СОДЕРЖАНИЕ

ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ СЕРИЯ «СОЛДАТЬ»
УНИФОРМА» ВООРУЖЕНИЕ • ОРГАНИЗАЦИЯ

ВВЕДЕНИЕ
В годы Второй мировой войны территории Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии и Укра­ины были оккупированы немцами и включены большей своей частью в состав рейхскомис-сариатов «Остланд» и «Украина» — политико-административных образований, находив­шихся в ведении германской гражданской и полицейской администрации, представленной соответственно ведомствами А. Розенберга (министерство оккупированных восточных территорий) и Г. Гиммлера (полиция и СС). В силу этого обстоятельства ресурсы западных областей Советского Союза, в том числе и людские, оказались самым широким образом вовлечены в военные усилия Третьего рейха. Более полумиллиона представителей народов этих областей служили в рядах германского вермахта, войск СС, местной вспомогатель­ной полиции и других вооруженных форми­рований.
Возникновению таких формирований на Украине, в Белоруссии и Прибалтике в значи­тельной степени способствовали национальный фактор и события не столь отдаленного про­шлого. В 1939—1940 гг. в соответствии с совет­ско-германскими соглашениями населенные украинцами и белорусами восточные районы Польши, а также три прибалтийские респуб­лики были присоединены к СССР и подверг­нуты насильственной советизации с примене­нием жесточайшего террора против явных и потенциальных врагов. В результате в первые месяцы войны в западных областях отмечался особенно высокий, по сравнению с другими оккупированными территориями, уровень антисоветских настроений среди местного на­селения, что открывало самые благоприятные возможности для привлечения его к сотрудни­честву с германскими властями.
И если вначале сам Гитлер, как и другие вожди Третьего рейха, отвергал даже мысль о том, чтобы дать в руки покоренным народам оружие, военные обстоятельства заставили руководителей рейха пойти на создание воин­ских формирований из представителей этих народов — вначале охранных и вспомога­тельных частей в составе вермахта, местной полиции и самообороны, а к концу войны решиться на такой шаг, как включение местных контингентов в состав элиты Третьего рейха — войск СС и формирование в их рядах нацио­нальных дивизий.
Уже летом 1941 г. на оккупированных тер­риториях Прибалтики, Белоруссии и Украины благодаря усилиям местного коллаборациони­стского самоуправления возникли многочис­ленные части местной самообороны. Их кос­тяк составили участники националистических партизанских отрядов, многие из которых сра­жались против советской власти еще накану­не войны. Санкционированные германской военной администрацией, эти части существо­вали под самыми разными наименованиями, такими, как «местная милиция» (Ortsmilitz), «служба порядка» (Ordmmgsdienst), «граждан­ское ополчение» (Btirgerwehr), «местное опол­чение» (Heimwehr), «самозащита» (Selbstschutz) и т.д., и были призваны поддерживать поря­док, а также бороться с советскими партиза­нами и скрывавшимися в лесах отдельными группами Красной Армии, попавшими в ок­ружение.
I 2

7

Петлицы личного состава батальонов «шума»,
введенные в 1943 г.:
1 - капрал; 2 - вице-фельдфебель;
3 - ротный фельдфебель; 4 - цугфюрер (лейтенант);
- обер-цугфюрер (старший лейтенант);
- компани-фюрер (капитан);
- батайлон-фюрер (.майор)

С утверждением в западных областях СССР оккупационного режима немецкие власти распустили большинство формирований мест­ной самообороны и на их основе организова­ли части батальонного звена, которые были полностью под немецким контролем и исполь­зовались для охраны военных и хозяйственных объектов, лагерей военнопленных и гетто, а также для борьбы с партизанами в тыловых районах армий и групп армий. Создававши­еся единичным порядком, эти части подчиня­лись различным немецким инстанциям (вер­махт, полиция и др.) и даже не имели общего наименования. Так. например прибалтийские формирования, действовавшие в армейских тыловых районах, именовались охранными от­рядами (Sicherungs-Abteilungen), a в тыловом районе группы армий «Север» — отрядами вспомогательной полиции (Schutzmannschaft-Abteilungen).
В ноябре 1941 г. все сформированные в ок­купированных восточных областях (речь идет о рейхскомиссариатах «Остланд» и «Украина») из местного населения охранные и полицейские части были объединены в так называемую «вспомогательную службу полиции порядка» (Schutzmannschaft der Ordmmgspolizei, сокр. Schuma — «шума»), весь личный состав которой делился на четыре категории: 1) т.н. «индивиду­альная служба» (Schutzmannschaft-Einzeldienst) по охране порядка в городах и сельской местно­сти, именовавшаяся в первом случае охранной полицией (Schutzpolizei), а во втором — жандар­мерией (Gendarmerie); 2) батальоны вспомога­тельной полиции (Schutzmannschaft-Bataillonen), среди которых выделялись фронтовые, охран­ные, запасные, а также немногочисленные са­перные и строительные; 3) пожарная охрана (Feuerschutzmannschaft); 4) вспомогательная ох­ранная служба (Hilfsschutzmannschaft) — созда­вавшаяся по особому требованию германских властей команды для выполнения каких-либо хозяйственных работ, охраны лагерей военно­пленных и т.д.
Общая численность вспомогательной по­лиции рейхскомиссариатов с момента ее воз­никновения в ноябре 1941 г. (33 тыс. чело­век) за гол выросла примерно в 10 раз. При этом на «индивидуальной службе» и в пожар­ной охране было задействовано 253 тыс. чело­век (в том числе 29 тыс. в городах и 224 тыс. в сельской местности), а в полицейских баталь­онах — 48 тыс. человек. Организационно все эти структуры подчинялись созданным но тер­риториальному принципу управлениям гер­манской полиции порядка, а в конечной ин­станции — шефу германской полиции и СС рейхсфюреру Г. Гиммлеру.
К формированиям из представителей разных народов применялся дифференцированный подход. Так, не доверяя в полной мере бело­русам и украинцам, германское командование включало в их батальоны от 20 до 60 человек немецкого кадрового персонала, в то время как в балтийских батальонах имелось лишь по



Петлицы национальных добровольческих частей войск СС: 1-2 — эстонских; 3-5 — латвийских; 6 — белорусских; 7-8 — украинских
2 офицера связи германской полиции. При­вилегированное положение прибалтов подчер­кивалось также и тем, что в мае 1943 г. эстон­ские, латвийские и литовские батальоны вспо­могательной полиции («шума») были переименованы в полицейские (Polizei-Bataillonen), а в апреле следующего года, по крайней мере номинально, подчинены мест­ным самоуправлениям.
Переход германского руководства к полити­ке «тотальной войны», начавшийся после Ста­линградской катастрофы, сказался и на расши­рении масштабов использования в военных усилиях рейха людских ресурсов оккупиро­ванных советских территорий. Одним из на­правленных на это действий стало вовлечение народов Прибалтики и Западной Украины в добровольческое движение СС, развернутое в Западной Европе с началом войны против Со­ветского Союза под лозунгом участия европей­ских наций в «крестовом походе против боль­шевизма». Благодаря предпринятым усилиям немцы к началу 1944 г. смогли сформировать две латвийские, эстонскую и украинскую дивизии войск СС. Там же, где организации аналогичных соединений препятствовали ме­стные условия или политические соображения германских властей, предпринимались попыт­ки создания территориальных формирований, таких, как Белорусская краевая оборона и Ли­товский территориальный корпус, с целью их

2 3
Знаки различия вспомогательной полиции рейхско-миссариатов, носившиеся с модифицированной униформой «общих СС»: 1 - унтер-капрал; 2 - вице-капрал; 3 - капрал; 4 - вице-фельдфебель; 5 - ротный фельдфебель
использования в борьбе против наступающей Красной Армии под девизом «зашиты оте­чества».
С марта 1944 г. по линии организации «Гитлерюгенд» в оккупированных восточных областях развернулась вербовка молодежи в возрасте от 15 до 20 лет. Как правило, за­вербованные и Прибалтике, Белоруссии и на Украине юноши и девушки, общее число которых составляло не менее 16 тыс. человек, служили в рядах вспомогательной службы ВВС и ПВО, официально именуясь «помощниками ВВС и ПВО» (Luftwaffen- und Flakhelfer). Срок службы для младшей группы (до 17 лет) со­ставлял 15 месяцев, для старшей — только
8 месяцев, после чего предполагался перевод в строевые части вермахта и войск СС. В на­чале декабря 1944 г. эта категория восточных добровольцев была передана в ведение СС и стала именоваться «воспитанниками СС» (SS-Z6glinge).
В обшей сложности в 1941 — 1945 гг. на сто­роне Германии сражались с оружием в руках или служили в различных вспомогательных частях примерно 250 тыс. украинцев, 150 тыс. ла­тышей, 90 тыс. эстонцев, 70 тыс. белорусов и 50 тыс. литовцев.

ЭСТОНИЯ
Батальоны «Эрна». В мае 1941 г. в Хельсин­ки при поддержке германской военной развед­ки (абвера) был образован Эстонский комитет освобождения во главе с X. Мяэ, ставшим в период оккупации главой эстонского самоуп­равления. В тесном взаимодействии с абвером комитет готовил диверсионные группы из эмиг­рантов для подрывной работы на территории Эстонии. С началом войны против Советскою Союза на их основе был создан батальон осо­бого назначения «Эрна», в составе 14 радистов, окончивших в Финляндии разведшколу, и 70 обученных диверсантов.
В ночь на 10 июля 1941 г. часть батальона во главе с его командиром полковником А. Кур-гом высадилась в Эстонии с моря, а остальные 21—22 июля были выброшены с парашютами в окрестности Таллинна. Объединив вокруг себя несколько разрозненных отрядов «лесных братьев», батальон к концу июля насчитывал уже почти 900 человек, 31 июля он был обна­ружен советским истребительным батальоном и в завязавшемся бою рассеян, а наиболее боеспособная его часть в несколько десятков человек во главе с Кургом двинулась по ле­сам и болотам на соединение с германской армией. На основе этой группы впоследствии
Ефрейтор 658-го батальона Эвальд Реймаа —
один из первых эстонских кавалеров Железного креста,
1943 г. Одет в стандартную униформу вермахта
с эстонским нарукавным щитком
был создан новый батальон — «Эрна II», ко­торый использовался немцами при блокаде и захвате островов Муху и Сааремаа. В октябре 1941 г. он был расформирован, а его личный состав переведен в подразделения полиции и самообороны или в органы местного самоуп­равления.
Охранные и полицейские батальоны. Сразу же после оккупации Эстонии германская военная администрация приступила к органи­зации на местах частей полиции и самообо­роны, главным образом на основе уже суще­ствовавших к тому времени антисоветских партизанских отрядов. В сентябре 1941 г. было сформировано шесть так называемых эстонс­ких охранных отрядов, получивших номера с 181-го по 186-й (из трех других отрядов 187-й был финским, а 188-й и 189-й — русскими). Задачей этих частей была охранная служба и борьба с партизанами в тыловом районе гер­манской 18-й армии. С мая 1942 г. некоторые из них участвовали в боях против Красной Армии. В конце того же года все шесть баталь­онов были переформированы в три восточных батальона (658, 659 и 660-й) и одну восточную роту (657-м) и связи с сокращением их числен­ности из-за боевых потерь и демобилизации добровольцев, срок службы которых составлял всего 12 месяцев.
В дополнение к вышеназванным частям для охранной службы в тыловом районе группы армий «Север» на территории Эстонии с сентября 1941 г. немцы начали формировать эстонские батальоны вспомогательной поли­ции («шума»). Первые четыре батальона носи­ли обозначения по названиям населенных пун­ктов, в которых они формировались: «Дорпат», «Феллин», «Полтсама» и «Плескау». Кроме того, были организованы запасной и строитель­ный батальоны.
Всего же за время войны в Эстонии было сформировано 26 батальонов «шума», получив­ших номера с 29-го по 45-й, 50-й и с 286-го по 293-й — общей численностью 10 тыс. человек. Батальоны несли гарнизонную службу, охра­няли военные объекты и пути сообщения на территории генерального комиссариата «Эсто­ния». Некоторые из них действовали против Красной Армии, главным образом, на Ленин­градском и Волховском фронтах, однако один из батальонов (36-й) в ноябре 1942 г. оказался
Эстонский доброволец в составе вермахта, 1942 г.
в боевых действиях на северном участке Во­сточного фронта. Каждый из полков имел в своем составе три батальона, артиллерийскую батарею или противотанковую роту и насчи­тывал в разное время от 1,5 до 3 тыс. чело­век. Для пополнения пограничных полков новобранцами были сформированы 1-й запас­ный пограничный полк и запасный погранич­ный батальон. В августе 1944 г. 2, 3, 4 и 6-й полки вместе с приданными им артиллерий­скими и вспомогательными частями были подчинены штабу 300-й дивизии особого на­значения, а 1-й и 5-й полки — включены в состав немецкой 207-й охранной дивизии. В последних боях за Эстонию в сентябре 1944 г. все они были разгромлены, а их личный состав уничтожен, попал в плен или рассеялся по лесам.
Эстонский легион СС. В первую годовщину «освобождения» Эстонии, 28 августа 1942 г., гене­ральный комиссар К. Лицманн обратился к эстонцам с призывом вступать в Эстонский легион для участия в обшей борьбе против большевизма. Уже в октябре первые добро­вольцы, отобранные в соответствии с требова­ниями, предъявляемыми к личному составу войск СС, были отправлены в учебный лагерь «Дебица» на территории Польши. Из налич­ного состава удалось сформировать три бата­льона, объединенных затем в 1-й Эстонский добровольческий гренадерский полк СС. В мар­те 1943 г, после принятия присяги 1-й баталь­он полка был отправлен на фронт и включен в состав 5-й танково-гренадерской дивизии СС «Викинг» под названием Эстонский доброволь­ческий батальон «Нарва».
К маю 1943 г. в результате проведенной мобилизации Эстонский легион получил зна­чительное пополнение, что позволило развер­нуть полк в 3-ю Эстонскую добровольческую бригаду СС под командованием бригадефю-рера Ф. Аусбергера. Окончательно сформи­рованная к 23 октября того же года, она пер­вое время действовала против партизан на территории Эстонии, а затем была отправлена на фронт. Одновременно с формированием бригады для координации связи с германс­кой оккупационной администрацией была создана Генеральная инспекция эстонских войск СС во главе с генералом эстонской армии Й. Соодла.
В начале 1944 г. было решено увеличить эстонский контингент войск СС за счет вклю­чения в их состав батальонов из вермахта и наи­более боеспособных полицейских частей, что позволило бы организовать полноценную диви­зию. В итоге к двум полкам Эстонской бригады (45-й и 46-й гренадерские добровольческие полки СС) прибавился третий (47-й). сформи­рованный на основе 658, 659 и 660-го эстонс­ких добровольческих батальонов вермахта. Новообразованная дивизия 24 января получила наименование 20-й Эстонской добровольчес­кой дивизии СС (с 26 мая 1944 г. 20-я грена­дерская дивизия войск СС — эстонская № 1). В апреле в ее состав был передан выведенный из дивизии «Викинг» батальон «Нарва», пере­именованный в 20-й фузилерный батальон СС. Кроме того, соединение включало в себя артиллерийский полк и саперный батальон, а также роты: зенитную, противотанковую и связи. Обoая численность дивизии достигала 15 тыс. солдат и офицеров.
В августе 1944 г. 20-я дивизия пополнилась эстонцами, бежавшими в свое время в Фин­ляндию от немецкой мобилизации и составив­шими в финской армии отдельный 200-й полк (1,7 тыс. человек), который сражался против советских войск на линии Маннергейма. Пос­ле выхода Финляндии из войны против СССР полк был переправлен в Эстонию и расформи­рован, а его личный состав был распределен по частям и подразделениям дивизии. Эстонцы служили также и рядах 1 1-й танково-гренадер-ской дивизии СС «Нордланд» вместе с добро­вольцами из скандинавских стран. Однако число их, по всей видимости, не превышало 100 человек.
В сентябре 1944 г. 20-я дивизия, наряду с голландскими, норвежскими, датскими и фламандскими частями, участвовала в «битве европейских СС» под Нарвой. В ожесто­ченных боях она была разгромлена. Несколь­ко тысяч легионеров попали в плен или рассеялись по лесам, а остальные покинули Эстонию вместе с немецкими войсками. В начале 1945 г. восстановленная на одном из учебных полигонов на территории Силезии 20-я дивизия была направлена в Чехослова­кию, где и закончила войну. После гибели в бою бригадефюрера Аусбергера дивизию воз­главил эстонский командир — оберфюрер
Б. Маак. В мае 1945 г. основная масса лично­го состава была взята в плен Красной Армией, однако часть эстонских солдат и офицеров (включая 3 тыс. человек из учебно-запасного полка дивизии) отступили на запад и сдались англо-американским войскам.
Саперно-строительные батальоны. В апре­ле—мае 1944 г. для обслуживания группы армий «Север» были сформированы пять эстонских саперно-строительных батальонов (номера с 1-го по 5-й). В декабре того же года первые четыре батальона были расфор­мированы, а 5-й в феврале 1945 г, включен в состав гарнизона Штеттина.
Плакат «Защити свою Родину от большевизма», призывающий вступать в Эстонский легион СС, 1943 г.
Добровольцы в люфтваффе. Летом 1941 г. при отступлении Красной Армии вся материальная часть бывших эстонских ВВС была уничтожена или вывезена на восток. На территории Эстонии остались всего четыре моноплана эстонского









Бригадефюрер СС фон Шольц награждает штаб-фельдфебеля латвийской полиции, 1943 г. Полицейский одет в мундир германского образца 6es погон, с петлицами латвийской армии и нарукавным щитком; стальной шлем образца 1916 г.

производства РТО-4, являвшиеся собствен­ностью таллиннского аэроклуба. Эти машины были восстановлены по инициативе главного инструктора аэроклуба Г. Бушманна. который предложил германскому командованию создать на их основе эстонскую воздушную часть. Этим предложением заинтересовались представители военно-морских сил, и уже в марте 1942 г. само­леты Особой эскадрильи «Бушманн» соверши­ли первый боевой вылет. Основной задачей эскадрильи в это время было патрулирование акватории Финского залива с целью обнаруже­ния советских подводных лодок.
Вскоре, оценив положительный опыт исполь­зования эстонской эскадрильи, командование люфтваффе потребовало ее переподчинения себе. Переименованная в 127-ю авиагруппу, эскадрилья «Бушманн» получила на вооружение устаревшие немецкие машины и после перепод­готовки личного состава была реорганизована в 11-ю (эстонскую) группу ночных бомбардиров­щиков. Состоявшая из трех эскадрилий, две из которых были оснащены самолетами Не50А, а третья — Ar66, группа действовала с аэродромов на территории Эстонии до сентября 1944 г. и была расформирована из-за недостатка топлива и запчастей. Эстонские и латвийские летчики проходили подготовку в соответствии с требова­ниями люфтваффе в летной школе в Лиепае.
1 июля 1944 г. в Таллинне состоялось совеща­ние германской оккупационной администрации.
эстонского самоуправления и руководителей профашистской организации «Эстонская моло­дежь». Целью совещания было создание, по воз­можности на добровольной основе, корпуса эстонской молодежи (от 15 до 20 лет) для несе­ния вспомогательной службы в частях ПВО. Предполагалось, что добровольцы будут слу­жить, на территории своей страны и исключи­тельно в ведении люфтваффе, однако ни одно из этих условий на практике не было соблюде­но, так как уже в сентябре Эстония была остав­лена немцами.
Всего до сентября 1944 г. в качестве «помощ­ников ПВО» удалось мобилизовать 3 тыс. чело­век, в том числе 478 девушек. После трехне­дельной подготовки все они были направлены в действующие части ПВО для обслуживания орудий и прожекторных установок, в подразде­ления установок дымовой завесы, роты при­вязных аэростатов, транспортные и снабжен­ческие части ВВС — вплоть до работы в мастер­ских и на кухнях. Из общего числа эстонских «помощников» 346 человек были переведены и кригсмарине в качестве «помощников флота» (Marine-Helfer), однако после эвакуации Эсто­нии снова возвратились в подчинение люфт­ваффе.
В период наступления Красной Армии на территории Эстонии около 1 тыс. «помощников» были эвакуированы вместе с отступающими гер­манскими войсками и перевезены в лагеря на
территории Германии, Чехословакии и Дании. Большая часть — около 800 человек — была от­правлена в Висмар (на Балтийском побережье), где составила 60-й резервный батальон ПВО. Отсюда после соответствующей подготовки полу­чившие квалификацию канониров (т.е. рядовых зенитной артиллерии) «помощники» были пере­ведены в Данию. В марте 1945 г. в Оденсе им объявили о присоединении к 20-му учебно-запас­ному полку СС, являвшемуся резервной тыловой частью 20-й гренадерской дивизии.

ЛАТВИЯ
Полицейские батальоны. Оккупировав Лат­вию, немцы разоружили и расформировали многочисленные латвийские антисоветские партизанские группы и создали вместо них вспомогательные добровольческие полицейские части под своим контролем. Первая из таких частей была организована уже в июле 1941 г. бывшим офицером латвийской армии В. Вейс-сом, ставшим впоследствии первым из латышей кавалером германского Рыцарского креста.
С первых дней оккупации эти формирования весьма успешно выполняли обязанности по борьбе с советскими партизанами и отставши­ми от своих частей группами красноармейцев.
Начиная с сентября 1941 г. на территории Латвии были созданы местные отделения по­лиции, а на базе отрядов самообороны орга­низованы латвийские батальоны «шума». До конца 1943 г. были сформированы 45 батальо­нов: номера с 16-го по 28-й, с 266-го по 283-й (из них 271-й и 279-й батальоны формирова­лись дважды), с 311-го по 322-й. Их общая численность оценивалась в 15 тыс. человек. Батальоны несли охранную службу в тыловых районах, главным образом по обеспечению безопасности путей снабжения германской армии. Некоторые из них отправлялись для борьбы с партизанами и охраны военных и хозяйственных объектов на территорию Ук­раины и Белоруссии. Часть батальонов дей­ствовала на фронте в полосе германской группы армий «Север».
1 августа 1943 г, путем объединения четырех батальонов — 277, 278, 312 и 276-го, получив-

Запорожье
>Тз1
124
123
Николаев J
129 ?
Днепропетровску Г*
268
Мелитополь #
Батальоны вспомогательной полиции («шума») на территории рейхскомиссариата «Украина» и тылового оперативного района группы армий «Б» (сентябрь 1942 г.): 7, 8,11 — литовские;
17, 23, 25, 27, 28, 268, 270 — латвийские; 101-106, 108, 109, 114-124, 129-131, 133, 136, 143-146, 159, 208 - украинские
г*- ^7^28^59 130 •
Крквой Рог

Одессе:


Бойцы латвийского полицейского батальона на похоронах погибшего товарища, 1942 г. Одеты в латвийские шипели, чехословацкие шлемы образца 1932 г. и вооружены русскими винтовками Мосина
ших соответственно номера I. II. III и IV, был образован 1-й Латвийский добровольческий полицейский полк «Рига». В начале ноября полк был отправлен на фронт в район Не-веля, где в течение четырех месяцев участво­вал в боях против наступающих войск Крас­ной Армии. В марте 1944 г. понесший большие потери полк был отправлен в Латвию для отдыха и восстановления. За проявленную в зимних боях храбрость его личный состав по­лучил право носить нарукавные ленты с наи­менованием полка.
Еще два латвийских полицейских полка — 2-й и 3-й — были сформированы в феврале—мар­те 1944 г. Основой для 2-го полка «Лиепая» послужили 22, 25, 313 и 316-й батальоны, для 3-го — 317, 318 и 321-й. Летом эти полки были приданы боевой группе СС «Йекельн», дей­ствовавшей против партизан и Красной Ар­мии в районе бывшей советско-латвийской границы. Понесшие большие потери полки в августе были выведены на территорию Латвии и расформированы, а 16 сентября началось формирование из лиц старших возрастов но­вого 2-го Латвийского полицейского полка, именовавшегося также «Курземе». В октябре полк вывезли по морю в Данциг, а оттуда в Торунь, где он был расформирован, а его лич­ный состав передан на пополнение 15-й лат­вийской дивизии СС.
Полки пограничной охраны. В феврале 1944 г., так же как и в Эстонии, в Латвии были сформированы шесть пограничных полков четырехбатальонного состава (номера с 1-го по 6-й) численностью по 2,7 тыс. человек каж­дый. Из-за нехватки вооружения первые два полка расформировали уже в марте, направив их личный состав на пополнение других частей. В июле был расформирован 3-й полк, а его личный состав включен в 19-ю латвийскую дивизию СС. Остальные полки (в том числе восстановленный 2-й) использовались в анти­партизанской борьбе и на строительстве ук­реплений вдоль бывшей советско-латвийской границы, а также сражались на фронте против Красной Армии, будучи приданными немец­ким пехотным дивизиям. К октябрю того же года все они были расформированы ввиду боль­ших потерь, а их личный состав направлен на пополнение латвийских частей войск СС.
Латвийский легион СС. В 1942 г. Латвийская гражданская администрация предложила нем­цам создать в помощь вермахту на добровольчес­кой основе вооруженные силы обшей числен­ностью 100 тыс. человек с условием признания после окончания войны независимости Латвии, но Гитлер решительно отверг это предложение. Однако возрастающая потребность в живой силе вынудила нацистское руководство изменить от­ношение к участию балтийских народов в войне. В феврале 1943 г. оккупационные власти санк­ционировали создание Латвийского легиона, ко­торый официально включал в себя все латвий­ские части вермахта, полиции и СС. а также отдельных добровольцев-латышей, служивших в рядах германских вооруженных сил. Команди­ром легиона был назначен бывший военный ми­нистр Латвии генерал Р. Бангерскис, получив­ший чин группенфюрера СС, а начальником штаба — полковник А. Силгайлис.
В мае 1943 г. на основе шести латвийских полицейских батальонов (16, 18, 19, 21, 24 и 26-го), действовавших в составе группы армий «Север», была организована Латвийская добро­вольческая бригада СС в составе 1-го и 2-го лат­вийских добровольческих полков. Одновремен­но был произведен набор добровольцев десяти возрастов (1914—1924 гг. рождения) для 15-й Латвийской добровольческой дивизии СС, три полка которой — 3, 4 и 5-й латвийские добро­вольческие — были сформированы к середине июня. В отличие от первых двух полков они не имели боевого опыта, что, однако, не помешало немцам сразу же отправить на фронт 1 тыс. но­вобранцев, бесцельному уничтожению которых помешало вмешательство Бангерскиса. В дальнейшем новые контингенты Латвийского легиона проходили подготовку в прифронтовом районе под руководством инструкторов из по­лицейских батальонов. В ноябре 1943 г. диви­зия получила боевое крещение на фронте в районе Новосокольников, куда она была пере­брошена для того, чтобы сдержать начавшееся наступление Красной Армии.
В феврале 1944 г. советское наступление было остановлено, однако угроза его возобнов­ления сохранялась, что заставило оккупацион­ные власти и местное латвийское самоуправ­ление активизировать мобилизационные мероприятия. Призывной возраст был поднят до 37 лет, и только лица, занятые в военной промышленности и не годные по состоянию здоровья, освобождались от призыва. Для под­готовки призывников на основе учебно-запас­ного батальона 15-й дивизии была развернута 15-я учебно-запасная бригада трехполкового состава.
За счет полученного по мобилизации по­полнения удалось увеличить численность Лат­вийской бригады СС и развернуть ее в диви­зию. Таким образом, в составе легиона оказа­лись две дивизии: 15-я гренадерская дивизия войск СС (латвийская № 1) — 32, 33 и 34-й полки и 19-я гренадерская дивизия войск СС (латвийская № 2) — 42, 43 и 44-й полки. Их численность по состоянию на 30 июня 1944 г. составляла: 15-й — 18 412 солдат и офицеров, 19-й — 10 592. Две латвийские дивизии были объединены в 6-й (Латвийский) добровольчес­кий корпус войск СС под командованием обер-группенфюрера В. Крюгера.
Унтерштурмфюрер 15-й гренадерской дивизии войск СС (справа), 1943 г. Одет в стандартную униформу войск СС с латвийским нарукавным щитком
Было запланировано создание и третьей -36-й танково-гренадерской дивизии войск СС (латвийская № 3). Однако этому помешала об­становка на фронте, требовавшая немедленного использования всех имевшихся сил для зашиты границ Латвии. В результате 240 молодых латы­шей из состава Имперской службы трудовой повинности, прошедшие в Арнеме (Голландия) подготовку в качестве унтер-офицеров танково-гренадерских частей и прибывшие в Латвию в июне 1944 г., были направлены на фронт и включены в состав 19-й гренадерской дивизии войск СС.
В октябре 1944 г. на основе кадров расфор­мированных 2-го и 5-го латвийских погра­ничных полков был организован 106-й грена­дерский полк СС (латвийский № 7) в составе двух пехотных батальонов и батальона тяже­лого оружия (легкие пехотные и противотан­ковые орудия, минометы и станковые пуле­меты). Этот полк участвовал в боях против советских войск на Курляндском фронте и был расформирован в конце года. Следует упомя­нуть еще одну латвийскую часть войск СС — батальон СС «Рига», созданный первоначаль­но как 15-я охранная рота и использовавшийся затем как учебный центр для подготовки унтер-офицеров Латвийского легиона.
Летом 1944 г. Красная Армия начала новое наступление и в июле вступила на латвийскую землю. В ожесточенных боях 6-й доброволь­ческий корпус СС, прикрывавший отход гер­манской 16-й армии, понес большие потери. Огромные масштабы приобрело дезертирство. В результате в течение нескольких дней лат­вийские дивизии расползлись по швам. Пыта­ясь остановить развал, германское командова­ние подчинило их в тактическом отношении командирам двух немецких пехотных дивизий и приняло самые жесткие меры против дезер­тиров. Командование группы армий «Север» было вынуждено признать, что из-за плохого морального состояния латвийских солдат и сла­бости офицерского состава оно больше не мо­жет рассчитывать на использование дивизий для активных операций. Ошибочными были признаны хорошее оснащение латвийских дивизий различным вооружением, брошенным в ходе отступления, и их использование для зашиты территории Латвии, что создавало бла­гоприятные условия для дезертирства.
В августе 1944 г. немцы разоружили 15-ю диви­зию и отвели ее на восстановление в г. Кемнитц (Восточная Пруссия), куда прибыли также три батальона 1-го полицейского полка «Рига» и остатки 2-го полицейского полка «Курземе». 19-я дивизия была сведена в три боевых группы. Понеся большие потери под Цесвайне и Нита­уре, вместе с другими немецкими частями они отступили на территорию Курляндии. Впослед­ствии в 19-ю дивизию были переданы пример­но 4 тыс. солдат и офицеров из 15-й дивизии и личный состав расформированных частей, к маю 1945 г. ее численность достигла 16 тыс. человек. Лишь небольшая часть из них (менее 1,5 тыс.) попала в плен после капитуляции Курляндс-кой группировки. Остальные рассеялись по ле­сам, примкнув к националистическим парти­занским отрядам, возникшим с приходом в Латвию Красной Армии, или бежали морем в Швецию, откуда впоследствии многие были выданы СССР.
Некоторое время 15-я дивизия, численность которой в результате восстановления была доведена до 19 тыс. человек (не считая 1, 2 и 3-го учебно-запасных полков), использовалась на фортификационных работах, а в конце января 1945 г. была брошена на фронт. В ходе боев в Восточной Пруссии и Померании она вновь потеряла больше половины своего состава и была отведена в тыл. Это позволи­ло многим латышам после окончания войны избежать советского плена и сдаться англо­американским войскам.
Строительные и саперные части. Одновремен­но с эстонскими саперно-строительными бата­льонами весной 1944 г. были сформированы четыре латвийских строительных отряда (Lettische Bau-Abteilungen) (номера с 1-го по 4-й). Поми­мо этого, в марте того же года были созданы четыре новых (Латгальских) полицейских батальона (номера с 325-го по 328-й), кото­рые в мае были переданы в состав вермахта как саперно-строительные батальоны. Вермах­ту был подчинен также действовавший на Ук­раине 270-й латвийский саперный полицейс­кий батальон, переименованный в июле 1944 г. в 672-й восточный саперный батальон. На­конец, в октябре из части личного состава расформированного 5-го пограничного полка был создан строительный батальон «Звайгне», включенный в состав 6-го латвийского доб­ровольческого корпуса СС. Почти все ука­занные части были расформированы в кон­це 1944 г.
Добровольцы в люфтваффе. В то время как в Эстонии воздушный легион существовал фак­тически с 1941 г., в Латвии решение о создании аналогичного формирования было принято лишь в июле 1943 г., когда подполковник лат­вийских ВВС Я. Русельс вошел в контакт с пред­ставителями командования 1-го воздушного флота люфтваффе. К сентябрю в воздушный легион вступило около 1,2 тыс. добровольцев, подготовка которых осуществлялась на терри­тории Латвии. Со своей стороны немцы предо­ставили инструкторов и обеспечили материаль­ную часть — два десятка устаревших машин Ar66 и Go145. Организационно воздушный легион считался частью Латвийского легиона и номи­нально подчинялся генералу Бангерскису.
К марту 1944 г. были сформированы две эскад­рильи, объединенные в 12-ю группу ночных бом­бардировщиков. Командиром Латвийского воз­душного легиона в составе люфтваффе 10 августа был утвержден подполковник Русельс. Все чины легиона, за исключением одного немецкого офи­цера связи, одного квартирмейстера и трех унтер-офицеров, были латышами.
В сентябре 1944 г., когда Красная Армия вплотную приблизилась к границам Латвии, воздушный легион был эвакуирован в г. Брюст-форт (Восточная Пруссия), а спустя месяц — расформирован из-за недостатка горючего и запчастей. Его личный состав был распределен среди других частей люфтваффе. Самая большая группа была отправлена в Данию и объединена с частью Эстонского воздушного легиона. Боль­шинство латышей попали в зенитные части и лишь немногие продолжали служить в составе летных экипажей. В летной школе г. Бромберга лучшие пилоты прошли переподготовку на ис­требителях Fw190 и после окончания учебного курса были включены в состав 54-й истреби­тельной авиагруппы люфтваффе, действовавшей с аэродрома Спильве, недалеко от Риги. В ок­тябре латвийских летчиков перебросили на аэродром Альт-Дамм близ Штеттина, и позже они участвовали в обороне Берлина в составе 1-й истребительной эскадры. Несколько латвий­ских пилотов сражались на Западном фронте против англичан и американцев, причем четве­ро из них были сбиты.
Латыши служили и в парашютных дивизиях люфтваффе, которые использовались в конце войны как части обыкновенной пехоты. Сре­ди них оказались главным образом те, кто был призван в ходе тотальной мобилизации в июле—августе 1944 г., но не попали в Лат­вийский легион СС по состоянию здоровья.
см. с. 32



Генерал германских люфтваффе — начальник школы противовоздушной обороны — инспектирует латвийский расчет 20-мм счетверенной артустановки, 1943 г.
Латвийские добровольцы одеты в стандартное обмундирование войск СС без национальных отличий

Унтер-офицер эстонского полицейского батальона, 1943 г.
Боец эстонской самообороны («Омакайтсе»), 1942 г.
Гренадер 45-го полка 20-й дивизии войск СС (эстонской №1), 1945 г.
Первое время личный состав эстонских охранных батальонов и вспомо­гательной полиции носил униформу вермахта, довоенной эстонской и даже латвийской армий. Позже стандартным обмундированием полицейских батальонов и пограничных полков стала германская полицейская униформа, которая отличалась от армейской более темным оттенком сукна, корич­невыми воротником и обшлагами рукавов. Войсковой цвет, как и в гер­манской полиции, был изумрудно-зеленый. Наряду с этой формой использо­валось обмундирование сухопутных войск вермахта, войск СС и даже люфтваффе. На рукав нашивался щиток национальных цветов (сине-черно-белый). Официально установленный образец представлял собой щиток фигурной формы с тремя золотыми геральдическими львами на фоне распо­ложенных под углом синей, черной и белой полос с желтым кантом, одна­ко более распространенным был упрощенный вариант щитка — без львов и канта. С немецкой униформой иногда носились некоторые нерегламенти-рованные детали обмундирования, как например, кепи эстонского образца с кокардой эстонской армии или нагрудные значки с национальной симво­ликой (фиг. ]). Подразделения эстонской самообороны («Омакайтсе») чаще всего использовали униформу эстонской армии с повязкой «lm Dienst der deutschen Wehrmacht» («На службе германских вооруженных сил») (фиг.2).
Солдаты и офицеры Эстонского легиона СС носили стандартную уни­форму войск СС с соответствующими знаками различия (погонами и пет­лицами), эмблемами (орел и «мертвая голова») и национальным нарукавным щитком. Ранний образец щитка представлял собой тот же вариант, что носили эстонские батальоны в вермахте, — эстонские национальные цвета наискосок с узкой черной окантовкой. В запасном полку 20-й дивизии ис­пользовался более живописный «полицейский» вариант — с тремя золотыми львами и желтым кантом. В 1945 г. для 20-й дивизии СС официально был утвержден щиток с горизонтальными синей, черной и белой полосами и широкой черной рамкой, символизировавшей траур по покинутой родине. Несмотря на то что в соответствии с общими для СС правилами щиток должен был располагаться на левом рукаве под эсэсовским орлом, на прак­тике его носили как на левом, так и на правом рукаве. Солдат 45-го эстон­ского полка отличала нарукавная лента с надписью «Estland» (фиг.З).
Эстонские легионеры СС первоначально носили только черные гладкие петлицы, батальон «Нарва» получил петлицы со стандартными рунами СС. В то же время эстонцы без какой бы то ни было официальной санкции стали носить на петлицах вырезанную из жести эмблему в виде закованной в латы руки с мечом со стилизованной буквой «Е» в изгибе. Немцы, пытаясь запретить использование таких эмблем, требовали ношения эстонцами эсэ­совских рун, однако, поскольку достаточного количества петлиц с рунами не было найдено, ношение неуставных образцов продолжалось. В середине июня 1944 г. 45-му эстонскому полку было приказано снять «неуставные» петлицы и заменить их официально установленными — с большой буквой «Е» и мечом, пересекающим ее под углом 45°. Однако это нововведение ока­залось очень непопулярным среди эстонцев, и руководство СС было вынуж­дено смириться с использованием петлиц старого образца.



Фельдфебель 11-й эстонской авиагруппы, 1944 г.
Эстонский «помощник ПВО», 1945 г.
3-6. Нарукавные нашивки «воспитанников СС», повязки и кокарды «помощников ПВО», нарукавные нашивки «помощниц ПВО»: украинских, литовских, белорусских и латвийских.

Личный состав 11-й эстонской и 12-й латвийской авиагрупп носил стан­дартную униформу и знаки различия люфтваффе с национальными щит­ками на правом рукаве. Эстонский щиток имел расположенные горизон­тально синюю, черную и белую полосы и был увенчан надписью «ESTLAND». Наряду с германскими кокардами могли использоваться национальные кокарды, утвержденные для иностранных добровольцев вермахта. Летчи­ки, получившие квалификацию пилота или штурмана в эстонских и лат­вийских ВВС, носили соответствующие нагрудные знаки отличия (фиг. 1).
«Помощники ПВО» носили униформу особого образца, которая включала блузу из серо-голубой ткани с открытой застежкой (иногда до середины груди) и нагрудными карманами, брюки из такого же материала, шинель и ремень с пряжкой авиационного образца. В самом конце войны на изготовле­ние этой формы шел также материал коричневато-серого цвета, из которо­го изготовлялось полевое обмундирование вермахта образца 1944г. (фиг.2). Над правым карманом блузы иногда носили германскую авиационную эмблему (летящий орел со свастикой в когтях), однако эта деталь не была предус­мотрена регламентом. Погоны — небольшого размера, черные с голубой выпуш­кой. Головной убор — кепи, такое же, как у членов «Гитлерюгенда», но не из черного, а из серо-голубого (коричневато-серого) сукна с матерчатой или металлической ромбовидной кокардой национальных цветов (фиг. 4г), в от­дельных случаях с эмблемами местных молодежных организаций («Молодежь Эстонии», «Латвийская молодежная организация», «Союз белорусской моло­дежи») (фиг. 5в). Многие латвийские «помощники» носили кокарду с эмбле­мой латвийской армии (три звезды в лучах восходящего солнца).
На левом рукаве «помощники» носили повязку национальных цветов, в центре которой находилась заключенная в ромб эмблема той или иной молодежной организации (это не означало вовсе, что все «помощники» были ее членами). Среди латвийских «помощников» широкое распростра­нение получили повязки с заключенной в ромб эмблемой латвийской армии (как на кокарде). Украинцы использовали два варианта повязок: выходцы из восточных областей — с трезубцем, заключенным в ромб, а из за­падных — с галицким львом (фиг. 3б). Эстонцы и латыши наряду с повяз­ками носили нарукавные знаки Эстонского и Латвийского легионов СС. Кроме того, некоторые латвийские и литовские «помощники» носили черные нарукавные ленточки с надписями: «Kara Atbalstitajs» и «Каю Talkninkas», что в переводе с латышского и литовского языков означало «военный помощник» (фиг.4б, 6а).
В декабре 1944 г. «помощники ПВО» стали именоваться «воспитанни­ками СС», и им было предписано носить на левом рукаве черный треуголь­ник с рунами СС (фиг. За, 4а, 5а). Среди латышей это нововведение не получило широкого распространения, а эстонские «помощники» их не но­сили вообще. Девушки-«помощницы» носили обмундирование того же по­кроя, что и юноши, но с застежкой на левую сторону и без погон. Вместо повязки они носили на левом рукаве только ромбовидную нашивку с наци­ональной эмблемой (фиг.3в, 6в).



Лейтенант латвийского полицейского батальона, 1942 г.
Унтер-офицер латвийского полицейского батальона, 1943 г.
Унтер-офицер 1-го Латвийского добровольческого полицейского полка «Рига», 1944 г.
Латвийские полицейские чаще всего носили униформу германской по­лиции с германскими или латвийскими знаками различия, однако невоз­можность обеспечить ею весь личный состав вынуждала их использо­вать также довоенное латвийское обмундирование цвета хаки (фиг. 1), которое официально разрешалось носить без петлиц, при этом знаки разли­чия помещались прямо на воротнике. (На практике же, как свидетель­ствуют фотографии, эти ограничения часто игнорировались.) Кроме того, некоторые части получили с немецких складов темно-синее обмундирова­ние неизвестного происхождения (возможно, старое полицейское, исполь­зовавшееся до 1933 г.), которое носили, как правило, с латвийскими пет­лицами. На головных уборах полицейских закреплялась кокарда латвийской армии в виде трех звезд в лучах восходящего солнца. В служебное время полицейские носили стальной шлем — чаще всего это была германская каска образца 1916г., состоявшая на снабжении латвийской армии. Лат­вийскими полицейскими использовались также чехословацкий шлем об­разца 1932 г. (фиг.2) и облегченный «полицейский» вариант германской каски образца 1935 г.
В октябре 1943 г. был издан приказ об отмене в латвийских полицейс­ких частях старых латвийских знаков различия и замене их на германские петлицы.
Но германские петлицы позволяли различать их обладателей только по принадлежности к офицерскому или рядовому составу, а ношение погон еще не получило широкого распространения, что создавало определенные сложности, преодолеть которые удалось лишь с введением полной уни­формы германской полиции. Единственным отличительным знаком лат­вийской полиции остался нарукавный щиток национальных цветов (крас­но-бело-красный).
В латвийских, эстонских и литовских добровольческих частях, в от­личие от других восточных формирований, уже с 1942—1943 гг. практи­ковалось награждение личного состава германскими орденами, такими как Железный крест и Крест военных заслуг. В 1-м Латвийском добро­вольческом полицейском полку «Рига», хорошо проявившем себя в зимних боях 1943—1944 гг. на Восточном фронте, в качестве коллективной награды была введена черная нарукавная лента с вышитой серебром готи­ческой надписью: «Lett. Frw. Pol. Rgt. Riga» (фиг.З).



Роттенфюрер 15-й дивизии войск СС (латвийской № 1), 1945 г.
Оберштурмбаннфюрер 19-й дивизии войск СС (латвийской № 2) Н. Галдинс, 1945 г.
Латвийский доброволец в составе Имперской службы трудовой повинности (РАД), 1944 г.

Солдаты и офицеры Латвийского легиона СС носили стандартное обмундирование войск СС с соответствующими знаками различия. На рукаве мундира латвийские легионеры носили красно-бело-красный щиток с надписью «LATVIJA» в верхней части или без надписи. Форма щитка также была различной, и его носили не только на левом рукаве, как это было предписано правилами, но и на правом, и даже ниже локтя. В 15-й дивизии войск СС, выведенной из Курляндского котла и до конца войны действовавшей в Восточной Пруссии и Померании, был введен щиток с широкой черной окантовкой, как в 20-й эстонской дивизии.
Как и в Эстонском легионе, латыши первое время использовали гладкие черные петлицы или петлицы с эсэсовскими рунами, несмотря на то что последние разрешалось носить только немецкому кадровому персоналу. Приказом от 11 марта 1943 г. были введены петлицы со свастикой — специально для латвийских легионеров. Осенью 1944 г. для личного состава 15-й дивизии СС были введены петлицы, представлявшие собой стилизо­ванную версию латвийской военной эмблемы — «солнце и звезды» (фиг. 1). Использование петлиц со свастикой было ограничено 19-й дивизией, одна­ко в действительности их продолжали носить и в 15-й, пока не было изготовлено достаточного количества петлиц нового образца. В дополне­ние ко всем этим вариантам некоторые солдаты 19-й дивизии носили петлицы с «двойной» свастикой, разработанные для 36-й танково-грена-дерской дивизии СС (латвийская № 3).
В январе 1945 г. 42-му и 43-му полкам 19-й дивизии СС были присво­ены персональные наименования: «Вольдемарс Вайсс» (организатор первых латвийских полицейских частей и первый латыш — кавалер Рыцарского креста, умерший от ран 17 апреля 1944 г.) и «Хинрих Шульдт» (командир Латвийской добровольческой бригады, погибший 15 марта 1944 г.), в связи с чем их личный состав получил именные нарукавные ленты. Кроме того, легионеры из 19-й дивизии, как и другие солдаты Курляндской группиров­ки, за участие в любых трех боях награждались нарукавной лентой «Kurland» (фиг.2). Еще одним отличием Латвийского легиона СС были ленточки на погонах, использовавшиеся в полках 15-й дивизии: белые — в 32-м, красные — в 33-м, желтые — в 34-м.
Латвийские добровольцы, служившие в рядах Имперской службы тру­довой повинности, носили стандартное обмундирование цвета хаки с пет­лицами, кокардами и нарукавными повязками со свастикой, однако, без погон. Входя в состав отдельных рот, латыши вместо нарукавных щитков с эмблемами батальонов РАД могли носить щитки национальных цветов, а члены «Организации Латвийской молодежи» — соответствующие на­грудные знаки (фиг.3).



Боец литовской самообороны, 1941 г.
Солдат литовского полицейского батальона, 1943 г.
Лейтенант литовского строительного батальона, 1944 г.
Бойцы отрядов литовской самообороны обычно носили литовскую воен­ную униформу (в 1940—1941 гг. с нашитыми советскими петлицами она использовалась в 29-м стрелковом корпусе РККА, созданном на основе бывшей литовской армии) или гражданскую одежду с различными нару­кавными повязками. На головные уборы обычно крепилась большая буква D белого металла, обозначавшая «Draugovninkas», т.е. добровольный помощ­ник (фиг. 1).
Полицейские части получали специальное обмундирование, изготовлен­ное на основе выведенной из употребления в 1939 г. черной униформы «общих СС», воротник, обшлага рукавов и клапаны боковых карманов ко­торой обшивались сукном зеленых, голубых и серых оттенков (можно пред­положить, что для этого использовалось списанное германское или тро­фейное обмундирование). Для этой униформы была разработана система знаковразличия в виде нарукавных шевронов и нашивок. Описанное обмун­дирование широко использовалось также в Белоруссии и на Украине — главным образом «индивидуальной службой», в то время как личный состав батальонов «шума» получал по возможности униформу вермахта или гер­манской полиции. В качестве знака национального отличия использовались различные варианты желто-зелено-красного нарукавного щитка. Другими знаками отличия литовских частей служили желто-зелено-красная круглая кокарда, по образцу кокарды вермахта, и щиток национальных цветов на стальном шлеме (фиг.2).
Солдаты и офицеры литовских строительных батальонов, сформиро­ванных в 1943 г. командованием группы армий «Север» после неудачи с созданием Литовского легиона СС, носили стандартное обмундирование вермахта с германскими погонами и петлицами и черным войсковым цветом германских инженерных частей. Униформу дополнял нарукавный щиток национальных цветов — такой же, как и в полицейских батальонах. В качестве альтернативы официально установленному варианту нарукав­ного знака существовали щитки треугольной формы с надписью «LIETUVA». Обмундирование вермахта с национальным щитком носили также чины Литовского территориального корпуса. Форму одежды могли дополнять различные нерегламентированные элементы с национальной символикой, например скачущий рыцарь (т.н. «Погоня») или «Башня Гедиминаса» (фиг.З).



Вице-капрал белорусской вспомогательной полиции, 1942 г.
Унтершарфюрер 13-го белорусского батальона СС, 1943 г.
Начальник Главного управления Белорусской краевой обороны капитан Ф. Кушель, 1943—1944 г.

Несмотря на имевшиеся проекты введения в белорусских национальных формированиях собственной униформы серо-коричневого цвета и даже ис­пользования отдельных ее образцов частным порядком, добиться хотя бы частичной стандартизации формы одежды не удалось. Части Белорус­ской самообороны (БСА), обеспечение которых обмундированием было цели­ком возложено на белорусскую сторону, так и не получили стандартной формы одежды и своим внешним видом ничем не отличались от партизан. Личный состав белорусской полиции, батальонов Белорусской краевой обо­роны (БКА) и даже некоторых частей 30-й гренадерской дивизии СС (русская № 2) носил модифицированную униформу «общих СС» (черный китель с голубыми обшлагами, воротником и клапанами карманов, черные брюки и пилотку), старую униформу вермахта и различных вспомогательных организаций (Организации Тодта, Имперской службы трудовой повиннос­ти и др.) без знаков различия. Местной полицией и самообороной использо­вались также отдельные элементы советского обмундирования в сочета­нии с вышеупомянутыми образцами (фиг. 1).
Одним из немногих исключений являлся 13-й батальон СС, солдаты и офицеры которого носили стандартное обмундирование «общих СС», введенное в 1938—1939гг. (серый мундир с отложным воротником и брюки навыпуск), с соответствующими знаками различия на погонах и пет­лицах. На левом рукаве мундира вместо эсэсовского орла нашивался тре­угольный щиток цветов белорусского национального флага, расположенных вертикально.
В частях БКА приказом от 18марта 1944 г. были введены кокарда с «Погоней», бело-красно-белый нарукавный щиток с наклонным располо­жением полос, красные петлицы с белым двойным крестом и погоны с красными лычками (от одной до четырех) для нижних чинов и серебряны­ми звездочками (от одной до трех) для офицеров (чины от майора до пол­ковника имели помимо звездочек серебряный галун поперек погона). При­мерно месяц спустя эта схема погон была заменена новой — с васильками и колосками желтого цвета (см. с. 38). До официального введения петлиц и погон высшие чины БКА носили красные петлицы со знаками различия СС и погоны германского образца (фиг.З).
Для белорусской дивизии СС были разработаны особые петлицы: черные с белым «двойным» крестом. Однако неизвестно, использовались ли эти петлицы на практике. Такой же крест был определен в качестве такти­ческого знака для дивизионного автотранспорта, но использование его ничем не подтверждается. Существовало также два варианта нарукавных щитков: один с вертикальными полосами (белой, красной и белой) и жел­тым «двойным» крестом в центре, с красной окантовкой и надписью «WEISSRUTHENIEN» вверху. Другой вариант, включенный в схему нару­кавных знаков для иностранных добровольцев СС (февраль 1945 г.), пред­ставлял собой гладкий белый щиток с красной полосой, наклоненной под углом 45°, и надписью «BIELOROUSSKAIA».



Командир роты батальона «Роланд», 1941 г.
Капрал украинского полицейского батальона, 1944 г.
Майстер (старший унтер-офицер) украинской полиции Генерал-губернаторства, 1943 г.

Несмотря на то что батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» являлись двумя частями единого целого, внешне они сильно различались между собой. Лич­ный состав батальона «Нахтигаль» носил стандартное обмундирование вермахта, с германскими погонами и петлицами. Единственным отличием, указывавшим на национальную принадлежность этого формирования, были нашитые на погоны желто-голубые ленточки, иногда — желто-голубые
нарукавные повязки. Солдаты и офицеры батальона «Роланд» (фиг. 1) полу­чили комплекты обмундирования цвета хаки со складов бывшей чехословац­кой армии. На воротнике кителя нашивались петлицы темно-красного сукна с зубчаткой — как в Украинской Галицийской армии 1918—1920гг. Офи­церы носили на обоих рукавах ниже локтя от одной до трех золотистых нашивок в зависимости от ранга (командир батальона имел три нашивки). На головных уборах были кокарды с украинским трезубцем, сохранившиеся на австрийских складах еще со времен Первой мировой войны. Экипировка и вооружение обоих батальонов были немецкими.
На снабжение украинской вспомогательной полиции поступало обмун­дирование самых разных образцов: модифицированная униформа «общих СС» (см. выше), списанное обмундирование вермахта, Организации Тодта, Им­перской службы трудовой повинности и других служб Третьего рейха, а также одежда с трофейных складов. В качестве отличительных знаков использовались белые и желто-голубые нарукавные повязки. На головных уборах полицейские могли носить круглую кокарду с желтым трезубцем на голубом поле и желтым обрамлением. Личный состав полицейских баталь­онов носил полевую форму вермахта или германской полиции. Головными уборами обычно служили черные пилотки «общих СС», а с 1943 г. — кепи общеармейского образца. Для личного состава «активной службы» (баталь­оны «шума») в начале 1943 г. была установлена специальная эмблема в виде свастики в лавровом венке, носившаяся на головном уборе и левом рукаве кителя. В последнем случае свастику обрамлял девиз — «TREU TAPFER GEHORSAM» («Верный, Храбрый, Послушный»). Были введены также чер­ные петлицы, на которых размещались знаки различия в виде серебристых галунов и звездочек, и такие же погоны с вышитой на них свастикой. Цвет выпушки петлиц и погон, свастики на погонах и рисунка нарукавной эмблемы был светло-зеленый в охранных частях, оранжевый — в жандармерии, крас­ный — в пожарной охране (цвета служб германской полиции). В порядке позднейшей стандартизации получили распространение нарукавные знаки с белым рисунком и погоны с белой свастикой (фиг. 2).
Украинская гражданская полиция на территории Генерал-губерна­торства носила темно-синюю униформу: китель, брюки-галифе и кепи с красным кантом для нижних чинов и серебряным — для офицеров. Знака­ми различия служили погоны: синие — у рядовых и унтер-офицеров и крас­ные — у офицеров. На воротники нашивались красные петлицы с зубчат­кой, а на головные уборы — круглые кокарды с голубым трезубцем на желтом поле. На левом рукаве все чины гражданской полиции носили красную лен­ту с надписью «General-Gouvernement» (Генерал-губернаторство) — такую же, как носила польская полиция (фиг.З).



Унтер-офицер украинском части в составе вермахта, 1943—1944 1г.
Унтерштурмфюрер 14-й дивизии войск СС «Галиция», 1944 г.
Главнокомандующий Украинской национальной армией генерал-поручик П. Шандрук, 1945 г.

Согласно приказам начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта № 5000/43 от 29 апреля 1943 г. и организационного отдела Генштаба № 14124/43 от 29 мая того же года добровольцам вспомога­тельной службы («хиви») украинской национальности и личному составу украинских частей восточных войск было предписано носить погоны и пет­лицы, по образцу тех, что вводились в русских частях, а также желто-голубую овальную кокарду (желтый овал — снаружи) и желто-голубой нарукавный щиток с трезубцем и буквами УВВ — «Украшсько визвольне вйско» (Украинская освободительная армия) (фиг. 1). На практике эта система не получила широкого распространения, в то же время известны случаи ношения знака УВВ чинами не только украинских частей в составе вермахта, но и батальонов «шума».
Солдаты и офицеры 14-й дивизии СС носили стандартное полевое об­мундирование и снаряжение войск СС. Отличительными знаками дивизии являлись нарукавный щиток с изображением галицийского льва и трех княжеских корон желтого цвета на голубом поле, который носили как на правом, так и на левом рукаве кителя или шинели, а также петлицы с изображением такого же льва (фиг. 2). Известно, что еще до введения официально утвержденных петлиц фабричного изготовления некоторые чины дивизии изготовляли «львов» вручную и крепили их на гладкие черные петлицы, причем это изображение не всегда соответствовало официаль­но утвержденному образцу.
Украинская национальная армия (УНА) согласно первоначальному за­мыслу ее организаторов должна была получить собственные униформу и знаки различия. Речь шла о системе, существовавшей в армии Украинской Народной Республики 1919—1921 гг.: знаки различия в виде декоративных шнуров — на рукаве ниже локтя, а также декоративных петлиц с эле­ментами, усложнявшимися в соответствии с рангом. Однако найти ма­териал для воссоздания столь сложной системы было невозможно, и УНА получила упрощенную схему знаков различия, созданную по другим (прежде всего германским) образцам (фиг. 3). Солдаты двух дивизий УНА продол­жали носить германскую полевую форму войск СС (1-я) и вермахта (2-я). Звания различались по звездочкам и полоскам на погонах (с.44). В каче­стве знака национального отличия могла использоваться кокарда в виде украинского трезубца на голубом поле с желтым обрамлением, наподобие той, что носили украинские полицейские, или желто-голубая овальная кокарда, установленная для украинских добровольцев в составе вермахта. Менее вероятно ношение чинами УНА нарукавного знака с желтым тре­зубцем на голубом поле, с надписью» «UKRAINE» — голубыми буквами по желтому полю — вверху. Возможно, этот знак существовал только в проекте, так как его использование документально не подтверждено. То же самое можно сказать и о черных петлицах с белым трезубцем, вклю­ченных в изданную в феврале 1945 г. схему петлиц для иностранных добро­вольцев СС.



Бойцы первых отрядов литовской самообороны с германскими солдатами, 1941 г.
Особую категорию латвийских доброволь­цев люфтваффе составляли «помощники ПВО» — 4 тыс. юношей и 1 тыс. девушек 1928 года рождения, призванные по линии «Латвийской молодежной организации» летом 1944 г. Большая их часть проходила подготовку в учебном лагере СС в Эгере (Судетская об­ласть). Отсюда в апреле 1945 г. 60 юношей были переведены в Аусзиг, где из них наспех сколотили танкоистребительную роту «Рига» в составе 3 изводов под командованием офице­ров Латвийского легиона СС. Однако отсут­ствие необходимого для борьбы с танками вооружения не позволило роте принять учас­тие в боях, и 6 мая 1945 г. рота «Рига» и пол­ном составе выступила на запад, чтобы сдаться в плен американским поискам.
Добровольцы в Имперской службе трудовой повинности. Во время оккупации Латвии не­которое количество латвийских юношей было завербовано и Имперскую службу трудовой повинности - РАД (Reichs-Arbeitsdienst — RAD). Главным образом это были люди, же­лавшие получить право на поступление в не­мецкие университеты или в латвийский уни­верситет в Риге. С началом в 1943 г. обшей мобилизации, юноши, а позднее и девушки, просто призывались в РАД и партиями на­правлялись в лагеря на территории Германии. где из их числа комплектовали латвийские подразделения ротного звена, подчиненные немецким офицерам. Большинство унтер­офицеров также были немцами. В январе 1944 г. латыши-члены РАД были отозваны на родину, где 2 или 3 латвийские роты под ко­мандованием немецких офицеров использо­вались на строительстве оборонительных ли­ний на границе Латвии.
По истечении положенных 6 месяцев службы все юноши переводились в 15-ю грена­дерскую дивизию СС, однако к августу 1944 г. весь мужской персонал РАД, вне зависимости от выслуги, был отправлен в Германию на учеб­ный полигон в Кенитце, где проходил подго­товку для дальнейшей службы в частях мотопе­хоты. Месяц спустя наиболее способные кур­санты были отобраны для дальнейшего обучения на офицерских и унтер-офицерских курсах, а остальные переведены в состав желез­нодорожной охраны и саперных подразделений вермахта. Они соединились с 15-й дивизией только в феврале 1945 г.


ЛИТВА
Самооборона и полиция. Когда в июне 1941 г. германские войска вступили на территорию Литвы, местное население встречало их как ос­вободителей. В 29-м стрелковом корпусе Крас­ной Армии, созданном на основе вооруженных сил независимой Литвы, началось массовое дезертирство. Призванные против своей воли в РККА, литовцы бежали в леса и создавали

многочисленные повстанческие вооруженные группы, общее руководство которыми осуще­ствлял «Фронт литовских активистов» поя руководством полковника К. Шкирпы. Не­которым из этих групп удалось даже еще до прихода немцев взять под свой контроль оставленные советскими войсками Каунас и Вильнюс.
После того как Литва была полностью занята частями вермахта, разрозненные повстанческие группы были реорганизованы в 24 батальона са­мообороны (все стрелковые, за исключением одного, который именовался кавалерийским) — численностью 500—600 человек каждый. Бата­льонам были приданы немецкие группы связи в составе офицера и 5—6 старших унтер-офицеров. Вооружение, главным образом стрелковое, было советского или германского производства.
Батальоны вспомогательной полиции («шума») на территории рейхскомиссариата «Остланд», Генерал-губернаторства и тыловых оперативныхрайонов групп армий «Север» и «Центр» (сентябрь 1942 г.): 1-3, 5, 6, 9-12, 14, 15, 251-255 — литовские; 16, 18-22, 24-26, 266, 267, 271-274, 282-285 — латвийские;
29, 30, 32, 33, 35, 36, 38-45, 50 — эстонские; 46-49 — белорусские; 51, 52, 201 — украинские
В ноябре 1941 г. литовская са­мооборона была преобразована во вспомогательную полицию. Общая численность сформированных в 1942-1944 гг. 22 литовских бата­льонов «шума» (номера: с 1-го по 15-й, с 251-го по 257-й) достигала 8 тыс. человек. Кроме того, в мар­те 1944 г. началось формирова­ние еще 13 батальонов (номера: с 263-ГО по 265-й, с 301-го по 310-й), однако оно так и не было доведе­но до конца. В функции батальо­нов входила охрана складов и ком­муникаций, а также борьба с партизанами. Иногда при прибли­жении фронта германское коман­дование бросало их в бой против Красной Ар­мии. Большинство батальонов несли охранную службу и участвовали в антипартизанских опе­рациях за пределами Литвы: в Ленинградской области (5-й и 13-й), в Белоруссии (3, 12, 15, 254 и 255-й батальоны), на Украине (4, 7, 8, 11-й) и в Польше (2-й). По некоторым данным, один бата­льон действовал даже в Италии, а еще один — в Югославии. Командующим литовской вспомо­гательной полицией номинально являлся офи­цер регулярной литовской армии подполковник Спокевичус, и действительности же его власть носила инспекционный характер, а основной функцией было поддержание связи с командо­ванием германскими силами безопасности на оккупированной территории.
На протяжении 1943—1944 гг. некоторые батальоны «шума» были расформированы, а их личный состав передан на пополнение остав­шихся. Из четырех батальонов в июле 1944 г. в Каунасе был образован 1-й Литовский поли­цейский полк. К этому времени Литва вновь стала театром военных действий, и полк, пер­воначально предназначавшийся для борьбы с партизанами, был брошен на фронт против Красной Армии. В октябре—ноябре 1944 г. в Данциге была предпринята неудачная попытка сформировать на основе 8 полицейских бата­льонов (2, 3, 9, 15, 253, 254, 255 и 257-го) 2-й и 3-й литовские добровольческие пехотные полки.
В последние дни 1944 г. большая часть ли­товских батальонов, влившихся в общий поток отступающих германских войск, были разору­жены и расформированы, а их личный состав распределен между различными наземными частями люфтваффе (в основном ПВО). Неко­торые из наиболее опытных бойцов были зачис­лены в состав частей и соединений германских сухопутных войск и наряду с другими иност­ранцами принимали участие в обороне Берлина в последние дни войны. Три батальона — 5, 13 и 256-й — были окружены в Курляндском котле и вместе с немецкими войсками сражались вплоть до капитуляции в мае 1945 г.
Литовский легион СС. В январе 1943 г. гер­манские власти в лице начальника СС и поли­ции Литвы бригадефюрера Высоцкого предпри­няли попытку организовать из добровольцев литовской национальности легион СС. Одна­ко это мероприятие закончилось неудачей. В ответ немцы закрыли большинство высших учебных заведений и произвели аресты среди литовской интеллигенции, на которую была возложена ответственность за срыв мобилиза­ционных мероприятий и антигерманскую про­паганду среди молодежи. В дальнейшем, когда в Литве была объявлена мобилизация в ряды вермахта, одновременно с ней продолжилась кампания по набору добровольцев в Литовс­кий легион СС. Ответственность за вербовку добровольцев в легион взяло на себя литовс­кое самоуправление. Однако принятые меры вновь не дали результата. Тогда было предло­жено компромиссное решение: создать само­стоятельное литовское подразделение под ко­мандованием своих же литовских офицеров. С этой целью в очередной раз был распростра­нен призыв к молодежи «принять участие в борьбе с большевизмом», но слова «Литовс­кий легион войск СС» в нем не фигурировали. Германские власти не одобрили эти меры и отклонили предложенную самоуправлением в декабре 1943 г. идею создания «Литовской армии», допустив лишь создание отдельных вооруженных формирований, целиком находя­щихся под командованием СС, полиции или вермахта.
В итоге, собственное литовское подразде­ление в войсках СС так и не было создано, а отдельные добровольцы в частном порядке направлялись в различные части войск СС, например в 15-ю латвийскую гренадерскую дивизию. Правда, в приказе рейхсфюрера СС от 22 января 1945 г. среди полков войск СС упоминаются два литовских полка, — очевид­но 2-й и 3-й Литовские добровольческие пе­хотные полки, формировавшиеся осенью 1944 г. в районе Данцига.
Литовский территориальный корпус. В фев­рале 1944 г. перед лицом угрозы приближаю­щейся к границам прибалтийских стран Крас­ной Армии германские власти все же пошли на уступки литовскому самоуправлению, сан­кционировав формирование Литовского тер­риториального корпуса (ЛТК), предназначен­ного исключительно для защиты границ Литвы. Все командные должности в нем должны были занять литовские офицеры.
16 февраля был объявлен призыв в корпус, на который откликнулось около 19 тыс. доб­ровольцев. Но немецкие власти решили, что лишь 5 тыс. из них составят Литовский терри­ториальный корпус, а «излишек» в 14 тыс. будет передан в вермахт. Однако самоуправление воз­ражало против такого решения, считая, что вместо этого следует увеличить численность ЛТК до 9750 человек — в составе 13 батальо­нов по 750 человек, и 1500 человек — в соста­ве резервного батальона. Немцы неохотно со­гласились на эту меру. Они обещали снабдить ЛТК обмундированием и вооружением, но при условии, что это будет сделано лишь тогда, когда германское командование сочтет необ­ходимым.
6 мая 1944 г. в Литве была объявлена всеобщая мобилизация. Как и мобилизация в Литовский
легион, она завершилась неудачей. Поэтому 9 мая, вопреки всем предыдущим обещаниям, Литовский территориальный корпус был пере­дан под непосредственный контроль германс­кого армейского командования, что вызвало не­довольство и возмущение значительной части командиров ЛТК. Усмотрев в этом угрозу от­крытого мятежа, немцы произвели массовые аресты. Были расстреляны 83 человека, еще 110 отправлены в концлагеря. Вскоре было объяв­лено о расформировании Литовского террито­риального корпуса, личный состав которого был передан в распоряжение ВВС для использова­ния в качестве наземного аэродромного персо­нала и «помощников» на батареях ПВО.
Литовские добровольны в вермахте. Обяза­тельная мобилизация литовцев в вермахт впер­вые была объявлена 1 марта 1943 г., а в апре­ле—мае было сформировано несколько первых строительных рот из литовцев. Позже их объе­динили в литовские строительные отряды (Litauische Bau-Abteilungen); в каждом — 600 человек, 3 строительные и транспортная роты (без автомашин, только на конной тяге). Всего было сформировано 5 таких отрядов, ко­торыми командовали бывшие офицеры литов­ской армии. Считавшиеся номинально частя­ми литовских вооруженных сил, отряды были приданы немецким саперным батальонам группы армий «Север». В их задачи входило строительство автомобильных и железных дорог, оборонительных сооружений и т.п. Пер­воначально литовские солдаты не имели ору­жия, но с приближением линии фронта и уси­лением партизанского движения им стали выдавать для самообороны винтовки и ручные пулеметы. В мае 1944 г., после расформирова­ния Литовского территориального корпуса, ли­товские строительные отряды были преобра­зованы в саперные батальоны вермахта, пол командованием немецких офицеров. В каждом батальоне был оставлен только один литовс­кий офицер для связи.
Летом 1944 г., по инициативе двух литовских офицеров, капитанов Ятулиса и Чесны, была предпринята еще одна, сравнительно успешная. попытка объединить различные литовские воинские части, которые еще не были расфор­мированы и отступали вместе с вермахтом. — некоторые полицейские и саперные батальоны, батальоны наземного обслуживания и охраны аэродромов. Эта сводная часть получила назва­ние «Армия обороны отечества» ТАР (Tevynes Apsaugos Rinktine, или TAR, известная также как «Жемайтийская армия обороны»). Она со­стояла из 2 полков, которыми командовали ли-



товские офицеры, а общее командование со­единением осуществлял немецкий полковник (позднее — генерал-майор) Медер.
Силы ТАР занимали оборонительную по­зицию близ села Папиле, когда 7 октября 1944 г. немецкая оборона была прорвана частя­ми Красной Армии. Оба полка ТАР были смяты и понесли большие потери. Уцелевшие под­разделения отступили вместе с немцами и уже в Восточной Пруссии были преобразованы в «Литовский саперный батальон», состоявший из 8 рот. Батальон использовался на строитель­стве укреплений на Балтийском побережье и позднее попал в окружение в составе Курлян-дской группировки. Лишь немногие раненые были эвакуированы по морю в Германию и закончили войну в Любеке. Значительная часть солдат ТАР, не желая воевать на чужой терри­тории, ухолила в леса, создавая партизанские отряды в тылу Красной Армии.
«Помощники ПВО». В результате деятель­ности так называемой «Службы Никкеля», со­зданной для связи руководства «Гитлерюгенда» с министерством по делам оккупированных восточных территорий с целью мобилизации молодежи в России, Белоруссии, Прибалтике и на Украине для военной промышленности рейха, с 15 марта по 20 сентября 1944 г. было призвано 1012 литовских юношей, которые были направлены в качестве вспомогательно­го персонала в части связи ВВС, моторизован­ные дивизионы ПВО и прочие наземные части люфтваффе. Однако общее число литовских «помощников» в германских ВВС было боль­ше, так как в сохранившихся документах ни­чего не говорится о девушках, также служив­ших в качестве вспомогательного персонала («помощниц») в частях связи и ПВО, хотя дос­товерно известно, что они были.

БЕЛОРУССИЯ
Полицейские и охранные части. В оккупиро­ванной немцами Белоруссии подразделения местной полиции первоначально создавались при городских и поветовых (районных) управах в качестве отделов, однако затем они были пе­реведены в подчинение немецкой охранной по­лиции (Schutzpolizei). В декабре 1941 г. в Мин­ске были организованы курсы переподготовки для всех полицейских, включая бывших чинов польской полиции и военнослужащих РККА, а в мае 1942 года был открыт инструкторский курс минской полиции, фактически — школа бело­русских унтер-офицеров. В августе 1943 г. при­казом начальника сил СС и полиции Готтберга «главным опекуном» (Hauptbetrauber) всей бело­русской полиции порядка был назначен бывший капитан польской армии Ф. Кушель. Всего же на территории генерального округа «Белоруссия» насчитывалось в этот время около 20 тыс. поли­цейских.
Практически все время оккупации на терри­тории Белоруссии существовали сельские отряды самообороны, созданные местными жителями для защиты от грабежей, иногда поддерживаемые партизанами, а чаще немцами, вынужденными мириться с их существованием. Создание таких отрядов, как, например, сформированного в Новогрудке Б. Рагулей кавалерийского эскад­рона, облегчалось наличием большого количества оружия, оставленного Красной Армией, а также тем, что в центральных и западных районах Бе­лоруссии советские власти не успели провести мобилизацию; военнопленные же красноар­мейцы белорусского происхождения отпускались немцами из лагерей домой.
На востоке Белоруссии, в Смоленской и Брянской областях также действовали воору­женные организации белорусских национали­стов. Главными организаторами мобильных отрядов полиции, именовавшейся в тыловом районе группы армий «Центр» службой порядка (Ordnungsdienst, сокр. OD — «оди»), стали эмиг­ранты Д. Космович и М. Витушка. Для при­влечения населения к борьбе с партизанами был применен комплекс мер, таких, как ос­вобождение жителей районов от повиннос­тей и налогов, запрещение реквизиций. Из местных были организованы конные и пешие отряды по 100—150 человек, командирами которых назначались офицеры, специально освобожденные из лагерей военнопленных. Постепенно формировались батальоны поли­ции, создавалась система охраны важных объектов. Общая численность отрядов «оди» в Смоленском округе выросла до 3 тыс. человек.
Летом 1942 г. в Минске началось формирова­ние белорусских батальонов «шума». Каждый батальон состоял из четырех рот и насчитывал по штату 501 человек. В соответствии с приказом начальника СС и полиции от января 1943 г. в
Бойцы Белорусской Самообороны в караульном помещении, 1941 г. Одеты в гражданскую одежду. У одного из бойцов — австрийский шлем образца 1917 г. Вооружены автоматом ППД, карабином Мосина и винтовкой АВС
каждом батальоне требовалось иметь 8 немецких офицеров и 58 унтер-офицеров. Незнание не­мецкими командирами белорусского языка, не­желание воспользоваться помощью органов са­моуправления при наборе кадров и игнорирова­ние советов белорусских офицеров приводили к негативным результатам: по свидетельству Ф. Кушеля, в 49-м батальоне из-за роста случаев дезертирства немцы были вынуждены назначить на должности командиров взводов и рот офице­ров с минских курсов. Только после этого ситу­ация в батальоне улучшилась, и он смог принять участие в боевых действиях.
Формирование второй волны полицейских батальонов началось в сентябре—октябре 1943 г. В Барановичском, Слонимском и Слуцком округах, где формировались 48-й и 60-й баталь­оны, а также 36-й полицейский стрелковый полк, была объявлена частичная мобилизация, проведение которой было поручено местной белорусской администрации. Мобилизация дала неожиданный результат — на нее откликнулось столько призывников, что часть из них при­шлось переправлять в другие местности Бело­руссии, где также планировалось создавать батальоны. Третья волна формировалась в фев­рале—марте 1944 г. Всего же было сформирова­но 11 белорусских батальонов «шума» (номера: с 45-го по 49-й, 60-й, с 64-го по 67-й и 69-й), в составе которых служило свыше 3 тыс. человек.
Часть отступивших летом 1944 г. вместе с нем­цами белорусских полицейских батальонов (60, 64 и 65-й) и отрядов самообороны были включены в состав бригады под командованием оберштурм-баннфюрера Г. Зиглинга, переформированной в августе—сентябре в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС (русская № 2). Дивизия состояла из четырех (затем из трех — 75, 76 и 77-ю) полков, 56-го артиллерийского и 68-го казачьего кавале­рийского дивизионов. В сентябре 1944 г. это соединение было переброшено на Западный фронт для борьбы с французскими партизанами и англо-американскими войсками и понесло большие потери, главным образом из-за дезер­тирства. Многие солдаты-белорусы поодиноч­ке и группами с оружием в руках переходили па сторону противника, чтобы продолжить затем свою службу в польской армии Андерса. В декабре 1944 г. дивизия была расформиро­вана, а остатки ее личного состава влились в рилы 1-й дивизии РОА.
Белорусская Самооборона. В рамках меропри­ятий, направленных на привлечение местного населения к активному сотрудничеству с окку­пационными властями, генеральный комиссар Белоруссии В. Кубе 29 июня 1942 г. опублико­вал проект создания Корпуса Белорусской Са­мообороны ( Беларускай Самааховы, БСА), фор­мирование которого было поручено органам местного самоуправления. Руководитель курсов подготовки полиции в Минске Ф. Кушель на основе проекта Кубе разработал план, по кото­рому, предусматривалось создание Корпуса из трех дивизий. Штаб Корпуса должен был нахо­диться в Минске, а штабы дивизий — в крупных центрах генерального округа — Минске, Барано-вичах и Вилейке.
Командующий силами СС и полиции Ценер, ознакомившись с планом, отдал 15 июля 1942 г, приказ о формировании Корпуса, однако пол­ностью изменил структуру этого формирования. Согласно плану Ценера, предусматривалось со­здание сети антипартизанских подразделений по всему генеральному округу. В каждом районе набиралось добровольческое подразделение БСА силой от роты до батальона, которое подчиня­лось немецкой полиции. Шефом БСА был на­значен глава Белорусской Народной Самопо­

15s 'б4 ^1
2 'О4 4
5 V # # 8 Гб"! *
9 10 w 77 и
Погоны Белорусской краевой обороны (БКА),
введенные во второй половине апреля 1944г.:
1 — стрелец; 2— старший стрелец; 3 — дружино-
вый; 4 — звязовый; 5 — старшина; 6 — стяжный;
7 — лейтенант; 8 — старший лейтенант;
9 — капитан; 10 — майор; 11 — подполковник;
12 — полковник
мощи (санкционированной оккупантами орга­низации, призванной защищать интересы ме­стного населения) И. Ермаченко, а начальником штаба — подполковник Я. Гутько. Для подготов­ки соответствующего количества командных кадров были организованы минские офицерские курсы, на которых прошли обучение 272 офи­цера. Многие офицеры были распределены инструкторами унтер-офицерских школ. По всему генеральному округу были открыты курсы, подготовившие несколько тысяч унтер-офицеров.
Всего в ряды Самообороны влилось около 15 тыс. человек, причем в некоторых местностях набор осуществлялся путем мобилизации. Все­го было организовано 20 батальонов и несколь­ко небольших подразделений, часть которых подчинялась окружному командованию немец­кой полиции, а некоторые являлись самостоя­тельными формированиями. Вопросы обеспече­ния частей БСА обмундированием и вооружени­ем так и не были решены. Все командиры и бойцы ходили в своей одежде, часто в лаптях, а оружием себя обеспечивали самостоятельно, собирая его в лесах, покупая и выменивая у не­мецких и итальянских солдат и даже партизан.
Полицией безопасности СД по договорен­ности с БСА был сформирован 13-й белорус­ский полицейский батальон при СД. Эта часть была создана в январе 1943 г. при помощи бело­русской администрации из добровольцев Боб­руйского, Полоцкого, Барановичского, Моло-дечненского и Брестского округов, и большую часть офицерских должностей занимали в ней белорусы. Солдаты были хорошо вооружены и экипированы. К осени 1943 г. это формирова­ние имело большой опыт борьбы с партизана­ми, насчитывало 1 тыс. человек и было одной из наиболее боеспособных антипартизанских частей в Белоруссии.
Другим формированием, созданным при по­мощи БСА, был батальон железнодорожной ох­раны, насчитывавший также около 1 тыс. чело­век. Отдельные подразделения батальона ис­пользовались по своему назначению, будучи разбросанными по всей территории Белоруссии.
Руководство СС и полиции Белоруссии, на­ходившееся в конфликте с гражданской админи­страцией В. Кубе, усматривало в БСА угрозу гер­манским интересам и всячески препятствовало ее развертыванию, обеспечению оружием и об­мундированием, что, в свою очередь, отрица­тельно сказывалось на моральном состоянии и надежности личного состава Самообороны. В апреле 1943 г. после съезда представителей ме­стного самоуправления, на котором был открыто поставлен вопрос о предоставлении Белоруссии независимости, Белорусская Самооборона была расформирована, а ее личный состав перешел в подчинение полиции порядка, охраны железных дорог, влился в состав полицейских батальонов, местных белорусских отрядов с неопределенным статусом или был отправлен на принудительные работы в Германию.
Формирования Белорусской Центральной Рады. В декабре 1943 г. с санкции оккупаци­онных властей была создана Белорусская Цен­тральная Рада (БЦР) во главе с лидером белорус­ских националистов Р. Островским. Очередным шагом в развертывании белорусских формиро­ваний стало создание национальных воору­женных частей, подчиненных общему руководя­щему белорусскому органу, и 23 февраля 1944 г. обергруппенфюрер СС Готтберг, исполнявший обязанности Генерального комиссара после гибели в сентябре 1943 г. Кубе, одобрил предло­жение президента БЦР о создании Белорусской краевой обороны (БКА). При БЦР было органи­зовано главное управление БКА, возглавляемое Кушелем, а в округах назначены окружные ко­менданты, которые должны были организовать работу призывных комиссий.
Приказ о создании БКА был издан 6 марта 1944 г. Мобилизация проводилась в два потока: 7 марта началась мобилизация офицеров (до 57 лет включительно) и младшего командного состава (до 55 лет). Таким образом, формиро­валась основа будущих батальонов, которая готовила условия для приема солдатской массы. На 10 марта была назначена мобилизация рядового состава. Призыву подлежали муж­чины 1908—1924 гг. рождения. Уклонение от призыва каралось смертной казнью. В общей сложности на призывные пункты пришло более 40 тыс. человек, однако их призыв мог сорвать работу многих предприятий, и окружные ко­миссары отсеяли больше 50% из них.
В конце марта БКА насчитывала 21 629 чело­век в составе 34 батальонов. Всего же было со­здано 39 стрелковых и 6 саперных батальонов, каждый численностью не менее 600—800 чело­век. Саперные батальоны (1, 2, 6, 7, 9 и 11 -й; ос­тальные из 12 запланированных так и не были сформированы) были подчинены непосред­ственно вермахту, местом их расквартирования стали Борисов (1 батальон), Минск (2 баталь­она), Слуцк (2 батальона) и Барановичи (1 бата­льон). В полном составе в БКА вошли некото­рые белорусские батальоны «шума», отряды по­лиции порядка и различные белорусские формирования, созданные по инициативе насе­ления. Общая численность частей БКА, по не­которым данным, превышала 30 тыс. человек, из них примерно 20 тыс. новобранцев.
Батальоны БКА принимали активное учас­тие в антипартизанских операциях вплоть до июля 1944 г. Их командиры, согласно приказу главного управления БКА от 27 мая 1944 г..


должны были согласовывать свои действия с немецкими властями на местах, но часто такая связь была номинальной. Хотя подготовка сол­дат и офицеров БКА не была достаточно хоро­шей, некоторые из этих частей смогли успешно противостоять партизанским отрядам. В числе операций, в которых принимали участие баталь­оны БКА совместно с силами СС и полиции, следует отметить операцию «Фрюлингсфест» («Праздник весны»), проведенную в районе Полоцка и Лепеля, в которой советские парти­заны понесли большие потери.
23 июня 1944 г. советские войска начали операцию «Багратион». В хаосе отступления подразделения БКА оказались совершенно ли­шенными руководства, связь между главным управлением и многими батальонами была пол­ностью потеряна. Отдельные батальоны приня­ли бой с передовыми частями советских войск

Солдаты БКА
на учебных стрельбах,
1944 г. Одеты
в модифицированную
униформу «общих СС»
и были разгромлены, другие — распущены сво­ими командирами, третьи смогли отступить на Запад вместе с отходящими частями вермахта и влились впоследствии в бригаду Зиглинга.
Важнейшими направлениями деятельности БЦР на завершающем этапе войны стали реор­ганизация частей БКА и пополнение белорус­ских военных формирований за счет вербовки новых солдат, создание вспомогательных кон-тингентов для использования их в системе обо­роны Германии, организация антисоветского партизанского движения на территории Бело­руссии. Первоначально предполагалось пере­формировать БКА в Белорусский легион. В рамках подготовки к этой реорганизации в сен­тябре 1944 г. в Берлине был создан первый кадровый батальон БКА (422 человека) под ко­мандованием капитана П. Касацкого, ставший резервом и школой офицерских кадров для будущих частей.
Тогда же из числа завербованных «Службой Никкеля» при участии «Союза Белорусской Молодежи» в качестве «помощников ПВО» 2354 молодых белорусов (по другим данным — около 5 тыс.) были отобраны группы для обу­чения в зенитно-артиллерийской школе. Пос­ле окончания курса учебы их включили в состав частей противовоздушной обороны Берлина, причем в качестве отдельных бело­русских подразделений. Один из саперных батальонов БКА (11-й) был направлен на стро­ительство фортификационных сооружений на Западном фронте. Принимали участие в сра­жениях конца войны и члены БСБ («Беларус-кай службы бацькаушчыне» — Белорусской службы родине), аналога немецкой Имперской службы трудовой повинности, занимавшейся воспитанием и трудовым обучением молодежи до 20 лет. Батальон БСБ был эвакуирован из Слонима, и после обучения в лагере Эгер (Су­деты) его члены были распределены по частям немецкой армии, сражавшимся на Восточном и Западном фронтах и в Италии, часть из них попала в 30-ю дивизию СС.
Вместе с созданием крупных военных фор­мирований Белорусская Центральная Рада развернула широкомасштабную деятельность по набору и обучению белорусских разведыва­тельно-диверсионных групп. В июле—августе 1944 г. в распоряжение БЦР был передан центр подготовки абвера в Дальнице (Восточная Пруссия), который получил большое попол­нение из эвакуированных батальонов БКА. В первых числах апреля 1945 г. было достигнуто соглашение с представителями спецслужб Тре­тьего рейха под руководством штурмбаннфю-рера СС О. Скорцени о развертывании на базе этого центра специального батальона «Даль-виц» численностью до 700—800 человек.
Кроме того, на переговорах представителей БЦР и СС было достигнуто соглашение о фор­мировании новой 30-й дивизии войск СС (Бе­лорусской № 1), именовавшейся также штур­мовой бригадой СС «Беларусь». Командиром дивизии назначался немец, однако дивизион­ный штаб был смешанного состава, а на долж­ности командиров полкового уровня и ниже утверждались белорусы. Командный язык в дивизии, в отличие от «русской № 2», также был белорусским. До конца войны в Гиршау (Бавария) было сформировано лишь 3 баталь­она (1094 человека), которые 30 апреля 1945 г. во главе в подполковником Кушелем перешли на сторону американцев.

УКРАИНА
Украинский легион. Первые украинские части в составе вермахта были созданы в результате сотрудничества лидеров образованной в 1929 г. в эмиграции Организации украинских нацио­налистов (ОУН) С. Бандеры и А. Мельника с германской военной разведкой (абвером). В то время как руководство абвера намеревалось использовать эти формирования для подготов­ки кадров разведчиков и диверсантов, украинс­кие националисты рассматривали их как осно­ву будущей украинской армии. Согласно замыслу ОУН, Украинский легион должен был вступить в Киев вместе с германскими войска­ми и обеспечить провозглашение независимос­ти Украины.
В начале апреля 1941 г. в лагерях на юге Польши были собраны первые группы укра­инских добровольцев из числа военнопленных бывшей польской армии. Отсюда их перебро­сили на учебный полигон «Нойхаммер» (Си-лезия) для военного обучения. Окончательно сформированный батальон, получивший услов­ное наименование «специальная группа Нах-тигаль», насчитывал около 300 человек (3 роты). Немецким командиром батальона был назна­чен обер-лейтенант А. Герцлер, а офицером связи — обер-лейтенант Т. Оберлендер; укра­инским командиром — сотник Р. Шухевич. Во главе рот и взводов стояли украинские коман­диры, при которых находились немецкие офи­церы связи и инструкторы. В батальоне имелся и собственный капеллан греко-католического (униатского) вероисповедания.
После принятой 18 июня присяги на вер­ность украинскому государству батальон от­был в действующую армию и с первых дней войны принимал активное участие в боевых действиях, будучи приданным вместе с 1-м батальоном 800-го полка спецназначения «Бранденбург» 1-й горнострелковой дивизии. Утром 30 июня 1941 г. батальоны заняли Львов, где Бандера провозгласил независимость Украины, не принятую, однако, всерьез нем­цами. Дальнейший путь батальона лежал через Тернополь к Виннице, где «Нахтигаль» при­нимал участие в прорыве «линии Сталина», и далее — на Киев. В ходе боевых действии одна из рот батальона была выведена в резерв, а двум оставшимся были приданы немецкая рота, танковое и зенитно-артиллерийское под­разделения.
Украинский полицейский обыскивает рабочего на кондитерской фабрике в Киеве, 1942 г. Одет в модифицированную униформу «общих СС» и вооружен винтовкой Мосина образца 1891/1930гг.
Формирование второго батальона Украин­ского легиона — «Роланд» — началось в сере­дине апреля 1941 г. на территории Австрии. В отличие от «Нахтигаля», его личный состав в
Группа чинов украинской полиции, награжденных Знаком отличия для восточных народов, 1943 г. Одеты в мундиры германского образца с погонами, петлицами и нарукавными знаками, введенными в 1943 г., и шлемы образца 1935г.
большей степени был представлен эмигранта­ми первой волны и их потомками. Кроме того, до 15% от общей численности составляли ук­раинские студенты из Вены и Грана. Коман­диром батальона был назначен бывший офи­цер польской армии майор Е. Побигущий. Все остальные офицеры и даже инструкторы были украинцами, и то время как германское коман­дование представляла группа связи в составе 3 офицеров и X унтер-офицеров. Обучение батальона проходило в замке Зауберсдорф в 9 км от г. Винер-Нойштадт.
В первых числах июня 1941 г. батальон от­был в Южную Буковину, где еще около месяца проходил интенсивное обучение, по заверше­нии которого походным маршем двинулся в район Ясс, а оттуда через Кишинев и Ду-боссары — на Одессу. В конце августа баталь­он был выведен с фронта для продолжения обу­чения. К лому времени из-за нежелания немцев признать независимость Украины боевой дух личного состава батальона резко упал, и многие из бойцов покинули его ряды. Батальон «Нахтигаль» был также выведен с фронта и разоружен, после того как его ко­мандир Р. Шухевич направил германскому командованию протест по поводу ареста нем­цами Бандеры и членов образованного во Льво­ве украинского правительства.
В конце октября 1941 г. оба батальона были переброшены во Франкфурт-на-Одере и реор­ганизованы в 201-й батальон «шума» под ко­мандованием майора Побигущего. Каждый из солдат и офицеров подписал контракт на один год службы без приведения к какой-либо при­сяге. До января 1943 г. батальон нес охранную службу на территории Белоруссии. После его расформирования почти весь личный состав бывшего Украинского легиона влился в ряды Украинской повстанческой армии (УПА), дей­ствовавшей одновременно против немцев, со­ветских партизан и регулярных войск, и занял в ней должности командиров и инструкторов.
Полицейские и охранные части. Кроме 201-го батальона, созданного на основе расформиро­ванных батальонов «Нахтигаль» и «Роланд», на территории польского Генерал-губернаторства было организовано еще 10 украинских батальонов «шума», получивших номера с 203-го по 212-й (202-й батальон состоял из поляков). Что ка­сается рейхскомиссариата «Украина», то здесь было сформировано 53 батальона (номера: со 101-го по 111-й, со 113-го по 126-й, со 129-го по 131-й, со 134-го по 140-й, со 143-го по 146-й, со 157-го по 169-й). Еще 9 батальонов (номера: с 51-го по 55-й, 57-й, с 61-го по 63-й) были со­зданы в рейхе-комиссариате «Остланд», частич­но из формировавшихся ранее. Общая числен­ность украинских полицейских батальонов оценивается в 35 тыс. человек, однако при этом следует иметь в виду, что среди них было мно­го русских, а некоторые батальоны считались «казачьими». Большинство этих частей несли охранную службу на территории рейхскомисса-риатов, остальные использовались в антипарти­занских операциях.
В 1943 г. часть украинских полицейских бата­льонов была включена в состав полицейских стрелковых полков (номера: с 31-го по 38-й), каждый из которых имел в своем составе 3 бата­льона, в том числе 1 немецкий и 2 из местного населения, однако с немецким кадром в
130 человек. Действовавшие на территории Бе­лоруссии 57, 61-й (имени Богуна) и 62-й (имени Тараса Шевченко) батальоны влились в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС (русская № 2) и составили в ней отдельный полк. Во Фран­ции, куда дивизия была отправлена осенью
1944 г., два батальона в полном составе пере­шли на сторону партизан и до конца войны сражались в рядах французского Сопротивле­ния. По иронии судьбы в числе этих «героев»
Унтерштурмфюрер 14-й дивизии войск СС «Галиция», 1944г. Одет в стандартное обмундирование войск СС с петлицами и нарукавным знаком
украинской дивизии. Па груди — ленточка
Железного креста Пкласса
оказались участники массовых расстрелов в Бабьем Яру пол Киевом и уничтожения бело­русской деревни Хатынь.
Помимо «активных» батальонов вспомога­тельной полиции, для охранной службы на местах была создана так называемая Укра­инская народная самооборона, общая числен­ность которой в середине 1942 г. достигала 180 тыс. человек, из них лишь половина имела оружие. Другой разновидностью местных ох­ранных формирований на Украине были ^xopomri промисловi вщдиш» (ОПВ) — отряды охраны промышленных предприятий. Кроме того, украинцы служили в охране немецких кон­центрационных лагерей («травники» — имено­вавшиеся так по названию польского местечка Травники, где находился учебный лагерь) и в рядах айнзатцгрупп. осуществлявших каратель­ные акции на оккупированных территориях.
Дивизия СС «Галиция». В марте 1943 г. управ­ляющий генеральным округом «Галиция» брига-дефюрер СС О. Вехтер, являвшийся одним из сторонников идеи широкого привлечения к сотрудничеству населения оккупированных территорий, добился от Гиммлера разрешения на создание полицейского полка из числа гали­чан. Рейхсфюрср СС пошел навстречу этому предложению и отдал приказ о формировании добровольческой дивизии СС «Галиция». В данном случае он следовал исторической тра­диции, так как до 1918 г. Галиция входила и состав Австро-Венгерской империи и постав­ляла солдат в австрийскую армию. Исходя из этого, руководство СС первоначально разре­шило принимать в ряды дивизии только нахо­дившихся под немецким влиянием галичан, но не украинцев, бывших до 1939 г. советскими подданными.
Набор добровольцев в дивизию был объявлен 28 апреля 1943 г., на призыв откликнулось не ме­нее 70 тыс. молодых галичан, из числа которых в ряды дивизии были приняты 13—14тыс. Осталь­ные добровольцы были включены в состав гер­манской полиции и составили пять новых поли­цейских полков (номера: с 4-го по 8-й — по об­щей нумерации с полками дивизии). В июле 1943 г. были сформированы 4-й и 5-й полки, в августе — 6-й и 7-й. В дальнейшем они были упразднены, а их личный состав направлен на пополнение дивизии; 8-й полк был расформи­рован вскоре после его создания в ноябре 1943 г.
Обучение добровольческой дивизии СС «Га­лиция» проводилось в лагере «Дебица» на тер­ритории Генерал-губернаторства. В это же время 350 офицеров и около 2000 унтер-офице­ров были отправлены в Германию для подго­товки в соответствии с требованиями СС. Хотя многие из офицеров дивизии были галичанами, большинство старших командных должностей занимали немцы (в том числе фольксдойче). Немцами были и два первых командира диви­зии — бригадефюрер СС В. Шимана и сменив­ший его 20 ноября 1943 г. Ф. Фрайтаг. По об­щей номенклатуре войск СС дивизии был при­своен № 14, а трем ее гренадерским полкам — 29, 30 и 31. Кроме того, в ее составе имелись следующие дивизионные части: фузилерный батальон, противотанковая рота, артиллерийс­кий полк, зенитный дивизион, саперный бата­льон, отдел связи, части снабжения и матери­ально-технического обеспечения.
В апреле 1944 г, дивизия была отправлена в Нойхаммер (Силезия) для дальнейшего обуче­ния. В мае ее лично проинспектировал Гиммлер, впервые обратившийся к солдатам и офицерам дивизии не как к галичанам, а как к украинцам. В июле так и не завершившая своего обучения дивизия прибыла на фронт и была брошена про­тив наступающей Красной Армии под Броды. Попав в окружение, в девятнадцатидневных жестоких боях она была почти полностью унич-

Погоны Украинской национальной армии (УНА),
1945г: 1 — стрелец; 2 — ройовый; 3 — чотовый;
4 — бунчужный; 5 — подхорунжий; 6 — хорунжий;
7 — поручик; 8 — сотник; 9 — майор;
10 — подполковник; 11 — полковник;
12 — генерал-хорунжий; 13 — генерал-поручик;
14 — генерал-полковник
тожена. Из 14 тыс. солдат и офицеров лишь 3 тыс. вырвались из окружения. Остальные по­гибли, попали в плен или присоединились к дей­ствовавшим в лесах группам УПА.
Несмотря на сокрушительный разгром под Бродами, дивизия была быстро восстановлена. Ее переформирование было проведено в августе—ноябре 1944 г. в Нойхаммере, куда были направлены запасной полк дивизии, на­считывавший около 8 тыс. человек, а также доб­ровольцы, служившие в 4-м и 5-м галицийских полицейских полках, сформированных из «из­бытка» апрельского набора 1943 г. С 12 ноября
1944 г. дивизия стала официально именоваться
14-й гренадерской дивизией войск СС (укра-
инская № I), что свидетельствовало об изме-
нении отношения руководства СС к принципу
этнической чистоты своих формирований.
В боевых действиях на фронте дивизия боль­ше не участвовала. Осенью 1944 г. один из ее полков был выделен для подавления Словац­кого национального восстания, а в январе
1945 г. вся дивизия была отправлена в Юго-
славию для борьбы с местными партизанами,
однако уже не принимала участия в крупных
боевых операциях. После капитуляции Герма-
нии большая часть дивизии (около 10 тыс. чело-
век) прорвалась в Австрию и сложила оружие
перед англичанами, в то время как 4,7 тыс. ее
солдат и офицеров были взяты в плен советс-
кими войсками.
Украинская национальная армия. С первых месяцев войны Германии против СССР боль­шое количество украинцев (как военнопленных, так и гражданского населения) влились в гер­манскую армию и служили в качестве «добро­вольных помощников» в германских частях или в составе отдельных формирований, таких как, строительные батальоны, части снабжения, охранные и антипартизанские отряды. В со­здании этих частей определенную роль сыграла и Организация украинских националистов, направлявшая на фронт немногочисленные группы своих сторонников, именовавшиеся «корпусами» и «дивизиями» Украинской на­циональной армии.
Весной 1943 г. все украинцы, служившие в рядах вермахта, а также в некоторых батальонах «шума», были объявлены солдатами Украинс­кой освободительной армии («Украшського вiзвольнего в^ка» — УВВ). Однако это про-
Украинская "помощницаПВО", 1945г.
На кепи — желто-голубая» кокарда «помощников
ПВО» из восточно-украинских областей
пагандистское мероприятие оказалось фикци­ей даже в большей степени, чем создание РОА, поскольку в отличие от последней УВВ не име­ло даже номинального политического центра, каким был возглавлявшийся А.А. Власовым «Русский комитет». Лишь в самом конце войны украинцы получили возможность создать соб­ственные вооруженные силы с таким же ста­тусом, какой имели Вооруженные силы Коми­тета освобождения народов России (КОНР).
При поддержке А. Розенберга 12 марта 1945 г. в Веймаре был образован Украинский нацио­нальный комитет под председательством генерал-поручика П. Шандрука, объявивший о создании Украинской национальной армии (УНА). В со­ставе германских вооруженных сил к этому времени действовала лишь одна украинская дивизия — 14-я гренадерская дивизия войск СС, переименованная 25 апреля в 1-ю дивизию УНА (до 15 тыс. человек). В дополнение к ней в Ни-меле началось формирование 2-й дивизии (пер­воначально как противотанковой бригады) под командованием полковника П. Дьяченко, в состав которой были включены добровольцы различных вспомогательных формирований, дис­лоцированных в районе Берлина.
К 28 марта 2-я дивизия УНА имела 3 бата­льона общей численностью 1,9 тыс. человек и в таком составе приняла присягу на верность украинскому народу и государству. Вслед за ней к 5 апреля была сформирована «бригада особо­го назначения» (парашютная) в составе 2 бата­льонов (400 человек) под командованием пол­ковника М. Бульбы-Боровца. Оба соединения были переброшены в Чехию и вошли в опера­тивное подчинение группы армий «Центр». Сюда же была направлена «бригада вольного казачества» (350 человек) под командованием полковника Терещенко. О присоединении к УНА объявили также украинский запасный полк в Дании (5 тыс. человек) и два полка, не­сшие охранную службу в Бельгии и Голландии (всего до 1 тыс. человек).
Рассчитывая на включение в состав Воору­женных сил КОНР многочисленных украинс­ких формирований, Власов пытался склонить Шандрука к вступлению в КОНР и предлагал ему пост своего первого заместителя по воен­ным и политическим делам, однако Шандрук отказался, так как считал, что Украина сможет добиться независимости лишь в том случае, если ее вооруженные силы сохранят свою пол­ную самостоятельность.
«Помощники ПВО». Украинская молодежь, вербовавшаяся с марта 1944 г. во «вспомога­тельную службу ПВО», поступала в распоря­жение «Боевой специальной команды Гитлер-югенда Юг» со штабом во Львове. В результате первого набора для люфтваффе было завербо­вано 5933 молодых украинца, большая часть из которых была направлена в ПВО, а остальные — в транспортную службу и в подразделения свя­зи; 250 юношей были признаны годными для обучения на унтер-офицерских курсах войск СС. По состоянию на 31 марта 1945 г. среди «по­мощников ПВО» числилось 7668 выходцев из Украины и Галиции, в том числе 6547 юношей и 1121 девушка.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3
Эстония 6
Латвия 11
Литва 33
Белоруссия 36
Украина 41
Список использованной литературы и архивных источников 46




Впервые в России —
книги уникальной военно-исторической серии
«СОЛДАТЪ» Униформа. Вооружение. Организация


|.". Первая мировая война 1914-1918. Кавалерия Российской Императорской Гвардии
Гражданская война в России 1917-1922, Белые армии j Гражданская война в России 1917-1922. Красная Армия I Гражданская война в России 1917-1922. Национальные армии [-N Гражданская война в России 1917-1922. Войска интервентов р- Вторая мировая война 1939-1945. Русская освободительная армия
Вторая мировая война 1939-1945. Восточные легионы и казачьи части в вермахте
Вторая мировая война 1939-1945. Пехота вермахта
р-1 Вторая мировая война 1939-1945. Восточные добровольцы в вермахте, полиции и СС



СОДЕРЖАНИЕ