стр. 1
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


Панас Феденко. Новая "История КПСС"




* Подготовка электронного текста для бесплатного распространения -- Сергей
Виницкий, 1999. Сохранена орфография оригинала.



Институт по изучению СССР, Исследования и материалы,

сер. 1-я, выпуск 56. Мюнхен, 1960.


Работы, издаваемые институтом за подписями их авторов, являются
свободным выражением взглядов и выводов авторов. Издательская Коллегия
Ученого Совета Института оставляет за собой право иметь собственное суждение
по издаваемым исследованиям и материалам.
Перепечатка разрешается при условии указания источника.

Panas Fedenko. Eine neue "Geschichte der KPdSU". Muenchen, 1960.

Institut zur Erforschung der UdSSR, e.V., Muenchen 26, Schliessfach 8.


Автор данного исследования Панас Васильевич Феденко родился в 1893 г.
Историк и педагог, автор работ по древней и новейшей истории Украины.
Действительный член Института по изучению СССР, член Ученого Совета.



* Вступительные замечания *


История Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков), с
подзаголовком "Краткий курс", была утверждена ЦК ВКП(б) в 1938 г. и служила
пособием при изучении прошлого партии до 1959 г. Через двадцать лет, в 1959
г., издана новая История Коммунистической партии в значительно расширенном
объеме: вместо 338 стр. издания 1938 г. новая История КПСС содержит 744 стр.
В отличие от "Краткого курса" 1938 г., где не указаны лица, изложившие
партийную историю, в новом "Курсе" приведены фамилии участников авторского
коллектива, подготовившего новый учебник. Трудно понять, по каким
соображениям в новом "Курсе" отсутствует его официальное утверждение высшей
партийной инстанцией -- Центральным Комитетом КПСС. Можно однако
догадываться, что сделано это с целью придать книге характер научного труда,
за который несут ответственность лица с академическими титулами, члены
Академии наук СССР, профессора и доктора исторических, экономических и
философских наук. Указание на научные титулы составителей новой Истории КПСС
должно вызвать, повидимому, у читателей доверие к научной объективности
изложения.
Внешнее отличие новой Истории КПСС от изданной в 1938 г. состоит также
в том, что на обложке и титульном листе нового учебника отсутствует лозунг
"Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", а в предисловии не упоминается имя
Сталина ("партия Ленина-Сталина"). В новом учебнике единственным
авторитетом, превосходящим даже К. Маркса и Ф. Энгельса, является В. Ленин.
"Коммунистическая партия Советского Союза, основанная и выпестованная
великим Лениным", -- так начинается предисловие "Курса" в новом изложении.
Предисловие это в сравнении с прежним "Кратким курсом", вызывает
интерес и во многих других отношениях. В нем нет уже "личного" полемического
тона, характерного для введения к прежнему "Краткому курсу", где упоминалось
о борьбе с "троцкистами, бухаринцами, национал-уклонистами" и "кулаками,
вредителями, шпионами, со всеми наемниками капиталистического окружения". И
это понятно: не только отсутствие Сталина с его стилем пропаганды должно
было повлиять на формулировку нового предисловия, но и международное и
внутреннее положение СССР в 1959 г. определяет иные позиции заказчиков и
составителей новой Истории КПСС. В свое время СССР существовал как
единственное "социалистическое" государство в мире, теперь же советская
империя опирается на блок государств, простирающийся от Эльбы до Тихого
океана. Поэтому тон предисловия к новой Истории КПСС более спокойный и
самоуверенный в сравнении с введением к прежнему "Курсу". Все это, однако,
не лишает нового предисловия и всего нового учебника истории КПСС основной
черты исторических работ, составленных под эгидой коммунистического режима в
СССР, черты настойчивой пропаганды, стремящейся эмоционально окрашивать и
украшать в интересах правящей партии все ее прошлое и чернить всех
несогласных с политикой коммунизма. Пристрастный подход составителей новой
Истории КПСС к прошлому партии проявляется как в предисловии, так и во всем
учебнике. Пренебрежительное отношение к фактам характеризует большинство
исторических работ, изданных под диктатурой коммунистов в СССР. В новом
учебнике истории КПСС, как и в старом, издания 1938 г., насилие над
исторической правдой дает себя чувствовать на каждом шагу.
Мы обратили внимание на отсутствие в новом учебнике истории КПСС
Лозунга "Коммунистического Манифеста" Маркса и Энгельса, опубликованного в
1847 г.: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" Нельзя объяснить этого
техническим недосмотром или упущением авторов учебника. Повидимому, в этом
отражается известного рода идейная установка правящей партии, которая
утверждает, что в СССР уже осуществлен социализм и совершается переход к
строительству коммунизма. При коммунизме, в бесклассовом обществе, должны
исчезнуть прослойки, тем более с презрительным названием "пролетариат"; с
другой стороны, рабочие в высоко индустриальных странах Западной Европы,
Северной Америки и Австралии не чувствуют себя "пролетариями" в том
значении, которое придает этому термину "Коммунистический Манифест", и
обращение к рабочим как к "пролетариям" не вызывает среди них сочувственного
отклика. Повидимому эти соображения заставили составителей новой Истории
КПСС и высшие инстанции, утвердившие ее новое изложение, изъять из него
некогда столь популярный лозунг об объединении пролетариев всех стран.
Фактические неточности и натяжки пропагандного характера находим в
достаточном количестве уже в предисловии к новому учебнику истории КПСС.
Укажем для примера только на некоторые. На стр. 4 составители нового
учебника называют гражданскую войну 1918--1920 гг. "Отечественной войной".
Название это может относиться, однако, только к войнам, при которых
находится под угрозой само существование народа и государства. Гражданская
война 1918--1920 гг. могла заменить режим большевистской диктатуры в России
иной властью, но она не грозила уничтожить русское государство или русский
народ.
В предисловии к новому "Курсу" приведен список проблем и задач, ко
торые КПСС решила или решает в настоящее время в теории или на практике.
Составители нового учебника истории КПСС делают ударение на том, что
коммунистическая партия утверждает победу "научного, марксистско-ленинского
мировоззрения" и через диктатуру пролетариата осуществляет "социалистический
демократизм" в советском обществе, а также развивает "внутрипартийную
демократию", создавая и укрепляя одновременно братские отношения с прочими
коммунистическими партиями "на основе принципов марксизма-ленинизма".
Ленинизм по установившейся традиции признан в новом учебнике истории КПСС
"марксизмом эпохи империализма и пролетарских революций ... эпохи перехода
человеческого общества от капитализма к коммунизму". Таким образом марксизм
объявлен монополией КПСС; КПСС есть хранительница скрижалей марксистского
правоверия. КПСС провозглашает догматы для коммунистических партий всего
мира, которые "братские партии" должны признавать беспрекословно, если не
хотят оказаться еретиками ("ревизионистами").
В предисловии к новому учебнику указывается, что история КПСС "рождает
чувство законной гордости у коммунистов зарубежных стран за свою братскую
победоносную партию". Изучение истории КПСС, по замыслу составителей нового
учебника, даст коммунистам всего мира не только теоретическое знание
"марксизма-ленинизма", но и наглядный пример "борьбы за свержение гнета
эксплуататоров и построение коммунизма". В сравнении с лаконическим
утверждением об уверенности "в окончательной победе коммунизма во всем
мире", которое находим во введении к "Краткому курсу" 1938 г., новый учебник
развивает ту же мысль более пространно: "Коммунистическая партия,
осуществляя руководство Советским Союзом, не жалеет сил для решения великой
исторической задачи дальнейшего укрепления и расцвета мировой системы
социализма". Разница формулировок в предисловиях к двум учебникам --
"уверенность" в первом и практическое осуществление задачи мирового
коммунизма во втором -- является следствием изменившегося в пользу
большевизма общего положения на земном шаре.
В предисловии к новому учебнику истории КПСС несколько раз упоминается
в той или иной связи национальный вопрос. В самом учебнике утверждается,
кроме того, что КПСС боролась и борется "за привлечение угнетенных наций на
сторону пролетариата"; что партия теоретически разработала "разрешение
национального вопроса и создание социалистических наций в Советском
государстве"; что коммунистическая партия Советского Союза "последовательно
выполняла свои обязанности по отношению к ... освободительному движению
народов других стран"; что КПСС, отстаивая и развивая дальше учение Маркса,
Энгельса, Ленина, делала и делает это также в интересах "национального
освобождения народов". Во введении к "Краткому курсу" 1938 г. национальный
вопрос совсем не затронут, если не считать упомянутых вскользь
"национал-уклонистов", с которыми Сталину пришлось вести борьбу внутри
партии. В том же введении умалчивается вопрос об отношении страны, в которой
"победил социализм", к странам "капиталистического окружения". Ленин, как
известно, считал мирное сосуществование двух систем на продолжительное время
невозможным. Составители нового учебника истории КПСС, наряду с надеждой на
решение задачи "дальнейшего укрепления и расцвета мировой системы
социализма", признают возможность "последовательного проведения миролюбивой
политики -- политики мирного сосуществования стран с различным социальным
строем". Диссонансом к этим словам звучит продолжение цитированной фразы:
"Укрепление и повышение обороноспособности социалистического государства;
укрепление и расширение сотрудничества между странами мировой
социалистической системы". Противоречие между "сосуществованием" и усилением
вооружения, направленного против стран иного социального строя, слишком
очевидно. Логическим выводом из идеи мирного сосуществования было бы
стремление к общему и согласованному разоружению, а не к укреплению военного
могущества коммунистического блока, как грозной силы, могущей в
благоприятных для себя условиях перейти от политики мирного сосуществования
к агрессии.
В предисловии к новому учебнику истории КПСС упоминается о развитии
партии, которая из организации, боровшейся за свержение капитализма,
превратилась в правящую партию для строительства "коммунистического
общества". Здесь авторы учебника ставят вопрос о "диктатуре пролетариата",
при которой коммунистической партии должна принадлежать "руководящая роль".
При этом партия должна сохранить "единство", наряду с "развитием
внутрипартийной демократии". Эта фраза является "данью времени", но уже без
содержания: "внутрипартийная демократия" была ликвидирована Хрущевым в 1957
г., с устранением оппозиции Молотова, Кагановича, Маленкова и Шепилова, "к
ним примкнувшего". В введении к "Краткому курсу" не упоминается о
"внутрипартийной демократии", и лишь замечено, что изучение истории
коммунистической партии "повышает политическую бдительность". О
"внутрипартийном демократизме" в "Курсе" говорится в связи с резолюцией
Пленума ЦК ВКП(б), состоявшегося в конце февраля 1937 г. (стр. 334).
Новым элементом в предисловии к Истории КПСС, сравнительно с "Кратким
курсом", является план помощи отсталым народам в их переходе к социализму,
"минуя капиталистическую стадию развития". В своей основе эта мысль --
марксистская, но об этом плане не могло быть и речи перед второй мировой
войной, исключая, конечно, отсталые народности Советского Союза на его
северных окраинах и в Сибири. Теперь, когда коммунистическая диктатура
господствует в Китае и частично в Вьетнаме и Корее, этот вопрос приобрел для
КПСС не только теоретическое, но и практическое значение. Вождей КПСС
привлекают в настоящее время не высоко-индустриальные страны мира, где
существует развитое рабочее движение, основанное на демократических началах,
а отсталые народы, стоящие на низком хозяйственном и культурном уровне. В
недоразвитых странах Азии, Африки и Латинской Америки КПСС надеется помочь
созданию коммунистических режимов с гораздо большим успехом, чем в странах,
стоящих на высоком уровне цивилизации. Таким образом, если считать
хозяйственный строй, существующий в СССР, социализмом, то большая
притягательная сила этого строя для стран отсталых является противоречием по
отношению к теории Маркса. Маркс предвидел возможность перехода к социализму
стран индустриальных. Страны отсталые были в глазах Маркса "quantite'
ne'gligeable". Этот взгляд Маркса на развитие капитализма, как необходимой
предпосылки осуществления социалистического строя, находим в его книге
"Классовая борьба во Франции", посвященной Парижской Коммуне 1871 года:
"Рабочий класс знает, что для его освобождения и для достижения более
высоких форм общественной жизни нужно пройти целый ряд исторических
процессов, которые должны совершенно изменить и обстановку, и природу людей.
Коммуна не гналась за осуществлением идеалов, а должна была дать свободу
имеющимся уже элементам нового общества, развившимся в недрах перезревшего
капитализма".
Рассмотрим изложение новой Истории КПСС в хронологическом порядке, с
целью последовательного установления основных проблем книги и утверждений ее
авторов. Мы вынуждены прибегнуть к слову "утверждения", так как в Истории
КПСС, наряду с бесспорным фактическим материалом, есть много и недоказанных
положений, подчас явно вымышленных в целях политической пропаганды.
Поскольку История КПСС переведена на многие языки и распространяется в
огромных тиражах по всему миру, никоим образом нельзя преуменьшать ее
влияния на широкого читателя.



* I. "Революционные идеи и рабочее движение в России до 1917 г." *


1. "Начало рабочего движения и распространение марксизма в России"


Эта глава охватывает 1883--1894 гг. В ее подразделах идет речь и о
более ранних десятилетиях истории России XIX века. Положение основной массы
населения России под царским режимом, в частности политическое бесправие, а
также национальное угнетение нерусских народов, описано в общем правильно.
Однако у читателя, неознакомленного с общественным движением и с положением
печати в царской России, может создаться впечатление, не соответствующее
действительности. Для примера приведем отрывок из описания "политического
бесправия": "Нельзя было свободно собираться, высказывать свои мнения и
предъявлять требования, свободно объединяться в союзы и организации,
свободно издавать газеты, журналы, книги. Многочисленная армия жандармов,
сыщиков, тюремщиков, городовых, стражников, урядников, исправников, земских
начальников охраняла царя, помещиков и капиталистов от народа" (стр. 12).
Такое изображение прошлого России может вызвать у иностранных читателей
Истории КПСС впечатление, что подобного политического угнетения под режимом
коммунистической диктатуры в СССР не существует. С другой стороны,
приведенная картина "бесправия населения" под властью царского абсолютизма
может вызвать у граждан Советского Союза критическое отношение. В частности
люди старшего возраста, помнящие положение при царском режиме, или молодые
люди, изучившие прошлое России, могут ответить на эти утверждения Истории
КПСС, что при царском режиме, несмотря на запреты и преследования, все же
существовали политические организации (легальные, полулегальные и тайные),
чего коммунистическая диктатура не допускает. Несмотря на цензуру, в царской
России существовала на довольно высоком уровне периодическая печать, которая
в большинстве случаев носила оппозиционный характер по отношению к царскому
режиму. Часто публицистам и журналистам приходилось, во избежание цензурных
репрессий, писать так называемым "эзоповым языком", но все же оппозиционные
мысли доходили до сознания читателей. В царской России наука была
несравненно свободнее, чем при коммунистическом режиме Б СССР. Русская
литература развивалась почти беспрепятственно. Знаменитый сатирик М. Е.
Салтыков-Щедрин имел возможность беспрепятственно осмеивать в своих
произведениях своекорыстие, необразованность и тунеядство царской бюрократии
и моральное разложение помещичьего сословия. За это его и не расстреляли, и
не сослали в Сибирь, как это случилось со многими писателями советской
эпохи. Сочинения Льва Толстого, Максима Горького и других оппозиционных
писателей издавались в царской России огромными тиражами. Не было в царской
России и государственного "Союза писателей", который диктовал бы "инженерам
душ" идеологические предписания правительства и определял бы, по поручению
правительства, какие темы и жанры должны "разрабатываться" и какие
умалчиваться под страхом репрессий.
Слова о "многочисленной армии жандармов" и полицейского аппарата в
царской России могут вызвать у людей, незнакомых с положением вещей, мысль,
что Россия времен абсолютизма была государством тоталитарным. Но даже во
времена апогея самодержавия, в царствование Николая I (1825--1855), Россия
была далека от тех тоталитарных форм власти, которые мы наблюдаем под
диктатурой КПСС.

2. Деятельность "революционных демократов" и народников


Во-втором разделе первой главы Истории КПСС схематически, вскользь
представлена деятельность "революционных демократов" и народников. Авторы
нового учебника не захотели глубже взглянуть на отечественные корни
большевизма. Между тем идейная связь большевизма с некоторыми течениями
народничества очевидна, как свидетельствует Н. Валентинов, близко знавший
Ленина. Ленин говорил, что Н. Г. Чернышевский "его всего глубоко перепахал"
в идейном отношении (Н. Валентинов, Встречи с Лениным, Нью-Йорк 1953 г.,
стр. 103). Веру русских народников в большую близость отсталой России к
социалистической революции, сравнительно с западными индустриальными
государствами, по существу разделял и Ленин, хотя он и вел в свое время
ожесточенную полемику с народниками. Ленина объединял с революционными
народниками (Бакуниным, Ткачевым, Нечаевым) принцип насилия активного
меньшинства над пассивным, инертным большинством. Неразборчивость в
средствах борьбы с противниками, полный аморализм роднит Ленина с Нечаевым,
Бакуниным, Стефановичем и другими народниками, которые считали, что для
достижения революционной цели все средства хороши. Тенденции некоторых групп
революционных народников к диктатуре своего узкого круга "профессиональных
революционеров" над народными массами хорошо понял украинский
социалистический деятель Михайло Драгоманов (1841--1895), живший с 1876 г. в
эмиграции, в Швейцарии и Болгарии. В статье "Обаятельность энергии",
написанной в 1883 г., Драгоманов представил возможность захвата власти в
России группой революционеров и установления диктатуры террористической
партии. Он предрекал тяжелую судьбу населения под таким режимом (М.
Драгоманов, Политические сочинения, т. II, Париж 1905).

3. Идея "диктатуры пролетариата"


Переходя от описания народнического движения к марксизму, авторы
Истории КПСС повторяют известное утверждение, будто бы Маркс и Энгельс
"превратили социализм из утопии в науку" (стр. 19). Излагая взгляды Маркса и
Энгельса на развитие капитализма и его влияние на социальную структуру
общества индустриальных стран, История КПСС особенно подчеркивает идею
"диктатуры пролетариата". Эту идею авторы Истории КПСС считают краеугольным
камнем всей теории Маркса. Читатель Истории КПСС ничего не узнает о том, как
развивалась идея "диктатуры пролетариата" у Маркса и Энгельса, Известно, что
в начале своей политической деятельности, особенно после февральской
революции 1848 г. во Франции, Маркс и Энгельс находились под значительным
влиянием Огюста Бланки и идеализировали диктатуру якобинцев времен Великой
французской революции. Однако даже в "Коммунистическом Манифесте" 1847 г.
рабочая революция представлена равнозначущей демократии: "Первый шаг рабочей
революции -- это возвышение пролетариата до положения господствующего
класса, завоевание демократии". То же самое касается и Парижской Коммуны
1871 г., которую Маркс называл "диктатурой пролетариата". "Коммуна, -- писал
он, -- была образована из муниципальных советников, избранных парижскими
округами посредством всеобщей подачи голосов". Как известно, в Париже времен
Коммуны 1871 г. совершенно свободно развивали свою деятельность различные
политические партии и существовала свободная пресса. О диктатуре какой-либо
одной партии не могло быть тогда и речи. Демократически избранную Парижскую
Коммуну Маркс назвал "действительно национальным правительством" (К. Маркс,
"Гражданская война во Франции").
В дальнейшем, когда сознательность и организованность рабочих в
индустриальных странах Западной Европы стала непререкаемым фактом, Энгельс,
уже после смерти Маркса, окончательно расстался с якобинским влиянием на
марксизм. В предисловии к изданию "Классовой борьбы во Франции" Энгельс
писал в 1895 г.: "Время революций, осуществляемых путем неожиданного захвата
власти маленькими сознательными меньшинствами, стоящими во главе
бессознательных масс, миновало". Энгельс считал, что социалистическое
преобразование общества требует сознательного участия народных масс:
"Поскольку на очереди стоит полное преобразование общественного порядка,
массы сами должны в нем принимать участие, должны уже обладать пониманием
того, о чем идет дело, чего им следует добиваться. Вот чему научила нас
история последнего пятидесятилетия".
Однако урок Энгельса не подействовал на Ленина. Он с самого начала
решил создать партию заговорщиков для захвата власти. В этом отношении Ленин
шел по следам народника М. Ткачева, считавшего, что социалистический строй
может ввести только "революционное меньшинство". Вот, например, мысли
Ткачева, высказанные задолго до Ленина, еще в 1876 г.: "Ни в настоящем, ни в
будущем, народ, сам себе предоставленный, не в силах осуществить социальную
революцию. Только мы, революционное меньшинство, можем это сделать, и мы
должны это сделать как можно скорее" ("Набат" 4, 1876 г.). И далее: "Народ
-- необходимый фактор социальной революции, но только тогда, когда
революционное меньшинство возьмет в свои руки дело этой революции ...
Освобождение народа посредством народа -- это теория, под громкими фразами
которой скрывается бессердечие. Революционное меньшинство, пользуясь своими
силами, своим авторитетом, вносит прогрессивно коммунистические элементы в
условия народной жизни" (там же).
Авторы Истории КПСС, трактуя о "диктатуре пролетариата", сразу же
делают переход от рабочего класса к партии, которой предназначается задача
осуществить "диктатуру пролетариата". "Следовательно, чтобы свергнуть
капитализм и построить коммунизм, пролетариату нужна своя самостоятельная
партия -- коммунистическая партия" (стр. 20).
В дальнейшем изложении коммунистическая партия, как "авангард
пролетариата", действует от имени всего рабочего класса, исключая все другие
течения в пролетариате.
Авторы Истории КПСС выдают это за настоящий последовательный марксизм.
Однако, еще в "Коммунистическом Манифесте" находим слова о том, что
коммунисты являются только одной из партий рабочего класса, рядом с другими
партиями. Вместо многообразности рабочего движения, которую признавали Маркс
и Энгельс, История КПСС дает читателям свой идеал единой и единственной
"партии рабочего класса", -- партии коммунистической.

4. Создание русских социал-демократических организаций


В 3-м разделе I главы Истории КПСС излагается переход некоторых групп
народников к марксизму и создание русских социал-демократических
организаций. Авторы Истории КПСС приписывают в первую очередь вождю
социал-демократической группы Г. Плеханову заслугу успешной критики иллюзий
народничества о возможности перехода крестьянской России к социализму без
политической борьбы. Фактически, выяснение значения политической борьбы для
достижения социальных задач дал, прежде Плеханова, упомянутый украинский
социалистический деятель М. Драгоманов. Книги и статьи Драгоманова, жившего
с 1876 г. в Швейцарии, имели большое влияние на народников. Драгоманов с
полным правом писал, что Плеханов и прочие русские марксисты повторяли его
аргументы против "аполитических" иллюзий народников. О влиянии Драгоманова
на народников писали в 1894 г. выдающиеся деятели народнического
направления, современники Драгоманова: Сергей Кравчинский (лит. псевд --
Степняк), Егор Лазарев и Феликс Волховский. В приветствии Драгоманову по
поводу 30-летия его научной деятельности они отметили заслуги Драгоманова
для социалистического движения в России: "Украина, давшая нам величайшего из
наших художников слова, основателя русской беллетристики (Гоголя. -- П. Ф.),
и множество первоклассных поэтов, артистов, музыкантов и ученых, может
гордиться тем, что в трудную эпоху формирования политических партий в России
она выдвинула одного из крупнейших политических мыслителей нашего времени,
который более кого-либо из современников способствовал выведению русской
революционной интеллигенции из того идейного хаоса, в котором она находилась
лет пятнадцать тому назад. Сознательно или бессознательно, охотно или
затыкая уши, русские революционеры почти всей массой идут по тому пути,
который Драгоманов предвидел и не переставал указывать с первых дней своего
появления за границей".
Это письмо было напечатано в юбилейном сборнике в честь Драгоманова,
изданном уже после смерти юбиляра во Львове в 1896 г. (М. Павлик, Михайло
Петрович Драгоманов. Эго юбилей, смерть, автобiографiя i спис творiв, ст.
86--87). Вполне естественно, авторы Истории КПСС не смогли отметить факт
влияния идей "прудониста" Драгоманова на первых русские марксистов. Ведь
Драгоманов, умерший задолго до захвата власти большевиками в России,
объявлен в СССР "буржуазным националистом", и его сочинения находятся в
советском государстве под запретом. (См. также: Д. Заславский, М. П.
Драгоманов, Киев 1925).
Признавая заслуги Плеханова и его группы "Освобождение Труда" для
распространения идей марксизма в России, История КПСС выдвигает на первый
план деятельность молодого Ленина, как теоретика и практика марксизма. Об
отношении Ленина к теории Маркса в Истории КПСС сказано: "Для него марксизм
всегда был не мертвой догмой, а живым руководством к революционному
действию". Это значит, что Ленин, если требовали обстоятельства, в целях
захвата власти, отказывался от марксизма как "мертвой догмы" и создавал свою
теоретическую конструкцию, хотя бы и в противоречии с марксизмом.

5. "Начало ленинского этапа развития марксизма"


В связи с указанным выше отношением Ленина к марксизму как теории,
которую следует приспособлять к потребностям борьбы за диктатуру
"марксистской партии" в русских условиях, 1-й раздел II главы Истории КПСС
имеет подзаголовок "Начало ленинского этапа развития марксизма".
Следует отметить важную деталь в Истории КПСС, связанную с критикой
ревизионизма Эдуарда Бернштейна и других. Признавая за Лениным право
создавать его "ленинский этап развития марксизма", авторы Истории КПСС,
однако, отрицают право ревизии марксизма другими. В "Кратком курсе" истории
ВКП(б) ревизионизм Бернштейна упоминается на стр. 24, но сущность взглядов
Бернштейна там не изложена. В новой Истории КПСС ревизионизм Берншгейна
изложен на стр. 43 в следующих словах: "Ревизионисты отрицали возможность
обосновать необходимость и неизбежность социализма и объявили
несостоятельным само понятие "конечная цель рабочего движения", -- т. е.
коммунизма. Они отрицали растущую нищету масс и обострение капиталистических
противоречий. Они требовали отказа от основных положений марксизма -- от
теории классовой борьбы, от социалистической революции, от диктатуры
пролетариата. Вождь ревизионизма немецкий социал-демократ Бернштейн заявлял:
"Конечная цель -- ничто, движение -- все", -- т. е. главным для
оппортунистов было добиться от господствующих эксплуататорских классов
реформ, незначительных улучшений для рабочих, не затрагивая основ
капитализма. Оппортунисты стремились превратить социал-демократию из партии
социальной революции в партию социальных реформ".
Это изложение взглядов Бернштейна и его сторонников не совсем точно.
Бернштейн не отрицал классовой борьбы. Именно для успеха рабочего класса в
борьбе за улучшение его положения он считал необходимым его "движение".
Бернштейн не отрицал социализма как конечной цели рабочего движения. Он
только не верил во внезапное, революционное претворение капиталистического
строя в социалистический. Идею "диктатуры пролетариата", которая упоминается
в сочинениях Маркса-Энгельса, Бернштейн отверг безусловно. Эдуард Бернштейн
довольно долго жил в Англии, где сблизился с деятелями Фабианского общества
(Fabian Society). Здесь окончательно сформировались его "реформистские"
взгляды, которые в настоящее время приняли социалистические партии всех
стран мира. Слова "диктатура пролетариата" были приняты единственно в
программу Российской Социал-демократической партии. Взгляды Бернштейна,
между прочим, легли в основу политической и социальной программы
Социалистического Интернационала, принятой на Конгрессе во Франкфурте в 1951
г.
Утверждение авторов Истории КПСС, будто бы социалисты-реформисты хотели
добиться только "незначительных улучшений для рабочих", является искажением
действительности. Фактически политические и экономические организации
рабочих в свободных индустриальных странах достигли больших успехов в борьбе
за повышение своего жизненного уровня. Эти достижения являются реальным
опровержением Марксовой теории "обнищания пролетариата", которой остаются
верны коммунисты всех стран до сих пор, вопреки действительности. Теория
обнищания пролетариата нужна коммунистам, так как вследствие ухудшения
положения рабочих возрастает среди них недовольство и возникают
революционные настроения.

Необходимо отметить некоторые фактические неточности, встречающиеся во
II главе Истории КПСС. Например, на стр. 42 упоминается о революционном
движении среди крестьянства в 1902 г. -- в двух губерниях Украины
(Полтавской и Харьковской), а также в Саратовской губернии. История КПСС
приписывает аграрные беспорядки "безысходной нужде" крестьянства. В
действительности крестьянство в упомянутых трех губерниях находилось в
гораздо лучшем положении, чем, например, земледельцы центральной черноземной
области России, где в то время происходило "вымирание деревни" (название
книги позднейшего депутата Государственной Думы А. И. Шингарева, вышедшей в
1909 году). Революционное движение имело корни среди более развитых и часто
даже состоятельных крестьян, которые чувствовали опасность ухудшения своего
положения вследствие возраставшего малоземелья и надеялись на улучшение
своего быта через раздел крупного землевладения. Это подтверждают ныне
живущие свидетели -- участники аграрного движения на Украине в 1902 г. --
деятели Революционной Украинской Партии (Украинская Социал-демократия):
Борис Мартос (США), Андрей Жук (Вена) и Александр Коваленко (Женева).
Недовольство своим положением среди крестьянства Украины создало
благоприятную почву для пропаганды Революционной Украинской Партии в 1902 г.
О выдающейся роли Революционной Украинской Партии в аграрном движении 1902
г. упоминают официальные сообщения царской администрации, боровшейся с
аграрным движением на Украине (О. Гермайзе, Револющйна Украшська Парт1я",",
Киев 1925). Авторы Истории КПСС, склонные находить в прошлом влияние
большевистских организаций даже там, где о нем не было и помина, в данном
случае не сочли выгодным для КПСС отметить участие Украинской
Социал-демократии в аграрном движении на Украине в 1902 г.
На стр. 43 встречаем другую умышленную неточность, допущенную авторами
Истории КПСС. Упомянув Сергея Прокоповича и Екатерину Кускову, как авторов
декларации "Credo", ставившей для рабочих на первый план организованную
борьбу за улучшение их экономического положения, История КПСС утверждает,
что Кускова и Прокопович стали позднее "кадетами" (членами
конституционно-демократической партии), а в советское время --
"белоэмигрантами". В действительности, Кускова и Прокопович до
большевистского переворота принадлежали к партии Народных социалистов. В
1922 г. правительство Ленина выслало Прокоповича, Кускову и несколько
десятков других деятелей левого лагеря за границу без права возвращения на
родину. В этой вынужденной ссылке Кускова и Прокопович стояли отдельно от
"белой" (монархической) эмиграции, принадлежа к социалистическому лагерю.
Во второй главе Истории КПСС описывается развитие
социал-демократической газеты "Искра", в которой руководящее место занимал
Ленин. В отличие от "Краткого курса", в Истории КПСС встречаем новый абзац о
защите газетой "Искра" права народов на самоопределение (стр. 53). Наряду с
этим История КПСС восхваляет "Искру" за то, что она "непримиримо воевала
против еврейских, польских и других мелкобуржуазных националистов, вносивших
национальную рознь в среду рабочих".
Авторы Истории КПСС умышленно скрывают под названием "мелкобуржуазных
националистов" социалистические партии нерусских народов России, которые
стремились сохранить свою независимость от Российской Социал-демократии
(Всеобщий Еврейский Социал-демократический Союз -- "Бунд", Польская
Социалистическая Партия, Украинская Социал-демократия и др.).
Ленин относился враждебно к социалистам нерусских народов России,
основавших свои рабочие партии, независимые от РСДРП, и называл эти партии
"националистическими", себя же -- "интернационалистом". Целью Ленина было --
объединить под главенством русских социал-демократов социалистические
организации всех народов России. Все социалисты, противившиеся этому, были в
глазах Ленина "мелкобуржуазными националистами". Признание за каждой нацией
права самой определять свою судьбу, которое "Искра" на словах отстаивала,
оставалось только агитационным средством. Практически Ленин в той же "Искре"
выступал в 1903 г. против независимости Польши, за которую боролись польские
социалисты: "Только социальная революция пролетариата поставит конец всякого
рода социальному угнетению, в том числе и национальному порабощению". В
"Искре" от 15 июля 1903 г. Ленин развивал свою теорию решения национального
вопроса в том смысле, что социал-демократия должна требовать самоопределения
не для народов, а "только для пролетариата каждой национальности". "Мы
должны всегда и решительно стремиться к наиболее тесному объединению
пролетариата всех национальностей и только в отдельных исключительных
случаях можем ставить и поддерживать требования, стремящиеся к созданию
нового классового государства или к замене государственного политического
единства более слабой федеративной связью или подобными ... Именно этим
интересам классовой борьбы мы должны подчинить требование национального
права на самоопределение".
Единое централизованное многонациональное государство -- Россия --
должно было, по мнению Ленина, создать и единую централизованную
социал-демократическую партию, включающую все национальности этого
государства. Авторы Истории КПСС развивают мысль Ленина, что "только тесный
союз рабочих угнетенных наций с русским пролетариатом ... обеспечит полное
политическое и экономическое освобождение трудящихся" (стр. 53). Однако
каким-то образом при этом совершенно отпадает национальное освобождение
трудящихся угнетенных народов. Очевидно комментаторы ленинских теорий в
Истории КПСС относятся к лозунгу национального самоопределения угнетенных
народов только как к средству пропаганды. Единая централизованная
социал-демократическая партия России, включающая все народы империи, нужна
была Ленину как средство затормозить всякого рода стремления угнетенных
народов к отделению от России. Требуя включения социалистических партий
нерусских народов в РСДРП, Ленин имел также целью лишить угнетенные народы
России самой революционной их части -- организованного рабочего класса.
Рабочие угнетенных народов Росии, став органической частью РСДРП, подпадали
под влияние и дисциплину русского большинства.
Русские социал-демократы, почти без исключения, считали, что отдельные
социалистические партии в Российской империи -- еврейские, польский,
украинские и т. д. -- сеяли "национальную рознь среди рабочих". Им ничего не
говорил пример многонациональной Австрии, где социал-демократическое
движение, организованное по национальному принципу, было элементом,
осуществлявшим равноправие народов этого государства.
История КПСС дает несколько иную формулировку отношения II съезда РСДРП
к требованиям Всеобщего Еврейского Соц. Дем. Союза (Бунда) по
организационному вопросу. "Съезд отверг национальный принцип федерации в
строительстве партии", -- утверждают авторы Истории КПСС. Называя
строительство социал-демократической партии России на основах федерации
отдельных национальных групп "национализмом", авторы Истории КПСС считают
централизм в построении партии равнозначущим с "пролетарским
интернационализмом" (стр. 57).
В отношении к социалистическим партиям разных народов России не было
различия между Лениным и Плехановым. Автору этих строк рассказывал Мыкола
Ганкевич, покойный лидер Украинской Социал-демократической Партии Галиции и
Буковины (бывшие провинции Австрии), о следующем эпизоде на Конгрессе
Социалистического Интернационала в Амстердаме в 1904 г. Встретив на съезде
делегата Революционной Украинской Партии (Украинская Социал-демократия) из
царской России Евгения Голицинского, а также М. Ганкевича, представителя
Украинской Социал-демократической Партии Австрии, Плеханов сказал, что
отдельная Украинская Социал-демократическая Партия в России не нужна, что
она должна влиться в Российскую Социал-демократическую Партию. Для
обоснования своего мнения, Плеханов привел лозунг из Коммунистического
Манифеста Маркса и Энгельса: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь"...
В сравнении с "Кратким курсом" 1938 г., новая История КПСС уделяет
гораздо больше места национальному вопросу. "Краткий курс", излагая историю
II съезда РСДРП, только вскользь, на стр. 40-й, упоминает о дискуссиях на
этом съезде по национальному вопросу. В Истории КПСС национальный вопрос
более подробно излагается на страницах 56--53. То же относится и к диктатуре
пролетариата: в Истории КПСС эта проблема изложена более подробно, чем в
"Кратком курсе". Авторы Истории КПСС заявляют, что "принятая на II съезде
программа была марксистской программой революционной пролетарской партии, в
корне отличной от программ западноевропейских партий. Это была тогда
единственная в мире программа рабочей партии, в которой сформулирована идея
диктатуры пролетариата" (стр. 59). Как указывает История КПСС, на II съезде
РСДРП Плеханов проявил колебания в вопросе о диктатуре пролетариата. Эти
колебания состояли в том, что "Плеханов растворял пролетариат в общей массе
трудящхся и не подчеркивал, что рабочий класс может и должен объединить
вокруг себя всех угнетенных капиталом". Отсутствовала у него и мысль о
"руководстве партии классовой борьбой пролетариата" (стр 55). Из этого
явствует, что Плеханов -- первый пропагатор учения Маркса в России, --
отстаивал традиционную точку зрения марксизма на "диктатуру пролетариата"
как на состояние, а не систему партийной диктатуры, которую имел в виду
Ленин.
Некоторые противники Ленина в РСДРП сразу поняли опасность диктатуры, к
которой стремился Ленин. Например, меньшевик Мартынов писал в газете "Искра"
в 1905 г., что Ленин, выдвигая лозунг диктатуры, "страстно желает попытать
счастья" (с. 103). Ленин на замечание Мартынова ответил, что это
"вульгарно-буржуазная точка зрения", так как "буржуа понимает под диктатурой
отмену всех свобод и гарантий демократии, всяческий произвол и всякое
злоупотребление властью в интересах личности диктатора" (В. И. Ленин, Две
тактики социал-демократии в демократической революции, Сочинения, 3 изд., т.
8, стр. 119). К сожалению, "вульгарно-буржуазная точка зрения" на диктатуру
была правильна: диктатура большевиков действительно привела к отмене всех
свобод, к произволу и злоупотреблению властью в интересах диктаторов. Этому
помог и сам Ленин, дав определение диктатуры как власти, не ограниченной
никакими законами, опирающейся в прямом смысле на физическое насилие. При
такой системе о "гарантиях демократии" вообще говорить не приходится.
Авторы нового учебника истории КПСС не привели мотивов Ленина,
побудивших его к защите партийной диктатуры над трудящимися. Как известно,
диктатура, по Ленину, необходима, так как, по его мнению, рабочий класс не
способен пойти далее защиты своих профессиональных интересов, далее
"тред-юнионизма". Социалистическое сознание рабочему классу приносят
"профессиональные революционеры". Эти профессиональные революционеры
составляют ядро партии, призванной осуществлять "диктатуру пролетариата".
Вполне ясно выступает в новой Истории КПСС субституирование партией
профессиональных революционеров-большевиков всего рабочего класса: партия
профессиональных революционеров, присваивая себе название "авангарда
пролетариата", которому якобы дано ходом исторического процесса выражать
интересы всех трудящихся, становится непререкаемым вождем и безапелляционным
судьей во всех делах, касающихся рабочих и крестьян. Гегемония пролетариата
(т. е. -- партии большевиков) для крестьянства принимается Историей КПСС как
аксиома, и это подтверждается цитатой из речи Ленина на II съезде РСДРП: "Мы
в будущем будем считаться с фактом, что крестьянская масса привыкнет
смотреть на социал-демократию как на защитницу ее интересов" (стр. 57).
История КПСС подчеркивает значение строгого централизма, который был
положен в основу устава РСДРП на II съезде, "в противовес
оппортунистическому принципу автономизма и федерализма" (стр. 61). На
проблемах "диктатуры пролетариата" (фактически -- диктатуры партии
профессиональных революционеров как "авангарда пролетариата") авторы новой
Истории КПСС останавливаются подробнее, как и на вопросе о централистическом
построении партии. Повидимому составители Истории КПСС сделали это ввиду
потребности дать теоретические и практические указания коммунистическим
партиям всего мира. В 1939 г. "диктатура пролетариата" ограничивалась
территорией бывшей царской империи (и то не в полном ее составе). После
второй мировой войны наступление коммунизма во всем мире несравненно
расширилось и усилилось, и в Москве решили преподать полезные советы
"братским партиям" также и в новой Истории КПСС.
Изложение дискуссий и решений II съезда РСДРП в Истории КПСС еще более
схоластично и односторонне, чем в "Кратком курсе". Особое ударение делается
на "марксизме" Ленина и его сторонников. Плеханов, Мартов, Троцкий и другие
выдающиеся деятели РСДРП объявлены "оппортунистами", отошедшими от
марксизма. Единственным непогрешимым пророком марксизма остается Ленин. О
не-марксистской партии социалистов-революционеров в Истории КПСС сказано,
что "эсеры не шли дальше расплывчатого требования политической свободы"
(стр. 62). Зато -- "РСДРП (под водительством большевиков. -- П. Ф.)
оказалась единственной в России партией. деятельность которой целиком
отвечала интересам страны и народа" (стр. 63). Утверждение это, кроме
голословных ссылок на "революционный марксизм", История КПСС обосновать явно
не в состоянии.
Вопрос об уставе партии, вокруг которого на II съезде РСДРП разгорелась
страстная дискуссия, был отражением тенденций Ленина и его единомышленников
подчинить социал-демократическое движение в России диктатуре заговорщиков --
"профессиональных революционеров", хотя группа Ленина ("большевики") и
щеголяла термином "демократический централизм". Осуществление
демократического централизма в партии откладывалось при этом на
неопределенное время, до тех пор, когда в России создадутся условия для
легального существования социал-демократической партии. Новая История КПСС
признает это вполне определенно: "Ввиду нелегального существования партии в
условиях царского самодержавия партийные организации не могли строиться на
началах выборности и имели сугубо конспиративный характер. Но В. И. Ленин
считал, что, когда партия станет легальной, партийные организации будут
строиться на основе демократического централизма" (подчеркнуто в Истории
КПСС, стр. 67). В действительности принцип построения большевистской партии
на основе демократического централизма никогда не был осуществлен. Даже в
первые месяцы революционной весны 1917 г. партия большевиков осталась
орудием группы "профессиональных революционеров", которые чувствовали себя
призванными историей определять судьбы рабочего класса и всего населения
России.

6. Борьба между большевиками и меньшевиками


Излагая в четвертом разделе II главы Истории КПСС борьбу между
большевиками и меньшевиками, авторы нового "Курса" умалчивают о том, что в
партийных органах после II съезда РСДРП укоренился обычай кооптации. Этот
обычай, конечно, не мог благоприятствовать победе "демократического
централизма" в партии. Например, в Центральный Комитет РСДРП, который
очутился в руках большевиков, были после II съезда РСДРП кооптированы еще
два большевика: Л. Красин и Гальперин (J. Martow -- Th. Dan, Geschichte der
russischen Sozialdmokratie, S. 89, Berlin 1926). Такая практика,
установившаяся в РСДРП, превратила партийную жизнь в борьбу клик и личностей
за преобладание в партийном аппарате. При отсутствии контроля над
деятельностью вождей со стороны рядовых членов партии это приводило к
самовластию и деморализации.
Авторы сочли нужным привести цитату из письма уральских комитетов РСДРП
в редакцию "Искры", в котором было поставлено требование подготовки партией
"диктаторов" для будущего осуществления "диктатуры пролетариата". Это
дополнение, сравнительно с текстом "Краткого курса", подтверждает наше
мнение, что составители Истории КПСС оказались гораздо более уверены в
пригодности русского образца партийного строительства для коммунистических
партий всего мира, чем авторы "Краткого курса".
Бо'льшая самоуверенность авторов новой Истории КПСС, в сравнении с
позициями составителей "Краткого курса", заметна также в разъяснении
отношения вождей Социалистического Интернационала к расколу, происшедшему на
II съезде РСДРП. "Краткий курс" об этом умалчивает. Новая История КПСС,
наоборот, представляет дискуссию Ленина и его единомышленников с вождями
западноевропейских социалистических партий (Бебель, Каутский, Гед) как
победу "марксизма": "В. И. Ленину пришлось вести борьбу за партию при
отсутствии поддержки и даже при прямой враждебности руководства
западноевропейских социал-демократических партий. Лидеры II Интернационала
выступили против В. И. Ленина, сказавшего новое слово в марксизме о роли
партии, о ее характере, о воспитании кадров партии в решительной и
непримиримой борьбе против оппортунизма" (стр. 70). Формула "новое слово в
марксизме" указывает на ревизионизм Ленина в учении о партии. На это в свое
время обратила внимание Роза Люксембург в статье "Организационные вопросы
Российской Социал-демократии" ("Neue Zeit", XXII Jahrgang, Band II). Р.
Люксембург в упомянутой статье отметила уклон Ленина в сторону бланкизма, с
влиянием которого на рабочее движение Западной Европы боролись Маркс и
Энгельс. Поскольку Р. Люксембург после ее смерти в 1919 г. была причислена в
Москве к лику коммунистических "святых", авторы новой Истории КПСС не точли
удобным упомянуть о ее резкой критике большевизма в самом начале оформления
этого крыла РСДРП.

7. Русско-японская война и начало революции 1905 г.


Глава III Истории КПСС в описании Русско-японской войны и начала
революции 1905 г. не дает по существу ничего нового в сравнении с "Кратким
курсом". Авторы утверждают (стр. 77), что только большевики выступили с
лозунгом поражения России в войне с Японией. Фактически, за поражение России
в войне стояли польские социалисты (ППС), грузинские социалисты-федералисты,
финские партии, украинская социал-демократия и другие. Пораженчество было
распространено среди русских либералов. Меньшевики внутренне желали
поражения царского режима в войне с Японией, но не решались этого
высказывать, чтобы правая печать не имела повода запятнать их как
"изменников родины".
История КПСС утверждает, будто бы меньшевики во время Русско-японской
войны "выступали под лозунгом "Мир во что бы то ни стало", не связывая этот
лозунг с революционной борьбой против самодержавия". Факты этому
противоречат. Известно, что меньшевики отказались принять участие в
конференции всех оппозиционных и революционных партий России, созванной по
инициативе финских активистов для выработки общего плана борьбы против
царизма. Сделано это было по тактическим соображениям, так как финские
активисты стояли в связи с японской агентурой (J. Martow -- Th. Dan,
Geschichte der russischen Sozialdmokratie, Berlin 1926, S. 95), Довольно
странно звучат в Истории КПСС, которая восхваляет пораженческую позицию
большевиков в Русско-японской войне, слова "русские войска сражались храбро"
и порицание неподготовленности русской армии "во главе с тупыми и
невежественными генералами..." (стр. 77). Если бы царская армия была
надлежащим образом подготовлена к войне и имела во главе выдающихся
полководцев, то надежды большевиков на поражение России и, следовательно, на
революцию не оправдались бы. Логически рассуждая, нужно было бы желать (для
ускорения революции), чтобы русские солдаты сражались плохо и чтобы во главе
армии стояли самые бездарные генералы.

8. Перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую


Проблема перерастания буржуазно-демократической революции в
социалистическую, которой занимался III съезд РСДРП (большевистского крыла)
весной 1905 г. в Лондоне, представлена в новой Истории КПСС как дальнейшее
развитие мысли Маркса, высказанной в 1856 г., о желательности единства
действий пролетариата и крестьянства в революционном движении Германии. Это
-- идея "перманентной революции". Ленин защищал идею
"революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства" в
ожидавшейся революции в России. По этому поводу новая История КПСС бросает
упрек Л. Троцкому, утверждая, будто бы "Троцкий отрицал гегемонию
пролетариата в буржуазно-демократической революции и революционную роль
крестьянства" (стр. 91). Это утверждение авторов Истории КПСС не обосновано.
В то время когда Ленин писал о "диктатуре пролетариата и крестьянства", он
думал о диктатуре своей партии "профессиональных революционеров". Троцкий в
полемике с большевиками после революции 1905 г. писал совершенно ясно:
"Участие пролетариата в правительстве и объективно наиболее вероятно и
принципиально допустимо лишь как доминирующее и руководящее участие ...
Можно, конечно, назвать это правительство диктатурой пролетариата и
крестьянства, диктатурой пролетариата, крестьянства и интеллигенции, или,
наконец, коалиционным правительством рабочего класса и мелкой буржуазии. Но
все же останется вопрос: кому принадлежит гегемония в самом правительстве и
через него в стране? И когда мы говорим о рабочем правительстве, то этим мы
отвечаем, что гегемония будет принадлежать рабочему классу". Об общности
революционных интересов крестьянства и рабочих в России Троцкий писал:
"...Судьба самых элементарных революционных интересов крестьянства -- даже
всего крестьянства, как сословия, -- связывается с судьбой всей революции,
т. е. с судьбой пролетариата" (Л. Троцкий, Наша революция, С.-Петербург
1906).
Ю. Мартов в своей "Истории Российской Социал-демократии" (немецкий
перевод издан в Берлине в 1926 г.) отличает позицию Троцкого от позиции
Ленина. Он утверждает, что Ленин "считал разделение политической власти
между пролетариатом и крестьянской демократией вероятным и желательным
исходом политического кризиса" (J. Martow -- Th. Dan, Geschichte der
russischen Sozialdmokratie, S. 118). Мартов полагал, что попытка большевиков
в описываемом периоде сблизиться с партией социалистов-революционеров была
вызвана именно этим предполагаемым разделением власти между "пролетарской" и
"крестьянской" демократией. Это утверждение Мартова несостоятельно, и оно
было опровергнуто последующими событиями. В 1917 г. Ленин привлек левое
крыло социалистов-революционеров, чтобы свергнуть Временное Правительство,
но в скором времени постарался избавиться от этого союзника.
"Рабоче-крестьянскую" власть представляла в дальнейшем исключительно партия
большевиков, под предводительством "профессиональных революционеров",
назвавших себя "авангардом пролетариата". О желательности именно такого
развития "революционно-демократической диктатуры пролетариата и
крестьянства" Ленин писал в цитированной выше брошюре "Две тактики
социал-демократии в демократической революции" еще в 1905 г.: "Наступит
время -- кончится борьба с русским самодержавием -- минет для России эпоха
демократической революции -- тогда смешно будет и говорить о "единой воле"
пролетариата и крестьянства, о демократической диктатуре и т. д. Тогда мы
подумаем непосредственно о социалистической диктатуре пролетариата... (В. И.
Ленин, Сочинения, 3 изд., т. 8, стр. 86). Поэтому следует считать совершенно
необоснованными упреки авторов Истории КПСС Троцкому, что он якобы
"фальсифицировал Марксову идею перманентной революции" и "отрицал гегемонию
пролетариата в буржуазно-демократической революции". Повидимому этот
полемический ход против Троцкого объясняется желанием дать "установку" для
дальнейшей кампании против "троцкизма", которую выдвигал Сталин в борьбе со
своим наиболее выдающимся соперником.
Ход революции 1905 г. опрокинул представление большевиков об их
руководящей роли в движении против абсолютизма. Несмотря на решения III
съезда РСДРП, в котором приняли участие только большевики, не считаться с
меньшевиками, создавшими свою конференцию и избравшими Организационный
Комитет, революционные события в России привели местные организации обеих
фракций к согласованию своих действий в борьбе с абсолютизмом. Однако новая
История КПСС приписывает заслуги в революционном движении 1905 г.
большевикам: "Всероссийская политическая стачка убедительно показала связь
партии большевиков с народными массами и жизненность большевистских
лозунгов" (стр. 95). Однако составители нового "Курса" не могут отрицать,
что рядом с большевиками, меньшевиками и другими оппозиционными партиями в
России возникло в 1905 г. сильное крестьянское движение и образовался
Всероссийский Крестьянский Союз, в котором принимали участие
социалисты-революционеры и социал-демократы. Например, председателем
Всероссийского крестьянского союза был выдающийся член украинской
социал-демократической рабочей партии Семен Мазуренко. Поскольку
Крестьянский союз находился вне влияния большевиков, авторы Истории КПСС
отрицают революционный характер этой организации, утверждая, что
руководители Крестьянского союза "выражали классовые интересы кулацкой
верхушки деревни" (стр. 97). Доказательств этого утверждения в Истории КПСС
не приводится.

9. Отдельные расхождения между большевиками и меньшевиками


В разделе о революции 1905 г. заметна тенденция авторов Истории КПСС
представить меньшевиков как партию, не желавшую вооруженного воcстания
против абсолютизма или не умевшую вызвать восстание даже в благоприятных
условиях. На стр. 98, например, сказано: "Петербургский Соват, руководимый
меньшевиками (Троцкий, Хрусталев), не выполнил своей главной роли -- не стал
органом вооруженного восстания и борьбы за свержение самодержавия.
Выдающуюся роль в революции сыграли руководимые большевиками Московский
Совет и районные Советы в Москве". Эта формулировка обвинения Троцкого и
других вождей Петербургского Совета Рабочих Депутатов 1905 года в
бездействии значительно ослабляет то, что было написано в "Кратком курсе"
под диктовку, очевидно, Сталина. Там просто сказано, что "меньшевики
воспользовались отсутствием Ленина, пробрались в Петербургский Совет и
захватили в нем руководство. Неудивительно, что при таких условиях
меньшевикам (Хрусталеву, Троцкому, Парвусу и другим) удалось повернуть
Петербургский Совет против политики восстания. Вместо того, чтобы сблизить
солдат с Советом и связать их в общей борьбе, они требовали удаления солдат
из Петербурга. Вместо того, чтобы вооружить рабочих и готовить их к
восстанию, Совет топтался на месте и отрицательно относился к подготовке
восстания" (стр. 76). Сравнение обвинений, выдвинутых против Троцкого в
обоих учебниках истории большевизма, показывает, что авторы Истории КПСС
решили смягчить пристрастную сталинскую формулировку: вместо преступления
против революции, которое якобы совершил Троцкий, ему приписывается только
бездействие власти.
В интересах исторической правды необходимо отметить, что в вопросе о
восстаниях против абсолютизма не было принципиальных расхождений между
большевиками и меньшевиками. Так, например, упомянутая конференция РСДРП
(меньшевиков), состоявшаяся одновременно с III съездом РСДРП (большевиков) в
1905 г., в резолюции "О вооруженном восстании" постановила: "Укреплять в
массах сознание неизбежности революции, необходимости быть всегда готовыми к
вооруженному отпору и возможности его превращения, в каждый момент, в
восстание; установить самую тесную связь между борющимся пролетариатом
разных местностей, чтобы, таким образом, сделать возможными для
социал-демократии инициативные действия по превращению подготовляющихся
стихийно движений в планомерные восстания" (А. И. Спиридович, История
большевизма в России, Париж 1922, стр. 97).
После подавления восстаний, вспыхивавших с конца 1905 г. в разных
частях Российской империи, состоялся Четвертый съезд Российской
Социал-демократической Рабочей Партии (так называемый "объединительный") в
Стокгольме, в апреле 1906 г. История КПСС, описывая это событие, пытается
убедить читателя в факте "предательства меньшевиков" (стр. 103). Перед этим
на стр. 101 авторы Истории КПСС утверждают, что "большевики и меньшевики
коренным образом разошлись в оценке восстания. Меньшевики осудили
героическую борьбу российского пролетариата, поднявшегося на вооруженное
восстание". Для доказательства авторы приводят слова Плеханова по этому
поводу: "Не нужно было браться за оружие". Это личное мнение Плеханова,
который часто колебался между преувеличенными надеждами и дефетизмом в
отношении революционного движения, совсем не было типическим для
меньшевистской фракции РСДРП. На IV съезде РСДРП делегаты-меньшевики вполне
ясно указали причины поражения восстания рабочего класса: "После октябрьских
событий пролетариат остался одинок на поле битвы, он стоял изолированно" (J.
Martow -- Th. Dan, Geschichte der russischen Sozialdmokratie, S. 183).
Авторы Истории КПСС обвиняют меньшевиков в "предательстве", так как
меньшевистское большинство на IV съезде РСДРП провело резолюцию против
"путчизма", против восстаний во что бы то ни стало, не взирая ни на какие
жертвы, без надежды на успех. Тем не менее, резолюция IV съезда РСДРП
рекомендовала членам партии создавать боевые дружины для защиты от царской
администрации.

10. Вопрос о "партизанских действиях" и "экспроприациях"


Как в "Кратком курсе, так и в новой Истории КПСС отсутствует одна
важная деталь, касающаяся большевиков, относительно "партизанских действий"
и так называемых "экспроприации". Партизанские выступления сторонников
большевистской фракции, как отмечали на съезде меньшевики, превратились в
"борьбу одного против всех и всех против одного", т. е. вели к
дезорганизации рабочего движения и к полной анархии. Партизанские группы
большевиков и отдельные лица, не связанные с политическими группами вообще,
производили "экспроприации" (грабили деньги, принадлежащие государственным
учреждениям и частным лицам). Эти "экспроприации" мало отличались в конечном
счете от обычных уголовных деяний. Тем не менее, на IV съезде РСДРП
большевики защищали "экспроприации", которые, по их мнению, должны были
находиться под "контролем партии", при условии, чго при этом "интересы
населения потерпят по возможности меньший вред". Однако большевики взяли
затем назад проект своей резолюции "Об экспроприациях", считаясь с
отрицательным мнением большинства съезда. Но, отказавшись на словах от
поддержки "экспроприации", большевики после "объединительного" съезда
пользовались вместе с тем этим средством для пополнения своей фракционной
кассы.
Авторы обоих учебников умалчивают об участии большевиков в
экспроприациях. Объясняется это несомненно практическими соображениями
заказчиков учебника: положительная оценка "экспроприации" может вызвать
среди оппозиционных элементов попытку последовать примеру партии, ныне
стоящей у власти в СССР.

11. Объединение РСДРП с другими социал-демократическими партиями


"Краткий курс" Истории ВКП(б) совсем не упоминает о состоявшемся на IV
съезде объединении с РСДРП Всеобщего Еврейского социал-демократического
союза (Бунд), социал-демократии Польши и Литвы и Латвийской
социал-демократии. Две последние партии были признаны IV съездом
территориальными организациями РСДРП, для Бунда сделано исключение: он был
признан организацией еврейского пролетариата для всех областей Российской
империи. Этому вопросу новая История КПСС уделяет около полустраницы и
упоминает также об Украинской социал-демократической рабочей партии, которая
послала своего представителя на съезд РСДРП в Стокгольме. Делегатом
Украинской СДРП партии был Мыкола Порш, который принадлежал в 1917--1918 гг.
к правительству независимой Украинской Республики в Киеве. История КПСС
сообщает, что "принятие в состав РСДРП Украинской социал-демократической
рабочей партии было отложено, а позднее отпало ввиду ее мелкобуржуазного,
националистического характера. Рабочие Украины объединялись и боролись в
общероссийских организациях РСДРП; здесь они воспитывались в духе классовой
борьбы и пролетарского интернационализма" (стр. 107). Фактически дело
обстояло проще: от Украинской социал-демократической рабочей партии
откололась в 1905 г. группа ее членов, которая под именем Украинской
"Спiлки" (союз) при Российской социал-демократической партии вошла в РСДРП,
как ее часть. В уставе "Спiлки" сказано: "Украинский социал-демократический
союз есть часть Р.С.Д.Р.П., имеющая целью организацию пролетариата,
говорящего на украинском языке" ("Искра", 15. 12. 1905). Поскольку
Украинская социал-демократическая рабочая партия хотела сохранить свою
организационную автономию, входя в состав РСДРП (по примеру "Бунда" и других
партий), и при том требовала от РСДРП признания Украинской СДРП единственной
представительницей украинского пролетариата, IV съезд этот вопрос "отложил".
Фактически, для вождей РСДРП было вполне достаточно присутствия в ее рядах
Украинской социал-демократической "Спiлки", которая агитировала за вхождение
непосредственно в организации РСДРП всех рабочих, "говорящих на украинском
языке". Самостоятельно могли существовать организации Украинской
социал-демократической "Спiлки" только в тех местах, где не было комитетов
РСДРП. Это положение привело через некоторое время к ликвидации "Спiлки",
так как в РСДРП сочли излишним поддерживать издания агитационной литературы
и устную пропаганду на украинском языке. Вследствие этого инициаторы
создания Украинской социал-демократической "Спiлки" вернулись в ряды
Украинской социал-демократической рабочей партии, обвиняя деятелей РСДРП в
руссификаторских тенденциях по отношению к украинскому рабочему классу.
Ленин, согласно своему враждебному отношению к социал-демократическим
партиям России, отстаивавшим свою организационную независимость от РСДРП,
торжествовал после IV съезда. В Истории КПСС приводятся его слова о том, что
слияние национальных социал-демократических партий с РСДРП "укрепляет
Российскую СДР партию" (стр. 108).
IV "объединительный" съезд РСДРП не создал единой партийной
организации. Хотя был избран новый Центральный Комитет партии с
преобладанием меньшевиков, однако большевики не прекратили своей фракционной
деятельности, не признавая решений съезда и нового ЦК. Сравнительно с
"Кратким курсом" в новый учебник истории КПСС внесена поправка: на стр. 108
указано, что в состав Центрального Комитета РСДРП, избранного на IV съезде,
вошли 3 большевика и 7 меньшевиков. В "Кратком курсе" дано иное соотношение:
3 большевика и 6 меньшевиков (стр. 83). Причина разноречивости в новой
Истории КПСС не указана.

12. Тактика обеих фракций РСДРП в отношении Государственной Думы


Описывая в пятом разделе III главы Истории КПСС тактику обеих фракций
РСДРП в отношении I и II Государственной Думы, авторы нового учебника
стараются изобразить меньшевиков как "проводников буржуазного влияния на
пролетариат". Это делается даже в том случае, когда большевики сами признали
свою тактику ошибочной (например, в отношении бойкота большевиками выборов в
I Государственную Думу 1906 г.) Меньшевики считали Государственную Думу
достижением революционного движения. Авторы Истории КПСС утверждают, что
призыв меньшевиков поддержать оппозиционную Государственную Думу "мог только
укрепить конституционные иллюзии" (стр. 111). Логически рассуждая, нужно
было бы считать желательным, в интересах развития рабочих организаций в
России, усиление оппозиционного движения при помощи Государственной Думы.
Большевики, как это видно из Истории КПСС, не надеялись на возможность
конституционного движения в России и по существу не желали ему успеха. Без
реальных перспектив победы над царским режимом, Ленин и его единомышленники
продолжали, однако, сеять иллюзии партизанской борьбы, которая привела
рабочие организации к распаду и деморализации. Эти хаотические выступления
большевиков оттолкнули оппозиционные партии России от участия в
революционном движении и открыли путь для реакции Столыпина. Ничуть не
смущаясь непоследовательностью, авторы Истории КПСС пишут, что "в условиях
спада революции большевики изменили свою тактику. Они решили принять участие
во II Государственной Думе, чтобы использовать ее как трибуну для
революционной агитации, для обличения самодержавия и контрреволюционной
буржуазии" (стр. 111).
Читатель Истории КПСС может с недоумением спросить: почему большевики,
даже признав свою тактику бойкота выборов в I Государственную Думу ошибкой,
все же обвиняют меньшевиков в "конституционных иллюзиях"? Ведь меньшевики и
социалисты-революционеры в I Думе тоже занимались революционной пропагандой,
произнося речи с трибуны парламента, и к этим речам прислушивалось население
Российской империи.

13. Большевистский Центр в составе РСДРП


Авторы Истории КПСС, излагая решения V съезда РСДРП, который состоялся
в Лондоне в мае 1907 г., раскрывают один факт, до этого времени
малоизвестный. Хотя большевики на этом съезде победили, проведя свои
резолюции, и получили большинство в новом Центральном Комитете РСДРП, они
все же "во время съезда провели совещание, на котором создали свой
Большевистский Центр" (стр. 114). Об этой заговорщической тактике Ленина и
его единомышленников в "Кратком курсе" ничего не упоминается. Теперь, когда
подобная тактика "объединения" с социалистическими партиями в разных странах
Европы после второй мировой войны принесла выгодные для коммунистов
последствия, составители новой Истории КПСС сочли нужным упомянуть о
Большевистском Центре, тайной организации ленинцев в составе РСДРП.

14. Программа и тактика большевиков -- универсальный образец для всех стран


Изложение программы и тактики большевиков в эпоху революции 1905-- 1906
гг. полемически направлено в "Кратком курсе" в значительной мере против
меньшевиков, как наиболее опасных противников большевизма. Новая История
КПСС опыт большевистской программы и тактики в революции 1905--1906 гг.
провозглашает уже законом для всех стран: "Борьба большевиков за
революционное решение коренных вопросов русской революции -- руководящей
роли партии рабочего класса, о союзе рабочего класса и крестьянства, о
гегемонии пролетариата, о революционно-демократической диктатуре
пролетариата и крестьянства, о перерастании буржуазно-демократической
революции в социалистическую, о руководстве национально-освободительным
движением, о формах и средствах революционной борьбы, -- наносила серьезный
удар по оппортунистам II Интернационала" (стр. 118). Из этого следует, что
программа и тактика большевиков в борьбе с самодержавием в аграрной России
должны стать универсальным образцом для социалистов в таких странах, как
Швейцария, Голландия или Швеция, а также в странах Востока и Америки. Вполне
откровенная формулировка претензии на универсальное значение большевистского
эксперимента в России есть то новое, что вносит История КПСС, сравнительно с
"Кратким курсом".

15. События в революционном движении 1907--1910 гг.


В четвертой главе Истории КПСС излагаются события в революционном
движении России в 1907--1910 гг. Это было время победившей реакции. Сохранив
единство действий, РСДРП могла бы отразить наступление реакции. Но единство
отсутствовало. Большевистский Центр действовал сепаратно и признавал только
те постановления IV съезда РСДРП, которые соответствовали взглядам
большевистской фракции, а прочие резолюции съезда саботировал. Об этом
авторы Истории КПСС совсем не упоминают. Например, IV съезд РСДРП в своей
резолюции "категорически запретили всяческие боевые группы при организациях
партии, а также осудил поддержку партизанских выступлений и "экспроприации".
Тем не менее Большевистский Центр, тайно от небольшевистских членов
Центрального Комитета, поддерживал связи с боевыми группами, которые
совершали нападения на государственные и частные банки и прочие учреждения,
с целью грабежа денег для пополнения большевистской кассы. Особенной
энергией отличались выступления большевистских экспроприаторов на Урале и на
Кавказе. Как в "Кратком курсе", так и в новой Истории КПСС совершенно
умалчивается об этих экспроприациях, из которых самой громкой было
ограбление Государственного банка в Тифлисе в 1907 г. В этом предприятии
руководящую роль сыграл Иосиф Джугашвили -- Сталин. В реализации достижений
этой экспроприации принимал, между прочим, участие Максим Литвинов, в
дальнейшем комиссар иностранных дел в правительстве СССР до 1939 г., который
в 1907 г. пытался разменять захваченные кредитные билеты в Париже, но был
арестован. Изобличению этой тактики Большевистского Центра Ю. Мартов
посвятил свою брошюру "Спасители или упразднители", изданную в Париже в 1911
г.
Какие огромные суммы на деятельность своей фракции получали большевики
от "экспроприации", дает представление уральский большевик Сулимов в журнале
"Пролетарская Революция" (N 7/42, Москва). В своих воспоминаниях Сулимов
пишет, что на протяжении 1906--1907 гг. из сумм, захваченных на Урале
большевистскими боевыми группами, 40 000 руб. было передано в областной
комитет большевистской фракции, а 60 000 руб. -- в кассу Большевистского
Центра. На эти деньги областной комитет большевиков издавал на Урале три
газеты, а Большевистский Центр содержал свою прессу в России и за границей,
а также организовывал школы инструкторов для боевых групп и даже курсы
бомбометателей во Львове, в центре украинской области, принадлежавшей до
1918 г. Австрии. Огромные суммы, попавшие в кассу Большевистского Центра
путем экспроприации, дали возможность большевистской фракции уберечь часть
своих организаций в России, сохраняя дисциплину среди членов партии.
Мартов в упомянутой брошюре писал, что организация большевиков в
Петербурге получала ежемесячно от Большевистского Центра субсидию на
деятельность в размере 1 000 руб., а московская организация -- 500 руб. В то
же время ежемесячный бюджет Центрального Комитета РСДРП, избранного на IV
съезде в Лондоне в 1907 г., составлял всего 100 рублей! Организации
меньшевиков, отказывавшихся прибегать к экспроприациям, хирели, а
большевистские группы, не связанные никакими моральными соображениями,
довольно успешно развивались. В дальнейшем, однако, царской полиции удалось
ввести своих агентов в большевистские организации (даже в Центральный
Комитет), и приток денег в кассу большевиков при помощи экспроприации
прекратился.
Умолчание в Истории КПСС о средствах, на которые Большевистский Центр
вел свою организационную и издательскую деятельность, свидетельствует, что
сами руководители победившего большевизма считают "экспроприаторское"
приобретение средств для партии при царском режиме неблаговидным.
История КПСС умалчивает о поражении большевиков, которое они потерпели
на V Общероссийской конференции РСДРП в декабре 1908 г. в Париже. Хотя
конференция приняла тезисы большевиков относительно организации партии как
сугубо нелегальной, однако в дискуссиях были раскрыты действия
большевистских групп "экспроприаторов", доставлявших деньги в кассу
Большевистского Центра. Вследствие этого Большевистский Центр был объявлен
распущенным.
Авторы Истории КПСС обходят также молчанием решение названной
конференции признать газету "Правда", которая издавалась под редакцией Л.
Троцкого, органом партии. В Истории КПСС умалчивается и о том, что
большевики, внешне согласившись с решением конференции о финансовой
поддержке "Правде", отказались выполнить это постановление (J. Martow -- Th.
Dan, op. cit., S. 243).
В Истории КПСС газета Л. Троцкого "Правда" упоминается в связи с
борьбой Ленина против "центризма". Для обличения Троцкого приведена цитата
из статьи Ленина: "Троцкий повел себя, как подлейший карьерист и фракционер"
(стр. 131). Этой цитаты нет в "Кратком курсе", составленном под
непосредственным руководством Сталина, который особенно неприязненно
относился к Троцкому.

16. "Философия марксизма" в разработке Ленина


В разделе IV новой Истории КПСС четыре страницы посвящены "философии
марксизма" в разработке Ленина. В сравнении с "Кратким курсом" это является
большим прогрессом. Сокращенное изложение ленинской философии облегчает
партийцам и комсомольцам изучение Истории КПСС. Ведь тема "О диалектическом
и историческом материализме" в "Кратком курсе" занимает 30 страниц, с
многочисленными цитатами из Ленина, Маркса и Энгельса. Повидимому
"философскую часть" Истории КПСС решено сократить ввиду ее сложности для
широкого читателя в СССР.
В сокращенном изложении "философии марксизма" подчеркивается
оптимистический взгляд на универсальное значение законов развития
человеческого общества, которыми якобы овладели коммунисты: "Зная эти
законы, партия предвидит ход развития общества далеко вперед, научно
определяет назревающие задачи революционной борьбы и мобилизует массы на их
разрешение".
Несогласные с этим утверждением, а также люди, не разделяющие философии
диалектического материализма, неминуемо, -- как заявляют авторы новой
Истории КПСС, -- должны делать политические ошибки. Как пример таких ошибок
История КПСС приводит воззрения меньшевиков и "богдановцев" (группа
большевиков во главе с Богдановым, который стал приверженцем философии
Эрнста Маха). В Истории КПСС об этом говорится: "Такая же связь имеется
между отказом от философии марксизма и оппортунизмом. Это видно, в
частности, на примере ревизионистов философии -- меньшевиков, являвшихся
ликвидаторами в политике, и богдановцев, которые оказались отзовистами
(группа большевиков, требовавшая отозвания депутатов-социалистов из
Государственной Думы. -- П. Ф.) в политике и скатились на позиции
меньшевизма" (стр. 137). Согласно этому взгляду, только вера в философский и
экономический материализм оберегает людей от оппортунизма и политических
ошибок и обеспечивает их революционное настроение и успехи. Однако этот
взгляд трудно совместить, например, с философией Томаса Гоббса (Hobbes). Как
известно, Гоббс был в философии материалистом, но в политике -- ярко
выраженным реакционером. Современник Ленина, француз Морис Баррес (Maurice
Barr`es) был в философии тоже материалистом и атеистом. Но это не мешало ему
одновременно быть в политике убежденным реакционером.

17. "Краткие выводы" из IV главы


Четвертый раздел и "Краткие выводы" из IV главы Истории КПСС
заканчиваются в самоуверенном, победном тоне: "Большевики являлись
единственной организованной революционной силой в стране" (стр. 140). Также
и в теории "большевики оказались единственной силой, которая в непримиримой
борьбе против оппортунистов всех мастей отстояла партию, ее революционную
теорию, ее революционные принципы и традиции". Социал-демократам меньшевикам
и социалистам-революционерам авторы дают презрительную и крайне
несправедливую оценку: "Царизм, помещики и буржуазия всеми средствами
пытались предотвратить новую революцию, в чем им усердно помогали меньшевики
и эсеры" (стр. 140). И далее: "Кадеты и ликвидаторы (кличка данная
большевиками меньшевикам, которые якобы хотели ликвидировать нелегальную
деятельность партии. -- П. Ф.) старались вытравить идею революции из
сознания народа" (стр. 144).
Авторы нового учебника Истории КПСС сознательно умалчивают о
действительных отношениях между большевиками и меньшевиками в описываемый
период (1907--1910 гг.). Они не сообщают читателю таких фактов, как создание
общей редакции центрального органа РСДРП из меньшевиков и большевиков,
решенное на конференции РСДРП в Париже, в декабре 1908 г. (Ленин, Зиновьев,
Мартов, Дан и Ледер, представитель социал-демократической партии Польши и
Литвы). Ничего не узнает неискушенный читатель Истории КПСС и о том, как
большевики саботировали все постановления Парижской Конференции и сделали
невозможным для Мартова и Дана сотрудничество в центральном органе РСДРП. В
Истории КПСС остается неосвещенным вопрос, почему Ленин, в руках которого
осталась партийная касса, приостановил выдачу денег на издание газеты
"Правда", которая была признана органом РСДРП. Равным образом авторы Истории
КПСС оставили без внимания решение редакции центрального органа РСДРП (в
которой после выхода Мартова и Дана остались большевики) не признавать
полномочий Заграничного Бюро РСДРП, созданного на конференции партии в
Париже. Ленин и его единомышленники захватили в свои руки даже кассу и
типографию Заграничного Бюро РСДРП и объявили о роспуске этого органа.
Приверженцы Ленина создали после этого свою "организационную комиссию" для
созыва новой конференции партии. После ухода Мартова и Дана из редакции
Центрального органа РСДРП там остались большевики и представитель
социал-демократии Польши и Литвы, который не во всем соглашался с тактикой
большевиков. Это привело к созданию "Русской организационной Комиссии",
составленной исключительно из большевиков. Эта комиссия захватила кассу и
типографию "организационной комиссии" и "беженской комиссии". Большевистский
Центр, который был запрещен на конференции РСДРП в Париже в 1908 г., не
только фактически, но и формально оказался восстановленным. Ледер,
представитель социал-демократии Польши и Литвы, желая спасти свое положение,
требовал возвращения Дана и Мартова в редакцию Центрального органа РСДРП, но
Ленин и Зиновьев отказались выполнить это требование. Между вчерашними
союзниками против "ликвидаторов" (русскими большевиками и представителями
социал-демократии Польши и Литвы) разгорелась яростная полемика с угрозами
физического воздействия. Об этих совсем не назидательных фактах деятельности
Ленина и его друзей в описываемый период авторы Истории КПСС сочли за благо
умолчать. (См. J. Martow -- Th. Dan, op. cit., S. 246--247).
Нападая на группу большевиков -- "богоискателей" (А. Богданов, А.
Луначарский и др.), авторы Истории КПСС выгораживают Максима Горького,
представляя его непоколебимым сторонником Ленина. Этому противоречит участие
Горького в организации партийной фракционной школы на Капри в 1909 г.
Горький дал средства на организацию этой школы, но она была скоро закрыта
вследствие интриг ленинцев (А. И. Спиридович, История большевизма в России,
Париж 1922, стр. 202).

18. События в революционном движении 1910--1914 гг.


В V главе Истории КПСС описываются события 1910--1914 гг. Упомянув о
кампании, которую вели меньшевики среди рабочих за подачу петиций в
Государственную Думу с требованием свободы союзов, собраний, стачек и т. п.,
авторы Истории КПСС резко осуждают эту кампанию, в которой якобы троцкисты и
меньшевики играли "особенно вредную и позорную роль". Авторы Истории КПСС
приводят доказательства, почему, по их мнению, петиционная кампания была
вредна: "Большевики разъясняли рабочим, что никакие свободы невозможны, пока
страной правят черносотенные помещики, что только свержение царской монархии
даст свободу народу" (стр. 1501.
Без сомнения, если бы инициатива петиционной кампании принадлежала
большевикам, то авторы Истории КПСС оправдывали бы эту кампанию как
"использование легальных возможностей для создания революционных
настроений".
Победа большевиков на Пражской Конференции РСДРП в январе 1912 г.
описана в Истории КПСС яркими красками. Но авторы учебника обходят молчанием
факт создания блока социал-демократических групп, не мирившихся с
произвольными действиями Ленина и его единомышленников. В Истории КПСС даже
не упоминается так называемый "Августовский блок", организовавший
конференцию небольшевистских групп РСДРП в Вене в августе 1912 г. под
председательством Троцкого. Этим новая История КПСС отличается от "Краткого
Курса", в котором целый раздел посвящен "борьбе большевиков против
троцкизма" и "Августовскому антипартийному блоку" (стр. 131).
Касаясь выборов в IV Государственную Думу в 1912 г., авторы Истории
КПСС излагают это событие очень кратко. Перечисляя 6 большевиков, избранных
тогда в Думу, авторы нового учебника называют также Романа Малиновского,
оказавшегося провокатором. В соответствующем месте "Краткого Курса" имя
Малиновского не упомянуто.

19. Ленин и Малиновский


Отношения между Лениным и Малиновским заслуживают более подробного
освещения. Поляк по происхождению, Малиновский родился в 1876 г. По
профессии он был токарем. За ним имелось уголовное прошлое (вор-рецидивист).
В 1903 г. Малиновский судился за кражу со взломом. С мая 1910 г. он состоял
секретным сотрудником Московского Охранного Отделения, оставаясь в то же
время деятельным членом организации социал-демократов меньшевиков. Его
неоднократно арестовывали вместе с его товарищами по партии, которых он
предавал, но через некоторое время освобождали "за неимением улик". Это
создало Малиновскому авторитет солидного конспиративного работника, умеющего
прятать "концы в воду". Ленин познакомился с Малиновским на Пражской
Конференции большевиков в 1912 г. Командированный на эту Конференцию
Департаментом Полиции, Малиновский заявил Ленину, что он отошел от
меньшевиков, став на точку зрения большевиков. Малиновский приобрел полное
доверие Ленина, и последний выставил его кандидатуру от большевиков при
выборах в IV Государственную Думу. 26 октября 1912 г. Малиновский был избран
в Думу по Москве, причем в этом ему помог также Департамент Полиции, который
был хорошо осведомлен о его уголовном прошлом, но, с разрешения министра
внутренних дел, ничего не сообщил об этом московским властям. В ином случае
Малиновский был бы исключен из списка кандидатов на выборах в
Государственную Думу.
Ленин имел к Малиновскому неограниченное доверие и настоял на том,
чтобы Пражская Конференция РСДРП избрала Малиновского в состав Центрального
Комитета партии. С этого времени деятельность Большевистского Центра
оказалась под контролем секретного сотрудника Департамента Полиции.
Малиновский сыграл большую роль в расколе социал-демократической
фракции в IV Государственной Думею К расколу стремился Ленин, имея в виду
полное подчинение части социал-демократических депутатов Думы его указаниям.
На совещании большевистского Центрального Комитета РСДРП в Кракове, в конце
декабря 1912 г., присутствовал и Малиновский. В резолюции этого совещания
было сказано, что партия "должна оказывать всестороннюю поддержку массовым
стачкам и всякого рода революционным выступлениям" и устраивать митинги и
демонстрации. Меньшевики считали, что вооруженные восстания, к которым
призывал Ленин, могли лишь привести к дезорганизации рабочих масс,
нуждавшихся в подготовительной работе. Меньшевистские депутаты
Государственной Думы (семь человек) -- не были намерены следовать
путчистской тактике большевиков. При усердном содействии Малиновского,
Ленину удалось расколоть в октябре 1913 г. думскую социал-демократическую
фракцию. Однако Малиновский просчитался в своей опасной игре. Речи, которые
он произносил с трибуны Государственной Думы, составлял для него Ленин.
Перед своими выступлениями эти речи Малиновский представлял на просмотр в
Департамент Полиции. 7 мая 1914 г. он читал протест против исключения его из
15 заседаний Думы. Председатель лишил его слова, и Малиновский был вынужден
уйти с трибуны. Подобные "ультра-революционные" его выступления вице-министр
Внутренних Дел генерал Джунковский признал слишком опасными, и сведения о
секретном сотрудничестве Малиновского с Департаментом Полиции были переданы
председателю Государственной Думы М. В. Родзянко. Малиновскому приказали
сложить мандат члена Думы и уехать за границу, что он в дальнейшем и сделал.
Перед этим Малиновский был у Ленина и обо всем ему рассказал. Ленин, однако,
не только не отрекся от секретного сотрудника Департамента Полиции, но
выступил даже в его защиту. Меньшевистская "Новая Рабочая Газета" требовала
расследования этого дела. Ленин и Зиновьев заявили в ответ, что они ручаются
за политическую честность Малиновского, и что Мартов и Дан, требовавшие
расследования дела, -- "сознательно бесчестные клеветники". Малиновскому
даже дана была возможность выступить на страницах легальной большевистской
газеты "Правда" с обвинениями против представителей меньшевиков. Секретный
сотрудник Департамента Полиции возражал против партийного суда над собой, но
требовал публичного рассмотрения дела в суде Швейцарии. Ленин сделал
возможным это выступление провокатора Малиновского с тем расчетом, что
противники большевистской фракции не смогут выступить с обвинениями против
Малиновского перед государственным судом свободной страны, так как в этом
случае пришлось бы привлечь в качестве свидетелей многих лиц из числа
нелегальных участников революционного движения в России (J. Martow -- Th.
Dan, op. cit., S. 266--267). Этот маневр Ленину удался: дело провокатора
Малиновского, члена ЦК партии большевиков и депутата Государственной Думы,
вождь большевизма временно замял. Можно догадываться, что Ленин и раньше
знал о службе Малиновского в Департаменте Полиции, но думал, что последний
служит более революционному движению, чем царскому режиму. Повидимому, в
"верности" революционному движению Малиновский еще более убедил Ленина после
своего вынужденного ухода из Государственной Думы в 1914 г., так как Ленин
не прерывал с ним связей до самой революции 1917 г. По указаниям
Центрального Комитета большевистской партии Малиновский, будучи в Германии
во время первой мировой войны, вел пораженческую пропаганду в лагерях
русских военнопленных.
В феврале 1917 г., накануне падения царского режима в России, было
опубликовано, наконец, решение особой комиссии по делу Малиновского в
большевистской газете "Социал-Демократ" (Швейцария). Комиссия была назначена
Центральным Комитетом РСДРП. В нее входили Ленин, Зиновьев и
Ганецкий-Фюрстенберг. Комиссия признала Малиновского совершенно
реабилитированным. Однако в непродолжительном времени, после свержения
царского правительства, были опубликованы материалы из архивов Департамента
Полиции о провокаторской деятельности Малиновского. У Ленина хватило все же
смелости после этого обвинять б. председателя Государственной Думы Родзянко,
якобы "утаившего дело Малиновского и не давшего возможности расследовать
деятельность агента-провокатора" (В. И. Ленин, Соч., 3 изд., т. 12). Имя
Малиновского упоминается в Истории КПСС один раз, на стр. 162, как
избранного в Государственную Думу в 1912 г. О его роли в расколе фракции
РСДРП в Государственной Думе директор Департамента Полиции Белецкий сообщил
следственной комиссии Временного Правительства в 1917 г. следующее:
"Малиновский получил поручение стараться изо всех сил, чтобы углубить раскол
социал-демократической партии ... Я признаю, что вся задача моего поручения
может быть очерчена словами: сделать невозможным объединение партии" (B.
Wolfe, Der Monat, Berlin, Heft 67). В этом же направлении действовал и Ленин
(см. Paul Ohlberg, Neue Zuercher Zeitung, 10. 10. 1959).
Превознося большевистскую газету "Правда", выходившую в Петербурге с
весны 1912 г., авторы Истории КПСС замалчивают имя ее редактора Мирона
Черномазова (Фирина), который также был разоблачен после революции 1917 г.
как секретный сотрудник Департамента Полиции.
Авторы Истории КПСС приписывают большевикам заслугу в подготовке
падения самодержавия, хотя их партия была целиком под контролем Департамента
Полиции. В действительности, революционные настроения возрастали в России на
протяжении долгих десятилетий и подготовлялись целыми поколениями.
Ликвидация самодержавия произошла поэтому легко и почти безболезненно, с
минимальными жертвами; революция вполне "созрела", и у старого режима не
было сил для защиты своих позиций.
Восхваление авторами Истории КПСС решающей роли, которая якобы
принадлежала большевикам в подготовке революции 1917 г., является искажением
действительного положения в России накануне падения самодержавия. Чтобы
пропагандистски оттенить мнимое преобладание большевизма в революционном
движении в России перед первой мировой войной, авторы Истории КПСС называют
меньшевиков "столыпинской рабочей партией" (стр. 164). Такого выражения нет
даже в "Кратком курсе" Истории ВКП(б).

20. Ленин и национальный вопрос


В последнем разделе V главы Истории КПСС излагаются основные взгляды
Ленина на национальный вопрос. Признавая в теории полное равноправие наций и
право народов на самоопределение, большевистская программа требует
"теснейшего единства рабочих всех наций, слияния их в единых пролетарских
организациях". Ленин и его сторонники всячески стремились к созданию единой
централизованной социал-демократической партии России, с участием всех
национальностей. История КПСС утверждает, что "большевики добились единства
рабочих всех народов России, сплотили их вокруг русских рабочих как
основного ядра и руководящей силы рабочего движения. Партия вобрала в себя
лучших сынов всех национальностей" (стр. 165--166).
Из этого изложения вполне очевидно, что от воли "руководящей силы
рабочего движения" зависит, при централизованном характере партийных
организаций, вопрос о возможности самоопределения нерусских народов. Этого
действительного самоопределения народов (отделения угнетенных наций от
России и создания независимых государств) Ленин не желал и этим тенденциям
всячески противодействовал. Создание социалистических партий народов России,
независимых от РСДРП, Ленин считал весьма опасным для единства Российской
империи, и против этого его партия вела непримиримую борьбу.

21. Отношение большевиков к первой мировой войне


Глава VI Истории КПСС касается событий первой мировой войны 1914 --
1918 гг. Авторы пытаются убедить читателя в исключительной враждебности
большевиков к войне. В действительности Ленин и его последователи, хотя и
называли империалистические войны преступлением, были, однако, не прочь
воспользоваться этими войнами для революционных целей, для свержения
царского режима и установления своей партийной диктатуры. Свое убеждение,
что война между великими державами неминуемо приведет к революции, в первую
очередь в России, Ленин вполне определенно выразил в письме Максиму Горькому
в 1912 г. Ленин хотел, чтобы в Балканскую войну вмешались Австро-Венгрия и
Россия, но считал вместе с тем, что "Франц и Николашка не сделают нам сего
удовольствия" (В. И. Ленин, Сочинения, изд. 3, т. 12, стр. 130).
Авторы Истории КПСС приводят, как аксиому, мысль Ленина о неизбежности
войн: "В. И. Ленин, указывал, что создание могучих монополистических союзов
капиталистов и борьба этих союзов за экономический передел территориально
уже поделенного мира неизбежно порождают в эпоху империализма войны".
Признавая такую неизбежность, как непреложный закон исторического развития,
революционная партия не имеет иного выхода, как только использовать всякий
международный конфликт для достижения своих целей. Поскольку "Salus
revolutionis suprema lex", как выразился Плеханов на II съезде РСДРП в 1909
г. (в протоколах II съезда РСДРП напечатано "Salus revolutiae...".
Неизвестно, была ли это ошибка самого Плеханова, или же лиц,
корректировавших издание протоколов. См. Второй очередной съезд РСДРП,
Женева, стр. 169), и войны могут при свести к революционной развязке, логика
и чувства убеждали Ленина и его единомышленников в желательности и
полезности международных военных конфликтов для успеха революционного
движения.
Причину возникновения первой мировой войны авторы Истории КПСС ищут не
только в капиталистическом развитии великих держав, но также и в надежде
правительств этих государств, "что война отвлечет внимание народных масс от
революционной борьбы. Империалисты надеялись путем натравливания друг на
друга рабочих разных стран расколоть единство международного пролетариата,
отравить его ядом шовинизма, перебить значительную часть передовых рабочих и
тем самым подавить или по крайней мере ослабить революционный натиск
народных масс" (стр. 171).
Для объективного освещения событий, предшествовавших первой мировой
войне, следует указать на то, что революционная ситуация существовала в то
время только в России. Ни в Австро-Венгрии, ни в Германии и тем более во
Франции или же в Англии революционного напряжения тогда не существовало.
Однако, как свидетельствуют документы относящиеся к истории возникновения
первой мировой войны, правительство царской России хотело избежать войны и в
этом смысле давало указания русскому посланнику в Белграде Гартвигу, советуя
сербскому правительству идти на уступки требованиям Австро-Венгрии. По схеме
же, принятой авторами Истории КПСС, правительство Николая II должно было бы
в первую очередь стремиться вызвать мировую войну, чтобы "перебить
значительную часть передовых рабочих...".
Оборонческую позицию социалистических партий стран, участвовавших в
первой мировой войне, авторы Истории КПСС пытаются объяснить методом
"экономического материализма". "Рабочая аристократия, чиновники легальных
профсоюзов, -- социал-демократические парламентарии и аппарат, их
обслуживавший" -- все эти элементы создали "течение мелкобуржуазных
оппортунистов во II Интернационале" (стр. 172).
Составителям этой упрощенной схемы чуждо понимание глубокого трагизма,
в котором очутились во время первой мировой войны массовые социалистические
партии цивилизованных стран. Ни одна из этих партий не могла взять на себя
ответственность за поражение своей страны призывом к своим членам разрушить
фронты своей армии, не имея уверенности, что то же самое сделают социалисты
других стран. Влияние партии Ленина на массы в России во время первой
мировой войны было совсем незначительным, и призыв большевиков к
пораженчеству в рядах русской армии в войне с центральными державами не
повлиял на ход войны. Иное положение было, например, в Германии или во
Франции, где существовали массовые социалистические партии и могущественные
профессиональные союзы. Этой разницы авторы Истории КПСС не учитывают, и им
легко поэтому утверждать, что "во всем II Интернационале только одна партия
разработала последовательную революционно-марксистскую платформу по вопросам
войны и мира", -- партия большевиков. Но можно ли было с точки зрения
"поражения своего буржуазного отечества" доказать рабочим оккупированной
германскими войсками Бельгии, чтобы они "исполнили свой долг
интернационалистов", не желая продолжения войны против Германии, что было бы
равнозначущим отказу от возобновления своей национальной независимости? На
этот и другие вопросы, связанные с рекомендованной большевиками тактикой
"поражения своего отечества", авторы Истории КПСС не в состоянии дать
удовлетворительный ответ.

22. "Ленинская теория социалистической революции"


Сравнительно с "Кратким курсом", в Истории КПСС является новостью
раздел третий VI главы под названием "Ленинская теория социалистической
революции". В этом разделе дано обоснование ленинской "ревизии" марксовой
теории социалистической революции. Понятно, почему эта глава отсутствует в
"Кратком курсе". До второй мировой войны, когда диктатура коммунистов
существовала только в одной, хотя и очень большой стране, сторонники
традиционного взгляда Маркса на предпосылки победы социализма могли считать
положение в СССР недолговечным исключением из общего правила, единичным
экспериментом без всеобщего значения. Ведь Маркс предполагал, что
социалистическая революция может победить только в странах высокоразвитой
промышленности, где существуют организованные, сознательные массы рабочих.
Отсталые в экономическом отношении страны могут, -- по мнению Маркса и
Энгельса, -- учиться у более развитых народов, но ни в коем случае не
способны указывать индустриальным странам путь к победе социализма. На
противоположной точке зрения, как известно, стояли русские народники
Бакунин, Ткачев и другие. Они утверждали, что в России есть крестьянская
община, как зародыш социалистической организации труда, и что Россия,
вследствие своей отсталости, ближе стоит к созданию социалистического строя,
чем индустриальные страны Запада.
Взгляд Ленина на социалистическую революцию авторы Истории КПСС
излагают такими словами: "Революция будет состоять из ряда битв всех
угнетенных и недовольных классов, групп, элементов населения, прежде всего
пролетариата и его союзника -- крестьянства, против господствующих классов,
из движения полупролетарских масс против помещичьего, буржуазного,
национального и других форм гнета, -- из восстания колониальных народов и
других видов массовой борьбы. Задачей пролетариата являяется руководство
всеми этими сражениями, чтобы направить их к единой цели -- к свержению
империализма и осуществлению социалистической революции" (стр. 186). Из
этого следует, что "пролетариат" (фактически -- коммунистическая партия)
должен в эпоху империализма всюду, во всех странах стараться стать во главе
самых разнообразных революционных движений, используя их для своей основной
цели -- создания партийной диктатуры коммунистов. А уже захватив власть в
свои руки, коммунистическая партия, независимо от состояния производительных
сил в своей стране, может приступить к "строительству социализма".
Эта ревизия теории Маркса, которую произвел Ленин, открывает новую эру
в мировой истории. Объективные условия (состояние производительных сил в
каждой стране) становятся фактором второстепенным в создании
социалистического строя. Главное -- решение "пролетариата" (коммунистической
партии) возглавить революционное движение и организовать свою партийную
диктатуру, не взирая на состояние производительных сил и культуры населения

стр. 1
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>