крепостях и т. д. обычно находились в руках персов. Армия состояла из конницы и пехоты. Совместные действия кавалерии и лучников обеспечили персам побе­ды во многих войнах. Лучники рас­страивали ряды противника, после чего кавалерия уничтожала его.
В завоеванных странах для пре­дотвращения восстаний покорен­ных народов были размещены вой­ска, состав которых был очень пестрым. Но в них обычно отсут­ствовали жители данной страны. Например, в Египте персидские ца­ри держали армию в 10—12 тыс. человек. Приблизительно такое же число воинов было и в гарнизонной армии, размещенной в Вавилонии.
На границах державы персидские цари сажали воинов, наделив их земельными участками. Из армей­ских гарнизонов подобного типа лучше всего известна элефантин-ская военная колония, созданная для несения сторожевой и военной службы на границах Египта с Ну­бией. В этом гарнизоне, размещен­ном на о-ве Элефантина, находи­лись персы, мидийцы. греки, ка-рийцы, хорезмийцы и другие чуже­земцы, но основную его часть со­ставляли иудейские поселенцы, служившие там еще при египетских фараонах, т. е. до завоевания этой страны персами.
Во время важнейших военных походов все народы державы обя­заны были выделить установленное количество воинов. Со времени Да-рия I персы стали играть господ­ствующую роль и на море. Морские войны велись с помощью кораблей финикийцев, киприотов, жителей островов Эгейского моря и египетского флота.

РЕЛИГИЯ
ждать, что он жил еще до заво­евания Средней Азии персами. Ахеменидское господство, как из­вестно, оказало глубокое воздей­ствие на культуру всех народов

Цивилизации Древнего Ирана

Персидской империи. Но в Авесте, священной книге зороастрийцев, нет ахеменидских терминов. Там нет также упоминаний о деньгах, налоговой системе и других разви­тых социальных понятиях и госу­дарственных институтах, о мидий-ских или ахеменидских царях. В целом материальная культура Аве­сты архаична, ибо она не знает железа, городской жизни и круп­ных государственных образований. Правда, Авеста—памятник мно-

гослойный. Ее древнейшие части (Гаты) по форме и содержанию значительно отличаются от осталь­ной Авесты. Они составлены в стихотворной форме и являются проповедями самого Зороастра. Наибольшей частью Авесты явля­ется так называемая Младшая Аве­ста. Составление ее ядра началось, по-видимому, в последней четверти V в. до н. э. Многие произведения младоавестийской литературы от­носятся к еще более позднему, аршакидскому времени, приблизи­тельно к III в. до н. э,
С момента своего возникновения зороастризм за время долгого раз­вития пережил сложную эволю­цию. Учение самого Зороастра на­шло отражение в Гатах. Согласно этому сочинению, Зороастр полу­чил от бога Ахура-Мазды (в грече­ской транскрипции—Ормузд) на­каз обновить религию, после чего порвал с древними верованиями. Он провел в жизнь кардинальную религиозную реформу, возвестил миру о новой вере, вере в конеч­ную победу Ахура-Мазды, отверг часть древних племенных богов (дэвов), а других поставил ниже нового божества.
Ахура-Мазда, по учению Зороа­стра,—единственный всемогущий и вездесущий бог добра, символ све­та, жизни и правды. Он существо­вал до сотворения мира и является его создателем. Но наряду с ним издревле существовал и дух зла— Ангхро Манью (в греческой тран­скрипции— Ариман), который оли­цетворяет собой мрак, смерть и вместе со своими пособниками (дэ-вами) творит зло. Ахура-Мазда непрерывно борется с ним и в этой борьбе опирается на своих помощ­ников, которые несут добром ыс-лие, правду и бессмертие (триада ЗОрОастрийскоЙ этики). Человек создан Ахура-Маздой, но свободен в выборе между добром и злом и потому доступен воздействию ду­хов зла. Своими мыслями, словами и делами человек должен бороться против Ангхро Манью и его при­верженцев—дэвов.
Кроме того, Зороастр обращает­ся к своим последователям с при­зывом защищать стада от набегов кочевых племен. Он выступает против истребления скота, против кровавых жертвоприношений и вменяет в обязанность каждому верующему выращивать и сбере­гать животных. В Гатах, отразив­
Цивилизации Древнего Ирана
Лучники Дария I. I латурчвакнын кир­пич. Сун.1. Ахеме-нн KKuii период
ших процесс распада доклассового общества в восточноира неких и среднеазиатских областях, слыш­ны и отзвуки борьбы скотоводов и земледельцев против могуществен­ной родовой знати.
Зороастрийские жрецы создали сложное эсхатологическое учение, согласно которому мировая исто­рия длится 12 тыс. лет. Первые 3 тыс. лет были золотым веком— тогда не было ни холода, ни жары, ни болезней, ни смерти, ни старо­сти. Земля изобиловала скотом; это был период господства Ахура-Мазды. Но затем золотой век кон­чился, и Ангхро Манью породил голод, болезни и смерть. Однако в мир явится спаситель (саошьянт) из рода Зороастра. и в конечном счете добро восторжествует над злом, возникнет идеальное цар­ство, где будет безраздельно, и на небе и на земле, владычествовать Ахура-Мазда. Солнце будет сиять вечно, и зло сгинет навсегда.
Зороастризм стал распростра­няться в Мидию. Персию и в дру­гие страны иранского мира. По-видимому, в период правления пос­леднего мидийского царя Астиага (первая половина VI в. до н.э.) зороастризм уже стал официальной религией в Мидии. Согласно Геро­доту, придворными жрецами у Астиага были маги, которые явля­лись жрецами зороастрийского культа, хранителями религиозных традиции мидийцев и персов.
В VI и V вв. до н. э. народные массы Персии поклонялись древ­ним божествам природы—Митре (бог Солнца и света), Анахите (бо­гиня воды и плодородия) и др., почитая, иными словами, свет. Солнце, Луну, ветер и другие сти­хийные силы природы. Кир II и Камбиз еще находились в плену древних религиозных представле­ний иранских племен, и верховное место в их пантеоне, по всей веро­ятности, принадлежало не Ахура-Мазде, а Митре. Зороастризм на­чал распространяться в Персии лишь на рубеже VI—V вв. до н. э., в период царствования Дария I. Персидские владыки, оценив пре­имущества учения Зороастра как новой официальной религии, тем не менее не отказались от культов древних богов, которым поклоня- 152/153 лись иранские племена. Если у Зороастра Ахура-Мазда был по су­ществу единственным богом, то у персидских царей, начиная с Да­рия I, он стал верховным боже­ством. В ахеменидский период (VI—IV вв.) зороастризм erne не превратился в догматическую рели­гию с твердо установленными нор­мами, и поэтому появлялись раз­личные модификации нового рели­гиозного учения. Одной из таких

форм раннего зороастризма и была персидская рели г ия, берущая нача­ло со времени Дария I.
Отсутствием догматической ре­лигии объясняется веротерпимость

Нщюгя всех паро-див>. IIcpceno.iL. V в. до н. з.
персидских царей. Например, Кир II покровительствовал возрож­дению древних культов в покорен­ных странах и велел даже восста­новить разрушенные халдейскими завоевателями храмы в Вавилонии, Эламе, Иудее и т. д. Захватив Ва­вилонию, он принес жертвы вер­ховному богу вавилонского панте­она Мардуку и другим местным богам, чтил их и восстанавливал их святилища. После захвата Египта Камбиз короновался по египетским
обычаям, участвовал в религиоз­ных церемониях в храме богини Нейт в городе Саисе, поклонялся и другим египетским богам и прино­сил им жертвы. Подобным же об­разом он короновался на Вавилон­ское царство, исполнив древние священные обряды и приняв пре­стол «из рук Мардука».
Объявив себя сыном богини Нейт, Дарий I строил храмы Амону и другим египетским божествам, посвящал им богатые пожертвова­ния. Подобным же образом в Иерусалиме персидские цари почи­тали Яхве, в Малой Азии— греческих богов, в других заво­еванных странах—местных богов. В их храмах приносились жертвы от имени персидских царей, кото­рые стремились добиться благоже­лательного к себе отношения со стороны сверхъестественных сил.
Персы обожествляли также горы и реки. Боги иранского пантеона выступали в персепольских текстах гораздо реже, нежели эламские бо­ги, н, судя по размерам жертвопри­ношений и возлияний, отнюдь не занимали привилегированного по­ложения.
Почитание персидскими царями богов покоренных народов было не только актом политического расче-

Цивилизации Древнего Ирана

!!<•!! трз. ii.Hi.iH зал /шорца Дарня I-IlepeentLib. V в. до и. э.
та, позволявшим избегнуть трудно­стей на пути к мировому господ­ству. Хотя ахеменидские цари счи­тали своего Ахура-Мазду самым могущественным богом, они верили также и в богов покоренных наро­дов, молились им и искали у них снисхождения и защиты. Правда, когда в 482 г. до н. э. в Вавилонии вспыхнуло восстание против пер­сидского господства. Ксеркс раз­рушил главный храм этой страны Эсагилу и велел увезти оттуда в Персию статую бога Мардука. Во время греко-персидских войн Ксеркс разрушал также некоторые греческие храмы.
В самом Иране Ксеркс провел религиозную реформу, направлен­ную на централизацию религиозно­го культа. С помощью этой рефор­мы он, по-видимому, стремился уничтожить храмы Митры, Анахи ты и других древнеиранских богов, отвергнутых Зороастром. Однако реформа оказалась безуспешной, так как ко времени правления Ар-

таксеркса II (405 —359 гг. до н. э.) 154/155 низвергнутые было божества вновь оказались официально признанны­ми. Хотя ахеменидские цари не ущемляли религиозных чувств по­коренных народов, они стремились не допустить чрезмерного усиления храмов. С этой целью после за­воевания Египта Камбиз прекра­тил выдачу из государственных средств многочисленных даров хра­мам страны, которые они получали раньше, до прихода персов. В
Египте, Вавилонии и других сатра­пиях империи храмы были обложе­ны государственными податями и должны были посылать своих ра­бов в царское хозяйство.
Персидские завоевания, объеди­нившие более восьмидесяти наро-


Артаксеркс I на троне, поддер­живаемом народами Ахеменидского царства

дов в одну державу, способствова­ли расширению культурных и гео­графических познаний. Это был период интенсивного этнического смешения и синкретизма культур и религиозных представлений раз­личных народов. Контакты между различными странами стали более регулярными, чем в предшеству­ющий период.
В частности, источники свиде­тельствуют о частых поездках го­сударственных чиновников из Египта, Вавилонии, Лидии, Индии, Бактрии и других стран в Сузы и Персеполь. Стало возможным так­же ездить из одной страны в дру­гую для торговых или других це­лей и жить там постоянно или длительное время. Например, из Элама в Вавилонию даже отправля­лись наемники для выполнения се­зонных сельскохозяйственных ра­бот, а после уборки урожая возвра­щались домой. Осуществлялись и поездки для сбора научной инфор­мации. Можно упомянуть о знаме­нитом Геродоте, который был в Вавилонии, Финикии. Египте и дру­гих странах Ахеменидской держа­вы, собирая материал для своей «Истории».
Иран, с незапамятных времен яв­лявшийся посредником в передаче культурных ценностей, продолжал эту миссию и при Ахеменидах. Но народ Ирана создал свою ориги­нальную и высокоразвитую циви­лизацию. Одним из великих ее до­стижений является древнеперсид-ская клинопись, в которой насчи­тывается всего 43 знака в отличие от аккадской клинописи с ее 600 знаками. Однако персидская письменность употреблялась в ос­новном для царских торжествен­ных надписей, которые украшали гробницы правителей, стены и ко­лонны дворцов или вырезались на металлической посуде, оружии, ка­менных вазах и печатях. Самой знаменитой из этих надписей явля­ется Бехистунская, рассказыва­ющая о событиях конца правления Камбиза и первых годах царствова­ния Дария I.
Высота ее вместе с рельефом составляет 7,8 м, ширина—22 м. Как и большинство других ахеме­нидских надписей, она составлена на древнеперсидском, эламском и аккадском языках. Кроме того, на о-ве Элефантина найдены фрагмен­ты арамейского варианта этой над­писи, а в Вавилоне—большой об­ломок камня, на котором сохрани­лась часть аккадской версии ее. Трехъязычный текст надписи вы­сечен на Бехистунской скале, рас­положенной между городами Хама-дан и Керманшах, на высоте 105 м над дорогой, которая в древности связывала Вавилонию с Мидией и другими странами к востоку от нее.
Над надписью возвышается рель­еф. Бог Ахура-Мазда, который па­рит над остальными фигурами.

Цивилизации Древнего Ирана



Лен, тсртющин быка. Рельеф, укра­шающий дворцовую лестницу. Персе-воль, V п. до о. >.

Рельеф из дворца и Персепо/к. IV в.
до и. 3.
протягивает левую руку с кольцом к Дарию, символически вручая ему царскую власть, а поднятой правой рукой благословляет царя. Дарий изображен в натуральную величину в царской короне. Правая рука его в молитвенном жесте простерта к Ахура-Мазде, в левой он держит лук. Левой ногой Дарий попирает поверженного, корчащегося в аго­нии мага Гаумату, захватившего престол еще при жизни Камбиза. Слева, за спиной Дария, находятся двое его придворных—копьеносец Гобрий и лучник Аспатин. Непос-
редственно за Гауматой изображе­ны восемь мятежных самозванцев, вздумавших бунтовать при восше­ствии Дария на трон, и вождь сакс кого племени тигра хауда. Руки их связаны за спиной, они скованы одной длинной цепью.
Другие надписи ахеменидских ца­рей находятся в Накш-и-Рустаме, Персеполе, Сузах, Экбатане и в Египте. Большинство их сопровож­дается рел(»ефами. Накш-и-рустам-ские надписи помещены на гробни­це Дария I, в 5 км к северо-западу от Персеполя. Гробница эта соору­жена на высоте около 20 м. Она выдолблена в скале в стиле древ­них иранских традиций. В усыпаль­нице, в которую ведет дверь, в громадных нишах расположены три массивных саркофага, в одном из них покоились останки Дария, а в двух других — прах членов его семьи. Над портиком возвышаются скульптурные изображения. Дарий в окружении своих придворных восседает на троне, его держат представители 30 народов Ахеме­нидской державы, запечатленные с детальной передачей характерных для них антропологических и эт­нографических особенностей. Из­ображения сопровождаются надпи­сями— «ярлыками», указывающи­ми на этническую принадлежность каждого из них. В левой руке царь держит лук, правая рука поднята к Ахура-Мазде, как бы парящему над всем памятником. Справа — алтарь со священным огнем.
Три надписи Дария I повествуют о сооружении по его приказу кана­ла от Нила до Красного моря. Они найдены на бывшем перешейке Суэцкого канала и составлены на египетском, древнеперсидском, эламском и аккадском языках. На всех трех стелах в египетском тек­сте имеются сходные изображе­ния: обе половины Египта символи­чески соединены с овалом, где начертано имя Дария. Надпись упо­минает 24 подвластные Дарию страны; представители каждой страны изображены в отдельных овалах обращенными лицом к ова­лу с царским именем.
В Сузах найдена статуя Дария I, когда-то стоявшая у монументаль­ных ворот в его парадный дворец. Царь изображен на прямоугольном постаменте в образе египетского бога Атума (божество закатного солнца), но в персидской одежде. Статуя имела магическую цель га­рантировать Дарию вечные благо­деяния со стороны египетских бо­гов. На памятнике сохранилась также четырехъязычная надпись.
По крайней мере уже в VI в. до н. э. возник древнеперсидский ка­лендарь. Это был лунный кален­дарь, который состоял из 12 меся­цев по 29 или 30 дней. 12 лунных месяцев составляли 354 дня. Таким образом, древнеперсидский кален­дарь имел год на 11 дней короче солнечного года. Через три года разница между лунным и солнеч­ным календарем достигала 30—

Сжуд. Ярым-Тчп-90 г. до н. э.
33 дней, и, чтобы эту разницу устранить, через три года необхо­димо было добавлять к году допол­нительный (високосный) тринадца­тый месяц. Названия месяцев были связаны с сельскохозяйственными работами (например, месяцы чи­стки оросительных каналов, сбора чеснока, лютого мороза) или с ре­лигиозными праздниками (месяц поклонения огню и т. д.).
В Иране существовал также зо-роастрийский календарь, в котором названия месяцев и дней образова­ны от имен зороастрийских бо­жеств (Ахура-Мазды, Митры, Ана-хиты и др.). Год этого календаря состоял из 12 месяцев по 30 дней в каждом, к которым добавляли еще 5 дней (всего 365 дней). По-видимому, зороастрийскнй кален­дарь возник в Восточном Иране еще в ахеменидскиЙ период. Но в

это время он употреблялся только в религиозных целях, а позднее (во всяком случае при Сзсанидах) был признан в качестве официального государственного календаря.
В ахемекидское время народы Средней Азии и северо-западной Индии впервые ознакомились с арамейским письмом, которое, как отмечалось, употреблялось глав­ным образом в государственной канцелярии. При Ахеменидах выра­ботались стандартные формулы пе­редачи арамейских терминов и кан­целярских выражений на различ­ных иранских языках, и из канце­лярского арамейского впослед­ствии возникли парфянская, сред-нелерсидская, согдийская и хорез-мийская идеографические системы письма, сыгравшие большую роль в истории культуры иранских наро­дов. К ахеменидскому времени от­носится также заимствование мно­гих древнеиранских слов санскри­том. Это прежде всего были терми­ны социально-экономической, воен­ной и административной лексики.
Величественными памятниками персидской архитектуры являются дворцовые комплексы в Пасарга-дах, Персеполе и Сузах. Пасарга-ды выстроены на высоте 1900 м над уровнем моря на обширной равнине. Здания города, которые представляют собой древнейшие памятники персидской материаль­ной культуры, сооружены на высо-
кой террасе- Они облицованы свет­лым песчаником, красиво гранули­рованным и напоминающим мра­мор, расположены среди парков и садов. Самым замечательным па­мятником Пасаргад является сох­ранившаяся до сих пор гробница, в которой был погребен Кир II. Семь широких ступеней ведут в погре­бальную камеру шириной 2 и дли-

Цивилизации Древнего Ирана
Гробница Дария /. Накш-н-Р^стем. V ж. до н. э.
ной 3 м. К этой гробнице прямо или косвенно восходят многие ана­логичные памятники, в том числе и галикарнасский мавзолей наместни­ка Карий Мавсола, считавшийся в древности одним из семи чудес света. Кстати, от имени этого на­местника происходит и современ­ное слово «мавзолей».
Строительство Персеполя нача­лось около 520 г. до н. э. и продол­жалось приблизительно до 450 г. до и. э. Площадь его составляет 135 тыс. кв. м. У подножия горы была сооружена искусственная важных государственных приемов, в том числе и для приема послов. Она была связана с личными двор­цами Дария I и Ксеркса специаль­ными входами. В ападану вели две лестницы, на которых сохранились рельефы с изображениями прид­ворных, личной гвардии царя, кон­ницы и колесниц. По одной сторо­не лестницы тянется, например, длинная процессия представителей 33 народов державы, несущих по­дарки и подати персидскому царю. Это настоящий этнологический му­зей с изображением характерных

Л


Медальон с портре­том парфянского царя. Серебро. СасанндскнЛ период
Орел с газелью. Рисунок на бутыли. Сасанндскнй период
Сосуд с изображе­нием лица к охот­ничьих сцен. Саса-нняскнй период
платформа, для чего пришлось вы­ровнять около 12 тыс. кв. м неров­ной скальной породы. Построен­ный на этой платформе город был окружен с трех сторон двойной стеной из сырцового кирпича, а с восточной стороны примыкал к неприступной горной скале. В Пер-сеполь можно было пройти по ши­рокой лестнице из НО ступеней. Парадный дворец Дария I (ападана) состоял из большого зала пло­щадью 3600 кв. м. Зал был окру­жен портиками. Потолки зала и портиков поддерживались 72 тон­кими и изящными колоннами из камня. Высота их превышала 20 м.
Ападана символизировала мощь и величие царя и служила для
Цивилигации Древнего Ирана
черт в облике, одежде, вооружении различных народов и племен, в том числе и черт лица- В Персеполе были расположены также дворцы других ахеменидских царей, поме­щения для прислуги и казармы.
При Дарий I большое строитель­ство велось и в Сузах. Надписи сообщают о сооружении там по его приказу нескольких дворцов. Для этого из 12 стран были доставлены необходимые материалы и ремес­ленники из многих областей держа­вы были заняты на строительных и декоративных работах. Кедр, в ча­стности, был привезен из Ливана, 160/161 тиковое дерево—из Гандхары и Кармании, золото—из Лидии и Бактрии, самоцветы, лазурит и сердолик—из Согдианы, бирюза— из Хорезма, серебро и эбеновое дерево — из Египта, слоновая кость—из Эфиопии, Индии и Ара-хосии. Среди ремесленников, ма­стеров и зодчих были ионийцы, лидийцы, мидийцы, египтяне и ва­вилоняне.
Замечательным достижением на­родов Ахеменидской державы яв­ляется искусство, известное не



Орел и газель. Рельеф на блюде. Сасанндскнн период
Царь в окружении (музыкантов и слуг. Рельеф на блюде. Сасаиидскин период
Флейтист на скало-чипы звере. Фраг­мент блюда. Сасанидеьнн период

только по памятникам Пасаргад, Псрссполя, Суз и других центров культуры, но и по многочисленным произведениям торевтики (чеканка на металле) и глиптики (резьба на драгоценных или полудрагоценных камнях). Однако сюжеты этого ис­кусства очень однообразны и огра­ниченны. Это прежде всею изобра­жения правителя у жертвенника с пылающим огнем, борьба царя-героя с разного рода фантастиче­скими чудовищами, сцены военных триумфов и охоты государей и их вельмож. Ахеменцдское искусство оставалось главным образом прид­ворным монументальным искус­ством, которое символизировало могущество и величие царской власти.
Его определяющие черты офор­мляются еще на рубеже VI—V вв. до н. э. Это—строгая канониза­ция, стремление к симметрии, зер­кальное построение одних и тех же сцен. В частности, эти черты ха­рактеризуют рельефы Персеполя. Например, проемы дверей дворцов имеют на обоих фасах косяков не только идентичные сцены, но так­же точно повторяемые пояснитель­ные надписи. Каноны, созданные еще при Дарий I, не нарушаются на более поздних дворцах Персепо­ля, в архитектурном украшении скальных гробниц персидских ца­рей, на памятниках торевтики V—IV вв. до н. э., хотя и дополня­ются новыми мотивами н образами. В Перся юле создается тот импер­ский ахеменидский стиль, который впоследствии широко распростра­няется, создав единство культуры от Инда до побережья Малой Азии и даже дальше к западу, до Егип­та. Произведения юрентики, в осо­бенности рнтоны, исполненные ин­дийскими, малоазийскимн и вое точ­но иранскими мастерами, канонич­ны по форме, орнаменту, даже по размерам, независимо от места их происхождения.
При анализе памятников ахеме­нидского искусства заметно вли­яние в конструкции колонн, урартские приемы возведения зда­ний на громадных искусственных платформах. Но вместе с тем ахе­менцдское искусство—вовсе не сумма заимствований. Привнесен­ные формы быстро утрачивали в ней свои первоначальные качества и функции. Другими словами, хотя детали того или иного образа, того или иного архитектурного здания известны из прошлых эпох и раз­ных стран, саи образ отличен от всего известного и является специ­фически ахеиенидскии. Поэтону, несмотря на заимствования, все су­щественные аспекты ахеиенидско-го искусства остаются самобытны­ми и в целой оно—результат спе­цифических исторических условий, определенной идеологии и социаль­ной жизни.
Для ахеменидского искусства ха­рактерно виртуозное изображение изолированного предмета. Чаще всего это металлические чаши и вазы, высеченные из камня кубки, ритоны из слоновой кости, изделия ювелиров, скульптура из ляпис-лазури. Высокого уровня достигло художественное ремесло, на панят-никах которого изображены до­машние и дикие животные (бараны, львы, кабаны и др.). Значительный интерес представляют цилиндриче­ские печати, вырезанные из агата, халцедона, яшмы. Эти печати с изображением царей, героев, фан­тастических и реальных существ до сих пор поражают зрителя со­вершенством форн и оригинально­стью сюжетов.

ИРАН В ПАРФЯНСКОЕ ВРЕМЯ
Племена парное, кочевавшие в сте­пях между Аиударьей и Каспий­ский морем, около 250 г. до н. э. вторглись в область Нисейя в доли­не Атрека (на территории совр. Туркменской ССР) и около 247 г. до н. э. провозгласили царем Ар-шака (по его имени правители дина­стии называются Аршакидами).
Создав собственное государство, парны бросили вызов селевкидским правителям, владыкам огромной державы, простиравшейся от Си­рии до Средней Азии. В 239 г. до н. э. парны захватили провинцию Парфнену, ранее принадлежавшую Селевкидам. и впоследствии полно­стью слились с жившими таи пар­
Цивилгпации Древнего Ирана
финскими племенами, которые бы­ли родственны им.
Около 171 г. до н, э. царем Пар-фии стал Мнтридат I, при котором это государство превратилось в мо­гущественную державу, ставшую наследницей политического могу­щества Ахеменндов и в какой-то степени их культуры.
Парфянская держава не была од­нородна. В частности, на юге Ира­на, в Фарсе, в начале III в. и. э. существовало несколько полузави­симых мелких княжеств. Во главе одного из них стоял Сасан, от которого позднее правители Саса-нидской династии получили свое родовое имя. Арташнр, потомок Сасана и один из правителей этих княжеств, начал расширять при­надлежащие ему владения. Объ­единив под своей властью все обла­сти Фарса, он присоединил к цар­ству также районы Кермана и Ху-зистана. Парфянский царь Арта-бан V, встревоженный успехами Арташира, решил оказать ему про­тиводействие. Однако в 224 г. н. э. он потерпел поражение от Арташи­ра. Через два года, в 226 г., Арта-шир захватил г. Ктесифон, распо­ложенный в Месопотамии и ранее принадлежавший парфянам. В том же году он провозгласил себя ца­рем Ирана и торжественно короно­вался. Таким образом, Парфянская держава перестала существовать, н на древней родине ахеменидских царей возникла новая иранская им­перия— империя Сасанндов.

Интерес к достижениям древней культуры, созданной мидинцамн, персами и другими родственными им иранскими народами, был все­гда велик в нашей стране и в Европе, Уже начиная с XV в. евро­пейские путешественники стали ин­тересоваться рельефами персеполь-ских дворцов и доставлять в свои страны копии древнеперсидскнх надписей. В 1621 i. пионер италь­янского востоковедения Пьетро делла Балле описал развалины Персеполя и снял копию с одной надписи. Но на расшифровку кли­нописи европейским ученым потре­бовалось два столетия. В 1836 г. одновременно несколько исследо­вателей претендовали на приоритет ] 62/163 в расшифровке древнеперсидской клинописи. Вскоре благодаря трехъязычной Бехистунской над­писи была расшифрована и ассиро-вавилонская клинопись. Это в свою очередь позволило прочитать шу­мерские, эламские, урартские, хеттские и многие другие древние тексты.
Еще в начале XVIII в. европей­ские ученые стали интересоваться Авестой. Француз Анкетнль Дю-перрон проник в среду парсов, пок­лонников зороастризма в Индии, много лет изучал у них авестий­ские произведения и в 1762 г. при­вез в Париж их рукописи. В 1771 г. он издал перевод ряда книг Аве­сты. Но этот перевод был полой грубых ошибок, и великий фило­соф Вольтер обрушился на Дюпер-рона с резкими нападками, говоря, что тот либо клевещет на Зороа­стра, приписывая ему вздорные высказывания, либо сами эти про­изведения, если действительно при­надлежат Зороастру, лишены вся­кого смысла и поэтому нет необхо­димости переводить их на француз­ский язык. Человека, потративше­го многие десятилетня своей жизни на то, чтобы добыть рукописи зо-роастрнйских произведений, едино­душно критиковали и знатоки санс­крита. Однако именно благодаря санскриту, родственному авестий­скому языку, ученым постепенно удалось разобраться в зороастрий-ских произведениях.
Естественно, далеко не все до­стижения древнеиранской культу­ры дошли до нас, хотя ряд произ­ведений древнеиранской литерату­ры был переведен на арабский, сирийский и другие восточные, а впоследствии и на западные языки. Среди таких произведений встреча­лись и собственно иранские, как, например, «Шахнаме» великого Фирдоуси, и переводные— «Калила и Дим на» и др.
Начиная с древнейших времен история Ирана была тесно связана с историей нашей страны. Куль­турные контакты и торговые связи между Ираном и Средней Азией, Кавказом н южнорусскими степя­ми в течение всей древности почти никогда не прерывались.







Глава VIII Chapter YTII
Ancient Civilizations of Transcaucasus
Они сохраняли самобытность материальной и духовной культуры


|ревние цивилизации
Закавказья









История Закавказья в древности—одна из интереснейпшх страниц в мировой культуре. Именно здесь возникло древнейшее государствен­ное образование на территории нашей страны—Урартское царство.
Позднее здесь же сформировались своеобразные цивилизации Колхи­ды, Иберии, Армении, Кавказской Албании.
Истоки интенсивного развития закавказских культур восходят к VI—V тыс. до н. э., когда в доли­нах Куры и Аракса существовали небольшие поселения оседлых земледельцев и скотоводов. Их обитатели жили в глинобитных до­мах, имевших круглый план, поль­зовались кремневыми, каменными и костяными орудиями. Позднее появляются медные изделия. Даль­нейший культурно-хозяйственный прогресс отмечается в III тыс. до н. з., когда на Армянском нагорье и в Закавказье распространяется культура раннебронзового века, по­лучившая название куро-аракской.
Процесс разложения первобыт­ных отношений получил интенсив­ное развитие среди племен, обитав­ших в районе оз. Ван и носивших наименование ураргов. Восемь стран под общим наименованием Уруатри упоминаются в этом рай­оне в ассирийских источниках уже в XIII в. до н, э. В докумен­тах времени правления ассирий­ского царя Лшшурнасирпала II вместо многочисленных мелких владений упоминается страна, но­сящая имя Урарту. Другое госу­дарственное объединение урартс­ких племен сложилось к юго-запа­ду от оз. Урмия и носило назва­ние Муцацир. Здесь располагался общеурартский культовый центр. К сожалению. Урарту долгое вре­мя оставалось малоисследованной цивилизацией древнего Востока. Русские и советские востоковеды М. В. Никольский. И. Н. Мещани­нов. Н. Я. Марр, И. А. Орбели, Г. А. Меликишвилн опубликовали и подробно проанализировали урартские письменные тексты, что явилось надежной основой изуче­ния этого «забытого царства». Проводившиеся под руководством академика Б. Б. Пиотровского рас­копки урартского города Тейшеба-ини, руины которого носят назва­ние Кармир-Блур и расположены неподалеку от Еревана, по суще­ству заново открыли многие сторо­ны урартской цивилизации.
Исключительная значимость этих исследований определяется тем, что это были первые строго научные раскопки урартского горо­да. Благодаря им был получен ог­ромный вещественный материал, ставший основой для понимания истории материальной культуры Урарту, и, что гораздо важнее, раскопки и изучение полученных результатов позволили впервые по­нять истинное место урартской ци­вилизации среди древневосточных цивилизаций н роль ее наследия для дальнейших судеб культуры всего Закавказья, создать научную периодизацию Урартского государ­ства и его культуры, выявить соци­альную природу урартского обще­ства. Кроме того, раскопки Тейше-баини «подтолкнули» к изучению других памятников Урарту как на территории нашей страны, так и за ее пределами (в Турции и Иране),
Первым правителем объединен­ного Урарту стал царь Арам (864— 845 гг. до и. э.). Однако против него предприняла походы армия Салманасара III. Ассирийские по­литики, видимо, уже почувствовали потенциальную угрозу в зарожда­ющемся молодом государстве. Од­нако эти военные акции не затро­нули основных областей Урарту и Муцацнра, и вопреки надеждам ца­рей Ассирии усиление нового госу­дарства продолжалось. Урартский правитель Сардури I (835—825 гг. до н. э.) уже официально оформил свои амбиции. Он принял пышный титул, заимствованный у ассирий­ских царей. Это был прямой вызов могуществу Ассирии. Столицей Урартского государства стал город Тушпа в районе оз. Ван, вокруг которого возводятся мощные ка­менные стены.
Активной деятельностью отмече­но правление урартского царя Иш-пуинн (825—810 гг. до н. э.). Если надписи Сардури писались по-ассирийски, то теперь официаль­ные тексты составляются на урартском языке, для чего была использована чуть измененная ас­сирийская клинопись. Молодое го­сударство все явственнее утвер­ждало свою самостоятельность. Границы владений правителя Туш-пы расширяются до оз. Урмия, и второе урартское образование— Муцацир—становится одним из за­висимых владений.
Для идеологического сплочения нового государства была проведена религиозная реформа—особая роль придавалась трем главным бо­жествам: Халд и—богу неба. Тей-шебы—богу грома и дождя и Ши-вини—богу Солнца. Упрочилось влияние древнего религиозного центра урартских племен Муцацн­ра. где располагался главный храм верховного бога урартского панте­она --Халд!-. Интенсивная стро­ительная деятельность охватывает почти всю территорию государ­ства. О ней сообщают многочис­ленные надписи Ишпунни, они по­вествуют и о многочисленных походах.
Подлинным создателем урарт­ского могущества был царь Менуа. Сохранилась часть официальных анналов, год за годом описыва­ющих деятельность этого правите­ля (подобные анналы в Урарту тоже были одним из нововведений Менуа). Военные походы Менуа
Древние цивилизации Закавказья

Чатя т Тряалети. 2006—tSOOfT. Яви. э.
Серебряная чата с ритуальной сце­ной. Трнвлетш. 2000—1500 гг.
Я0 и. 1.
шли в двух направлениях—на юг, в сторону Сирии, где его войска захватили левобережье Евфрата, и на север, в сторону Закавказья. При этом особое внимание уделя­лось организации подчиняемых территорий. Видимо, в ряде случа­ев сохранялась власть местных царьков, но одновременно назнача­лись и представители центральной власти—начальники областей. Ко времени Менуа относится, очевид­но, и административная реформа— разделение Урартского государства на области, управляемые предста­вителями центрального правитель­ства. Большим размахом отлича­лась и строительная деятельность Менуа. В районе столичного горо-

да Тушпы был проведен канал дли­ной около 70 км, причем в отдель­ных местах вода перебрасывалась по сложенным из камня акведукам, достигавшим в высоту 10—(5 м. Помимо этого сооружения, имено­вавшегося в древности «канал Ме­нуа», каналы проводились и в дру­гих районах царства.
При сыне и преемнике Менуа Аргйшти (786—764 гг. до н. э.) Урарту достигло зенита своего мо­гущества. Урартские войска прони­кают в Северную Сирию, где скло­няют на свою сторону местных правителей. На юго-востоке, вклю­чив в орбиту своего влияния Ман-нейское царство, урарты спускают­ся по горным долинам до бассейна Диалы, практически выходя к гра­ницам Вавилонии. В результате Ас­сирия оказывается как бы охвачен­ной с трех сторон владениями Урарту и его союзников.
Важное значение придавал Ар- 166/167 гишти н продвижению в Закав­казье. Урартские войска доходят до Колхиды в Западной Грузии, форсируют Араке и овладевают обширной территорией на его лево­бережье вплоть до оз. Севан. Во вновь присоединенных областях осуществляется обширная програм­ма хозяйственно-строительной де­ятельности. Около Армавира в 776 г. до н. э. строится крупный городской центр Аргиштихинили. На месте современного Еревана в 7К2 г. до н. э. возводится другой
город—Еребуни. В районе Аргиш­тихинили проводятся четыре кана­ла, закладываются виноградники и фруктовые сады. В города х-крепостях устраиваются гигант­ские зернохранилища, где сосредо­точиваются государственные запа­сы зерна. Политика создания вто­рого важного экономического центра Урартской державы в За­кавказье, в области, отдаленной от основного театра военных дей­ствий, полностью себя оправдала в ходе последующих событий. Дело своего отца продолжал сын Аргйш­ти Сардури II (764—735 гг. до и. э.).
Однако в Ассирии происходит известная внутренняя стабилиза­ция— к власти приходит Тиглатпа-ласар III, усиливший боевую мощь ассирийской армии. В 734 г. до н. э. вооруженные силы Ассирии вступают в сражение с возглавля-



Ьомбоввдный сосуд. Урарту. \'Ш и. ДО и- >.







Чудовище, служащее подножием для бога. Деталь трона урар­тского божества. Бронш, инкрусти­рованная чолотом. Русахиннли, VIII— VII вв. до и. э.

емой Урарту коалицией в Северной Сирии около города Арпад. Союз­ники терпят поражение, и Сардури отступает на коренные земли своей державы. В 735 г, до н. э. Тиглат-паласар III наносит удар в самое сердце Урартского государства, в район оз. Ван. Ряд центральных районов был предан огню и мечу.
Но борьба не была окончена. Царь Руса I (735—713 гг. до н. э.) стремился возродить могущество Урарту. Во внешней политике он старался избежать открытого про­тивоборства с Ассирией, поддержи­вая вместе с тем всюду антиасси­рийские настроения. Проведение активной политики на юге затруд­няло и вторжение кочевников­киммерийцев в северные области Урарту. Но урартские владения в Закавказье систематически расши­рялись, основывались новые горо­да. Большие работы по созданию мощного хозяйственного комплек­са осуществлялись Русой I в рай­оне к северу от города Урмия. Не забывал царь и традиционный центр своего государства—район оз. Ван. Там было построено об­ширное водохранилище, появились виноградники и поля, возник новый город, названный Русахинили. Видя, с какой энергией Руса I

укрепляет могущество Урарту, Ас­сирия поспешила с нанесением но­вого удара. Поход был тщательно подготовлен. В 714 г. до н. э. асси­рийские войска, возглавляемые Саргоном II, двинулись в области к востоку от оз. Урмия против ме­стных правителей, искусно натрав­ливаемых на Ассирию урартским царем. Но и Руса I счел момент удобным для решающего сражения
Древние цивилизации Закавказья
Сонная роспись с орпаяктом. Урлрту. Еребупи-VIII и. до н. э.
и попытался со своей армией зайти в тыл к армии Саргона II. Битва закончилась поражением ура ртов. В результате этого похода Урарту потерпело поражение в борьбе за политическую гегемонию в Перед­ней Азии и уступило эту роль Ассирии.
Однако в дальнейшем обе сторо­ны избегали прямых столкновений. В этих условиях Аргишти II {713— 685 гг. до н. э.) направил свои по­ходы на восток, достигая побе­режья Каспийского моря. Здесь продолжалась традиционная поли­тика урартс ки х царей—побеж-денные области не разорялись, а подчинялись на условиях выпла­ты дани. Аргишти II проводил ирригационные работы и в цент­ральных областях Урартской дер­жавы—около оз. Ван. Это ста­бильное положение продолжалось и при Русе II (685 —645 гг. до н. э.>.
Судя по всему, Русе II удалось заключить союз с киммерийцами, совместно с которыми он соверша­ет успешные походы в Малую Азию. В Закавказье им проводятся большие ирригационные работы и строится упомянутый выше город Тейшебаинн. Однако угроза урарт­скому могуществу крылась в новой силе—в скифских кочевых племе­нах, проникших в Переднюю Азию и создавших в 670-х гг. до н. э. собственное «царство». Скифы на­несли поражение союзникам Урар­ту—киммерийцам. Видимо, однов­ременно пострадал и ряд районов Урарту.
Ведь эти удары были тем более опасными, что они затрагивали глубокие тылы Урартской держа­вы, оставшиеся практически недо­сягаемыми для ассирийской армии. Урарту заметно ослабевает и сдает свои прежде прочные позиции на международной арене. Строитель­ная деятельность продолжается в Ванском районе и в Закавказье, но масштабы ее сокращаются. В нача­ле VI в. до и. э. Урарту попадает в вассальную зависимость от нового могущественного государства древ­него Востока—Мидии, а к 590 г. до и. э. прекращает свое существо­вание как независимое государ­ство.
Урартское государство уделяло 168/169
большое внимание развитию эконо-
мики, особенно заботясь о проведе-
нии оросительных каналов и
устройстве водохранилищ. Значи-
тельную роль в экономике играли
царские хозяйства. При постройке
Тейшебаини Руса II одновременно
проводил канал и создал обширные
сельскохозяйственные угодья. По
ориентировочным подсчетам,
зернохранилища и винные склады Тейшебаини были рассчитаны на продукцию, получаемую на терри­тории в 4—5 тыс. га. По клинопис-
ным надписям, персонал царского хозяйства в Русахинили исчислял­ся в 5500 человек. В царских хо­зяйствах велась обработка продук­ции земледелия, работали ремес­ленные мастерские. Значительно меньшее значение имели храмовые хозяйства.
Замечательными были достиже­ния урартов в области культуры. История Урарту—это история ур­банизации Закавказья. Территория городов обычно достаточно вели­ка—от 200 до 300 га (Аргиштихн-нили даже 400—500 га). Города, как правило, создавались у подно­жия высоких холмов, вершины ко­торых занимали цитадели. Плани­ровка некоторых урартских горо­дов имела регулярный характер, например, в Зернакитепе. Видимо, прямоугольная система планирова­ния существовала и в Тейшебаини. Строители городов стремились к тому, чтобы границы городской застройки совпадали с естествен­ными препятствиями (река, отвес­ные склоны холмов и т. д.). Оборо­нительные системы городов состо­яли из одной, чаще двух, а иногда и трех линий стен. Городские сте­ны толщиной 3,5—4 м обычно бы­ли снабжены контрфорсами и мас­сивными выступающими квадрат­ными башнями.
Урартские дворцы были двух ти­пов. Основу композиции дворца в Еребуни составляют два двора, вокруг которых находятся помеще­ния различного назначения. Один из дворов окружен колоннадой, и вокруг него сгруппированы все важнейшие помещения дворца. Яд­ром дворцов второго типа являют­ся колонные залы. Дворцовый комплекс западной цитадели Ар­гишти хинили делился на две части: парадно-жилую и хозяйственную. Центром парадной части являлся большой колонный зал (два ряда по десять колонн). Очень разнооб­разна храмовая архитектура Урар­ту. Храм бога Халди в Еребуни состоит из основного продолгова­того зала с колонным портиком перед ним и двух квадратных поме­щений, одно из которых— башенное. Этот тип близок хур-рито-митаннийским сооружениям. Наиболее распространен, однако, другой тип храма: квадратное в плане однокомнатное здание, воз­веденное на платформе, с угловы­ми выступами и шатрообразным перекрестием. Еще один тип храма известен только по воспроизведе­нию на рельефе. Это знаменитый ассирийский рельеф, изобража­ющий взятие Муцацпра. Храм в My цац и ре напоминает античные.
Монументальное искусство Урар­ту представлено каменными рель­ефами, круглой скульптурой, а так­же стенными росписями. Каменная скульптура делится на две четко различимые группы. К одной отно­сятся памятники собственно урарт­ской скульптуры, связанные с тра­дициями искусства древнего Перед­него Востока. Правда, находки этой скульптуры очень редки. Сох­ранилась, в частности, поврежден­ная статуя из серого базальта, най­денная в Ване и изображающая, видимо, одного из первых урартских царей. Гораздо чаще встречается народная скульптура «традиционно-условного стиля», продолжающая традиции скульпту­ры эпохи бронзы. Монументальные рельефы лучше всего известны по находкам в Адылджевазе, где. ви­димо, была представлена процес­сия богов.
Наиболее изучена урартская на­стенная живопись. Живописные панно располагались в виде часто чередующихся горизонтальных по­лос—орнаментальных и изобрази­тельных. Урартские росписи вхо­дят в общий круг переднеазиатской древней монументальной живописи. Для них характерны большая ус­ловность и каноничность, сказыва­ющиеся в применении определен­ных стереотипов при изображении живых существ и растений, исполь­зование определенного, строго ог­раниченного набора тем (преобла­дают изображения божеств, царей, ритуальных сцен), очень сильная символичность, связывающая во­едино как изобразительные, так и орнаментальные мотивы.
Большого мастерства у парты до­стигли в прикладном искусстве, особенно в производстве художе­ственных произведений из бронзы. Это достигалось, в частности, благодаря высокому техническому уровню урартской металлообработ­ки.
Произведения урартской торев­тики были чрезвычайно популяр­ны. Их находки зафиксированы в Малой Азии (в частности, в Горди-оне), на ряде островов Эгейского моря (Родос, Самос), в материко­вой Греции (Дельфы, Олимпия), даже в Этрурии. Яркими образцами искусства Урарту являются парад­ные щиты, шлемы, колчаны, слу­жившие приношениями в храмы. Они были украшены рельефными сценами (изображения всадников, боевых колесниц, иногда встреча­ются и сакральные сцены). Прн раскопках найдено и большое коли­чество золотых и серебряных укра­шений высокого художественного уровня.


Урартская культура сыграла ис­ключительную роль в последу­ющих судьбах культуры всего Пе­реднего Востока. Наибольшие ее достижения были восприняты Ми­дией, затем Ахеменидским Ираном и широко распространились по все­му Переднему и Среднему Востоку.
В послеурартское время завер­шается становление классового об­щества и государственности еще в трех закавказских центрах: Колхи­де, Иберии и Албании. Здесь, так же как и в историческом наследни­ке Урарту—древнеармянском цар­стве, к местным и древневосточ­ным культурным традициям добав­ляется позднее мощный импульс, идущий со стороны античной циви­лизации. Эта общая закономер­ность исторического и культурного развития осуществлялась в слож­ной политической ситуации образо­вания и распада новых государств, военных походов и дипломатиче­ских союзов.
Таким образом, в общих чертах периодизация цивилизаций Закав­казья в настоящее время выглядит следующим образом: в первые века I тыс. до н. э, здесь существует один центр государственности и классового общества—Урарту, за­тем в зону становления государст­венности включается черноморское побережье Закавказья—древняя Колхида; в эллинистическое вре­мя—остальные районы этого реги­она— Иберия (современная Вос­точная Грузия) и Кавказская Алба­ния (области совр. Азербайджана и часть Дагестана)
Значительная часть бывших урартских владений вошла в состав Мидийской державы, а затем импе­рии Ахеменидов. Они были вклю­чены в состав нескольких сатра­пий, выплачивали центральному правительству налог, поставляя во­оруженные контиптенты в ахеме-нидскую армию. В рамках таких сатрапий в VI—V вв. до н. э. про­исходит формирование древнеар-мянской народности, постепенно включившей в свой состав потом­ков урартов и некоторых других племенных групп. Ахемениды ши­роко привлекали к управлению ме­стную знать. Вскоре правителями одной из сатрапий стали представи­тели древнеармянской знати— Ервандиды (Оронтиды в греческой передаче). Культура и быт сатрапа и его окружения следовали ахеме­нидским образцам. В Еребуни урартские постройки были переп­ланированы таким образом, что об­разовали большой 30-колонный зал — местный отголосок царских парадных залов Персеполя и Суз. Расширяются культурные и торго­вые связи—при раскопках Еребу­ни найдены греческие монеты V в. до н. э. Древнеиранские религиоз­ные представления, и в частности, видимо, зороастризм, оказывают значительное влияние на древнюю Армению. Однако массовая, народ­ная культура во многом продолжа­ет урартские традиции.
Столицей владений Ервандидов стал Армавир, расположенный на территории более раннего урарт­ского центра. Сравнительно недол­гой независимости Армении при­шел конец в 220 г. до н. э., когда Антиох III присоединил это госу­дарство к так называемой Великой Армении, созданной им в рамках Селевкидского государства. Во II в. до н. э., в период ослабления этого государства, в областях к западу от оз. Ван образуется неза­висимое государство Со фена, во главе которого встал Зариадр (арм. Зарех), между Ваном и Севаном складывается другое государство, официально именовавшееся Арме­нией. Ее первым царем стал Арта-шес I (греч. Артаксий), основатель новой династии—Арташесидов. Сам Арташес I (189—161 гг. до н. э.) уделял много внимания благоустройству нового государ­ства, при нем, в частности, была основана неподалеку от Армавира новая столица—Арташат.
Около 95 г. до н. э. парфяне способствовали вступлению на трон Арташесидов Тиграна II, од­нако он оказался умелым и дально­видным политиком и вскоре сам потеснил парфян. Начинается недолгий «взлет» древнеармянского царства. В Сирии Тигран II подчи­нил своей власти часть былых вла­дений Селевкидов и к юго-западу от оз. Ван, в предгорьях Армян­ского Тавра, основал новую столп-

Древние
цивилизации
Закавказья

цу—Тигранокерт, созданную по типу эллинистических греческих полисов. Титул «царь царей», кото­рый вскоре принимает Тигран II, был вполне закономерен—при нем Армения действительно преврати­лась в крупнейшую державу.
Однако общая обстановка в Пе­редней Азии продолжала оставать­ся напряженной. Тигран II вынуж­ден был уступить римскому нати­ску, и в 66 г. до н. э. в Арташате был подписан мирный договор с Помпеем. Границы «Великой Арме­нии» были урезаны, «царь царей» признал себя «другом и союзником римского народа».
Успехи парфян, и в частности решительная победа над Крассом при Каррах в 53 г. до н. э., способ­ствовали некоторому укреплению независимости армянского государ­ства, ио вскоре походы Антония вновь низвели страну до положе­ния римского вассала.
Активизация Рима на востоке ед­ва лн не в первую очередь сказыва­лась на Армении. В 114 г. н. э. при Траяне Армения, правда на корот­кий срок, вообще была объявлена римской провинцией. Многочислен­ные восстания и давление со сторо­ны Парфии вынудили Адриана вы­вести римские гарнизоны, и со второй половины II в. и. э. Арме­ния становится практически неза­висимой. Сменившие Парфию Са-саниды пытались подчинить Арме­нию, но встретили твердый отпор. Государство с древними традици­ями стремилось утвердить и иде­ологическую независимость, с чем было, в частности, связано приня­тие при Тиридате III (287—330 гг.) в качестве государственной рели­гии христианства, начавшего рас­пространяться в Закавказье со II в. н. э.
Армения в последние века до н. э. и первые века и. э. была страной высокой культуры. Яркий показатель этого—процесс урбани­зации. Древнеармянские города бы­ли основаны по всем правилам эл­линистического градостроитель­ства. Характерна, в частности, ре­гулярная планировка городских кварталов.
Подъем градостроительства, ес­тественно, способствовал и разви­тию архитектуры. ЗаимствовЕшись передовые эллинистические и римские строительные приемы, ти­пы построек. Широко известен храм в Гарии, недавно полностью восстановленный. Он представляет собой периптер (24 колонны) иони­ческого ордера, стоящий на высо­ком подиуме. Крыша была дву­скатной, фасад украшен фронто­ном. В ходе восстановительных ра­бот было выяснено, что перекры­тие наоса храма было сводчатым. Храм, видимо, был возведен в I в. н, э. и посвящен богу Михру. Очень интересна и баня Гарни, пол одного из помещений которой был украшен мозаикой.
Скульптура Армении характери­зуется большим разнообразием. Здесь найдены и великолепные привозные произведения эллини­стического ваяния, и очень про­стые, схематичные статуи— продолжение предшествующей на­родной традиции. Но наиболее по­пулярным было художественное течение, представлявшее собой ор­ганичное слияние эллинских и ме­стных художественных принципов.
Ярким явлением была армянс­кая коропластика. Найденные в Армавире и Арташате терракото­вые статуэтки представляют собой женские и мужские фигурки, изоб­ражения всадников, музыкантов и т. д. Коропластика Армении напо­минает коропластику Месопотамии парфянского времени, однако отли­чается рядом своеобразных и само­бытных черт. Высоким был уро­вень металлообработки и связан­ных с ней отраслей искусства: то­ревтики и ювелирного дела.
Менее известна духовная жизнь Армении античного времени. Мож­но предполагать, что в этот период существовала значительная разни­ца между характером культуры царского двора и верхушки господ­ствующего класса, с одной сторо­ны, и культурой основной части населения Армении—с другой. Ес­ли первые оказались весьма вос­приимчивыми к эллинистическим и парфянским культурным влияниям, то вторые оставались верными ме­стным вековым традициям. В ду­ховной культуре народа, видимо, важную роль играл героический

?
эпос, отголоски которого сохрани­лись у Мовсеса Хоренаци и в эпи­ческом цикле о Давиде Сасунском.
Религия Армении характеризова­лась синкретизмом, в ней слились воедино древние местные культы и иранские влияния.
Важнейшее место в пантеоне за­нимали божества Михр, А наш и Вахаги. Цари стремились создать и широко распространить культ ди­настии, который должен был слу­жить средством объединения насе­ления под властью армянских владык.
Особое место в истории Закав­казья занимала Колхида. История Колхиды в древности освещена античными письменными источни­ками, значительную информацию дают археологические исследова­ния (особо необходимо отметить работы О. Д. Лордкипанидзе и Г. А. Лордкипанидзе), в последнее время сделаны и эпиграфические находки. В отличие от других обла­стей этого региона ока была более тесно связана с миром средиземно­морских культур и в VI в. до н. э. стала объектом греческой колони­зации.
Проблема греческой колонизации в Колхиде—одна из наиболее дис­куссионных в современной науке. Некоторые ученые доказывали, что «модель» греческой колониза­ции в этом районе ничем не отлича­ется, например, от северопричерно­морской, где греки создали свои полисы и освоили обширную сель­скохозяйственную территорию. Согласно другой точке зрения, гре­ки, осевшие здесь, не создавали своих полисов, а поселялись в ме­стных городах. В последние годы все большим признанием пользует­ся третья точка зрения: греки соз­давали свои полисы на восточном побережье Черного моря, но их основной экономической базой бы­ло не сельское хозяйство (как у большинства «колониальных» поли­сов), а посредническая торговля. Основным препятствием для широ­кой экспансии греков послужило то обстоятельство, что к моменту их прибытия в Колхиду здесь уже сложилось местное государствен­ное образование. Одной из важней­ших предпосылок возникновения его явилось бурное развитие произ­водительных сил в эпоху раннего железного века. Колхида стала од­ним из важнейших центров метал­лургии железа. Резкая социальная дифференциация в Колхиде выяв­ляется на материалах погребений. Так. только одна женская могила V в. до н. э. содержала свыше 1600 золотых изделий, включая ве­ликолепные диадемы с изображе­нием львов, терзающих быка и газель.
Поселения городского типа скла­дываются и в материковой части, вдали от побережья (Вани и др.). Основой расцвета Колхиды были разнообразные ремесла и развитая торговля. Особенным совершен­ством отличались изделия местных мастеров из железа и золота. Не­даром в античном мире утверди­лось представление о Колхиде как о стране «золотого руна»; приклю­чения аргонавтов, прибывших за ним в Колхиду,—одна из популяр­нейших тем греческого эпоса.
На вывоз производились лен и пенька, и, как специально отмечали античные географы, в частности Страбон, страна была «замечатель­на всем необходимым для корабле­строения». Торговля была не толь­ко местной, но и транзитной, и считалось, что в Диоскуриаде схо­дились для торговли представители 70 племен и народностей. С этим обстоятельством было связано и раннее развитие денежного обра­щения. На побережье были широко распространены монеты различных греческих городов, а во внутренних районах Колхиды преобладали мо­неты местного выпуска, названные современными исследователями «колхидками». На этих монетах на одной стороне изображен бюст правителя, а на другой—голова быка. Выпуск «колхидок» в V— первой половине III в. до и. э. сви­детельствует о развитых товарно-денежных отношениях и, по мне­нию ряда ученых, о существовании самостоятельного колхидского го­сударства. К III в. до и. э. отно­сятся золотые монеты, чеканенные от имени местного царя Ака. В административном отношении Кол­хида делилась на ряд провинций, во главе которых стояли лица, носив­шие титул скептухов («скипетро-носцев»).
Наиболее примечательной чертой культуры древней Колхиды было взаимодействие коренной и грече­ской традиций. В прибрежных центрах, а, возможно, также и в Вани работали греческие мастера-ремесленники из Синопа. Гераклеи и других центров. Прн раскопках в Вани обнаружено много греческих амфор и иные привозные изделия. В Колхиду поступали и высокоху­дожественные произведения антич ного искусства: расписная керами­ка, мраморная скульптура и т. д.
Важнейшие материалы для суж­дения о характере культуры Кол­хиды дали раскопки Вани. Город состоял из двух частей: «акропо­ля», расположенного на треуголь­ном в плане высоком холме, и «нижнего города», лежавшего в ме­сте слияния рек Сулори и Риони. Акрополь был прекрасно укреплен. Система его укреплений свидетель­ствует о глубоком знании передо­вых тогда принципов эллинистиче­ской фортификации. Вместе с тем заметны и местные черты—у го­родских ворот с наружной стороны располагалась статуя богини-хранительницы города.
На территории акрополя открыто несколько сооружений. Изучение архитектурных памятников Вани показывает, что местные зодчие были хорошо знакомы с достиже­ниями эллинистической архитекту­ры и градостроительства. Влияние греческой архитектуры в первую очередь сказывается в строитель­ной технике (рустованные блоки, широкое использование кровельной черепицы, мозаичные полы). Вне­дряются также элементы ордерной архитектуры (базы аттического профиля, капители коринфского ордера, архитравы, симы в виде голов львов, кессонные потолки).

Золотые серы и. Колхида. Г я. до и. э.
Внедрение элементов греческого ордера, однако, не меняло сущно­сти местной архитектуры. Ордер воспринимался как декоративная система, сами же конструкции оставались традиционными. Осо­бенно показательны в этом отно­шении башнеобразные святилища, восходящие к древним местным прототипам.
Колхида была центром своеоб­разной области искусства. Здесь зафиксировано наличие каменной и бронзовой скульптуры, найдены небольшие статуэтки, в том числе и серебряные, встречаются памят­ники коропластики, торевтики, глиптики. Для всех сфер искусства характерно слияние местных и гре­ческих художественных традиций.
По мере распространения вли­яния Рима на востоке в орбиту его воздействия попадает и Колхида. Включенная в состав владений Митридата VI Понтийского, она после поражения этого ярого врага римлян попадает в зависимость от победителей. В прибрежных горо­дах располагаются римские гарни­зоны. В 63 г. до н. э. Помпей утверждает «царем колхов» неко­его Аристарха, чеканившего соб­ственную монету. В I в. н. э. приб­режные области, именуемые Поле-моповский Понт, образуют римс­кую провинцию.
Вскоре Колхида включается в состав римской провинции Каппа-доки я.
В III—IV вв. н. э. Западная Гру­зия в античных источниках имену­ется Лазикой, хотя местные жите­ли называли свою страну Эгриси. Столицей был Археополь. С начала IV в. здесь распространяется хри­стианство.
Важным и своеобразным госу­дарственным образованием Закав­казья античной эпохи была Ибе­рия. Иберией греко-римские авто­ры называли Восточногрузинское царство античной эпохи (III в. до и. э.— III—IV вв. и, э.). Средневе­ковые грузинские источники име­нуют его Картли. Иберия занимала главным образом нынешнюю Вос­точную и Южную Грузию. Однако с течением времени она смогла овладеть и некоторыми районами Колхиды. История Иберии изве­стна нам по сообщениям античных авторов, немногочисленным надпи­сям. Но в последние десятилетия проводились широкие по масшта­бам археологические работы, дав­шие новьит богатейший материал, который активно изучается (очень интересными в этой связи пред­ставляются исследования Г. А. Ме-ликишвили, О. Д. Лордкипанидзе, А. В. Бохочадзе, Ю. М. Гагошид-зе).
В эллинистическую эпоху проис­ходило формирование и укрепление государства в Иберии. Интересный храмовый комплекс того времени (II—I вв. до н. э.) исследован в местности, называемой Дедоплис-Мицдори. Раскопками выявлена грандиозная система одновремен­ных построек, представляющих со­бой прямоугольник площадью око­ло 6 га, обнесенный стеной. Про­дольной осью он ориентирован по линии север—Юг. В южной части комплекса находился главный храм (46x30 м) — четырехколонный квадратный зал с четырехугольной платформой для алтаря в центре. Зал и ведущий к нему обширный портик с трех сторон окружены системой коридоров. К основному прямоугольнику храма с севера примыкает помещение типа айва-на—открытый портик с двумя ко­лоннами. В 90 м к северу от глав­ного храма расположен малый храм.
Строго симметрично по отноше­нию к храмам находятся восточные и западные ворота, представля­ющие собой обширные пропилеи с шестью колоннами, состоящими из двух неравных портиков—наруж­ного и внутреннего.
Исследователи (в частности, ру­ководитель раскопок Ю. М. Гаго-шидзе) считают, что данный об­ширный храмовый комплекс был посвящен богам маздеистского круга, в значительной мере слив­шимся с древними местными гру­зинскими астральными божества­ми, и что главный храм был посвя­щен божеству типа авестийской Ардвисуры Анахиты.
Археологические исследования последних десятилетий позволили судить о характере городов Иберии в первые века нашей эры. Соглас-

Древние
цивилизации
Закавказья

но древнегрузинской исторической традиции, сохранившейся у Леон­тия Мровели, первый царь Ибе­рии— Парнаваз—начал строить свою резиденцию на горе Армази, где воздвиг также «идола» (т. е. статую) в свою честь. Согласно той же традиции, последующие ца­ри продолжали здесь строитель­ство. Гора превратилась в акро­поль. Грузинская традиция согла­суется с данными таких античных авторов, как Страбон и Плиний Младший. Этот город локализует­ся на холме Багинети. Археологи­ческие раскопки обнаружили обо­ронительные стены, дворцовые и общественные сооружения, гробни­цы. Археологи вскрыли руины еще целого ряда городов Иберии (в Саркине, Дзалиси, Урбниси и др.). Существовали и так называемые пещерные города, например Уплис-цихе.
Здания дворцового типа открыты в Багинети, Армазисхави, Дзалиси. В нескольких местах обнаружены термы с типично римским устрой­ством. Архитектура Иберии до­стигла очень высокого уровня раз­вития. Уже в ранних центрах (на­пример, в Самадло) применялся та­кой сложный прием, как терраси­рование склонов холма. В стро­ительстве зданий правилом было сочетание камня и сырцового кир­пича; с первых же веков нашей эры, особенно при сооружении терм,—обожженный кирпич. Ши­роко использовалась черепица. В архитектуре Иберии были популяр­ны колонные конструкции и торо­видные базы.
Особое внимание привлекают мо­заики, среди которых наиболее ин­тересны панно из Дзалиси. В тер­мах представлены растительные сюжеты, изображения рыбы, дель­фина, раковины. В дворцовом же помещении—великолепные по ка­честву мозаичные сцены с изобра­жением Диониса и Ариадны, раз­личных персонажей дионисийского круга, богатый растительный и гео­метрический орнамент, пояснитель­ные надписи.
Дионис и дионисинскнй культ были весьма популярны в Иберии. Об этом свидетельствуют многие находки произведений искусства.
Так, например, при раскопках Сар­кине были обнаружены прекрасно­го качества терракотовые маски, изображающие Диониса и Ариад­ну, и статуэтки дионисийского кру­га. Вполне вероятно, что террако­товые маски служили для украше­ния интерьера какого-то здания и подвешивались на стене в один ряд: об этом свидетельствуют не­большие дырочки для шнура. В Иберии развивались также торев­тика, глиптика, ювелирное дело.
Кавказская Албания располага­лась дальше от центров греко-римского мира, нежели другие об­ласти Закавказья, и поэтому в тру­дах античных авторов ее история и культура нашли слабое освещение. Почти полностью отсутствуют и эпиграфические материалы. В силу этого особое значение приобрета­ют археологические находки. Сре­ди довольно многочисленных ис­следований по истории Кавказской Албании особое место занимают труды К. В. Тревер, И. Г. Алиева, И. А. Бабаева, Дж. А. Халнлова и др.
Проблема времени формирования государственности и классового об­щества на территории Кавказской Албании все еще остается дискус­сионной, однако можно считать, что упомянутый процесс заверша­ется в эллинистическую эпоху. Ал­бания менее других стран Закав­казья была задета римской экспан­сией, хотя римляне проникали сю­да и в I в. до н. э. (походы Пом­пея), и позднее. Одним из свиде­тельств этого является составлен­ная от имени центуриона XII леги­она латинская надпись конца I в. н. э., найденная в горах Гобустана, неподалеку от Баку. Позднее в Кавказской Албании власть захва­тила династия Аршакидов, Алба­ния в той или иной степени была вовлечена в римско-парфя некое противоборство в Закавказье.
Предпосылки для возникновения городов в Албании сложились к середине I тыс. до н. э. В I в. н. э. крупнейшим городским центром и столицей страны стала Кабала. Ар­хеологические исследования пока­зали, что общая площадь города достигала 50 га. Кроме того, го­родские центры античного времени зафиксированы в Шемахе, Минге-чауре, Тазакенте и в северной ча­сти страны, на территории Дагеста­на (Дербент и др.).
В ходе раскопок, например, в Кабале исследовались рядовые жи­лища и здания общественного на­значения. В строительстве исполь­зовались дерево, кирпич-сырец, ка­мень. Популярными при возведе­нии крупных зданий были колон­ны, базы которых обычно дела­лись из камня, а стволы—из дере­ва. Богатые жилые дома, а также общественные сооружения покры­вались черепицей. В Албании раз­вивалось сельское хозяйство, ре­месло, торговля. Средством обра­щения служила местная монета — подражание драхмам Александра Македонского. Время начала че­канки этих монет остается пока объектом дискуссий.
Популярным видом искусства яв­лялась скульптура. Найден ряд очень условно выполненных ста­туй, несомненно восходящих по своим приемам к древним прототи­пам. По всей видимости, они носят культовый характер. Довольно ши­роко распространены мелкие брон­зовые скульптуры. Необычайно из­ящна фигурная керамика. Гончары древности придавали сосудам ан­тропоморфные и зооморфные фор­мы в виде козла, петуха, оленя, быка и т. д. Антропоморфные со­суды встречаются только в районе Шемахи. Параллельно развивалась и коропластика. Наиболее популяр­ными были изображения обнажен­ных женщин. При раскопках Каба­лы найдена большая коллекция глиняных булл с изображениями как эллинистического (Геракл), так и местного типа (всадники, различ­ные животные). Из Римской импе­рии в Кавказскую Албанию прони­кали стекло, бронзовые сосуды, украшения и т. д.
Значительную роль в жизни Ал­бании играла религия. Верховная триада богов включала, по свиде­тельству Страбона, Селену, Гели-оса и Зевса (Страбон называет греческие эквиваленты местных божеств). Верховный жрец—вто­рое лицо в государстве после царя, «он стоит во главе большой и густонаселенной священной обла­сти, а также распоряжается рабами
храма».
Древние цивилизации Закав­казья, при всем своеобразии каж­дой из них, обладали и рядом сходных черт, порожденных как близостью социально-экономи­ческого строя, так и общностью исторических судеб и длительными взаимными контактами. Они прош­ли долгий путь исторического раз­вития, взаимодействуя сначала с древневосточными цивилизациями, затем с эллинистическим миром и, наконец, с Римской империей и











Парфянским (а затем Сасанидским) Ираном. История возложила на них задачу огромной важности— они служили цивилизациям Перед­него Востока надежным щитом с севера, прикрывая их от многочис­ленных и воинственных кочевых племен, обитавших в степях за Кавказским хребтом и неоднократ­но совершавших походы на юг.
Подвергаясь постоянному давле­нию как с юга. так и с севера, народы Закавказья тем не менее смогли создать, сохранить и раз­вить свои глубоко своеобразные цивилизации, в которых органиче­ски слились как древнейшие куль­турные традиции, так и внешние влияния, которые были освоены и переработаны таким образом, что стали важным составным элемен­том в общей сокровищнице миро­вой культуры.
Жизненность культурных тради­ций—одна из самых поразитель­ных и ярких особенностей цивили­заций, сложившихся в древности в Закавказье-







Глава IX Chapter IX
Scythian Civilization


ивилиза ция скифов
ц
в сокровищницу мировой культуры уже по достоинству оценен
Вклад скифов^
Скифы, как и другие близкородственные им народы, обитавшие в I тыс. до и. э. в евразийских степях, не имели своей письменности, и потому их социальную и политическую историю приходится воссоз­давать преимущественно на основе сведений, сохраненных в инокуль-турных источниках, и по археологическим данным.
Имя скифов, известное нам прежде всего из сочинении греческих и латинских авторов, использовалось там в разных значениях. Зачастую древние писатели именовали скифа­ми широкий круг народов, обитав­ших в ту эпоху на обширных про­странствах евразийского степного пояса и обладавших во многом сходной культурой. Но тщательное изучение употребления этого име­ни в древних источниках свидетель­ствует, что сами себя именовали так лишь обитатели Северного Причерноморья н Приазовья или даже первоначально только одно племя, в первые века I тыс. до н. э. подчинившее себе прочее на­селение этого региона и создавшее на этой основе мощный союз пле­мен, позже переросший в раннею-сударственное образование. Грече­ские поселенцы, начавшие с VII в. до н. э, активную колонизацию се­
11 тбраженне хищ­ника. Курган Кула-KiuKKoro. Крым
верного побережья Черного моря, первоначально вошли в соприкос­новение именно с этим народом. Со временем, все более расширяя круг своих знании об обитателях евра­зийских степей и обнаруживая в их культуре и образе жизни много сходного с тем, что уже было известно им о скифах, греки стали обозначать все народы этого круга именем того из них, который был знаком им раньше и лучше других. Так термин «скифы» приобрел рас­ширительное значение. Но многие античные авторы сохранили лони-
мание и его конкретною этноисто-рического смысла и отличали соб­ственно скифов от других степных народов, имена которых также бы­ли им известны,—от савроматов, массагетов, исседонов и т. д.
Историческая наука Нового вре­мени издавна проявляла внимание к сведениям о скифах, сохраненным греко-римской традицией—в сочи­нениях Геродота. Страбона, Пли­ния Старшего и других авторов. Критический анализ этих текстов приобретал все большую глубину по мере накопления археологиче­ских данных, сопоставимых с древ­ними свидетельствами. Интерес к древностям причерноморских ски­фов пробудился еще в конце XVIII в. Современная наука имеет уже достаточно полное представле­ние об истории и культуре скифов и других народов широко понима­емого «скифского мира» евразий­ских степей.
К сожалению, почти полностью отсутствуют данные о скифском языке. Все, чем располагают уче­ные,—некоторое число личных имен и географических названий, оставшихся в иноязычных текстах. Но и этих остатков оказалось до­статочно, чтобы определить: скиф­ский язык принадлежал к иранской группе, входящей в индоиранскую ветвь индоевропейской семьи язы­ков. Этноязыковая принадлеж­ность других народов евразийского степного пояса остается более ги­потетичной, но кое-какие данные имеются и на этот счет. Так, о савроматах—ближайших восточ­ных соседях скифов—Геродот со­общает, что они якобы произошли от браков скифских юношей с ама­зонками и говорят на скифском языке, но «издревле испорченном». Иными словами, язык савроматов по существу диалект скифского. Отдельные дошедшие имена и на­звания свидетельствуют, что в ев­разийских степях обитали и иные ираноязычные народы.
Вопрос о происхождении скифов решается путем синтеза письмен­ных и археологических данных. Из древних авторов наиболее подроб­но пишет об этом Геродот. Соглас­но его рассказу, скифы пришли в Причерноморье нз Азии, вытеснив отсюда киммерийцев. Перекликает­ся с этим известием сообщение Диодора Сицилийского, повеству­ющего, что некогда скифы были слабым и немногочисленным наро­дом и обитали на берегах Аракса, но затем усилились и завоевали Предкавказье и все северное побе­режье Черного моря. К сожале­нию, неясно, какую именно реку Диодор называет Араксом— древние авторы именовали так раз­ные реки, и потому в науке суще­ствуют различные мнения о перво­начальной зоне обитания скифов. Иногда, опираясь на Геродота, ее локализуют очень далеко на Восто­ке, к примеру в Центральной Азии. Но если вспомнить, что древние географы считали границей между Азией и Европой р. Танаис (совр.
Цивилизация скидюв
(и'тртнин стораня серебряного зер-кяля. Деталь. Келершсскнн кур-тан. Кубань
Дон), то правомерность этой гипо­тезы окажется серьезно поколеб­ленной.
Скорее всего прародина скифов
находилась не восточнее бассейна
Волги (в некоторых древних источ-
никах она именуется Ра, можег
быть, это и есть Араке?) или в
крайнем случае Урала. Кстати, та-
кое предположение лучше согласу-
ется с данными лингвистики о зоне
формирования иранских языков. В
предскифское время в Северном
Причерноморье и Нижнем По-
волжье обитали носители одной ар-
хеологической культуры —
срубной. Видимо, одно из передви-
жений в пределах этого культурно
однородного ареала, археологиче-
ски почти неуловимое, и запечатле-
но в предании, зафиксированном
Геродотом и Диодором.
Мнение Геродота, что все кимме­рийцы б i.i л и изгнаны скифами со своей земли, также не подтвержда­ется археологией: многое в культу­ре скифов обнаруживает прямую преемственность от культуры При­черноморья предшествующей по­ры. Скорее всего скифский союз племен образовался в ходе завоева­ния пришедшим с востока племе­нем близкородственных ему обита­телей этой территории. Не исклю­чено, что завоеватели были прямы­ми предками того из скифских пле­мен, которое Геродот в V в. до н. э. знает под именем «скифов царских», сообщая, что они господ­ствуют над остальными скифами, считая их своими рабами. Вероят­но, именно это племя первоначаль­но и было носителем самоназвания «скифы».
Согласно рассказу Геродота, после покорения Причерноморья скифы, преследуя бежавших ким­мерийцев, вторглись в Переднюю Азию. Это сообщение подтвержда­ется данными древневосточных текстов, в которых вторгшийся на­род именуется «шкуда»—другая передача того же этнического на­звания. Чаще, впрочем, всех север­ных пришельцев восточные писцы именовали «гимирри» — киммерий­цы, и такое обобщенное их имено­вание лучше всего говорит за то, что скифы и киммерийцы были близки между собой этнически и культурно. Скорее всего в действи- 180/181 тельности имело место не едино­временное вторжение обитателей Причерноморья на древний Восток, а постепенное—несколькими вол­нами—их проникновение сюда на­чиная по крайней мере с конца VIII в. до н. э.
На протяжении всего VII в. до и. э. скифо-киммерийские военные отряды активно участвовали в по­литической жизни Передней Азии, вмешивались в конфликты между государствами, поддерживали од­них, наносили удары другим. Поз-
же, потерпев ряд поражений, ски­фы покинули этот регион и верну­лись в Северное Причерноморье. С этого времени начинается пример­но четырехсотлетний период их господства в причерноморских сте­пях. Но пребывание скифов на Ближнем Востоке, знакомство с древневосточной цивилизацией не прошло бесследно, оставив замет­ный след в облике скифской куль­туры.
До упомянутых походов обитате­ли причерноморских степей (как и другие индоиранские народы на ранних стадиях их истории) не зна­ли изобразительного искусства, ог­раничиваясь для декорирования своей бытовой и ритуальной утвари простейшим геометрическим орна­ментом. Когда же социальное раз­витие скифского общества, особен­но ускорившееся как раз в период завоевания скифами Причерно­морья и походов их в Переднюю Азию, потребовало создания худо­жественного языка, призванного воплотить определенные религиоз­но-мифологические концепции, свя­занные с представлениями об иерархической организации обще­ства и о божественном происхож­дении института царской власти, для этой цели были использованы образы, заимствованные из древне­восточного художественного ре­пертуара.
Переосмысленные в духе соб­ственно скифских концепций, эти образы закрепились в скифской культуре. По не вполне еще понят­ным исследователям причинам наи­большую популярность в Скифии приобрели различные изображения животных, послужившие основой для формирования знаменитою скифского звериного стиля— наиболее интересного и самобытно­го элемента скифской культуры. Для этого искусства характерно воплощение строго определенных образов — по преимуществу копыт­ных животных, прежде всего оле­ней, а также кошачьих хищников и птиц,—изображаемых в несколь­ких каноничных позах. Эти мотивы служили главным образом для ук­рашения предметов воинского сна­ряжения, конского убора, ритуаль­ных сосудов. Совершенно очевид­но, что все эти изображения имели в глазах скифов некое важное со­держание, но вопрос о семантике скифского звериного стиля до сих пор составляет предмет дискуссий.
Одни исследователи придержива­ются мнения, что в его основе лежат магические представления— стремление обеспечить обладателя этих изображений теми выдающи­мися качествами, которые присущи воплощаемым животным. Другие связывают их со скифской мифо­логией, полагая, что скифы мысли­ли своих богов как имеющих зо­оморфный облик. Иногда звериный стиль рассматривают как своего рода символическую знаковую си­стему, призванную воплощать об­щие представления о строении ми­роздания. Вопрос о смысловой на­грузке скифского анималистиче­ского искусства требует еще углуб­ленной разработки. Как бы то ни было, искусство звериного стиля, сложившееся на основе синтеза древнеиранскнх представлений о мире и древневосточной иконогра­фии, превратилось в наиболее яр­кое и самобытное явление скиф­ской культуры.
Совершенно иной характер имело другое событие из истории взаимо­отношений скифов с древним Вос­током—их борьба против вторже­ния в их земли войск персидского царя Дария I. Нашествие огромных полчищ грозило Скифии большими несчастьями. Как это, однако, ни парадоксально, данный эпизод представляет для нас интерес прежде всего не как важная стра­ница политической истории ски­
Цивилизация скидюв
IIcktiipa.it. К}pi an Толстя Могила. Золото. Нижнее Нрядиеировье
фов, а с точки зрения исследова­ния скифской культуры. Дело в том, что подробный рассказ об этой войне, сохраненный античны­ми авторами (в первую очередь Геродотом), восходит, судя по це­лому ряду его особенностей, к соб­ственно скифскому устному эпиче­скому преданию. Фольклор любого народа отражает важнейшие аспек­ты истории его культуры, и его исследование чрезвычайно важно. Фольклор же скифов почти бес­следно утрачен, и представления о нем можно составить лишь по скудным инокультурным его пере­сказам.
Согласно сохраненной Геродотом традиции, Дарий, переправившись через Дунай, в течение двух меся­цев продвигался по причерномор­ским степям вслед за скифами, которые уходили, не принимая боя. Попытка персидского царя вызвать скифов на решающее сражение не принесла успеха. Скифы мотивиро­вали свой отказ тем, что, не имея ни городов, ни обработанных зе­мель, которые стоило бы защи­щать от врага, они не видят необ­ходимости в активной борьбе, но просто продолжают вести обычный для них кочевой образ жизни. Тем не менее они постоянно тревожили персов мелкими набегами, нанося им существенный урон. В итоге войско Дария, пройдя по всей Ски­фии и некоторым соседним с нею землям, вынуждено было бежать из Причерноморья, понеся боль­шие потери.
О реальных событиях скифо-лерсидской войны этот рассказ, судя по всему, содержит сведения весьма скудные. Даже описанный в нем маршрут не столько отражает истинный ход военных действий, сколько призван воплотить идею тотального характера конфликта и продиктован ритуально-магически­ми концепциями древних ирано­язычных народов. Зато это пове­ствование содержит интереснейшие данные о скифских обычаях, пред­ставлениях, культурных моделях. Примечательна описанная в нем величественная фигура вождя ски­фов царя Иданфирса—мудрого правителя и военачальника,— типичная для древнего эпоса.
После отражения персидского 182/183 нашествия для Скифии наступает почти двухсотлетний период рас­цвета. Именно к этому времени относится абсолютное большин­ство исследованных археологами скифских памятников. Это по пре­имуществу погребальные курганы. Их размеры колеблются в значи­тельных пределах: над погребени­ями рядовых воинов сооружались небольшие насыпи, которые те­перь—после многовековой распаш­ки и выветривания—едва возвыша­ются над уровнем земли; зато над
могилами племенных вождей или царей сооружались гигантские зем­ляные холмы, порой с применени­ем и каменных конструкций.
Так, один из самых известных царских курганов Скифии—Чер-томлык—накануне раскопок имел высоту более 19 м и окружность основания 330 м, а высота друго­го кургана—Александропольско-го—превышала 21 м. Под на­сыпью кургана размещалась моги­ла. Чаще всего это так называемая катакомба—своеобразная пещера простой или усложненной конфигу­рации, вырытая под одной из боко­вых стенок глубокого (до несколь­ких метров) входного колодца. В погребениях знати таких камер могло быть несколько.
В пространстве камеры, а иногда и входной ямы размещался основ­ной сопровождающий умершего инвентарь. В аристократических погребениях часто здесь же или в специальных дополнительных мо­гилах укладывались тела погреба­емых вместе с «владыкой» прис­лужников—оруженосца, конюха, служанки, а также предназначен­ных для умершего верховых коней.
В обряде похорон скифского вождя, по рассказу Геродота, уча­ствовали все его подданные, си­лами которых и воздвигалась ги­гантская насыпь. Эти же люди были участниками тризны—поми­нального ритуала, следы которого часто находят при раскопках. Так, во рву, окружающем недавно ис­следованный украинскими археоло­гами курган Толстая Могила (бога­тый, хотя и не слишком большой), были обнаружены кости такого ко­личества съеденных в ходе тризны домашних и диких животных, кото­рое позволяет полагать, что в по­хоронах принимало участие при­мерно 2,5—3 тыс. человек. Погре­бение рядового члена общества со­вершалось его ближайшими род­ственниками и друзьями.
Набор инвентаря в скифских мо­гилах достаточно традиционен, хо­тя в аристократических курганах он, конечно, неизмеримо богаче, чем в рядовых. В мужских погре­бениях это прежде всего предметы вооружения. Справедливость заме­чания Геродота, что каждый скиф—конный стрелок, подтвер­ждает наличие в могиле бронзовых наконечников стрел, а иногда и остатков самого лука. С формой скифского лука древние авторы сравнивали очертания Черного мо­ря, прямая линия южного берега которого соответствует тетиве, а северное побережье—древку с из­гибом в том месте, где находилась рука стрелка. О том, насколько тугим был скифский лук и какая сноровка требовалась при обраще­нии с ним, свидетельствует сохра­ненный Геродотом миф о трех сы­новьях родоначальника скифов, ко­торый, чтобы выбрать из них до­стойного претендента на царский престол, в качестве испытания предложил им натянуть тетиву на ею лук; преуспеть в этом испыта­нии смог, согласно скифской тра­диции, лишь младший из сыновей.
Распространенным оружием у скифов были также копья и мечи-акинаки, но последние чаще встре­чаются в аристократических, чем в рядовых, погребениях. В женских могилах обычной находкой явля­ются простые личные украше­ния—серьги, перстни, браслеты, а также зеркала.
Значительно разнообразнее на­бор предметов, находимых в погре­бениях знати. Основные категории вещей здесь те же самые, но типы их многообразнее, а убранство— богаче. Ножны акинаков и тори­ты—футляры для лука и стрел — часто украшены золотыми пласти­нами, снабженными ритуально-мифологическими изображениями. Пышно украшен золотыми наклад­ками и ритуальный женский голов­ной убор. Золотыми бляшками с изображениями расшивались одеж­да погребенных и покрывала, кото­рыми завешивали стенки погре­бальной камеры. Очень часты в аристократических погребениях ри­туальные сосуды различных форм—шаровидные кубки, рито-ны, открытые чаши с двумя гори­зонтальными ручками. Подобные сосуды изготавливали из драгоцен­ных металлов или из дерева с металлическими обкладками. Все эти предметы помимо указания на необычайное богатство скифской аристократии важны тем, что со­держание украшающих их изобра­жений отражает скифские пред­ставления о власти вождей и царей как о богоданном установлении: ее сакральный характер подтверждал­ся композициями на мифологиче­ские сюжеты.
Многие изделия этого типа явля­ются продукцией не собственно скифских, а греческих мастеров. Поскольку сами скифы по сути не знали изобразительного искусства, создать изобразительные воплоще­ния их мифов предстояло эллин­скому миру. Формирование специ­фического греко-скифского искус­ства— процесс, в котором были в равной мере заинтересованы обе стороны: для скифов это был путь к получению памятников, воплоща-

Войлочная се дел к. на» покрышка из I Пазырыкского кургана. Горный Алтай
ющих их идеологические концеп­ции, а для греков—обеспечение рынка сбыта своей художественно-ремесленной продукции.
Чтобы надежнее закрепиться на этом рынке, эллинские мастера не просто импортировали в Скифию свою серийную продукцию, но, приспосабливаясь к вкусам и за­просам скифской знати, изготавли­вали памятники, специально пред­назначенные для сбыта в скифской среде. Разнообразные предметы этой серии, полученные в процессе раскопок богатых скифских курга­нов и украшающие музейные соб­рания СССР, по стилистическому облику принадлежат античной ху­дожественной культуре, воплощая высшие ее достижения— динамизм, пластичность, достовер­ность и жизненность в передаче человеческого и звериного тела. Но по содержанию большинство украшающих эти предметы изобра­жений связано с присущими скиф­скому миру представлениями, и по­тому они служат бесценным источ­ником для воссоздания присущих скифам идеологических концепций.
Так, на электроном куГже из кур­гана Куль-Оба, раскопанного в Крыму свыше 150 лет назад, пред­ставлены сцены уже упомянутого мифа о трех сыновьях скифского первопредка: два старших брата изображены в тот момент, когда они залечивают травмы, получен­ные прн неудачных попытках натя­нуть тетиву на отцовский лук, а третий из братьев—преуспевшим в этом испытании. Тот же сюжет запечатлен на серебряном сосуде из кургана, раскопанного в окре­стностях Воронежа, но его изобра­зительная трактовка в этом случае иная: мы видим изгнание из страны двух старших сыновей и вручение младшему отцовского лука как символа власти над Скифией.
Специального внимания заслужи­вает золотая ажурная пектораль из кургана Толстая Могила, Грече­ский художник запечатлел на ней сложную систему скифских космо­логических представлений: нижний фриз трехъярусной композиции символизирует потусторонний мир—зону господства хаоса и сил смерти, а верхний — мир людей.
противостоящий хаосу «космос». В среднем фризе чудесное сплетение растительного орнамента символи­зирует «Мировое дерево», соединя­ющее два столь несхожих мира. В центральной сцене верхнего фриза представлено ритуальное дей­ство—шитье одежды из овечьего руна, которому многие народы древности приписывали магиче­скую способность обеспечивать бо­гатство и, в частности, плодови­тость скота.
Бытуют в греко-скифском искус­стве и другие обрядовые или мифо-

Цивилизации скидЗов

логические сцены. Так, на большой серебряной вазе из кургана Чер-томлык плечики украшены сценами жертвоприношения коня в точном соответствии с описанием этого скифского ритуала, который сохра­нился у Геродота.
Многие парадные и ритуальные предметы из скифских курганов снабжены изображениями на сю­жеты греческих мифов и сказаний. Здесь можно встретить Геракла, Афину, Горгону Медузу, эпизоды Троянской войны. Иногда эти ком­позиции толкуются как свидетель-


ство распространения в скифской среде эллинских культов, однако вероятнее, что подобные изобра­жения переосмыслялись скифами, трактовавшими их как иллюстра­ции к собственным мифам и вопло­щение своих богов и героев.
Согласно данным Геродота, осо­бым почитанием у скифов пользо­вались семь главных богов. Первое место среди них принадлежало Та-бити—богине огня, стихии, считав­шейся особо священной у всех индоиранских народов древности. Следом за ней в скифской религи­озно-мифологической иерархии по­читали супружескую пару— божества неба и земли Папая и
Апи, считавшихся прародителями людей и создателями всего земного мира. Четыре бога третьего «раз­ряда» олицетворяли, видимо, этот земной, телесный мир. Среди них наиболее известен нам бог, вопло­щенный в древнем железном мече. Ei и скифское имя до нас не дошло, но зато Геродот подробно описыва­ет способы поклонения ему. По словам историка, в каждой из об­ластей Скифского царства соору­жался из хвороста гигантский ал­тарь, посвященный этому богу. Водруженному на вершине алтаря мечу-акинаку приносили в жертву домашних животных и каждого со­того пленника.
Общескифской святыней был, по-видимому, огромный бронзовый котел, находившийся в урочище Эксамлей, в междуречье Днепра и Южного Буга; по свидетельству Геродота, котел этот был отлит из бронзовых наконечников стрел, снесенных сюда—по одному от каждого воина—по велению скиф­ского царя Арианта, желавшего та­ким образом выяснить численность своих подданных. Котел, конечно, не сохранился, но о его форме можно судить по многочисленным бронзовым котлам, зачастую нахо­димым в скифских курганах. Что же касается размеров находивше­гося в Эксампее котла, то данные Геродота на этот счет, несомненно, преувеличены и имеют чисто ле­гендарный характер.
В соответствии с древней индо­иранской традицией скифское об­щество делилось на три сословия— воинов, жрецов и рядовых общин­ников: земледельцев и скотоводов. Каждое из сословий вело свое про­исхождение от одного из сыновей первопредка и обладало своим свя­щенным атрибутом. Для воинов им служил боевой топор, для жре­цов—чаша, а для общинников— плуг с ярмом. Скифский миф пове­ствует, что эти золотые предметы упали с неба в начале мира и с тех пор стали объектом почитания у скифских царей.
К мифической эпохе первотворе-ния традиция относит и формиро­вание политической структуры скифского царства, во главе кото­рого стояло три царя. Такая поли-

Войлочные фнпрьн лебедей из У Пазырыкского кур­гана. Гирный Алтай
тическая организация существова­ла, как мы знаем, и в эпоху скифо-персидской войны. Ее крушение относится к середине IV в. до н. э., когда царь Атей стал едино­властным правителем Скифии. Эпоха Атея, к которой относятся почти все наиболее известные бога­тые скифские курганы,— период последнего подъема могущества скифов. Внутренние причины пос­ледовавшего затем упадка Скифии еще не вполне ясны исследовате­лям.
Лучше известны нам способство­вавшие этому внешние факторы. Так, античные источники сохрани­ли сведения о серьезном пораже­нии, нанесенном скифам в 339 г. до и. э. Филиппом Македонским, ког­да в сражении погиб и сам скиф­ский владыка Атей, к тому времени уже 90-летний старец. Но главную роль в крушении Скифии сыграло нашествие с востока, из приураль­ских степей, сарматов—народа, принадлежавшего к той же, что и скифы, этноязыковой семье. Ко II в. до и. э. сарматы заняли уже все днепровское левобережье, а несколько позже проникли и на правый берег Днепра.
Описывая сарматское нашествие на Скифию. Диодор Сицилийский сообщает, что они опустошили зна­чительную се часть и, «поголовно истребляя побежденных, преврати­ли большую часть страны в пусты­ню». Конечно, уничтожить все на­селение Скифии эта катастрофа все же не могла. Остатки скифско­го населения сохранились, в ча­стности, в многочисленных укреп­ленных городищах, возникших в это время по обоим берегам Днеп­ра. В культуре их обитателей сли­лись черты, унаследованные от эпохи расцвета Скифского царства, и те, что были принесены новым населением Причерноморья— сарматами. Но то была уже новая страница в истории региона.
* * *
Необходимо кратко коснуться и культуры тех частей евразийского степного пояса, которые распола­гались к востоку от Скифии. Мате­риальная их культура в результате раскопок сотен и тысяч курганов известна достаточно детально. Именно произведенные раскопки позволили выявить культурную близость обитателей евразийских степей и причерноморских скифов, хотя каждый из народов этого кру­га обладал и специфичными, лишь ему присущими культурными чер­тами. Курганы упомянутых племен были исследованы в низовьях Сыр-дарьи и в Центральном Казахстане, на Тянь-Шане, Памире и Алтае, в Минусинской котловине и даже в Восточном Туркестане.
Пожалуй, наибольшего внимания
заслуживают памятники так назы­ваемой пазырыкской культуры, об­наруженные в Горном Алтае. Кли­матические условия, характерные для зоны распространения пазы рыкских памятников, и особенно­сти конструкции присущих им пог­ребальных сооружений привели к образованию в подкурганном про­странстве локальных линз вечной

Цивилизация скифов

мерзлоты. Это обеспечило сохра­нение в могилах Пазырыка и неко­торых других могильников данного региона предметов, изготовленных из органических материалов, обыч­но в земле бесследно разруша­ющихся. Среди них—одежда пог­ребенных, украшения и утварь из резного дерева, войлочные и ворсо­вые ковры и т. д. Даже тела самих похороненных здесь людей, укра­шенные замысловатой татуиров­кой, хорошо сохранила вечная мерзлота. С каждым поколением, даже с отских курганов и грунтовый мо­гильник VI—IV вв. до н. э. Осо­бый интерес представляют нес­колько меотских святилищ IV в. до н. э., сооруженных на уже суще­ствовавших насыпях бронзового века. В святилище уляпского кур­гана № 1 среди многочисленных костей животных и человека оказа­лось большое число различных на­ходок (бронзовые котлы, античные амфоры и бронзовые сосуды, ору­дия труда, детали конского убора, предметы вооружения, разнообраз­ные золотые украшения). Наиболь-


каждым полевым сезоном знания о жизни, быте, культуре давно ис­чезнувших народов неуклонно по­полняются.

Новейшие замечательные находки связаны с исследованием памятни­ков Кубани. Обитателями этого ре­гиона в I тыс. до н. э. были племе­на меотов, которые относятся к иберо-кавказской языковой семье. Первые упоминания о меотах античными авторами датируются VI в. до н. э. Судя по Геродоту, Страбону, многочисленным эпигра­фическим памятникам Боспорского царства, эти племена обитали в Восточном Приазовье и на Кубани.
В последние годы в Закубанье, близ адыгейского аула Уляп, Кав­казская археологическая экспеди­ция ГМИН В под руководством А. М. Лескова исследовала ряд мс­шии интерес представляют две крупные золотые пластины в виде фигур шагающих оленей. Голова, прямо посаженная на могучей шее, увенчана ветвистыми рогами, уди­вительно пропорциональное туло­вище на длинных стройных ногах как бы устремлено вперед. Таковы уляпские олени — замечател ьный образец скифо-меотского зверино­го стиля, где сочетаются реалисти­ческая трактовка фигур этих благородных животных с условно переданными рогами в виде при­чудливого сочетания стилизован­ных головок грифонов.
Самыми значительными находка­ми из первого уляпского святили­ща являются два скульптурных на-вершия. Одно из них в виде лежа­щего на поджатых ногах кабана с вытянутым вперед рылом. Скуль­птура сделана из двух массивных штампованных серебряных гит-

Нявершт н kh.iv кк-юяы оленя. Фрагмент. Уляп. V в. дон. э.
стин, крепившихся между собой на деревянной основе из орешника с помощью серебряных гвоздиков, на каждый из которых напаяна золотая шляпка. На пластинах име­ются обрамленные рельефами вы­резы для клыков, глаз и ушей. Они закрыты золотыми вставками, кре­пившимися на деревянной основе под серебряными пластинами. Нижние края пластин, хотя и за­гнуты под прямым углом к плоско­сти с изображением кабана и име­ют отверстия для крепления к ос­нове, не сходятся между собой. Этот факт свидетельствует о том, что скульптура кабана служила на-вершием, надевавшимся на плоскую основу, выступавшую ни­же основания пластин. Видимо, эта основа и крепилась на шесте.
Пластины со стилистически близкими изображениями кабана известны в скифском искусстве (степи Украины и Придонья). Од­нако круглая скульптура кабана, при создании которой были исполь­зованы разные материалы и виды техники (штамповка, гравировка, пайка), встречена в скнфо-меотском искусстве впервые. На-вершия в виде кабана также не были известны ранее. Второе на-вершие в виде скульптуры оленя восстановлено лишь частично (се­ребряная пластина туловища еще находится в реставрации). Удалось восстановить голову оленя, поса­женную на стройную длинную шею. Скупыми, лаконичными сред­ствами (продолговатыми вдавлени-ями отмечены ноздри и рот живот­ного, несколько сложнее изобра­жены глаза) мастер добивается редкой выразительности. Завер­шенность образу придают массив­ные ветвистые серебряные рога. Скульптурная голова уляпского оленя, созданная без всякого схе­матизма, условности и стилизации, может быть поставлена в один ряд с лучшими образцами раннего ски-фо-меотского искусства.
Великолепный комплекс находок обнаружен на ритуальной площад­ке, расположенной на вершине уляпского кургана .Ns 4, вокруг ко­торого располагался грунтовый мо­гильник IV в. до н. э. Здесь были обнаружены человеческий череп.
три античных бронзовых сосуда, серебряная фиала, золотые гривна и бляшки, а также два ритона— золотой и серебряный. Золотой ри-тон в месте перегиба опоясывает пластина, все поле которой укра­шено проволочными накладками в виде буквы S со свернутыми спи­ралью концами. На основание ри­тона надет наконечник в виде тру­бочки, украшенной четырьмя пле­теными поясками н завершающей­ся скульптурным изображением го­ловы пантеры. Ее уши, имеющие треугольную, сердцевидную фор-
му, помогают определить место производства ритона. Подобная трактовка уха восходит к древно­стям хетто-хурритского круга н Нуристана. Позднее такая форма уха встречается в наиболее ранних изображениях пантеры, выполнен­ных в скифском зверином стиле (клад из Зивие). Уже с середины VI в. до н. э. в

Цивилизация скифов
памятниках скифо-антимной горев-тики такое изображение уха не встречается, а значит, имеются все основания считать этот ритон при­везенным из Ирана или Малой Азии. Второй серебряный ритон на стройной рюмкообразной ножке имеет прямое высокое тулово с чуть отогнутым краем. Венец сосу­да изнутри и снаружи опоясывает накладная золоченая пластина, ук­рашенная снаружи палъметами и стилизованными цветами лотоса, выполненными тиснением и грави­ровкой. Ниже по тулову сосуда размещены ряд накладных позоло­ченных паль мет и частично сохра­нившаяся фигурка Сатира. Плавно изгибаясь, ритон завершается про-томой крылатого коня Пегаса, мощную шею которого венчает го­лова с золоченой гривой. Припод­нятые уши, большие глаза, некогда инкрустированные янтарем, чуть приоткрытые губы, сквозь кото­рые видны зубы и золоченый язык, раздутые ноздри, рельефно выделенные вены—таким пред­ставлялся мастеру божественный конь. Богатое золочение верхней



часта, а также могучие золоченые крылья, грива, ремни оголовья и поводок, ярко выделяющиеся на фоне серебра, придают ритону тор­жественный вид, достойный цар­ственного стола.
Большой интерес представляет фриз, опоясывающий среднюю часть тулова сосуда. На позолочен­ной пластине высоким рельефом художник с незаурядным талантом изобразил шесть противоборству­ющих пар, познакомив мир еще с одним вариантом отражения в прикладном искусстве древнегрече-
Гера, атакующая гиганта храмо­вым ключом.
Судя по иконографии персона­жей, изображенных на фризе, ри­тон был создан не позднее середи­ны V в. до н. э., в эпоху высшего расцвета античного искусства и культуры. Именно тогда творил безвестный мастер прикладного ис­кусства, подаривший миру этот ше­девр. Уляпскнй ритон с протомой Пегаса по праву входит в число уникальных произведений древнего искусства, открытых отечествен­ной археологией.

Цивилизация скидюв

* * * Напершие в виде
Ни один из древних народов не fj«yp™
« _ У ляп. IV е. до и. э.
ского мифа о борьбе богов и гиган­тов (гигантомахия). Среди богов-олимпийцев легко узнать Зевса, по­ражающего своего противника «пе­рунами», Гермеса, изображенного дважды с кадуцеем в левой руке, Гефеста с кузнечными клещами и зажатой в них огненной крицей. В сцене, где богу помогает лев, веро­ятнее всего, также следует видеть Зевса, ведь именно ему, любимцу матери богов Реи, помогает сопут­ствующий ей царь зверей. Если это предположение верно, то становит­ся понятным, почему художник дважды использует оттиск с изоб­ражением Гермеса—тогда на двух крайних сценах обеих сторон фри­за сражаются рядом одни и те же боги — Зевс и Гермес. Сложнее установить, какая из олимпийских богинь изображена на фризе. Не исключено, что это супруга Зевса уходит с исторической сцены бес­следно. Его культурное наследие переходит к его преемникам. Са­мый ощутимый скифский пласт от­ложился в нартском эпосе, быту­ющем у разных народов Северного Кавказа. Среди этих народов, ко­нечно, следует прежде всего на­звать осетин—ираноязычный на­род, родственный если не самим скифам, то племенам скифского круга. Ныне нартский эпос — достояние самых различных кав­казских народов, и в каждой его версии можно выявить элементы, восходящие к эпохе скифов— народа, жившего на земле в дале­ком прошлом, но оставившего в истории мировой культуры замет­ный и самобытный след.







Глава X Chapter X


//л культурное своеобразие сохранялось и в ахеменидскую,
и в греко-македонскую эпохи
Ancient Civilizations of Central Asia
|ревние цивилизации Средней Азии
Чем шире развертывается исследование прошлого Средней Азии, тем отчетливее становится выдающаяся роль этого региона в истории мировой культуры.
Давно были признаны достижения ученых, писателей, художников, архитекторов Средней Азии эпохи средневековья, но только недавно стало ясно, что фундаментом, на котором возникла эта блестящая цивилизация, являлись местные культуры эпохи античности. Пар-фия, Маргиана, Хорезм, Согд, Бактрия, Чач, Фергана—культура всех этих древних областей еще несколько десятилетий назад была практически не изучена, а вос­принималась многими историками как далекая периферия Ирана {«внешний Иран»), лишенная куль­турной оригинальности. Открытие самобытных культур древней Сред­ней Азии поставило вопрос об их истоках, и снова ответ дала архе­ология—была обнаружена средне­азиатская цивилизация бронзовой эпохи.
В настоящее время периодиза­цию исторического развития древ­ней Средней Азии можно предста­вить следующим образом: конец III—рубеж II—I тыс. до н. э.— цивилизации бронзового века; ру­беж II—I тыс. до н. э_—начало раннего железного века и форми­рование местного классового (ра­бовладельческого) общества и го­сударственности; VI в. до н. э.— завоевание значительной части Средней Азии Ахеменццами; конец IV в. до н. э.— завоевания Алек­сандра Македонского и начало эл­линистической эпохи, конец кото­рой в различных районах приходит­ся на различное время (в Пар-фин—середина III в. до н. э., в Бактрнн—130-е гг. до н. э. и т. д.). Последующий период был време­нем становления местной государ­ственности и расцвета культуры народов Средней Азии в рамках складывавшихся крупных держав, в первую очередь Парфии и Ку-шанского царства. В IV—V вв. н. э. развертывается кризис, зна­менующий конец рабовладельче­ской н начало феодальной эпохи в истории Средней Азии.
Цивилизации Средней Азии воз­никают в различных исторнко-географических регионах. Природ­ные условия здесь характеризуют­ся значительными контрастами. Пустынно-степные ландшафты, и прежде всего пустыни Каракумы и Кызылкум, соседствуют с плодо­родными оазисами, орошаемыми Амударьсй и Сырдарьей, целым рядом их притоков и менее значи­тельных водных артерий. Весьма своеобразны высокогорные масси­вы Тянь-Шаня н Памира. В этих условиях в различной экологиче­ской ситуации происходило форми­рование культур, разных по своему облику и способам ведения хозяй­ства. Взаимодействие разнообраз­ных культур является одной из специфических черт древней исто­рии Средней Азии. Другая особен­ность зарождения здесь местных цивилизаций—ранние и тесные связи с древними очагами других цивилизаций Востока, прежде все­го Передней Азии.
Эти две главные отличительные черты ярко проявились уже на начальных этапах истории племен и народов Средней Азии. В VI тыс. до н. э. на юго-западе Средней Азии, на узкой подгорной равнине между хребтом Копетдаг и пусты­ней Каракумы, сложилась джей-тунская неолитическая культура. Джейту некие племена вели осед­лый образ жизни, возделывали пшеницу и ячмень, разводили мел­кий домашний скот. Земледельче-ско-скотоводческая экономика обеспечивала подъем благососто­яния и развитие культуры. Посел­ки джейтунеких племен состояли из прочных глинобитных домов. Центром такого поселка был круп­ный дом—общинное святилище со стенами, украшенными живописью. Лучше всего сохранилась живопись в Песседжик-Депе, где была изоб­ражена сцена охоты. Ряд черт в строительном деле, глиняной посу­де с несложной росписью и в других областях указывает на тес­ные связи с оседло земледельческими культурами Ира­на и Месопотамии, в первую оче­редь с культурой Джармо.
В V—IV тыс. до н. э. происхо­дит дальнейшее развитие средне­азиатских земледельческо-ското-водческих общин. Они осваивают выплавку меди, начинают разво­дить крупный рогатый скот, а за­тем и верблюдов. Для орошения полей проводятся небольшие кана­лы. Так было положено начало ирригационному земледелию, да­ющему высокие урожаи.
Процесс хозяйственного и куль­турного развития вел к образова­нию на юго-западе Средней Азии первых городов и формированию протогородской цивилизации. Ее наиболее изученный памятник на­зывается Алтын-Депе (исследова­ния В. М. Массона). Для цивилиза­ции Алтын-Депе, датируемой при­мерно 2300—1900 гг. до н. э., ха­рактерны некоторые черты, прису­щие развитым культурам древнего Востока. Ее центрами были два поселения городского типа— Алтын-Депе н Намазга-Депе. Эти «города» были обнесены крепо­стными стенами из сырцового кир­пича, а ворота, ведущие внутрь застроенного пространства, обрам­ляли мощные башни-пилоны.
Центром Алтын-Депе был мону­ментальный культовый комплекс с четырехступенчатой башней. В не­го входили многочисленные храни­лища, дом главного жреца н гроб-
Зи.-ття ю.тва быка. Ллтын-Тепе.
Ш ТЫС. ДО И. э.

ница жреческой общины. При рас­копках в гробнице была найдена золотая голова быка со вставкой на лбу из бирюзы в форме лунного диска. Весь храмовый комплекс был посвящен богу Луны, который в месопотамской мифологии часто представляется в образе быка ог­ненного цвета. Другая линия куль­турных связей ведет в долину Ин­да, к городам и поселениям Ха-раппской цивилизации. На Алтын-Депе среди вещей, положенных в богатые могилы, и в составе кла­дов ценных предметов, замурован­ных в стены, были найдены ха-раппские изделия из слоновой ко­сти. Обнаружены там и печати хараппского типа.
По материалам раскопок в соста­ве населения городов Алтын-депенской цивилизации можно вы­делить три различные социальные группы. Рядовые общинники, ре­месленники и земледельцы обитали в многокомнатных домах, состояв­ших из тесных каморок. Дома об­щинной знати более респектабель­ны: в гробницах состоятельных об­щинников обнаружены ожерелья из полудрагоценных камней, сереб­ряные и бронзовые кольца и пе­чати. Более заметны имуществен­ная и социальная дифференциация на примере третьей группы населе­ния—вождей и жрецов. Их боль­шие дома имели правильную плани­ровку и занимали площадь 80— 100 кв. м. В гробницы, располагав­шиеся в «квартале знати», помеща­лись разнообразные украшения, в том числе из золота и серебра. Здесь же были найдены изделия из слоновой кости, явно привозные. Возможно, в хозяйстве знати уже применялся труд рабов. Не исклю­чено, что последним принадлежат захоронения, лишенные каких-либо предметов и расположенные около богатых гробниц.
В середине TI тыс. до н. э. приго-родские поселения этой древней­шей цивилизации Средней Азии приходят в упадок и происходит перемещение основных центров на восток. В дельте р. Мургаб, по среднему течению Амударьи скла­дываются новые оазисы оседлых земледельцев. По среднему тече­нию Амударьи раскопан ряд укреп­ленных поселений древних общин, но крупных населенных пунктов пока не обнаружено. Поселения укреплены стенами с башнями, ши­роко распространяется боевое ору­жие, сделанное из бронзы. Это, возможно, указывает на постоян­ные войны. Многие черты культу­ры позволяют условно считать обитателей этих оазисов прямыми потомками создателей цивилизации Алтын-Депе, но вместе с тем в их культуре имеется ряд новых, прин­ципиально иных явлений. Таковы, в частности, плоские ка-
менные печати, на которых с неза­урядным мастерством изображены драматические сцены борьбы бы­ков и драконов, змей, атакующих тигра, и мифологического героя, побеждающего диких зверей. Не­которые из запечатленных на них образов свидетельствуют об усиле­нии связей с Месопотамией и Эла­мом, культурное воздействие кото­рых постоянно возрастает. К нача­лу Т тыс. до н. э. юг Средней Азии был зоной высокоразвитых куль­тур древневосточного типа.
Одновременно с созданием на юге Средней Азии новых оазисов в северных областях расселяются племена степных скотоводов. В своеобразных условиях взаимодей­ствия степняков севера и оседлых земледельцев юга и протекал ин­тенсивно процесс развития на тер­ритории Средней Азии классовых отношений и становления государ­ства. Технический прогресс в это время был связан в первую оче­редь с распространением железа. В

Древние цивилизации Средней Азии






























Браслет из Аму-дарьинского клала. Золота, бирюза. V или IV в. до и, з.
X—VII вв. до н. э. железные изде­лия появляются на юге Средней Азии, а с VI—IV вв. до н. э. желе­зо широко применяется для изго­товления орудий труда уже на всей ее территории. В юго-восточном Прикасгши и в дельте Мургаба создаются сложные ирригацион­ные системы. Следствием этого становится постепенное усложне­ние социальной структуры обще­ства, находящее свое выражение в создании оазисной системы рассе­ления (что предполагает существо­вание четкой системы руководства


трудовыми усилиями общества в рамках оазиса), а также возникно­вение различных типов поселений. В частности, центрами оазисов бы­ли крупные поселения, имеющие цитадели, расположенные на мощ­ных платформах, построенных из сырцового кирпича. В цитаделях находились монументальные двор­цы правителей. Таково, например, раскопанное археологами поселе­ние Яз-Депе в дельте Мургаба, в древней Маргиане.
Сходная по типу культура была распространена на территории Бактрии и, как показали новейшие археологические исследования, также в долинах Зеравшана и Каш-кадарьи, т. е. на территории стра­ны, которая в древности называ­лась Согдом.
Когда Средняя Азия частично вошла в состав Ахеменидской дер­жавы, Ахемениды столкнулись с ожесточенным противодействием мощного союза кочевых племен, которые в античных источниках называются массагетами.
В конечном счете основные обла­сти обитания кочевников остава­лись независимыми, но главные оседлые оазисы вошли в состав державы Ахеменидов и были объ­единены в несколько сатрапий. Во главе бактрийской сатрапии, веро­ятно как одной из наиболее важ­ных, часто находился член правя­щей ахеменидской династии. Сат­рапии выплачивали центральному правительству налоги и поставляли воинские контингент, местная аристократия становилась посред­ником в проведении таких меропри­ятий. Это способствовало усиле­нию социальной дифференциации и нарастанию классовых противоре­чий. Так, при восшествии на пре­стол Дария I в 522 г. до н. э. вос­стания и сепаратистские движения охватили государство, в том числе и Среднюю Азию. Особенно оже­сточенными были столкновения в Маргиане. Царь Дарий в Бехистун-ской надписи сообщает: «Страна Маргиана стала мятежной. Одного человека по имени Фрада, маргиан-ца, они сделали (своим) вождем После этого я послал (гонца) к персу по имени Дадаршиш, моему слуге, сатрапу в Бактрии, (и) ска­зал ему так: «Иди, разбей войско, которое не называет себя моим». Затем Дадаршиш отравился с вой­ском и дал бой маргианцам». Реша­ющее сражение произошло 10 де­кабря 522 г. до н. э. В нем марги-анцы потерпели поражение. В сра­жении было убито 55 243 человека и взято в плен 6972 из числа восставших. Сообщение о числе погибших и пленных явно показы­вает, что восстание в Маргиане было действительно народным.
Начиная с V в. до н. э. наступил период относительного спокой­ствия. Развиваются города, из ко­торых крупным центром становит­ся Мараканда, столица Согда, рас­полагавшаяся в долине Зеравшана (на месте совр. Самарканда). Зна­чительного развития достигают ре­месла, налаживается регулярная международная торговля. Одним из наиболее популярных был путь

через Бактрию в Индию. Хотя местные черты остаются основны­ми, но усиление связей с другими странами приводит к появлению иноземных традиций. Следуя кано­нам имперской столицы—Персе-поля местные правители строят монументальные дворцовые здания. Такой дворец, например, был обна­ружен на городище Калалыгыр в Хорезме. Здание было практически полностью построено (очевидно, на рубеже V—IV вв. до н. э.), но не обживалось, поскольку изменилась политическая ситуация. Хорезм до­бился независимости, и резиденция, в которой должен был обосновать­ся представитель ахеменидской ад­министрации, была оставлена.
Слабеющая Ахеменидская импе­рия потерпела сокрушительное по­ражение от армии Александра Ма­кедонского, однако удачливому полководцу пришлось силой отста­ивать свои завоевания, и едва ли не наибольшие трудности у него воз­никли именно в Средней Азии. Последний ахемснидский сатрап Бактрии—Бесс—поспешил объ­явить себя «царем Азии» и попы­тался создать на базе восточных сатрапий новое государство. Одна­ко прн приближении греко-македонских отрядов Бесс бежал и искоре был выдан Александру сво ими же соратниками. Серьезное сопротивление греко-маке донцы встретили в Согде, где восстания народных масс под руководством энергичного представителя согдий­ской знати Спитамена почти три года сотрясали страну (329— 327 гг. до н. э.). Александр Маке­донский подавил это народное дви­жение жестокими методами. По сообщениям источников, было уничтожено 70 тыс. согдийцев.
В состав своей армии Александр включил согдийские и бактрийские контингенты, а женитьба на Рокса­не, дочери знатного бактрийца Ок-сиарта, была столь же романтиче­ским, сколь и политическим, ак­том. Много внимания было уделено и градостроительству—в Бактрии, Согде и Парфии (области совр. Южного Туркменистана и северо­восточного Ирана) были основаны города, получившие наименование Александрии,
После смерти Александра Маке­донского Средняя Азия вошла в состав одного из государств, сло­жившихся на руинах новой импе­рии, так и не успевшей окрепнуть. Это было государство Селевкидов, которое около 305 г. до н. э. рас­пространило свою власть на Бактрию. Ранние оелевкидские ца­ри рассматривали восточную часть принадлежащей им державы как очень важный регион, стремились поднять его экономический потен­циал и укрепить свой контроль над ним. Осуществлять эту политику

Древние цивилизации Средней Азии




Ножны акинакэ с изображением льва и оленя. Сло­новая кость, резь­ба, гравировка. VI—начало V в, дом. ».









Втивиый алтарь го скульптурой Силена. Камень, бронза. На алтаре надпись на древ­негреческом ячыке: ' По обегу посвятил Атросок Оксу'. Тахтн-Cata ни. II в. до и. з.




пришлось сыну и наследнику осно­вателя державы Селевка— Антиоху. В 292 г. до и. э. он был назначен соправителем отца с пере­дачей ему в управление сатрапий, лежавших к востоку от Евфрата. Столицей его наместничества стали Бактры (Балх). Антиох энергично взялся за восстановление хозяй­ства. В Маргиане им была заново отстроена столица области, полу­чившая наименование Антиохии Маргианской, а весь оазис окружен стеной протяженностью 250 км с целью оградить его от набегов ко­чевников.
При Антиохе в Бактрии чекани­лась серебряная монета. Средняя
Азия вступила в полосу относи­тельной стабилизации. Однако, как при Ахеменидах и Александре Ма­кедонском, политическая власть была чуждой для большинства ме­стного населения. Тенденция к по­литической самостоятельности еще более усилилась с подъемом ме­стной экономики. Да и Селевкиды рассматривали восточные сатрапии лишь как источник получения но­вых сил и средств для войн, веду­щихся ими на западе. Соединение самых различных интересов и устремлений вело к созданию в Средней Азии самостоятельных го­сударств. Около 250 г. до н. э. бактрийский сатрап Диодот объ­явил себя независимым правите­лем. Почти одновременно от Се-левкидов отпала Парфия.
Особое место среди независимых среднеазиатских государств зани­мала Греко-Бактрия. Здесь сохра­нялась типичная эллинистическая структура общества—власть при­надлежала завоевателям: грекам и македонянам. До недавнего време­ни почти совершенно отсутствова­ли археологические материалы, позволяющие судить о культуре этого своеобразного государствен­ного образования. Однако недавно был открыт крупный греко-бактрийский город—городище Ай-Ханум (на территории совр. Афга­нистана), материалы которого поз­волили получить ясное представле­ние о многих чертах греко-бактрийской культуры.
Интересные памятники грско-бактрийскон культуры были обна­ружены и в Таджикистане. Это прежде всего городище Саксоно-хур. В центре его находился боль­шой дворцовый комплекс, своего рода уменьшенная копия дворца в Ай-Ханум. Еще более убедительны находки, сделанные на городище Тахти-Сангин (Каменное городи­ще). Здесь выявлен храм, постро­енный по канонам «иранской» сак­ральной архитектуры: квадратная целла, окруженная коридорами, в целле—четыре колонны. Найдено значительное число великолепных произведений искусства—в каче­стве пожертвований их приносили в храм верующие. Среди них — парадное оружие и статуи; первое

Го.твх эллинист и-ческого правителя. Глина, алебастр с аолихромной ок­раской. Тахти-Сан­гин. II в.дон. 3.
в большинстве случаев чисто гре­ческого характера, с исключитель­ными по красоте рельефами. Здесь найден и небольшой алтарь с брон­зовой фигуркой силена Марсия и греческой надписью на нем — посвящением богу реки Оке.
На основании всех имеющихся источников можно утверждать, что в 80-е гг. II в. до н. э. греки Бактрии начали движение на юг— перевалили через Гиндукуш и предприняли завоевание областей Индии. Но в это же время про­изошло другое политическое собы­тие, имевшее важные последст­вия,— против законных царей дина­стии Евтидема восстал военачаль­ник Евкратид. Во взаимодействии этих тенденций — постепенного рас­ширения владений греко-бактрийцев на индо-пакистанском субконтинен­те и постоянного дробления неког­да единого государства на отдель­ные мелкие владения — и развора­чивается вся дальнейшая история Греко-Бактрии.
В отличие от Греко-Бактрий-ского царства история Парфии пошла по иному пути. Первона­чально независимость Парфии от Селевкидов провозгласил, как это было и в Бактрии, местный сатрап по имени Андрагор. Но вскоре страна была захвачена кочевавши­ми поблизости племенами, предво­дитель которых Аршак в 247 г. до и. э. принял царский титул. По имени основателя династии после­дующие правители Парфии прини­мали в качестве тронного имени имя Аршак. Первоначально новое государство было сравнительно не­большим и объединяло помимо собственно Парфии соседнюю Гир-канию, область на юго-востоке Каспия. Но уже при Митридате I (171 —138 гг. до н. э.) началась ак­тивная экспансия на запад вплоть до Месопотамии. Парфия становит­ся мировой державой. Древняя метрополия, располагавшаяся те­перь на северо-востоке Парфян­ской державы, сохранила свое зна­чение уже лишь как один из ее центров.
В середине II в. до н. э. Средняя Азия пережила серьезные собы­тия. Движение кочевых племен привело к гибели Гре ко-Бактрии и едва не уничтожило Парфию. В тяжелой борьбе с кочевниками па­ли два парфянских царя, и лишь при Митридате II (123—87 гг. до и. э.) эта угроза была локализова­на, а вторгшимся племенам была предоставлена для поселения про­винция Сакастан (совр. Систан). Ввязавшись в затяжную конфрон­тацию с Римом, Парфия нередко терпела военные и политические поражения в борьбе с многоопыт­ным и сильным соперником, также претендовавшим на главенство в Передней Азии.
С конца 1 — начала II в. н. э. происходит ослабление Парфян­ской державы, сопровождаемое ро­стом самостоятельности отдельных провинций, во главе которых сто­яли члены рода Аршакидов или представители других знатных пар­фянских семей. Гиркания, стремя­щаяся к независимости, направляет своих послов прямо в Рим; утвер­ждается особая династия в Марги­ане, первый представитель которой

Древние цивилизации Средней Азии


Серебряная монета с портретом Деме-трия. Первая яом-tuiim II н. до п. х
3l
по имени Санабар именует себя на монетах тем же титулом, что и правящий Аршакид,—«царь ца­рей». Возможно, власть маргиан-ского правителя распространялась и на территорию собственно Пар­фии, или Парфиены. В 20-х гг. аршакндская Парфия полностью теряет свою самостоятельность под ударами основателя новой мо­гущественной династии Арташира Сасанида.
Для ряда областей Средней Азии парфянский период был временем интенсивного развития городской жизни, подъема ремесленных про­изводств и расширения сферы де­нежного обращения. В самой Пар-фиене наиболее известным городом была Ниса, руины которой распо­ложены около современного Ашха­бада. Рядом с собственно городом находились царская резиденция и гробница старших Аршакцдов. Многолетние раскопки советских археологов выявили замечательные памятники архитектуры, скульпту­ры и, как уже отмечалось, парфян­ский архив—его изучением за­нимаются известные советские востоковеды В. А. Лившиц и И. М. Дьяконов. Было обнаружено около 2 тыс. документов первич­ной хозяйственной отчетности царского хозяйства. Благодаря найденным документам получены новые данные об административной структуре Парфянского царства, о системе налогообложения и земле­пользовании. Большой интерес представляет анализ многочислен­ных имен, календарной системы. Один из черепков представляет со­бой «памятную записку» о восше­ствии на престол царя. Исследова­ние этих документов позволило восстановить «родословное древо» первых Аршакидов.
На социальную структуру Пар­фии определяющее воздействие оказало ее завоевание кочевника-ми-парнами. Кочевники поставили в зависимость местное оседлое на­селение, которое, если верить античным свидетельствам, находи­лось «между рабством и свободой». Крестьяне Парфии, объединенные в общины, были прикреплены к земле, обработка которой рассмат­ривалась ими как государственная
Древние цивилизации Средней Азии

повинность. Они должны были пла- 200/201 тить значительные налоги. Боль­шую роль в хозяйстве играл труд рабов. Существовавшая система управления требовала четкой рабо­ты административного и фискаль­ного аппарата, о чем, в частности, свидетельствуют нисийские хозяй­ственные документы, В них тща­тельно фиксировались натуральные поступления с общинных земель, храмовых и государственных хо­зяйств. Своеобразнейшее явление представляет собой парфянская культура. Синтез местных и грече-





Pktvh. Слоновая коепъ. Инея. 11 в. до и. э.
ских начал в ней проявляется го­раздо сильнее, чем в культуре Гре-ко-Бактрии. Раскопки, проведен­ные в сакральном центре Парфии, на городище Старая Ниса (он но­сил название Митридатокерт, что означало «построенный Митрида-том»), отчетливо высветили эту особенность парфянской культуры. Возведенные здесь здания типоло­гически отражают либо иранские, либо еще более древние традиции. Характерный пример—так называ­емый квадратный зал, представля­ющий по устройству типичный иранский «храм огня».
St
У
t
«Круглый храм» восходит к очень древним концепциям погре­бальной архитектуры. Это здание своеобразной планировки, пред­ставляющей собой сочетание круга с квадратом: внутреннее помеще­ние— круглое в плане, наружный же план—квадратный. Однако все постройки Старой Нисы несут на себе явные черты воздействия эл­линской архитектуры. В их декоре постоянно присутствуют элементы греческого ордера, правда исполь­
зуемого не так, как это делалось в греческом мире, а только для оживления интерьера. Особенно интересной новой чертой в зодче­стве Парфии является стремление к вертикальному развитию интерь­ера, разбивка внутреннего про­странства здания на ряд ярусов.
Поражает своим разнообразием и скульптура Митридатокерта. Здесь были найдены небольшие мраморные изваяния, привезенные из Средиземноморья, вероятнее всего из Александрии. Особую из­вестность получила статуя, изобра-
Замечательными образцами элли­нистического искусства являются ритоны из слоновой кости, найден­ные при раскопках сокровищницы Митридатокерта. Сокровищница по своему устройству напоминает сок­ровищницу Ай-Ханум (к сожале­нию, они обе еще в древности были разграблены). Однако при раскоп­ках были найдены вещи, не взятые грабителями. Среди них уже упо­мянутые мраморные статуи, рито-ны, ряд фрагментов от парадной мебели, мелкие серебряные позо­лоченные статуэтки, изобража-



жающая Афродиту (так называ­емая Родогуна),—образец раннеэл-линистической скульптуры, а так­же величественная статуя женщи­ны, выполненная в архаизирующей манере. Наряду с мраморной скульптурой в Старой Нисе были найдены и фрагменты глиняной. Часть из них представлена в той обобщенной манере, которая ха­рактерна для среднеазиатской шко­лы первых веков нашей эры, часть создана под греческим влиянием, а возможно, даже и самими греками.
ющие Афину, Эрота и других богов.
Одна из наиболее бросающихся в глаза особенностей парфянской культуры—явный разрыв в уровне культуры между крупными город­скими центрами и деревней (окру­гой). Проведенные в последние го­ды исследования сельских поселе­ний в подгорной полосе Копетдага показали, что общинники жили в очень простых, небольших по раз­мерам жилищах, сделанных из сырца, лишенных даже малейших
Древние цивилизации Средней Азии

элементов декора. В быту они пользовались незамысловатой ке­рамикой. Ни в одном из этих посе­лений пока не найдено ни одного произведения искусства.
Благодаря раскопкам и исследо­ванию парфянских документов можно проследить постепенное усиление роли зороастрийских ве­рований в духовной жизни Парфии. Как показали нисийские остраки, в Парфии использовался зороастрий-ский календарь, встречается много имен, связанных с зороастрийской традицией. Постепенно греческие надписи на монетах заменяются парфянскими, начинают появлять­ся на них и зороастрийские религи­озные символы. В поздней тради­ции сохранились сведения, что при царе Вологезе (Валарше) была про­ведена первая кодификация «Аве­сты».
Культура Маргианы в первые ве­ка нашей эры довольно сильно отличалась от культуры Парфи-ены. Наиболее разительное отли­чие состоит в том, что в Маргиане популярны были небольшие терра­котовые статуэтки, видимо пред­ставлявшие собой изображения бо­жеств местного пантеона, в то вре­мя как в Парфиене этих статуэток нет. Наиболее распространенными были изображения женских бо­жеств, причем в первые века нашей эры происходит знаменательный переход от типов, навеянных изоб­разительными канонами эллинизма (обнаженная богиня, переданная в свободной позе), к типам более иератическим: неподвижное, пря­мое тело, одежды, богато украшен­ные нашивками, величественное лицо. Постепенно, однако, каче­ство воспроизведений ухудшается, статуэтки вырождаются в чисто ремесленную продукцию.
Вторая особенность историко-культурного развития Маргианы— более сложный характер религиоз­ной жизни, чем в Парфиене. Здесь господствовал зороастризм (типич­но зороастрийский некрополь ис­следовался археологами возле Му-нон-Депе). Сюда же в первые века нашей эры начал проникать и буд­дизм. В самом конце парфянского времени в пределах городских стен Мерва (городище Гяур-Кала) была построена буддийская ступа. Куль- 202/203 тура Маргианы, как и в более раннее время, больше тяготела к культуре Бактрии, чем Парфиены.
История Бактрии после падения власти греков и завоевания кочев­никами (40-е гг. II в. до н. э.) ус­ловно «распадается» на два этапа. Вначале на ее территории суще­ствовало несколько мелких владе­ний, созданных вождями кочевых племен. Эти вчерашние кочевники Сцена в саду. довольно скоро восприняли тради- ^^^гттн'Ь' ции оседлой культуры и проявили Сангин. Первые себя рачительными хозяевами, века н. з.






Ими в I в. до н. э. на территории Бактрии проводятся новые каналы, создаются земледельческие оази­сы, строятся города. Вскоре один из таких правителей, по имени Ге­

рай, помещает на крупных серебря­ных монетах свое изображение в виде вооруженного всадника и соп­ровождает его надписью, сделан­ной греческим алфавитом, как бы символизируя связь двух начал— традиций кочевой степи и эллини­стической государственности. Еще более показательно само название этого правителя—он именует себя кушанцем. Дальнейший рост этого небольшого владения Герая привел в конечном счете к созданию Ку-шанской державы. Так было поло­жено начало второму этапу в исто-
рии Бактрии—уже в составе Ку-шанского царства.
Его основателем был Кадфиз I, который подчинил себе четыре не­больших княжества, располагавши­еся на территории Бактрии. В ре­зультате вся Бактрия оказалась объединенной под властью нового правителя, который принял пыш­ный титул «царя царей». Эти собы­тия предположительно приходятся на I в. и. э. Новая держава обрати­ла свои взоры к традиционным путям на юг, за пределы Гиндуку-ша, где Кадфизу I удалось утвер­диться в ряде областей. Выпуск монет с индийскими надписями по­казывает, что в состав его владе­ний вошло и индийское население. При Кадфизе I центр Кушанского государства составляла Бактрия, а столицей скорее всего был город Бактры. Дальнейшее расширение кушанских границ произошло при сыне и преемнике основателя госу­дарства Кадфизе II. Он присоеди­нил к Кушанской державе значи­тельную часть северо-западной Индии.
Наибольшую известность из чис­ла кушанских правителей получил Канишка, но по вопросу о времени его правления среди исследовате­лей существуют значительные рас­хождения. Главный центр Кушан­ской державы перемещается в сто­рону индийских владений. Столи­цей государства был город Пуру-шапура (совр. Пешавер).
Позднее Кушаны потерпели по­ражение в столкновении с Сасанид-ским государством, пришедшим на смену Парфии. Особенно важными были события середины IV в. н. э.. когда сасанидские войска втор­глись на территорию Бактрии, а сасанидские наместники на Восто­ке носили титулы «царя кушан» или даже «великого царя кушан». Таков был закат некогда могучей империи. Отдельные кушанские владения оставались еще независи­мыми, но единого Кушанского го­сударства, простиравшего свои гра­ницы от Ганга до Амударьи, уже не существовало.
Кушаны унаследовали многие традиции бактрийской культуры, в том числе и материальной. Основу экономики составляло поливное земледелие, интенсивное развитие торговли и ремесел способствовало дальнейшему подъему городской жизни, в торговле все большее значение приобретали денежные отношения.
Кушанские города образовывали целую систему, связанную дорога­ми и караванными путями. На од­ном из первых мест стояли торго­вые связи с западными странами— Римской империей, и прежде всего с ее восточными провинциями. Эта торговля велась как по суше, так и по морю—через западные порты Индостана. Сухопутная дорога уходила на север через Ферган­скую долину в Китай. По этим торговым путям перевозились раз­нообразные товары. В Рим везли
Древние цивилизации Средней Азии
V
Голова мужчины. Фреска из Фат-Тепе. II—IV вв. и. з.


пряности, благовония, драгоценные камни, слоновую кость, сахар. Особенно большое значение имела торговля рисом и хлопчатобумаж­ными изделиями. Транзитом из Ки­тая доставлялись шелк, кожи и другие изделия. Крупнейшую меж­дународную торговую артерию то­го времени иногда даже именовали Великим шелковым путем. Из Ри­ма доставляли ткани и одежды, рассчитанные на местные вкусы, изделия из стекла и драгоценных металлов, статуи и различные ви­на. В большом количестве ввози­лась золотая и серебряная римская монета.
Едва ли не наиболее значитель­ным достижением кушанского вре­мени является высокий уровень культуры. В кушанской культуре (при всех ее локальных и времен­ных различиях) в творческом един­стве были сплавлены достижения местной цивилизации древневосточ­ного типа, лучшие традиции куль­туры эллинизма, утонченность ис­кусства Индии и особый стиль, принесенный кочевыми племенами из просторов Азии. Начальный этап этого синтетического кушан­ского искусства хорошо представ­лен материалами из погребений знати, открытых советскими архе­ологами в Южной Бактрии на посе­лении Тилля-Тепе (совр. Афгани­стан).
Здесь прослеживается несколько художественных традиций, повли­явших на раннекушанскую культу­ру. Так, сюжеты и манера исполне­ния сцен яростного противоборства зверей, сцепившихся в беспорядоч­но сплетенном клубке, фигуры жи­вотных, полные напряженной экспрессии, крылатые драконы уводят нас в мир художественной культуры кочевых племен Азии, перекликаясь с произведениями сарматского искусства. Другая группа сюжетов представляет чи­сто античную линию. Многие изоб­ражения сложны и пока не могут быть должным образом интерпре­тированы. Возможно, они воспро­изводят местные, бактрийские об­разы, выступающие в сочетании с эллинистическими и индийскими веяниями. По находкам монет за­хоронения могут быть датированы
I в. до н. э.— первой половиной I в. 204/205 н. э.
•и
Видимо, примерно к тому же времени относится и Халчаян. представлявший собой династиче­ский центр одного из кочевниче­ских владений на севере Бактрии (исследования Г. А. Пугаченко-вой). Скульптурный декор этого комплекса в сущности имеет толь­ко одну тему—прославление ме­стной династии. Традиции эллини­стического искусства здесь еще чрезвычайно сильны, но тема со­вершенно новая, навеянная идеями
рождающейся монархической кон­цепции власти. В отдельных скуль­птурах ощущаются индивидуаль­ные портретные черты, но без рас­крытия внутреннего мира персона­жа. Перед нами ранний этап куль­турной инте1рации, истоки замеча­тельной кушанской культуры. Но­сителями новых культурных этало­нов, дающих устойчивый набор от бытовой посуды до предметов
культа, становятся кушанские го­рода. Складывающаяся в них сво­его рода урбанизированная культу­ра проникает, так же как и денеж­ные отношения, в сельские поселе­ния.
В кушанский период широкое распространение в Бактрии полу­чил буддизм. Памятники, как пра­вило, щедро декорированы скуль­птурами, рельефами и живописью. Около Термеза раскопан буддий­ский пещерный монастырь Кара-Тепе (раскопки Б. Я. Ставиского). Здесь имелся целый ряд строений

открытого типа и пещерных келий. Другой монастырь, также находив­шийся в округе Термеза,—Фаяз-Тепе (исследования Л. И. Альба-ума), наоборот, полностью назем­ный. Его центральную часть обра­зует двор, по периметру которого шли кельи и молельни, а в центре находился зал общих собраний. Фа-яз-Тепе богато украшен глиняной раскрашенной скульптурой и живо­писью, в которой фигуры донато­ров (дарителей) выполнены под яв­ным воздействием эллинистическо­го портрета. Буддийское святили­ще с гипсовой скульптурой откры­то в пригороде Дальверзина.
Большой интерес представляют надписи из Кара-Тепе и Фаяз-Тепе,

выполненные письмом брахми и кхароштхи. Они написаны на пра-ките— так называемом среднеин-дийском языке. Исследование над­писей, проведенное советскими учеными и венгерским уценим Я. Харматтой, показало, что в них упоминаются названия различных буддийских школ.
Кушанские правители, покрони-тельствуя буддизму, стремились вместе с тем утвердить и авторитет светской власти. Таким памятни­ком династийного культа являются святилища Сурх-Котала, располо­женные в Северном Афганистане к югу от Пули-Хумри. Главный храм с алтарем огня находился на высо­ком холме, укрепленном крепо­стной стеной. Наверх вела много­ступенчатая лестница. В найденной здесь надписи приводится и назва­ние всего комплекса—Храм Ка-нишка-Победитель. Возможно, на территории Северной Бактрии ана­логичным памятником являлся Айртам, где еще в 30-е гг. были случайно найдены каменные рель­ефы, близкие по стилистике ган-дхарской скульптуре. В ходе архе-

Древние цивилизации Средней Азии

Чисть скульптурной композиции. Топрак-Каля. Ill—IV вв. и. а.
Голова статуи. I Ли­на. Гяур-Кила. II—III вв. и. э.
Фреска. Пенджнкеит. VI в. н. з.
Гитва правителя. ТопрнК'Калв. 1U—IV вв. н. э.
ологических исследований здесь была обнаружена каменная плита с фрагментированной надписью.
Наряду с официальными культу­рами и религиями в Кушанском государстве существовали и ме­стные народные верования. Инте­реснейшими памятниками, связан­ными с этими представлениями, яв­ляются многочисленные терракото­вые статуэтки, находимые как в городах, так н в сельских поселе­ниях. Другая характерная черта массовой народной культуры— терракотовые фигурки всадников.
а то и просто оседланных коней как своеобразная память об осно­вателях Кушанской державы и символ одной из основ ее воору­женных сил.
Кушанские культурные эталоны оказали значительное влияние на соседние страны и народы. Это, в частности, наблюдается в другой важной области древней Средней Азии—Согде, в состав которой входили плодородные оазисы в до­линах Кашкадарьи и Зеравшана. Согд, судя по всему, был включен в состав Селевкидской державы и Греко-Бакгрийского царства. В его столице Маракацде, руины которой известны под именем Афрасиаб и расположены на окраине современ­ного Самарканда, открыты крепо­стные стены и другие сооружения того далекого времени. В культуре видно влияние греческих образов.
Для суждения о различных сто­ронах жизни Согд а большой инте­рес представляют «старые согдий­ские письма»—документы, проис­ходящие из согдийских колоний в Восточном Туркестане. Написаны они на согдийском языке с исполь­зованием арамейской графики Несмотря на трудности их прочте­ния, вызванные плохой сохранно­стью, они несут информацию о социальной культуре согдийского общества (упоминаются, например, «свободные—благородные»), о по­ложении женщины в обществе, о хозяйственной деятельности и т. д. В последние годы советские уче­ные много сделали для изучения согдийской культуры первых веков нашей эры. На городище Ер-Курган был раскопан дворец пра­вителя очень значительных разме­ров (120x90 м), возведенный на мощной платформе из сырцового кирпича.
Особое положение в древней ис­тории Средней Азии занимал Хо­резм, располагавшийся в низовьях Амударьи. Эта страна еще в IV в до н. э. отделилась от Ахеменид­ского государства, и хорезмийский царь Фарасман в 329—328 гг. до и. э. явился к Александру Маке­донскому для переговоров. Уже тогда в Хорезме существовала раз­витая городская культура. Вскоре, возможно, во время продвижения кочевых союзов на юг, в сторон? Парфии и Греко-Бактрии, Хорезм подпадает под власть кочевых пле­мен. Интересно, что, когда в I в. н. э. выпускаются первые местные монеты, на их оборотной стороне уже помещено изображение прави­теля на коне.
Типичным городским центром древнего Хорезма является городи­ще Топрак-Кала, раскопки которо­го ведутся советскими учеными уже несколько десятилетий. Его важнейшей частью была цитадель на кирпичной платформе многомет­ровой высоты. Здесь располага­лись дворцовый комплекс с парад­ными залами и целый ряд подсоб­ных строений. Залы богато укра­шены росписью и глиняной скуль­птурой. Наряду с влиянием тради­ций эллинистической художествен­ной школы здесь можно усмотреть и воздействие кушанских эталонов, а в рельефах, изображающих пасу­щихся оленей,—даже воздействие непосредственных связей с культу­рой кочевых племен.
Город имеет четкую планировку, продольные и поперечные улицы членят пространство внутри прямо­угольника городских стен на пра­вильные кварталы, состоящие в свою очередь из отдельных домо-хозяйств. В дворцовом комплексе найдены хозяйственные докумен­ты, сделанные арамейской пись­менностью, приспособленной на этот раз к хорезмскому языку. Всего обнаружено более ста доку­ментов на пергаменте и 18 на дере­ве. В них, в частности, дан учет членов «домов-семей» (видимо, большесеменных общин), занимав­ших отдельные домохозяйства топ-рак-калинских кварталов. Числен­ность таких общин колебалась от 20 до 40 человек. Имелись здесь и домашние рабы, причем число их достаточно велико—до 12 человек насчитывалось в отдельных домо­хозяйства X
* * *
Основные достижения древнесред-неазнатской цивилизации были свя­заны с развитием конкретных ме­стных культур—бактрийской, пар­фянской, согдийской и хорезмий-ской. Возможно, в рамках этих регионов шел процесс консолида­ции древних этнических групп в отдельные народности—бактрий-скую, парфянскую, согдийскую и хорезмийскую. В IV—V вв. н. э. основные городские центры во всех областях приходят в упадок, их сменяют укрепленные усадьбы и замки. Советские историки пола­гают, что эти перемены были свя­заны не юлько с вторжением коче­вых племен—хионитов и эфтали-тов, но и с внутренним кризисом древних городских цивилизаций.
Культурное наследие древних эпох оказало заметное влияние на последующее развитие среднеази­атской цивилизации. Многие дости­жения в области материальной и духовной культур сохранились и развивались на протяжении столе­тий.
Замечательные достижения сред­невековой среднеазиатской астро­номии имели, видимо, своим дале­ким истоком те наблюдения, ко

















торые делались в таких соору­жениях, как хорезмийская Кой-крылган-кала, служившая одновре­менно храмом заупокойного культа и примитивной обсерваторией. Расцвет средневековой литературы был подготовлен древним эпиче­ским творчеством. В частности, ви­димо, в Мерве родился сюжет по­пулярного цикла «Вис и Рамин». Эпические сказания парфянской эпохи стали основой многих поз­днейших циклов. Тысячи нитей связывают изобразительное искус­ство Средней Азии античной и ран-несредневековой эпох. Непрерыв­ность традиции при всех изменени­ях, вызванных новыми историче­скими условиями, ощущается и в творчестве архитекторов.
Значительным было жидействие древней цивилизации Средней Азии на дру1ие регионы древнего Восто­ка и на античный мир.


Ancient Civilizations of Afghanistan
Уже в древности в Афганистане сложилась
высокоразвитая культура

|ревние цивилизации Афгани* стана

Расположенный в сердце Азии Афганистан давно уже привлекал внимание специалистов своими древностями, но лишь после второй мировой войны здесь начались широкие археологические работы.
Они выявили многие памятники прошлого и позволили наметить эволюцию древних цивилизаций на территории Афганистана. Особен­ности географического положения этой страны делали ее в древности связующим звеном между многими цивилизациями: среднеазиатской, иранской, индийской, китайской.
В то же время местные культуры сохраняли своеобразие, присущее только им одним. Одна из особен­ностей древней истории Афганиста­на—наличие различных культур.
На севере его находилась Южная Бактрия (левобережье Амударьи), культурно близкая Северной Бактрии (правобережье Амударьи), но обладавшая и собственной спе­цификой. На северо-западе находи­лась Арея (Гератскнй оазис), кото­рая как бы соединяла две культу­ры: бактрийскую и парфянскую. Степные районы запада дали жизнь цивилизации Сакастана, где в органическом единстве слились культуры древних земледельцев и пришедших с севера кочевников.
Камея в ш'ют<п% оприве. Тнлля-Тепе.
II—I ВВ. J№ ». 9.
Своеобразным районом был юго-запад—вокруг современных Кан­дагара и Газни, Особая культура существовала в горных областях Центрального Афганистана (у античных авторов область Паропа-мисады). Наконец, районы Кабула и Джелалабада тяготели к культу­рам бассейна Инда.
Другой важной особенностью был неодинаковый темп историче­ского развития областей, выдвигав­ший в «лидеры» то одну, то другую из них. Однако с течением времени уровни развития сближались, а
культуры синкретизировались и унифицировались. Конечно, к кон­цу эпохи древности этот процесс еще не завершился, но определен­ная степень единства многих куль­тур была уже достигнута.
Во N тыс. до и. э. наиболее ощутимый прогресс наблюдается на севере Афганистана. Здесь, на Бактрнйской равнине, складывает­ся новый центр древневосточной культуры. На плодородных зем­лях, [цсдро орошаемых водами рек, стекающих с предгорий Гнндуку-гш, с начала И тыс. до н. э. осно­вываются десятки и сотни поселе­ний древних земледельцев. Посел­ки состояли из домов правильной планировки, построенных из стан­дартного сырцового кирпича и от­личающихся высокой культурой домостроительной техники. Так. бактрийцы, устраивая в своих до­мах внутристенные очаги, одни из первых прибегли к технике, позво­ляющей направлять дым из поме­щения через специальные дымохо­ды. В поселках существовала раз­витая дренажная система, выводив­шая сточные воды за их пределы. Хотя большинство поселков еще не было укреплено, уже появляются единичные крепости, прямоуголь­ные в плане и обнесенные мощны­ми (до 4 м шириной) оборонитель­ными стенами, усиленными по уг­лам круглыми башнями.
Надо полагать, такие крепости служили резиденцией богатых се­мей. Это свидетельствует о соци­альном разделении бактрийского общества эпохи бронзы. На окра­инах селений располагались гон­чарные мастерские, продукция ко­торых отличалась разнообразием и вычурностью форм. Особенно эф­фектно выглядят изящные строй­ные вазы и кубки на высоких ножках, «соусники» и «чайники», миски, кринки, кувшины.
До недавних открытий советских археологов в Афганистане никто из ученых не предполагал, что в Бактрии существовал развитый и своеобразный очаг древней метал­лообработки. Из рук мастеров вы­ходили сотни медно-бронзовых из­делий: орудия труда н всевозмож­ные украшения. Тяжелые, массив­ные топоры, по преимуществу це­ремониальные, со скульптурными изображениями птиц, животных и людей имеют прототипом так на­зываемые луристанские бронзы За­падного Ирана. Подлинным шедев­ром бактрийского искусства явля­ется уникальный серебряный топор в виде птицеголового демона с ка­баном и крылатым драконом. Сре­ди многих десятков простых мед­ных булавок выделяются экзем­пляры с фигурными навершнями. в том числе в виде горных козлов, кабанов, птиц, людей, выполнен­ных с большой экспрессией и ре­ализмом. Золотые и серебряные сосуды сохранили чеканные, грави­рованные сцены, имеющие анало­гии в иранском Хорасане,
Древние цивилизации АдЗганистана


Серьги в вине яму-ров. Тнлля-Тепе. II—I вв. до N. э.
Золотой браслет с головками львов. Тнлля-Тепе.
В 1 вв. до н. э.
Уникальная коллекция медных косметических флаконов со скуль­птурными фигурками представляет исключительно яркое явление в ху­дожественных традициях эпохи бронзы Передней Азии. Отдельные металлические изделия, и в первую очередь так называемые гарпуны, древних могил Бактрии переклика­ются с находками в эламомесопо-тамском мире, заставляя думать об их общем западном происхожде­нии.
Столь же заметных успехов до­стигло в Бактрии камнерезное де­ло. Из светлых мраморовндных по­род камня вытачивались сосуды разнообразных форм, а темный мягкий стеатит служил благодат­ным материалом для изготовления миниатюрных флаконов и парфю­мерных коробочек, имевших кос­метическое назначение и нередко украшенных гравированными орна­ментами, в том числе в виде изви­вающихся драконов. Высокий уро­вень искусства резьбы по камню демонстрируют составные статуэт­ки, выточенные из черного стеати­та с приставками в виде головок из белого камня. Как привило, они изображают матрон, одетых в пышные одеяния шумеринекого ти­па, украшенные резными «язычка­ми».
Особое место в переднеазиатской глиптике занимают каменные аму­леты и медные печати Бактрии. Среди них обращают на себя вни­мание амулеты с гравированными изображениями борьбы драконов и змей, олицетворяющих борьбу до­бра и зла, В свою очередь медные перегородчатые печати открывают неизвестный до сих пор пантеон древнебактрийски.ч божеств, глав­ное место среди которых занимают антропоморфные крылатые боже­ства с птичьими головами.
О высоком уровне развития древ-
небактрийского общества свиде-
тельствует светская и религиозная
монументальная архитектура
Дворцы и храмы позволяют гово­рить о существовании особой шко­лы древнебактрийского зодчества. В целом древний Афганистан уже в эпоху камня и бронзы выступает как высококультурный центр пе-реднеазиатского мира.
Уровень развития общества пери- 212/213 ода железа лучше всего прослежи­вается по монументальной архитек­туре. В Южной Бактрии советски­ми археологами исследован ряд па­мятников, давших информацию об этом ранее неизвестном виде ис­кусства древнего Афганистана. Од­ним из них является Кутлуг-Теле, основу планировки которого со­ставляет система кольцевых кори­доров. Культовое назначение его несомненно. Монументальный комплекс был исследован также в Дашлннском оазисе. Он носит на-
звание Алтын-10 и состоит из ряда самостоятельных объектов. один it3 них представляет собой прямо­угольное здание размером 80x55 м, по четырем углам которого распо­лагается по одному квадратному помещению с опорным столбом в центре; внешние углы этих поме­щений оформлены широкими пиля­страми. Все сооружение разграни­чивается посередине серией вытя­нутых в цепочку помещений, кото­рые в свою очередь делят его пополам. По обе стороны от этого центрального ряда помещений— два обширных двора. Каждый из них по трем сторонам имеет колон-наднын портик—айван. Очевидно, это сооружение играло роль летне­го дворца.
Второе сооружение представляет собой небольшое здание, организу­ющим центром которого является внутренний двор с бассейном. Ан­филада поразительно однотипных
(«литая фна.чи. Тнлля-Тепе. II—/ ни. л» и. I.

? с нзо-I Афины. Тнлля-Тепе. II—/ ВВ. дон. у.
Инталия с гриф<> нон. Тнлля-Тепе. П—/ вв. до и. а.
помещении, идущих вдоль трех на­правлений, ограничена со стороны двора обводным коридором. Вход, располагавшийся с восточного фа­са, имел по обе стороны прнврат-ницкие. Угловые помещения того же фаса могли иметь купольные перекрытия. По всей видимости, здание представляло собой зимний дворец местного правителя, выпол­нявший одновременно и культовое назначение.
Значительный рубеж в истории древних народов Афганистана при­ходится на 20-е гг. IV в. до н. э. Армия Александра Македонского захватывает все эти области, и вскоре греки здесь основывают ряд крупных городов—таких, как Александрия Оксиана (городище Ай-Ханум). Александрия К ал пса (городище Веграм), Александрия в Арахосии (Кандагар) и ряд других. Вскоре после смерти великого ма­кедонца исторические судьбы двух частей Афганистана пошли различ­ными путями. Области к северу от Гиндукуша стали составной частью державы, которую создал Се-левк I. один из диадохов Алексан­дра. Это государство занимало ог­ромную территорию—от Малой Азии до Бактрии.
Те части Афганистана, которые располагались к югу от Гиндуку­ша, вошли в состав индийской дер­жавы Маурьев. К царю Чандрагул-те отошли Паропамисады (район Кабула—Джелалабада) и Арахо-сия (область вокруг Кандагара). Греки, уже достаточно прочно осевшие здесь, видимо, сохранили свое привилегированное положе­ние. Не случайно, когда царь Ашо-ка обращался к ним с проповедью, его эдикты переводились на грече­ский язык.
Только около 180 г. до н. э. судьбы двух частей страны снова сходятся: греки из Бактрии начина­ют завоевательные походы на п-ов Индостан; в результате этих похо­дов под их властью оказываются и Паропамисады, и Арахосия, кото­рые поздние Маурьи не могут уже удержать. Однако судьба самой Греко-Бактрии была предопределе­на: в 140-х гг. она погибла под ударами кочевников.
Весьма своеобразной была куль­тура Греко-Бактрии. Это государ­ственное образование продолжало традиции эллинистической государ­ственности: власть в нем принадле­жала завоевателям-грекам.
Политическая история его изуче­на пока недостаточно, характер культуры стал выявляться только
Древние цивилизации Афганистана
Золотая статуэтка аркара. Тнлля-Тепе. II—/ м. до я. t.
в последние годы благодаря рас­копкам городища Ай-Ханум.
Александрия Оксиана после Бактр представляла собой один из двух крупнейших городов Бактрии того времени. В состав Греко-Бактрии входили также Согдиана со столицей Мараканда (Самар­канд) и Маргиана со столицей Антиохия Маргиана (Мерв). Поми­мо этих центров в составе Греко-Бактрийского царства было множе­ство средних и мелких городов и поселений. В поздней литературной традиции один из греко-бактрийских царей, Евкратид, на­зывался даже «владыкой тысячи городов».
Александрия Оксиана, видимо, наиболее типичный пример крупно­го греко-бактрнйского города. Для его строительства было выбрано очень удачное место. Он распола­гался в месте впадения р. Кокча в Амударью. Здесь же находился высокий естественный холм с кру­тыми обрывистыми склонами, пос­луживший местом расположения городской цитадели. Вся террито­рия города была обнесена мощной стеной, сложенной из сырцовых кирпичей, и усилена башнями. Вер­хний город практически не был застроен, видимо, из-за того, что туда нельзя было подать воду.
Территория нижнего города была занята жилыми и общественными сооружениями. Часть их имела ти­пично греческий характер: театр на склоне холма, вмещавший до 6 тыс. зрителей, и огромный гим-насий, в состав которого входили помещения для спортивных упраж­нений и для школьных занятий. Здесь же находился бассейн. На территории гимнасия была найдена греческая надпись с посвящением греческим божествам Гермесу и Гераклу, которые в Элладе явля­лись покровителями гимнасиев. Ай-ханумский гимнасий был насто­ящим центром интеллектуальной и физической подготовки юношей-греков, местом приобщения их к эллинской культуре.
Свидетельством того, что грече­ская культура здесь сохраняла свою роль, служит, например, над­пись, в которой говорится, что некий Клеарх (как выяснили уче­ные. Клеарх из Сол—ученый ран- 214/215 неэллинистического времени) ско­пировал в Дельфах известные «максимы» (афоризмы, в которых в сжатой форме даются основные правила эллинского общежития) и привез в Ай-Ханум. Здесь же на каменной плите были вырезаны и некоторые из этих «максим». Еще более интересным было обнаруже­ние отпечатков на глине какого-то исчезнувшего греческого текста, написанного на папирусе или перга­менте. Анализ немногих сохранив­шихся строк тем не менее неопро-
вержимо свидетельствовал, что это отрывок философского трактата школы перипатетиков.
Почти треть территории города занимал огромный дворец, в состав которого входили парадные, жи­лые и служебные помещения. Пе­ред дворцом был обширный двор, окруженный колоннадой дориче­ского ордера. В архитектуре двор­ца чисто греческие черты (исполь­зование коринфского ордера с ко­лоннами изысканных пропорций и великолепными капителями) соче­тались с чертами, унаследованны­ми от древнего Востока (общий принцип устройства дворца и стремление к грандиозности). К дворцу примыкало здание сокро­вищницы, подвергшейся разграбле­нию еще в древности. Однако архе­ологи нашли там небольшое число монет, чудом уцелевших во время

погрома, и несколько документов финансовой отчетности, написан­ных тушью на глиняных черепках. Кроме дворца были исследованы также остатки арсенала, где, судя по многочисленным находкам, хра­нилось оружие для многих сотен воинов, резиденции высших город­ских магистратов, храмы и жилые дома.
Особенно интересны храмы. В городе, где власть принадлежала грекам, где основная часть населе­ния была греческой, архитектура храмов не имела ничего общего с архитектурой обычных эллинских святилищ. Кроме того, как показа­ли исследования археологов, и ри­туалы, совершавшиеся здесь, так­же не были похожи на греческие. Однако в этих храмах стояли ти­пично греческие статуи божеств. Перед нами—первый шаг долгого процесса культурного взаимодей­ствия Эллады и Востока, начавше­гося с религиозного синкретизма. Это было естественным явлением: греки являлись политеистами, убежденными в том, что каждой стране покровительствуют свои бо­ги и потому, придя в чужую стра­ну, необходимо поклоняться и им. Следствием подобного понимания природы божеств и был религиоз­ный синкретизм, ставший началь­ным этапом общего культурного синтеза.
Однако в этом феномене в Ай-Ханум присутствовал еще один, со­вершенно неожиданный аспект Архитектура храмов, построенных греками в Бактрии, являлась не бактрийской, а месопотамской. Процесс культурного синтеза, та­ким образом, выглядит куда более сложным, чем того можно было ожидать. При раскопках Ай-Ханум была обнаружена скульптура— чисто греческая по своему характе­ру. Одна из статуй неоконченная. Это явно свидетельствует о том, что здесь работали скульпторы-профессионалы. Замечательными образцами медальерного искусства являются монеты греко-бактрий-ских царей.
Движение кочевников, сокрушив­шее Греко-Бактрию, привело к рез­кому изменению общей политиче­ской ситуации. Кое-где сохрани­лись мелкие греческие царьки, пра­вившие под контролем завоевате­лей. В Бактрии возникли пять от­дельных кочевых владений, на тер­ритории Арахосии и в Северной
Древние цивилизации Афганистана

Индии существовали свои мелкие правители-кочевники.
Совсем недавно советские архе­ологи открыли на севере Афгани­стана замечательный некрополь, принадлежавший семье одного из таких мелких правителей, кочевни­ка по происхождению. Погребения поражают своим великолепием: в шести могилах было найдено более 20 тыс. предметов из драгоценных металлов. Однако особое внимание привлекает то обстоятельство, что здесь представлены вещи, выпол­ненные в самых различных худо­жественных традициях, причем за­метно, что греческое искусство еще сохраняет, хотя и в угасающей форме, свою жизненную силу. Ве­ликолепны, например, две пряжки с изображением греческого воина, вероятнее всего бога Ареса, сто­ящего в полной паноплии македон­ского «офицера». Есть произведе­ния, выполненные уже в духе гре­ко-восточного синтеза, например пояс с изображениями богини Ки-белы на льве или Диониса и Ариад­ны на каком-то чудовище, отдален­но напоминающем грифона. Целый ряд изделий—явно творение рук ремесленников, хорошо знающих вкусы кочевников. «Сибирский зве­риный стиль» здесь находит свое ярчайшее выражение. Заметны и влияния искусства Древней Индии.
Выдающимся памятником ку­шанской эпохи в Бактрии является уже упоминавшееся выше дина-стийное святилище Сурх-Котал на самом юге области, возведенное древними строителями на высоком холме. На склоне холма были вы­рублены три огромные платформы, расположенные одна над другой. В середине находилась лестница, вед­шая к храму, воздвигнутому на самой вершине холма. Фасад храма был обращен к востоку — к лучам восходящего солнца. Здание сто­яло посредине обширной эсплана­ды, обрамленной по краям порти­ками. В нишах располагались ста­туи и скульптурные группы, види­мо изображавшие членов правящей династии. Сам храм по периметру также был окружен колоннадой, но его целла представляла собой типичный «храм огня» с четырьмя колоннами и платформой в центре между ними. На платформе нахо- 216/217 дился алтарь.
Это было действительно дина-стийное святилище, в котором в первую очередь почитался самый могущественный царь Кушанской династии—Канишка. Надпись вы­полнена на бактринском языке, для которого использовался видоизме­ненный греческий алфавит.
Идея планировки, идущая из иранской традиции, широкое ис­пользование греческих архитектур­ных приемов, определенное вли­яние индийских религиозных пред ставлений—таким предстает перед нами Сурх-Котал. самый вырази­тельный памятник кушанской эпо­хи на территории Бактрии, насто­ящий символ культурного синтеза.
То же самое явление прослежи­вается на примере другого крупно­го культурного центра—Беграма. Здесь у городской стены было раскопано здание, точное назначе­ние которого остается загадкой. В нем был обнаружен огромный склад произведений искусства, по­лученных из разных концов тог­дашнего мира. Большое впечатле­ние производит целый ряд панно из слоновой кости индийского проис хождения, лаковые шкатулки из Китая, огромное количество ве­щей, поступивших некогда из пре­делов Римской империи: бронзовые статуэтки, стеклянные сосуды с росписью, серебряные блюда. Но самой интересной частью коллек­ции являются гипсовые матрицы с различными, главным образом ми­фологическими, сюжетами, пред­назначенные для копирования.
Великолепные образцы буддий ского искусства найдены археоло­гами во всех областях Афганиста­на. Важное значение древних циви­лизаций Афганистана состоит в их роли «связующего звена»: испыты­вая влияния извне, они сами давали мощные импульсы развитию сосед­них культур. В сближении различ­ных культурных традиций, их вза­имосвязи и взаимообогащении, культурном синтезе—этом важ­нейшем процессе развития челове­чества в древности—огромная роль принадлежит цивилизациям, созданным народами, населявшими Афганистан в древности.






Глава ХП Chapter ХП
Ancient Indian Civilization

ИнОич юоавна считаюсь страной мудрецов
|ревне« индийская цивилизация

Одной из самых самобытных цивилизаций Востока была индийская. Ее вклад в общую культуру человечества поистине огромен. Уже в древности об Индии знали как «о стране мудрецов».
С очень раннего времени она нахо­дилась в тесных историко-культурных контактах со многими странами Востока и античным ми­ром. Достижения индийской циви­лизации оказали значительное воз­действие на арабскую и иранскую культуры и науки. Многие антич­ные писатели и философы стреми­лись посетить Индию, чтобы поз­накомиться с ее оригинальными учениями о мироздании и месте в нем человека. Результаты новых археологиче­ских раскопок говорят о том, что Индия была заселена еще в глубо­чайшей древности: в различных районах открыты раннепалеолити-ческие культуры. Прогрессивное развитие хозяйства и обществен­ных отношений определило перс-ход от палеолита к мезолиту и неолиту, памятники которых от­крыты в разных областях Индоста­на. Новые раскопки в Мехргархе (совр. Пакистан, французская эк­спедиция под руководством Ж.-Ф. Жарижа) вскрыли последова­тельное развитие местных культур от периода докерамического неоли­та до эпохи металла и позволили пересмотреть традиционную точку зрения об относительно позднем (IV тыс. до н. э.) по сравнению с другими странами времени возник­новения оседлых земледельческих культур на Индостане. Теперь можно говорить о том, что уже в VII тыс. до н. э. население культи­вировало многие злаки, одомашни­ло крупный рогатый скот, вступи­ло в тесные контакты с синхронны­ми культурами Ирана и Средней Азии. Индия встала в один ряд с древнейшими очагами культур Востока.

ХАРАППСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Стеатитовые лечи­ть. Мохенджо-Даро. Середина III тыс. дои. э.

Одной из самых ярких страниц в истории древнеиндийской культуры была Хараппская цивилизация. Когда в 50-х гг. прошлого века английский генерал А. Каннингем. руководивший археологическими работами в Индии, при осмотре древнего городища в Хараппе (совр. Пакистан) обнаружил печать с «неизвестными знаками», он, без­условно, и не подозревал, какой важности открытие было им сдела­но. До планомерных раскопок, ко­торые начались лишь в 20-х гг. в долине Инда (раскопки в Хараппе и Мохенджо-Даро, что на языке синдхи означает «холм мертвых»), науке практически была неизвестна цивилизация, ныне называемая Ха-раппской.
в настоящее время эта цивилиза­ция предстает перед нами как вы­сокоразвитая, возникшая на ме­стной основе. Ее поселения обна­ружены теперь на огромной терри­тории: более чем на 1100 км с севера на юг и более 1600 км с запада на восток. По подсчетам ученых, в наиболее крупных горо­дах проживало до 100 тыс. чело­век. В ту эпоху города были цен­трами торговли, ремесла, в них находились и административные власти, но большинство населе­ния -земледельцы и скотоводы — продолжало жить общинами в сельской местности. в течение многих десятилетий ведут ученые спор о хронологии Хараппской ци­вилизации. Сейчас наиболее приня­той является следующая датиров­ка: 2500 (2300) —1800 (1700) гг. до н. э.
О высоком уровне развития ха­раппской культуры говорят стро­гая планировка при строительстве городов, монументальная архитек­тура, наличие письменности, систе­ма мер и весов, произведения ис­кусства Раскопки в главных центрах показали, что они стро­ились по заранее разработанному плану: улицы шли параллельно друг другу, пересекались под пря­мым углом; главные улицы были довольно широкими—до 10 м. Почти все крупные города состо­яли из двух частей: цитадели, кото­рая возвышалась над городом, и «нижнего города». В цитадели на­ходились, видимо, городские вла­сти (некоторые ученые считают, что там же были и дома жрецов), в «нижнем городе» проживало основ­ное население. Общение между двумя частями было, судя по рас­копкам, ограничено: существовали специальные ворога, которые мог­ли закрываться, дабы не допускать простых жителей в цитадель. За­житочные горожане жили в двух-и даже трехэтажных домах.
Основным занятием населения было земледелие, жители культи­вировали пшеницу (несколько сор­тов), ячмень, горох, занимались са­доводством. в некоторых поселе­ниях были найдены остатки риса. в речных долинах широко исполь­зовали ирригацию. Были уже при­ручены домашние животные, раз­водили крупный рогатый скот, овец, коз, были одомашнены соба­ка, кошка, осел. Население собира­ло два урожая в год, при посадках используя удобрения.
Хараппские города были крупны­ми центрами торговли, как внут­ренней, так и внешней. Судя по находкам печатей в городах Дву­речья, особенно активной была торговля с Месопотамией. Она осу­ществлялась, очевидно, и морем, и сухопутным путем. Раскопки на о-ве Бахрейн показали, что здесь находился «перевалочный пункт»;

вероятно, тут встречались торгов­цы из Индии и торговцы, направ­лявшиеся из Месопотамии на Вос­ток. О морской торговле говорит открытие в Лотхале (хараппский город недалеко от совр. Бомбея) печатей с изображением судов с мачтами.
Одна из самых сложных загадок Хараппской цивилизации—язык и письменность. К настоящему вре­мени найдено свыше 1 тыс. печа­тей с надписями, которые наноси­лись также на керамику, металли­ческие изделия. Ученые выделили более 400 различных знаков, но вопрос о том, каковы истоки этой письменности и на каком языке говорило население хараппской культуры,— предмет острейших дискуссий. В последние годы к расшифровке хараппской письмен­ности и языка была применена новая методика—с помощью вы­числительной техники. Эту работу вели параллельно советские ученые во главе с проф. Ю. В. Кнорозо­вым, который успешно занимался дешифровкой письменности майя, индийские и финские исследовате­ли. Удалось установить не только направление письма — справа нале­во, но главное—подтвердилась уже высказанная ранее лингвиста­ми точка зрения о принадлежности языка населения Хараппской циви­лизации к дравидийскому языку, вернее, к протодравидийскому.
После периода расцвета наступил закат, упадок культуры. Он проте­кал по-разному в различных рай­онах, и, возможно, причины в каж­дом конкретном случае были нео­динаковы (разливы рек, изменение климата, тектонические толчки, эпидемии и т. д.). В самое послед­нее время антропологи, применив новую методику анализа костных останков, пришли к выводу, что причиной гибели жителей населен­ных пунктов была малярия. Такое заключение не опровергает реаль­ности факта прихода в Индию ин-доарийских племен, но, судя по историко-лингвистическим данным, это произошло на несколько веков позднее падения Хараппской циви­лизации.
Древнейший письменный памят­ник индоариев "Ригведу», по мне­нию большинства современных ученых, следует датировать XI— X вв. до н. э. Данные ведийских текстов позволяют в общих чертах проследить продвижение индоарий-ских племен на восток и освоение ими областей Гангской долины. Это был продолжительный про­цесс, занявший несколько столе­тий.
Населению ведийской эпохи бы­ли известны многие злаки, в том числе ячмень, рис, пшеница, бобо­вые. Рисоводство появилось в ре­зультате широкого освоения доли­ны Ганга. По мнению ряда ученых, рис не был известен индоариям до их прихода в Индию и искусство его выращивания они заимствовали у местных племен. Ведийские пле­мена жили в небольших укреплен­ных поселениях, которые, как по­казывают археологические раскоп­ки, мало чем напоминали крупные города Хараппской цивилизации. Но постепенно в долине Ганга воз­никают города.
Ярким показателем развития имущественного и общественного неравенства явилось появление рабства. Рабами (даса) вначале ста­новились военнопленные, но затем в рабскую зависимость стали попа­дать члены той же общины. Раб­ство было тогда еще неразвитым, патриархальным, ведийское обще­ство стояло на уровне родо-племенной организации.
В ведийских сочинениях и эпосе упоминается большое число древ­них династий и названий древней­ших государств в Долине Ганга, однако вопрос об исторической ре­альности этих данных очень спорен и в большинстве случаев пока не подтверждается материалами архе ологии. Постепенно из большого числа государств первостепенное значение в долине Ганга приобрела Магадха. Древняя Магадха (на тер­ритории теперешнего Южного Би­хара) занимала очень выгодное гео­графическое, стратегическое и тор­говое положение. Страна вела оживленную торговлю со многими областями Индии, была богата по­лезными ископаемыми, в частности металлами. Древнейшей столицей ее являлась Раджагриха. При ма-гадхском царе Удайне (461—445 гг.

Статуэтки богини-матери. Терракота. Мохенджо-Даро. Середина III тьк.
ДО и. э.

Древнеиндийская цивилизация

до н. э.) столицей государства ста­ла Паталипутра (совр. Патна), превратившаяся в крупнейший центр Древней Индии. Затем на магадхском престоле утвердилась династия Нандов и была образова­на крупная империя. Созданное Нандами государство подготовило условия для организации крупной империи Маурьев.

Фигура жрец». Мохенджо-Даро. Середина III тыс. до и. *.
Стеатитовая печать. Мохеиджо.Даро. Середина III ткк. до и. 3.
ИНДИЯ В ЭПОХУ МАУРЬЕВ
Повозка с дичиной упряжкой. Мохен­джо-Даро. Середина III тыс. до н. з.
Создание Маурийской империи явилось важнейшим историческим событием в жизни страны. Впер­вые столь значительная территория (фактически весь Индостан, за ис­ключением крайнего юга) вошла в состав объединенного государства.
У античных авторов имеются сведения о борьбе царя Чандрагуп-ты из рода Маурьев с греко­македонскими гарнизонами и наме­стниками, которые были «посаже­ны» в Индии Александром Маке­донским. У Плутарха сохранилось даже любопытное сообщение о встрече в Пенджабе юного Чандра-гупты с Александром. Так или ина­че, удачная война с остатками гре­ческих войск усилила позиции Чан-драгупты и позволила ему двинуть­ся из Северо-Западной Индии, где он находился, к Паталипутре. В ожесточенной битве с последним из нандских царей он одержал по­беду и завладел магадхским пре­столом .
Примерно в 314 г. до н. э. Чан-драгупта стал полноправным прави­телем, основателем новой дина­стии— Маурийской. Но политиче­ская обстановка продолжала оста­ваться крайне напряженной. Осо­бенно сложными были взаимоотно­шения с Селевкидами, которые создали свое государство как бы на развалинах империи Алексан­дра. Античные писатели рассказы­вают о военных столкновениях Чандрагупты с Селевком Никато-ром, тогдашним правителем этого государства, и о заключении меж­ду ними мира (в 303 или 302 г. до н. э.). Трудно с достоверностью описать ход этой борьбы, но, судя по результатам мирного договора (Селевк получил 500 боевых сло­нов, а маурийский царь—некото­рые области на северо-западе Ин­дии, которые раньше подчинил Александр), победа фактически оказалась на стороне Чандрагупты. После заключения мира Селевк на­правил ко двору маурийского царя своего посла Мегасфена.
Мегасфена при маурийском дво­ре сменил другой селевкидский по­сол—Деймах, который прибыл уже к царю Биндусаре—сыну Чан­драгупты. В этот период Маурьи поддерживали дипломатические от­ношения и с птолемеевским Егип-

том—в Паталипутру был направ­лен Дионисий. Наследником Бинду-сары стал Ашока.
Благодаря его многочисленным надписям-эдиктам, найденным в различных частях Индии, мы зна­ем о важнейших политических со­бытиях, системе управления, поли­тике царя. Надписи позволяют до­вольно точно датировать начало его царствования: коронация Ашо-ки, очевидно, относится к 268 (267) г. до н, э. Места находок эдиктов царя дают возможность очертить границы его империи: она включа­ла не только области Западной, Центральной, Восточной и Южной Индии (кроме крайнего юга), но и территории Пакистана и некоторые районы Афганистана. Сопоставле­ние индийских и «неиндийских» версий эдиктов царя Ашоки пока­зывает, что основной текст указа составлялся в столице империи Па-талипутре, откуда затем рассылал­ся в различные провинции. Здесь местные писцы переписывали его на соответствующие локальные ди­алекты и языки в зависимости от проживавшего там населения, вно­ся в первоначальный текст особен­ности своего родного языка. Боль­шинство эдиктов написано письмом брахми, и лишь версии на Северо-Западе— кхароштхи (этот шрифт сложился на основе брахми под влиянием арамейского письма).
Судя по эдиктам, Ашока особое внимание уделял буддизму. Соглас­но его собственному признанию, он посетил буддийскую общину— сангху, стал упасакой — миряни­ном-последователем учения Будды, а совершая путешествие по импе­рии, направился в Лумбини— место, где, согласно бытующей традиции, родился сам основатель буддизма.
После смерти Ашоки империя была поделена на западную и вос­точную части. Наследники импера­тора уже не могли сохранить было­го могущества государства. В 180 г. до н. э. власть в Паталипут-ре перешла к представителю новой династии — Шунгов.

Древнейндийскол цивилизация
№ \

КУШАНСКАЯ И ГУПТСКАЯ ИМПЕРИИ
стии—кушанской. Первоначально Сиена из джатякн.
кушаны занимали области Бактрии срна вБхаркуте.
в Средней Азии. Постепенно ку- цв.до„.э.
шанские цари значительно расши-
После падения Маурийской импе­рии на северо-западе Индостана образовалось несколько небольших индо-греческих государств, полити­ческая история которых восстанов­лена пока лишь в самых общих контурах. Наиболее известным ин-до-греческим царем был Менандр, находки монет которого позволяют очертить границы его власти: Ган-дхара, Арахосия, некоторые рай­оны Пенджаба.
Индо-греческим царям пришлось столкнуться с племенами саков, которые в Т в. до н. э. проникли в Индию из Средней Азии. Вначале успех сопутствовал индо-грекам, затем сакам—в Северо-Западной Индии были созданы индо-сакские государства. Позднее политическая карта этого региона стала еще бо­лее пестрой: возвышаются индо-парфянские династии, которые ста­рались захватить территории индо-греческих и индо-сакских правите­лей. Индо-парфяне особенно уси лились при царе Гондофаре, но вскоре и им пришлось уступить власть новой могущественной дина-



личных областях империи разных систем денежного обращения. Для централизации государства рефор­ма по унификации монет имела большое значение.
К сожалению, имеющиеся мате­риалы не позволяют дать точные даты правления Куджулы и Вимы; мнения ученых по этому вопросу различны, но наиболее приняты сейчас такие даты: Кадфиз I—25 г. до н. э.—35 г. н. э.; Кад­физ II — 35—62 гг. н. э. (или нес­колько позже).





Женская скульптура
из If ..tfH.lr ? ....
Эпоха Шурьев. III в. ж и. 3.
Левушка, собираю­щая цветы. Матхура. Эпоха Кушай. II а. п. -г.
рили территорию своего государ­ства. При царе Куджуле Кадфизе они подчинили Арахосию, часть Парфии.
Сын Куджулы Вима Кадфиз рас­пространил власть Кушан уже до низовий Инда. Процесс индианиза-ции кушан получил отражение на монетах Вимы Кадфиза: на них изображается бог Шива, царь ино­гда величается Махешварой — одним из имен этого бога. При Виме была проведена важная де­нежная реформа: началась чеканка новой золотой монеты, номинал которой равнялся римскому аурею, и был установлен строгий номинал медных монет. Это, очевидно, вы­зывалось существованием в paj-
Самым известным кушанским правителем был Канишка, с име­нем которого связан расцвет импе­рии, подъем экономики и культу­ры, утверждение и распростране­ние «северного буддизма»— махаяны. Наши сведения о правле­нии Канишки основываются на не­большой серии надписей, ведущих счет времени по «эре Канишки». и данных нумизматики. Кроме того, о нем сохранилось немало свиде­тельств в поздних буддийских ска­заниях, в которых традиция рисо­вала царя как ревностного будди­ста. Государство Кушан при Ка-нишке заметно расширилось и включало области Бихара, некото­рые территории Центральной Ни-
Древнеиндийская цивилизация
Якши, рззговярнйз. «тая с попугаем. Бхутесар. 'hioxa Кушан. II к. и.
Пития .'Ьыиии (ре-дн лотосов. Мант­ра. Эпоха Кушав. II в. н. э.

дни вплоть до р. Нармада. При Канишке Кушанская держава прев­ратилась в одну из сильнейших держав древнего мира, конкурируя с Китаем, Римом и ПарфнеЙ. В этот период особенно оживились связи с Римом. Возможно, что к кушанам относится сообщение аншчных авторов об индийском посольстве в Риме в правление императора Траяна (99 г. и. э.).
К сожалению, до сих пор остает­ся крайне спорным вопрос о годах правления Канишки, о дате той «эры», которая упоминается в его надписях н надписях его наследни­ков. В течение долгого времени ученые придерживались мнения, что «эра Канишки» началась в 78 г.
н. э., теперь многие специалисты 224/225 склонны датировать начало его правления более поздним време­нем— первой четвертью II в. н. э.
Среди преемников Канишки наи­более известными были Хувишка и Васудева, В этот период при царе Васудеве стали уже заметны черты начавшегося упадка Кушанского государства. Его наследники вели упорную борьбу как с сильной дер­жавой Сасанидов (Иран), так и с местными династиями, утвердив­шимися в различных районах Ин-


дии. Наиболее упорной была борь­ба Кушан с Сасанидским Ираном в середине III в. н. э., когда при Ша-пуре I (241—272 гг.) в состав Саса-нидской державы вошли западные области Кушанской империи. К концу правления династии Кушан принадлежали лишь области Ган-дхары. Затем почти все индийские владения Кушан стали частью Гуптской империи.
Укрепление Гуптского государ­ства падает на период правления


Древнеиндийская цивилизация
Фигура мирянина — пясяедоватеяя буд­дизма. Ганг и г. Эпоха Кушан. II в, н. з.
Чандрагупты I, который носил пышный титул «правитель великих царей». Начало правления Чандра­гупты— «эры Гуптов»—датиру­ется 320 г. и. э.
Еще большего могущества импе­рия достигла в правление Самун-драгупты. Ему удалось захватить многие области долины Ганга и даже Декана. Области Юга, оче­видно не вошедшие в состав импе­рии, считались подвластными обла­стями и выплачивали дань. В зави­симом положении от Гуптов нахо­дились и некоторые районы Запад­ной и Северо-Западной Индии. Тес­ные связи поддерживал Самундра-гупта со Шри-Ланкой.
При Самундрагупте империя ста­ла одной из крупнейших на древ­нем Востоке. Расширилось ее вли­яние, тесные связи были установ­лены со многими государствами. По данным эпиграфики, Самукдра-гупта правил до 380 г. Затем трон перешел к его сыну Чандрагуп-те II, царствовавшему вплоть до 413 или 415 г.
Фигура Чандрагупты II—одна из самых популярных в индийской 226/227 традиции, где он известен под име­нем Викрамадитьи (Солнце Могу­щества). Традиция связывает с пе­риодом его правления творчество многих величайших писателей, по­этов и ученых. В современной ин­дийской науке период Чандрагуп­ты II нередко называется «золо­тым веком Гуптов».
После смерти Чандрагупты II на престол вступил его сын Кумара-гупта (415—455 гг.). Вскоре после его смерти его преемнику Сканда-гупте пришлось вести очень упор­ную борьбу с племенами гуннов-эфталитов. вторгшихся в Индию. При эфталитском царе Торамане (490—515 гг.) гуннам удилось прод­винуться в глубь Индии, захватив Синд, районы Раджастхана и За­падной Индии.
Гупты еще в течение некоторого времени удерживали свою власть над Магадхой и другими террито­риями, но это были уже слабые потомки некогда могущественных гуптских царей. Так пала одна из крупнейших империй древности.

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ КУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ
Достижения древних индийцев в самых различных областях — литературе, искусстве, науке, фи­лософии— вошли в золотой фонд мировой цивилизации, оказали не­малое воздействие на дальнейшее развитие культуры не только самой Индии, но и ряда других стран. Особенно значительным было ин­дийское влияние в Юг о-Восточной, Центральной Азии и на Дальнем Востоке.
Большую роль в духовной жизни Древней Индии играла религия. Главным религиозным течением был индуизм (ему сейчас следует более 80% населения Индии); кор­ни этой религии уходят в глубокую древность.
О религиозных и мифологиче­ских представлениях племен ведий­ской эпохи можно судить по памят­никам того периода—ведам, содер­жащим богатый материал по мифо­логии, религии, ритуалу. Ведий­ские гимны считались и считаются в Индии священными текстами, их изустно передавали из поколения в поколение, бережно сохраняли. Эти обращения к богам, гимны и заклинания рисуют мир ведийского человека, его верования, представ­ления о мироздании. Совокупность этих верований принято называть ведизмом. Ведизм не был общеин­дийской религией, а оставался лишь верованиями той группы ин-доарийских племен, которая засе­лила Восточный Пенджаб и Уттар-Прадеш и явилась создателем «Ригведы» и других ведийских сборников (самхит).
Одной из характерных черт ве­дийской религии являлся полите­изм—поклонение многим богам и божествам. Их обычно наделяли свойствами человека (антропомор­физм), но иногда они рисовались и как полубоги-полузвери (териомор-физм). Главным богом считался Индра—бог грозы, могуществен­ный воитель. Хранителем мирового порядка и справедливости считался бог Варуна; особым почитанием пользовался бог огня Агни — защитник домашнего очага, «хра-






















Сцена ритуального опьянения в саду. Матхура. Эпоха Кушан. И в. и. з.
лось учение о переселении душ. Индийцы верили, что ведущий благостную жизнь отправляется после смерти в рай. грешника же ждут гонцы бога загробного ми­ра— Ямы. Чтобы завоевать распо­ложение богов, индийцы приносили им жертвы, молили о помощи, по­томстве и богатстве. Конечно,
Сидящий By ада из Катре. Матхура. Эпоха Кушан. II и. и. э.

Ограда ступы. Фрагмент. Сантал. Эпоха Кушан. II в, н. J.
нитель дома и людей»; бог Солнца Сурья ассоциировался с приходом дня, он развеивал мрак ночи, про­езжая каждое утро на своей колес­нице по небу. Индийцы эпохи вед разделяли весь мир, всю Вселен­ную на три сферы—небо, землю, антарикшу (пространство между ними), и с каждой из этих сфер ассоциировались определенные бо­ги. К богам неба относились Сурья, Варуна, к земным—Агни и Сома—бог «опьяняющего напит­ка».
Для ведизма характерен синкре­тизм в описании богов; строгой иерархии божеств не существова­ло, не было верховного божества; обращаясь к конкретному богу, ве-дийцы наделяли его характеристи­ками многих богов, в каждый кон­кретный момент именно он пред­ставлялся главным, несущим сча­стье и отводившим болезни и беды.
Индиец эпохи вед обожествлял силы природы, одушевляя расте­ния, горы, реки. Позднее оформн­жертвоприношения не были оди­наковыми—богатые устраивали пышные церемонии, бедные до­вольствовались поднесением цветов и «священной воды». В ведах рас­сказывается о жертвенном огне в честь богов, в который бросали зерна, возливали опьяняющий «на­питок бессмертия»—сому, прино­сили в жертву животных.
Ведийские сочинения рисуют бо­гатый духовный мир индийцев той далекой эпохи, сложные космого­нические представления. Уже тог­да человек задумывался над загад­ками мироздания, пытался постичь причины возникновения мира, по­явления всего живого на земле. Конечно, то были наивные попыт­ки в мифологизированной форме объяснить тайны Вселенной. В ве­дийских гимнах выражается мысль о том, что даже боги не вечны, что творцом было некое «абстрактное божество», что из великана Пуру-ши родилось все—земля, небо, солнце, люди, боги. В «Гимне о
Шипа- him як. Гуптский период. IV— V вв.
сотворении мира» основой бытия провозглашается нечто безличное.
Многие черты ведизма вошли в индуизм, хотя это была уже разви­тая религия, отражавшая иной этап в духовной жизни.
В индуизме на первый план вы­двигается бог-творец, устанавлива­ется строгая иерархия в пантеоне. Особую роль стали играть культы богов Брахмы, Вишну и Шивы. Так складывается триада, триединство (тримурти) этих главных божеств, воспринимаемое как проявление единого высшего божества. Брахма считался создателем и управителем мира, ему принадлежало и установ­ление на земле социальных законов (дхарма), деление на варны; он— каратель неверных и грешников. Постепенно в тримурти особую роль стали играть Вишну (бог-охранитель) и Шива (бог-разрушитель), что привело к появ­лению двух основных направлений в индуизме—вишнуизма и шиваиз­ма. Это оформление было закреп­лено в текстах пуран — главных па­мятников индуистской мысли, ко­торые сложились в первые века нашей эры. Наряду с индоарийски-ми верованиями оба направления индуизма вобрали в себя и верова­ния неарийского, прежде всего дра­видийского, населения. Вообще для индуизма как религиозно-мифологической системы характер­но включение верований разных племенных групп, их ассимиляция.

<<

стр. 2
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>