<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Нужно ли говорить, что последнее уточнение нельзя понимать буквально? Собеседники, возможно, и были серьезны, но Псевдо-Лукиан, несомненно, иронизирует, описывая их напыщенную и тяжеловесную аргументацию. Эти блестящие сцен-
________________
* Об авторстве диалога см. прим. ред. на С. 167 настоящего издания.-- Прим. ред.
1 Об этом сочинении см. R. Вlосh. De Pseudo-Luciani Amoribus, 1907; Мак-Леод (Mac Leod) в предисловии к лебовскому изданию датирует его нач. IV в.; Бюффер (F. Buffiere. Eros adolescent.-- P. 481) считает, что он относится ко II в.
227
ки суть пародии на типичные речи "Сторонника женщин" или "Поклонника мальчиков". Традиционные аргументы, неизбежные цитаты, ссылки на философские воззрения древних, риторические украшения...-- автор веселится, описывая своих невозмутимых спорщиков. В связи с этим следует отметить, что педерастический дискурс здесь намного тяжеловеснее, претенциознее, "барочнее", нежели проникнутые строгим стоическим духом стилистически более выдержанные выступления в пользу женщин. Поэтому в финальной части диалога, когда Феомнест заключает, что, как не суди, а все сводится к поцелуям, ласкам и попыткам залезть под плащ к объекту своей страсти, ирония направлена, главным образом, против апологетов мужской любви. Но иронический подход к поставленной проблеме не в силах скрыть всей ее серьезности. И сколько бы ни потешался Псевдо-Лукиан, рисуя "теоретико-дискурсивные" портреты этих двух поборников любви, риторический профиль которых может показаться слишком "нарочитым", нам все же не остается ничего иного, как допустить, что именно такой и была в самых ярких своих проявлениях современная автору традиция "эротической аргументации", так глубоко укорененная в эллинистической культуре.
Одно обстоятельство поражает с самого начала беседы, пересказанной Ликином для того, чтобы наставить друга, заплутавшего меж двух видов любви, на путь истинный: диалог, заканчивающийся несколько двусмысленным выводом в пользу "мальчиков", проходит не под знаком Эрота, общепризнанного покровителя такого рода отношений, но под опекой Афродиты: место действия сцены, восстановленной Ликином, по его собственному утверждению, вплоть до мельчайших подробностей,-- книдский храм богини, в котором находилась посвященная ей .знаменитая статуя Праксителя. Впрочем, это не мешает защитнику мальчиков и их любовников по традиции взывать к Эроту, "небесному богу", "предводителю таинств любви", когда того требует развитие беседы. Что же касается поборника "женских ласк", то он, естественно, ищет поддержки у Афродиты. Таким образом, Книдская богиня, в некотором роде, председательствует на этой тяжбе и, одновременно, как бы состязается с Эротом, своим традиционным напарником-соперником. Причины этого ясны: через весь диалог проходит тема физических
228
удовольствий. Именно aphrodisia волнуют Феомнеста, которого в равной степени влечет прелесть девушек и красота мальчиков. Именно aphrodisia достанется последнее слово, и смех увенчает чрезмерно целомудренную речь. Но и поводом к полемике Харикла и Калликратида также стало физическое удовольствие, послужившее сюжетом знаменательного анекдота:
юноша, страстно влюбленный в мраморное творение Праксителя, остался на ночь в храме и осквернил статую, но, утоляя свою страсть, совокупился с ней как с мальчиком'. Рассказ об этой истории, такой традиционной, вызывает не менее традиционный спор: возможно ли счесть столь кощунственный акт, коль скоро он обращен к Афродите, данью уважения богине, которой покорны удовольствия женской плоти? Совершенный подобным образом, не свидетельствует ли он против самой же Афродиты? Двусмысленный акт! И нужно ли эту богохульственную почесть, это оскверняющее почтение относить на счет любви к женщинам или же на счет любви к мальчикам?
Итак, вопрос, проходящий через весь диалог, пусть даже и кажется порой, что о нем забывают за более высокими предметами, таков: какое место занимают сексуальные удовольствия в практике каждого из двух видов любви, какова их истинная роль и надлежащая форма? Ответ на этот вопрос и будет тем дискриминантом, который обеспечит мужской любви недолгий триумф на философских небесах, очень скоро скомпрометированный иронией действительности.
Следуя жесткой композиции диспута, ораторы поочередно берут слово и в пространных речах отстаивают тот род любви, который каждый из них находит предпочтительным; безмолвный свидетель (Ликин) рассудит это "состязание" и определит победителя. Хотя "мальчишеская" речь Калликратида гораздо цветистее и продолжительнее речи Харикла, структура обеих апологий совершенно одинакова, аргументы сменяют друг друга в одном и том же порядке и располагаются таким образом, что каждому доводу одного собеседника отвечает довод другого. Обе речи состоят из двух частей; предмет первой -- природа любви, ее происхождение и основание в мироздании; вторая же отвечает на вопрос о том, какие удовольствия сулят различ-
___________
1 Лукиан. Две любви, 16--17.
229
ные роды любви, какой должна быть их форма и ценность. Мы не станем прослеживать последовательное развитие двух этих линий, но по очереди рассмотрим упомянутые вопросы, чтобы показать, как, каждый по-своему, отвечают на них сторонник любви к женщинам и любитель мальчиков.
1. Хариклова речь "в защиту женщин" исходит из мировосприятия, общая тональность которого, несомненно, выдержана в духе стоицизма1: природа определена здесь как сила, которая, "сочетав первичные стихии мироздания", из их взаимного смешения "породила все живое и одушевленное". Кроме того, продолжает Харикл, в хорошо знакомых нам выражениях повторяя известную доктрину, она установила и преемственность поколений2: "зная, что мы сотворены из смертной материи и что краток срок жизни, предназначенный каждому", природа "устроила" (emechanesato) так, что "гибель одного служит рождению другого". Умершее она "соразмерно возмещает рождающимся, чтобы мы вечно жили, сменяя друг друга". С той же целью совершив разделение полов, "мужскому полу она дала в удел выделение семени", а женский "сделала как бы вместилищем рождающегося" и наделила каждый из них "взаимным влечением" (pothos), установив "нерушимый закон, чтоб и тот, и другой пол оставался верен своему естеству". В результате, "лишь общенье мужчин с женщинами до сих пор сохраняет в непрерывной смене поколений человеческую жизнь бессмертной", но "ничто не может родиться от одного существа", и "ни один мужчина не может похвалиться, что рожден мужчиной". Так Харикл прочно укореняет в общемировом порядке,-- там, где связаны в один узел смерть, рождение и вечность,-- природу, присущую каждому полу, и соответствующее каждому из них удовольствие. Не подобает ни "женщинам вести себя вопреки своей природе, как мужчины", ни "мужчинам непристойно изнеживаться". Попытки избежать такого установления не просто посягают на природные свойства человека, но и наносят ущерб всеобщей связи вселенской необходимости.
________________
1 Речь составляет параграфы 19--28. Прехтер (Praechter) в своем исследовании об Иерокле (С. 148) настаивает на стоическом характере фрагмента. Р. Блох усматривает здесь неопифагорейскую проблематику.
2 Лукиан. Две любви, 19.
230
Вторым критерием естественности в речи Харикла является состояние человечества при его зарождении1. Стремление приблизиться к богам, опирающееся на добродетель, способность жить и думать подобно героям, соразмерность в браке и благородное потомство -- таковы были четыре свойства, отличавшие этот возвышенный способ существования и обеспечившие его соответствие природе. Но вскоре начался упадок, все более и более глубокий; Харикл выделяет его этапы: поначалу "люди спустились с этой высоты в пучину удовольствий" и проложили "странные и невиданные пути к наслаждению" (следует ли под этим понимать формы половых отношений, не ведущие к зачатию, или удовольствия, получаемые вне брака?), а затем "сластолюбие, которое дерзает на все", преступило законы самой природы, "взглянув на мужчину как на женщину" (во всяком случае, это единственная форма "дерзости", упомянутая в тексте). Но прежде, чем стал возможен столь противный природе акт, в отношения между мужчинами должны были вторгнуться насилие и ложь: тираническая власть и искусство убеждения ("бесчестное обольщение").
Третий признак естественности Харикл находит в животном мире2. Установления природы царят там безраздельно и неограниченно: ни львы, ни быки, ни бараны, ни кабаны, ни волки, ни птицы, ни рыбы не знают влечения к своему полу;
для них "незыблемы остаются законы провидения". Мудрости животных оратор Псевдо-Лукиана противопоставляет доподлинное "зверство" людей, которое ставит их ниже прочих живых существ ("именно вы негодные звери"), хотя им суждена была высшая участь. Это человеческое скотство, обозначенное у Харикла целым рядом характерных терминов: "порыв", но и "невиданный порок", "слепая бесчувственность" (anaisthesia), представляет собой "двойной грех" еще и постольку, поскольку побуждает, "избегая того, за чем следует гнаться", вожделеть к тому, "чего следует избегать"... В противоположность животным, которые послушны закону и верны назначенной им цели, мужчины, вступая в связь с мужчинами, являют все признаки одержимости страстью: неконтролируемое неистовство,
______________
1 Там же, 20--21.
2 Там же, 22.
231
необузданную тягу к насилию, болезненное возбуждение, ослепление, не позволяющее взглянуть в лицо действительности, наконец, неспособность к решению задач, стоящих перед родом людским.
Иначе говоря, спроецировав любовь к мальчикам поочередно на три оси природной системы координат,-- общий порядок мироустройства, изначальное состояния человечества и разумную целесообразность поведения,-- Харикл устанавливает, что она нарушает мировой порядок, порождает насилие и обман и, .наконец, губительна для целей человеческого бытия. Космологически, "политически" и морально этот тип отношений противен природе.
Отвечая в соответствующей части своей речи на все вышеизложенное, Калликратид не столько выдвигает аргументы, которые бы опровергали выводы его противника, сколько предлагает совершенно отличную от предыдущей концепцию мира и рода человеческого, его истории и высших связей, соединяющих людей между собой. Идее предусмотрительной природы-"механика", которая, разделив полы, "устроила" деторождение и смену поколений, чтобы подарить тем самым всему человечеству бессмертие, несвойственное отдельной особи, здесь противопоставлен образ мира, возникшего из хаоса, первобытного беспорядка, "неясную расплывчатую бесформенность" которого победил Эрот, создатель всего, что имеет душу и всего неодушевленного, вложивший в сердца людей "прекрасное единодушие" и даровавший им "высокое свойство дружбы". Харикл находит в отношениях мужчины и женщины уловку искусной природы, в обход смерти установившей преемственную "связь времен". Калликратид же в любви к мальчикам усматривает связующую силу которая, соединяя и согласовывая, торжествует над хаосом1.
С этой точки зрения история мира воспринимается уже не как поспешное забвение законов природы и погружение в "пучину наслаждений", но, скорее, как постепенное высвобождение из-под гнета "необходимого", то есть простых, насущных потребностей2. Изначально человек был стеснен нуждой -- ис-
____________
1 Там же, 32.
2 Там же, 33--35.
232
кусства и науки (technai, epistemai) позволили ему облегчить это тягостное бремя и обеспечить себя лучше: люди научились ткать одежду и строить дома. Таким образом, любовь к мальчикам против отношений с женщинами -- то же, что и тканое платье против звериных шкур или зодчество против пещерных жилищ. Женщины необходимы были "в древности", чтобы не "погиб" род человеческий. Любовь же к мальчикам, напротив, получила развитие довольно поздно ("в наш век"), однако она свидетельствует вовсе не об упадке человечества, как считает Харикл, но о его подъеме, который должен утолить "благородную жажду прекрасного" и тягу к новому знанию. И действительно, когда человек, овладев великим множеством полезных искусств и умений, уже ничего не оставлял неисследованным, родилась божественная философия, а с ней и педерастия. Оратор Псевдо-Лукиана говорит о рождении этой двойни не очень внятно, но его речь изобилует недвусмысленными указаниями, вполне достаточными для того, чтобы любой читатель смог без труда понять суть дела. Он неявно исходит из оппозиции, противопоставившей передачу жизни с помощью связи между полами, передаче "искусств" и "наук" путем воспитания, обучения и установления близости ученика к учителю. Когда отделившаяся от частных исскуств философия начала задаваться вопросом относительно всякой вещи, она в поисках средства, которое позволило бы ей передать потомкам накопленные знания, открыла любовь к мальчикам,-- по существу, любовь к душам прекрасным и добродетельным. Понятно теперь, почему поучительные примеры из жизни животных, которые адресует Калликратиду его соперник, вызывают у того в ответ лишь смех1; да и в самом деле, если львы не сходится с себе подобными, а медведи не вожделеют к медведям, разве из этого со всей очевидностью обязательно следует, что человек, дескать, исказил свою природу, тогда как у животных она осталась нетронутой? Не вернее ли будет заключить, что "существам, лишенным разума" и "неспособным мыслить", "недоступно то, что люди избирают разумным суждением",-- иначе говоря, философия и радости дружбы?
__________
1 Там же, 36.
233
Очевидно, что аргументы Калликратида едва ли оригинальнее суждений Харикла. Общие места опошленного стоицизма, .с одной стороны, смесь элементов платонизма и эпикуреизма, с другой?1 Несомненно. Но ведь трудно не признать, что такое сопоставление двух родов любви -- как нельзя лучший повод для риторических упражнений с традиционной аргументацией. Банальность рассуждений и Харикла и Калликратида, иногда, впрочем, весьма изящно орнаментированная, безусловно, свидетельствует о том, что им отведена роль своеобразной философской геральдики: платонизирующий поклонник мальчиков защищает цвета Эрота, тогда как любитель женщин, тяготеющий к стоикам, выступает под взыскательным знаменем природы. Разумеется, отсюда не следует, будто стоицизм осуждал педерастию, а платонизм ее отстаивал, отвергая, в свою очередь, брак. Известно, что сами эти доктрины смотрели на дело иначе, и во всяком случае, все было не так просто. Но на основании имеющихся в нашем распоряжении документов приходится констатировать то, что следовало бы назвать "ассоциацией по предпочтению". Мы сталкивались с этим в предыдущей главе: искусство супружеского жизни более всего своим развитием обязано рефлексии стоического толка и ориентации на определенную концепцию естественного, на представление о фундаментальных потребностях природы, о предусмотренных ею месте и назначении каждого живого существа, и общем плане непрерывной преемственности и последовательной смены поколений, о состоянии изначального совершенства, от которого род человеческий впоследствии отпал, вступив на порочный путь извращенного распутства. Именно из этого источника будет обильно черпать христианская мысль, когда ей понадобится разработать собственную этику матримониальных отношений. Подобно этому, пристрастие к мальчикам, практикуемое как образ жизни, консолидировало и воспроизводило на протяжении столетий совсем иной теоретический ландшафт: космическая и индивидуальная сила любви; восходящее движе-
______________
1 Прехтер в цитированном сочинении настаивает на эпикурейских аспектах выступлений Калликратида. Но Р. Блох утверждает, что космогония, изложением которой открывается его речь, не совсем характерна для эпикуреизма. С другой стороны, иногда встречаются и совершенно очевидные платонические аллюзии, как, например, в параграфе 49.
234
ние, которое дает человеку возможность вырваться из тисков насущных потребностей, приобретение и передача знания при участии интенсивных форм и сокровенных уз дружбы. Спор женской любви с любовью мужской,-- это нечто большее, нежели просто азартная литературная игра; но это и не конфликт между двумя формами сексуального влечения, борющимися за преобладание или возможность проявления соответствующей страсти. Это столкновение двух форм жизни, двух стилистических манер в использовании удовольствий и философских дискурсов, сопровождающих этот выбор.
2. В каждой из речей и Харикл, и Калликратид, рассмотрев тему "природы", обращаются к вопросу об удовольствии, который, как нам известно, всегда был узким местом педерастической практики, описываемой в категориях дружбы, привязанности и благотворного воздействия одной души на другую. Говорить об "удовольствии" с любителем мальчиков значит уже тем самым оспоривать его. Именно так видится дело Хариклу. Он берется разоблачить педерастическое лицемерие. Разоблачения его очень традиционны: вы себя выдаете за последователей Сократа, любящих не тела, но души. Отчего ж тогда вы равнодушны к мудрым старцам, а преследуете детей, которые даже не умеют рассуждать? Почему, коль скоро уж речь зашла о добродетели, вас влекут люди порочные, подобно тому, как Платон любил Федра, который предал Лисия, а Сократ -- нечестивца Алкивиад, врага его отечества, пытавшегося стать тираном? Выходит, несмотря на все ваши заявления о "душевной любви", придется все же "снизойти", вслед за ним, за Хариклом, к вопросу об удовольствиях, и сравнить между собой "связь с мальчиками" и "связь с женщинами".
Первый из аргументов, которые Харикл применяет для различения этих двух "связей" и определения роли удовольствия в каждой из них, касается возрастных аспектов, а также проблемы длительности и преходящности наслаждения1. До глубокой старости женщина сохраняет очарование -- пусть даже ей помогает в этом весь ее богатый опыт; мальчик же привлекателен лишь короткое время. И Харикл сопоставляет тело жен-
____________
1 Лукиан. Две любви, 25--26.
235
шины, неизменно вызывающее желание, ее вьющиеся кудри и всегда гладкую кожу "без единого волоса", с телом мальчика, которое очень скоро становится волосать1м и мускулистым. Но проведя такое различение, Харикл не заключает, как то обычно делали, что мальчик бывает желанен очень недолго, и любовник вынужден его вскоре покинуть, позабыв все свои обеты; напротив, оратор живописует того, кто. продолжает любить юношей старше двадцати лет и в стремлении к "сомнительному успеху противоестественной похоти" предается "двусмысленной Афродите", то есть пассивному наслаждению. Физические изменения, происходящие с мальчиками, рассматриваются здесь уже не как фактор, вызывающий недолговечность чувства, но как причина смещения сексуальной роли.
Второй довод в защиту "связи с женщиной" -- ее взаимность1. Это, несомненно, наиболее интересная часть речи Харикла. Прежде всего он напоминает, что мужчина -- существо разумное и не создан для жизни в одиночестве. Однако отсюда следует вывод не столько о необходимости иметь семью или принадлежать гражданской общине, сколько о невозможности проводить время в полном одиночестве и потребности в "дружеском общении" (philetairos koindnia), которое приятное делает еще приятнее, а трудное облегчает. Стоические трактаты о браке под таким общением обычно понимают совместную жизнь. Здесь эта идея применена к частному случаю физических удовольствий. В первую очередь Харикл рассматривает трапезы, которые, по его мнению, разделяют с другими потому, что в общеньи пиршественное наслаждение возрастает. Затем он обращается к сексуальным удовольствиям. Согласно традиционным представлениям, пассивный, то есть в той или иной степени подвергшийся насилию, "обесчещенный" (hubrismenos) мальчик не может испытывать удовольствие; вряд ли кто-нибудь "обезумел настолько", чтобы утверждать обратное: после пролитых слез и перенесенных страданий ему достается лишь "докука". Любовник мальчика получает свое удовольствие и уходит, ничего не оставив взамен. Иное дело женщины. Харикл приводит прежде факт, а вслед за тем формулирует и правило. В случае плотской близости с женщиной, утверждает
___________
1 Там же, 27.
236
он, происходит равноправный обмен удовольствиями, и любовники "поровну дают друг другу одинаковое наслаждение". Такому факту природы соответствует принцип поведения, осуждающий "себялюбивую жажду" удовольствий (philautos ароlausai): нельзя "заботиться только о том, чтобы забрать нечто приятное и [самому] получить от другого все наслаждение",-- лучше "разделить то, что сам получил, и взамен дать равную долю". Конечно же, взаимность удовольствий -- тема, к тому времени хорошо известная и достаточно часто встречающаяся в любовной или эротической литературе. Любопытно, однако, наблюдать, как здесь ее используют для того, чтоб "естественно" охарактеризовав связь с женщинами, вместе с тем, установить правила поведения в aphrodisia, с другой же стороны, указать на противоестественную и насильственную, а значит и несправедливую, и порочную природу отношений мужчины с мальчиком. Такого рода взаимообмен удовольствиями, когда любовники, сходясь, заботятся о чувствах друг друга, соблюдая настолько строго, насколько возможно, условие равенства обоих партнеров в наслаждении, позволяет включить в сексуальную практику этическое начало, продолжая принципы этики совместной жизни.
К этому важному выводу Харикл добавляет еще два аргумента, не столь глубоко обоснованных, но также имеющих касательство к обмену удовольствиями*. Первый отсылает к популярной теме эротической литературы: тем, кто обходителен с женщинами, они могут доставить все те же удовольствия, что и мальчики, которые, в свою очередь, лишены того, чем располагает женский пол1. Следовательно, женщины способны предоставить все формы наслаждения, даже и те, что более всего по вкусу любителям мальчиков. Согласно второму аргументу2, признав приемлемой любовь между мужчинами, придется допустить и правомерность связи между женщинами. Это полемически заостренное утверждение о симметричности мужских и женских гомосексуальных отношений чрезвычайно интересно. Прежде всего потому, что оно отрицает (впрочем, как и вся
___________
* Этот фрагмент опущен в русском переводе.-- Прим. Ред.
1 Там же, 28.
2 Там же.
237
вторая часть речи Харикла) культурную, моральную, эмоциональную и сексуальную специфичность любви к мальчикам и относит ее к той же категории, что и вообще все половые отношения между мужскими особями как таковыми. Затем, для того, чтобы полностью скомпрометировать этот род любви, его уравнивают с отношениями, традиционно считавшимися много более постыдными,-- о них даже говорить "зазорно" -- с любовью между женщинами. Наконец, Харикл, опрокидывая эту иерархию, показывает, что женоподобный мужчина, занявший место пассивного партнера, заслуживает презрения куда большего, нежели женщина, узурпировавшая роль мужчины1.
Та часть речи Калликратида, в которой он отвечает на эту критику, гораздо длиннее и по своему характеру определенно ближе всех остальных фрагментов диалога к "риторическому упражнению". Коснувшись проблемы сексуального удовольствия, наиболее спорной составляющей в любовных отношениях с мальчиками, педерастическая апологетика разворачивает наступление по всему фронту, вводя в дело скрытые резервы аргументов и подкрепляя свои позиции ссылками на самые высокие авторитеты. Но главная причина этой всеобщей мобилизации -- вопрос, который очень четко сформулировал Харикл:
взаимность удовольствий. На сей счет у каждого из оппонентов сложилась простая и внутренне непротиворечивая концепция. Для Харикла и "сторонников женской любви" речь идет о возможности дарить наслаждение другому, окружать его вниманием и заботой, и находя в том удовлетворение, самому получать удовольствие в ответ; именно эта charis, как назвал ее Плутарх2, узаконивает удовольствия, извлекаемые из плотского общения мужчины с женщиной, и позволяет числить их по ведомству Эрота; и напротив, отсутствие взаимной благосклонности и обоюдного согласия накладывает свой отпечаток на отношения с мальчиками и тем самым дисквалифицирует их. А Калликратид, в соответствии с традициями той разновидности любви, которой он предан, считает ее краеугольным камнем не charis -- согласие, но arete -- добродетель. Именно она, по его
______________
1 Не лучше ли допустить, чтобы женщина играла роль мужчины, нежели "видеть, как мужчина падает так низко, что уподобляется женщине"? (Там же, 28)
2 Сам Харикл этот термин не употребляет.
238
мнению, должна "сочетать" между собой удовольствие и любовь, доставляя обоим любовникам благопристойные, разумно соразмеренные наслаждения и, вместе с тем, составляя основание общности, необходимой в отношениях двух существ. Так "взаимному согласию" в удовольствиях, возникающему, якобы, только в случае связи с женщиной, противопоставлена "добродетельная общность", достижимая благодаря исключительным преимуществам любви к мальчикам. Рассуждение Калликратида главным образом посвящено критике мнимостей обоюдного наслаждения, того взаимообмена удовольствиями, в котором любовь к женщинам усматривает свою родовую черту. На таком фоне добродетельная связь с мальчиками предстает как единственно истинная форма отношений. Вслед за идеей преимущественной принадлежности взаимного удовольствия к отношениям с женщинами, Калликратид одним ударом пытается опровергнуть и представление о противоестественной природе любви к мальчикам.
Ополчившись на женщин, Калликратид в своих упреках не минул общих мест1. "Подлинный вид" женщин малопривлекателен: они "безобразны по своей сути" (alethos), их тела "неприглядны", а лица "противнее, чем у обезьян". Чтобы скрыть истинное положение дел им нужно приложить немало усилий:
притирания, туалет, прически, наряды, украшения... На людях, для отвода глаз они придают себе видимость красоты, которую может рассеять внимательный взгляд. А их приверженность к тайным культам позволяет окутывать разврат покровом тайны. Нет нужды перечислять все сатирические мотивы, воспроизведенные в этом столь пошлом пассаже. Педерастические панегирики пестрят аргументами подобного толка. Так, Ахилл Татий устами некоего любителя мальчиков из Левкиппы и Клитофона заявляет: "Все у женщин поддельно, и речи их, и красота. Если женщина поначалу кажется красивой, то это лишь следствие многочисленных притираний. Вся ее красота -- это мирра, крашенные волосы и прочие выдумки. Если же лишить ее всех этих хитростей, то она уподобится галке из басни, с которой сняли чужие перья"2.
____________
1 Там же, 39--42.
2 Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофон, II, XXXII.
239
Мир женщин обманчив, потому что это мир тайный. Социальное разделение на мужскую и женскую группы, различия в их образе жизни, тщательное разграничение соответствующих сфер деятельности -- все это, очевидно, не могло не сказаться в опыте мужчины эллинистической эпохи, обусловив восприятие женщины как существа загадочного и лживого. Обмануть способно тело, скрытое под платьем: обнажив его, можно жестоко разочароваться; поэтому в нем легко заподозрить искусно замаскированные недостатки, и всегда есть опасность обнаружить какой-нибудь отвратительный изъян. Секреты и свойства женского тела обладают некоей двусмысленной силой. Хотите, говорил Овидий, избавиться от страсти? Рассмотрите поближе тело вашей любовницы1. Но и женские нравы не менее обманчивы: ведь та скрытая жизни, которую ведут женщины, полна волнующих тайн. В своей аргументации Калликратид касается все этих тем, что и позволяет ему ставить под сомнение принцип взаимности удовольствий в отношениях с женщиной. О какой взаимности может идти речь, если женщины лгут, находят свои собственные наслаждения и втайне от мужчин предаются разврату? Какой же это равноценный обмен удовольствиями, если сами их прелести суть не что иное, как лживые посулы поддельной наружности? Таким образом, обвинение в противоестественности, которое обычно предъявляют отношениям с мальчиками, может быть обращено и на [склонность] к женщинам, причем, даже с большим правом, поскольку в попытке скрыть истину женщина не остановится и перед умышленным обманом. Аргумент о "притираниях", возможно, покажется нам совершенно ничтожным в этом споре двух родов любви; но человек античности находил, что он вполне обоснован: во-первых, страхом перед женским телом, а во-вторых, философским и моральным принципом, согласно которому удовольствие законно лишь в том случае, если вызвано реальным объектом. В педерастической системе представлений удовольствие от связи с женщиной не считается взаимным, так как с ним сопряжено слишком много фальши и лицемерия.
_____________
1 См. Овидий. Лекарство от любви, 345--348; ср. также ст. 411--418: "Ставни раскрой навстречу свободному свету, ибо срамное в телах вдвое срамней на свету". Когда же любовь уже оставила тебя, "зоркий взгляд обрати на все, что претит в ее теле, и заприметив, уже не выпускай из ума".
240
Удовольствия же от связи с мальчиками, напротив, отмечены печатью подлинности1. Красота юноши истинна, потому что нерукотворна. Как говорит один из персонажей Ахилла Татия, "красота мальчиков не нуждается в помощи благовонной мирры и прочих чуждых ароматов,-- приятнее всех женских притираний запах пота отроческого тела"2. А Калликратид противопоставляет обманчивой обольстительности женского туалета образ мальчика, не заботящегося ни о каких приготовлениях:
ранним утром он вскакивает с постели, умывается простой водой (ему не нужны ни зеркала, ни гребни) и, накинув на плечо хламиду, спешит в школу; в палестре он усердно упражняется, тело его покрывается потом; наконец, он наспех умывается и, усвоив полученные уроки мудрости, вскоре засыпает от здоровой усталости, накопившейся за день, "сладким, достойным зависти сном".
Кто ж не пожелает разделить всю свою жизнь с таким бесхитростным и мальчиком?3 Как хорошо "сидеть против друга, слышать вблизи его милые речи" и "во всяком деле быть вместе с ним". Мудрое удовольствие, которое преодолевает быстротечность юности; если наслаждение связано не с одной только преходящей телесной прелестью, оно может продлиться и всю жизнь: старость, болезнь, смерть,-- все это нужно разделить с другом, и даже в могиле, "смешав кости с костями", не разлучать с ним свой "безгласный прах". Несомненно, мотив долгой мужской любви, как и дружбы, завязавшейся в годы юношеской близости и длящейся всю жизнь, вплоть до самой смерти, был знаком времени. Кажется даже, что Псевдо-Лукиан просто развивает одну из тем Ксенофонтова "Пира", излагая те же идеи в том же порядке и в схожих выражениях: "А если люди взаимно любят друг друга, разве не станут они смотреть один на другого с удовольствием и разговаривать с благожелательностью, оказывать доверие друг другу, заботиться друг о друге, вместе радоваться при счастливых обстоятельствах, вместе горевать, если постигнет какая неудача, радостно проводить время, когда они находятся вместе здоровые, а если который
_____________
1 Лукиан. Две любви, 44--45.
2 Ахилл Tamuй. Левкиппа и Клитофон, II, XXXVII.
3 Лукиан. Две любви, 46.
241
заболеет, находиться при нем еще более неотлучно, в отсутствии заботиться друг о друге еще более, чем когда оба присутствуют? ... Благодаря таким поступкам они любят эту дружбу и доживают до старости с ней"1. В своем трактате Псевдо-Лукиан особенно настаивает на одном важном пункте. Речь идет о том, что если близость с юношей сохраняется и по прошествии отрочества, то между любовниками устанавливается такая связь, в которой роли эраста и эромена уже не поддаются различению; это отношения совершенного равенства и полной обратимости. Так было и у Ахилла с Патроклом, говорит Калликратид, и у Ореста с Пиладом. Обычно спрашивают, кто здесь любит, а кто любим. Возлюбленным поначалу был Пилад, но когда друзья стали старше и пробил час испытаний,-- а речь шла о том, кто из них умрет,-- возлюбленный повел себя, как любовник. Это случай нужно принять за образец. Именно так, утверждает Калликратид, должна со временем преобразоваться, "возмужать" (androusthai) глубокая и ревностная любовь к мальчику (пресловутый spoudaios eros), когда молодость, наконец, обретет способность "мыслить разумно". В этой мужской любви тот, кто ранее был любим, теперь "платит ответной любовью", так что порой трудно бывает различить, "кто в кого влюблен". Чувства любящего возвращаются ему любимым, как образ, отраженный в зеркале2.
Педерастическая этика всегда требовала, чтобы возлюбленный отвечал любовнику той же нежной привязанностью, какую и сам видел с его стороны -- будь то помощь в беде, забота на старости лет, поддержка на жизненном поприще или самопожертвование в непредвиденных обстоятельствах. Но та настойчивость, с которой Псевдо-Лукиан возвращается к теме равенства любовников, и тот понятийный ряд, с помощью которого он характеризует супружескую взаимность, явно свидетельствуют о его намерении привести мужскую любовь в соответствие с моделью совместной жизни, описанной и установленной в брачных предписаниях. Подробно рассмотрев простое, естественное и не связанное ни с какими жертвами тело юноши, и обосновав, таким образом, "истинность" удовольствия, которое
____________
1 Ксенофонт. Пир, VIII, 18.
2 Лукиан. Две любви, 48.
242
оно способно дать, автор далее соотносит духовную близость любого рода не с педагогическим актом и вообще не с формирующим воздействием подобной привязанности, но со строгой взаимностью равноценного обмена. Следовательно, в той мере, в какой апология Калликратида противопоставляет друг другу описания мужского и женского тела, этика совместной жизни, в свою очередь, похоже, сближает мужскую любовь с супружескими узами.
Однако здесь есть одно существенное отличие: хотя любовь к мальчикам и описана как единственный род любви, способный сочетать в себе добродетель с удовольствием, речь никогда не идет о сексуальном наслаждении. Прелесть юношеского тела без "притираний" и каких бы то ни было иных ухищрений, очарование размеренной мудрой жизни и дружеских бесед, отрада ответного чувства,-- все верно. Но верно и другое:
из текста прямо следует, что в постели мальчик остается "без друга"; он ни на кого не глядит по дороге в школу, а вечером, утомленный дневными трудами, тотчас же засыпает "достойным зависти" сном праведника. Любовникам таких мальчиков Калликратид дает вполне однозначный совет: оставаться столь же целомудренными, как Сократ, когда тот возлежал вместе с Алкивиадом, приближаться к ним со всею "воздержанностью" (sophronas), не разменивая длительную привязанность на ничтожное наслаждение. Именно таков будет итоговый вывод беседы, когда Ликин торжественно-иронически объявит, что верх взял Калликратид: его апология любви к мальчикам, дескать, победила, но лишь в той мере, в какой она посвящена любви, практикуемой "мудрецами" и "завязывающей узы непорочной дружбы".
Таким образом, спор Харикла и Калликратида завершается "победой" любви к мальчикам. Победой, в соответствии с традиционной схемой, закрепляющей за философами педерастию, из которой исключены физические удовольствия. Победой, которая, однако, не только оставляет за каждым право жениться, но и вменяет брак в обязанность* (согласно формуле, встреча-
_____________
* "Жениться следует всем,-- говорит Ликин,-- а любить мальчиков пусть будет дозволено одним только мудрецам", обладающим "полной мерой добродетели" (Там же, 52).-- Прим. ред.
243
ющейся у стоиков: pan.tapa.si gameteon). Тем самым в действительности получен синкретический вывод, поставивший привилегированную любовь к мальчикам, право на которую имеют лишь философы, наделенные "полной мерой добродетели", выше универсальности брака. Но не будем все же забывать, что этот спор, традиционно-риторический характер которого явствует из текста, входит в обрамляющий диалог Ликина с Феомнестом, решающим, какой из двух родов любви ему выбрать, коль скоро он равно склоняется к обоим. Поэтому, едва только Ликин сообщает собеседнику о своем "вердикте", как Феомнест сразу же начинает иронизировать над тем, что составило существо спора и обусловило победу педерастической любви. Последняя победила, поскольку она связана с философией, с добродетелью и, стало быть, с отказом от плотских удовольствий. Но достоверно ли, что именно так на самом деле любят мальчиков? Феомнест не возмущен, подобно Хариклу, лицемерием этой речи. Там, где поклонники мальчиков, желая соединить удовольствие с добродетелью, казалось бы, надежно устраняют сексуальный элемент, он неизменно напоминает о себе и в качестве истинного основания этой любви вновь вызывает к жизни физический контакт, поцелуи, ласки и наслаждения. Ведь нельзя же поверить, говорит он, что все удовольствия таких отношений сводятся к тому, чтобы смотреть друг другу в глаза и наслаждаться беседой. Смотреть, конечно, приятно, но лишь первое время. Затем следует прикосновение, пробуждающее жажду наслаждений во всем теле. Затем поцелуи, сперва робкие, но вскоре все более страстные. Руки тем временем не лежат без дела, они проникают под платье, ласкают грудь, спускаются вниз по упругому животу, находят "цветок возмужалости" и, наконец, разят в цель1. Это описание не означает, будто Феомнест, несомненно, как и автор текста, не приемлет подобной практики. Перед нами просто напоминание о том, что только ценой неимоверных теоретических ухищрений можно вынести aphrodisia за пределы любви и ее оправданий. Ирония Псевдо-Лукиана -- это не попытка осудить или осмеять то удовольствие, которое способны доставить мальчики, но сущностное опровержение очень давней аргументации гречес-
___________
1 Там же, 53.
244
кой педерастии, из необходимости полагать, мыслить, обозначать, обсуждать и наделять значением любовь к мальчикам, вынужденной умалчивать о бесспорной присущности физического плотского удовольствия такого рода отношениям. Псевдо-Лукиан не утверждает впрямую, что любовь к женщине предпочтительнее или лучше, нежели любовь к мальчикам; вместо этого он просто демонстрирует ключевой недостаток любовного дискурса, который не оставляет места ни для aphrodisia, ни для порождаемых ими форм общности.
3. НОВАЯ ЭРОТИКА
Итак, по мере того, как исчерпанность педерастической рефлексии становилась все очевиднее, постепенно начали вырисовываться контуры новой Эротики. Ей не нашлось сколько-нибудь заметного места в философском контексте [эпохи], и любовь к мальчикам уже не составляла основу ее проблематики:
она складывается вокруг отношений мужчины с женщиной, и высшее свое выражение находит в "романе приключений", из наиболее важных образцов которого до нас дошла Повесть о любви Херея и Каллирои Харитона Афродисийского, Левкиппа и Клитофон Ахилла Татия и Эфиопика Гелиодора. И хотя далеко не все еще вопросы, связанные с упомянутыми текстами, разрешены, и споры, касающиеся истории их создания, датировок, степени популярности, а также возможных аллегорических толкований и "духовных подтекстов", продолжаются по сей день1, все же в этих пространных и обстоятельных повествованиях с их бесчисленными и нескончаемыми перипетиями можно обнаружить ряд мотивов и тем, впоследствии получивших самое широкое распространение как в религиозной, так и в светской Эротике: прежде всего, "гетеросексуальность" отношений и отмеченность мужского и женского полюсов; далее, императив воздержания, ориентированный, скорее, на образец девственной непорочности, нежели на политическую и мужскую модель господства над желаниями; наконец, представление о том, что вознаградить и увенчать такую чистоту должен союз, по форме и значению являющий собой некий род духовного брака. Поэтому каким бы значительным ни было влияние платонизма на эту Эротику, она, как мы видим, довольно да-
_____________
1 См. М. Grant. The Climax of Rome.-- P. 117 и далее, а также Th. Hagg. Narrative Technique in Ancient Greek Romances.
246
леко отстоит от Эротики, опирающейся, по преимуществу, на "воздержанную" любовь к мальчикам и ее завершение в виде длительной дружбы.
Безусловно, любовь к мальчикам все же известна "романической традиции" и занимает в ней весьма важное место, причем, это касается не только повествований Петрония и Апулея, свидетельствующих о повсеместном распространении подобной практики. Упоминают о ней и некоторые тексты, посвященные девственности, помолвке и браку. Так, в Левкиппе и. Клитофоне ее представляют два персонажа, описанные, нужно сказать, вполне доброжелательно: например, Клиний, пытавшийся отговорить своего возлюбленного от вступления в брак, тем не менее, дает герою романа несколько отличных рекомендаций относительно того, как достичь успеха в любовных отношениях с девушками1. А Менелай излагает остроумную теорию юношеского поцелуя: он не изыскан, вял или развратен, подобно женскому поцелую, и рожден не искусством, но природой; застывший и обратившийся в уста нектар -- вот что такое поцелуй мальчика в гимнасии2. Но все это лишь эпизодические и маргинальные темы, не более; никогда любовь к мальчику не становится в романе главным предметом изображения. Основное внимание направлено на отношения девушки и юноши. Связь их всегда начинается внезапно для обоих, и они влюбляются друг в друга с симметрической интенсивностью. Если не учитывать роман Харитона Афродисийского, такая любовь не скоро воплощается в союзе любящих: роман разворачивается как долгая череда приключений, которые разлучают молодых людей и до последнего мгновения препятствуют браку и вкушению удовольствий3. Их приключения, насколько это возможно, симметричны; все, что случается с одним, находит соответствие в перипетиях, которые переживает другой, что позволяет влюбленным в равной степени выказать храбрость, стойкость, выносливость и верность. Главный смысл и значение этих испытаний состоит в том, что оба героя до самой развязки свято
_________________
1 Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофон, 1, X.
2 Там же, II, 37.
3 В Повести о любви Херея и Каллирои супруги разлучаются вскоре после брака, но, невзирая на все приключения, сохраняют любовь, чистоту и верность друг другу.
247
хранят сексуальную верность (в случае, если они женаты, как Херей и Каллироя) друг другу или же девственность (в других романах, где приключения и испытания начинаются после зарождения любви, но еще до заключения брака. Таким образом, можно допустить, что в данном случае девственность не является простым и вынужденным следствием помолвки. Это жизненный выбор, который порой, как, например, в Эфиопике, даже предваряет любовь: так Хариклея, воспитанная заботливым приемным отцом в стремлении к "наилучшему образу жизни", отказывается принять самое идею брака. Отец сетует, тем более, что предложил ей достойного кандидата: "Ни ласками, ни обещаниями, ни разумными доводами не мог я склонить ее, и, что тяжелее всего, она воспользовалась против меня <...> моими же крыльями: ту опытность в разнообразных рассуждениях, которой я ее научил, <...> она применяет для восхваления девственности, сближая ее с блаженством бессмертных"1. Теаген, в свою очередь, также "до сих пор не имел дела с женщинами и много раз клялся в этом"; он прежде всегда "испытывал презренье к женскому полу, и к самому браку, и к любви, когда слышал об этом рассказы", пока, наконец, "красота Хариклеи не обличила, что не от природы был он так сдержан, но просто до вчерашнего дня не встречал еще женщины, достойной его любви"2.
Мы видим, что девственность -- это не просто воздержание, предшествующее сексуальной практике, но выбор, стиль жизни и высокая форма существования, которую избирает герой в заботе о себе. Когда самые причудливые перипетии разлучают героев, подвергая их жесточайшим опасностям, всего страшнее для них оказаться объектом сексуального вожделения других. И самое высокое испытание их личного достоинства и взаимной любви заключается в необходимости устоять любой ценой и сохранить столь значимую девственность. Значимую для себя, значимую для другого. Так разворачивается роман Ахилла Татия, своеобразная одиссея двойной девственности. Девственности, подвергавшейся опасностям осады, посягательствам, подозрению, клевете, и, тем не менее, оставшейся, в конце кон-
______________
1 Гелшдор. Эфиопика, II, 38.
2 Там. же, III, 17.
248
цов, неприкосновенной (если не считать небольшого достойно-то исключения, которое позволил себе Клитофон), доказанной и удостоверенной своего рода божьим судом. Потому-то в романе и чествуют девушку: это ее заслуга, что она сберегла себя такой же, какой вышла из дома отца в родном городе, "сохранила девственность в разбойничьем стане и одержала победу над самым опасным разбойником"1. О себе Клитофон тоже может сказать: "Я сохранил до сих пор свою девственность, если такое понятие уместно в отношении мужчины"2.
Но если любовь и половое воздержание сопряжены друг с другом на всем протяжении длительных приключений, не стоит полагать, будто дело лишь о том, чтобы защититься от посягательства чужих. Важно сберечь девственность и в самой любовной близости. Нужно хранить себя для друга вплоть до того времени, когда любовь и девственность обретут завершение в браке,-- так, чтобы добрачное целомудрие, которое духовно сближает жениха и невесту, пока они разлучены и подвергаются испытаниям со стороны окружающих, удерживало их и друг от друга, и принудило бы к воздержаться даже тогда, когда они воссоединятся после всех перипетий. Оставшись наедине в пещере, предоставленные сами себе, Теаген и Хариклея "беспрепятственно и всецело" предались объятиям и поцелуям:
и так, "позабыв обо всем, долго сидели они, обнявшись и как бы слившись воедино, насыщаясь еще непорочной и девственной любовью, смешивая потоки своих горячих слез, сочетаясь лишь чистыми поцелуями, ведь Хариклея, когда замечала возбуждение Теагена и его мужественность, удерживала его напоминанием о данной клятве. Он сдерживал себя без труда и легко повиновался благоразумию: уступая любви, он побеждал вожделение"3. Такую позицию нельзя рассматривать как отрицание вообще любых половых отношений, даже тех, что имеют место в рамках брака. Прежде всего это испытание, подготавливающее к брачному союзу, путь, который к нему ведет и на нем завершается. Любовь, девственность и брак составляют единый ансамбль: влюбленным надлежит сохранить не, только
_______________
1 Ахилл Татий Левкиппа и Клитофон, VIII, V.
2 Там же, V, XX; см. также VI, XVI.
3 Гелиодор. Эфиопика, V, 4.
249
телесную неприкосновенность, но и душевную чистоту до того самого момента, когда их свяжет союз, одновременно и физический, и духовный.
Так начинает складываться новая Эротика, отличная от той, что принимала за отправную точку любовь к мальчикам. При этом воздержание от сексуальных удовольствий играет самую важную роль в рамках как одной, так и другой [системы]. Однако новая Эротика строится вокруг симметрической взаимообратимой связи мужчины и женщины; главными ее ценностями становятся девственность и тот всеобъемлющий совершенный брачный союз, в котором девственность эта обретает свое завершение.
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 
Похоже, первые века нашей эры отмечены известным усилением темы строгости во всех отраслях моральной рефлексии, занятой проблемой сексуальной деятельности и сопровождающих ее наслаждений. Врачи, озабоченные последствиями такого рода практики, настойчиво рекомендуют воздержание и решительно отдают предпочтение девственности перед использованием удовольствий. Философы осуждают любые проявления внебрачной связи и предписывают супругам строгое соблюдение верности, без каких-либо исключений. И наконец, некоторая теоретическая дисквалификация очевидно затронула и любовь к мальчикам.
Стоит ли рассматривать данную схему как проект будущей морали,-- той, которую мы находим в христианстве, где половой акт как таковой считается злом и дозволен лишь в пределах супружеских отношений, а любовь к мальчикам осуждена как противоестественная? Можно ли предположить, что в греко-римском мире кто-то уже предчувствовал ту модель сексуальной строгости, которая позднее, в христианском обществе, получит законное основание и институциональную оснастку? Продолжая в том же духе, мы встанем перед необходимостью допустить, что горстка некоих суровых философов, весьма далеких от окружавшего их и не отличавшегося излишней строгостью мира, составила начальный чертеж морали, которой через века суждено будет обрести куда более принудительный характер и самую широкую сферу применения.
У этого важного вопроса большая традиция. Еще со времен Ренессанса как католики, так и протестанты, в своем отношении к нему раскололись на две почти равные партии. С одной стороны,-- те, кто признавали существование некоей античной
254
.морали, близкой к христианству (такова была, например, точка зрения Юстуса Липсиуса, высказанная им в Manuductio ad stoicam philosophiam и радикализированная К. Бартом, превратившим Эпиктета в доброго христианина; впоследствии этот тезис поддержали и католики: Ж.-П. Камю и, особенно, Жан-Мари Бордосский в Эпиктете-христианине); с другой стороны,-- те, для кого стоицизм был философией, безусловно, достойной, но неизгладимо языческой (Сомэз у протестантов, Арно и Тильмон в католицизме). Однако задача заключалась не просто в том, чтобы поставить тех или иных древних философов на службу христианству или же, напротив, предохранить его от какой бы то ни было языческой скверны. Проблема была и в том, чтобы определить, какое основание нужно подвести под мораль, прескриптивные элементы которой казались до некоторой степени общими как для греко-римской философии, так и для христианской религии. Спор, разгоревшийся в конце XIX века, также не минул этого вопроса, хотя и касался проблем исторического метода. В своем знаменитом Адресе1 Цан не пытался сделать из Эпиктета христианина, он хотел только обнаружить в учении, обычно считавшемся скорее стоическим, признаки, свидетельствующие о знакомстве с христианством, и следы его влияния. Написанная в ответ на это работа Бонхеффера2 призвана была установить единство мысли, без чего для объяснения тех или иных аспектов приходилось бы всякий раз привлекать разнородные сторонние воздействия. Но речь шла также и о необходимости понять, где заложены основания морального императива и возможно ли отделить от христианства определенный тип морали, который долгое время принято было с ним ассоциировать. Похоже, в этом споре стороны приняли, более или менее безотчетно, три допущения: согласно первому из них, существо морали следует искать в элементах кодекса, который она может предусматривать; второе гласит, что в своих суровых заповедях моральная философия поздней античности вплотную приблизилась к христианству, почти полностью разорвав с предшествующей традицией; и наконец, третье допущение требует сравнивать христианскую мораль с мо-
______________
1 Th. Zahn. Der stoiker Epiktet und sein Verhaltnis zum Christentum.-- 1894.
2 A.Bonhoffer. Epiktet und das Neue Testament.-- 1911.
255
ралью древних философов, которые готовили для нее почву, в терминах возвышенности и чистоты.
Однако мы не можем этого принять. Прежде всего, нужно вспомнить о том, что принципы сексуальной строгости не были изобретением философов императорской эпохи. В греческой мысли IV в. можно найти не менее требовательные формулировки. Кроме того, мы знаем, что половой акт всегда считался опасным, неуправляемым и слишком дорого обходящимся удовольствием. К подчинению сексуальной практики строгой мере и к ограничению ее рамками тщательно разработанного режима призывали уже довольно давно. Платон, Исократ, Аристотель, каждый по-своему и исходя из различных побуждений, согласно рекомендовали соблюдать хотя бы некоторые формы супружеской верности. А любовь к мальчикам ценилась так высоко именно потому, что и от нее тоже требовалось воздержание, без которого она не могла бы сохранить свое духовное значение. Следовательно, уже очень рано забота о теле и здоровье, связь с женщиной, брак, отношения с мальчиками, наконец, обнаружили в себе мотивы, необходимые для выработки строгой морали. Таким образом, та сексуальная строгость, с которой мы сталкиваемся у философов первых веков нашей эры, как бы укоренена в этой древней традиции,-- по крайней мере постольку, поскольку она выступает своего рода предвозвестницей морали будущего.
Однако было бы неверно усматривать в этих размышлениях о сексуальных удовольствиях только прямое продолжение старой медицинской и философской традиции. Правда, нельзя и недооценивать всего того, что в мысли первых веков нашей эры, столь несомненно захваченной призраками классической культуры, могло являться следствием заботливо поддерживаемой преемственности, а равно и "самопроизвольной" реактивации. Эллинистическая философия и мораль, безусловно, переживала состояние, которое Марру называл "долгим летом". Но не в меньшей степени в ней заметны и многочисленные модификации: они-то и не позволяют воспринимать мораль Мусония и Плутарха как простую акцентуацию уроков Ксенофонта, Платона, Исократа или Аристотеля, равно как и находить в текстах Сорана или Руфа Эфесского только вариации принципов Гиппократа или Диокла.
256
Модификация диететики и проблематизации здоровья выразилась в росте озабоченности, в более полном и детальном определении взаимосвязи между телом и половым актом, в оживлении интереса к двойственности последствий акта и связанных с ним расстройств и нарушений. Это не просто усиление заботы о теле, но и иной способ рассмотрения сексуальной деятельности, и нового рода настороженность, вызываемая ее сопряженностью с болезнью и злом. Что касается жены и проблематизации брака, то здесь модификация прежде всего привела к переоценке значения супружеской общности и конституирующих ее дуальных отношений. "Правильное" поведение мужа, умеренность, которой он должен себя подчинить, оправдываются не просто его статусом, но самой природой связи, ее универсальной формой и следующими из нее взаимными обязательствами. И, наконец, что касается мальчиков: требование воздержания все реже воспринимается как возможность сообщить формам любви высокое духовное значение, и все чаще и чаще -- как показатель неполноценности данного рода любви, как знак присущего ему несовершенства.
Таким образом, в модификациях ранее уже известных тем можно распознать развитие искусства существования, подчиненного заботе о себе. Это искусство себя больше не волнует ни вопрос о допустимости излишеств, ни необходимость владеть собой, осуществляя господство над другими. Оно все настойчивей подчеркивает уязвимость индивидуума перед лицом многочисленных зол, которыми чревата активная половая деятельность. Столь же настойчиво требует оно придать этой сексуальной активности некую универсальную связующую форму, обоснованную в глазах человека как природой, так и разумом. Подобным же образом, оно настаивает на необходимости ценить и развивать все практики и упражнения, с помощью которых можно осуществлять надежный самоконтроль и, в конечном итоге, получить возможность чистого наслаждения самим собой. У истоков такого рода модификаций сексуальной морали стоит не акцентуация форм недозволенного, не усиление запрета, а, скорее, развитие искусства существования, выстроенного вокруг вопроса о себе, о своей зависимости и независимости, об универсальной форме себя и той связи, которую можно и должно установить с другими, о процедурах, требую-
257
щихся для того, чтобы осуществлять надежный самоконтроль, и о способе, каким можно установить полное господство над собой.
Именно такой контекст порождает двойственный феномен, характерный для подобного рода этики удовольствий. С одной стороны, здесь требуется более пристальное внимание к полосой деятельности, ее воздействиям на организм, месту и роли, которые отведены ей в браке, ее ценности и сложностям применительно к отношениям с мальчиками. Но одновременно с этим "разрастанием" сексуальной активности и усилением интереса к ней, ее все чаще воспринимают как опасный фактор, способный скомпрометировать искомое отношение к себе; возникает все большая потребность в недоверии к ней, в контроле над ней, в ограничении ее, по возможности, рамками брачных отношений; вместе с тем, преобразованная супружескими узами, она существенно повышает свой статус. Проблематизация и беспокойство идут рука об руку с вопрошанием и бдительностью. Таким образом все это смещение моральных, медицинских, философских форм рефлексии порождает определенный стиль сексуального поведения, равно отличный и от того, что складывался в IV в. [до н. э.], и от того, с которым мы позднее столкнемся в христианском мире. Там половая деятельность будет считаться сродни злу и по форме, и по своим последствиям; здесь же она не является злом как таковая и по существу. Свое естественное и разумное воплощение она получает в браке, который, однако, за некоторыми исключениями, не воспринимается еще как формальное и единственно необходимое условие ее "добротности". Она с трудом находит себе место в любви к мальчикам, но это вовсе не дает основания для осуждения подобного рода связи как противоестественной.
Таким образом, по мере того как искусство жизни и забота о себе становятся все более утонченными, в них вырабатываются некоторые требования, которые кажутся весьма схожими с предписаниями более поздних эпох. Но все же такое сходство не должно вводить нас в заблуждение. В рамках упомянутых типов морали будут установлены совсем иные модальности отношения к себе: описание этической субстанции в терминах конечности, грехопадения и зла; вид зависимости в форме подчинения общему закону, воплощающего в то же время во-
258
лю личного бога; тип работы над собой, который обязывает и к истолкованию души, и к очистительной герменевтике желаний;
наконец, разновидность этического идеала, тяготеющего к самоотречению. Элементы кодекса, касающиеся экономики удовольствий, супружеской верности и отношений между мужчинами, вполне могут оставаться аналогичными. Следовательно, они принадлежат глубоко переработанной этике и совершенно иному способу конституирования себя в качестве морального субъекта своего сексуального поведения.
ПРИЛОЖЕНИЯ
 
УКАЗАТЕЛЬ ЦИТИРОВАННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
В тексте настоящего издания ссылки на древних авторов, выходивших в русских переводах за последние сто лет, даны на русском языке; на авторов не переводившихся -- на латыни, обычно без сокращения, преимущественно с указанием принятой пагинации фрагментов и без отсылки к конкретному изданию. В Указателе приведены выходные данные соответствующих изданий на русском языке и ссылки на издания, по которым цитирует Фуко; последние отмечены знаком •. Кроме того восстановлены ссылки на некоторые источники, опущенные в оригинальном указателе Фуко.
ДРЕВНИЕ АВТОРЫ
АЛЬБИН
Учебник платоновской философии/Пер. Ю. Шичалина.-- платон. Диалоги/Сост. А. Ф. Лосев.-- М., 1986 (Философское наследие). С. 53.
АРИСТИД ЭЛИЙ
Вторая священная речь/Пер. Ю. Шульца под ред. М. Л. Гаспарова. -- Ораторы Греции.-- М., 1985. С. 14, 65.
Панегирик Риму Элия Аристида/Текст с русск. пер. И. Турцевича.-- Нежин, 1907.
• Texte in J. OLIVER. The Ruling Power. A Study of the Roman Empire in the Second Century A.C. througy the Roman Oration of Aelius Aristides.-- Philadelphie, 1953. С. 99.
АРИСТОТЕЛЬ
Никомахова этика/Пер. Н. В. Брагинской.- Сочинения в 4-х т.- Т. 4.-М., 1983 (Философское наследие).
• Text with Engl. transl. by Н. Racham in Loeb classical Library;
trad. francaise par R. A. Gauthier et J.-Y. Louvain. - Paris, 1970. С. 16б2, 173
О возникновении и уничтожении/Пер. ТА. Миллер.-- Сочинения в 4-х т.-- Т. 3.. С. 121.
262
Полипика/Пер. С. А. Жебелева.-- Сочинения в 4-х т.-- Т. 4.
• Text with Engl. transl. by H. Racham in Loeb classical Library;
trad. francaise par J. Tricot.- Paris, 1982. С. 99,166,
[АРИСТОТЕЛЬ]
Экономика/Пер. Г. Тарояна.-- Вестник древней истории.-- 1969, No3-4.
• pseudo-aristote: texte et trad. francaise par A. Wartelle (G.U.F). C. 187, 191.
АРТЕМИДОР ДАЛДИАНСКИЙ
Сонник/Пер. M. Гаспарова, В. Зимитниевич и др. под общ. ред. Я. Боровского.-- Вестник древней истории.- 1989, No3 - 1991, No3;
(см. также фрагм.: Толкование снов/Пер. Г. А. Миллер и М.Л. Гаспарова.-- Памятники поздней античной научно-художественной литературы. II-IV вв.-- M., 1964).
• Trad. francaise par A.-J. Festugiere.-- Paris, 1975;
Engl. transl. by R.-J. White. - New Haven, 1971. С.
АХИЛЛ ТАТИЙ
Левкиппа и Клитофон/Пер. В. Чемберджи.-- АХИЛЛ татий. Левкиппа и Клитофон. Лонг. Дафнис и Хлоя. петроний. Сатирикон. апулей. Метаморфозы, или Золотой осел.- M., 1969.
• Trad. francaise par P. Grimal.-- Paris: Gallimard, La Pleiade, 1963. С. 12, 238, 240, 246-248.
ГАЛЕН
О назначении частей человеческого тела/Пер. С. П. Кондратьева.-- M., 1971.
• Texte m Opera omnia, II/Ed. C. G. Kuhn.- Hildsheim, 1964-1965;
trad. francaise par Ch. Daremberg m CEuvres anatomiques, physiologuques et medicales de Galien.-- Paris, 1856;
Engl. transl. by M. May.- Ithaca, 1968. C. 117,118, 119, 120,121, 123, 140. См. также galenus.
ГЕЛИОДОР
Эфиопика, или Теаген и Хариклея/Пер. Э. Визеля, А. Доватура и А. Егунова под ред. А. Егунова.-- Греческий роман.-- M., 1988.
• Trad. francaise par P. Grimal.-- Paris: Gallimard, La Pleiade, 1963. C. 247, 248.
ДИОГЕН ЛАЭРТСКИЙ
О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов/Пер. M. Л. Гаспарова под ред. А. Ф. Лосева.-- M., 1979 (Философское наследие).
• Text with Engl. transl. by R. D. Hicks in Loeb classical Library;
trad. francaise par R. Genaille. -- Paris, 1965. C. 53, 56, 69,167
ДИОН ИЗ ПРУСЫ (ХРИСОСТОМ)
Речь VI/Пер. И.М. Нахова.- Антология кинизма.- M., 21996.
• Text with Engl. transl. by J. W. Cohoon in Loeb classical Library. C. 152.
263
Речь VII (Эвбейская, или Охотничья)/Пер. M. Грабарь- Пассек.-- Поздняя греческая проза.-- M., 1961
• Text with Engl. transl. by J. W. Cohoon in Loeb classical Library. C. 48, 180. см. также DIO chrysostomus
КЛИМЕНТ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ
Педагог/Пер. H. Корсунского. -- Ярославль, 1890.
• Texte et trad. francaise par M. Harl et Cl. Mondesert.-- Paris, 1960--1965 C. 183.
Строматы/Пер. H. Корсунского.-- Ярославль, 1892
• texte et trad. francaise par M. Harl et Cl. Mondesert. -- Paris, 1951 --1954. С. 190.
КСЕНОФОНТ
Домострой/Пер. С. И. Соболевского.-- Сократические сочинения.-- СПб., 2199З (Античная библиотека).
• Texte et trad. francaise par Р. Chantraine (C.U.F.). С. 58, 89,159,174,175.
Киропедия/Пер. В. Г. Боруховича и Э. Д. Фролова.-- M., 1976 (Литературные памятники).
• Texte et trad. francaise par M. Bizos et Ё. Delebeque (C.U.F.). C. 51.
Пир/Пер. С. И. Соболевского.-- Сократические сочинения.-- СПб., 21993.
• Texte et trad. francaise par F. Ollier (C.U.F.). С. 241.
ЛИБАНИЙ
Речи/Пер. В. Шестакова.- Т. 1-11.- Казань., 1914-1916. С. 167.
ЛУКИАН ИЗ САМОСАТЫ
Гермотим/Пер. H. Баранова.-- Избранная проза/ Сост. И. M. Нахов.-- M., 1991.
• Text with Engl. transl. by K. Kilburn in Loeb classical Library. C. 57-58.
Две любви/Пер. С. Ошерова,-- Избранная проза/Сост И. M. Нахов.-- M., 1991.
• [Pseudo-Lucian]: Text with Engl. transl. by M. MacLeod in Loeb classical Library. C. 167, 204-205, 226-244.
МАРК АВРЕЛИЙ
Размышления/Пер. А. Гаврилова под ред. А. Доватура и Я. Унта.-- СПб., 21994 (Литературные памятники);
(см. также: Наедине с собой/Пер. С. Роговина.- M., 1914).
• Texte et trad. francaise par А.-I.Trannoy (C.U.F.). С. 54-55, 59, 75, 102, 180.
ОВИДИЙ
Лекарство от любви/Пер. M. Л. Гаспарова.-- Собр. соч. в 2-х тт.-- Т. I.- СПб., 1994.
• Texte et trad. francaise par H. Borneque (C.U.F.). C. 150, 239.
264
Наука любви/Пер. М. Л. Гаспарова.-- Собр. соч. в 2-х тт.-- Т. I.
• Texte et trad. francaise par H. Borneque (C.U.F.). C. 150.
ПИНДАР
Оды/Под ред. М. Е. Грабарь-Пассек.-- пиндар. ВАКХИЛИД. Оды. Фрагменты.-- М. 1980 (Литературные памятники). С. 222.
ПЛАТОН
Алкивиад //Пер. С. Я. Шейнман-Топштейн.-- Собр. соч. в 4-х тт.-- Т. 1.-- М., 1990 (Философское наследие)
• Texte et trad. francaise par М. Croiset (C.U.F.). С. 52.
Апология Сократа/Пер. М. С. Соловьева.-- Собр. соч. в 4-х тт.-- Т. 1.
• Texte et trad. francaise par М. Croiset (C.U.F.). С. 52, 72.
Государство/Пер. А. H. Егунова.-- Собр. соч. в 4-х тт.-- Т. 3.-- М., 1993.
• Texte et trad. francaise par Ё. C-hambry (C.U.F.). С. 20.
Законы/Пер. А. H. Егунова.-- Собр. соч. в 4-х тт.-- Т. 4.-- М., 1994.
• Texte et trad. francaise par E. des Places et A. Dies (C.U.F.). C. 48, 58, 118, 159, 166, 178, 197.
ПЛИНИЙ МЛ.
Письма/Пер. М. Сергеенко и А. Доватура.-- М., 21983 (Литературные памятники)
• Texte et trad. francaise par A.-M. Guillemin (C.U.F.). С. 56, 89-90, 174, 175.
ПЛУТАРХ
Застольные беседы/Пер. Я. М. Боровского.-- Л., 1990 (Литературные памятники)
• Texte et trad. francaise par F. Fuhrman in CEuvres morales; IX (C.U.F). C. 143, 150.
Изречения спартанских женщин/Пер. М. H. Ботвинника.-- Застольные беседы-С. 194.
Изречения спартанцев/Пер. М. H. Ботвинника.-- Застольные беседы.
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit m Plutarch's Moralia, III. - London, 1935. С. 61-52.
Изречения царей, и полководцев/Пер. М. Л. Гаспарова.-- Застольные беседы.
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, III C.58.
Наставления о государственных делах/Пер. С. С. Аверинцева. -- Сочинения. -М., 1983 (Библиотека античной литературы) (см. также: Наставления по управлению государством/Пер. Л. Ельницкого.-- Вестник древней истории.-- 1978, No3, 4).
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, X C. 98, 100.
Наставления супругам/Пер. Э. Юнца.-- Сочинения.-- М., 1983
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, II C. 160, 176, 187-188, 190, 193-195, 223.
265
Об Эроте/Пер. Я. М. Боровского.-- Сочинения.-- М., 1983
• Texte et trad. francaise par R. Flaceliere in CEuvres morales, X. C. 48, 160, 189, 195, 204-205, 207-225, 237.
О демоне Сократа/Пер. Я. М. Боровского.-- Сочинения.-- М., 1983
• Texte et trad. francaise par ). Hani in CEuvres morales, VII. C. 67.
О подавлении гнева/Пер. Я. М. Боровского.-- Сочинения -- М 1983 С. 54.
Пир семи мудрецов/Пер. М. Л. Гаспарова. -- Застольные беседы
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, II C. 7, 195-196.
Солон/Пер. С. И. Соболевского.-- Сравнительные жизнеописания.-- Т. I.-- М., 21994 (Литературные памятники).
• texte et trad. francaise par R. Flaceliere et M. hmeaux (G.U.F). C. 210, 223. См. также plutachus.
ПОРФИРИЙ
Жизнь Пифагора/Пер. М. Л. Гаспарова.-- см. диоген лаэртский
• texte et trad. francaise par Е. des Places (C.U.F.). С. 69.
ПРОПЕРЦИЙ
Элегии/Пер. Л. Остроумова.-- катулл. [Стихотворения]. альбин тибулл [Элегии]. СЕКСТ проперций [Элегии].-- М,, 1963 (Античная библиотека).
• Texte et trad. francaise par D. Paganelli (C.U.F.). С. 150.
СЕНЕКА
Нравственные письма к Луцилию/Пер. и подг. текста С, Ошерова.-- М., 1977 (Литературные памятники)
• Texte et trad. francaise par F. Prechac et H. Noblot (C.U.F.).
C. 19, 54, 56, 57, 60-63, 64-65, 68-71, 74, 75, 97, 104-105, 106, 116, 185.
О благодеяниях/Пер. [П. Краснова].-- Римские стоики.-- М., 1995.
• Texte et trad. francaise par F. Prechac (C.U.F.). C. 73, 97.
О гневе/Пер. Т. Ю. Бородай.- Вестник древней истории.- 1994, No2-1995, No1.
• Texte et trad. francaise par A. Bourgery (C.U.F.). C. 59, 69.
О счастливой жизни/Пер. С. Ц. Янушевского. -- СПб., 1913
(см. также О блаженной жизш/Пер. И. Луппол.- деборин А. М. Книга для чтения по истории философии.-- Т. I.-- М., 1924.)
• Texte et trad. francaise par A. Bourgery (C.U.F.). С. 54, 75.
Утешение к Марции/Пер. Б. Ерогина. - БРАШ М. Классики философии. -Т. I.- СПб., 1907.
• Texte et trad. francaise par R. Waltz (C.U.F.). C. 180. См. также SENECA
266
ФРАНЦИСК САЛЬСКИЙ
О благочестивой жизни/Пер, еп. Феофана.-- Брюссель, 21994. С. 190.
ХАРИТОН АФРОДИСИЙСКИЙ
Повесть о любви Херея и Каллирои/Пер. И. И. Толстого.-- М.--Л., 1959 (Литературные памятники)
• Texte et trad. francaise par G. Molinie (G.U.F). C. 20-21, 245, 246.
ЦЕЛЬС
О медицине/'Пер. под ред. В. Тернавского и Ю. Шульца.- М., 1959
• Text with Engl. transl. by W. G. Spencer in Loeb classical Library;
trad. francaise par A. Wedrenes. -- Paris, 1876. С. Ill, 112, 115, 128, 136, 143, 144, 147.
ЦИЦЕРОН
Тускуланские беседы/Пер. М. Л. Гаспарова.- Избр. соч.- М., 1975
• Texte et trad. francaise par G. Fohlen et J. Humbert (G.U.F). C. 60.
ЭПИКТЕТ
Беседы/Пер. Г. А. Тарояна.- Вестник древней истории.- 1975, No2 - 1976, No2.
• Texte et trad. francaise par J. Souilhe (G.U.F). C. 55, 59, 63-66, 71-72, 73, 75, 96, 97, 103, 168, 169, 171, 172, 180-181, 184. см. также epictetus
ЭПИКУР
Письмо к Менекею.- см. ДИОГЕН ЛАЭРТСКИЙ (X. 122).
• Texte et trad. francaise par М. Conche in Lettres et Maximes. -- Villiers-sur-Mer, 1977. C. 53, 56.
ANTIPATER
• In STOBAEUS IOANNES. Florilegiurn/Ed. A. Meinecke. -- T. III. -- Leipzig, 1863.- P. 11-15. C. 160, 175.
ANTYLLOS
Cf. oribasius
APULEI
De deo Socratis
• Texte et trad. francaise par A. Bourgery (C.U.F.). C. 53.
ARBTAEUS
De causis et signis acutorum et diutwnorum morhonim De curatione acutorum et diuturnorum morborum
• Texte m Corpus Medicorum Graecorum, II.-- Berlin, 1958;
trad. francaise par L. Renaud.-- Paris, 1834. C. 124, 125, 126, 127-128, 132, 134.
267
ATHENAEUS
Cf. ORIBASIUS
DIO CASSIUS COCCEIAN
Historia Romana
• Text with Engl. transl. by E. Cary in Loeb classical Library C. 94.
DIO CHRYSOSTOMUS
Оrаtio, III
• Text with Engl. transl. by J. W. Cohoon in Loeb classical Library C. 58,101.
EPICTETUS Manuale
• Trad. franc, par Ё. Brehier in Les Sfoi'ciens.-- Paris: Gallimard, 1962 (La Pleiade). C. 65, 73, 181.
GALIEN
De locis affectis
• Texte in Opera omnia/Ed. C. G. Kiihn.- T. VIII;
trad. francaise par Ch. Daremberg. -- T. II; Engl. transl. by R. E. Siegel. -- Basel, 1976. C. 122, 126-127, 130, 133, 148-149, 151.
De cujuslibet tinimi peccatorum dignotione et medela
• Texte m Opera ornnia/ Ed. C. G. Kiihn. - T. VII;
trad. francaise par R. Van der Heist.-- Paris: Delagrave, 1914;
C. 63, 66.
In oribasii:
С. 121-122, 129, 131, 132, 136, 138, 139, 140, 141, 143, 144.
HIEROCLES
• In STOBAEUS IOANNES. Florilegium. - T. III. - P. 7-11. С. 160, 163, 166-167, 169, 173-174.
MAXIMUS TYRIUS
Maximi Tyrii Philosophoumena/Ed. H. Hobein.-- Leipzig, 1910;
• Texte et trad. lat.- Paris, 1840 C. 205.
MUSONIUS RUFUS
Reliquiae
• Texte rec. et emend. 0. Hense. -- Leipzig, 1905
C. 54, 59, 160, 163-165, 170-171, 173-175, 181-183, 185-186, 189, 192.
ORIBASIUS
Collectio Medicorum Latinorum et Graecorum
• Texte et trad. franc, par U. C. Bussemaker et Ch. Daremberg. -
Paris, 1851-1876.
С. 113-115, 121, 122, 129, 130, 131, 133, 135-139, 141-144, 146, 147, 152-153.
PHILODEMUS
Peri parrhesias
• Text. Ed. A. Olivieri. - Leipzig, 1914. С. 60.
268
 
 
PLUTARCHUS
Ad principem ineruditum
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, X. С. 101, 104. Animine an corporis affectiones sint pejores
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, VI. C. 66-67.
De exilio
• Texte et trad. francaise par J. Hani in CEuvres morales, VIII. C. 105.
De tuenda sanitate praecepta
• text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, II. C. 62, 111.
Quomodo quis suos in virtute sentiat profectus
• Text with Engl. transl. by F. C. Babbit in Plutarch's Moralia, I. C.19.
QUINTILIANUS
De institutione oratoriae
• Texte et trad. francaise par J. Cousin (C.U.F). C. 204.
RUFUS EPHESIUS
Opera
• Texte et trad. francaise par Ch. Daremberg et E. Ruelle. - Paris, 1879. C. 124, 129, 130, 132, 133, 135, 136-137, 142-144, 146-149.
SENECA
De brevitati vitae
• Texte et trad. francaise par A. Bourgery (C.U.F.). C. 54, 74.
Consolatio ad Helviam
• Texte et trad. francaise par R. Waltz (C.U.F.). C.61,68, 191-192.
De otio sapientis
• Texte et trad. francise par R. Waltz (C.U.F.). C.57.
De tranquilitate animi
• Texte et trad. francise par R. Waltz (C.U.F.). C. 54, 57, 61, 74, 104-105.
Naturalium quaestionum libri Vlll/ Ed. A. Gercke. -- Leipzig, 1907. C. 99-100.
Supplementum/Ed.. F. Haase, acc. index rerum memorrabilum. -- Leipzig, 1902. C. 190.
SORANUS De mulierum morbis
• Texte in Corpus Medicorum Graecorum, IV.-- Leipzig, 1927;
trad. francaise par F. J. Hergott.- Nancy, 1895;
Engl. transl. by 0. Temkin.- Baltimore, 1956. C. 126-127, 134, 138, 139, 141-142, 145.
Указатель цитированных произведений
STATIUS PAPINIUS
Silvae
• Texte et trad. francaise par H. Frere et H.-J. Izaac (C.U.F.) C.91.
SYNESIOS CYRENAEUS
De insomnis
• Texte et trad. francaise par H. Druon in CEuvres.-- Paris, 1878. C. 12-13.
СОВРЕМЕННЫЕ АВТОРЫ
ALBUT, С.
Greek Medicine in Rome. -- London, 1921 C. 111.
BABUT,D.
Plutarque et le stoicisme. -- Paris: P.U.F., 1969. C. 196.
BEHR,C.A.
Aelius Aristides and "the Sacred Tales". -- Amsterdam, 1968. C. 11.
BETZ,H.D.
Plutarch's Ethical Writings and Early Christian Literature..-- Leyde, 1978 C. 207.
BLOCH, R.
DePseudo-LucianiAmoribus.-- Argentorati, 1907. C. 226, 233.
BONHUFFER, A.
Epictet und die Stoa. - Stuttgart, 1890. Die Ethik des Stoikers Epiktet. - Stuttgart, 1894.
Epictet und das Neue Testament. -- Giessen, 1911 C. 254.
BOSWELL, J.
Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality.- Chicago, 1980. C. 85, 204.
BOWERSOCK,G.W.
Greek Sophists in the Roman Empire.- Oxford, 1969. C. 111.
BROUDBHOUX. J.-P.
Mariage et famille chez Clement d'Alexandria.-- Paris: Bcauchesne, 1970. C. 83.
270
BUFFIERE, F.
Eros adolescent. La pederatie dans la Grece antique. -- Paris: Les Belles Lettres, 1980. С. 226.
CANGUILHEM, G.
Etudes d'histoire et de philosophie des sciences. -- Paris: Vrin, 1968. С. 154-155.
CROOK, J. A.
Law and Life of Rome. -- London, 1967. С. 83.
FERGUSON, J.
Moral Values in the Ancient World. -- London, 1958. С. 92.
FESTUGIERE, A.-J.
Etudes de philosophie greque. - Paris: Vrin, 1971. . С. 53.
FOUCAULT, M.
L'Usage des plaisirs. -- Paris: Gallimard, 1984 С. 178, 184.
GAGE, J.
Les Classes sociales dans I'Empire romain. -- Paris: Payot, 1964. С. 94.
GRANT, M.
The Climax of Rome. The Final Achievement of the Ancient World. -- London, 1968. С. 245.
GRILLI, A.
II problema della vita contemplation nel mondo sreco-romano. -- Milano -- Roma, 1953. С. 57.
GRIMAL, P.
Seneque ou la consience de I'Empire. -- Paris, 1978. C.62.
HADOT, I.
Seneca und die grichisch-romische Tradition der Seelenleitung. -- Berlin, 1969. С. 58, 63.
HADOT, P.
Exercices spirituels et philosophie antique. -- Paris, 1981. С. 51.
HAGG, TH.
Narrative Technique in Ancient Greek Romances. Studies of Chariton, Xenophon Ephesius and Achilles Tatius.- Stocholm, 1971. С. 245.
HIJMANS, B. L.
Askesis: Notes on Epictetus' Educational System.-- Utrecht, 1959. С. 60.
271
KESSELS, A. H. M.
Ancient System of Dream Classification/ /Mnemosune, 4е ser. - n° 22,1969. С. 16.
LIEBENSCHUTZ, J. H.
Continuity and Change in Roman Religion. -- Oxford, 1979. С. 60.
LUTZ, С.
Musonius Rufus//Yale Classical Studies.- T.X.- 1947. С. 163.
MACMULLEN, R.
Roman Social Relations, 50 B.C. to A.D.284.- London-New Haven, 1974. С. 94, 95, 96.
MESLIN, M.
L'Homme romain, des origines au 1er siecle de notre ere: essai d'antropologie. C. 161.
NOONAM, J.T.
Conraception et mariage, evolution ou contradiction dans la pensee chretienne/trad. de l'anglais par M. Jossua.-- Paris: Ed. du Cerf, 1969. С. 183.
PIGEAUD, J.
La Maladie de l'ame: etude sur la relation de. lame et du corps dans la tradition medico-philosophique antique. - Paris: Les Belles Lettres, 1981. С. 111.
POMEROY, S.B.
Goddesses, Whores, Wives and Slaves. Women in Classical Antiquity. -- New York, 1975. С. 85, 86, 87.
PRAECHTER, К.
Hierokles der Stoiker.-- Leipzig, 1901. С. 229, 233.
ROSTOVTZEFF, M. I.
The Social and Economic History of the Hellenistic World.-- Oxford, 1941 (reprint). C. 94.
ROUSSELLE, A.
Porneia. De la maitrise du corps a la privation sensorielle. IIe -IVe siecles de lere chretienne. -Paris: P.U.F., 1963. C. 116.
SANDBACH, F. H.
The Stoics.- London, 1975. C. 60, 93.
SCARBOROUGH, J.
Roman Medicine.-- Ithaca,1969. C. 111.
272
SPANNEUT, M.
Epictet//Reallexikon fur Antike und Christentum, 1962. С. 55.
STARR С. G.
The Roman Empire. - Oxford, 1982. С. 95.
SYME, R.
Roman Papers. - Oxford, 1979. С. 95.
THESLEFF, H.
An Introduction to the Pythagorean Writings of the. Hellenistic Period/ / Humaniora. -- 24, 3.-Abo,1961. C. 160.
VATIN, CL.
Recherches sur le mariage et la condition de la femme mariee a l'epoque hellenisticjue. -- Paris: De Boccard, 1970. С. 83, 84, 88.
VEYNE, P.
L'amow a Rome/ / Annales E. S. C.- 1978,1. С. 83, 84, 85, 86, 88, 204.
VOELCKE, A. J.
Les Rapports avec autrui dans la philosophie greque, d'Aristote a Panetius. - Paris: Vrin, 1969. С. 49.
ZAHN, TH.
Der stoiker Epiktet und sein Verhaltnis zum Christentum. - Erlangen, 1894. С. 254.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Август (Октавиан), Гай Юлий Цезарь (63 г. до н. э.-- 14 г. н. э.), римский император династии Юлиев-Клавдиев с 27 г. до н. э., усыновленный внучатый племяник и наследник Юлия Цезаря; создал политический режим принципата, 47, 94.
Августин Аврелий (354--430), епископ г. Гиппона в Сев. Африке, католический святой, один из отцов церкви, теолог, философ, 155.
Адо И., 58, 63.
Александр из Минда (Полигистор; I в. до н. э.), греческий грамматик, историк и естествоиспытатель, упоминаемый Артемидором; автор популярных в поздней античности трудов по зоологии и мифологии, 11.
Алкивиад (ок. 450--404 гг. до н. э.), афинский стратег, племянник и воспитанник Перикла, любимый ученик Сократа; политический авантюрист, заговорщик и перебежчик, 52, 234, 242.
Альбин (II в.), философ-платоник, ученик Гая; жил в Смирне, где его лекции слушал Гален; автор Учебника платоновской философии, и комментариев к диалогам, 53.
Антилл (изв. 330 г.), греческий врач, трактаты по гигиене и хирургии сохранились в своде Орибасия, 113.
Антипатр из Тарса (II до н. э.), греческий стоик, схоларх, учитель Панетия; занимался логикой, этикой, мантикой, 160,175,
Антонин Пий, Тит Флавий (86-161), римский император с 138 г., преемник Адриана, продолжатель его миролюбивой и либеральной политики; усыновил Марка Антония, 102.
Антонины, династия римских императоров в 96--112 гг. Наиболее значительные представители -- Траян, Адриан, M. Аврелий; период правления императоров этой династии был высшей точкой в развитии ранней Империи и получил название "золотой век Антонинов" 111.
Аполлодор Тельмесский (III в. до н. э.), греческий писатель и врач, цитируемый Артемидором, Галеном, Плинием Старшим, Атенеем; автор популярных мифологических и естественнонаучных и трактатов, 11.
Апулей Луций (ок. 125 -- после 170-х), римский ритор и писатель, уроженец Мадавры в Африке, учился в Карфагене и Афинах, жил в Риме, преподавал риторику в Карфагене;
автор литературных сочинений разных жанров, самое известное -- сатирический роман Метаморфозы, или Золотой осел (подражание Лукиану) и ряда философских-мифологических трактатов, 53, 56, 246.
Аретей из Каппадокии (кон. I -- нач. 2 в.), знаменитый греческий врач александрийской школы, известен в последние годы правления Нерона;
два его трактата о признаках и лечении острых и хронических болезней сохранились практически полностью, 125, 127, 128, 132, 134.
Аристандр Тельмесский (IV в. до н.э.), греческий писатель, мантик, придворный прорицатель македонских царей, упоминаемый Артемидором,
274
 
 
а также Плутархом, Элианом и др.:
автор трактата О чудесах, который высоко оценивали Лукиан и Плиний Старший, 11.
Аристид, Элий Публий (117-- ок. 185), знаменитый греческий ритор эпохи Антонинов; автор Священных речей и Панегирика Риму, был жрецом Асклепия в Эфесе, 14, 65, 99.
Аристотель Стагирид (384--322 гг. до н. э.), крупнейший греческий философ, ученик Платона, основатель перипатетической школы, 99, 121, 137,154,159,166,172,175,191, 155.
Арно Антуан (1612--1694), французский теолог и философ, янсенист, один из лидеров научно-философского кружка в Пор-Рояле, 254.
Артемон (Артемен) Милетский, (1-я пол. I в. н. э.), греческий писатель и онирокритик, упоминаемый Артемидором, а также Плинием Старшим, Тертуллианом и др.; в период правления Нерона написал трактат О толковании снов в 22 кн., 11, 14.
Артемидор Далдианский (I--I! вв.) -- популярный греческий писатель, астролог и онирокритик эпохи Адриана и Антонина Пия; автор Сонника в пяти книгах, 9, 11--43.
Архедем Тарсский (II в. до н. э.), греческий философ-стоик, в древности ему необоснованно приписывали учение об общности жен, 184.
Атеней (Афиней; I в.), греческий врач родом из Киликии, основатель школы "пневматиков", близкий к стоицизму; практиковал и преподавал медицину в Риме. Из его текстов сохранились фрагменты, включенные в свод Орибасия, а также извлечения Аэция и Диогена Лаэртского, 112, 114, 137, 141, 146.
Ахилл Татий (V в.), александрийский литератор, автор романа приключений Левкиппа и Клитофон, написанного в подражание Гелиодору, 12, 238, 240, 247.
Аэций из Амиды (VI в.), врач, компилятор, составивший свод из древних медицинских текстов, 132 .
Барт, Карл (1886-1968), швейцарский протестантский теолог, один из основоположников диалектической теологии, 254.
Бонхеффер А.. 254.
Босуэл Дж., 85, 204.
Василий Анкирский (IV в.), христианский теолог; епископ; противник арианства, 155.
Ватен Кл.. S3, 84, 88.
Вейн П.. S3, 84, 85, 86, 88, 204.
Веспасиан, Тит Флавий (9--79), римский император с 69 г., основатель династии Флавиев; пришел к власти в результате гражданской войны после смерти Нерона, 61.
Гален, Клавдий (ок. 131--200); крупнейший римский врач, ученый и философ, близкий к стоикам, систематизатор античной медицинской науки; вплоть до Нового времени -- главный авторитет в облети диагностики, физиологии и патологии, 61, 64, 109, 117-136, 139-151.
Гелиодор из Амасы (III--IV вв.), греческий писатель, автор популярного в древности авантюрного романа Эфиопика, или Теаген и Кариклея, оказавшего большое влияние на византийскую и новоевропейскую литературу; по преданию был епископом, 245.
Гемин Тирский (I в. до н. э.), греческий естествоиспытатель, астроном и астролог, близкий к пифагорейской традиции; автор Введения в астрономию и др. частично сохранившихся сочинений; упоминается Артемидором в Соннике, 11, 14.
Геродот Галикарнасский (ок. 480--425 гг. до н. э.), крупнейший греческий историк, "отец истории", 193.
Гесиод из Аскиры (кон. VIII -- VII вв. до н. э.), древнейший известный по имени дидактический поэт Греции, автор эпических поэм Теогония и Труды и дни; был земледельцем из Аскиры в Беотии, 142.
Гиппократ из Косса (ок. 460--370 гг. до н. э.), авторитетнейший гречес-
275
кий врач, реформатор древней медицины, под именем которого александрийские компиляторы издавали тексты неустановленного авторства 130, 255.
Деметрий (2-я пол. I в.), нищий кинический философ, проповедовавший в Коринфе и Риме; друг и советник Сенеки и Тразеи Пета; при Веспасиане и Домициане дважды подвергался изгнанию, 60, 73.
Деметрий Фалерский (346--283 гг. до н. э.), греческий философ-перипатетик, оратор и политический деятель промакедонской ориентации; в 317--307 гг. был правителем Афин, автор Апологии Сократа, воспоминаний и ряда исторических сочинений, 11, 14.
Диоген Синопский (ок. 404 или 412 -- 323 гг. до н. э.), греческий философ-киник, ученик Антисфена, знаменит чрезвычайно эксцентрическим образом жизни, 151, 152.
Диокл из Кариста (IV в. до н. э.), один из крупнейших врачей античности, друг Платона, внес вклад в изучение анатомии, физиологии и эмбриологии; автор первой Анатомии; его часто цитируют Соран, Гален и др., 48, 1492, 255.
Дион Кокцейан из Прусы (Хрисостом; 40 -- ок. 114), греческий философ, ритор, писатель, виднейший представитель "второй софистики", близкий к киникам; вел жизнь странствующего философа, учил в малоазийских городах и в Риме; в конце жизни приближен Траяном, 481, 101, 152, 180.
Дион Кассий Кокцейан (ок. 150 -- ок. 235), греческий историк, родственник предыдущего, друг императора Септимия Севера, при котором занимал различные государственные должности, в т. ч. должность консула; автор частично сохранившейся Римской истории, 94.
Дионис из Гелиополя, греческий писатель, упоминаемый Артемидором в Соннике; ближе не известен; возможно, тождествен автору Критики или комментариев к Гераклиту, известных Диогену Лаэртскому, 11.
Жан-Мари Бордосский (XVII в.), католический теолог и историк античной культуры, автор полемического сочинения Эпикмет-христианин, 254.
Зенон Китайский, или Финикийский (ок. 336--264 гг. до н. э.), греческий философ, основатель стоической школы, 19, 54.
Иерокл (Гиерокл; II в.), греческий философ-стоик, взгяды которого были близки к идеям Эпиктета, Сенеки, Марка Аврелия; фрагменты сочинений сохранились у Стобея, 160, 163, 166, 168, 169, 173, 174,197,2281.
Исократ (436--338 гг. до н. э.), знаменитый греческий оратор, ученик софистов, возглавлял в Афинах наиболее известную в его время школу красноречия. Никогда не выступал публично; прославился политическими "речами для чтения", в которых отстаивал идею объединения Греции против варваров под началом Афин, 159, 255.
Кальпурния (2-я пол. I -- нач. II вв.), третья жена Плиния Младшего, последовавшая за ним в Вифинию, адресат ряда его писем, 89, 174.
Камю Жан-Пьер (1584-1652), французский прелат, теолог и религиозный писатель, автор свыше ста романов; друг св. Франциска Сальского, 254.
Кангилем Ж.. 154, 155.
Кассий Максим, лицо, которому Артемидор посвятил первые четыре книги Сонника; возможно, тождествен Максиму Тирскому или его отцу, 11, 15.
Квинтиллиан Марк Фабий (ок. 30 -- ок. 100), римский оратор, глава самой известной в Риме школы риторов; наставник Плиния Младшего, Тацита, племянников Домициана и др., 204.
Кир II Старший (?-530 г. до н. э.), первый царь династии Ахеменидов, создатель Персидской империи,
276
 
 
вымышленную биографию которого Ксенофонт изложил в своей Киропедии, 51.
Климент Александрийский (ок. 150 -211 или 216), христианский теолог, один из отцов церкви, создатель школы в Александрии, знаток древней философии, автор сб. Строматы и Педагог, 167, 183, 190.
Крук Дж. А., 83.
.Ксенофонт Афинский (между 430 и 426 -- ок. 355 или 354 гг. до н. э.), греческий историк, ученик Сократа, оставивший о нем ценные воспоминания. Некоторое время служил наемником в Персии, был изгнан из Афин Автор Анабасиса, Греческой исmopuu, Домостроя, Киропедии, сократических диалогов, 51, 57, 89,159, 173,174, 175, 240, 255.
Либаний из Антиохии (ок. 314 -- после 393), один из крупнейших риторов греческого Востока, глава неоплатонической школы в Константинополе; воспитатель императора Юлиана, повлиявший на его отход от христианства, 167.
Липсиус Юстус (1547-1606), нидерландский гуманист, писатель и ученый, вначале католик, затем протестант; впоследствии вернулся к католицизму; преподавал в университетах Йены, Лейдена и Лувена, автор трудов, посвященных древней философии, мечтал о возрождении стоицизма, 254.
Лисий (ок. 445 - 380/378 гг. до н. э.), знаменитый афинский софист и оратор родом из Сиракуз, 234.
Лукиан из Самосаты (ок. 120 -- ок. 190), греческий писатель-сатирик, странствующий софист; после 165г. жил в Афинах, в конце жизни стал судьей в Египте. Автор более полусотни сочинений разных жанров, отмеченных влиянием эпикуреизма, скептицизма и позднего кинизма 57, 91, 167, 204.
Луцилий (I в.), римский всадник, прокуратор Сицилии, философ-любитель, адресат писем Сенеки, 57, 61, 62, 99, 105.
Мак-Мюллен Р., 94, 95, 96.
Максим Тирский (ок. 125--185), греческий софист и ритор; известна 41 речь (видимо, лекций), отмеченная эклектическим смешением платонических, перипатетических, стоических, кинических и неопифагорейских идей; возможно тождествен Кассию Максиму, которому Артемидор посвятил первые четыре книги Сонника, 11, 203, 205, 211.
Марк Аврелий Антонин (121--180), римский император с 161 г., философ-стоик, автор Размышлений, 47, 54, 59, 65, 102,116, 180.
Марру, Анри Иреней, современный французский историк античности и раннего христианства; основное сочинение -- двухтомное исследование Св. Августин и. конец античной культуры, 255.
Марсия, адресат Утешения к Марсии Сенеки 180.
Менемах (1--11 вв.), адресат Плутарховых Наставления о государственных делах и Об изгнании; видимо был должностным лицом в Сардах (Лидия), 99, 100, 105.
Метронакс (I в.), римский учитель философии, лекции которого посещал Сенека; ближе неизвестен, 57.
Мусоний Руф Гай (ок. 20-- ок. 80) из Вольсиний, известный римский философ-стоик, писавший по-гречески, учитель Эпиктета; в 65 г. сослан Нероном на о-в Гиару за участие в заговоре, в правление Гальбы (69 г.) вернулся в столицу и открыл школу; свои моральные поучения адресовал различным влиятельным особам и даже императорам, 47, 54, 59, 61,160, 163, 164, 165, 166, 169, 170, 173, 174, 175, 181, 182. 183, 185, 186, 189, 192, 197, 255.
Никокл (IV в. до н. э.), царь Кипра с 374 г., ученик Исократа, который адресовал ему две речи о долге государя и о долге подданных; прославился как мягкосердечный правитель и покровитель искусств, 48.
Никострат Эфесский, греческий писатель, возможно, онирокритик, упо-
277
минаемый Артемидором; ближе неизвестен, 11.
Нунан Дж. Т., 183.
Овидий Назон Публий (43 г. до н.э. -- ок. 18 г. н. э.), один из крупнейших римских лирических поэтов, автор элегий, Науки любви и др., умер в изгнании, 150, 239.
Орибасий (325--403), византийский врач, ученик Зенона Кипрского, автор компилятивного свода текстов античных медиков (т. н. Синагоги) 121, 137, 152,153.
Паниасий Галикарнасский (V в. до н. э.), греческий эпический поэт, дядя Геродота, казнен тираном Лигдамистом; автор сочинений О Геракле, в 14 кн. и Об Ионии, 11.
Папирий Фабиан (I в. до н. э.--1 в. н. э.), римский оратор, философ и юрист, ученик Секстия и учитель Сенеки;
в своем учении синтезировал стоические и пифагорейские идеи. Труды Папирия по естествознанию, в частности, по зоологии, часто цитировались в поздней античности, 69.
Петроний Арбитр Гай (?-- ок. 65), римский писатель-сатирик, приближенный Нерона, автор знаменитого романа Сатирикон; вместе с Сенекой и Лукан обвиненный в причастности к заговору Пизона, вынужден был покончить с собой, 246.
Пиндар (ок. 521 -- ок. 438 гг. до н. э.), знаменитый фиванский поэт, крупнейший представитель греческой хоровой лирики, 222.
Платон (427--347 гг. до н. э.), крупнейший греческий философ, ученик Сократа, основатель философской школы, существовавшей до середины V в. н. э., 20, 57, 137, 159, 166, 178,196, 197, 234, 255.
Плиний Младший, Цецилий Секунд Гай (ок. 61 -- ок. 114), римский писатель и государственный деятель, в 92 г. трибун, при императоре Траяне (112 г.) наместник в Вифинии;
основу его литературного наследия составляют десять книг писем, 56, 90, 91, 174, 175.
Плутарх из Херонеи (ок. 50 -- ок. 120), греческий писатель и историк, близкий к стоицизму, автор знаменитых Сравнительных жизнеописаний, а также ряда диалогов и трактатов, составляющих т. н. Моралии, 19, 47, 48, 51, 54, 57, 62, 66, 67, 73, 98, 100, 101, 104, 105, 111, 143, 150, 160, 161, 176, 187, 188, 189, 192-198, 204-211, 213, 214, 217-225, 237, 255.
Помрой С. Б, S3, 86, 87.
Пракситель (ок. 390--330 гг. до н. э.), крупнейший греческий скульптор классической эпохи, жил в Афинах; наиболее известны его статуи Афродиты Книдской и Гермеса Олимпийского, 227, 228.
Прехтер К., 229, 254.
Пропорций Секст Аврелий (ок. 50 г. до н. э.-- ок. 16 г. н. э.), римский поэт-лирик, автор Элегий, пользовался покровительством Августа; друг Вергилия и Овидия, 150.
Псевдо-Аристотель, анонимный автор Экономики, долгое время приписывавшейся Аристотелю, 159, 160, 187,191.
Псевдо-Лукиан, анонимный автор диалога Две любви (Amoribus), приписывавшегося Лукиану, 167, 204, 205, 206, 226, 227, 230, 232, 240, 241, 243, 244.
Рубеллий Плавт (I в.), римский философ-стоик, племянник императора Друза; в 60 г. сослан Нероном в Малую Азию, а в 62 г. убит, поскольку был потенциальным претендентом на престол, 61.
Руф Эфесский (кон. I в.), знаменитый греческий врач, жил в Риме в эпоху Траяна, автор свыше двенадцати трактатов по медицине, от которых сохранились лишь фрагменты в извлечениях Орибасия, Галена и др., 47,124,129, 130, 132, 135,136,142, 143, 144, 146, 147, 148, 149, 153, 255.
Сапфо (ок. 612 г. до н. э.-- ?), греческая поэтесса, крупнейшая представительница лесбосской мелики, 217, 222.
278
Секстий Нигр, Квинт (ок. 70 г. до н. э.-- ?), римский врач и философ-эклектик, близкий к стоикам, основал в Риме школу, к которой принадлежали Сотион и Папирий Фабиан; писал по-гречески (сочинения сохранились только в извлечениях Стобея); по свидетельству Сенеки, отличался ригоризмом, доходившим до кинической твердости, 69, 70.
Сенека, Луций Анней Младший (4 г. до н. э.-- 65), крупнейший представитель римского стоицизма, философ, писатель, драматург, воспитатель и доверенный советник Нерона; после раскрытия заговора Пизона вынужден был покончить с собой, 19, 47, 54, 56, 57, 58, 59, 61, 62, 63, 65, 68, 69, 70, 71, 73, 74, 75, 96, 99, 104, 105, 116, 160, 180, 185, 191, 197.
Серен Анней (I в.), друг Сенеки, адресат трактатов О досуге, О спокойствии души и О твердости мудреца, 61.
Сеян Луций Элий (между 20 и 16 гг. до н. э.-- 31 г. н. э.), префект преторианцев, всесильный временщик при императоре Тиберии, в октябре 31 г. казнен по обвинению в подготовке заговора против императора, 105.
Синесий из Кирены (ок. 370 -- 413), греческий писатель и философ-неоплатоник александрийской школы;
пытался синтезировать христианские и неоплатонические идеи, стал епископом Птолемаиды, не будучи христианином; по всей видимости, погиб, защищая епархию от варваров; 12.
Сократ (ок. 470--399), греческий философ, учивший в Афинах, наставник Платона, Ксенофонта, Антисфена, Аристиппа и др., 52, 57, 72, 203, 220, 234, 242.
.Солон (ок. 640--599), древний афинский законодатель и поэт, один из "семи мудрецов", 210, 216, 223.
Сомез Клод (1558--1664), французский протестантский теолог, автор
многочисленных полемическим сочинений; с 1632 г. жил в Голландии, 254.
Соран Старший из Эфеса (II в.), греческий врач эпохи Траяна, крупнейший акушер античности; жил и преподавал медицину в Риме, позднее в Александрии, автор трактатов О женских болезнях, Об острых и хронических болезнях и др., 47, 126, 134, 138, 139, 141, 155, 255.
Сотион (I в.), римский философ-перипатетик, ученик Квинта Секстия и наставник Сенеки, автор трактата О гневе, 69.
Спуррина Вестриций (сер. I в.), легат в войске Отона, при Флавиях воевал в Нижней Германии, трижды был консулом; посещение его виллы описывает Плиний Мл. 59.
Стаций Публий Папиний (2-я пол. I в.), римский поэт эпохи Флавиев и Антонинов, автор поэмы Фиваида и сборника стихотворений на случай Сильвы, 91.
Стобей, Иоанн (нач. VI в.), византийский компилятор из македонского г. Стобы, составивший антологию, в которую вошли фрагменты более 500 древних авторов, 181.
Тацит, Публий (или Гай) Корнелий (55 или 57 -- после 117), римский историк, автор сочинений Анналов и История, в которых излагаются события, происходившие в Римской империи с 14 по 96 гг., 91.
Тильмон, Себастьен де (1637-1698), французский историк, близкий янсенистким кругам Пор-Рояля; автор биографий отцов церкви и трудов по истории раннего христианства, 254.
Тит Флавий Веспасиан (41--81), римский император с 79 г., сын и преемник Веспасиана, отец Домициана 61.
Тразея Пет Луций (или Публий) Кло-дий (ум. 66), римский сенатор, глава "стоической" оппозиции при Нероне; осужден на смерть и покончил с собой в 66 г., 60.
279
 
 
Феб Антиохийский (I в.?) греческий писатель и онирокритик, упоминаемый Артемидором; ближе неизвестен, 11.
Федр, ученик Сократа и Лисия, любимец Платона, который его именем назвал один из своих сократических диалогов, 234.
Фидий (нач. V в.-- ок. 432 или 431 г. до н. э.), греческий скульптор периода высокой классики, создатель фризов Парфенона и др. знаменитых произведений, 55.
Филипп II (ок. 382-336 гг. до н.э.), царь Македонии с 359 г., отец Александра Великого, в 338 г. установил гегемонию над Грецией, 193.
Филодем из Гадары (ок. 110 -- ок. 28 гг. до н. э.), греческий философ-эпикуреец н поэт, ученик Зенона и Сидония, глава неаполитанской эпикурейской школы, возможный учитель Лукреция, известен своей полемикой со стоиками; сочинения, обнаруженные при раскопках Геркуланума, посвящены мифологическим, натурфилософским и логическим проблемам, 60.
Флавии, династия римских императоров в 69--96 гг., к которой принадлежали Веспасиан, Тит и Домициан, 11.
Франциск Сальский (Франсуа де Буази, 1567-1622), епископ Женевский, католический святой, писатель и теолог, видный деятель Контрреформации, автор трактатов О благочестивой жизни и О Божественной любви, 190.
Фронтон Марк Корнелий (ум. ок. 175), ритор, воспитатель будущего императора Марка Аврелия; в правление Антонина Пия (143 г.) консул. До нашего времени сохранилась его обширная переписка с Марком Аврелием и Луцием Вером, 65, 116.
Харитон Афродисииский (кон. 1 или нач. II вв.), греческий писатель, автор Повести о любви Херея и Каллирои, древнейшего из известных нам греческих романов приключений, 20, 245, 246.
Цан Т., 254.
Целлий Аврелиан из Нумидии (кон. IV -- нач. V вв.), позднеримский врач, представитель методической школы, известен обработкой сочинений Сорана по частной патологии и терапии (два трактата, посвященные острым и хроническим заболеваниям), 125.
Цельс Авл Корнелий (I в.) -- римский ученый и врач-любитель; автор обширной энциклопедии по риторике, философии, военному искусству, агономии и медицине, от которой сохранилась только медицинскаяя часть (т. н. трактат О медицине), 1113, 112, 115, 128, 1363, 144.
Эвфрат (ум. 119), философ-стоик, изгнан из Рима Домицианом, в правление Нервы возвратился в столицу; Плиний Младший встречался с Эвфратом в Сирии, будучи военным трибуном одного из восточных легионов, 56.
Эпиктет (ок. 50-- ок. 138), один из крупнейших представителей римского стоицизма, раб по происхождению, ученик Мусония Руфа: изгнанный Домицианом из Риа, учил в Никополисе в Эпире; по примеру Сократа излагал свое учение устно; его идеи дошли до нас в отчасти записях Арриана (сохранились Диатрибы, в русской традиции Беседы, Руководство и некоторые Изречения), 47, 55, 59, 60, 63-66, 67, 71, 72, 97, 103, 160, 167, 168-172, 180-181, 184, 254.
Эпикур (341--270 гг. до н. э.), один из крупнейших греческих философов, последователь Демокрита, основатель школы в Афинах, 56, 68, 105.
Юлиан Экланский (ок. 380 -- 445), епископ Экланума, писатель и теолог, ересиарх-пелагнанин; отрешен от сана папой Целестином I, 155.
 

БИБЛИОГРАФИЯ РАБОТ МИШЕЛЯ ФУКО
книги
Maladie mentale et personnalite. -- P.: P.U.F., 1954 Maladie mentale et psychologie. -- P.: P.U.F., 1962 Folie et derasion. Histoire de la folie a l'age classique.-- P.: Plon, 1961
переиздано: Histoire de la folie a l'age classique.-- P.: Gallimard, 1972
русс. пер.: История безумия в классическую эпоху/Пер. И. Стафф.-- СПб., 1998 L'Antropologie de Kant. - Т. II. - P.: Vrin, 1964 Naissance de la clinique. Une archeologie du regard medical-- P.: P.U.F., 1963 Raymond Roussel.- P.: Gallimard, 1963 Les Mots et les choses. Une archeologie des sciences humaines.-- P.: Gallimard, 1966
русс. пер.: Слова и вещи. Археология гуманитарных наук/Пер. Н. Автономовои и
В. Визгина.- М.: Прогресс, 1977; СПб: A-cad, 21994 I/Archeologie du savoir. -- P.: Gallimard, 1966
русс. пер.: Археология знания/Пер. С. Митина и Д. Стасова.-- Киев: Ника-центр, 1996 L'Ordre du discours (lecon inaugurale au College de France). -- P.: Gallimard, 1970
русс. пер.: Порядок дискурса/Пер. С. Табачниковой.-- Фуко М. Воля к истине:
По ту сторону власти и сексуальности.-- М.: Магисте.риум; Касталь, 1996 Surveffler et punir. Naissance de la prison. -- P.: Gallimard, 1975 Histoire de la sexualite. T. I: La Volonte de savoir. -- P.: Gallimard, 1976
русс. пер.: Воля к знанию/Пер. С. Табачниковой.-- Фуко М. Воля к истине Histoire de la sexualite. Т. II: I/Usage des plaisirs. -- P.: Gallimard, 1984 Histoire de la sexualite. T. Ill: Le Souci de soi. - P.: Gallimard, 1984
русс. пер.: Забота о себе/Пер. Т. Н. Титовой и О. И. Хомы под рея А. Б. Мокроусова.--
Киев--М: Дух и литера; Грунт; Рефл-бук, 1998.
Resume des cours. 1970-1982.- P.: Julliard, 1989.
Dits et ecrits. 1954-1988 (sous la direction de D. Defeit et F. Ewald),.- Vol. I-IV.-P.: Gallimard, 1994
Moi, Pierre Riviere, ayant ergoge ma mere, ma soeur et mon frere. Un cas de partidde au XIXe
siecle(edite et piesente par M. Foucault).- P.: Gallimard-Julliard, 1973
(colL "Archives", n° 49) Le Desordre des families. Lettres de cachet des archives de la Bastille (edite et presente
par A. Farge et М. Foucault). -- P.: Gallimard-Julliard, 1982
(colL "Archives", n° 91)
281

СТАТЬИ, ИНТЕРВЬЮ, ПРЕДИСЛОВИЯ
Introduction, in binswANGER L. Le Reve et 1'Existence (trad. par J. Verdeaux).--
P.: Desclee de Brouwer, 1954
см. также: Dits et ecrits. - T. I, P. 65-119 La recherche scientifique et la psychologie, in Des chercheurs fran, cais d'interrogent.
Orientation et organisation du travail scientifique en France. --
Toulouse: Privat, n° 13,1957
см. также: Dits et ecrits.- T. I, P. 137-158 Preface it la transgression// Critique, n°195--196: Hommage a G. Bataile,
aout- septembre, 1963
см. также: Dits et ecrits. - T. L P. 233-250
русс. пер.: О трансгрессии.-- Танатография Эроса.-- СПб.: МИФРИЛ, 1994 Nietzsche, Marx, Freud, in Cahiers de Royaumont.-- T. VI.-- P.: Minuit, 1967
см. также: Dits et ecrits.-- T. I, P. 564--579
русс. пер.: Ницше, Фрейд, Маркс//Кентавр,-- 1994, No2 Le structuralisme et Vanalyse litteraire, in Mission culturulle francaise.Informations. --
Tunis, 10 avril-10 mai 1987 Ceci n'est pas une pipe/ /Les Cahiers du chemin, n° 2, janvier 1968
см. также: Dits et ecrits.- T. I, P. 137-158 Reponse a une question/ /Esprit, 1-1° 371, mai 1968
см. также: Dits et ecrits. - T. I, P. 673-695 Qu'est-ce qu'un auteur?'//Bulletin de la Societe francaise de philosophic, 63е annee, n° 3, juillet-- septembre 1969
см. также: Dits et ecrits.- T. I, P. 789-821
русс. пер.: Что такое автор?-- Фуко М. Воля к истине. Jean Hyppolite. 1907--1968/ /Revue de metaphysique et de morale, 74е annee, n° 2, avril-juin 1969
см. также: Dits et ecrits. - T. I, P. 779 - 785 Nietzsche, la genealogie, l'histoire, in Hommage a Jean Hyppolite. -- P.: P.U.F., 1971
см. также: Dits et ecrits.- T. II, P. 145-172 Les intellectuels et le pouvoir (entr. avec G. Deleuze)//L'Arc, n° 49,1972
см. также: Dits et ecrits.- T. II, P.306-315 L'Occident et la verite du sexc/ /Le Monde, 5 novembre 1976
см. также: Dits et ecrits. - T. Ill, P. 101 -106 Non au sexe roi (entr. avec B.-H. Levy)/ /Le Nouvel Observateur, 12 mars 1977
см. также: Dits et ecrits.- T. Ill, P. 256-269 Lejeu de Michel Foucault/ /Ornicar? Bullet, period, du Champ freudien, n° 10,1977
см. также: Dits et ecrits.- T. Ill, P. 298-329 Une mobilisation culturelle/ /Le Nouvel Observateur, 12 septembre 1977
см. также: Dits et ecrits.- T. Ill, P. 329-331 Preface a My Secret Life. -- P.: Les Formes du secret, 1977
см. также: Dits et ecrits. - T. Ill, P. 131 -132 La poussiere et le nuage, in L'lmpossible Prison (ed. par M. Perrot).-- P.: Seuil, 1980
см. также: Dits et ecrits.- T. IV, P. 10-19
The Subject and Power, in dreyfus Н., rabinow P. Michel Foucault: Beyond Structuralism and Hermeneutics. -- Chicago: The Univ. of Chicago Press, 1982
см. также: Le sujet et le pouvoir.-- Dits et ecrits. -- T. IV, P. 10--19 On the Genealogy of Ethics: An Overview of Work in Progress (entr. avec Н.
Dreyfus et P. Rabinow), in DREYFUS H., RABINOW P. Michel Foucault: Beyond
Structuralism and Hermeneutics, 21983
см. также: A propos de la genealogie de l'ethicjue: un apercu du travail en cours.--
Dits et ecrits.- T. IV, P. 383-411
282
Structuralism and Post-Structuralism (entr. avec G. Raulet)//Telos, vol. XVI, n° 55,1983
см. также: Structuralisme etpoststructuralisme.-- Dits et ecrits. --
T. IV, P. 383-411 Qu'est-ce que les Lumieres?/ /Magazine litteraire, n° 207, mai 1984
см. также: Dits et ecrits.- T. IV, P. 679-688 Preface to the "History of Sexuality", in dreyfus H" rabinow P., ed. The Foucault
Reader. - N. Y.: Pantheon Books, 1984
см. также: Preface a l'"Histoire de la sexualite" Dits et ecrits.-- T. IV, P. 578--584 Le souci de la verite/ / Le Nouvel Observateur, 17--23 fevrier 1984
см. также: Dits et ecrits. - T. IV, P. 646-649 Le souci de la write'(entr. avec F. Ewald)//Magazine litteraire, n° 207, mai 1984
см. также: Dits et ecrits. - T. IV, P. 668-678
русс. пер.: Забота об истине (беседа с Фр. Эвальдом).-- Фуко М. Воля к истине Foucault, in Dictionnaire des philosophes (ed. par D. Huisman). -- T. I. --
P.: P.U.P., 1984
см. также: Dits et ecrits. -- T. IV, P. 631--636 La vie: I'experience et la sciene//Revue de metaphysique et de morale, 90е annee, n° 2: Canguilhem, janvier--mars, 1985
см. также: Dits et ecrits.-- T. I, P. 763--776
русс. пер.: Жизнь: опыт и наука/вопросы методологии.- 1994, No3-4

ИЗДАНИЯ М. ФУКО НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Слова и вещи. Археология гуманитарных наук/Пер. Н. Автономовой и В. Визгина.-- М: Прогресс, 1977; СПб: A-cad, 21994
Археология знания/Пер. С. Митина и Д. Стасова.-- Киев: Ника-центр, 1996 Воля к истине: По ту сторону власти и сексуальности. Работы разных лет/Сост. и пер.
С. Табачниковой.-- М.: Магистериум; Касталь, 1996:
Что такое автор? - Порадок дискурса - Воля к знанию -
Использование удовольствии. Введение -- Забота об истине История безумия в классическую эпоху/Пер. И. Стафф. -- СПб., 1998 Забота о себе/Пер. Т. Н. Титовой и О. И. Хомы под ред. А. Б. Мокроусова. -- Киев--
М.: Дух и литера; Грунт; Рефл-бук, 1998
Герменевтика субъекта (выдержки из лекций в Коллеж де Франс 1981--1982 гг.).--
Социо-Логос.-- Вып. 1.-- М: Прогресс, 1991 Ницше, Фрейд, Маркс/У Кентавр.-- 1994, No2 Жизнь: опыт и наука//Вопросы методологии. -- 1994, No3-4 О трансгрессии.- Танатография Эроса.- СПб.: МИФРИЛ, 1994

IN MEMORIAM
ANIA CHEVALLIER
Светлой памяти Ани Шевалье
посвящено русское издание последнего труда Мишеля Фуко. Возглавляя отдел авторских прав издательства "Gallimard", Аня Шевалье не просто поставила свою -- царственную -- подпись на "свидетельство о рождении" проекта этой книги (и стольких других!); ею нам преподан незабываемый урок терпения, превозмогавшего цепи наших задержек и промедлений. Урок, значимый вдвойне, ведь сама Аня Шевалье без нажима, без оглядки, с каким-то неподражаемо веселым радушием на деле "обратила" перспективу этой жизненной формулы (читатель ее встречает на последней странице "Заботы о себе"): "способ этического свершения, который ведет к самоотверженности -- ип mode d'accomplissement ethique qui tend au renoncement a soi".
Константин Сигов Editions D. L. 28.08.98, Киев
 
 

В издательствах "Рефл-бук" и "Ваклер" вышли в свет:
Симона Вейль Укоренение
Симона Вейль -- одна из самых одаренных и загадочных женщин XX века.
Вся ее жизнь и творчество представляли собой протест против хаоса, бессмысленности, неукорененности современной жизни. Воспринимая глубоко лично и по-женски порывисто неудачи Франции во Второй Мировой войне, больная, изнуряющая себя работой и голодом Симона Вейль в последний год своей жизни создает "Укоренение", посвященное поиску более высокой, более действенной правды, чем грубая мощь насилия. Книга стала манифестом послевоенной Франции и одновременно одним из самых глубоких и провокационных явлений в философской мысли нашего столетия.
Алексис де Токвиль Старый порядок и революция
Блестящее исследование известного французского мыслителя посвящено выявлению исторических и социальных причин Великой Французской революции. Глубина и острота анализа, широкая эрудиция, изящный и вместе с тем точный язык изложения принесли книге "Старый порядок и революция" заслуженную славу в истории мировой политической мысли. Благодаря уникальному сочетанию научных и литературных достоинств, тонких наблюдений, неожиданных выводов, смелых обобщений эта книга может быть путеводителем в историю не только французской, но и европейской государственности.
в серии "Актуальная психология":
ЮНГ, НОЙМАНН "Психоанализ и искусство"
Г.АДЛЕР "Лекции по аналитической психологии"
Н.Ф.КАЛИНА "Основы юнгианского анализа сновидений"
"Психология цвета" сб.
АССАДЖОЛИ "Психосинтез" А.МАСЛОУ "Психология бытия" К.РОДЖЕРС
"Клиентоцентрированная терапия" О.РАНК "Миф о рождении героя" К.Г.ЮНГ "Психология и алхимия" "AION" "Синхронистичность" "Психология переноса" "MYSTERIUM CONIUNCTIONIS" "Тэвистокские лекции" Дж.БРАУН
"Психология Фрейда и постфрейдисты" Р.МЭЙ "Любовь и воля" Н.Ф.КАЛИНА "Основы психотерапии" ФРЕЙД
"Основные принципы психоанализа" НОЙМАН "Происхождение и развитие сознания"
По вопросам оптовой закупки книг издательств "REFL- book" и "Ваклер" обращаться:
г.Москва, издательство "REFL- book",
тел./факс.(095)281-70-15
г.Киев, издательство "Ваклер"
бул.Леси Украинки, 34 тел. (044)295-56-14 факс. (044) 295-49-94
г.Санкт-Петербург, издательский дом ПЭТ
тел. (812) 274-96-43
г.Донецк, "Классика"
(0622)93-07-17

Мишель Фуко
ф70 История сексуальности-III: Забота о себе/Пер, с фр. Т. Н. Титовой и О. И. Хомы под общ. ред. А. Б. Мокроусова.- Киев: Дух и литера;
Грунт; М.: Рефл-бук, 1998.- 288 с. (Astrum Sapientiale)
ISBN 5-87983-074-8
"История сексуальности" М. Фуко (1926--1984), крупнейшего французского философа, культуролога и историка науки,-- цикл исследований, посвященных генеалогии этики и анализу различного рода "техник себя" в древности, в Средние века и в Новое время, а также вопросу об основаниях христианской точки зрения на проблемы личности, пола и сексуальности. В Заботе о себе (1984) -- третьем томе цикла -- автор описывает эволюцию сексуальной морали и модификации разнообразных практик, с помощью которых индивидуум конституирует себя как такового (медицинские режимы, супружеские узы, гетеро- и гомосексуальные отношения и т. д.), рассматривая сочинения греческих и римских авторов (философов, риторов, медиков, литераторов, снотолкователей и проч.) первых веков нашей эры, в т. ч. Наставления супругам и Диалог о любви Плутарха, Беседы Эпиктета, Письма к. Луцилию и О гневе Сенеки. Письма Плиния Мл., Размышления Марка Аврелия, Сонник Артемидора, Две любви Лукиана, О назначении частей человеческого тела и О пораженных местах Галена, О медицине Цельса, О женских болезнях Сорана, трактаты позднеэллинистических врачей из сборника Орибасия и т. д. К книге прилагаются аннотированный указатель имен, развернутый указатель цитированных произведений и библиография сочинений Фуко.
Книга рассчитана на философов, культурологов, историков, а также на всех читателей, интересующихся проблемами истории европейской цивилизации.
• На суперобложке приведены цитаты из работ Поля Рикера (Sot тeте come un autre-- Seuil, 1990.-- Р. 12 и La critique et la coviction.-- Calmann-Levy, 1995.-- P. 122) в переводе К. Б. Сигова
 
МИШЕЛЬ ФУКО ИСТОРИЯ СЕКСУАЛЬНОСТИ-III:
ЗАБОТА О СЕБЕ
Ответственный за выпуск Л. Н. Захаренко Художественный редактор В. В. Чутур Технический редактор В. Р. Москвитин Корректор А. Е. Ханиева
Сдано в набор 10.09.96. Подписано в печать 21.08.98. Формат 60x881/16 Бумага офсетная No1. Гарнитура Антиква. Печать офсетная. Печатных листов 18. Учетно-издательских листов 12,25. Тираж 5000 экземпляров.
Издательство "Рефл-бук", Москва, 3-я Тверская-Ямская, 11/13. Лицензия ЛР No090069 от 27.12.93 г.
Отпечатано в ППП "Типография "Наука" Заказ No 4365

Сканирование Янко Слава
yankos@dol.ru
yankos@chat.ru
http://people.weekend.ru/yankoslava/index.html
http://www.chat.ru/˜yankos/ya.html


Last-modified: Wed, 27 Jan 1999 09:23:53 GMT



<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ