<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

8. Лебедева Н.И. Прядение и ткачество восточных славян. Восточно-славянский этнографи-
ческий сборник. Очерки народной материальной культуры русских, украинцев и белору­сов в XIX - нач. ХХ вв. М., 1956.
9. Белицер В.Н. Очерки по этнографии народов коми XIX - нач. ХХ вв. М., 1958.
10. Маслова Г.С. Народный орнамент верхневолжских карел. М., 1951.
Глава 8. Этнокультурное районирование по данным народного костюма

Этнокультурное районирование проводится на основе картографических матери­алов Историко-этнографического атласа татарского народа (Том «Народный костюм татар Поволжья и Урала» (1)).
Для анализа привлечены специальные научные публикации автора, связанные с поставленной проблемой, использована также соответствующая литература этногра­фического и общеисторического характера.
Традиционный костюм татар Поволжья и Урала отчетливо отражает этнические процессы, культурные взаимовлияния как внутри этнической общности, так и за ее пределами (в зонах контактного проживания с другими этносами), поскольку его основополагающие элементы - типы головных уборов, нижней и верхней одежды, обуви, украшений - носят, как правило, ярко выраженный этнический характер.
Районирование стало возможным благодаря тщательному анализу более 60 эле­ментарных карт Атласа, отражающих территориальное распространение наиболее важных, «этнически окрашенных» элементов костюма и составлению на их основе комплексных карт (см. карту 9 «Территориальные комплексы традиционной одеж­ды» и карту 10 «Территориальные комплексы женских украшений»).
Основным хронологическим периодом для выделения территориальных комплек­сов одежды, как и украшений, является, на наш взгляд, середина XIX в. Комплексы народного костюма в этот период времени были наиболее стабильны. В конце XIX в. и особенно в начале ХХ в. эта устойчивость нарушается: отчетливо сказывается влияние европейской, в том числе и русской культуры, а также процессы консолидации татар вокруг наиболее продвинутой в социальном и культурном отношениях референтной группы этноса (казанских татар основной этнической территории). Этот же период характеризуется интенсивным освоением национальной (городской) культуры населе­нием даже весьма удаленных этно-территориальных групп народа, таких как тамбовс­кие мишари, пермские или касимовские татары и т.д. Об этом ярко свидетельствует большинство подготовленных нами на конец XIX - начало ХХ вв. карт атласа.
Картографические материалы позволяют утверждать, что традиционная одежда волго-уральских татар едина. Особенно единообразны (по составу и покрою) основ­ные виды плечевой и поясной одежды, включая их нижние и верхние разновидности. Уже в середине XDCb. основу любого территориального комплекса составляла длин­ная, широкая, с длинными и широкими рукавами туникообразная рубаха с централь­ным грудным разрезом и штаны «с широким шагом». Наплечная одежда (включая и
рубаху) была исключительно с вертикальными швами. Горизонтальное членение одежды (рубахи на верхнюю и нижнюю части, верхней одежды по линии талии) пред­ставляет вторичный признак. По всему региону преобладала приталенная одежда со сплошной спинкой, двубортные полы имели запах справа налево; правая и левая полы по покрою и размерам были одинаковые. Едины по всему региону и матерчатые ку­шаки, традиционная кожаная обувь, а также мужские головные уборы (тюбетейка, шапка с матерчатым верхом и меховой оторочкой), типа мескен бурек.
Различия отмечаются прежде всего в женских головных уборах, декоративном оформлении костюма. Они касаются в той или иной степени, всех групп волго-ураль-ских татар. Распространение отдельных типов (вариантов) традиционных женских уборов имеет довольно конкретные границы. Так, среди ранних головных уборов, дошедших до конца XIX в., значительное место занимают тастары, которые образу­ют крупный массив на западе региона и лишь небольшие островки в Приуралье. Ос­новным рубежом распространения тастарного комплекса и других форм покрывал является р.Сура (1, с.178). Это рубеж, разделяющий древние районы проживания мишарей и казанских татар. Западнее Суры поселения казанских татар отсутствуют. И, наоборот, поселения мишарей, восточнее названной реки, относятся лишь к срав­нительно позднему (не ранее конца XVI -начала XVII вв.) периоду.
Территориальные комплексы традиционной одежды татар Волго-Уралья в значи­тельной степени соответствуют результатам предпринятого ранее исследования диа­лектологов (2). Так, на территории Окско-Сурского междуречья также определяются своеобразные зоны, соответствующие ч-окающим и ц-окающим мишарям.
Наиболее специфический элемент костюма ч-окающих мишарей составляет го­ловной убор: волосник-чепец с узким чехлом - накосником и особый полотенцеоб-разный тастар. Среди них выделяются своеобразные в некоторых деталях костюма группы - темниковско-азеевская, лямбирская, кузнецко-хвалынская. Например, у лям-бирских мишарей (Саранский, Инсарский уезды Пензенской и Корсунский уезд Сим­бирской губ.) комплекс женского головного убора, кроме волосника и полотенцеоб-разного тастара с двумя украшенными концами, включает монетную шапочку каш-пау. Здесь бытовал и своеобразный способ повязывания тастара: его украшенный конец особым образом укладывался на голову. Также местной спецификой отличал­ся и комплекс костюма мишарей Саратовской губ. (Кузнецкий и Хвалынский уезды), особенно в плане декоративного оформления тастаров, женских нагрудников и во-лосников богатой золотошвейной гладью. Эти районы проживания ч-окающих ми­шарей выделяются и на диалектологических картах.
Особенности костюма ц-окающей группы мишарей заключены в ранних голов­ных уборах. Оригинальный волосник сылапцау был в форме небольшого платка. В комплекс головного убора молодой женщины входил волосник башкигец, который у ч-окающих мишарей не отмечается. Тастар ц-окающих мишарей совершенно иной, нежели у их ч-окающей группы: у него украшен лишь один конец. Его специфика в том, что составленный из разноцветных кусочков ткани конец тастара заметно шире основного полотнища. Значительные особенности в костюме мишарей прослежива­ются и в декоративном оформлении женских рубах: ранние экземпляры женских ру­бах ч-окающих мишарей декорированы счетной вышивкой; а ц-окающих - так назы­ваемым, лоскутным узором.
В соседстве с темниковско-азеевскими (ч-окающими) мишарями живут касимов­ские татары. Их традиционная одежда, особенно женский головной убор, как по со­ставу элементов, так и по их типологическим признакам близка одежде сопредель­ных мишарей. Это волосник соловесь или баш 'эме и полотенцеобразный тастар. Но при всей этой близости традиционная одежда касимовских татар из белого аймака выделяется и рядом особенностей, о которых упоминает в своих исследованиях Ф.Л.Шарифуллина (3, с.76-78). Так, их тастар заметно отличается характером ис­пользуемой ткани, размерами и декоративным оформлением. Техника вышивки там­бур, орнамент и композиция узора (букет) сближают его с искусством украшения одежды казанских татар. Добавим, что комплекс женской одежды из белого аймака содержит в себе и ранние элементы костюма казанских татар, такие как шелковые трикотажные калфаки, шейно-нагрудное украшение яка чыглбыгрыг и др.
Распространение отдельных типов традиционной одежды на западе региона (в Окско-Сурском междуречье), как правило, имеет достаточно конкретные границы, совпадающие с территорией проживания той или иной группы мишарей. Заметим, что мишари пограничных с Казанской губ. уездов (Симбирского и Буинского уездов Симбирской губ.) постоянно испытывали экономическое и культурное воздействие казанских татар, поэтому рано потеряли те элементы традиционного костюма, кото­рые характерны для мишарей Окско-Сурского междуречья. Здесь данные этногра­фии часто не соответствуют материалам диалектологического районирования. То же самое следует сказать о традиционной одежде тех мишарей, которые сравнительно рано переселились в более восточные районы (дрожжановские, чистопольские, при­уральские мишари). Миграции способствовали как территориальному сближению мишарей и казанских татар, так и их культурно-бытовому сближению. Поэтому жен­ская одежда мишарей-переселенцев в конце XIX -начале ХХ вв. практически не от­личалась от одежды казанских татар этих территорий.
До середины XVI в. (до присоединения Казанского ханства к Русскому государ­ству) наибольшей этнической плотностью и целостностью, как известно, отличались Предкамье и Предволжье. Эти районы, в том числе Заказанская часть Предкамья, и позже оставались основной этнический территорией казанских татар. После присое­динения усилилась миграция казанских татар на север и восток, в результате чего более четкие этнокультурные формы приняли их ранние территориальные группы: нукратская, верхочепецкая, пермская, параньгинская, ижбобьинская.
Как известно, к середине XVI в. казанские татары уже представляли народность и их культура, в том числе традиционный костюм, приняла конкретные этно-специфи-ческие очертания (4, с.107-130). Поэтому миграционные процессы не могли серьезно поколебать устоявшуюся систему традиционных ценностей переселенцев, хотя но­вые природные, социально-экономические условия, а также этническое окружение способствовали формированию у них некоторых местных особенностей костюма.
Женская одежда казанских татар традиционно включала туникообразную рубаху с длинным и широким остовом - буй, толыгп, подолом - итэк и воланом талии - вске итэк. Большой грудной разрез рубахи украшался полосками разноцветной ткани, во­ротник-стойка. Необходимой принадлежностью одежды являлись штаны с широким шагом, приталенная, с цельной спинкой, верхняя одежда. Неотъемлемую часть повсед­невной, нередко и праздничной одежды казанских татар (мужчин и женщин) составля­ли передники. Головной убор молодых женщин включал прямоугольные покрывала с налобными украшениями из позумента или монет. Пожилые женщины поверх нижне­го платка - яулыык повязывали большие треугольные покрывала - врпэк с налобником -битлек или мангайча. В качестве верхних головных уборов служили шапки и полотен-цеобразные повязки или фабричные платки. Основной рабочей обувью были лапти. Их носили с суконными чулками - тула оек. Повседневной обувью у женщин являлись кожаные кэвеш, которые одевались с суконными и вязанными чулками, а праздничной и выходной - ичиги - читек, часто узорные. Пожилые женщины носили мягкие ичиги с кожаными калошами, а в обычные дни - калоши с чулками. Традиционная основа одеж­ды присутствует на всей территории проживания казанских татар. Местные особенно­сти касались лишь материала, иногда его колорита, деталей покроя, терминологии. Но на ранних материалах середины XIX в. северные районы Предкамья (чепецкие татары) и Приуралья (пермские татары) противопоставляются более южным районам прожи­вания казанских татар, в частности, южной части Мамадышского уезда Казанской губ., Мензелинскому, Бирскому уездам Уфимской губ. Это районы бытования верхней одеж­ды чоба, жилен, волосника и налобника мангайча. Для этой территории весьма харак­терно украшение женской верхней одежды и головных уборов позументом. Северная (прикамская) полоса особенностей далее тянется на восток - через Бирский уезд Уфим­ской в Кунгурский, Осинский уезды Пермской губернии. По ряду параметров она смы­кается и с комплексом женской одежды казанских татар Заказанья. В направлении этих связей, как полагает Р.Г.Мухамедова, следует искать истоки калфачков, в том числе и в значении волосника (1, с.172).
Комплекс женской одежды казанских татар наиболее продвинут в своем разви­тии: не зря же Заказанье слыло как «ак як» (белая сторона). Н.И.Воробьев границу этой части на севере и западе проводил от деревни Ст.Ашит, далее на Арск, Б.Сабы, Кутлу Букаш и по р.Шумбут до р.Камы (1, с.172). Эта территория соответствует по­селениям булгарских переселенцев (5, с.80). Об этом, как известно, говорят намо­гильные камни, селища и народные предания. Располагая объективными возможно­стями социально-культурного развития (наличие городов с развитым ремеслом, срав­нительно продвинутые масштабы производства и обмена и т.д.), татары Казани и Заказанья смогли создать множество вариаций в традиционном костюме, отличаю­щихся совершенством декоративно-художественного исполнения. Вариативность комплексам придавали разнообразные по форме и декоративному оформлению го­ловные уборы (особенно калфачки), узорная кожаная и бархатная обувь, многообра­зие изысканных ювелирных украшений. Уже в середине XIX в. основным материа­лом для пошива одежды здесь служили покупные ткани. Лишь для пошива нижней одежды параллельно использовалась ткань собственного изготовления: для рубах -чаще синяя крашенина, для штанов - пестрядь в полоску. Женские передники шили из ткани с браными (выборными) узорами - алмалыы альяпкыгч. Верхнюю одежду пред­ставляли трех - и пятишовные камзолы, бишметы, казакины, сшитые из покупной фабричной ткани. Здесь больше чем в других районах проживания казанских татар были распространены разнообразные формы шапок, в том числе и ука бурек. В XVIII - первой половине XIX вв. отмечается наличие такыыя бурек - остроконечной, на кар­касной основе шапки, украшенной ажурными бляхами и монетами (6, с.40).
Другой район раннего и компактного проживания казанских татар образует Сви-яжский, Тетюшский, отчасти Цивильский уезды Казанской и часть Буинского уезда Симбирской губ. По абсолютному большинству элементов традиционного костюма эти уезды на элементарных картах не дают противопоставлений другим районам про­живания казанских татар, поэтому они не выделяются и на комплексной карте. Одна­ко следует заметить, что традиционная одежда в этих уездах по ряду параметров от­личается большей архаикой. В частности, здесь дольше и четче сохранялась возраст­ная дифференция в использовании отдельных элементов костюма. Женщина пожи­лого возраста не надевала ожерелья - яка чылбыры, а пользовалась исключительно нагрудником изу. Здесь в отличие от Заказанья, одновременно с изу из позумента, надевали и монетный нагрудник - тенкеле изу. Камчат бурек пожилая женщина на­девала поверх нижнего платка даже летом. Параллельно с камзолом, в качестве одежды женщин старшего возраста, бытовала кесебике. Некоторые элементы костюма име­ли здесь иные количественные показатели по сравнению с районами Заказанья. Боль­шая приверженность к старине сказалась в склонности к использованию для пошива одежды материалов домашнего производства. Так, в конце XIX в. для пошива женс­ких рубах, одновременно с крашениной использовалась пестрядь в крупную клетку. Наряду со стеганым бишметом носили и приталенные, из домашнего сукна, чикмени (со сплошной спинкой). Особенно это относится к лесостепным районам Предвол-жья (часть Тетюшского, Цивильского уездов Казанской губернии и Буинского - Сим­бирской). Более широко бытовали здесь и суконные чулки. Заметим, что традицион­ная одежда татар Свияжского уезда, где татарское население рано втянулось в мел­кую торговлю и в торговое посредничество, дает наиболее близкую с Казанским уез­дом картину. Важную роль в этом, вероятно, сыграло наличие в их традиционной культуре мощного субстрата культуры волжских булгар (1, с.173).
Как известно, в среде казанских татар отдельными территориальными группами проживают татары-кряшены, традиционная одежда которых представлена в основ­ном теми же типами, что и ранняя (середины XIX в.) одежда казанских татар-мусуль­ман. В женском комплексе - это та же рубаха с верхним или нижним воланом, штаны с широким шагом, трех-пяти шовный камзол, передник с грудкой, часто орнаменти­рованный браными или выборными ткаными узорами. В некоторых районах прожи­вания кряшен одновременно с камзолом бытовал также жилен с приталенной спин­кой и длинными или слегка укороченными рукавами. В качестве демисезонной и зимней одежды одновременно с приталенными чикменями и шубой, бытовал бишмет.
Общими с казанскими татарами были и девичьи уборы - это белые или матерчатые калфаки с ука-чачак (калфак-чачак) в сочетании с накосным украшением чечкап. Особенно близок с одеждой казанских татар традиционный костюм кряшен Мал-мыжского уезда Вятской губ. Здесь женские рубахи с всте итек шили так же, как и другие татары Казанского и Малмыжского уездов, из синей, буро-красной крашени­ны. Камзол молодая женщина носила, как и мусульманка из верхочепецкой и некото­рых других групп, в течение первого года замужества. Здесь отмечаются ранние типы верхней одежды чоба, жилен. В качестве обрядового (свадебного) элемента бытова­ло головное покрывало бвркенчек. Бытование же специфически кряшенского женс­кого головного убора комплекса суреке не отмечено. Хотя следы бытования его в прошлом (по данным Р.Г.Мухамедовой) явно прослеживаются.
Более четкие комплексы костюма выделяются у других территориальных групп кре­щеных татар. Они различаются, в первую очередь, особыми многочастными комплекса­ми головных уборов. В зависимости от входящих в состав элементов у волго-уральских кряшен выделяется три территориальных комплекса женских головных уборов.
Первый комплекс с покрывалом суреке - наиболее распространенный, включал во-лосник - меленчек с прямоугольным или близким к прямоугольной форме налобником, прямоугольное височное украшение жилкелек или чигече, покрывала суреке и ак жа-улык. Он бытовал на территории Казанского, Мамадышского, Лаишевского, Чисто­польского уездов Казанской и Мензелинского уезда Уфимской губ. В зависимости от деталей формы налобника волосника, а также формы височного украшения этот комп­лекс имел некоторые территориальные особенности. Так, на территории Казанского, Мамадышского, Лаишевского уездов волосник имел прямоугольную продолговатую форму, височные украшения также были прямоугольными. А в Мензелинском уезде продолговатый налобник имел слегка закругленные верхние углы, нижний край ви-сочника имел также закругленную форму. В Чистопольском уезде волосник снаб­жался небольшим квадратным налобником, а височное украшение было с «крылышка­ми». Чистопольский комплекс головного убора отличает и своеобразный способ повя-зывания верхнего покрывала-полотенца хатыннар жаулыгы.
Второй комплекс женского головного убора кряшен состоял из волосника с копыто­образным налобником, височных украшений полуовальной формы. Роль постоянного компонента убора здесь выполнял баш жаулыгы (чукол) с налобной повязкой мангай укасы, мангай тенкесе. Суреке фигурирует лишь как подвенечный убор невесты. Этот комплекс бытовал среди кряшен Елабужского уезда Вятской и отчасти Мамадышского уезда Казанской губ. (в селениях, расположенных вдоль правого берега р.Вятки).
Своеобразный промежуточный вариант между первым и вторым комплексами со­ставляет головной убор бакалинских кряшенок (Белебеевский уезд Уфимской губ.). Здесь в качестве волосника выступает баш жаулык, чукол (без налобника), поверх ко­торого повязывали суреке, а поверх суреке молодая женщина повязывала фабричный платок с кистями. Примерно такое же промежуточное положение занимает и комплекс женского головного убора нагайбачек, проживающих в Троицком и Верхнеуральском уездах Оренбургской губ. Заметим, однако, что у последних, в отличие от бакалинских кряшен, волосник - меленчек является обязательным элементом комплекса.
Третий комплекс состоял из полотенцеобразного тастара и верхней головной по­вязки - чибер жаулык в виде короткого полотенца.Он бытовал среди кряшен Цивиль-ского уезда Казанской губ.
Женские головные уборы кряшен, как и других структурных подразделений этно­са, представляют собой наиболее важные, хотя и не единственные материалы к выде­лению территориальных комплексов традиционной одежды.
Территориальные комплексы одежды
На основании анализа многочисленных карт атласа и сделанного выше обобще­ния представляется возможным выделить у татар Поволжья и Урала следующие эт-нотерриториальные комплексы традиционной одежды (см. карту 9. «Комплексы тра­диционной одежды татар Поволжья и Урала»).
Комплекс I - темниковско-азеевский. Он включал в себя домотканую туникооб-разную рубаху с цельным или укороченным остовом и пришивным к его нижнему краю воланом. Архаичная рубаха шилась из белого холста и украшалась на груди и по подолу специфической вышивкой (в технике «мелкий крест», так называемая счетная вышивка по разреженныму холсту). Штаны с широким шагом с большой прямоугольной вставкой и большими, доходящими до низа штанин, клиньями. Нижний нагрудник - кукрекче чаще украшался аппликацией из кусочков разноцветной ткани. Из верхней одежды сюда вхо­дили камзол и бишмет с цельной приталенной спинкой. Преобладающий комплекс го­ловного убора состоял из полотенцеобразного тастара, концы (или один конец ) которого украшались узорами строчевой вышивки «цветная перевить», которая нередко сочета­лась с росписью. Другой специфический элемент комплекса - волосник-чепец с накосни-ком в виде узкого мешочка, с отверстием для кос. Из обуви здесь преобладали, ичеги -читек, чулки, вязанные из белой шерсти. Основной территорией бытования комплекса являются уезды Рязанской, Тамбовской, Пензенской губерний.
Комплекс II - лямбирский. Преобладающими элементами комплекса была ту-никообразная рубаха с цельным или укороченным остовом и пришивным к его ниж­нему краю воланом, сшитая из пестряди в крупную клетку, нижний нагрудник, укра­шенный аппликацией, штаны с «широким шагом» с большой прямоугольной встав­кой и большими, доходящими до низа штанин, клиньями, а также приталенные кам­зол, бешмет, тун, чикмень. Головной убор включал волосник-чепец с узким накос-ным чехлом и полотенцеобразный тастар, который украшался «цветной перевитью» и особым способом повязывался , когда один из наиболее украшенных концов таста-ра располагали на голове, а другой - на спине. Наиболее специфический элемент ком­плекса - женская монетная шапочка на мягкой основе капшау, которую одевали по­верх покрывала. Из обуви преобладали кеуш в сочетании с вязаными шерстяными чулками, а в качестве рабочей обуви - лапти с косоплетеной головкой. Территория бытования данного комплекса - Саранский и Инсарский уезды Пензенской и Кор-сунский уезд Симбирской губерний.
Комплекс III - кузнецко-хвалынский. Основополагающие элементы комплекса близки к описанным выше. Это туникообразная рубаха с широким нижним воланом, нижняя поясная одежда ыштан с широким шагом, камзол или бустрык с короткими до локтя рукавами, бешмет, тун. Это тот же в целом комплекс полотенцеобразного головного убора и обувь. Его специфика заключается в особенностях декоративно-художественного оформления элементов костюма: применение высокохудожествен­ной гладьевой техники шитья золотом. В технике золотошвейной глади украшались волосники-чепцы, бархатные чехлы для волос, концы тастаров, верхние бархатные нагрудники алынча и др. Оригинален способ ношения кузнецко-хвалынского таста-ра. Поверх тастара надевалась специальная повязка, предназначенная для укрепле­ния его на голове. Концы такой повязки завязывались на затылке. Отличается здесь и оформление нижнего женского нагрудника. Их вышивка весьма разнообразна как по технике (тамбур, гладь), так и по используемому материалу (шелк, канитель, золо­тые и серебряные нити), а особенно по характеру орнамента: «вихревая розетка» (со­лярный знак), спиралеобразные и S-образные фигуры, розетки и т.д. Комплекс III был распространен в Кузнецком и Хвалынском уездах Саратовской губ.
Комплекс IV - касимовский. Он включает туникообразную рубаху из пестряди в клетку или фабричной ткани, штаны с «широким шагом», верхнюю одежду с притален­ной спинкой (камзол, бишмет, тун). Спецификой отличается тастарный комплекс. Во­лосник состоял из двух элементов: чепца и накосника чехла - баш'ием. В городе вместо волосника чаще надевали большой трикотажный калфак. Поверх того и другого особым образом повязывали тастар. Такие тастары, предназначенные и для повседневной нос­ки, часто имели лишь один украшенный конец, который располагался на спине, или пле­че (нередко его спускали через плечо на грудь). Неукрашенный конец, обернув вокруг лица, пропускали над подбородком и закрепляли у виска специальной заколкой - укра­шением (или просто заправляли). Концы тастара (или один конец) орнаментировались плотной многоцветной тамбурной вышивкой цветочно-растительного характера. У го­рожан тастары обычно изготавливались из светлой кисейной ткани фабричного произ­водства и вышивались профессиональными мастерицами. Обувь не отличалась ориги­нальностью. Это ичиги, кеуш, часто узорные; чулки шерстяные, вязаные. Комплекс IV распространен преимущественно в Касимовском уезде Рязанской губ.
Комплек V - сергачский. Он отличался наибольшей самобытностью. Здесь пре­обладала рубаха, сшитая из пестряди в клетку, которая резко отличалась от рубах других групп мишарей наличием ярких разноцветных матерчатых нашивок (лоскут­ный узор) на груди, плечах, рукавах и подоле. Называлась такими образом декориро­ванная рубаха юле кулмек. Однако в комплексе одежды пожилых женщин преобла­дала рубаха из белого холста с широким воланом на подоле и кумачным изу на груди. Нижний нагрудник - кукрекче также украшался аппликацией из ярких кусочков фаб­ричной материи. Из верхней одежды преобладали летом камзолы, в межсезонье -полубешметы, зимой - длинные стеганые бешметы - тун или шуба - тире тун. Быто­вал также зыбын, пошитый из домашнего сукна. Головние уборы сергачских миша-рок, также весьма оригинальные, сохранили к тому же и возрастные особенности их использования. Молодые женщины носили волосник в виде плотно облегающего капюшона башкигеч, украшенного разноцветными кусочками ткани. Поверх него надевалась повязка - платок, сложенная на угол и повязанная узлом на затылке. Ком­плекс головного убора пожилых женщин включал полотенцеобразный тастар с ши­роким и длинным концом - тастар сапмасы, составленным из прямоугольных, раз­ноцветных кусочков фабричной ткани. Из обуви носили кожаные ичиги и кевеш или косоплетеные лапти с суконными тула оек или шерстяными вязаными чулками. Тер­ритория бытования комплекса - Сергачский, Васильсурский уезды Нижегородской и Курмышский уезд Симбирской губерний.
Комплекс VI - казанско-татарский. Основополагающими элементами комплек­са являлась туникообразная рубаха с верхним воланом - вске итекле кулмек, сшитая обычно из фабричной ткани, реже полотна домашнего производства (крашенины или пестряди) с нагрудником изу, нижняя поясная одежда ыштан с «широким шагом», фартук с узкой грудкой с тканым орнаментом или с богатой тамбурной вышивкой цветочно-растительного характера, приталенные вч билле, биш билле камзол (или кесебике) и бешмет (или тун). Основными головными уборами были нижний фаб­ричный платок, большой трикотажный или бархатный калфак, покрывало - бвркенчек. У женщин старшего поколения головным убором служило белое треугольное по­крывало - врпек или кыекча, поверх которого надевали шапку тупый или камчат бурек. Выходной обувью служили кожаные ичиги и кеуш, часто узорные, рабочей -лапти с прямоплетеной головкой в сочетании с суконными чулками - тула оек.
Комплекс VII - пермский. В общих чертах он представляет собой наиболее арха­ичную вариацию казанско-татарского комплекса. В костюме пермских татар сохра­нились те реликтовые формы и элементы народной одежды, которые раньше вышли из употребления у самих казанских татар (7, с.58). К таким элементам относятся, например, верхняя холщовая одежда чоба, из самодельного сукна чикмен, девичий головной убор ак калфак, женский волосник - украшенение мангайча. Оригиналь­ность комплексу придавали специфические местные особенности. Особый колорит придавали ему холщовые чыба и кулмек из ткани с цветным браным узором, верхняя одежда букафтан, шапочка-калфачок с плоским верхом тубетей калфак с лопастью койрыклы калфак, некоторые типы обуви - бушимлы чабата, конжирыйк и др. Лока­лизация комлекса обозначена на карте 9.
Комплекс VIII - заказанско-западно-закамский (кряшены). Нижнюю одежду представляла домотканая рубаха чаще с верхним воланом, домотканый передник с узкой грудкой с богатым браным орнаментом, штаны с «широким шагом». Из верх­ней одежды это приталенный камзол (или жилен), а также чикмен (или ермек) с от­резной и присборенной спинкой. Он отличался особым комплексом женского голов­ного убора, который состоял из волосника меленчек, монетного височного украше­ния жилкелек, головного покрывала суреке, полотенцеобразной повязки ак яулык и праздничного (свадебного) покрывала тугерек яулык. Из обуви бытовали кожаные кевеш, а в качестве рабочей - лапти с прямоплетеной головкой в сочетании с сукон­ными чулками тула оек. Районы преимущественного бытования см. на карте 9.
Комплекс IX - елабужский (кряшены). Основными элементами комплекса слу­жили: туникообразная рубаха с нижним воланом-оборкой есте итекле кулмек, сшитая из домашней пестряди в клетку или фабричной ткани, домотканый пестрядийный пе­редник алъяпкыч с узкой грудкой, часто с сатиновым воланом по низу, богато орна­ментированный художественным полихромным браньем, штаны с «широким шагом». Из верхней одежды - это камзол с цельной приталенной спинкой или укалы жилен с прямой (или с боковыми надрезами и сборками) спинкой и ермек с отрезной, сильно сосборенной спинкой. Женский головной убор состоял из волосника меленчек, голов­ного покрывала баш яулык или чукол, налобной позументной или монетной повязки, монетных наушников полуовальной формы. Во время праздничных (обрядовых) тор­жеств - масленица, свадьба - замужние женщины вместо покрывала чукол надевали головное покрывало суреке, налобная часть которого была полукруглой и напоминала русский кокошник. Часто использовался фабричный платок с кистями, который повя­зывался «по-русски» (сложив на угол, узлом под подбородком). Обувь не отличалась особенностями: кожаные кевеш, высокие ботинки, лапти «татарские» (прямоплетеные) в сочетании с суконными или вязаными чулками. Территория бытования комплекса IX ограничивается Елабужским, югом Малмыжского уездов Вятской, севером Мамадыш-ского уезда Казанской, севером Мензелинского уезда Уфимской губерний.
Комплекс X - молькеевский (кряшены). Преобладающими элементами комплекса были туникообразная рубаха из клеточной пестряди с двумя однотонными оборками по подолу - ике итекле кулмек, запон без грудки - япма, вышитый крестиком или тамбуром. Верхняя одежда (летняя - пустау халат, демисезонная - чикмен и зимняя - тун) обычно была присборенной - «борчатка». Комплекс головного убора состоял из двух элементов: полотенцеобразного тастара и специального платка-шарфа - чыбар яулык. Древними ар­хаическими уборами являлись женский шлемообразный головной убор со спиной-лопа­стью кашбу (кашпау) и девичья бисерно-монетная шапочка такъя. Комплекс Х имел узколокальную территорию бытования - Цивильский уезд Казанской губернии.
Комплекс XI -нагайбакский (кряшены). Основные элементы комплекса нахо­дят аналоги в костюмах других групп волго-уральских кряшен, кроме молькеевских. Туникообразная пестрядийная рубаха, часто с нижним воланом и передник с вола­ном оформлялись богатым полихромным браным орнаментом, или специфическим «сочным» апликационным орнаментом, так называемым «лоскутным узором» в виде круговой композиции на груди и ниже талии. Штаны с «широким шагом» из пестря­ди в полоску были несколько длиннее обычных. Верхняя одежда - бархатные и ка-шимировые жилен, чикмен из сукна собственного производства были приталенны­ми, а шубы - дубленые и крытые чаще кроились отрезными по талии и сильно при­сборенными - «борчатка». Верхняя одежда носилась с домотканым широким куша­ком - билъбау. Головной убор женщин составлял комплекс суреке, поверх которого надевали фабричный платок, сложив «по-русски». У нагайбачек отсутствовало го­ловное покрывало пожилых женщин ак яулык, характерное для заказанско-западно-закамских кряшен. Обувь - лыковая - плетеные калоши, лапти прямого плетения, которые одевались с вязаными или суконными чулками. Комплекс XI был распрост­ранен в Троицком, Верхнеуральском уездах Оренбургской губернии.
Комплекс XII - зауральский. Зауральский комплекс во многом испытал влияние башкирского народного костюма (8, с.47,48). Здесь была характерна богатая полихром-ная вышивка нижней, в том числе и мужской одежды (высокий полихромный тамбур с заполнением), составляющая, как известно, и специфику башкирского костюма смеж­ных территорий. Из верхней одежды наряду с распашной одеждой с приталенной спин­кой бытовала и одежда с прямой спинкой, более характерная для башкир. То же можно сказать о женских головных уборах кушъяулык, тастар, и о специфической для баш­кир войлочной, часто орнаментированной обуви - сарык. Территория бытования комп­лекса XII - восточная (Зауральская) часть обследованной территории, см. карту 9.
Территориальные комплексы женских украшений
Этно-территориальные комплексы традиционных украшений содержат в себе ем­кую историко-генетическую информацию об их носителях.
Татарские женские украшения условно делятся на две группы, различающиеся между собой по особенностям изготовления и требующие в связи с этим различных подходов к их картографированию и соответственно анализу результатов картографирования.
Одна группа включает в себя украшения, которые изготовлялись обычно самой женщиной, исходя из территориальных и этнических традиций. Это весьма харак­терные для татар металлические украшения на матерчатой основе различного назна­чения, разнообразных форм и декоративного убранства. Сюда же входят и украше­ния без матерчатой основы в виде различных композиций из монет, бус, блях, цепей. Украшения этой группы обладают локально выраженной типологической вариатив­ностью, изучение которой позволило проследить закономерности их распростране­ния во времени и пространестве.
Другая группа - многочисленные типы сережек, накосных украшений - чулпы, шей­ных украшений - яка чылбыры, блях и т.д. изготовлялась профессиональными ювели­рами и представляла собой своеобразный атрибут развитой городской культуры. При­сутствие этой группы украшений в костюмных комплексах различных этнотерритори-альных образований не всегда объясняется только местными традициями, но и отход­ничеством, ярмарочной торговлей и функционированием так называемых «вторичных ювелирных центров», созданных на базе казанско-татарских городских ювелирных традиций (9, с.60). География их распространения сама по себе чрезвычайно важна, поскольку является своеобразным индикатором степени влияния городской культуры.
При выделении территориальных комплексов украшений учтены следующие объек­тивные трудности. Одна из них - отсутствие четко выраженной возрастной дифференци­ации в использовании украшений. Другая - связана со свободой выбора конкретного ком­плекта из традиционного набора украшений, составляющих данный территориальный комплекс. Женщина всегда имела возможность одеть тот комплект украшений (в рамках традиций), который отвечал ее природному вкусу, более всего соответствовал конкрет­ной ситуации, данному наряду. Выбор комплекта украшений определялся, естественно, и матеральными возможностями (у незамужних женщин в целом украшений было мень­ше). Кроме того, не одевались, как правило, сразу все возможные элементы комплекса.
Некоторые трудности для анализа и интерпретации материала представляли со­бой так называемые «неполные комплексы украшений», наличие которых приходи­лось констатировать у той или иной группы этноса. Последнее связано, вероятно, с трансформацией ранее устойчивых этнотерриториальных комплексов, происходящей в условиях миграций и смены этнического окружения (в частности, это касается Ниж­него Предволжья, Нижнего Заволжья, ряда приуральских уездов).
В основу выделения территориальных комплексов украшений положены блоч­ные комплексные карты середины XIX в. (путем механического совмещения их на единую карту-основу). Это «Комплексы головных украшений» и «Комплексы шей-но-нагрудных украшений» (10, с.53-63; 11, с.45-55). Заметим, что территориальный анализ типов наручных украшений показал практическое отсутствие у татар локаль­ных и других различий в их употреблении, поэтому выделить их комплексы (блоки) не удалось. Однако наиболее общие тенденции и закономерности их территориаль­ного бытования, а также социально-классовые и возрастные особенности их исполь­зования в костюме учитывались.
У татар Поволжья и Приуралья выделяются следующие комплексы украшений женского костюма, локализация которых в целом соответствует выделенным комп­лексам одежды. (См. карту 10 «Территориальные комплексы женских украшений»).
Комплекс I - темниковский. Из головных украшений - это накосник (чехол) чечкап, височное украшение в виде иглы с подбородочной цепочкой для крепления тастара на голове, небольшие монетные серьги. Из шейно-нагрудных украшений -оригинальная перевязь чапук, шейное украшение - якалык, нагрудник лунницеобраз-ной формы. Как преобладающее явление в середине XIX в. этот комплекс имел ком­пактную территорию распространения у татар Нижнего Предволжья и Окско-Сурс-кого междуречья (за исключением касимовских татар). Как бытующее явление он отмечен и в Нижнем Заволжье.
Комплекс II - сергачский. Из головных украшений он включал в себя тот же набор, что и первый. Из шейно-нагрудных - особые типы перевязи, шейно-нагрудное украшение - пету и нагрудное монетное украшение. Как бытующее явление второй комплекс был распространен в уездах Нижегородской и Курмышском уезде Сим­бирской губерний.
Комплекс III - казанско-татарский «городской». Головные украшения: серьги, чаще миндалевидные с подвесками, накосники - чулпы (чаще лопастной формы), выполненные в сложной ювелирной технике (скань, зернь, гравировка) в сочетании с самоцветами. Девушки (изредка и молодые женщины) вместо чулпы надевали ма­терчатый накосник, украшенный ювелирными поделками: бляхами, монетами. На­бор шейно-нагрудных украшений состоял из позументного нагрудника изу, украшен­ного ювелирными поделками, перевязи полулунной формы, часто обшитой позумен­том и украшенной бляхами, ювелирными поделками в виде подвесок, а также ориги­нального украшения яка чылбыры, броши в виде бляхи с подвесками, ювелирного ожерелья сырга. Заметим, что в Средне-Волжском регионе у татар вместо яка чыл­быры и сырга функционально чаще использовалась брошь - сканая с подвесками. Этот комплекс украшений как единичное явление можно было встретить повсемест­но. Активное же его бытование обнаруживается у референтной группы этноса, а так­же у казанских татар Вятской губ. и прилагающих к Казанской губ. уездах Симбирс­кой губ., у сергачских мишарей и касимовских татар.
Комплекс IV - казанско-татарский «сельский». Головные украшения представля­ли собой различные вариации монетных серег и монетных же чулпы. Заметим, что в девичьем варианте данного комплекса, вместо чулпы одевался особый матерчатый на-косник, также украшенный монетами. Шейно-нагрудные украшения состояли из монет­ного, обычно полуовальной формы нагрудника, монетной же перевязи полулунной фор­мы, использовавшейся без амулета. Вместо нагрудника женщины могли надеть шейное украшение на матерчатой основе - муенса, монетное ожерелье, бусы или монетную брошь. Как бытующее явление этот комплекс был распространен в тех территориальных грани­цах, что и третий (городской) комплекс, но со значительным охватом и чисто мишарских районов Окско-Сурского междуречья, Среднего и Нижнего Заволжья. У сергачских ми­шарей четвертый комплекс встречался обячно с неполным набором элементов.
Комплекс V - заказанско-западно-закамский (кряшенский). Набор головных украшений состоял из монетного височного украшения жщкелек и крупных минда­левидных сканых, а также пластинчатых или монетных серег, нередко соединенных между собой специальной цепочкой или лентой сырга бавы. Шейно-нагрудные ук­рашения состояли из украшения на матерчатой основе - муенса в сочетании с монет­ным, чаще овальной формы нагрудником и монетной же перевязью полулунной фор­мы. Этот комплекс отличался особой устойчивостью и четкостью состава входящих в него элементов. Он характерен для большинства групп кряшен, проживающих в исследуемом регионе. Это Лаишевский, Мамадышский, Спасский, Чистопольский уезды Казанской, Малмыжский уезд Вятской губерний. У нагайбаков Оренбуржья этот комплекс бытовал с неполным набором перечисленных элементов.
Комплекс VI - елабужский (кряшены). Он состоял из монетной головной повяз­ки - мацгай тенкесе, монетного височного украшения - чигече. Шейно-нагрудные украшения представляли широкая монетная перевязь «кольцо» и шейно-нагрудное украшение на матерчатой основе - тамакса. Заметим, что в данном комплексе у жен­щин отсутствовал монетный нагрудник, характерный здесь исключительно для де­вичьей одежды. Комплекс характерен для кряшен, проживающих в Елабужском уез­де Вятской губ. на севере Мензелинского уезда Уфимской губ. В неполном наборе элементов он бытовал у кряшен, проживающих в уездах, примыкающих к Елабужс-кому: на север Мамадышского уезда Казанской и на юге Малмыжского уезда Вятс­кой губерний. Полного аналога украшениям шестого комплекса нет у других групп народа. Отдельные же его элементы бытовали у татар Бирского уезда Уфимской губ., а также Осинского, Кунгурского, Красноуфимского уездов Пермской губ.
Комплекс VII - молькеевский (кряшены) отличался заметным своеобразием. Практическое отсутствие в традиционном костюме серег, вероятно, объясняется плот­ными головными уборами, скрывающими уши. В косы, кроме монетных подвесок, вплетались раковины-каури; матерчатые накосные украшения отсутствуют. Ориги­нальны и схожи с чувашскими монетная перевязь и бисерное ожерелье - кыл бау. Как и у других групп татар, особенно кряшен, здесь широко бытовали пластинчатые брас­леты и кольца, украшенные подвесками из монет.
Комплекс VIII - зауральский. Из головных украшений сюда входили подбородоч-но-височные украшения сакалдрык, сырга и монетные чулпы, которые соответствова­ли головному убору кушъяулык. Из шейно-нагрудных - трапециевидный монетный нагрудник яга или селтер, украшенный монетами и кораллами и таким же образом украшенная перевязь. Восьмой комплекс бытовал, главным образом, в восточной час­ти обследованной территории, на востоке Красноуфимского и в Шадринском уездах Пермской губ., в Златоустовском, Уфимском уездах Уфимской губ. и в Оренбуржье (Челябинском, Троицком, Верхнеуральском уездах). Распространение его у татар Ура­ла и Зауралья связано с усвоением башкирских традиций народного костюма.
*
Территориальные комплексы традиционной одежды и украшений дают основа­ние выделить особые этнокультурные ареалы и своеобразные зоны и подзоны внут­ри их, связанные с тем или иным структурным подразделением татарского этноса.
Ареал в структурно-типологическом отношении занимает верхний таксономичес­кий уровень. Он включает в себя территорию распространения тех комплексов одежды и украшений, которые по основным типологическим показателям имеют общую осно­ву. Зона включает территорию распространения одного конкретного комплекса внут­ри ареала. В ряде случаев внутри зоны выделяются подзоны на основании отдельных немногочисленных, но важных с точки зрения будущей интерпретации элементов.
I. Центральный этнокультурный ареал
Он включает уезды Казанской, Вятской, Самарской, частью Пермской, Уфимской и Оренбургской губерний и характеризуется преимущественным функционировани­ем в его пределах тех комплексов народного костюма, которые так или иначе связа­ны с культурными традициями референтной группы казанских татар. Этот ареал яв­ляется территорией наиболее интенсивного функционирования элементов городско­го костюма казанских татар: городских калфаков, так называемого «городского» юве­лирного комплекса украшений, мозаичной обуви и т.д., которые в конце XIX в. легли в основу формирования татарского национального костюма. Центральный ареал от­личается достаточной целостностью и однородностью с точки зрения распростране­ния в нем единообразных покроев, форм, аксессуаров, декоративно-художественных особенностей оформления костюма - всего того, что идентифицирует собой яркую этническую символику формирующейся татарской нации. Это большой городской калфак, деревенский ак калфак, особые покрывалообразные головные уборы - ерпек, специфический приталенный оч билле, биш билле покрой верхней одежды, узорная кожаная обувь, применение для декоративного оформления женской и мужской одеж­ды узорного ткачества и др. Достаточно четко в эти границы укладывается и казанс-ко-татарская традиция оформления нижних женских нагрудников - кукрекче там­бурной вышивкой и многое другое.
Заказанская зона. Заказанье является выразителем наиболее ортодоксальных черт в костюме казанских татар центрального ареала, их основной этнической терри­тории, откуда в последствии по разным причинам осуществлялись миграции. Имен­но здесь оформилось политическое, экономическое и культурное ядро этноса. Имен­но здесь наиболее компактно проживали казанские татары (13, с.39).
Северо-восточная - «пермская» зона. Особую этнокультурную зону централь­ного ареала по ряду параметров составляет его северо-восточная часть, условно «пер­мская» зона. В нее входят уезды Пермской губ. (граница проходит по Красноуфимс-кому уезду), и северные уезды Уфимской губ. (Бирский и часть Златоустовского). Здесь, в частности, был распространен оригинальный тип женских волосников - мац-гайча, оформился и получил распространение в Приуралье особый тип женских кал-фачков, так называемые шапочки-наколки (8, с.36). Именно в пермской зоне получил высокий уровень и большую степень распространения художественный текстиль -своеобразная техника орнаментации ткани (кубелек), используемой для пошива ниж­ней (обычно праздничной, свадебной) женской и мужской одежды. На северо-восто­ке бытовали оригинальный вариант верхней одежды букавтан (по материалу поши­ва и по покрою напоминающий кряшенский жилен), весьма архаичный тип распаш­ной холщовой одежды чыба, а также оригинальные виды обуви бушимлы чабата и конжирыйк. По большинству перечисленных элементов, за небольшим исключени­ем (к такому исключению можно отнести «таежные» типы обуви конжирыйк, бу-шимлы чабата) к пермской зоне примыкает Сарапульский, Малмыжский и Елабуж-ский уезды Вятской губ. Ретроспективный подход к анализу элементов этого комп­лекса позволяет утверждать, что он содержит в себе те реликтовые, архаические фор­мы и элементы костюма, которые к началу XX в. уже вышли из быта казанских татар референтной группы, изредка сохраняясь (лишь фрагментарно и терминологически) в одежде кряшен, особенно елабужских. Это традиционные типы верхней и нижней холщовой одежды и способы их орнаментации, головные волосники-повязки ман-гайча, сарынъя. В целом северо-восточная (пермская) зона по комплексу этнографи­ческих показателей отличается достаточной четкостью ее территориальных границ, особой лаконичностью и специфической завершенностью самого комплекса.
Юго-восточная зона. Сюда входят южные и юго-восточные уезды центрального ареала. Это центральные и восточные уезды Уфимской (Белебеевский, Уфимский, Стер-литамакский), южные уезды Оренбургской (Орский, Оренбургский) и примыкающие к ним на западе уезды Самарской (Ставропольский, Самарский, Бугульминский, Бугурус-ланский, Бузулукский) губерний. В этническом плане она отождествляет собой менее синтезированную и более конгломеративную часть этноса и это хорошо отражается на элементах народной одежды. Здесь при безусловно приоритетном влиянии казанско-та-тарской культуры (как городской - в высшем сословии, так и сельской), приходится кон­статировать наличие отдельных элементов (порою и комплексов), отражающих специ­фику народного костюма окско-сурских мишарей, а также татар-кряшен.
В отличие от казанских татар центрального ареала, костюм которых в целом отли­чался достаточной однородностью составляющих его элементов, у проживающих здесь кряшен, вариативность в костюме была более ощутимой.
Заказанско-западно-закамская зона кряшен. Она имеет четкое этнокультурное содержание и идентифицирует собой основное крещено-татарское население централь­ного ареала, рассеянно проживающее в Спасском, Чистопольском, Лаишевском, Мама-дышском уездах Казанской, а также в Малмыжском уезде Вятской, Мензелинском уезде Уфимской губерний. Она характеризуется использованием в костюмном комплексе во-лосника - меленчек, головного покрывала - суреке, особым комплексом украшений, офор­млением женских рубах элементами художественного тканья, аппликацией и др.
Молькеевская зона кряшен. Среди кряшен центрального ареала особо выде­ляются так называемые молькеевские кряшены или подберезинские татары, компак­тно проживающие в Цивильском уезде Казанской губернии. Их костюм (особенно с конца XIX в.) по ряду параметров не укладывается в рамки разработанной для волго-уральских татар типологии (12, с.63-68). У молькеевцев не только декоративное офор­мление, но и сами типы одежды, головных уборов отличались от «заказанских» и других групп кряшен.
Елабужская зона кряшен. Елабужская зона (Елабужский, юг Малмыжского уезда Вятской, север Мамадышского уезда Казанской губерний) также отличается совершенно специфическим комплексом одежды и украшений. Это особые сложные женские головные уборы с покрывалом чукол, особый комплекс украшении и мно­гое другое (14, с.113-118, с.124).
II. Западный этнокультурный ареал
Он расположен к западу от центрального. Картина этнокультурной неоднородно­сти проявляется здесь особенно рельефно. Это территория преимущественного про­живания татаро-мишарских групп населения. Западный ареал четко подразделяется на четыре этнокультурные зоны, характеризующиеся бытованием специфических комплексов костюма.
Северо-западная или касимовская зона. Это район проживания касимовских татар (Касимовский уезд Рязанской губ.). Традиционную одежду касимовцев отли­чает особый вариант волосника солэвес, особые способы декоративного оформления концов женских тастаров и многое другое (3, с.66-79, 125). Отличается эта зона и наличием элементов, связанных с казанско-татарской городской культурой.
Северная зона - территория проживания так называемых ц-окающих сергачс-ких мишарей (юго-восточные уезды Нижегородской губ. и Курмышский уезд Сим­бирской губ.). Здесь были распространены особые типы женских волосников - сы-лапцау и башкигеч, особый тип тастара, специфическое оформление костюма аппли­кацией. Комплекс женских украшений, наряду с местными, образующими «сергачс­кий» комплекс, содержал в себе элементы, характерные для казанских татар цен-тарльного ареала (11, с.49). Это может свидетельствовать об особом положении сер-гачских мишарей в структуре татарского этноса.
3. Центральная зона. В языковом отношении это так называемые ц-окающие
мишари, проживающие в уездах Рязанской, Тамбовской, Пензенской, Саратовской,
частично Симбирской губерний. Особой оригинальностью здесь отличались белые
вышитые рубахи, волосник с накосником-чехлом - чечкап, полотенцеобразный тас-
тар, концы которого оформлялись кроме художественного тканья и вышивкой (там-
бур, цветная перевить, гладь). По материалам женских украшений центральная зона
достаточно однородна и характеризуется преимущественным бытованием здесь ук-
рашений «темниковского» комплекса.
По ряду признаков в центральной зоне выделяется три подзоны:
а) Темниковско-азеевская. Это основная территория проживания ч-окающих миша-
рей. Наиболее заметными отличиями следует назвать бытование здесь белых вышитых
женских рубах, оформленных в технике «мелкий крест», цветная перевить, древнего пла-
точного комплекса авыз бейлеу, особого тастарного комплекса головного убора.
б) Лямбирская (Саранский уезд Пензенской губ.). Основное отличие их костюм-
ного комплекса (кроме прочего) заключается в наличии женской монетной шапочки
кашпау. Подобного убора на момент исследования не удалось встретить у других
групп мишарей.
в) Кузнецко-хвалынская (северные уезды Саратовской губ.). Самой яркой особеннос-
тью является специфическое использование золотошвейной глади при оформлении во-
лосников, накосников-чехлов, тастаров, нагрудных повязок с использованием орнамен-
тального комплекса, связанного, в частности, с мотивами вихревой розетки (15, с.124).
4. Южная (смешанная) зона. В географическом отношении это Заволжье (Ново-
узенский, Николаевский уезды Самарской губ.). Это зона достаточно позднего засе-
ления, где не сформировался особый территориальный комплекс народной одежды.
Ее характеризуют разные по стилю и этнической принадлежности элементы костю-
ма - своеобразный конгломерат мишарских и казанско-татарских идентификаций.
Здесь, например, бытовали и «городской», и «сельский» комплексы казанско-татарс-
ких украшений наряду со специфически мишарскими (11, с.55).
III. Восточный (зауральский) этнокультурный ареал
Сюда частью входят Златоустовский уезд Уфимской губ., Красноуфимский, Ека­теринбургский, Шадринский уезды Пермской и Челябинский, Троицкий, Верхнеу­ральский уезды Оренбургской губерний. Комплекс одежды татар в этом ареале ис­пытал влияние башкирского народного костюма. Это, к примеру, бытование женс­ких головных покрывал - кушъяулык, тастар, богатой полихромной вышивки в ниж­ней мужской и женской одежде. В этих зауральских уездах, как правило, не было узорной кожаной обуви весьма характерной для казанских татар, зато активно быто­вала узорная шерстяная (войлочная) обувь - сарык, представляющая собой элемент башкирского костюма. Особо яркие «башкиризмы» были ощутимы в тех населенных пунктах, где основу жителей составляли переселенцы - мишари, либо татаро-тептяр-ские группы населения. В начале XX в. в этом ареале визуально фиксируется в тради­ционной одежде татар наличие как бы двух начал: казанско-татарского (обычно у старшего поколения) и башкирского (у молодежи ).
В целом, в Приуралье (включая восточный ареал и юго-восточную зону централь­ного ареала) на общем фоне выделенных этнокультурных ареалов и зон выявляются отдельные инкорпорации в виде «полных» (при полном сочетании специфических элементов), либо «неполных» комплексов народной одежды, идентифицирующих собой этнографические реалии других структурных подразделений татарского этно­са. Так, этнические параметры, составляющие культурную специфику народного костюма мишарей Окско-Сурского междуречья и прежде всего ч-окающих, нами за­фиксированы, в Белебеевском, Уфимском, Златоустовском уездах Уфимской губ., Красноуфимском, Екатеринбургском, Шадринском уездах Пермской и Челябинском Оренбургской губерний (см. карту 9). Количество таких специфических параметров в названных уездах было различным: от одного-двух элементов (к примеру, мишарс-кий способ повязывания платка - чвеп бэйлэу в Белебеевском уезде Уфимской губ.), до более множественного показателя, приближающегося к полному комплексу. Имен­но так в середине - конце XIX в. обстояло дело в Шадринском уезде Пермской губ., где, как известно, на основе переселенцев и преимущественно служилых «мещеря­ков» сформировалась особая группа ичкинских татар-мишарей.
Как показывают материалы атласа, в восточном ареале наблюдались самые разно­образные и любопытные, с точки зрения направленности этнических процессов, тен­денции, в частности, ярко выраженная трансформация костюма переселенцев-миша­рей либо в сторону казанско-татарской культуры, либо в сторону башкирской. При­чем, в раннее время (XIX в.) эта эволюция шла в русле татарской культуры. Позднее эти ориентации смещаются с явным приоритетом в сторону башкирского костюма, что, вероятно, в какой-то степени является результатом достаточно длительного про­живания бывших мигрантов в условиях башкирской автономии.
Любопытно, что прослеженные тенденции восточной («башкирской»), либо за­падной («татарской») ориентации в формировании и развитии костюма татар восточ­ного ареала были характерны и для тептярских групп населения. В ряде случаев теп-тярями создавались и свои, специфические особенности в костюме. Так, у тептярей Верхнеуральского уезда Оренбургской губ. существовали особенности в повязыва-нии головного платка и явные особенности в декоративном оформлении нижней и верхней одежды (16, с.165-169).
В восточном ареале, весьма сложном (смешанном) в этнокультурном отношении, четко выделяется лишь одна зона.
Нагайбакская зона кряшен. Это территория проживания крещеных татар-на-гайбаков (Троицкий и Верхнеуральский уезды Оренбургской губ.). Для традицион­ной одежды нагайбаков был характерен особый путь развития, независимый от про­слеженных выше тенденций. Традиционный костюм соответствует общей структуре костюма татар-кряшен центрального ареала, особенно заказанских и елабужских (17, с.61). Одновременно он представляет собой оригинальную вариацию, сложившуюся в особых социально-экономических условиях, и в ином этническом окружении, с рядом специфических особенностей внутри комплекса.
Этнокультурное районирование татар Поволжья и Урала по материалам народно­го костюма, построенное на синхронной научно-достоверной информации, безуслов­но, представляет собой ценный источник к выделению этнотерриториальных, этно-конфессиональных и других групп народа, а следовательно, и к решению проблем этнической истории и истории народной культуры.


1. Суслова С.В., Мухамедова Р.Г. Народный костюм татар Поволжья и Урала. Историко-
этнографический атлас. Казань, 2000.
Атлас татарских народных говоров Среднего Поволжья и Приуралья. Казань, 1989.
Шарифуллина Ф.Л. Касимовские татары. Казань, 1991.
Халиков А.Х. Происхождение татар Поволжья и Приуралья. Казань, 1978.
Фахрутдинов Р.Г. Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии и ее террито-
рия. Казань, 1975.
6.Фукс К.Ф. Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях. Казань,
1844.
7. Суслова С.В. Традиционная одежда пермских татар //Пермские татары. Казань, 1983. С.99-118.
8.Суслова С.В. Традиционная одежда приуральских татар серХК - нач. XX вв.: к проблеме этнокультурного районирования татаркого этноса в Приуральском регионе //Приуральс­кие татары. Казань, 1990. С.12-29.
9.Суслова С.В. Новые данные об очагах ювелирного производства у волго-уральских татар: по материалам сплошного этнотерриториального обследования //Историческая этногра­фия татарского народа. Казань, 1990. С.17-29.
Суслова С.В., Шарифуллина Ф.Л. Комплексы украшений женского костюма приуральских татар: опыт этнокультурного районирования //Приуральские татары. Казань, 1990. С.29-52.
Суслова С.В. Опыт этнокультурного районирования татар средневолжского региона (по материалам женских украшений историко-этнографического атласа татарского народа // Этнокультурное районирование татар Среднего Поволжья. Казань, 1991. С.32-45.
Суслова С.В. Традиционная одежда молькеевских кряшен //Молькеевские кряшены. Ка­зань, 1993. С.63-68.
Татары Среднего Поволжья и Приуралья. М., 1967.
Мухаметшин Ю.Г. Татары-кряшены. Историкоэтнографическое исследование материаль­ной культуры (середина XIX - начало XX вв.). М., 1977.
Мухамедова Р.Г. Татары-мишари. Историко-этнографическое исследование материаль­ной культуры (середина XIX - начало XX вв.). М., 1977.
16.Якупов Р.И. Тептяри: историко-этнологические очерки. К проблеме генезиса этничнос-
ти. М., 2002.
17. Суслова С.В. Традиционная одежда нагайбаков: компонентный анализ //Нагайбаки. Ком­плексное исследование группы крещеных татар-нагайбаков. Казань, 1995. С.50-64.
Глава 9. Этнотерриториальные группы по данным обрядности

В данной работе изложены выводы сравнительного анализа традиционных народ­ных (общественных) праздников и обрядов различных групп татар Поволжья. (1)
Предмет изучения был ограничен кругом праздничной обрядности как наиболее зна­чимой для изучения народной культуры. При этом сознательно были исключены религи­озные (мусульманские) праздники, проводимые по скользящему лунному календарю, поскольку их обрядовая сторона канонизирована исламом. Светские же праздники как домусульманские, так, возможно, и более позднего происхождения, развивались, про­должали бытовать вне зависимости от ислама, появившегося на территории Среднего Поволжья в X в. В этом заключается одна из особенностей праздничной культуры татар.
В этнографической литературе анализируемый в работе круг праздников принято на­зывать календарным. Однако употребление этого термина при анализе годового цикла праздников татар, на наш взгляд, было бы не совсем точным. Это связано с тем, что хотя они и были приурочены к определенному времени года, именно отсутствие конкретной, точно установленной календарной даты является их другой особенностью.
Для большей четкости имеющиеся многочисленные описания обрядов и праздни­ков формализованы: в них были выделены основные, наиболее часто встречающиеся обрядовые действия. Это позволило выявить как общие моменты, характерные для всего татарского этноса, так и те, которые встречались лишь у отдельных групп. При этом оказалось, что некоторые из обрядов, входящих в народные праздники сабан­туй, джиен, имели более широкое распространение, чем сами праздники.
Для удобства анализа нами предпринята следующая классификация материала. По времени проведения обряды и праздники объединены в весенне-летние и осенне-зимние. По структурно-функциональным особенностям выделены виды. Они, в свою очередь, по форме проведения, элементам (конкретным действиям), входящим в об­ряд, подразделены на варианты. При этом выяснилось, что одинаковые по форме и времени проведения виды в отдельных районах могли называться по-разному и, на­оборот, под одним названием встречались совершенно разные по форме обряды. В таком случае главным при классификации было время проведения.
Для большей четкости изложения виды обрядов пронумерованы. Отдельные виды обрядов (праздников) в годовом цикле бытовали как самостоятельные явления праз­дничной культуры, в то время как другие - в составе более сложных образований -праздников, таких как сабантуй, джиен. Вместе с тем, эти праздники не были едины­ми. В зависимости от конкретного набора видов, входящих в них, выделяется не­сколько вариантов сабантуя, джиена и других праздников.
В работе использован метод картографирования, позволяющий наглядно показать тер­риториальное распространение отдельных обрядов и праздников, выделить комплексы го­дового цикла традиционных общественных обрядов и праздников, показать ареалы их бы­тования. Исходя из принципов этнографического картографирования, на карты были поло­жены лишь те явления праздничной культуры, которые обладают признаком ареальности.
Весенне-летние обряды и праздники
Следует отметить, что наблюдается четкая приуроченность одних обрядов ко вре­мени до сева, других - к началу сева, третьи проводились после сева.
Проводимые до сева
Праздник ледохода - боз карау, боз азатма, ташу карау, зин киту. Заключался в увеселениях молодежи, проводимых на берегу реки, сопровождаемых отправлени­ем по воде на льдинах зажженной соломы. Встречался во всех без исключения татар­ских деревнях (являлся общеэтническим), даже в тех местах, где река протекала в двух-трех и более километрах. Например, в д. М.Елга Лаишевского уезда смотреть ледоход ехали на Каму к русскому селу Шуран (2, с.289), молодежь д. Бизяки Ела-бужского уезда - к селу Икское Устье, кстати, тоже русскому и т.д.
С началом весны и появлением первых проталинок проводились игры с яйца­ми - кукэйле (йомыркалы) уен. В них принимали участие как дети, так и взрослые.
В некоторых деревнях Белебеевского, Уфимского, Бирского уездов вместо яиц использовался мяч. При этом нам говорили: «Игры с яйцами - это у русских, а у нас играли с мячом» (3, с.93-94).
Игры с яйцами были характерны для всех татар. Не зафиксированы лишь у чепецких. Xарактерна следующая особенность: у казанских татар эти игры не были приурочены к какому-либо празднику; их время - появление сухих участков земли в проулках, на ули­цах, где они и проводились на протяжении одной-двух недель и дольше; у кряшен эти игры были приурочены, как правило, к пасхальным дням; у мишарей - к «дню красного яйца» - кызыл йомырка квне, по времени совпадающему с Пасхой (об этом ниже).
Исследователи единодушны в том, что разнообразные игровые обычаи с яйцами, в частности, пасхальными имеют аграрный оттенок: яйцо - символ новой зарождаю­щейся жизни, и оно должно вызывать прилив растительных сил (4, с.388). Едино­душны они и в том, что в XIX в. , может быть и раньше, катание яиц стало уже пас­хальным развлечением преимущественно молодежи. Постепенно оно превратилось в детскую забаву (5, с.113).
3. Коллективное угощение детей кашей, приготовленной из собранных про-
дуктов.
На юге Малмыжского, в некоторых деревнях Мензелинского уездов обряд бытовал под названием дэрэ боткасы. В деревнях северной части Мамадышского уезда он изве­стен как зэрэ боткасы (смысл терминов не ясен); в восточных районах проживания татар - в Елабужском, Мензелинском, Белебеевском, Бирском и других уездах - карга боткасы - грачиная каша; в деревнях кряшен тех же уездов - бврмэнчек боткасы - вер­бная каша, а в Мамадышском уезде так же, как и у татар-мусульман - зэрэ боткасы (см. врезку на карте 11).
Следует отметить, что этот обряд в изучаемое время повсеместно проводился как детская забава. Вместе с тем, он являлся обязательной составной частью сабантуя и служил знаком начала подготовки к празднику.
Обращает на себя внимание компактность территории бытования обряда. Одина­ковый по форме и времени проведения - весной, до сева, обряд бытовал под разными названиями в северо-восточных районах Заказанья и в восточных районах прожива­ния казанских татар и татар-кряшен, в основном, этих же районов.
4. Сбор детьми крашеных яиц.
Бытовал у всех татар. Правда, различался день его проведения. У казанских татар его проводили в комплексе сабантуя, накануне или за несколько дней до майдана. Особого названия у этого обряда не было.
В деревнях кряшен, татар-мишарей он был приурочен к первому дню Пасхи. У основной массы мишарей обряд бытовал под названием кызыл йомырка - красное яйцо; в Сергачском уезде он назывался йомырка бэйрэме-праздник яйца.
У касимовских татар сбор яиц проводили накануне пасхи, стремясь тем самым отмежеваться от христианского (русского) праздника, «отпраздновать прежде рус­ских» - урыслар ашаганчы бэйрэм итэбез - АОЭ, 1983.
Наблюдаемые различия в этом обряде, кроме указанных выше сроков, заключались в степени сохранности различных поверий, связанных с этим днем. У казанских татар, как правило, это был просто сбор яиц и гостинцев, канун праздника сабантуй. Лишь в редких деревнях информаторы отмечали, что дети, благодаря за угощение, желали хозяевам, чтобы кур было много, чтоб семье сопутствовал успех. В кряшенских же деревнях повсе­местно первым вошедшего ребенка обязательно сажали на подушку, положенную либо на скамейку, либо прямо на порог, приговаривая: «...пусть легкой будет твоя нога, пусть будет много кур, цыплят». Ему давали яиц и угощения больше, чем остальным.
Это поверье было еще более массовым у татар-мишарей. Считалось, что если в этот день в дом первым войдет человек с «легкой ногой», то скотина будет хорошо плодиться, в доме будет благополучие, согласие - тынычлык. Заходя в дом, обязательно произноси­ли пожелания. Интересно отметить единство содержания (вариации незначительны) этих пожеланий, записанных в Чистопольском, Спасском уездах Казанской, Ставропольском уезде Самарской губерний (дд.Кутлушкино, Ср.Тиганы, Ахметьево, Тат. Тактала, Тат.Кал-маюр, Тат.Урайкино), а также в Елатомском, Темниковском уездах Тамбовской, в Ин-сарском уезде Пензенской, в Сергачском уезде Нижегородской губерний. Кстати, в пос­леднем уезде в этот день было принято навестить замужнюю дочь. Мать в таком случае обязательно несла с собой «яичный узелок» - йомырка твене, в который скла­дывались с десяток крашеных яиц и большой калач.
Не так ярко была выражена праздничность этого дня в большинстве деревень че-пецких татар. Xотя там и красили яйца, но не было обычая массового хождения детей по домам для их сбора. Их раздавали своим детям и детям родственников, если те захо­дили к ним (6, с.87). То же самое было у пермских татар, правда, у них это было в день Пасхи (7, с.120). Не было подворного обхода и в отдельных деревнях Казанского уезда, в частности, в д.Кульбаш: дети заходили лишь в дома своих родственников (АОЭ, 1974).
Таким образом, по конкретному времени проведения и сохранности поверий в этом виде обряда можно выделить 3 варианта: 1 - казанско-татарский, 2 - кряшенский, 3 -мишарский.
5. Сбор яиц юношами.
Этот обряд зафиксирован в деревнях казанских татар. Он проводился после того, как дети завершали обход домов. Обряд бытовал лишь в тех районах, где проводился обряд 3 - приготовление каши из сборных продуктов. Заключался он в сборе яиц юношами, разъезжающими по деревне на украшенных конях (8, с.98-100).
Во всех деревнях казанских татар, где зафиксирован этот обряд, он назывался сврэн, сврэн чабу, сврэн сугу ( чабу - скакать, бежать; сугу - ударять, стукать). Лишь в д.Асян Бирского уезда обряд описан под названием тэгэрмэчкэ барабыз - идти на колесо; в д. Ст.Куктово того же уезда обряд бытовал под названием сабантуй кукэе жыю - сбор яиц сабантуя.
Подобный обряд под тем же названием и проводимый также до сева яровых, но, как правило, в пасхальные дни, зафиксирован у кряшен тех же уездов, в которых бытовал у казанских татар.
Имеющиеся описания свидетельствуют о большом веселии, праздничности этого обряда. В ряде кряшенских деревень юноши во время сврэн исполняли лирические куплеты на особую мелодию - сврэн кве.
Подготовка коней к предстоящим состязаниям - am аягы кыздыру. Как только стаивал снег и подсыхала дорога, по вечерам юноши выезжали верхом на конях и устраивали подобие скачек. Это продолжалось дней десять. Таким образом, они не только тренировали коней (хотя далеко не все собирались участвовать в состязани­ях), но и общались, демонстрировали свою удаль, сноровку. Обряд зафиксирован в северо-западном районе проживания казанских татар, на территории стыка четырех уездов: Казанского, Царевококшайского, Уржумского и Малмыжского.
Сбор подарков для победителей предстоящих соревнований.
В большинстве случаев бытовал под названием булэк жыю - сбор подарков; в отдельных деревнях - бирнэ щыю; свлге (бвстэр, яулык, чей яулыгы) жыю - сбор полотенец. Зафиксированы и другие названия, в частности, бэйге (бэу, бэуге) жъгю; кыйби жыю (9, с.29); ат аягы кыздыру - разогрев конских ног.
Анализ материалов позволяет выделить как общие моменты, характерные для всех деревень, где этот обряд бытовал, так и локальные различия. К общим относитсяединый перечень даров. Повсеместно самым ценным подарком считалось полотен­це, которое получали с каждой молодушки - яшь килен, вышедшей замуж после пре­дыдущего сабантуя. Она специально для этих целей готовила одно из лучших, богато орнаментированных полотенец из своего приданого. В некоторых деревнях Заказа-нья обязательным подарком молодушки в исследуемое время стали мужская рубаш­ка и намазлык или рубашка и два вышитых носовых платка - купертеп чиккэн яулык.
Общим является и принцип сбора подарков. В обязательном порядке требовали подарок только с молодушки, в то время как все остальные выделяли подарки добро­вольно: отрезы материи, головные, вышитые носовые платки, полотенца, скатерти, салфетки и т.д. Несмотря на добровольность, в большинстве деревень подарки выде­ляли все хозяйки. А вот в большинстве деревень чепецких татар вообще не было обряда сбора подарков: там каждая молодушка готовила по несколько полотенец, которые на место состязаний выносили либо муж, либо свекор (6, с.87).
Различия же заключались в способе сбора подарков. Его проводили либо юноши, либо пожилые мужчины (причем, этот обычай стойко сохранялся), что позволило нам выделить два варианта.
Вариант 1. Сбор подарков проводят юноши, в одних районах пешие, в других -конные. Отсюда - два подварианта: подвариант «а» - сбор подарков проводят юноши конные. Если деревня была большая, наездники группировались человек по 10-15 и собирали подарки в своем конце деревни: подъезжали под окна домов, а хозяйки выносили подарок. Подарок привешивали к уздечке, гриве лошади.
Подвариант «б». Сбор подарков проводят юноши пешие. Они также группирова­лись по несколько человек, также собирали подарки в своем конце деревни. Подарки вешали на шею, обвязывались полотенцами крест-накрест.
Для этого варианта характерно обилие песен, музыки. Среди сборщиков обяза­тельно были гармонисты. Иногда их угощали пивом, орехами.
Вариант 2. Сбор подарков проводили двое-трое (иногда больше) пожилых муж­чин. Один из них нес шест, к которому привязывались подарки, а на самом верху красовалось лучшее полотенце. Они заходили в дом; получив подарок, благодарили хозяев. Песен, музыки не было, поэтому не было и особой праздничности, хотя сбор­щиков подарков поджидали, готовились к их приходу.
Для обоих вариантов был характерен и сбор яиц. Для этого выделяли особого че­ловека - иногда это был подросток, иногда, наоборот, старик.
Сбор подарков конными (подвариант «а») преобладал в Уржумском уезде, быто­вал в Лаишевском, Уфимском и, как единичное явление - в Казанском, Чистопольс­ком, Малмыжском и Мензелинском уездах. Сбор подарков пешими юношами(под-вариант «б» преобладал в Мамадышском, Свияжском, Тетюшском, Спасском, Чис­топольском уездах Казанской губернии. Бытовал в Лаишевском уезде Казанской, Ела-бужском уезде Вятской, Белебеевском уезде Уфимской губерний.
Преобладание сбора подарков пожилыми мужчинами было характерно для Казанско­го, Малмыжского, Царевококшайского уездов - они граничат друг с другом, то есть наблю­дается четко очерченный регион бытования этого варианта. Кроме того, он преобладал во всех уездах Уфимской, а также в Ставропольском, Бугульминском уездах Самарской гу­берний. В целом же, преобладающим был сбор подарков юношами, в основном, пешими, хотя широко распространенным был и сбор подарков пожилыми мужчинами.
8. Состязания в силе, ловкости, конные скачки.
Xарактерной их особенностью является унифицированность формы проведения. Повсеместно они включали в себя одинаковые виды состязаний, состоящие из ска­чек, бега, прыжков в длину и национальной борьбы - кврэш.
Состязания проводились по веками выработанному распорядку. Начинали их скач­ки. Участие в них считалось престижным, поэтому на деревенские скачки выставля­ли коней все, кто мог. Наездниками были мальчики лет 8-12. Проводились скачки следующим образом. Участники, собравшись вместе, отправлялись к месту старта, расположенному, как правило, в 5-8 км от селения. Их сопровождал один из руково­дителей состязаний. По его сигналу все конники мчались в опор по полевой дороге в сторону деревни, к финишу, где их поджидали участники праздника. Интересно от­метить, что такой вид скачек был характерен для всех кочевых народов Средней Азии и, например, у туркмен-йомудов назывался улу байрак (10, с.69). Кстати, у них эта форма была одной из разновидностей состязаний, у татар же - единственной.
В то время, когда наездники отправлялись к месту старта, на майдане проводи­лись другие состязания, в частности, бег. Участники подразделялись по возрасту -мальчики, мужчины, старики. Принцип организации состязаний был тот же, что и скачек: старт устраивали в отдалении, а финиш - на майдане. Дистанция была не длинная - на 1-3 км и короче.
Одновременно приступали к проведению состязаний по национальной борьбе -кврэш на кушаках. В качестве кушака используется полотенце. Батыр - сильнейший борец - так же как и победитель скачек, получал одно из лучших полотенец, один из главных призов праздника.
После завершения состязаний люди расходились по домам. В этот день в каждом доме стремились приготовить праздничные кушанья.
9. Молодежные игрища.
Их проводили в течение нескольких дней подряд, начиная со дня сбора яиц. Они были обязательными и в день состязаний. Игрища устраивали либо на месте майда­на, либо на традиционных местах игрищ - за околицей, на лугах, на поляне. В них принимали участие нарядно одетые юноши и девушки, которым родители в день праздника, как правило, не чинили препятствий. До глубокой ночи звучали гармони, скрипки; парни и девушки пели песни, водили хороводы, плясали. Было много игр, сопровождаемых пением - жырлы-биюле уеннар (11).
Следует отметить, что эти игрища как бы открывали, начинали время весенне-летних игрищ и хороводов, проводимых на природе. Более подробно о них речь пойдет дальше.
10. Поочередное угощение разных категорий жителей села. Xарактерной их чертой являлось то, что проводились они весной до сева, как правило, в дни сабантуя. В большинстве случаев это поочередное угощение в домах группы юношей, в основ­ном, рекрутов. В других - семейных групп.
Обращает на себя внимание название этого угощения - сврэн, сврэн сугу, то есть такое же, как и обряда сбора яиц юношами.
Наиболее широко эти угощения сопутствовали сабантуям в Казанском и Лаишевском уездах. Единично встречались в Мамадышском, Елабужском, Сарапульском уездах.
Таков перечень наиболее значимых видов обрядов, проводимых в деревнях татар до начала сева. Как отмечалось выше, отдельные виды обрядов бытовали и как само­стоятельные явления праздничной культуры, так и в составе более сложных образо­ваний - праздников. Одним из таких праздников, включающих в себя, в частности, большинство перечисленных видов обрядов, является сабантуй, в традиционном быту - весенний праздник, проводимый перед севом яровых культур.
Сабантуй не имел не только точной календарной даты, но и определенного (уста­новленного) дня недели. Все зависело от погодных условий, интенсивности таяния снега и, соответственно, от степени готовности почвы к севу яровых культур. Вмес­те с тем в деревнях одной округи старались проводить состязания (кульминацию праз­дника) в разные дни, чтобы желающие могли посетить их праздник. Как правило, старейшины деревень - аксакалы, договорившись меж ду собой, о конкретных сро­ках оповещали сельчан на одном из базаров. Подготовка к сабантую начиналась заранее. Xозяйки мыли, чистили, убирали в доме. Мужчины наводили порядок во дворе, на улице - подметали, убирали мусор и т.д. Как правило, готовили пиво, съе­стные припасы. Сабантуй был своим, деревенским праздником. На него не было при­нято приглашать гостей из других деревень. Желающие посмотреть или принять уча­стие в состязаниях, прибывали без приглашения. Родственники или друзья пригла­шали их на обед или ужин. В целом же сабантуй - не время гостеваний.
Форма проведения праздника в разных районах имела свои особенности в зависи­мости от набора тех видов обрядов, которые он в себя включал.
Анализ обрядов, входящих в праздник сабантуй, позволяет объединить их в две группы. Первая группа - функционально как бы не связана с праздником. Сюда отно­сится приготовление каши из сборных продуктов (вид 3), различные сборы яиц (вид 4, 5) и др. Вместе с тем, по данным информаторов, эти обряды являлись составной частью сабантуя, рассказ о котором они начинали именно с этих моментов. По их словам, это зачин праздника, его подготовительная часть.
Вторая группа обрядов (действий) составляла суть праздника, его кульминацию. Это - скачки и различные состязания с предварительным сбором подарков для одари­вания их участников и победителей, а также молодежные игрища (виды 7, 8, 9).
Xарактерной особенностью бытования тех или иных обрядов первой группы яв­лялась их приуроченность лишь к определенным районам проживания татар. Обря­ды же второй группы были повсеместными там, где праздновали сабантуй.
Это позволило выделить 4 варианта сабантуя и их ареалы (см. карту 11).
Первый вариант включал в себя самое большое количество обрядов первой груп­пы, поэтому он был растянут по времени. Это - приготовление каши (вид 3), сбор детьми крашеных яиц (первый вариант вида 4), сбор яиц юношами (вид 5). Также обязательными были виды обрядов второй группы - сбор подарков, состязания и мо­лодежные игрища (виды 7, 8, 9). Этот вариант сабантуя преобладал в южной части Малмыжского и северной части Мамадышского, южных частях Елабужского, Сара-пульского уездов, а также в Мензелинском уезде. Бытовал в Белебеевском, Бирском, Бугульминском уездах, то есть имел довольно четко очерченный ареал.
Второй вариант. Из обрядов первой группы включал в себя обряд вида 6 - ат аягы кыздыру, вид 4 - сбор детьми крашеных яиц. Затем следовал сбор подарков (в 8 слу­чаях из 13 зафиксированных, участниками сбора были мужчины, в остальных - юно­ши, конные), состязания, молодежные игрища. Преобладал в деревнях северной час­ти Казанского, Царевококшайского и Уржумского уездов, а также встречался в при­мыкающих к ним деревнях южной части Малмыжского уезда, то есть имел компакт­ную зону распространения в северо-западном районе проживания казанских татар.
Третий вариант. В нем еще меньше обрядов первой группы, которые представле­ны лишь сбором детьми крашеных яиц (вид 4). Сбор подарков в большинстве случа­ев проводили юноши пешие; далее следовали состязания и молодежные игрища. Вме­сте с тем, в ряде деревень, празднующих сабантуй этого варианта, бытовал обычай поочередного угощения (вид 10; зафиксирован в 12 из 32 обследованных деревень).
Его ареал - южная, юго-восточная часть Казанского, юго-западная часть Лаишев-ского, Тетюшский, Свияжский уезды Казанской губернии. Как видим, это также до­вольно компактная зона. Можно говорить еще об одной, правда, небольшой по пло­щади зоне бытования этого варианта - это восточные волости Мамадышского и при­мыкающие к нему волости Елабужского уездов. На других территориях он встречал­ся вкраплениями.
По форме к этому варианту близок сабантуй, проводимый в деревнях татар-миша­рей Чистопольского, частично, Спасского уездов. Однако там не всегда строго при­держивались традиционных сроков его проведения. В случае ранней весны, быстро­го таяния снега сабантуй могли провести после сева. Кроме того, сбор детьми краше­ных яиц проводился обязательно в дни Пасхи под названием кызыл йомырка квне -день красного яйца, то есть не в комплексе сабантуя.
Четвертый вариант. Он имел ряд существенных отличий от вышеописанных. Дру­гими были обряды, предваряющие состязания (кульминацию праздника). Так, утром, накануне или в день сабантуя все старики собирались на деревенском кладбище. Каж­дый приносил с собой узелок с куриными яйцами, который отдавал мулле, надеясь обеспечить себе благополучие в новом хозяйственном году. На кладбище совершали коллективное моление (намаз). А женщины в это время поздравляли своих соседок с началом весны и потчевали друг друга сметаной, яйцами и другими угощениями. Не было массового сбора крашеных яиц, хотя яйца красили. Их в день сабантуя хозяйка раздавала детям своих родственников. Подарки для победителей каждый желающий (а яшь килен обязательно) выносили прямо на место состязаний.
Этот вариант сабантуя был характерен для Глазовского уезда Вятской губ.
У основной массы кряшен встречались почти все обряды, действия, входящие в сабантуй, но чаще всего они проводились не в едином комплексе особого праздника, с особым названием, как у казанских татар, а были приурочены к дням весенних празд­ников христианского календаря - Вербному воскресенью (коллективное угощение ка­шей из сборных продуктов, например) и Пасхе. К пасхальным дням относился сбор крашеных яиц, сбор подарков и устройство состязаний (как бы праздник в празднике).
Интересно отметить, что в ряде районов проживания кряшен появление самого тер­мина сабантуй для обозначения праздника с состязаниями было сравнительно поздним явлением (в советское время). Например, в Троицком уезде Оренбургской (дд.Варла-мово, Попово и др. - АОЭ, 1987), в Цивильском уезде Казанской губерний (дд^озеса-ново, Молькеево и др. (12, с.82) сбор подарков и сами состязания проводились на вто­рой и третий день Пасхи под названием сврэн. Иногда же состязания устраивались в комплексе другого обряда, проводимого под названием шыйлык. (Об этом смотри ниже).
Нельзя не сказать еще об одной группе деревень казанских татар и кряшен. Там под названием сабантуй, а иногда и без названия, до сева проводились обряды лишь первой группы - виды 4,5 - сбор яиц детьми и юношами; в некоторых деревнях еще и обряд вида 10 - коллективное угощение группы людей.
Ареал такого сочетания весенних обрядов - часть территории Лаишевского и примы­кающие к нему волости Мамадышского уездов, вкраплениями - в Елабужском уезде.
Таким образом, анализ материала позволяет сделать вывод о том, что сабантуй в исследуемое время являлся народным праздником казанских татар, имеющим четко установленное время и форму проведения. Он имел лишь для него присущий набор (комплекс) видов обрядов, атрибутов, увеселений, ставший для татар традиционным. Стойкими, ясно очерченными были и ареалы праздника. Вместе с тем, он стал народ­ным и для татар-мишарей, проживающих в контактных зонах с казанскими татара­ми, то есть являлся интегрирующим фактором при сложении татарского народа, ак­тивно функционирующим явлением этнической культуры.
Обряды, связанные с началом сева
1. Общественное моление (освящение семян), сопровождаемое коллективным угощением - шыйлык. Чаще всего проводили его в установленном (обычном) месте - в центре деревни, на лугу, у часовни после обряда сврэн - сбора яиц верховыми юноша­ми. Собирались в назначенный день и час нарядно одетыми. Взрослые члены семьи участвовали в молении о благополучии, хорошем урожае, после которого устраивалось коллективное угощение. В нем принимали участие все, в том числе и дети.
Кроме моления и коллективной трапезы, шыйлык включал в себя и обрядовую запашку (13, с.54-57).
После этого в некоторых деревнях кряшен проводились состязания, сходные с вы­шеназванными состязаниями на сабантуе. В других же деревнях, празднующих шый-лык, их не было. Это позволило выделить два варианта шыйлык. В целом же обряд зафиксирован в отдельных деревнях татар-кряшен Мамадышского, Лаишевекого уез­дов Казанской, Белебеевского, Бирского, Мензелинского уездов Уфимской, Верхнеу­ральского уезда Оренбургской, Бугульминского уезда Самарской губ (13, с.137).
2. Обрядовые действия, предваряющие начало сева. В той или иной форме они
были характерны для всех татар: у казанских татар под названием орлык чыгару -
вынос семян. У мишарей же особого (единого) названия не было.
Выделено 2 варианта этого обряда. Вариант 1 включал следующие элементы: при выезде на сев обсыпание гривы лошади мукой, в которую положены яйца; передача яиц первому встречному; высевание яиц вместе с зерном; совместное угощение всех присутствующих в поле. Бытовал в деревнях кряшен. В этом варианте уместно выде­лить как подвариант орлык чыгару в ряде аулов татар-мусульман, у которых отсут­ствовал обряд освящения семян. Вариант 2 состоял из проведения домашнего моле­ния по мусульманскому обряду, раздачи подаяния бедным в виде испеченых хлебцев или муки, зерна, яиц. Xарактерен для татар-мишарей.
3. Только в деревнях татар башкирского Приуралья и, особенно, Зауралья, в том чис-
ле кряшен (нагайбаков) особо отмечали день завершения сева. Возвращающихся с поля
мужчин встречали с полными ведрами воды и обливали. Да и сами сеятели, как правило,
везли с собой бочонок. Начиналось массовое обливание, шутки, смех. Старики говорили,
что это делалось с пожеланием дождя в нужное для роста хлебов время (3, с.99). В дру-
гих районах подобных действий по случаю завершения сева не зафиксировано.
Обряды и праздники, проводимые после сева
1. Одним из самобытных праздников этого времени является праздник, проводи-
мый под названием май тавы - гора мая или май башы - начало мая, который запи-
сан нами в Тептяро-Учалинской вол. Верхнеуральского уезда. Это женское праздне-
ство. Во всех деревнях он проводился одинаково. 1 мая по старому стилю ( день
недели мог быть любым) вся женская половина деревни отправлялась на одну из
окружающих деревню гор. Они брали с собой еду, самовары, или чай кипятили в
котлах. После коллективного угощения начинались игры.
В других районах проживания татар сведений о празднике май тавы не имеется. Но подобный праздник бытовал в больших и малых городах Урала (14, с.161) и юга Западной Сибири (15, с.28).
2. В годовом цикле общественных обрядов и праздников татар особое место зани-
мали летние обряды пожелания благополучия, хорошего урожая, сопровождае-
мые жертвоприношением, обрядовым поеданием пищи и обрядовым обливани-
ем водой (карта12).
Помимо мусульманского обряда жертвоприношения и особого праздника по этому поводу - Корбан гаете, проводимого соответственно по скользящему лунному кален­дарю, в ряде регионов проживания татар бытовал еще обряд коллективного жертвоп­риношения, проводимого в установленном месте и в определенный день (16, с.86-87).
Представляет интерес терминология обряда и территория его бытования. Татары-мишари, у которых обряд был повсеместным, называли его Корбан - жертвоприно­шение. Исключение составляли жители Ставропольского уезда. Они обряд называли яцгыр келэве - моление дождя. Среди пермских татар он бытовал под названием кор-бэннек, корбэнлек, среди чепецких - ужымга корбан чалу - приносить жертву ози­мым, эулия корбан - жертва святым.
Кроме этих групп татар обряд был характерен для большинства кряшен. У казан­ских татар он бытовал лишь в отдельных деревнях Лаишевского уезда, единично встречался в Казанском, Тетюшском уездах.
Ареал бытования: Нижнеломовский, Керенский, Краснослободский, Инсарский, Городищенский уезды Пензенской, Елатомский уезд Тамбовской, Ставропольский уезд Самарской, Кузнецкий, Сызранский уезды Саратовской, Троицкий уезд Орен­бургской, Кунгурский, Красноуфимский, Осинский уезды Пермской, Уфимский, Зла-тоустовский, Белебеевский, Бирский, Мензелинский уезды Уфимской, а также Гла-зовский, Елабужский уезды Вятской, Лаишевский, Казанский, Чистопольский, Те-тюшский, Мамадышский уезды Казанской губерний.
3. Обряды вызывания дождя (карта12).
Они были характерны для всех татар, но бытовали в разных формах. Организато­рами и основными участниками обряда выступали либо взрослые, либо дети.
В какой бы форме обряд ни проводился, он обязательно завершался массовым обливанием водой не только участников, но и всех жителей деревни.
В конце XIX - начале XX вв. обряд вызывания дождя бытовал в трех вариантах.
Вариант 1. Включал в себя коллективное угощение кашей, приготовленной из под-ворно собранных продуктов, предваряемое общинным молением: у татар-мусульман - совершением намаз, у кряшен - молением «перед кашей». Завершался обряд массо­вым обливанием водой. Организаторы и основные участники - взрослое население. Этот вариант преобладал в Лаишевском, Мамадышском, Чистопольском, Спасском, бытовал в Мензелинском, Белебеевском, Ставропольском, встречался единично в Уржумском, Елабужском, Малмыжском, Златоустовском уездах.
Вариант 2. Состоял также из коллективного угощения кашей, приготовленной из сборных продуктов и обливания водой. Основные ее участники - дети и подростки. Преобладал в Казанском, Малмыжском , бытовал в Мамадышском, Лаишевском, Сви-яжском, Чистопольском, Елабужском, Сергачском уездах; в Уфимском, Уржумском, Спасском, Тетюшском уездах - встречался единично.
Вариант 3. Его основные моменты - общинное моление в поле, на лугах и облива­ние водой в деревне. Преобладал в Мензелинском, Елабужском, Касимовском , бы­товал в Мамадышском, Малмыжском, Белебеевском, Уфимском уездах; в Лаишевс-ком, Глазовском, Сарапульском, Бирском, Краснослободском, Инсарском, Чембарс-ком, Елатомском, Ставропольском уездах встречался единично.
Несмотря на то, что по форме проведения выделено 3 варианта, обращает на себя внимание разнообразие их названий. Нами зафиксировано их около 30. 4. Народный праздник Джиен.
Джиен являлся праздником казанских татар. Исследования показали, что празд­ник проводился по-разному, однако форма проведения была устойчивой - деревня проводила джиен так, как было принято в данном населенном пункте. Праздник про­водился группой деревень в строго фиксированное для них время, начиная с конца мая - начала июня в течение четырех-шести недель. Фиксированность времени зак­лючалась не в определенности календарной даты, она была разной и, как правило, связана с определенными фенологическими наблюдениями. Уточняя время джиена, например, говорили: арыш серкэ очырганда - когда рожь отцветает, или когда сквор­цы выпускают из гнезд птенцов. Фиксированность заключалась в очередности про­ведения - начинала определенная группа деревень, продолжала другая и, наконец, завершала третья. Продолжительность праздничного времени в каждом случае была от 3-4 до 5 дней отведенной недели.
Праздник каждой группы носил название одной из деревень, как правило, наибо­лее древней, например, Ашыт жыены, Му жыены и т.д. Некоторые джиены имели название той местности, где проводилось праздничное гулянье - Кала тау жыены, Биек тау жыены, Яссы болын, Куш Капка, Казы, Базы жыены (по названию рек -Бирский уезд) и т.д. В некоторых случаях слово джиен к названию праздника не при­соединялось, да и вообще не употреблялось в значении праздника. Это характерно, главным образом, для Тетюшского уезда, где были следующие названия праздника -Шыкма, Чабыр, Куш Капка, Кэлти, Жуа, Каравыл тавы. Часть джиенов, в общей массе сравнительно небольшая, носила название христианских праздников - Микола жыены (Никола - 9 мая ст.ст.), Тройча жыены (Троица), Тикен жыены (Тихон или Тихвинская божья матерь) и др.
Основные моменты (виды обрядов, действий) этого праздника следующие:
Традиционный прием гостей, сопровождаемый своеобразными молодежными игрищами. Прием гостей из других деревень, празднующих свой джиен не в эту не­делю, проводился по четко выработанному гостевому этикету (17, с.390; 18, с.45).
Молодежные гулянья и игрища начинались с пятницы и проводились днем и вечером во все праздничные дни, даже в день проводов - в понедельник.
Переезд молодушек на место постоянного жительства - дом мужа. Участие в нем довольно большого количества родственников, наличие обрядовых действ зрелищного характера, музыки . Все это привносило в деревенский праздник свою специфику.
Посещение ярмарки, проводимой в одном из сел. Таким селом нередко было близлежащее русское, а ярмарка там - праздничной (престольной), соответственно с конкретной датой проведения. Такие джиены нередко носили название этих празд­ников - Микола жыены, Тройча жыены и др. Иногда местом проведения ярмарки являлась татарская деревня, причем не обязательно крупная. Так, д.Ямбай, где про­водилась большая ярмарка в конце мая сразу после сева гречихи, конопли (20-22 мая, самое позднее - 27 мая по старому стилю), в конце XIX в. насчитывала всего 7-8 домов. Тем не менее, по названию этой деревни назывался первый, довольно круп­ный джиенный округ - Ямбай жыены, который праздновали около 10 деревень Ма-мадышского уезда. Посещение этой ярмарки вместе с гостями, приехавшими на джи-ен, было составной частью праздника.
- Сбор подарков для одаривания победителей и состязания, аналогичные состяза­ниям сабантуя.
Конкретное сочетание вышеперечисленных обрядов (действий) позволило выде­лить два варианта праздника джиен с четкими ареалами бытования (см. карту 13).
Первый вариант включал в себя первые два вида обрядовых действ, а именно: традиционный прием гостей, сопровождаемый своеобразными молодежными игри­щами, и переезд молодушек на место постоянного жительства. Кроме того, в некото­рых крупных торговых аулах в первый день праздника проводился базар с продажей более широкого ассортимента товаров, чем обычно.
Исключительно этот вариант джиена был характерен для Казанского, Царевокок-шайского, Свияжского уездов Казанской, Уржумского, Малмыжского, Сарапульского уездов Вятской губерний. Преобладающим был в Мамадышском уезде Казанской, Мензелинском уезде Уфимской, Елабужском уезде Вятской губерний. Бытующим - в Белебеевском, Бирском уездах Уфимской, Тетюшском уезде Казанской губерний.
Второй вариант включал в себя все 4 вида обрядовых действ. Этот вариант джие-на преобладал в Лаишевском, бытовал в Мамадышском, Тетюшском уездах Казанс­кой, Белебеевском, Бирском уездах Уфимской, единично встречался в Елабужском уезде Вятской, Мензелинском уезде Уфимской губерний. Следует отметить, что праз­дновали по такой форме как татары-кряшены (в преобладающем большинстве), так и мусульмане этих уездов, точно так же, как первый вариант джиена встречался и у кряшен (в основном, в Мамадышском, Белебеевском уездах).
Вместе с тем, для некоторых районов (Тетюшский уезд Казанской и Бирский уезд Уфимской губерний) было характерно сочетание (переплетение) обоих вариантов джие-на. По структуре, функциональному назначению летний праздник пермских татар, про­водимый под названием сабантуй, относится к джиену второго варианта (7, с.120-124).
К этому же варианту джиена может быть отнесен летний (после сева) праздник Майдан татар Ставропольского уезда Самарской губернии, кстати, бытовавший лишь у этой группы мишарей.
5. Молодежные игрища.
Помимо праздничных игрищ молодежи в дни сабантуя и джиена в летнее время проводились и другие. Их систематизация позволила выделить следующие варианты.
Вариант 1. Вечернее игрище - кичкеуен. Устраивали его в погожие вечера в пери­од более или менее свободный от полевых работ - после сева до сенокоса. Этот вари­ант вечерних игрищ бытовал во многих районах проживания татар, однако, собран­ные материалы не позволяют конкретизировать ареалы отчасти и потому, что сами информаторы не придавали им большего значения. Они, очевидно, не были явлени­ем особо значимым в жизни молодежи.
Вариант 2. Игрища молодежи, устраиваемые на лугах во время половодья (конец апреля, начало мая). Xарактерная особенность этих игрищ заключалась в том, что в них, как правило, принимала участие молодежь нескольких деревень, хотя инициа­тором, организатором традиционно выступала молодежь одной деревни, на лугах которой они и проводились. Как показал анализ, география распространения таких игрищ связана со сравнительно крупными реками: Камой, Вяткой, Окой, Мокшей, р.Пожар, что в Сергачском уезде и др.
Обращает на себя внимание их бытование и в деревнях мишарей, у которых в другое время молодежные игрища были редки.
Вариант 3. Еженедельные пятничные игрища (в д.Карино Слободского уезда про­водили по четвергам). В большинстве деревень их устраивали после полудня. В них участвовала вся деревенская молодежь. Чтобы не вызывать недовольства религиоз­ных людей, игрища проводили в укромных местах, на окраине села, на лугу.
Подобные игрища устраивали почти во всех деревнях татар, за исключением дере­вень татар-мишарей Пензенской, Тамбовской губ. и касимовских татар (Касимовский уезд Рязанской губ.). По крайней мере, там не удалось их зафиксировать. Нередко ин­форматоры категорично отрицали их бытование в дореволюционное время. А вот в Сер-гачском уезде Нижегородской губ. они были традиционными, как и у казанских татар.
Вариант 4. Совместные, также пятничные игрища молодежи нескольких сосед­них деревень, проводимые в определенное традицией время после завершения сева яровых. Определенным было и место проведения. Нередко их называли каршы уен -встречные игрища. Возможно потому, что их организаторами поочередно являлась молодежь той или другой деревни, ведь говорят же в народе «кунак ашы - кара-кар-шы, что означает обязательность поочередных взаимных угощений. Иногда слово каршы включалось и в само название игрища, указывая в таком случае конкретное место проведения - «напротив такой-то деревни», например, Шода каршы, встеял каршы, Тазлар каршысы и др.
Обращает на себя тот факт, что в деревнях татар Среднего Предволжья - Тау ягы эти совместные игрища имели свои особенности. Так, в Цивильском уезде Казанской губ. (татары-кряшены) поочередные девичьи игрища - уен - устраивались с участием деву­шек из соседних чувашских деревень (12, с.84-85). В Тетюшском же уезде эти игрища были приурочены к конкретной дате (не пятнице) и проводились лишь раз в году. Напри­мер, 19 мая по старому стилю.под названием Олы болын - большой луг совместные иг­рища проводила молодежь дд.Шемяково и Кулларово, а 1 июня по старому стилю под названием Сулып жыены молодежь дд.Б.Салтыки, Б.Янасалы, Данышево, Б.Кляри.
Этот вариант бытовал в деревнях Глазовского уезда под названием карга ботка-сы, а в д.Бастаново Елатомского уезда сэер иту, в д.Абалач Елабужского уезда кыз-лар ашы - девичье угощение.
Интересно отметить, что совместные угощения устраивали и девочки. Например, в д.Арбор Малмыжского уезда оно называлось чарлыкка чыгу.
Осенне-зимние обряды и праздники
1. Осенне-зимние гостевания.
Бытовали в двух вариантах.
Вариант 1. С установлением устойчивых холодов начинался период заготовки мяса впрок. Каждая семья специально для этого откармливала бычка, телку, лошадь. День закалывания животного превращался в небольшой семейный праздник, на угощение приглашали и близких родственников. Позднее же, в удобное для себя время, при­глашали в гости более широкий круг родственников и друзей, в том числе из других деревень. Такие гостевания характерны для большинства татарских деревень.
Вариант 2. Гостевания проводились под определенным названием и были приуро­чены ко времени престольной ярмарки (базара) в соседнем, как правило, русском селе, куда хозяин вез своих гостей, приехавших из других деревень. Вернувшись с ярмарки, устраивали застолье, шли в гости к родственникам, друзьям. Угощения были поочередными. Зафиксирован у татар, проживающих в Глазовском уезде Вятской (чепецкие татары) (6, с.90-91), а также Пермском, Кунгурском, Осинском, Красно-уфимском уездах Пермской губерний (пермские татары) (7, с.124-127).
К этому варианту относятся осенне-зимние престольные праздники кряшен. В некоторых из них в эти дни молодежь проводила особые игрища, называемые жам-шау (Елабужский уезд), чипчинэ (Чистопольский уезд). Среди других татар-мусуль­ман встречался лишь в отдельных деревнях Лаишевского, Мензелинского, Тетюшс-кого, Елабужского, Елатомского уездов.
2. Помочи.
В осенне-зимних общественных обрядах и праздниках особое место занимали помо­чи - емэ, устраиваемые для быстрого проведения особо трудоемких работ в крестьянс­ком хозяйстве, таких как обмолот хлеба, заготовка древесины, постановка дома и т.д.
Исходя из направленности данного исследования, предусматривающего анализ праз­дничной культуры, из всех помочей нами выделены молодежные. Следует отметить, что на коллективные работы молодежь, как правило, шла охотно, умела труд, порой нелег­кий, сделать праздником, в завершение заданного объема работ устраивая свои игрища.
Среди татарской молодежи наиболее ожидаемыми, значимыми были помочи по обработке заколотых гусей - каз вмэсе. Проводили эти помочи поздней осенью с наступлением устойчивых холодов. Приглашали на них девушек.
Анализ материала показал, что подобные помочи были характерны для деревень казанских татар Казанской, северо-западных районов Уфимской губерний, а также Глазовского, Слободского, Елабужского, Малмыжского, Сарапульского уездов Вят­ской губернии, за исключением кряшенских деревень. Не зафиксировано бытование этой помочи среди пермских татар.
В деревнях татар-мишарей Пензенской, Тамбовской губерний проведение помо­чи по обработке гусей также не было традиционным.
А вот в деревнях мишарей Ставропольского, Чистопольского, Спасского, а также Белебеевского, Бирского, Уфимского уездов эти помочи были аналогичны с казанс-ко-татарскими.
Помимо каз вмэсе в XIX в. широко распространенными были помочи по изготов­лению войлока - тула вмэсе, помочи по обработке холстов - киндер тукмаклау. По сведениям информаторов, эти помочи также сопровождались исполнением песен, завершались устройством игрищ. Однако имеющиеся о них сведения не позволяют выделить ареалы их бытования.
3. Новогодние обряды и праздники (конец декабря - начало января).
Не у всех татар это время было праздничным. Основная масса казанских татар специального праздника , игрищ в это время не проводила. Вместе с тем, особо отме­чалось оно у кряшен, татар-мишарей и чепецких татар, хотя форма празднования не совпадала. В это время проводились следующие обряды (действия).
Хождение ряженых. Ряжеными, как правило, ходили юноши, иногда девушки. Они скрывали лицо, меняли голос, стремились быть неузнанными. Входя в дом, они плясали, но никогда не пели, не высказывали каких-либо пожеланий. Иногда ряже­ных угощали.
Xождение ряженых было характерно для кряшен всех уездов их проживания, а также татар в Глазовском и Слободском уездах Вятской губернии. Гадания на кольцах - йвзек салу.
Как правило, проводились в новогоднюю ночь или 2-3 раза в период Нардуган. Такие гадания бытовали у всех кряшен и во многих деревнях татар-мишарей. Вместе с тем, у кряшен в них активное участие принимали как девушки, так и юноши, при­чем последние нередко выступали их инициаторами, в то время как у мишарей это были сугубо девичьи гадания. Кроме того, у кряшен сама процедура этого гадания была более таинственной. Так, воду для гадания обязательно приносили из проруби, причем за ней отправлялись выборные девушки и парни (3-4 чел.) из числа тех, кто был первенцем, средним и последним ребенком в полной благополучной семье. За водой и обратно шли молча. Придя к проруби, парень топором очерчивал ее кругом. Зачерпнув ведром воду, в него опускали монету и перстень, называемый царским, покрывали белым полотенцем и в таком виде несли в дом, где их ожидали.
Принцип же гадания был одинаков. Все собравшиеся опускали в воду свои коль­ца, загадав какое-нибудь желание. Ведущая мешала в воде кольца. Одно из них наде­валось на мизинец. Чьим было кольцо, той предназначались произносимые в это вре­мя слова, исполняемый куплет.
Девичьи гадания.
В деревнях кряшен и татар-мишарей записано около двадцати способов гаданий о суженом, предстоящем замужестве и др., которыми девушки занимались во время рождественско-новогодних посиделок, игрищ, причем многие из них с вариантами.
4. Обряды, отмечающие день Нового года - 1 января.
Вариант 1. Мальчики (мужчины) ходили по домам соседей, родственников с поже­ланием благополучия в Новом году, богатого урожая, хорошего приплода скоту. Быто­вало поверье, что посещение человека с «легкой ногой» принесет удачу. Пришедшего с пожеланием угощали: для мужчины накрывали стол, юношу угощали домашним пивом, а детям давали конфеты, немного денег, пряники, яйца. Кроме того, в этот день обязательно что-нибудь стряпали с пожеланием, чтобы год был спокойным.
Этот вариант обряда был характерен для Слободского и Глазовского уездов Вятс­кой губернии.
Вариант 2. В день Нового года (или Рождество) пекли специально для раздачи детям небольшие булочки из ржаного теста - чигелдэк, шишири. Бытовало поверье: это необходимо сделать, чтобы было много овец, чтоб скотина хорошо плодилась, не болела. Xозяйки скармливали эти булочки и овцам, корове, чтобы у них были двой­ни. Обряд бытовал в деревнях татар-мишарей (Ставропольский уезд Самарской, Ин-сарский, Саранский уезды Пензенской, Касимовский уезд Рязанской,Елатомский уезд Тамбовской, Кузнецкий уезд Саратовской, Сызранский уезд Симбирской губерний.
У казанских татар ни период зимнего солнцестояния (Рождество), ни 1 января как день Нового года не праздновался, хотя в ряде деревень информаторы указывали на то, что в этот день «печь не оставляли пустой» - что-нибудь пекли, с пожеланием, чтобы год был сытым, чтоб мороз избу не выстудил и т.д.
По сочетанию вышеуказанных обрядов (действий) выделяется 3 варианта празд­нования периода зимнего солнцестояния и начало Нового года.
Первый вариант. Празднование длительное (с 25 декабря по 5 января по старому сти­лю). Составные части: хождение по домам отдельных групп ряженых, гадание на коль­цах и различные девичьи гадания. Ареал: все уезды, в которых проживали кряшены.
Второй вариант. Празднование не длительное, 2-3 дня с начала нового года. Ос­новные действия: хождение по домам ряженых, девичьи гадания, хождение по до­мам с пожеланиями благополучия. Ареал: Глазовский, Слободской уезды Вятской губернии.
Третий вариант. Празднование также не длительное. Заключалось в проведении девичьих игрищ (посиделок), гаданий на кольцах, других гаданий, раздача детям чи­гелдэк. Ареал: Елатомский уезд Тамбовской, Касимовский уезд Рязанской, Нижне-ломовский, Керенский, Чембарский, Краснослободский, Городищенский уезды Пен­зенской, Сызранский уезд Симбирской, Кузнецкий уезд Саратовской, а также Сер-гачский уезд Нижегородской губерний.
5. Массовые катания на санках с гор, на подводах вдоль деревни, в отдельных деревнях с элементами карнавала, приуроченные к масленице. Ареал: деревни кряшен всех уездов их проживания. Кроме того, зафиксированы в Сергачском (миша­ри), в Глазовском (чепецкие татары), в Касимовском (касимовские татары) уездах.
Сводные комплексы годового цикла традиционных обрядов и праздников, ареалы их бытования (карта14).
Проведенный анализ свидетельствует о том, что годовой цикл традиционных об­щественных обрядов и праздников татар не является единым. Это и понятно. Дело в том, что в формировании и развитии обрядности большое значение имеют причины генетического порядка, связанные с этнической неоднородсностью древних корней, а также особенности расселения, в частности, дисперсного в иноэтнической среде. Кроме того, нельзя упускать из виду и такой важный момент, как объективные зако­номерности функционирования обрядов и праздников. Одна из них - вариативность как способ существования традиции, в том числе праздничной. «Этническая тради­ция, тем более до периода урбанизации, существовала как вариационное множество местных традиций, сближавшихся и выработавших общие черты в ходе своего раз­вития и в процессе этнокультурной консолидации той или иной этнической общнос­ти - племени, союза племен, народности, нации» (18, с.118-120).
В праздничной культуре татар Поволжья и Урала выделяется два довольно ярко выраженных сводных комплекса обрядов и праздников. Определяющими при выде­лении комплексов явилось наличие или отсутствие традиционных народных ((поми­мо двух общемусульманских) праздников, имеющих на всей территории бытования набор одинаковых по форме элементов. В праздничной культуре татар Поволжья и Урала выделяется два ярко выраженных комплекса. Особенность первого заключа­ется в том, что он включает в себя два таких праздника: Сабантуй и Джиен. Второй комплекс характеризуется отсутствием именно этих праздников. Первый комплекс назван казанско-татарским, так как он был абсолютно преобладающим, во многих случаях- единственным на территории проживания субэтнической группы татарско­го этноса - казанских татар. Вместе с тем он бытовал и среди других этнических групп татар, проживающих в контактных зонах с казанскими татарами.
По этому же принципу второй комплекс назван мишарским, хотя он был преобла­дающим и среди касимовских татар.
Комплекс I - Казанско-татарский.
Определяющим при выделении локальных территорий в этом комплексе является наличие того или иного варианта сабантуя. Анализ показал, что каждый вариант са­бантуя, как правило, имел четко очерченный ареал (см. карту 11). При этом варианты I, II, III бытовали в сочетании с джиенами варианта I. Ареалы их совпадали. (см. карту 13). Другие же обряды годового цикла либо являлись общими для всех казанс­ких татар (обряды, связанные с ледоходом, с выходом на сев, вызывания дождя и др.), либо были более вариативны по деревням и не всегда имели такую компактную территорию, как эти праздники, хотя в целом вносили определенную специфику в праздничную культуру каждой группы.
Исходя из этого, среди казанских татар выделяются следующие ареалы (см. карту
14).
Ареал I. Занимает обширную область, включающую в себя Предкамье, в том чис­ле северо-восточное Заказанье (южная часть Малмыжского и примыкающая к нему северная половина Мамадышского уездов), Восточное Закамье, а также Башкирское Приуралье (уезды Мензелинский, Белебеевский, Бирский, Бугульминский). Xарак-теризуется проведением сабантуя первого варианта, джиена первого варианта и от­сутствием обряда летнего жертвоприношения.
Следует отметить, что эта территория несравненно шире, чем ареалы говоров, вы­деляемых по языковым данным. Более того, ареал одного говора, может иметь разли­чия в обрядности. Так, выделенный Н.Б.Бургановой мамадышский говор не полнос­тью входит в выделяемую нами зону I, которая в свою очередь включает в себя терри­торию малмыжского и других говоров (19, с.13-28). Вместе с тем, представляет несом­ненный интерес указание языковедов на то, что малмыжский говор имеет продолже­ние в Восточном Закамье. Это подтверждают и материалы по обрядности.
Ареал II. Занимает северную половину Казанского и примыкающие к нему тер­ритории Царевококшайского, Уржумского и частично Малмыжского уездов. Это тер­ритория распространения сабантуя второго варианта, первого варианта джиена. Здесь так же, как и в ареале I не зафиксирован обряд летнего жертвоприношения. Эта тер­ритория в основном совпадает в выделенным Н.Б.Бургановой ашитским говором (под­говоры парангинский, ашитский, арский), за исключением дубъязского подговора. Заслуживает внимания и ее вывод о том, что по своим ведущим особенностям ашит-ский и мамадышский говоры различались с самого начала (19, с.13).
Ареал III. Охватывает Свияжский, Тетюшский, частично Буинский, Симбирский уезды, а также южную, юго-восточную часть Казанского (территория распростране­ния дубъязского подговора) и юго-западную часть Лаишевского уездов. Xарактер-ной особенностью праздничного комплекса является бытование третьего варианта сабантуя, первого и частично второго (но главного в конкретной округе) вариантов джиена, а также обряда летнего жертвоприношения, правда, не повсеместно. Заслу­живает внимания вывод Н.Б.Бургановой о том, что в формировании дубъязского под­говора основную роль в XV-XVI вв. сыграл ногайский этнос (19, с.15). Во многом сходный с данным комплекс обрядности характерен и для северной части Елабужс-кого и отдельных деревень Сарапульского уездов.
Ареал IV. Занимает бассейн р.Чепцы в Глазовском и Слободском уездах Вятской губ. Здесь в обрядовом комплексе основными являются праздник сабантуй четверто­го варианта, летний обряд жертвоприношения, а также типа джиенных осенне-зим­ние гостевания, в то время как летний праздник джиен - отсутствует. Особый коло­рит ему придают летние девичьи гостевания, угощения и молодежные игрища. Кро­ме того, традиционным был цикл новогодних обрядов.
Языковеды отмечают, что некоторые признаки здешнего говора, безусловно, вос­ходят к диалектным особенностям булгарского языка XIII-XIV вв. и находят парал­лели в огузских, западно-кыпчакских и в диалектах чувашского языка (19, с.18).
Ареал V. Включает большую часть Лаишевского и примыкающую к нему южную половину Мамадышского уездов. Xарактеризуется отсутствием весеннего (до сева) народного праздника сабантуй, хотя бытовали отдельные его обряды, в частности, такие как сбор детьми крашеных яиц, сбор яиц юношами, поочередное угощение разной категории жителей села. При этом встречалось бытование и термина сабан­туй, правда, не повсеместно.
Состязания же устраивались во время летнего (после сева) праздника (джиен вариан­та II). Довольно широко встречался обряд летнего жертвоприношения. Следует отме­тить, что значительную часть населения данного ареала составляли татары-кряшены.
Н.Б.Бурганова подчеркивает сложность формирования говора данной территории. По названию джиенов Ямбай, Мамалай, Твбэк, восходящим к булгаро-татарским име­нам (все джиены второго варианта), она делает предположение о заселении этой тер­ритории собственно булгарским населением, переселившимся сюда начиная с XIII в.
(19, с.26). Кроме того, в ряде деревень этого региона, судя по легендам (историям) их образования, первопоселенцами были чуваши, например, в д.Янчиково (19, с.15).
Подобный комплекс обрядов зафиксирован в отдельных районах Елабужского, Мензелинского уездов.
Ареал VI. Занимает Пермский, Кунгурский, северную половину Осинского и Крас-ноуфимского уездов. Здесь также отсутствует весенний праздник сабантуй. В целом обряды весеннего (до сева) цикла выражены довольно слабо. Xотя и проводился сбор крашеных яиц, но был приурочен к пасхальным дням и являлся детским занятием. Вместе с тем летний праздник джиен (здесь преобладал второй вариант) почти повсе­местно назывался сабантуй, а сбор подарков, проводимый под названием сврэн сугу только у них сопровождался исполнением специальных песен. Большое место в празд­ничном комплексе занимали обряды летнего жертвоприношения, сопровождаемые коллективным угощением, а также типа джиенных осенне-зимние гостевания. Таким образом, одни элементы обрядового комплекса типологически близки к таковым в аре­але V, другие в ареале IV. В этом плане заслуживают внимания выводы языковедов об общности говора пермских татар с реликтовыми говорами среднего диалекта татарс­кого языка - нукратским (чепецким), касимовским, крещенотатарским (20, с.189).
Ареал VII. Включает в себя, главным образом, восточные районы Белебеевского, Бирского, южные районы Красноуфимского, Осинского, Шадринского уездов, а так­же Уфимский, Златоустовский, Верхнеуральский, Троицкий уезды (21). Специфика праздничного комплекса этого ареала заключается в том, что наряду с общими, ха­рактерными для всех или большинства татар Волго-Уральской историко-этнографи-ческой области, у татар данного региона в общественных обрядах и праздниках на­блюдались определенные отличия, позволяющие с одной стороны говорить о вари­антах однотипных явлений, с другой - о бытовании моментов, характерных лишь для этих районов. К таким, в частности, относятся встречающийся лишь на этой террито­рии праздник 1 мая - май тавы, различные коллективные выходы на природу, в том числе женские; обычай массового обливания водой в день завершения сева и др.
В целом, в данном ареале наблюдалась смешанность вариантов разных типов народ­ных праздников, таких как сабантуй и джиен. Однако это не было механическим смеше­нием, которое, естественно, могло возникнуть при заселении территории выходцами из разных областей, продолжающими сохранять свои обряды и праздники на новом месте жительства. Тогда бы они воспринимались населением как этнодифференцирующий фактор: «у нас - так, у них - по-другому», что привело бы к четкому разграничению «мы - они». На самом деле этого не было. Здесь можно говорить о сложении своеобразного синтеза (сплава) местных и привнесенных переселенцами обрядов и праздников.
Интересно отметить, что даже в селах, заселенных мишарями (твмэннэр), быто­вал тот же цикл общественных обрядов и праздников, что и у казанских татар, хотя в основных районах их проживания (Пензенская и другие губернии) он заметно разли­чался. Кстати, на это обратили внимание и языковеды (22, с.16-18). Более того, ана­лиз материала свидетельствует о том, что в этой же системе праздновали и башкирс­кие деревни данного региона.
К первому комплексу относится и годовой цикл общественных обрядов и праз­дников крещеных татар (кряшен).
Анализ свидетельствует о следующем.
Время их проведения стало приуроченным к праздникам христианского кален­даря. Более того, в одних случаях они и бытовали под аналогичным названием, лишь измененным согласно фонетическим особенностям татарского языка. Например, Тро­ицу называли Тройча, Тройса, Тручин, Покров - Пукрау, День Николая Чудотворца -Микола и т.д. В других - в форме перевода. Так, Пасху (Велик день) кряшены называ­ли Оло квн - «большой день», Масленицу - Май бэйрэме - «праздник масла», Май чабу - «скатать масло», Рус мае - «русское масло». Отдельные же праздники имели оригинальное название. В частности, время от Рождества до Крещения - период свя­ток кряшены называли Нардуган, хотя хорошо знали, выделяли и день Рождества -Раштва, Раштау, Новый Год - Яна ел, Крещенье - Кач ману.
В форме проведения многих из них не были (не стали) обязательными, значи­мыми отсюда и массовыми религиозные (христианские) моменты, такие как бого­служения, литургия, крестные ходы и т.д. Нередко они вообще отсутствовали.
Вместе с тем стали действительно народными те праздники, которые оформляли переломные моменты в природе, а они, в свою очередь, влияли на хозяйственную дея­тельность крестьян: зимнее солнцестояние - Нардуган, весеннее равноденствие - Май бэйрэме, летнее солнцестояние - Тройча, Яфрак бэйрэме и т.д. Правда, соответствие не календарное. Тем не менее мы можем говорить о времени, близком к этим датам.
По форме проведения весенне-летние обряды и праздники кряшен во многом были аналогичными таковым у казанских татар. Так, до сева проводился сабантуй, причем преобладающим был в форме первого варианта, единичным - второго и третье­го. Однако в большинстве случаев он стал приуроченным к пасхальным дням, о чем было сказано выше. Кроме того, во многих деревнях он утерял (не имел?) единое на­звание сабантуй. В частности, у кряшен Троицкого (нагайбаки), а также Цивильского и Царевококшайского уездов состязания в пасхальные дни проводились под названием сврэн. В ряде же случаев они бытовали под названием шыйлык. Мало чем отличался и обряд «выноса семян», хотя сохранились и более древние формы (шыйлык).
Летний праздник кряшен несмотря на то, что, как правило, также был приурочен ко времени одного из праздников христианского календаря, по форме проведения напо­минал тот или иной вариант джиена в деревнях казанских татар. В виде джиена перво­го варианта (гостевания, молодежные игрища на природе) бытовал в Заказанье, зани­мая следующий ареал: запад, северо-запад, север и северо-восток Мамадышского уез­да (д.Ошторма-Юмья, Сардаусь, Уресь-Баш, Зюри, Дюсьметьево и др.), а также при­мыкающую к этим районам часть Малмыжского уезда (д.Носла и др.), хотя по особен­ностям языка Ф.С.Баязитова на этой территории выделила три подговора - Кукморс-кий, Вятский и Пришошминский (23, с.24, 27-29). Интересно отметить, что здесь ха­рактерно употребление как самого термина джиен, так и названия христианского праз­дника, к которому был приурочен праздник данной деревни (или группы деревень). Например, на территории распространения Кукморского подговора джиен начинали праздновать в дд.Кумазан, Дусметьево. Называли его либо Троица бэйрэме либо Яф-рак бэйрэме - праздник листьев. В Петров день - Питрау бэйрэме такой же по форме праздник проводили в д.Уресь-Баш, а чуть позже - Казанский бэйрэме праздновали деревни Сардаусь, Ст.Мочалкино (Чэше башы) и др. Кстати, в этих же деревнях до сева проводился праздник, по форме сходный с сабантуем вариантов I, II и III.
Таким образом, годовой цикл общественных обрядов и праздников кряшен в данном случае во многом совпадал с таковым в ареалах I, II и III, выделенных у казанских татар.
Кроме того, этот вариант зафиксирован в западной части Елабужского уезда (д.Б.Шурняк, Ниж.Куклюк, Айталан, Черкасово и др.), в центральной и восточной час­тях Мензелинского уезда (д.Ср.Пенячи, Ляки), западной части Бирского уезда (Нов.Услы и др.), а также в деревнях кряшен Троицкого уезда (д.Попово, Варламово и др.).
В виде джиена второго варианта (ярмарка, майдан, гостевание, молодежные игри­ща) бытовал в деревнях, расположенных в ареале Пришешминского (д.д.Альведино, Крещ.Казыли, Ковали и др.), Прикамского (д.д.Никифорово, Кулущи, Машляк, Ше-морбаш, Тямти, Б.Савруши и др.) подговоров в Заказанье, то есть в северной части Лаишевского и южной - Мамадышского уездов. И в данном случае этот ареал совпа­дал с территорией бытования джиена варианта II у казанских татар (см. ареал V). Этот вариант был характерен также для центральных районов Елабужского (д.Тага-ево и др.), Чистопольского (д.д.Бахта, Белая Гора, Тавели и др.), западных районов Мензелинского (д.д.Кадырово, Сарапала и др.) и Белебеевского (территория распро­странения Бакалинского подговора - д.д.Курчеево, Бузюрово, Утарово, Ст.Азмеево и др.), Верхнеуральского (нагайбаки д.д.Париж, Фершампенуаз и др.) уездов.
5. Вместе с тем, в праздничной культуре ряда кряшенских деревень вообще отсут-
ствовали эти характерные для татар моменты празднований. У них не было не только
праздников под названиями сабантуй, джиен, но и характерных для них состязаний.
Летний праздник, приуроченный к Троице, назывался Каен бэйрэме - «праздник березы». По форме проведения, как отмечалось выше, напоминал троицко-семикские обряды русских (5, с.190-196). К таким деревням, в частности, относятся Крещ. Пак-шино Мамадышского, Ташкирмень Лаишевского, Елтань Чистопольского уездов. В этой связи представляют интерес выводы языковедов, которые в говорах этих деревень отмечают наличие особенностей западного (мишарского) диалекта (23, с.20-25, 43).
6. Летнее общественное жертвоприношение хотя и занимало существенное место
в годовом цикле, однако было не повсеместным. Вместе с тем преобладал обряд вы-
зывания дождя, сопровождаемый коллективной трапезой, главными участниками
которой были взрослые (мужчины и женщины).
Таким образом, несмотря на наличие особенностей, привнесенных христианством, причем, как было показано выше, не ортодоксальным, а «бытовым», во многом оди­наковым с бытующим у местных славянского (русского) и финно-угорского народов края, для общественных обрядов и праздников кряшен характерны те же основные элементы праздничной культуры, которые являются этнически специфичными для казанских татар. Эти выводы совпадают с точкой зрения современных исследовате­лей языка и материальной культуры кряшен (24, с.154-156).
Комплекс II - мишарский.
Главным в этом комплексе является отсутствие двух народных праздников - сабан­туя и джиена, составляющих стержень всего комплекса годового цикла общественных обрядов и праздников казанских татар. Вместе с тем в праздничной системе татар-мишарей были свои, единые для всех, элементы. К таковым относятся следующие.
Почти повсеместно было традиционным особо отмечать день Нового Года и в целом период святок. При этом преобладала одинаковая форма их проведения в виде устройства посиделок, девичьих гаданий (третий вариант), единое название, заим­ствованное у русских - Раштва - Рождество, хотя встречалось и аналогичное кря-шенскому - Нардуган.
Из весенних обрядов также повсеместно бытовал праздник под названием Кызыл йомырка, Йомырка квне, сопровождаемый крашением яиц, подворным сбором их, ко­торый проводили дети, а затем устраивали игры с ними. Все это было приурочено к пасхальным дням. Отличались от казанско-татарского обряды, сопровождающие на­чало (первый день) весеннего сева. Для мишарей был характерен их второй вариант.
Среди летних обрядов особое место занимало коллективное жертвоприношение, сопровождаемое молением по мусульманскому обряду - намаз. Оно встречалось во многих районах проживания татар-мишарей. Причем в отдельных деревнях наблюда­лась тенденция превращения их в народный праздник. Кстати, это же было характерно и для порядка проведения сугубо мусульманских праздников - Ураза гаете по случаю окончания поста, и Корбан гаете - праздника жертвоприношения. Информаторы отме­чали, что в эти дни молодежь устраивала совместные или девичьи игрища (д.Танкеевка Нижнеломовского, Тат.Никольское Керенского уездов). Организовывали катание на лошадях - катали детей, катались взрослые, устраивали скачки. На площадь к мечети выходили торговцы со своим товаром - продавали семечки, пряники и прочее.
Таким образом, мы можем говорить о сложении (бытовании) единой системы праз­дничной обрядности татар-мишарей. В этой связи заслуживает внимания заключение диалектолога Л.Т.Махмутовой, которая также отмечает «... единство диалекта, общ­ность субстратных элементов в говорах, сравнительно незначительные расхождения между говорами, носящие в большинстве своем локальный характер» (25, с.16-17).
Типологическая разница в обрядности мишарей, относящихся как к ц-окающей, так и ч-окающей группам говоров, незначительна, хотя и наблюдаются некоторые отличия. В целом в ней заметно влияние календаря христианских праздников, а так­же внесение в мусульманские праздники элементов народных гуляний, чего не было у казанских татар.
Имеющиеся материалы по общественным обрядам и праздникам, за редким исклю­чением, не позволяют выделить ярко выраженные локальные группы. Исключения же эти следующие. Так, по экспедиционным данным, у мишарей, проживающих в Сер-гачском уезде в годовом комплексе не было (не удалось зафиксировать?) обряда летне­го жертвоприношения. Там проводили лишь обряд вызывания дождя, правда, с участи­ем взрослых (первый вариант). В некоторых же деревнях других регионов эти жерт­воприношения были не ежегодными, а проводились с определенным интервалом. На­пример, в д.Тат.Юнки Краснослободского уезда, проводили раз в семь лет (АОЭ, 1981).
Своеобразный комплекс обрядности был у мишарей, проживающих в Ставрополь­ском уезде. Это единственная группа, у которой традиционным был праздник, быто­вавший под названием Майдан, составной частью которого являлись различные со­стязания. По времени проведения (летом после сева) его можно было бы отнести к джиенам (вариант II). Вместе с тем, он заметно отличался от них по своей продолжи­тельности: в каждой деревне Майдан праздновали только один день, а джиены - от 3 до 5 дней. Далее. В соседние деревни на празднование ездили не семьями, а в основ­ном только мужчины. Эта черта несколько напоминала сабантуй.
У этой группы не был особо выделяемым и новогодний период: не было ни поси­делок, ни девичьих гаданий. Правда, в День Нового года каждая хозяйка готовила в большом количестве чигелдэк. Так называли мелкие булочки из ржаного теста, об­жаренные на сковороде на углях, в печи. Их раздавали детям. Бытовало поверье, что это принесет хороший приплод овец. Подобное встречалось и у казанских татар.
В этом плане интересно отметить, что при перечислении районов проживания та­тар-мишарей В.В.Вельяминов-Зернов не упомянул в их числе проживающих в Са­марской губ. (26, с.303). Возможно, это не случайно. Иногда и информаторы отделя­ли себя от мишарей. Например, в д.Елховой Куст один из них, рассказывая об осен­них семейных годовых поминках, бытовавших под названием умак, отметил: «Их проводили мишари. У нас же - не было» (АОЭ, 1982).
Симаков Г.Н., Ботяков М.Ю., Смирнов Ю.Г. Некоторые итоги поездки в Туркмению и Казахстан //Полевые исследования института этнографии, 1982. М., 1986. С.69.
Жырлы-биюле уеннар (народные игры и игровые песни). Казань, 1968.
Уразманова Р.К. Годовой цикл общественных обрядов и праздников молькеевских кря-шен //Молькеевские кряшены. Казань, 1993. С.77-91.
Уразманова Р.К. Обряды и праздники татар Поволжья и Урала. (Годовой цикл XIX - нач. ХХ вв.). Казань, 2001.
Крупянская В.Ю., Будина О.Р., Полищук Н.С., Юхнева Н.В. Культура и быт рабочих горнозаводского Урала. Конец XIX -нач.ХХ вв. М., 1971.
Куприянов А.И. Праздничные общественные обряды и развлечения городского населе­ния Западной Сибири в первой половине XIX в. //Традиционные обряды и искусство рус­ского и коренных народов Сибири. Новосибирск, 1987.
Уразманова Р.К. Особенности традиционных народных праздников татар Среднего По­волжья (К вопросу этнического районирования культуры) //Этнокультурное райониро­вание татар Среднего Поволжья. Казань, 1991. С.78-104.
Татары. М., 2001.
Чистов К.В. Народные традиции и фольклор. М., 1986.
Бурганова Н.Б. О формировании татарских говоров Заказанья //К формированию языка татар Поволжья и Приуралья. Казань, 1985. С.13-28.
Рамазанова Д.Б. К истории формирования говора пермских татар //Пермские татары. Казань, 1983. С.137-154.
Отсутствие материалов по обрядности по другим уездам Уфимской и Оренбургской губ. не позволяет автору судить об этих территориях.
Хайрутдинова Т.Х. Говор Златоустовских татар. Казань, 1985.
Баязитова Ф.С. Говоры татар-кряшен в сравнительном освещении. М., 1986.
Мухаметшин Ю.Г. Татары-кряшены. М., 1977.
Махмутова Л.Т. Опыт исследования тюркских диалектов. М., 1978.
Вельяминов-Зернов В.В. Исследования о касимовских царях и царевичах. Ч.1. СПб., 1863.
ПРИЛОЖЕНИЯ




Список сокращений

АОЭ Архив отдела этнологии Института
истории им.Ш.Марджани АН РТ
ВГО Всероссийское географическое общество
ГА Государственный архив
ГПБ Государственная публичная библиотека
им.М.Е.Салтыкова-Щедрина
ЖМНП Журнал Министерства народного просвещения
ИОАИЭ Известия Общества археологии, истории и этнографии
при Казанском университете
ИРГО Императорское Русское географическое общество
ИЭО Историко-этнографическая область
ИЯЛИ Институт языка, литературы и истории им. Г. Ибрагимова
КФАН СССР КФАН СССР Казанский филиал АН СССР
ЛОИИ Ленинградское отделение Института истории
МАЭ Музей антропологии и этнографии
НА РТ Национальный архив Республики Татарстан
НИИЯЛИЭ Научно исследовательский институт языка, литературы,
истории и экономики
ПСРЛ Полное собрание русских летописей
РГАДА Российский государственный архив древних актов
РГИА Российский государственный исторический архив
РГО Русское географическое общество
СЭ Советская этнография
УАК Ученая архивная комиссия (Н - Нижегородская; П - Пен-
зенская; Р - Рязанская; С - Саратовская; Т - Тамбовская)
ХКТ Хозяйственно-культурный тип
ЦГА Центральный государственный архив
Карта 1. Административное деление Поволжья и Урала начала XX в. Физико-географические районы.
2 2
Карта 2. Природные зоны и особенности хозяйственной деятельности.



Карта 4. Этнокультурные общности волго-уральских татар субэтнического уровня.


Карта 5. Этнокультурные общности волго-уральских татар уровня этнографических групп.
2
ON



Карта 6. Этнокультурные общности волго-уральских татар уровня этнографических подгрупп.
> -о
и






























2 -J

Карта 7. Этнокультурное и территориальное деление по материалам жилища.
2 оо
1.0кско-сурско-приволжский ареал. Зоны: 1.Касимовско-елатомская; 2.Сергачская; З.Темниковская; 4.Кузнецко-хвалынская; 5.Приволжская. Районы: А.Саранско-инсарс-ко-корсуньский; В.Тамбовско-борисоглебский; С.Правобережный; Б.Левобережный. И.Прикамский ареал. Зоны: 1.Заказанская; 2.Чепецкая. Районы: А.Центральный; В.Юж-ный; С.Восточный. Участки: а.Казанский; б.Западный; в.Северный. Районы: А.Нукратский; В.Верхочепецкий. Участки: а.Кестымский; б.Юкаменский. Ш.Приуральско-зауральский ареал. Зоны: 1.Пермско-приуральская; 2.Уфимско-приуральская; З.Южная приуральская и зауральская. Районы: А.Пермско-кунгурский; В.Осинско-шадрин-ский. Участок: а.Красноуфимский. Районы: А.Бирско-мензелинский; В.Уфимский. Участки: а.Мензелинско-бугульминский; б.Бирский; а'.Стерлитамакский. Районы: А.Юж-ный приуральский; В.Зауральский. Участки: а.Оренбургский; а'.Челябинско-златоустовский; б.Троицко-верхнеуральский.
Карта 8. Этнокультурное районирование по материалам ткачества.

Карта 9. Комплексы традиционной женской одежды.

Карта 10. Комплексы украшений женского костюма.
>

3*






























2
Карта 11. Сабантуй и его варианты.






Карта 14. Комплексы годового цикла традиционных обрядов и праздников. Зоны их бытования.





























2
Содержание

От редакторов 5

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
Глава 1. Экологическая среда и традиционная
культура татар Поволжья и Урала (Ю.Г.Мухаметшин, Н.А.Халиков) 8
Глава 2. Этносоциальные особенности хозяйственных традиций
волго-уральских татар (Н.А.Халиков) 28

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ
Глава 3. Общие методологические аспекты
проблемы структуры этноса (Д.М.Исхаков) 52
§1. Теоретико-методологические аспекты. Понятийный аппарат 52
§ 2. Историографический обзор 55
Глава 4. Проблемы этнокультурной дифференциации
волго-уральских татар (Д.М.Исхаков) 63
§ 1. Основные принципы этнокультурного районирования 63
§ 2. Этнокультурные общности татар Волго-Уральской
историко-этнографической области 69
Глава 5. Этнографические группы волго-уральских татар:
опыт системного анализа (Д.М.Исхаков) 75
§ 1. Этнографические группы в составе субэтноса казанских татар 75
§ 2. Этнографические группы в составе субэтноса касимовских татар 97
§ 3. Этнографические группы в составе субэтноса мишарей 110
§ 4. Этнографические группы в составе субконфессиональной
общности кряшен 131

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. Этнокультурное районирование
Глава 6. Этнокультурные и территориальные
комплексы жилища (Н.А.Халиков) 167
Глава 7. Этнотерриториальные особенности ткачества (Ф.Ш.Сафина) 177
Глава 8. Этнокультурное районирование по
данным народного костюма (С.В.Суслова) 187
Территориальные комплексы одежды 193
Территориальные комплексы женских украшений 197
Глава 9. Этнотерриториальные группы
по данным обрядности (Р.К.Уразманова) 206
Весенне-летние обряды и праздники 207
Осенне-зимние обряды и праздники 220
Сводные комплексы годового цикла традиционных обрядов
и праздников, ареалы их бытования 222

ПРИЛОЖЕНИЯ
Список сокращений 231
Карты 232
ЭТНОТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ
ТАТАР ПОВОЛЖЬЯ И УРАЛА И ВОПРОСЫ ИХ ФОРМИРОВАНИЯ
Историко-этнографический атлас татарского народа
Компьютерный набор: Л.Ф.Айдарова, З.Н.Яруллина Компьютерная верстка: Л.М.Зигангареева
Изд. лицензия № 0258 от 19.04.99
Отпечатано с оригинал-макета. Формат 70'108V . Бумага ВХИ. Усл.печ.л. . Уч.-изд.л. . Тираж экз. Заказ
ГУП «Полиграфическо-издательский комбинат». 420503, г.Казань, ул.Баумана, 19.

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ