<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ



6.2.5.10 Как духовное может породить материальное

На первый взгляд трудно понять, как духовное может порождать и поддерживать нечто материальное. Но это трудно понять только, если рассматривать духовное как никак не связанное с материальным. А если взять за основу мнение каббалистов, постигающих, что любое качество духовного полностью похоже на качество материального, то выходит, что они близки между собой, и нет между ними различий, кроме как в материи: у духовного - материя духовная, а у материального - материя вещественная. Однако все качества, действующие в духовной материи, действуют и в материи вещественной.
В понимании связи духовного и материального есть три ошибочных утверждения:
1) сила разумной мысли в человеке - это бессмертная душа, суть человека;
2) тело - это продолжение и результат души;
3) духовные сущности являются простыми и несоставными.
Эти ошибочные предположения разрушены материалистической психологией, и, начиная с этого периода, желающий постигнуть высшую управляющую силу может осуществить это, приложив свои усилия в методике ее постижения - науке каббала"[187].
Обратим внимание: рассматриваемым здесь понятиям приписываются только такие характеристики (для этого используются категории "форма", "материя", "сила" и др.), которые обеспечивают каббалистический дискурс . Но что это такое? - слышим мы заранее вопрос Скептика.
Каббалистический дискурс включает в себя несколько планов, причем каждый характеризуется своей собственной логикой и событийностью. Первый план можно назвать "квазифизическим" (сокращенно Ф-план). Здесь работают с понятиями светов, экранов, фильтров, сил (свечения, вытеснения, пропускания), взаимодействия. Логика Ф-плана напоминает физикалистскую. Второй план назовем условно "квазипсихологическим" (П-план). Именно в этом срезе каббалистического дискурса используются такие понятия, как желания, намерения, осознание, расчет, память о светах (решимот), душа и др. Логика П-плана напоминает психологическую. Третий план будем называть "операторным" (О-план). Он содержит сокращенные названия ступеней и миров, а также различные операции с ними, например, подъемы, спуски, сокращения, слияния. Логика О-плана - это формальная логика, по форме отчасти напоминающая математические исчисления. Четвертый план назовем "квазипифагорейским" (Кп-план). Здесь действуют с буквами иврита, а также с числами: с одной стороны, на их основе создаются различные теоретические построения и комбинации, с другой - эти построения соотносятся с явлениями ступеней и миров, а также феноменами души человека, подвизающегося на пути к Творцу (подобное соотнесение позволяет приписать этим явлениям и феноменам новые характеристики). Пятый план назовем планом "научного обоснования" (Но-план). Это своеобразный метаплан, где в целях обоснования теоретических построений используются философские категории и дискурсы (понятия материи, формы, света, духа, силы, системы и др.). Наконец, шестой план с полным правом можно назвать "объяснительным" или "интерпретационным" (И-план). У него нет специфических идеальных объектов, используются идеальные объекты всех предыдущих планов. Именно на И-плане идет объяснение различных проблем и фактов, что предполагает их интерпретацию в "языке идеальных объектов". Приведем теперь примеры каббалистического дискурса, указывая соответствующие планы. При этом мы специально взяли фрагменты текста, уже приведенного в первой части книги - "Устройство духовных миров"[188], с тем, чтобы читатель увидел и понял их по-новому. Возможно, кому-то из читателей покажется, что я чрезмерно все усложняю, различая в обычном научном построении столько разных аспектов (планов). Но в данном случае наука есть наука, она предполагает логику и дискурс, которые бывают достаточно сложными, так что даже не всегда сами авторы научного дискурса осознают наличие подобной сложности. Впрочем, это дело обычное - мы, говоря нечто, не обязаны осознавать, что говорим прозой или стихами. Итак, читатель должен приготовиться к работе, и непростой.
Первый пример (простым курсивом выделены понятия, относящиеся к Ф-плану, полужирным курсивом - понятия П-плана, подчеркиванием выделен О-план. Некоторые понятия относятся сразу к нескольким планам, но в данном случае это не фиксировалось).


6.2.5.11 Распространение и изгнание света

После того, как малхут с помощью экрана получила определенную порцию прямого света , она прекратила получение, и теперь она пока не может получать свет . Малхут всегда просчитывает в рош, какую максимальную порцию света она может получить ради Творца. Однако, согласно силе экрана , она получает лишь небольшую порцию света, потому что получение ради Творца противоположно ее первичной природе - желанию наслаждаться .
Свет , оставшийся вне сосуда, называется "окружающий свет" . Он продолжает давить на экран , который ограничивает его распространение внутрь сосуда . Этот светпытается пробить себе дорогу и заполнить собой весь сосуд, как это было до Первого сокращения.
Малхут соглашается со светом - она чувствует , что если останется в таком состоянии, то не сможет достигнуть Цели Творения - насладить творение всем светом , находившимся в свое время внутри Малхут мира Бесконечности, но уже с новым намерением - доставить своим получением удовольствие Творцу.
Однако если Малхут получит больше, чем она уже получила, это будет получение не ради Творца, а ради собственного удовольствия. Поэтому Малхут не может получить больше, но и оставаться в данном состоянии она больше не может.
Малхут принимает решение - прекратить получение света, изгнать из себя тот свет, который находился в ней, и вернуться в состояние до начала получения. Это решение, как и все остальные, принимается в рош парцуфа. После принятия этого решения экран, стоявший до этого в табуре, начинает подниматься в пэ . Этот подъем экрана приводит к выходу света из тох парцуфа .
Окружающий свет , который хочет войти внутрь парцуфа, снаружи давит на экран , стоящий в табуре. Внутренний свет тоже давит на этот экран, но изнутри парцуфа. Оба этих света хотят ликвидировать экран , который ограничивает распространение света.
Это двустороннее давление на экран называется соударением внутреннего света с окружающим светом . В принципе, оба эти света хотят , чтобы экран опустился вниз , с табура в сиюм (окончание) парцуфа, и тогда весь окружающий свет сможет войти внутрь парцуфа ...
После того, как свет вышел из парцуфа, внутри парцуфа о нем остается воспоминание (рошем, решимо). Решимот остаются и от светов таамим, и от светов некудот. Решимо от таамим называется тагин, а решимо от некудот называется отиёт.
Распространение света сверху вниз вместе с последующим выходом этого света создает сосуд - после того, как сосуд ощутил удовольствие , а потом это удовольствие исчезло - именно тогда у сосуда рождается настоящее желание получить это удовольствие . Это происходит потому, что после выхода света в сосуде остаются решимот от полученного удовольствия. Эти решимот остаются от некудот.
После того, как сосуд становится пустым, именно решимот определяют желание этого сосуда. Поэтому именно решимот от выхода света, т. е. отиёт, и являются настоящими сосудами.
До Первого сокращения стадия 4 получает света от всех предыдущих ей четырех стадий. Это происходит потому, что свет приходит к ней от Сущности Творца через стадии 0 - 1 - 2 - 3 - 4 (шореш - алеф - бэт - гимел - далет ). Поэтому Малхут также состоит из пяти стадий. Каждая из этих пяти собственных стадий Малхут получает свет от соответствующей ей стадии, предшествовавшей Малхут...
Все духовные миры, наш мир, а также все их обитатели - неживая природа, растения, животные и люди и их духовные корни создаются из этих четырех первых стадий Малхут. Ни у кого из них нет самостоятельного желания получать. Все их действия запрограммированы Творцом. Они, подобно роботам, выполняют только то, что заложено в их природе.
Только человек, у которого есть желание к духовному, желание, которое выходит за пределы этого мира, выходит за рамки своей природы и становится самостоятельной силой. Необходимым условием для этого является наличие экрана. Чем больше сила экрана, тем более самостоятельным становится человек. Настоящее желание получать ради себя рождается только в 4-й стадии Малхут. Поэтому только она ощущает себя получающей ...
Второй пример (подчеркиванием будет выделен О-план, простым курсивом - Ф-план, полужирным курсивом - П-план, полужирным будет выделен Кп-план).


6.2.5.12 Мир Некудим

Весь процесс спуска НекудотСАГ вниз, под табур Гальгальты, смешение их желаний с желаниями окончания Гальгальты и последующее Второе сокращение произошли во время подъема экрана от табура до пэ в парцуфе САГ. Поэтому, когда этот экран поднялся в пэ, в нем уже были решимот о том, что произошло в Некудот САГ, выше и ниже табура Гальгальты.
После выхода света из табура Гальгальты на экране оставалась пара решимот : решимо 4 от света, прежде находившегося в Гальгальте (итлабшут), и решимо экрана 3 (авиют). После выхода света из парцуфа АБ на его экране тоже осталась пара решимот : итлабшут 3 и авиют 2.
Но после выхода света из парцуфа САГ на его экране, поднявшемся от табура в пэ, есть вместо одной - три пары решимот, и экран делает зивугим на все эти решимот, согласно их важности.
1. Первый зивуг происходит на решимот итлабшут 2 и авиют 1. В результате этого зивуга возникает следующий по порядку парцуф с уровнем Зеир Анпин (САГ, как известно, парцуф Бина), который называется МА Элион (Высший МА).
2. После этого экран в рош САГ делает зивуг на следующую по значению пару решимот - решимот из той части гуфа САГ, которая была под табуром Гальгальты, это тоже решимот итлабшут 2 и авиют 1, но с дополнительной информацией о Втором сокращении, произошедшем в Некудот САГ под табуром Гальгальты .
По требованию этих решимот экран гуфа САГ, который поднялся из табура в пэ, поднимается дальше, в место , которое называется никвей эйнаим - граница между ГАР Бины (верхними, неполучающими сосудами) и ЗАТ Бины (нижними, сосудами получения) в рош САГ, и делает там зивуг на эти решимот.
Это происходит потому, что в этих решимот содержится информация о запрете пользоваться получающими сосудами, поэтому свет может распространяться только до хазе в каждом парцуфе, в каждой сфире , так как над хазе в каждом парцуфе находятся альтруистические сосуды. Ниже хазе в парцуфе располагаются сосуды получения.
В результате этого зивуга возникает парцуф, в котором свет наполняет только альтруистические сосуды . Сосуды же получения остаются пустыми. Так как парцуф может пользоваться только частью своих сосудов, то он называется "маленький"...
Нижняя часть Бины хочет получить свет для Зеир Анпина. Зеир Анпин хочет получить свет Хасадим и немного света Хохма. Поэтому ему нельзя участвовать в зивуге на свет Хохма. Малхут же хочет получить свет Хохма во всей его полноте.
Место, где находится экран, определяет форму будущего парцуфа - если экран хочет создать парцуф , который будет получать свет во все его десять сфирот, то экран должен делать зивуг в пэ. Кашиют (жесткость, сила сопротивления) экрана определяет размер будущего парцуфа, т. е. сколько процентов из всех его пяти сосудов он будет использовать.
Если же экран хочет создать парцуф, который будет получать свет только в свои отдающие сосуды, то экран должен стоять не в пэ рош, а в никвей эйнаим. Когда экран стоит в никвей эйнаим, то в будущем парцуфе будут использоваться только верхние две с половиной сфиры каждой стадии.
Парцуф, рожденный таким образом экраном рош САГ, называется "катнут" (маленькое, неполное состояние) мира Некудим. После того, как на решимот 2/1 с информацией о Втором сокращении в рош САГ произошел зивуг, то вновь возникший парцуф спустился под табур Гальгальты, т. е. в то место, откуда поднялись эти решимот. Его первый рош (рош дэ-итлабшут) называется "Кетер", его второй рош (рош дэ-авиют) называется Аба ве Има (сокращенно АВИ), а его гуф называется ЗОН (Зеир Анпин и Нуква)...
После того, как парцуф катнут мира Некудим спустился на свое место, т. е. в пространство от табура Гальгальты и до парсы, то рош САГ передал ему решимот 4/3. Поэтому, согласно требованию этих решимот, экран, стоявший в никвей эйнаим рош АВИ, опустился в пэ этого парцуфа и сделал там зивуг на эти решимот.
В результате этого зивуга свет Хохма спускается в гуф, достигает парсы и проходит через нее . Когда рош АВИ делал расчет света на эти решимот, то он думал , что сосуды, находящиеся под парсой, хотят получать свет ради Творца, а не ради себя. Поэтому АВИ сделали зивуг на эти решимот и передали свет Хохма вниз.
Парцуф, рождающийся в результате зивуга на решимот 4/3, называется "гадлут" - большое, полное состояние парцуфа. Но АВИ не поняли , что парса - это ограничение, создаваемое самой Малхут мира Бесконечности, т. е. внешней для мира Некудим силой.
Когда свет хохма начинает проходить сквозь парсу, то сосуды начинают разбиваться , так как сосуды, находящиеся под парсой, хотят получить свет ради себя, а не ради Творца . А поскольку отдающие сосуды, находящиеся над парсой во время гадлут, составляют с сосудами получения одно целое, то и они разбились...
Когда рош АВИ сделал зивуг на решимот 4/3, то свет Хохма спустился из этого парцуфа в гуф Некудим. Свет прошел через Гальгальту и хотел пройти парсу и войти в АХАП дэ-гуф. Сосуды АХАП немедленно начинают получать свет Хохма ради себя . Когда гуф Некудим получил свет Хохма, то он разделился на восемь частей , которые называются восемь мелахим ("царей").
Мелех ("царь") - от слова Малхут, которая внесла в них свое желание получать ради себя, т. е. теперь мелахим это как бы Малхут . В каждой такой части есть пять стадий: Кетер, Хохма, Бина, Зеир Анпин и Малхут. Каждая стадия содержит десять своих собственных сфирот.
Поэтому в общей сложности получается 8 ? 4 ? 10 = 320 частей (Кетеры не считаются) . Гематрия этого числа - "ШАХ", так как "шин" = 300, а "хаф" = 20. Поскольку разбиение сосудов произошло в каждой сфире, то каждая сфира включает в себя элементы всех остальных сфирот. Таким образом, каждая разбитая частица содержит 320 частичек.
Работа по исправлению заключается в выбирании каждой частицы из осколков сосудов. Сначала из всех 320 разбитых частиц выбираются частички , относящиеся к Малхут, из-за которой, собственно, и произошло разбиение. Малхут - это одна из десяти сфирот, следовательно, 320/10 = 32 частицы - относятся к Малхут.
Отбор частей Малхут происходит с помощью света Хохма: когда свет Хохма светит всем 320 осколкам, то он может быть воспринят только осколками, относящимися к девяти первым сфирот, т. е. 288 осколками.
Таким образом, происходит выбирание только Малхут, которая является "плохой", мешающей частью в парцуфе, из-за которой свет не может светить в парцуфе и которая не дает человеку выйти в духовные миры . Одной из основных черт нашей природы является стремление уйти, убежать от плохого .
Поэтому человек начинает ненавидеть зло . Так как в духовном ненависть разделяет один объект от другого, то человек отделяется от своего зла, т. е. от желания получать для себя (от Малхут).
Таким образом, после выбирания 32 частей Малхут остаются 288 разбитых частей, относящихся к первым девяти сфирот разбитого ЗОН мира Некудим. Затем выбирают отдающие сосуды Гальгальта вэ-Эйнаим. Из этих сосудов создают ЗОН мира Ацилут.
Третий пример (полужирным выделен Ф-план, жирным курсивом - П-план, простым курсивом - Но-план, подчеркиванием - И-план)


6.2.5.13 Первый человек и сообщество душ

"Мы изучаем распространение миров сверху вниз. После того как появилось все Мироздание, создался парцуф Адам Ришон ("первый человек"). Затем этот парцуф раскололся на 600 000 частей , называемых душами. Каждая из этих частей должна получить свою часть света. Когда душа, то есть частичка парцуфа Адам Ришон, достигает какой-то ступени в духовном мире, она получает немного своей части света, и хотя она не наполнилась всем предназначенным ей светом, она ощущает это состояние как совершенство . Тогда ей (душе) добавляют немного эгоизма, и она опять начинает желать чего-то большего. Исправляя эту порцию эгоизма , она получает во вновь исправленые сосуды новую порцию света, и только тогда понимает, что есть еще большее совершенство... Это исправление желания получать - очень тяжелый и сложный процесс, потому что оно противоположно природе творения. Поэтому Творец разделил весь путь на 620 маленьких ступеней, а само творение - на 600 000 маленьких частей (человеческих душ). Когда все души объединяются в одно целое, это называется "Общая душа" или "Адам Ришон""[189].


6.2.5.14 Душа как система в модели мироздания

"Система - это совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которые образуют определенную целостность - единство.
Характеристики системы
На наш взгляд душа - это единая, целая система мироздания, характеристикой которой является целостность, то есть несводимость любой системы к сумме образующих ее частей. То есть в той мере, в которой существует одна общая душа, называемая "Адам", существует только она, и все ее части, которые отделяются от нее, уже не являются ее отдельными частями, а являются чем-то совершенно иным. И в той мере, в которой они соединяются снова вместе в эту общую структуру, образуют уже один общий организм. То есть вообще любое состояние каждой отдельной души, каждого отдельного объекта характеризуется только мерой его связи со всеми остальными объектами. Только в этом мы можем найти его уровень, ступень, зафиксировать его состояние, определить его качество. И только в зависимости от того, насколько он совместим с остальными объектами, он может быть нами охарактеризован. Причем, в той мере, в которой они соединяются между собой, эти отдельные объекты, эти отдельные души, возникает между ними некоторая общность, целостность, сущность, структурность, упорядоченность. И вот эта структурность, она является совершенно новым, иным качеством, она не является просто суммой этих отдельных объектов, а качественно новым творением. Это то, что они совместно создают, благодаря соединению между собой. Создается новое поведение, новая система в целом.
Иерархичность
Каждый компонент системы одновременно представляет себя самого главным и организующим относительно всех остальных частей. И так ведет себя каждый из компонентов системы. Каждая частная душа является главной относительно всех остальных.
То есть в итоге разъединения общей души на части, и затем соединения вместе, мы достигаем того, что они накладываются друг на друга и каждая из них обретает свойства всего этого сообщества в целом. Условно принимается, что количество частных душ, на которое распалась первичная душа, единый объект, - шестьсот тысяч.
В итоге, у нас была одна душа, расколовшаяся на шестьсот тысяч частей, и теперь, соединяясь вместе, они образуют новую систему, эквивалентную первозданной, умноженной на шестьсот тысяч. Причем, это не только умножение на шестьсот тысяч: это шестьсот тысяч отдельных, существующих между собой, накладывающихся друг на друга душ. То есть мы получаем систему, которая совершенна, потому что каждый ее элемент является главным, определяющим, связующим все остальные и, в то же время, позволяющим всем остальным присоединять его к себе.
Множественность описаний
Множественность описаний исходит из того, что каждый первоначальный объект состоит из своих четырех частей: неживой, растительной, животной и человеческой. Каждый из этих разделов состоит, в свою очередь, из подразделов и т. д. То есть, в принципе, природа неисчерпаема в каждой из своих частей и в их совокупном взаимодействии. И поэтому мы можем описывать систему, структурировать ее из каждого уровня, делать разрезы в любой плоскости, и все они, в общем-то, равнозначны. Нельзя сказать, какая из частей лучше, хуже, выше, ниже, потому что, если система совершенна (какой она становится в итоге), то любой ее аспект также совершенен. И выражает только в другом виде, другим языком это совершенство.
Человека можно описать как растение, как животное, как биологический, социальный или как духовный элемент. Его можно описать музыкой, математикой, химией. И в этом будет заключена вся его информация.
Если взглянуть на этот вопрос глазами психолога или философа: личность человека - системный объект, она входит в различные системы (физические, социальные...). Человек - активный субъект. Личность сама по себе представляет систему особого рода: эта система, развивающаяся и открытая. В этой связи, к общим характеристикам можно добавить и некоторые специфические характеристики. Например, целеустремленность сложных технических, живых и социальных систем, их самоорганизация - способность менять собственную структуру. Для науки каббала представляется возможность рассматривать душу человека как открытую саморазвивающуюся систему мироздания, искать новые характеристики этой системы и новые способы ее функционирования "[190].
Скептик: Предположим, что на самом деле структура каббалистического дискурса такая сложная. Но, объясните, пожалуйста, какие из указанных планов каббалистического дискурса являются главными, и как они связаны между собой? Вероятно, должна быть координация этих планов?
Автор: Мой ответ такой. В некотором смысле все указанные планы каббалистического дискурса являются главными. Но, конечно, решая разные задачи, ученый-каббалист делает более главными те или иные планы, например, квазифизические и квазипсихологические. Можно заметить, что в "Науке каббала" в разных частях книги и в разных разделах, даже в отдельных частях рассуждения, разные планы берут на себя управление каббалистическим дискурсом. Но, Вы совершенно правы, говоря о координации планов. Естественно, что есть и средства такой координации. Это, например, такие схемы и построения, как "лестница ступеней и миров", связка Творец - творение, идея борьбы эгоизма с альтруизмом, принципы подобия верха и низа, соответствия "языков корней и ветвей", изоморфизма всех форм и др. Приведем несколько примеров.
"Исследования ученых-каббалистов, - пишет Михаил Лайтман, - показали, что строение всех духовных миров в точности повторяет друг друга с разницей лишь в "материале", то есть в состоянии элемента получения в них, определяемого большей или меньшей степенью удаленности от состояния подобия первопричине.
Поэтому каждое следующее звено - это проявление первопричины на данном уровне качественной удаленности от ее характера и, естественно, будучи как бы ею самой, несущее, представляющее на этом уровне ее цель. В этом качестве само это звено системы (как соединение элементов получения и влияния, т. е. достигнутой цели), в полном смысле слова является первопричиной для низшего звена, порождающей его и полностью определяющей все его свойства.
Полная идентичность и определяемость низшего высшим дана учеными в следующей и подобных ей формулировках: "Судьба травинки, находясь в высшем мире, бьет по ней, находящейся в низшем, и заставляет ее расти по ее подобию".
Все это дало возможность ученым применить для передачи информации об уровнях мироздания, недоступных для простого описания, особую знаковую систему, названную ими "язык ветвей", каждое слово в которой, семантически привязанное к объекту или явлению нашего мира - ветви , указывает достигшему уровня, на котором находится причина, порождение этого объекта - корень , о каком явлении или объекте того уровня идет речь"[191].
"Существуют четыре формы:
- точка,
- линия,
- плоскость,
- куб - трехмерная фигура, получаемая перемножением предыдущих форм.
Эти четыре формы включают в себя все формы и в этом и в высшем мире. Детали всех миров одинаковы.
Этот мир - материал, отпечатанный со спустившихся высших духовных миров. Во время работы в этом мире все наши постижения - только в материальных формах, и вне материальных форм нет никакой возможности понять и постичь что-либо.
Поэтому Творец, как создатель всего, постигается нами в имени АВАЯ , включающем в себя все виды форм, существующих в мире, где:
- буква юд - точка,
- буква хэй - плоскость,
- буква вав - линия,
- вторая буква хей - трехмерная фигура.
Последняя буква "хей" - это раскрытие первой буквы "хей", только в более материальном, то есть в форме, занимающей место, тогда как три предшествующие формы совершенно не занимают места.
Постигается также начало точки, острие буквы "юд", - поэтому это имя - источник всех имен. Каждое имя - проявление Творца в творении, то есть получение и отдача. Ведь суть Творца совершенно непостижима: постигается воздействие, приходящее к нам от Творца, и потому все творение представляет собой имена Творца. Человек исследует на себе и объединяет полученное имя с его корнем-Творцом в намерении отдачи, то есть имя - это то, что он получает, исследуя и познавая Дающего.
Человек называется по постигаемому им проявлению Творца - Его имени. Находящиеся в темноте, не видя исходящего от Творца, не имеют имени. Изучающий исследует и выясняет, что имя - результат исходящего от Творца блага. Этим он поднимает искру Творца, упавшую в него, из своих эгоистических желаний.
Так, в соответствии с полнотой анализа и мерой познания, постигается величие "Имени", и человек с любовью объединяется с именем Творца в мыслях и в полном осознании. Это происходит поднятием МАН и нисхождением МАД, поднимается и возвращается - и каждый раз увеличивается его познание, пока не становится партнером Творца в Его первичном действии. И как Творец создает миры, так и человек создает миры - наполняет их, как отдающий и получающий"[192].
Продолжая характеристику каббалистического дискурса, стоит отметить еще один важный момент. Он строится в соответствии с особой логикой, напоминающей методологическое рассуждение по схеме "двойного знания". Суть этого рассуждения в том, что методолог вводит одно знание, предполагая, что оно фиксирует реальность как таковую; затем анализ этой реальности позволяет получить второе знание. Сходно мыслит и ученый-каббалист. Он оперирует двумя типами знаний: одно описывает истинное строение миров и души, как если каббалист был самим Творцом или подглядел, что Тот делает, второе знание получается из анализа процессов, происходящих "здесь и сейчас" (например, в момент, когда человек ощутил свой эгоизм и решил с ним бороться или действовать только ради Творца), но понятых уже с точки зрения знания реальности как таковой, т. е. первого знания. Ниже приведен пример из первой главы (курсивом мы выделили знание реальности как таковой - первое знание, а подчеркиванием - второе знание, полученное на основе первого знания). Везде, где говорится о том, что сделал Творец, и что затем объективно происходит со светом и сосудом - это реальность, как бы подсмотренная у Творца каббалистом, заданная первым знанием. Там, где речь идет о том, как на эту реальность и действия Творца реагирует человек, что он хочет, какие действия предпринимает, мы имеем дело с событиями, заданными вторым знанием. Путь "вниз" от Творца и "вверх" - подъем к Творцу не совпадают буквально с типами знаний. Конечно, когда каббалист пишет, что сначала весь мир спроектирован Творцом и существует в потенции, это полностью задается первым знанием. Но в обычном каббалистическом рассуждении, например, в том, которое идет дальше, как правило, присутствуют оба знания, и именно за счет их связи получается приращение нового и научное объяснение. Безусловно, работать с этим различением не просто, но зато оно многое проясняет в научном отношении.


6.2.5.15 Четыре стадии развития творения

"Свет, который выходит из Сущности Творца для того, чтобы создать творение, называется "корневая или нулевая стадия" (Кетер, иврит -"корона "), потому что этот свет является корнем, источником всего мироздания. Этот свет создает из себя желание наслаждаться им самим . Желание наслаждаться светом называется также желанием получить свет.
Величина наслаждения зависит только от величины желания получить это удовольствие . Приведем пример из нашего мира: желудок может быть пустым, но без желания человек есть не станет. Поэтому желание - это сосуд для наполнения, и без желания нет наслаждения. В духовном не бывает принуждения, поэтому там наполнение всегда соответствует желанию.
Свет, выходящий из Сущности Творца, создает для себя сосуд и наполняет его . Удовольствие, которое при этом ощущает творение, называется "свет Хохма". Желание, которое рождается с помощью света, называется "первая стадия" или "стадия Хохма". Это первая стадия создания будущего сосуда.
Но это желание еще не самостоятельно, потому что оно было напрямую создано светом, это значит, что и желание получить свет, и удовлетворение этого желания было получено сверху от света, Кетера. Настоящее творение само должно захотеть насладиться всем светом Творца.
Для того чтобы творение могло почувствовать удовольствие от света, оно должно само захотеть наполниться им. Это значит, что его желание и решение насладиться светом должны исходить от самого творения, а не от Творца.
Для того чтобы захотеть получить свет, творение должно хорошо знать, какое удовольствие содержится в свете. Поэтому творение должно сначала получить свет, а затем почувствовать, что такое быть без света. Только тогда у него появляется настоящее желание получить свет.
Приведем пример из нашего мира. Когда человеку дают попробовать новый фрукт, то у него нет еще особого желания его съесть. Но после того, как попробовал этот фрукт, и он ему понравился, а теперь у него нет этого фрукта, только тогда он начинает по-настоящему желать его съесть, чтобы снова получить уже знакомое удовольствие. Именно это вновь возникшее желание человек ощущает как свое собственное.
Поэтому невозможно создать желание одним действием. Для того чтобы желание знало, от чего оно может насладиться, и почувствовало, что хочет насладиться, оно должно пройти целый цикл развития.
Это условие является в каббале законом: "Распространение света внутрь желания получать и его выход оттуда делают сосуд пригодным для выполнения его функции - получения всего света и наслаждения им ".
Свет наполняет сосуд и передает ему вместе с удовольствием также и свое свойство - желание отдавать. Сосуд, наслаждаясь светом, вдруг начинает ощущать, что он, как и свет, хочет отдавать. Дело в том, что Творец с самого начала создал свет способным передавать сосуду свое желание отдавать . После того, как свет создал стадию 1 и наполнил ее собой, она почувствовала, что хочет быть похожей на Творца (свет). Так как это новое желание, то оно становится следующей стадией развития сосуда - стадией 2, называемой "Бина ".
Стадия 2 - это желание отдавать. Она наслаждется тем, что по своим свойствам похожа на Творца. Это удовольствие называется свет Хасадим.
Получается, что стадия 2 противоположна по своим свойствам стадии 1: желанием первой стадии является желание получать, а желанием второй стадии - отдавать. Свет, который находится в стадии 1, - это свет Хохма, а свет стадии 2 - это свет Хасадим.
Когда желание получать, составляющее сущность стадии 1, начинает наслаждаться светом, который наполняет его, то оно немедленно начинает ощущать, что свет является дающим началом, а оно само - получателем. Тогда-то сосуд и начинает хотеть быть как сам свет, т. е. он теперь не хочет получать, а хочет отдавать. Поэтому содержащееся в нем желание получать исчезает, свет Хохма выходит из сосуда, так как удовольствие не может ощущаться без желания насладиться им.
Однако желание получать не может оставаться без света Хохма, потому что этот свет дает ему жизнь. Поэтому оно вынуждено получить внутрь себя небольшую порцию света хохма . Так появляется новое желание - стадия 3 развития творения или "Зеир Анпин ".
Эта стадия содержит в себе два желания:
- желание быть подобным свету - желание отдавать;
- желание получить немного света Хохма.
Поэтому теперь сосуд ощущает два света: свет Хасадим ощущается внутри желания отдавать, а свет Хохма - внутри желания получать.
Затем стадия 3 почувствовала, что из этих двух видов света именно свет Хохма соответствует ей , что это ее свет жизни . Вследствие этого в ней возникает новое и уже самостоятельное желание - получить не только небольшую порцию света Хохма, а весь свет Хохма.
На самом деле, стадия 2, а затем и стадия 3, захотели получить сначала немного света Хохма, а потом и весь свет Хохма не столько потому, что они почувствовали, что не могут жить без него, а потому, что свет, остававшийся вне сосуда, сообщил им, что не принимая весь свет, они не выполняют Цель Творения - насладить творения. Творения как раз должны получать свет, а не изгонять его. Поэтому главной причиной, приведшей к тому, что и стадия 2, и стадия 3 приняли свет, перейдя в следующие стадии, является то, что они захотели выполнить Цель Творения"[193].
Подобная логика позволяет объяснить, почему собственно происходят изменения и в каком направлении. Предвосхищая вопрос Скептика, заметим, что эта логика все же предполагает постижение в каббалистическом опыте реальности как таковой. Но, как пишет Михаил Лайтман, "кто лучше каббалистов знает реальность?!"[194].
Наконец, немаловажен и такой момент каббалистической логики: хотя каббалист часто говорит отдельно или о действиях Творца, или о том, как создаются миры, или о подъеме творения по ступеням постижения, но фактически он имеет в виду все эти три линии как единую реальность. В этом плане стоит обратить внимание на понятие парцуф , как включающее в себя все три группы смыслов.
"Таким образом, миры выполняют две функции:
· они постепенно, поэтапно скрывают, ослабляют свет Бесконечности. Это происходит при создании миров сверху вниз. Эти ступени скрытия называются мирами - оламот , от слова алама - скрытие, исчезновение;
· миры предоставляют творению (душам) возможность исправления. С помощью миров, по ступеням, образованным ими, можно подниматься снизу вверх. Каждая ступень - это парцуф , который возник во время создания миров сверху вниз, от Творца к творению. Для того чтобы подниматься по духовным ступеням, творение должно получать помощь от той ступени, на которую оно желает подняться.
Когда творение получает эту помощь, оно приобретает экран и поднимается на следующую ступень. Поднявшись на эту ступень, оно начинает именоваться так же, как и эта ступень, потому что приобретает те же духовные свойства.
Итак, все миры и все, что их составляет, представляет собой лестницу, которую Творец приготовил для того, чтобы человек мог подняться к Нему. Когда человек поднимается по этим ступеням, то все миры поднимаются вместе с ним. Ведь все миры и все, что в них находится, на самом деле находятся внутри человека. Поэтому кроме постигающего человека - творения, существует только Творец!"[195]
Наконец, в состав науки каббала входит теория . Как правило, теория в науке выполняет следующие функции: задает и описывает определенную предметную область (ее объекты и факты), позволяет разрешить поставленные наукой проблемы, обеспечивает решение связанных с проблемами задач, причем знания теории должны быть получены на основе принятых в данной науке способов доказательства и критериев строгости. Ясно, что проанализированные здесь особенности каббалистического дискурса позволяют понять характерные для каббалы способы доказательства и критерии строгости. Объяснительный И-план показывает, что в каббалистической теории, действительно, описывается очерченная каббалистами предметная область и разрешаются основные проблемы, волнующие каббалистов и многих других людей. А именно, как возник мир и человек, каково происхождение зла и эгоизма, какие ступени эволюции проходят души людей, кто может рассчитывать на более быстрое развитие и спасение, каковы механизмы взаимодействия Творца и творения и др. Добавим в качестве иллюстрации еще всего два примера - объяснение в каббалистической теории, что такое святость и перспектива грядущего спасения.
"Исправление этих сосудов происходит за счет того, что их "выбирают", "извлекают" из остальных 288 осколков. Каждый раз, когда используют какой-либо из 320 осколков, то снова и снова принимают решение не использовать ту его часть, которая относится к лев а-эвен .
В конце исправления сверху придет особый свет Хохма, называемый "Машиах ", который и исправит эти сосуды с помощью экрана, и этим закончится исправление всей Малхут мира Бесконечности . Такое состояние Малхут называется "Окончательное Исправление" (Гмар Тикун ).
Все сосуды, находящиеся в мирах Брия , Ецира , Асия (кроме лев а-эвен ), исправляются согласно правилу - "от более чистого, более возвышенного, к более грубому". Так как в каждом мире происходят 2 000 зивугим исправления, которые называются "годы", или ступени, то всего в трех мирах БЕА есть 6 000 ступеней ("лет"). Эти 6 000 ступеней называются "шесть будничных дней".
После того, как все миры БЕА и лев а-эвен будут исправлены, то мир Ацилут распространится вниз, вплоть до точки нашего мира. Такое состояние называется "Седьмое Тысячелетие". После того, как миры Ацилут, Брия, Ецира, Асия поднимутся в парцуф САГ , наступит состояние, которое называется "Восьмое Тысячелетие".
После того как миры АБЕА поднимутся в парцуф АБ , наступит состояние, которое называется "Девятое Тысячелетие". После того как миры АБЕА поднимутся в парцуф Гальгальта , наступит состояние, которое называется "Десятое Тысячелетие".
Это значит, что, пройдя полное исправление, Малхут мира Бесконечности наполнится светом, как и до Первого сокращения. Кроме того, она поднимется на бесконечный уровень, на уровень желания Творца отдавать. Однако, так как каббала рассказывает нам только то, что касается нашего исправления, только то, что мы должны делать, то мы не изучаем состояния после ступени Окончательного Исправления"[196].

6.3 Глава третья. C наукой и верой

6.3.1 Новые недоумения скептика

Кажется, Вы меня убедили. Да, каббалу можно понимать как эзотерическое учение и как нетрадиционную науку, причем одно, как выше отмечалось, не противоречит другому. Однако каким образом эзотерическое объяснение соотносится с научным? Конечно, сегодня модно быть ученым и верить хотя бы в Бога, черта или нирвану. Однако как при этом человек сознает мир и себя, не впадает ли он в противоречия? Недавно я спросил одного своего приятеля философа и историка, почему он стал посещать церковь, и как он совмещает свои научные знания с христианской верой в Бога. Тот мне ответил: да никак, Бог у меня в одной "комнате", а природа с ее естественными законами в другой. Когда я устаю работать в одной комнате, я перехожу отдыхать в другую, а в конце жизни, вероятно, навсегда в нее переселюсь. Может быть, и сознание каббалиста устроено также?
Автор: Мне вполне понятны недоумения Скептика, ведь эта проблема обсуждается еще со Средних веков, начиная со святого Августина. Чтобы понять, как ее сегодня можно разрешить, я приведу два своих исследования: творчества Феофана Затворника и Павла Флоренского.

6.3.2 Личность в религиозном, эзотерическом и научном мире

В лице Феофана Затворника (Георгия Говорова) органически сочетались: истинный служитель православной церкви, перу которого принадлежат многочисленные теоретические богословские работы; последователь аскетической исихастской традиции в православии, с которой Говоров познакомился, будучи с 1847 по 1853 гг. членом духовной православной миссии в Иерусалиме (именно в этот период он тесно общался с афонскими старцами), и высокообразованный человек, знавший много языков, преподававший логику и психологию в духовных семинариях Новгорода и Санкт-Петербурга (считается, что Говоров создал основы святоотеческой психологии).
Не правда ли, непривычно для обыденного научного сознания: богослов, эзотерик и педагог-ученый, причем известно, что теория и опыт в жизни Феофана Затворника не расходились. Свою жизнь Говоров закончил, как некоторые афонские старцы: с 1872 г. и до самой смерти он вел полностью затворнический и аскетический образ жизни в Вашинской пустыне. Творчество Феофана Затворника интересно именно этим необычным соединением, сосуществованием разных форм сознания или, как принято ныне говорить, форм рациональности - религиозной, эзотерической и научной.
Существует несколько точек зрения. Так, одни утверждают, что религиозное, эзотерическое и научное сознание, а также соответствующие типы рациональности не сводимы друг к другу и даже противоположны по своей природе (известны, в частности, обвинение православием восточного эзотеризма в демонизме или отрицание наукой религии и эзотерических учений как ненауки и неистинного знания). Однако в эзотерических учениях целые разделы эзотерической космологии, метафизики и психологии, т. е. научное мышление, с точки зрения самих эзотериков. Во многих эзотерических учениях встречаются также фрагменты, по языку неотличимые от религиозных построений. На этих обстоятельствах основывается другая точка зрения: указанные три формы сознания влияют друг на друга и даже взаимопроникают друг в друга. Такой взгляд характерен сегодня и для науковедения (известны концепции о влиянии мифологии и религии на развитие науки), и для некоторых богословских учений. Ярким примером может служить творчество П. Флоренского.
Я пытался разобраться в этой проблеме, рассматривая отношения между эзотеризмом и религией. В работе Феофана Затворника "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться?" встречаются фрагменты, которые можно отнести к каждой из трех перечисленных форм сознания, а также другие, где религиозные, эзотерические и научные построения пересекаются.
Как можно развести религиозное, эзотерическое и научное сознание (мироощущение, рациональность)? Известно, что с позиций каждой из указанных выше форм сознания другие формы могут быть истолкованы как ее частный случай. К примеру: эзотерическая реальность - это всего лишь неадекватное понимание Бога; Бог - это религиозная форма понимания эзотерической реальности; научное представление мира - это одно из светских знаний о божественном мироздании или эзотерической реальности; наконец, религиозные и эзотерические трактовки мира часто понимаются как всего лишь квазинаучные, научно неотрефлексированные представления. Если я не принимаю такой позиции, то обязан указать основания, по которым данные формы сознания могут быть различены и сопоставлены. Такие основания включают в себя: анализ центральных идей, присущих каждому типу сознания; ответ на вопрос, что является исходной, непосредственной, последней реальностью (Бог, эзотерическая реальность, природа с ее законами); характеристику особенностей и логики мышления (т. е. типов рациональности), соответствующих этим формам сознания; характер общности представлений, принимаемых в каждой форме сознания (например, религиозные представления являются общими для всех людей данной конфессии; эзотерические - в принципе, могут принадлежать одному человеку, а именно, тому, кто их высказал; научные - общие для научного сообщества, придерживающегося определенной парадигмы); следствия для практики. Имея в виду эти положения, обратимся к идеям Феофана Затворника. Прежде всего для Феофана, так же как и для большинства верующих Бог есть первая и последняя реальность - сама жизнь и ее источник. Поэтому, говорит Феофан:
"Господь близ, близ и Ангел Хранитель с вами, - действительно.
Бог не только создал нашу бессмертную душу и вдохнул ее в тело, не только сотворил этот мир, но и сама жизнь - это Бог, поэтому он с нами не только мысленно, но и действительно. Далее, Бог православных - это Отец, Судия, Руководитель, причем строгий, суровый, но и справедливый, это:
Бог, который все сотворил, все содержит и всем управляет,
а верующие
во всем от него зависят, и Ему угождать должны,
поскольку Бог
есть Судия и Мздовоздатель всякому по делам его".
Все указанные характеристики рисуют Бога как личность и ответственное лицо - "сотворил", "содержит", "управляет", "судит", "воздает" и т. д.
Бог Феофана нравственно настолько постоянен в своих действиях, что его действия проявляют себя в обычной жизни почти как законы природы.
"Когда душа взойдет к совершенству Духа, - пишет вслед за св. Макарием Феофан, - совершенно очистившись от всех страстей, и, в неизреченном общении пришедши в единение и растворение с Духом Утешителем и сорастворяемая Духом, сама сподобится стать духом; тогда делается она вся светом, вся - ком, вся - радостию, вся - успокоением, вся - любовию, вся - благодатию и добротой".
Но ведь это и есть "полет в себя", конечная цель эзотерических усилий, когда эзотерик попадает в истинный мир своего учения (душа "сама сподобится стать духом"), где внутренний, преобразованный работой мир эзотерика расширяется до внешнего, становится на место внешнего. В эти поистине счастливые и волшебные для эзотерика моменты реализуются все его идеалы (человек становится светом, духом, радостью, успокоением, милосердием, благодатью, добротой), причем не только умственно, но и реально.
Однако для достижения этой конечной цели нужно пройти долгий и трудный путь. Необходима решимость посвятить свою жизнь служению Богу и уже при жизни обрести земной рай (таков православный, исихастский вариант спасения). Нужно особое рвение и "ревность" в достижении этой цели, т. е. эзотерическая установка на кардинальное изменение себя и достижение эзотерического спасения. Необходима молитва как форма медитации. Нужна постоянная устремленность к Богу "и совершенствование себя в Боге", с одной стороны, и аскеза, а также исключение желаний и страстей, не отвечающих эзотерической реальности, - с другой.
"Не смешивайте, - пишет Феофан, - ревность с ревностию. Ревность духовная вся истощается на угождение Богу и спасение души; она преисполняется страхом Божиим и непрестанное хранит внимание к Богу, всячески заботясь ничего не допустить ни в мыслях, ни в чувствах, ни в словах, ни в делах, что бы не было угодно Богу... Хотите ли поскорее вступить в рай сей? Вот что делайте: когда молитесь, не отходите от молитвы, не возбудив в сердце какого-либо чувства к Богу... Страсти бейте и извнутри, и вовне, а добрые стороны свои воспитывайте, давая им простор и упражнение. Главное тут молитва. Об ней уже была речь. За нею следует труд доброделания. И об этом была речь, когда вы замышляли о каких-то широких целях жизни. А вместе с сим должны идти душеспасительные чтения и беседы, и исполнение чинов церковных, и подвиги самоумерщвления - отказывать себе, когда нужно, понемногу в пище, в сне, в увеселениях и во всяких утехах самоугодия, и держать себя в постоянном самопротивлении и самопринуждении".
В этом пункте могут возникнуть естественные вопросы: а почему все это не религиозная жизнь именно в варианте исихастского православия? Почему это эзотеризм? Потому, что важно не только то, что речь идет о Боге, о молитве и борьбе со страстями, но и как Бог понимается (а он трактуется двояко: и религиозно - как личность, и эзотерически - как особая природа), какую роль играет молитва (она позволяет переходить из земного мира в мир эзотерический - рай при жизни), что собой представляет борьба со страстями (переделку человеческого существа в существо духовное, эзотерическое). И молитва, и вера в Бога, и аскеза могут быть проявлением не только религиозных мироощущения и жизни, но также эзотерических. Эзотерическое мироощущение Феофана проявляется также в почти научной трактовке природы духовности и духовного взаимодействия людей с ангелами - как эфира, особой световой энергии (идеи эфира, так же как и психологические представления, разрабатывались как раз во второй половине XIX столетия).
Близка к эзотерической - а именно, к учению о карме - идея зависимости судьбы человека после смерти от тех добрых дел, которые он сделал при жизни.
"Эту жизнь Бог нам дал, чтобы мы имели время приготовиться к той. Эта коротенькая, а та конца не имеет. Но хоть она и коротенькая, а в продолжение ее можно заготовить провианту на целую вечность. Всякое доброе дело туда отходит как вклад небольшой; из всех таких вкладов составится общий капитал, проценты с которого и будут определять содержание вкладчика во всю вечность. Кто больше пошлет туда вкладов, того содержание будет богаче; кто меньше, того и содержание будет менее богато. Господь всякому воздает по делам его... У тех, которые, получив благодать, не дали ей действовать в себе, а заморили, на суде Божием сначала отнимут дар благодати, а потом ввергнут их в тьму кромешную".
Идея благодати, о которой здесь говорит Феофан, крайне интересна; она вместе с представлением о Духе обеспечивает связь религиозных и эзотерических построений, как бы "сшивает" две разные онтологии, два способа мышления. С одной стороны, Дух и благодать - это действие в человеке Бога, Божественных сил, с другой - духовное естество человека. Именно Дух и благодать переделывают ветхую природу человека, выступая и как религиозное начало, и как эзотерическое.
"Что же это за дух? - спрашивает Феофан. - Это та сила, которую вдохнул Бог в лицо человека, завершая сотворение его... Дух как сила, от Бога исходящая, ведает Бога, ищет Бога и в Нем одном находит покой... Пришедши в возраст и видя в себе добрые стороны, мы нередко тщеславимся тем, или другие - нами, приписывая то себе самим; между тем как все доброе, что есть в нас, надо относить к благодати Божией, которая и все естественное в нас переделывает, и многое дает прямо от себя".
Кроме связки теоретической через идеи Духа и благодати оба типа сознания соединяются за счет принципа параллелизма божественных действий эзотерическим. Например, молитва - это, с одной стороны, действие религиозное (обращение человека к Богу и помощь Бога человеку), с другой - эзотерическое (перевод сознания через порог, отделяющий этот мир от мира эзотерического, духовного).
Итак, в "Письмах" Феофана органически сочетаются религиозные, эзотерические и даже научные построения. Но ведь цели и основания религии, науки и эзотеризма вроде бы различны. Ученый стремится адекватно описать действительность, исходя из некоторой общезначимой практики. Например, в Античности - это практика рассуждений по поводу реальных предметов, природных явлений, поступков людей. В Новое время добавляется инженерная практика; во второй половине XIX столетия - гуманитарная. Напротив, религия и эзотеризм - это поиск путей спасения, причем первая опирается на коллективный, соборный опыт жизни, а вторая - на индивидуальный.
Для человека верующего или эзотерика познание - всего лишь средство для спасения, а само спасение понимается так, чтобы обеспечить реализацию его ценностей, мироощущения, устремлений. В этом смысле Бог и эзотерическая реальность есть инобытие религиозной и эзотерической личности. Для ученого же его онтология (например, природа или космос) есть только объективация его научных методов и знаний. Подобная объективация, по сути, не затрагивает его личности, поэтому он может верить хоть и в Бога. Соответственно, религиозный человек может разделять научные или эзотерические представления, приноравливая их к религиозным.
"Духовная ревность, - пишет Феофан, - не гонит душевной (научности, художественности, житейскости, гражданственности), а только умеряет ее и упорядочивает, направляя ее к своим видам, не позволяя ей ревновать о чем-либо таком, что противно ей самой".
Другими словами, связь религиозных, эзотерических и научных построений осуществляется не столько в мышлении (хотя и эти моменты присутствуют), сколько в самой личности.
И действительно, Феофан с детства был приобщен к православной вере, а, следовательно, сформировался как личность на принципах домостроя; для него важны отношения отеческой заботы, подчинения, страха, порядка; это был человек с натуралистическим сознанием, т. е. признающий существование лишь одной реальности, в данном случае реальности Бога, в той трактовке, которую дает православная церковь. Но одновременно Феофан был человеком самостоятельного мышления, яркой личностью, на которую большое влияние оказали идеи Паламы и афонские старцы. Подобная личность нередко ищет свой индивидуальный путь к Богу и находит его, неосознанно для себя перемещая акценты: с идеи Бога-личности на идею Бога-природы (т. е. идею эзотерической реальности), с идеи религиозного спасения в Боге на идею пути к Богу-природе и аскезы (т. е. идею эзотерического спасения), с идеи сотворенной Богом природы на идею эзотерического мира, подчиняющегося своим собственным законам. Ну и конечно, Феофан был образованнейший человек, живо интересовавшийся современной ему наукой (психологией, физикой, космогонией), что не могло не сказаться на его представлениях.
Думаю, проанализированная работа Феофана Затворника заставляет серьезно пересмотреть наши привычные представления о различиях: и взаимосвязях разных форм сознания и мышления. Хотя они различаются по своей логике и основаниям, тем не менее могут уживаться (сосуществовать) в личности религиозного мыслителя, эзотерика или ученого, при этом рождаются новые синтетические представления, обогащающие каждую форму сознания и - более широко - религиозное, эзотерическое и даже научное мироощущения.
Вообще совмещение в личности разнородных начал, противоречивых с точки зрения логики, не такая уж редкость. Анализируя, например, творчество Галилея, я показал, что он, как и многие другие крупные гуманисты эпохи Возрождения (об этом, кстати, писал Л. Баткин), соединял в своей личности несоединимое. Так, Галилей, с одной стороны, интересовался техникой, с другой - был большой поклонник теоретического мышления по образу Архимеда. С одной стороны, он сочувствует платонизму и отвергает Аристотеля, с другой (где это необходимо) - пользуется аристотелевскими взглядами и логикой. С одной стороны, он был упрям и шел до конца в отстаивании своих идей, с другой - не менее часто прибегал к компромиссу. Поставив задачу понять секрет творчества и гения Галилея, я пришел к выводу, что вся тайна - в совпадении особенностей личности Галилея с запросами времени, т. е. в совпадении личности и культуры. Судя по всему, конец XIX столетия, да и наше время, требуют, в частности, личности типа Феофана. В этом смысле не случайны, например, и фигуры Флоренского и Бердяева.
Тем не менее, проблема все-таки остается, причем имеет два аспекта: онтологический и гносеологический. Ведь идеи Бога, эзотерического мира и природы различны, как различны логики в каждой из этих областей. Как же личность совмещает их? Один ответ я уже дал: совмещает именно как личность. Но это означает, что личность Феофана (Галилея, Бердяева и т. д.) нецелостна, противоречива. Одна ее сторона повернута к Богу, другая - к эзотерическому миру, третья - к природе. И каждая из этих сторон в какой-то мере отрицает другие (правда, Феофан об этом не подозревает, напротив, ему кажется, что он целостен и именно как верующий во Христа).
Второй ответ предполагает обсуждение данной проблемы с точки зрения представления об объективности. Бердяев писал, что он не верит "в твердость и прочность так называемого "объективного" мира, мира природы и истории. Объективной реальности не существует, это лишь иллюзия сознания, существует лишь объективация реальности, порожденная известной направленностью духа".
Если принять эти различения, то Бог, эзотерический мир, природа - хорошо известные идеи (Бога, эзотерического мира, природы), вынесенные, объективированные во вне человека, в реальность. Причем Бог - это коллективная (соборная) идея, эзотерическая реальность - идея индивидуальная (эзотерический мир изоморфен внутреннему идеальному миру эзотерика, является его проекцией), природа - идея также коллективная. Но в отличие от идеи Бога и идеи эзотерического мира, как опирающихся на духовный опыт (соборный и индивидуальный), идея природы опирается на опыт практический - теоретического мышления и (отчасти) инженерии.
Далее возникает альтернатива. Если объективация трактуется натуралистически, то и мир приходится признать противоречивым. Бог, например, ответственен за зло (известная проблема теодицеи), эзотерический мир парадоксально включает в себя Бога, а природа отрицает саму себя как инобытие Бога или изотерической реальности. Если же объективация персонифицируется, как это делает Бердяев, который вводит понятие "несотворенной свободы", то приходят в противоречие личность, Бог и мир. Отчасти, конечно, указанные противоречия преодолеваются за счет разделения двух миров - подлинного и неподлинного (горнего и дольнего), но тогда человеку приходится отказаться от обычной жизни и мира.
"Настоящий предмет любви в горнем мире, - пишет Плотин. - С ним возможен истинный союз, его можно принять и обладать им по-настоящему, а не только извне, как было бы, если бы мы обнимали его нашими руками из плоти и крови. Каждый, кто испытал это, о чем я говорю: когда душа приближается к нему, вступает с ним в общение, принадлежит ему, она получает новую жизнь. В этом состоянии она понимает, что здесь присутствует то, что дает настоящая жизнь, и она ни в чем более не нуждается; напротив, она должна отринуть все остальное и найти покой в общении с Богом: надо стать им одним, далеко отбросив все наши покровы. При этом мы спешим вырваться из материального мира, и нас стесняют цепи, связывающие нас с окружающими вещами: ведь мы хотим слиться с Богом всем своим существом, так, чтобы ни одна частица не осталась ему чуждой... настанет минута, когда созерцание станет постоянным, и тело уже не будет препятствием".
Наконец, если объективации придается чисто гносеологический статус (акта объектирования), то формального противоречия, конечно, нет; объективировать можно любые разнородные установки, но содержательное противоречие остается, а именно, противоречие в самой духовной жизни и деятельности, ориентированных на разные ценности (религиозные, эзотерические, научные). Таким образом, хотя научное, религиозное и эзотерическое мироощущения могут совмещаться и в личности, и в культуре, это совмещение создает определенные проблемы и противоречия в развитии как человеческого духа, так и указанных типов человеческой жизнедеятельности и мышления.

6.3.3 Становление личности и философско-эзотерических взглядов Павла Флоренского

Что из себя представляет учение Павла Флоренского, изложенное в его первой книге "Столп и утверждение истины", принесшей, как известно, Флоренскому имя и широкую известность в религиозных и философских кругах? Что это, рассказ автора о своем "живом религиозном опыте", как он пишет о том в обращении к читателю (и здесь сразу вспоминается "Исповедь" св. Августина) или философское учение? Но может быть, это учение эзотерическое и, поэтому для ортодоксальных православных мыслителей отчасти еретическое? Известно, ведь, что, с одной стороны, поклонники Павла Флоренского в православной церкви ведут борьбу за его канонизацию, но с другой - составилась партия "против", как сказал один из ее представителей: "Кто такой Флоренский? - Пышный букет нераспустившихся ересей!"
Вопрос о том, как Павел Флоренский соединяет в своем мышлении рациональное мышление с верой (как у него соединились эти две области человеческого духа) возник у меня и при чтении его других работ, особенно "Детям моим" и "Воспоминания прошлых дней". Вроде бы, судя по воспитанию, да и собственным увлечениям, юный Павел должен был вырасти полным атеистом и ученым с физикалистской ориентацией. Отец, которого Павел очень любил, ориентировал сына на занятия естествознанием, тщательно избегал тем, касающихся веры в Бога, а сам Павел основное свое школьное время посвятил физике и другим естественным наукам, что и привело его закономерно позднее на физико-математический факультет Московского университета (закончил в 1904 г.). "Такова была программа, - вспоминает Павел Флоренский, - воспитать ум чистым от пережитков человеческой истории, прямо на научном мировоззрении... Передо мною с пеленок стояли всевозможные явления природы, запечатлевшиеся в памяти с крайней резкостью. Отец, тетя Юля, изредка мать рассказывали и объясняли, безжалостно изгоняя все сверхъестественное: на все находилось свое объяснение в духе натурализма, схематически простое и понятное. При этом подчеркивалась строгая закономерность природы и непрерывность всех ее явлений"[197]. Приблизительно в VI классе, считает Павел, у него сложилось научное отношение к миру. "На вопрос, к чему я стремлюсь, - пишет он, - я бы ответил: "Познать законы природы", - и действительно, все силы, все внимание, все время я посвящал точному знанию. Физика, отчасти геология и астрономия, а также математика были тем делом, над которым я сидел с настойчивостью и страстью, друг друга укреплявшими"[198]. А вот отношение родителей к религии.
"Родители мои, - вспоминает Павел, - хотели восстановить в семье рай... но в этом раю не было религии... она отсутствовала тут не по оплошности, а силою сознательно поставленной стены, ограждавшей упомянутый рай от человеческого общества... В нашей семье суть религиозного воспитания заключалась в сознательном отстранении каких бы то ни было, положительных или отрицательных, религиозных воздействий извне, в том числе и от самих родителей. Никогда нам не говорили, что Бога нет, или что религия суеверие, или что духовенство обманывает, как не говорилось и обратного"[199].
И вдруг, когда Павел заканчивал тифлисскую гимназию, на поверхность его сознания вышла, прорвалась религиозная реальность, а старый мир, построенный на догматах науки, буквально рухнул (Флоренский именно так и осознает происходившее с ним в то время - "обвал": "произошел разлом, разрыв биографии, внезапный внутренний обвал... важнейшим было: неожиданность и катастрофичность его"; "можно, пожалуй, увидеть в происшедшем внезапное открытие дверей иного мира"[200]. Сначала на фоне неясных переживаний и тоски Павлу во сне пришла весть ("...тончайший луч, который был незримым светом, не то - неслышным звуком, принес имя - Бог "), которую по пробуждению он осознал так: "Мне это было откровением , открытием, ударом. От внезапности этого удара я вдруг проснулся, как разбуженный внешней силой, и, сам не зная для чего, но подводя итог всему пережитому, выкрикнул на всю комнату: "Нет, нельзя жить без Бога""[201].
Затем после серии схожих переживаний уже на фоне прекрасной природы у Павла происходит настоящий переворот: к нему помимо его сознания сами начинают приходить мысли, решительно зачеркивающие научное мировоззрение. В целом описанный переворот ("обвал") выглядит как неожиданный и ничем не обусловленный. Столь же необоснованным и непонятным, во всяком случае для меня, выглядело объяснение Павла Флоренского, почему он после окончания университета оставляет мирской путь и науку (как главное дело жизни) и уходит в религию (поступает в духовную семинарию и по окончанию ее в 1911 г. принимает священство).
Объяснение такое: прадед Флоренского был священником и его сын, дед Павла, блестяще учился в семинарии. Но по окончании ее он, вдруг, передумал и пошел учиться в Военно-медицинскую академию. С тех пор Флоренские оставляют стезю священства (отец Павла был крупным инженером-путейцем). Но назначение рода Флоренских совершенно другое - служить Богу. В "Завещании" семье, составленному в 1917 г., П. Флоренский пишет прямо: "Мое убеждение - что роду нашему должно иметь представителей у Престола Божия... Отказ от этого стояния, бегство от алтаря поведет к тяжелому року над нашим домом"[202]. Но еще раньше в письме 1909 г. В. В. Розанову П. Флоренский дает такое же объяснение. "Словно рок какой, - пишет Павел, - тяготеет над нашим родом. Так же было, несмотря на всю жизнь лелеемые мечты о семье, с дедом, так было с прадедом. Иногда мне кажется, что этот рок - Божье наказание и вразумление - за то, что отступил род от священнослужения, что это - ревность Божия, и "трагедия рока" не прекратиться, доколе не будет искупления, доколе род, в лице хотя бы кого-нибудь, не вернется к своим исконным, костромским обязанностям, к своему призванию"[203].
Но почему, спрашивается, судьбу рода Флоренских выражает Павел, а не его отец и дед, давшие ему жизнь и разум? И разве земная судьба Павла Флоренского тоже не сложилась трагично (куда трагичнее, чем у деда и отца), хотя он и вернулся к своему призванию? К тому же непонятно, что такое по Флоренскому род, и разве сам он не писал в своей книге "Столп и утверждение истины", что Бог отсекает грех, но спасает грешившего человека. В этом плане все в роду спасаются, но как тогда понять призвание рода?
Павел Флоренский точно обозначает происходившее с ним: сами собой приходят мысли и откровение, потом обвал старого научного мировоззрения. За этим, вероятно, следует становление христианского мировоззрения. По инерции думается, что тоже само собой? Но не будем спешить, попробуем все же понять путь к христианству Павла Флоренского, ведь нужно учитывать, что он был предельно искренним и талантливым человеком. Возможно, его путь был необычен и более прямой.
Начать можно с того же, на что указывает сам Павел в "Воспоминаниях", т. е. с родителей и семьи. Отец, определяющий в семье все, был без корней, сирота, но с идеями и замыслами. Он хотел ни от кого не зависеть, ни от людей, ни от общества, замышлял построить все на семье и считал ее единственной реальностью, "раем". "Я сказал слово "рай", - поясняет в "Воспоминаниях" П. Флоренский, - ибо так именно понимаю своего отца - на чистом поле семейной жизни возрастить рай, которому не была страшна ни внешняя непогода, ни холод и грязь общественных отношений, ни, кажется, сама смерть... задача этого эксперимента с жизнью, на который отец действительно потратил жизнь и много-много богатых и отличных дарований и усилий, была в возможно тщательном уединении семьи ото всего иного ... Все тяготы жизни отец нес на себе, но вносить их в семью не хотел... семья была его идолом, его богом, а он - ее жрецом и ее жертвой"[204].
В теоретическом отношении отца Павла вполне можно назвать "социальным маргиналом", но весьма образованным. Социальные маргиналы или, как их называет К. Касьянова, аутсайдеры - это люди не просто выпавшие из устойчивых социальных структур, но и вынужденные поэтому опираться на собственную личность, жить, как писал Глеб Успенский, "своим умом". В свою очередь, это в плане собственного мироощущения ставило их вровень с социумом, делало соизмеримыми с культурой; маргинал самого себя манифестировал как культуру. Часто социальный маргинал - это или эзотерик, если он решил переделывать сам себя (а собственная семья - это как бы продолжение твоей личности), или социальный инженер, если он переделывает общество. Именно из маргиналов во второй половине XIX в. выходят как разночинцы и интеллигенция, так и революционеры разных мастей.
Отец Павла, безусловно, принадлежал к первой категории, он, как отмечает, П. Флоренский, к революционным идеям "относился и недоверчиво, и презрительно, как к мальчишеским притязаниям переделать общество, которое таково, как оно есть, по законам необходимости", с тревогой размышлял о последствиях революционных попыток, могущих "привести Россию "в полный хаос"" [205]. Павел, очевидно, вполне перенял это убеждение своего отца. За два года до революции в письме к В. Розанову он с раздражением пишет: "Надо же наконец отрешиться нашей интеллигенции от сознания провиденциальных обязанностей и твердо сказать себе, что мир и судьба истории идут и будут идти вовсе не их "декларациями", а по таинственным законам, ведомым Рукою Божией"[206].
Зато отец Павла был уверен, что из семьи можно построить настоящий "рай". Окружающие семьи были "старым человеческим родом. Наша же семья должна была стать новым родом. Тот, старый, род пребывал в законах исторической необходимости и исторической немощи; в отношении же нашего, нового, отец словно забывал и законы истории, и человеческое ничтожество: почему-то от нее ждалось чудо... качественно семья предполагалась им исключительной: она представлялась ему сотканной из одного только благородства, великодушия, взаимной преданности, как сгусток чистейшей человечности"[207].
Павел не понимает здесь своего родителя. Но разве не сходно видит любой эзотерик подлинный мир - т. е. идеально , и разве сам Павел не наделяет в "Столпе и утверждении истины" православную церковь точно такими же идеальными качествами, недаром последнюю олицетворяют София-Премудрость, братская дружба и мистическая любовь. "Если София есть все человечество, то душа и совесть Человечества, - Церковь, - есть София по преимуществу. Если София есть Церковь, то душа и совесть Церкви, - Церковь Святых, - есть София по преимуществу"[208].
По мерке семьи отец Павла понимает и социальные отношения. Социальность для него - это "человечность" ("вот любимое слово отца, - замечает Павел, - которым он хотел заменить религиозный догмат и метафизическую истину... человечность же, теплота и мягкость человеческих отношений исходит из семьи - верил он"[209]. В свою очередь, социальность отец Павла мыслил как существующую на трех уровнях: религиозном, где затерянный в бесконечном космосе человек вынужден придумать себе Бога в человеческом образе; социологическом, где связи между людьми образуют народы и человечество; и кровном - "связи более тесные и меньшего масштаба, но зато более непосредственно присущие нашему сознанию"[210]. "Но о роде , - с удивлением пишет Павел Флоренский, - который есть подлинный элемент общества, папа никогда не говорил, и это тем более удивительно, что он всегда читал исторические сочинения"[211]. Что ж здесь удивительного, ведь каждый вычитывает в книгах то, что ему нужно.
Но посмотрим, какая атмосфера царила в семье, и что собой представляло образования детей. Если обозначить эту атмосферу несколькими словами, то напрашиваются слова: любовь, родственность, уважение. Как говорит Павел, членами его семьи были люди, "пронизанные любовью и нежной заботой" друг о друге. А в плане образования дети подключались к культуре в лучшем смысле этого слова: иностранные языки, история, литература, искусство, естественные науки, ремесло и техника. Но была и одна особенность - необычное отношение к природе и ее освоение, природа понималась как живое существо и познавалась не отвлеченно, а проникновенно, переживательно, по-гетевски. Павел неоднократно подчеркивает, что любимым автором отца был Гёте, да и его тоже. "И вот теперь, - вспоминает Павел, - оглядываясь вспять, я понимаю, почему с детства, с тех пор почти, как научился читать, у меня был в руках "Гёте и Гёте без конца" - т. е., конечно, не брошюра Дюбуа Реймона, а самый Гёте"[212].
Но причем тут Гёте? - может спросить читатель. При том, что именно Гёте, написавший 13 томов по естествознанию (столько насчитывает Большое Веймаровское издание Гёте), задал нетрадиционное, идущее поперек традиции, понимание и отношение к природе, как живому явлению, познание которого неотделимо от ее переживания и участия в жизни природы. Известна знаменитая формула Гёте - "Видеть вещи, как они есть". Традиционная теория, считает Гёте, страдает от "чрезмерной поспешности нетерпеливого рассудка, который охотно хотел бы избавиться от явлений и поэтому подсовывает на их место образы, понятия, часто одни слова... Самое высокое было бы понять, что все фактическое есть уже теория: синева неба раскрывает нам основной закон хроматики. Не нужно ничего искать за феноменами. Они сами составляют учение"[213]. В другом месте Гёте поясняет свой подход к изучению природы: "Мое мышление не отделяется от предметов, элементы предметов созерцания входят в него и внутреннейшим образом проникаются им, так что само мое созерцание является мышлением, а мышление созерцанием"[214].
Стоит, конечно, заметить, что подход Гёте нельзя понимать упрощенно, как отказ вообще от понятий и теоретических объяснений, смысл его в другом - в совместном движении в плоскости понятий (ноуменов) и феноменов, в постоянном слежении, чтобы понятия строились по логике "исчерпания" и выражения феноменов, а не теоретического насилования их. Может быть даже, более точно этот подход можно назвать "доктриной художественно ориентированного познания". Ее суть в том, что в таком познании создается не просто знание об объекте, а "знание-произведение", вводящее исследователя в реальность, где есть место самому познающему как человеку , например, Гёте как художнику. Такое познание отчасти - наука, отчасти - искусство, отчасти - эзотерическое дело.
Основываясь на гетевских представлениях, Павел Флоренский где-то в середине 1910-х гг. формулирует собственный подход, получивший название "символизма". Суть его проста: за явлениями и вещами нужно увидеть жизнь "ноумена", явление не существует без ноумена, а последний без явления; в этом смысле явление нужно понять как символ ноумена. "Всю свою жизнь, - пишет Павел Флоренский, - я думал, в сущности, об одном: об отношении явления к ноумену, об обнаружении ноумена в феноменах, о его выявлении, о его воплощении... тайна мира символами не закрывается, а именно раскрывается в своей подлинности как тайна" [215]. Согласитесь, Павел понимает здесь познание именно как такое, которое создает мир для него самого, т. е. как художественно ориентированное.
Кстати, символическое отношение к действительности у Флоренского в значительной мере было обусловлено его отношением к природе и искусству; с самого детства они им переживались не как безразличное и условное, а как подлинная, волнующая, даже экстатическая реальность. При психической и нервной крепости, вспоминает Флоренский, "я все же был всегда впечатляем до самозабвения, всегда был упоен цветами, запахами, звуками и, главное - формами, и соотношениями их, так что не выходил из состояния экстаза"[216].
Однако, думаю, что к такому пониманию действительности Павел Флоренский пришел не сразу (не стоит принимать на веру его выражения "всю свою жизнь я думал..." или "я тогда-то и усвоил..."), и хотя он в юности не расставался с Гёте, в те годы Павел не мог помыслить тонкие различия и единство феномена и ноумена, проявляемые в символизме. Все это пришло значительно позднее, когда он стал сознательно выстраивать свою систему взглядов. Но что, действительно, было в те и последующие годы, так это все более остро ощущаемое противоречие между естественно-научным мировоззрением и реальным отношением Павла к природе и жизни, между культивируемой отцом семейной замкнутостью и реальной жизнью вокруг, а также той же историей и культурой. Живое, экстатическое отношение к природе и погружение в богатство истории и культуры человечества никак не укладывались в сознании Павла в естественно-научную картину мира с ее жесткими единообразными законами. Чувство любви и уважения к человеку, погружение в историю и культуру не соответствовали семейной изоляции от общества. Терпимость и плюрализм отцовского мировоззрения, и Павел это чувствовал, не отвечали общей тенденции того времени участвовать в социальных преобразованиях, тенденции, основанной на том же самом естественно-научном мировоззрении и связанных с ним идеях социальной инженерии.
Природа воспринималась Павлом Флоренским двояко и противоречиво: с одной стороны, в плане естественно-научного мировоззрения как физическая реальность, мумифицированная с помощью вечных законов природы, с другой - как живое существо и гуманитарная реальность. И социальная жизнь выглядела противоречивой: отец видел ее в семье, а за окном она переливалась всеми красками и уходила в бесконечность, если не в вечность. Возможно поэтому, несмотря на царившую в семье любовь, все чувствовали себя одинокими ("Я начал говорить, - замечает Павел, - о своем одиночестве, но, на разные лады, все были одинокими"[217]. И вот когда Павел стал подрастать и задумываться над смыслом своей жизни, он почувствовал, что уже не может совмещать эти два понимания жизни, что в нем как бы против его воли вырастает новая реальность. Почему она была осознана в религиозном ключе? Это понятно, ведь идея Бога для Павла была не только тайной, но и оказалась отвечающей многим его устремлениям. Действительно, Бог не только создал природу, но и пребывает в ней как живое начало, Бог олицетворял любимую Павлом семью (Отец, Сын, Богоматерь), но не узко, а напротив, вселенски, размыкая тесный мир Флоренских, Бог вносил единство и смысл в хаос жизни и много чего еще.
Однако и старая реальность никуда не ушла, и Павел оказался буквально распятым на "кресте" своих противоречивых устремлений - к Богу и к науке. К середине 1920-х гг. Павел Флоренский пишет об этом так: "Это была характерная болезнь всей новой мысли, всего Возрождения; теперь, задним числом, я могу определить ее как разобщенность человечности и научности. Бесчеловечная научная мысль - с одной стороны, бессмысленная человечность - с другой... Во мне эти две стихии столкнулись с особой силою , потому что возрожденческая научность была не внешним придатком и не оперением, а второю натурою , и ее истинный смысл я понимал не потому, что научился от кого-то, а знал непосредственно, как свои собственные желания . Но этому пониманию противостоял не менее сильный опыт, возрожденческие замыслы в корне их отрицающий"[218].
Однако новая реальность (опыт) еще была достаточно непонятной и противоречивой: что значит Бог в трех лицах, как он воплотился в человеке, что значит воскресение из мертвых, где теперь искать новую семью и прочие животрепещущие вопросы, на которые ответ могли дать только Священное Писание, святоотеческая литература, жизненный опыт и собственная мысль. Поступая в Московский университет, Павел уже знал истину (подлинную реальность), но он в ней пока не укрепился, не прожил ее мышлением, а иначе он не мог принять ни христианство, ни веру. Требовалась большая творческая работа по мыслительному и душевному освоению не только реальности Бога, но и разрешению всех противоречий, связанных с принятием христианской веры. А пока Павел идет учиться на физико-математический факультет, читает отцов Церкви, думает.
Судя уже по работе "Столп и утверждение истины", проходя свои университеты (Московский университет и духовную семинарию), Павел нащупывает и основные идеи нового мировоззрения и находит для себя новую семью - православную церковь. Последнее вполне понятно. В то время выбор был невелик: или идти в революцию, что для Павла было неестественным, или спасаться на путях веры и эзотеризма, что и делали многие интеллектуалы (философы, ученые, художники). Отчасти под влиянием философии православная церковь переживала в то время не только кризис, но и обновление, поэтому Павел вполне мог найти здесь свою новую семью.
Сложнее обстояло с выработкой нового мировоззрения: Павел не мог просто принять христианское учение, не согласовав его со своей "второй натурой", т. е. научным мировоззрением. А чтобы это сделать, нужно было переосмыслить и первое, и второе. Вот здесь и помог Гёте с его необычным пониманием познания. Как отмечалось, художественно ориентированное познание позволяет не просто рационально осмыслить материал, но и создать реальность для познающего, мир, где бы ему самому было место. Можно сообразить, что такая задача относится к ведению философии и эзотеризма. И философ, и эзотерик, но, конечно, по-разному открывают (а, по сути, конституируют) миры, которые валентны их личности и одновременно отвечают на вызовы времени. Отсюда понятен дрейф Флоренского не только в православную философию, но и "православный эзотеризм" (что, однако, не равносильно впадению в ереси).
Чтобы конкретно реализовать доктрину художественно ориентированного познания, переосмыслив на этой основе Бога и науку, Флоренскому пришлось не только в гетевско-средневековом духе переопределить познание, но и создать новый дискурс, сочетающий в себе элементы научного, философского, эзотерического и религиозного мышления. Действительно, с одной стороны, он постоянно прибегает к философии, логике, сравнительному языкознанию, культурологии, психологии, с другой - к интуиции, религиозному и личному опыту, свидетельствам отцов христианской церкви и Священному Писанию. Познание Павел задает двояко: как "вхождение познаваемого в познающее", "реальное единение познающего и познаваемого" и как "пресуществление человека через обожение его, через стяжания любви, как Божественной сущности"[219]. "Итак, познание, - пишет он, - не есть захват мертвого объекта хищным гносеологическим субъектом, а живое нравственное общение личностей, из которой каждая для каждой служит и объектом и субъектом"[220]. Приходят к такому познанию, следуя формуле - "верю, преодолевая доводы рассудка, затем познаю, во что я верю, в конце познания мое знание и вера сливаются в одно целое"[221].
Почему все это не эклектика, может спросить читатель? Для кого-то возможно, это эклектика, но для многих, в том числе для меня, нет. Дело в том, что все указанные элементы разных видов мышления Флоренский соединяет со смыслом, решая определенные интеллектуальные и духовные задачи, кроме того так, что "места соединений" понятийно обустраиваются. Например, задавая свое понимание личности, Павел использует как философские и семиотические, так и богословские представления (личность - это самоопределение человека и символ, а не понятие, но также свобода и духовность от Бога). При этом все эти характеристики личности в построении Флоренского не противоречат друг другу.
Другое дело, как все это сделано, здесь возможна полемика. Объясняя, что такое возмездие за грехи и как Бог спасает человека, Павел Флоренский постулирует мысль о рассечении человека на две части: его греховное "дело" жизни, которое Бог уничтожает, сжигает, и нетленную божественную сущность, которую Бог спасает[222]. Все достаточно логично, но трудно понять, что остается от сознания без самосознания. Или другой пример.
Кроме Бога Флоренский полагает онтологическую "тьму" или "абсолютное ничто", куда уходит все греховное, все зло. "Моменты бытия, - пишет он, - получают самостоятельное значение, расходясь между собою, и мое "для себя", поскольку оно зло, уходит от моего "о себе" во "тьму внешнюю", - т. е. вне Бога, - во "тьму кромешную", т. е. "кроме", "опричь" Бога находящуюся, - в метафизическое место, где нет Бога"[223]. По логике объяснения божественного возмездия это понятно, но как при наличие "Творца всего" понять, что такое "ничто" или "место, где нет Бога"? Но, повторяю, это уже нормальная полемика, невозможно отрицать сам дискурс, построенный Флоренским. Важно, однако, понять задачу этого дискурса, его направленность.
Ведь понятно, что постулирование Флоренским "тьмы" или "рассечения" человека на два существа (греховное и святое) работают на его жизненный опыт и непосредственные убеждения (видение). Действительно, с тьмой мы связываем всякую нежизненность и недуховность, а со светом - жизнь и Бога. Нельзя ли предположить, что и другие свойства Бога и действительности Павел задавал так, чтобы он мог реализовать в мире, встающем перед его умозрением, свои непосредственные убеждения и видение (ноумены - это и есть сущности, данные умозрению, создаваемые им)?
Действительно, соединяя науку и веру, переосмысляя то и другое, Павел Флоренский сблизил (духовно отождествил) абсолютную Истину и Бога. Всю жизнь поклоняющийся любви и красоте Павел и Бога наделяет этими чертами. Будучи сам распятый на кресте противоречивых устремлений, он наделил и мир, и человека, даже Священное Писание антиномичностью. "Священная Книга, - пишет Павел, - полна антиномиями... Только подлинный религиозный опыт усматривает антиномии и видит, как возможно фактическое их примирение"[224]. Вынужденный примирять науку и богословие, Павел Флоренский ограничивает Бога его же собственными решениями (Бог ограничен тьмой, он предоставил человеку свободу воли и не вправе ее отменить, Бог ограничил себя желанием спасти человека и пр.). В результате Бог Флоренского напоминает природу с ее законами, т. е., конечно, природу мистическую, но природу. В этом отношении Бог Флоренского - это скорее подлинная реальность эзотерика, чем религиозного человека (о различении религиозного и эзотерического сознания и опыта смотрите мою книгу "Эзотерический мир"). После революции 1905 г. и позднее, после репрессий советской власти в отношении православной церкви, Флоренский вынужден констатировать пришествие на русскую землю зла. В результате Павел ищет не то, чтобы замену церкви, но хотя бы временное прибежище людей, сохраняющих и отстаивающих веру и жизнь. И находит это прибежище в "роде". Род, вот та "храмина", в которой дышит дух Божий и одновременно укрываются и живут обычные люди в периоды нашествия зла. Но род глядит на мир ликом личности, как точно заметила С. Неретина, у Флоренского "сама субъективность объективна, ибо, великая и свободная, она все же не что иное, как "реальность высшей плотности", то есть идея, глаз рода, глядящего сквозь неповторимый глаз личности"[225]. Поэтому-то перед личностью и встает задача правильно понять назначение рода перед Богом. Да и образ церкви Павел Флоренский рисует под себя: это София-Премудрость Божия, т. е. церковь для подвижников и интеллектуалов типа самого Флоренского.
Наконец, как человек Павел Флоренский так и не мог для себя решить вопрос о неизбежности окончательного спасения мира; эта нерешительность проявляется и в его учении. С одной стороны, он вроде бы признает, что "жизнь каждого из нас, и народов, и человечества ведется Благою Волею, так что не следует беспокоиться ни о чем, помимо задач сегодняшнего дня", с другой - он приходит к представлению о периодической смене эпох добра и зла, "Средневековья" и "Возрождения"[226]. С одной стороны, он пишет, что в каждом человеке есть искра Божия, что "тварь Божия - личность, и она должна быть спасена", с другой - что злой характер человека "есть именно то, что мешает личности быть спасенной"[227]. Человек Богом постоянно испытывается, но спасается он или нет, зависит от него самого, от его характера[228].
Стоит обратить внимание на то, что личность Павла Флоренского не предшествует всей этой работе и колебаниям. Она становится в этих процессах. Но не столько сама собой, сколько в напряженной работе мысли, в разумно конституируемом образе жизни. С одной стороны, Павел продумывает проблемы и дилеммы веры и науки, пишет "Столп и утверждение истины", с другой - сверяет свою жизнь с символом православной веры. Для Флоренского личность - это, действительно, самоопределение человека, но также свобода и духовность от Бога.
Меня нельзя понимать в том смысле, что Павел Флоренский в работе "Столп и утверждение истины" решал только свои личные проблемы. В том-то и состоит его гений, что эти проблемы совпадали с проблемами времени, с его вызовами. Действительно, в начале ХХ столетия нужно было соединить науку и веру, переосмыслить веру применительно к новым реалиям, выдвинуть другой идеал социального действия (религиозного подвижничества и подвига, о чем много пишет Павел Флоренский и что так пригодилось верующим в сталинских лагерях), разработать новый способ богословского мышления, продемонстрировать на собственной жизни сократовский принцип стояния всю жизнь там, где "сам себя поставил", невзирая на саму смерть. И предложенное Флоренским понимание греховности работало на современность; трактовка греха как эгоизма и разлада личности, отвернувшейся от Бога, пришлась как нельзя кстати, была понятна человеку начала ХХ в., склонного к самоутверждению и психологизации своей внутренней жизни. "Самоутверждение личности, противопоставление ее Богу - источник дробления, распадения личности, обеднения ее внутренней жизни... Грех - момент разлада, распада и развала духовной жизни. Душа теряет свое субстанциональное единство, теряет сознание свой творческой природы, теряется в вихре своих же состояний, переставая быть субстанцией их. "Я" захлебывается в "потопе" страстей"[229].
Рассмотренное здесь творчество Феофана Затворника и Павла Флоренского заставляет серьезно пересмотреть наши привычные представления о различиях и взаимосвязях разных форм сознания и мышления. Хотя они различаются по своей логике и основаниям, тем не менее, могут уживаться (сосуществовать) в личности религиозного мыслителя, эзотерика или ученого; при этом рождаются новые синтетические представления, обогащающие каждую форму сознания и - более широко - религиозное, эзотерическое и даже научное мироощущения. Могут сосуществовать потому, что в обычной жизни человек, как правило, - не теоретик, негомогенен, он не строит непротиворечивую теорию, а стремится реализовать все стороны своей души. Языковое и ментальное условие этого - разворачивание схем, а схемы нет нужды гомогенизировать, их можно просто соединять. Обычный человек поступает значительно проще: он просто отказывается замечать противоречия, а разные реалии (богов, демонов, души, нирвану, природу и пр.) истолковывает так, чтобы они сосуществовали и помогали друг другу. Но необходимое условие этого - особая организация собственной жизни и сознания. Например, на работе я размышляю рационально, после работы посещаю церковь, но иногда пользуюсь гороскопом или обращаюсь к гадалке; моя жизнь разбита на отдельные сферы, и в каждой такой "комнате", я живу совершенно иначе. Судя по всему, так поступают многие люди. Они создают, строят такую картину мира (интегральную схему - конфигуратор), в которой размещались бы все эти разные представления и реальности. Но есть, конечно, и другие индивиды, которые изо всех сил стараются гомогенизировать мыслимую реальность (такие личности в отличие от предыдущих можно назвать "гомогенными").

6.4 Финал

6.4.1 Скептик просит ответить на вопросы, которые остались без ответа

Согласен, во многом, но не до конца. Да, творческая личность принадлежат к этой категории, вполне органично может совмещать в своем сознании и образе жизни философию, науку, эзотеризм. Но без ответа остались еще несколько заданных мною вопросов: почему Творец придумал такой странный сценарий (создать эгоистического человека и страдания), какой смысл в каббале имеет языческая идея реинкарнации, как связана наука каббала с древней каббалистической традицией, закончил ли человек свое биологическое развитие, почему такое значение в каббале придается желаниям человека и памяти (воспоминаниям)? Не до конца мне понятна и логика каббалистов: как это у них все со всем связано, все во все перетекает. Наконец, как скептику и ученому (приоткрою секрет - я социолог и историк, но в данном случае свои вопросы я задавал как обычный человек, интересующийся тем, что такое каббала) мне хотелось бы получить ответ на два таких вопроса: если разные науки, религии и эзотерические учения по-разному представляют действительность, и все апеллируют при этом к фактам и опыту (но тоже разным), то в чем тогда преимущество каббалы перед другими учениями, а также почему многие наши современники или пошли в каббалу, или заинтересовались ею?

6.4.2 Авторы стараются развеять последние сомнения Скептика, при этом их разъяснения часто переходят в диалог

На самом деле я уже отвечал на вопрос, почему Творец создал такой странный сценарий. А вот ответ Михаила Лайтмана:
"Мы состоим из единственного, созданного Творцом, материала - "желания наслаждаться". Поэтому мы реагируем только на страдания, т. е. только на отсутствие наслаждения. Причем, если мы получаем наслаждение, мы считаем, что так нам и положено, потому что состоим только из одного желания наслаждаться. А как только получаем ощущение, обратное наслаждению, т. е. его отсутствие, это воспринимается нами как страдание - и тут мы немедленно спрашиваем себя: "За что мне это?".
Поэтому Творец создал только желание наслаждаться. И этого Ему достаточно, чтобы уже далее сотворить из него "себе подобное". Как? Тем, что Он создает в сотворенном желании насладится всевозможные ощущения Своего отсутствия, тем, что вызывает в желании наслаждаться страдание, а страдания толкают к движению, к усилиям от этих страданий избавиться, т. е. наполниться наслаждением - т. е. Творцом.
Зачем же через страдания? - А чтобы мы сами захотели наполниться Творцом, осознав, что без Него мы страдаем. В этом и заключается роль эгоизма - в нашем развитии: он создает в нас страдания от удаления от Творца, вызывает в нас просьбу к Творцу избавить нас от страданий, и Творец вызволяет нас. Таким образом, эгоизм выполняет свою роль"[230].
Теперь ответ на второй вопрос. Идея реинкарнации есть не только в каббале, но и во многих других концепциях. Например, у Платона. Кстати, как и теория припоминания. Круговорот душ и память (припоминание) - краеугольные камни в концепции Платона. Он считал, что истинное знание и знание идей - это воспоминание (память) о том, что душа созерцала до своего рождения в божественном мире. Как правило платоновская концепция анамнезиса понимается психологистически. Но Платон всегда подчеркивал, что припоминание и работа человека ("вынашивание духовных плодов") неотъемлемы друг от друга. В "Федоне" он на разные лады говорит об этой работе: здесь и аскетизм жизни в целом, и блокирование связанных с телом чувственных ощущений и удовольствий, и постоянные упражнения, и необходимость посвятить себя философии, и сосредоточение души на истине, и собирание ее "в самой себе", и вера в подлинный мир. Анамнезис был необходимым Платону, чтобы решить сразу несколько задач. Во-первых, объяснить, если так можно сказать, трансцендентальные условия истинного познания; нельзя знать о том, чего нет, но существованием по Платону обладает лишь то, с чем мы совпадаем; именно память манифестирует подобное состояние. Во-вторых, обосновать существование бессмертия души как условие обретения блаженной жизни. В-третьих, убедить слушателей, что обретение подлинного существования требует особой жизни, познания и работы в отношении себя.
Идея припоминания у Платона, конечно, неоднозначна. В "Государстве" Платон рассказывает, как умершие души (за которыми легко угадываются те, кто, вступая в жизнь, сознательно выстраивают свой жизненный путь) выбирают свою судьбу. С одной стороны, образчики жизней, из которых производится выбор, уже существуют (подобно тому, как существует божественная жизнь, которую нужно только припомнить), с другой - чтобы выбрать правильно, мудрый должен вспомнить свою прошедшую жизнь, исследовать ее, руководствоваться стремлением к благу, отбросить честолюбие - короче, самому сознательно определить свою жизнь и ее последствия (как пишет Платон - "это вина избирающего, бог не виновен"). Припоминание у Платона нагружается двумя разными значениями: это и то, что объясняет существование подлинного мира идей, и то, что предполагает работу и путь, приводящие к такому существованию. "Припомнить" значит не только открыть то, что есть, но и выстроить себя, направить, создать и себя, и подлинный мир.
Интересно, что в эпоху Возрождения и Новое время под влиянием концепции анамнезиса и средневекового убеждения о том, что человек создан "по образу и подобию Творца", формируется мысль, по которой человек всего лишь, как говорили Николай Кузанский и Рене Декарт, менее совершенен, чем Бог. Поэтому он может уподобляться последнему, что опять же понимается двояко. В одном отношении как признание того, что через нас действует Иное (Бог, Разум, Дух, Мышление), в другом отношении, что мы сами - боги. Марина Цветаева говорит, что пишет не художник, он во власти слова, демона, его воля "не устать слушать, пока не услышишь, не заносить ничего, чего не услышал" (Платон бы сказал, "чего не припомнил"). Учитель одного из авторов (Вадима Розина) Г. П. Щедровицкий в одном из последних интервью говорил, что мыслит не он, посредством него мыслит мышление. В обоих случаях творческая личность как бы припоминает уже существующее, находящееся в ином месте.
В каббале памяти и припоминанию, действительно, придается большое значение. В "Науке каббала" в связи с этим можно прочесть следующее:
"Все мироздание представляет собой единую причинно-следственную цепочку от первого состояния, когда Малхут мира Бесконечности была полностью наполнена светом, и до ее окончательного исправления, когда она вновь будет наполнена светом. Этот процесс управляется с помощью решимот (воспоминания). Начиная с мира Бесконечности , Малхут постепенно перебирает все свои наслаждения, выставляет их на экран , оставляя при этом решимот от каждого предыдущего состояния, вплоть до окончательного исправления.
Только решимот определяют рождение следующего парцуфа из предыдущего, только информация о том, что уже было, дает возможность работать с экраном ... Решимот , которые в парцуфе , заставляют человека желать, искать, двигаться к чему-то новому. Мы лишь выполняем указание наших решимот "[231].
И вообще, разве не память о прошлом и наших поступках образует суть культуры и традиции?
Скептик: Положим. Но при чем здесь реинкарнация, разве в XXI в. можно верить в переселение душ?
Авторы: Мало ли во что верят современные люди! И что значит переселение душ? Можно это понять и рационально, если хотите. Переселение - это зависимость одних поколений от других. Вряд ли такую зависимость можно отрицать. Вы себя, конечно, можете осознавать как уникальное неповторимое существо. Но более правильное понимание - как существо, обусловленное предыдущими поколениями.
"Каждое поколение - это души предыдущих поколений, обретшие новую телесную оболочку. Души облачаются в новые тела и нисходят в наш мир. С каждым таким перевоплощением у них накапливается опыт. Кроме того, со временем меняются и внешние духовные условия"[232].
Даже с рациональной точки зрения, в этом есть смысл. Что такое душа? Дух, духовное, вечное, связанное не только с вами лично, но с культурой, языком, социумом. А тело? Биологический организм, который со временем умирает. Но смерть тела не может разрушить вечное, культуру и язык. Они продолжают существовать, "вселяясь" в другие тела. С рациональной точки зрения, конечно, такое вселение предполагает воспитание, влияние семьи, культуры и пр. Каббалист все это сокращает и говорит просто - перевоплощение, кругооборот душ.
М. Лайтман: Личность каждого уникальна тем, что вышла из своего особого места в общей душе Адама - общего творения. В течение многих нисхождений в этот мир, душа каждого, будучи в теле, должна духовно подняться к своему корню. Каждый раз, когда человек накапливает определенное количество знаний, впечатлений, тело умирает, а душа, освободившись от внешней формы, переводит накопленную информацию, впечатления, знания - в новые свойства. Поэтому в следующем кругообороте человек рождается более приспособленным к жизни, чем в момент, когда покинул мир. Всем известно, насколько трудно освоить новые технологии пожилым людям, и насколько естественно осваивают их наши дети.
Занимающийся каббалой не нуждается в периодах "жизнь - смерть", а может, не уходя из тела, из этой жизни, превращать (перемещать) информацию, впечатления, знания - в свойства. Ведь в этом и заключается основная цель изучения науки каббала: пока человек не вернется своими свойствами в свой корень в душе Адама , он должен будет нисходить в этот мир. Поэтому реализация науки каббала в человеке заключается именно в переводе усилий и получаемых впечатлений, информации, знаний - в новые духовные свойства, будучи в теле нашего мира.
Поскольку, исходя из своих основ, человек должен пройти строго определенное количество ступеней подъема от свойств нашего мира до свойства своего корня в Адаме , никто из нас не может уменьшить количество ступеней, но возможно ускорить темп их прохождения, настолько, чтобы уложиться в одну жизнь. Ускорения темпа своего духовного развития человек добивается за счет изучения устройства высшего мира.
В. Розин: Следующий, действительно, важный вопрос о логике, в которой, как Вы выражаетесь, "все со всем совпадает, все со всем связано": Творец совпадает с творением, природа - с Творцом и человеком, человек - с природой и Творцом и т. п. Помните, "когда человек поднимается по этим ступеням, то все миры поднимаются вместе с ним". Как все это понимать? А так, что здесь реализуется иной, чем в западной традиции тип мышления. Корни его - в восточной традиции. И здесь, в качестве сравнения, я приведу свой анализ индуистского мышления. Хотя этот способ мышления отличается от каббалистического, но есть много параллелей. Во всяком случае, он явится для Скептика еще одним примером необычного мышления, где "все со всем совпадает".
Если христианский Бог создал по своему образу и подобию только одно избранное существо - человека, то древний индуистский Творец Праджапати создал по своему подобию еще и жертву. "Праджапати (создатель), - читаем мы в гимнах Ригведы, - создал по подобию своему то, что есть жертва. Поэтому говорят: жертва есть Праджапати. Ибо по своему подобию создал он ее". Но одновременно Праджапати весьма похож и на ветхозаветного Бога: он создает и мир, и людей. "Вначале Праджапати был один, пока не пожелал: "стану я множеством, произведу я создания", и в жару желания, полный творческой муки, он произвел из себя миры с богами и людьми, пространством и временем, мыслью и словом". И одновременно Праджапати - это солнце, свет, несущие жизнь и смерть:
"...то, что там горит, - солнце; и то, что там горит, есть смерть. Так как оно есть смерть, то и умирают создания, живущие под ним; живущие по ту сторону его суть боги: посему боги бессмертны. Его лучи - узды, которыми впрягаются люди в жизнь. Кого захочет оно, жизнь того оно притягивает и подымает в себе: тот умирает. Но мудрец знает слово и приношение, которые подымают его выше области катящихся дней и ночей и выше того мира, в котором солнце своим жаром имеет власть над жизнью и смертью. У него день и ночь не отнимают благословения его дел: он освобождает свою жизнь от смерти. Это есть освобождение от смерти, совершающееся в жертве Агни-готры".
Нарисованная картина у западного человека, естественно, должна вызывать недоумение: Праджапати - это и солнце, и Создатель мира, и жертва; однако мудрец, владеющий словом и жертвоприношением, может уйти от него в некий мир, бытие, где оказывается ему неподвластным. Как все это понять?
Понять можно, только при этом нужно учесть природу индуистского мышления, существенно отличающегося от европейского, осмыслить то различие мировоззрений Востока и Запада, о котором так много говорили и писали. Известный индолог Г. Ольденберг в книге "Будда, его жизнь, учение и община" (М., 1905) замечает по этому поводу: "Дело в том, что индийский ум не воспринимает отдельное явление в его отдельном существовании, заключенное в границах своих очертаний и живущее своею, ему одному свойственною, жизнью. У индуса одно явление сливается с другим; линии стушевываются в нечто неопределенное. Таким образом, мысль то схватывает одну область сущностей и воспринимает всякое отдельное явление из этой области как идентичное с одной и тою же центральной потенцией или как зависящее от этой потенции, ею одушевленное, из нее рождающееся, то перелетает через все преграды отдельных явлений и говорит: это и то суть все".
Здесь исследователь буквально наткнулся на характерную особенность индуистского мышления, однако понял и истолковал ее, на наш взгляд, не совсем верно. То, что ему кажется неопределенным, непоследовательным, нелогичным, расплывчатым, неоднородным, на самом деле просто другой способ осознания, другой тип смыслообразования и объяснения.
Европейский человек со времен Античности и Нового Завета рассуждает, умозаключает, опираясь на отношения тождества и различия. Он исходит из твердых оснований, начал, которые выглядят однородными и непротиворечивыми (истинными). Каждый предмет и явление для европейского сознания отличны от других, а их сходство (тождество) или различие может быть установлено только в специальном рассуждении при приведении их обоих к одному основанию. В этом смысле "мир сознания" европейского человека, оформленный в античной философии Платоном и Аристотелем, есть мир явлений, связанных между собой отношениями тождества, различия, непротиворечивости. У индуса реальность принципиально иная. Он не устанавливает тождества и различия, не приводит разные явления к непротиворечивым основаниям (т. е. не гомогенизирует бытие), а напротив, ищет аналогии, сходства и подобия между явлениями, которые при этом считает принципиально различными, индивидуальными.
Понятно, что эта процедура не менее эффективна, чем та, которую применяет европеец: любую группу предметов можно организовать как в отношении тождества и различия, приведения к основаниям), так и в отношении сходства, аналогии, подобия. Поэтому там, где европейское сознание обнаруживает отдельные семейства и ряды тождественных (сводимых друг к другу) явлений (собственно предметов, наук), индуистский ум видит длинные цепи аналогичных, сходных явлений, каждое из которых, тем не менее, отличается от всех других. И самая длинная цепь аналогий, охватывающая и пронизывающая все, что только можно помыслить, - это сам Бог, единое существо, не имеющее никаких положительных определений, только "не это, не это". Действительно, чем более широкий круг предметов и явлений охватывается аналогией, тем меньше положительных определений остается у качества, общего у всех этих явлений. Наконец, явления самого широкого круга, т. е. всего мыслимого и сознаваемого мира, имеют лишь одно общее свойство - "ничто". "Вначале было несуществующее, - читаем мы в одном из главных ведических памятников "Брахмане ста тропинок", - из него родилось Существующее, оно само создало себя (произвело творение из себя самого)". "Единое-сущее, - пишет Ольденберг, - есть ens realissimum; его отражение суть слог утверждения "ОМ". Но в то же время у него есть и другое имя "Не это, не это", ибо он выше и глубже всякого предиката, который можно было бы приставить к нему; оно ни велико, ни мало, ни длинно, ни кратко, ни скрыто, ни открыто: "Лишь кто не думает о нем, подумал о нем; кто же думает о нем, не познает его, непонятное понимающему, понятное тому, кто не понимает"".
Но не только особенности смыслообразования отличают, выделяют индуистский ум, сознание. Не менее существенно понимание роли жертвы и мудреца (Брахмана), владеющего ритуалами жертвоприношения. Аналогия между жертвой и Богом (Праджапати), установленная еще в глубокие ведические времена ("жертва есть Бог"), предопределила в более позднее время два важных момента этого умозрения. Жертва стала пониматься в естественном, космическом залоге - как сама природа, а жертвоприношение как год, жрецы - времена года, жертвенные приношения - месяцы. В то же время Бог и жертва - это само бытие, жизнь, судьба, а следовательно, знание жертвы и жертвоприношения суть знание бытия, судьбы, жизни. Но аналогии идут еще дальше: природа, ее закон, жертва были усмотрены в Браме (означающем жреческое сословие и Бога одновременно; опять же действие "закона аналогии"), в его слове и знании, "в гимне, изречении, песне" ("тройном знании" Вед). О жреце, совершающем жертвоприношение, в "Брамане ста тропинок" говорится: "Он делает Браму главою этой вселенной". В древней ведийской песне есть такие выражения: "На истине основана земля, на солнце основаны Небеса. Благодаря праву существуют adityas (высочайшие боги, сыновья Адити, бесконечности)" и далее: "Брама есть слово, истина в слове есть Брама. Брама есть право. Брамою держатся небеса и земля".
Но ведь создатель всего - древнейший индуистский бог Праджапати? Да, вначале, а затем на первое место среди богов выходит Брама. Ольденберг отмечает, что "победа" Брамы была завоевана не сразу. Если говорили: "Брама - благороднейший между богами", то встречались и выражения: "Индра и Агни - благороднейшие между богами". Брама еще недостаточно силен, чтобы столкнуть с престола прежнего создателя и владыку миров Праджапати, но он стоит уже ближе всех к этому престолу. "Дух Праджапати, - сказано в "Брамане ста тропинок", - возжелал: если бы я стал множеством, если бы я расплодился. Он затратил силу, превратился в желание. И когда он затратил силу, превратился в желание, он создал сначала Браму, троякое знание, и оно стало его опорой, поэтому и говорят: "Брама есть опора этой вселенной"".
Но Брама не только Бог, но и жрец, мудрый, тот, кто владеет тройным знанием. А Бог не просто Создатель, дающий, созидающий жизнь, но и природа, космический закон. Получается (естественно, не в европейской логике, а в индуистском умозрении), что мудрый, Брама, не только регулирует в форме жертвоприношений природные, космические процессы (в частности, жизни и смерти), но и создаст, опираясь на знание Вед, саму жизнь, бытие. (Вот куда закономерно привели индуистское сознание, закон аналогии и "религия жертвы".) Теперь становится понятной и фраза "мудрец знает слово и приношение, которые поднимают его выше области катящихся дней и ночей и выше того мира, в котором солнце своим жаром имеет власть над жизнью и смертью... он освобождает свою жизнь от смерти". Действительно, Брама, с одной стороны, совпадает с природой, космосом, подчиняется их законам, с другой же - сам созидает, творит (в качестве Бога) и закон, и бытие, а следовательно, стоит над ними. Для европейского ума все эти аналогии и построения или чистая поэзия, или сплошные парадоксы, но для восточного - стройный и законосообразный мир. С точки зрения восточного умозрения, мудрый (Брама), если он владеет Знанием, может не только регулировать природные, космические процессы, но и творить само бытие (жизнь), не совпадающее (что существенно) с тем, в котором пребывают обычные люди. Запомним и этот вывод, он нам также пригодится.
Двуединая сущность Брамы (как природы и творца ее) особенно укрепилась в результате еще одной аналогии. Дело в том, что на роль главного Бога претендовал не только Брама, но и Атман (Atman, что значит "дыхание", "жизнь", в европейском понимании - "субъект", "Я"). По ведическим представлениям, Атман - это средоточие, центр жизни, главенствующий над прочими жизненными и дыхательными (ргапа) силами. В "Брамане ста тропинок" мы читаем: "Воистину десятерное дыхание дано человеку; Atman - одиннадцатое; на нем основываются дыхательные силы. В середине помещается Atman, вокруг него дыхательные силы". В "Органоне" Аристотель отмечает, что в определенном смысле в уме содержится все, весь космос, все рода бытия. Но то, что для Аристотеля было лишь постановкой проблемы, исходным пунктом для истинных умозаключений, для восточного умозрения явилось широкой и плодотворной аналогией, Ольденберг пишет: "Что индийский мыслитель узнал в себе самом, переносится им с роковою необходимостью во внешний мир; для него микрокосм неизбежно сливается с макрокосмом, и с обеих сторон аналогичные образы многозначительно указывают друг на друга".
Как человеческий глаз подобен космическому глазу, солнцу, и по смерти человека соединяется с этим последним, как боги уподобляются дыхательным силам человека, действуя во вселенной в качестве дыхательных сил мирового целого, так и Атман, центральная субстанция "Я", переступает пределы человеческой личности и становится творческой силой, двигающей великое тело целого. Он, властитель дыхательных сил, есть в то же время властитель богов, создатель существ, произведший миры из своего "Я"; Атман есть Праджанати. Известны выражения: "Атман есть все"; "Атман есть весь этот мир".
Но ведь эти же характеристики можно отнести и к Браме - тем легче, следовательно, индуистским мыслителям было усмотреть полную аналогию между Брамой и Атманом. В результате Атман и Брама совпали, как единое, вечное, как Бог, оставаясь тем не менее самостоятельными существами и сущностями.
"...Оно было и будет, - гласит писание, - славлю его, великое Брама, единое, вечное, широкое Брама, единое, вечное. Чтите Атмана духовного, тело которого - дыхание, вид которого - свет, сущность которого - эфир. Атмана, который принимает вид, какой хочет, быстрого, как мысль, полного правого хотения, полного правого держания, исполненного всякого благоухания, богатого всякими соками, простирающегося во все страны света, наполняющего всю вселенную, безмолвного, вседовольного. Малый как зерно рисовое, или ячменное, или просяное, или как пшено, так пребывает этот дух в "Я", золотой как свет бездымный - такой он; шире неба, шире эфира, шире этой земли, шире всех существ; он есть "Я" Дыхания, он есть мое "Я" (Атман); с этим Атманом соединяюсь "Я", когда уйду отсюда. Кто усвоил себе это, поистине тот не питает никакого сомнения. Так говорил Шандилия".
Что же получилось? Опять отождествление, но отнесенное теперь уже к собственному "Я" человека, к его средоточию, дыханию, жизни: Бог не только вся природа, весь космос (порядок, закон), но и творец, созидатель бытия, жизни, и, что важно, эта творческая божественная потенция принадлежит самому человеку его - Атману. В "Брамане ста тропинок" рассказывается, как архаический Атман создает людей, животных, огонь (Агни), влагу (Сому), и далее делается вывод: "Это и есть самопересоздание Брамы. Так как он создал более высоких богов, чем он сам, и так как он, смертный, создал бессмертных, вот почему это называется пересозданием. В этом пересоздании участвует тот, кто знает о нем". Конечно, в этом отрывке смертный уподоблен Браману, ведь только он может быть одновременно человеком и Богом. Это построение приоткрывало широчайшие перспективы, воодушевляло, подымало человека над обыденным существованием. "Кто так видит, так мыслит, так познает, наслаждаясь "Я", играя с "Я", сливаясь с "Я", забавляясь с "Я", тот - самодержец; свободно шествует он через все миры". Наконец, из представления об Атмане-Брамане постепенно начинает выкристаллизовываться и такая странная для европейского ума мысль, что все положительные определения (части) человека - телесность, ощущения, эмоции, мысли не образуют его "Я", так как все они подвержены изменению и страданию, как железо ржавчине, и лишь его "Я" - Атман, управляющий этими частями, вечен и неизменен, пребывает в покое, не имея никаких положительных определений. Только на первых этапах формирования представлений об Атмане, когда он ничего не ведал о своем родстве с Брамой, а скорее напоминал одновременно Праджапати и Адама, ему давали положительные и вполне человеческие (но и божественные) определения. В "Брамане ста тропинок" можно прочесть почти библейский эпизод:
"Атман вначале был подобен мужу; он огляделся кругом и ничего не увидел, кроме себя самого; он сказал первое слово: "Я есть"; отсюда происходит имя "Я"; поэтому теперь еще всякий на вопрос о своем имени скажет сначала "Я", а потом уже назовет другое имя, которое он носит... Он испугался; вот почему пугается тот, кто остается один. Тогда подумал он: "Так как ничего нет на свете кроме меня, чего же я боюсь?" И его страх прошел. Чего бы он мог бояться? Страх чувствуют перед кем-нибудь другим. Но он почувствовал недовольство; вот почему чувствует недовольство тот, кто остается один. Он пожелал кого-нибудь другого. Он заключал в себе сущности женщины и мужчины, сплетенные между собой. Он расколол эту свою сущность на две части: так возникли супруг и супруга; вот почему каждый из нас подобен половине куска, говорит Яджнавалкья; вот почему этот пробел (в мужской природе) заполняется женщиной. Он соединился с нею; так возникли люди".
Но более развитое представление об Атмане совершенно иное: Атман - покой, отсутствие всех положительных определений, нечто, напоминающее смерть, как полнейшее отсутствие сознания, а следовательно, и возможностей для утверждений и различений. Эту стадию иллюстрирует замечательный диалог об Атмане, имевший место между великим браманом Яджнавалкья и его женой Мантрейей.
Яджнавалкья говорил: "Никакого сознания нет после смерти, слушай, так говорю тебе я". Тогда отвечала Мантрейя: "Твое слово, возвышенный, сбивает меня с толку: никакого сознания нет после смерти". Тогда сказал Яджнавалкья: "Не бестолковое говорю я тебе, но, конечно, надо понять это. Где есть два существа, там может один другого видеть, один другого обонять, один с другим говорить, один другого слышать, один о другом думать, один другого познавать. Но если для кого-нибудь все сделается его "Я" (Атманом), через кого и кого будет он тогда видеть, через кого и кого будет он тогда обонять, через кого и кого будет он тогда слышать, представлять, узнавать? Через кого он узнает того, кто узнавал для него все это? Познающего, через которого он мог бы узнать его"[233].
Подчеркну еще раз, я не отождествляю каббалу с учением древних индусов. Моя цель - показать, что логика "все во всем" вполне закономерна и представляет собой древнюю традицию.
На вопрос о связи науки каббала с древней каббалистической традицией ответ уже был, но поясним еще раз. Мы не разрываем с традицией, а продолжаем ее, адаптируя, однако, к современности. Как сказано в "Науке каббала":
"Каждое последующее поколение каббалистов, основываясь на опыте предыдущего, разрабатывало методику освоения духовного, внешнего мира, подходящую данному поколению. Те учебники, по которым каббала изучалась 2-3 тысячи лет назад и даже 400-500 лет назад, для нас сегодня непригодны. Ими мы можем пользоваться в очень ограниченном объеме"[234].
Сложнее, конечно, вопрос о биологическом развитии. Да, каббалисты говорят о дополнительных органах восприятия, шестом чувстве, позволяющем ощущать силы мироздания, ту его часть, которая скрыта от обычного человека. Но в данном случае дополнительные органы нельзя понимать наподобие уха, глаза или носа. Эти органы используют обычную биологию человека, переорганизовывая и перестраивая ее. Ведущим все же является не биология, а духовная работа. Каббалистические органы - это органы, сформировавшиеся в ходе духовной работы.
Наши способности (память, восприятие, воображение, мышление, рефлексия) складываются в лоне культурных практик и культурного опыта, причем большую роль здесь играют разные языки (семиотические системы, семиозис). Осваивая новый семиозис, человек получает возможность иначе воспринимать мир (по-новому слышать, видеть, ощущать), и в частности, воспринимать вещи, невидимые с помощью обычных органов чувств. Уже Рудольф Штейнер специально анализировал эти необычные процессы.
Имагинативное познание в психотехнике Штейнера - наиболее важная ступень эзотерического восхождения: оно должно привести человека к невидимому, высшему, духовному миру. При этом сам человек должен уйти от чувственного обычного мира, от своего обычного организма, чувств и органов и взамен этого выработать, сформировать новые органы, новый организм. Человек наряду со своим обычным "Я" открывает второе "Я", целиком находящееся в духовном мире.
"В ходе духовного обучения, - пишет Штейнер, - важны два душевных переживания. Одно из них - то, на основании которого человек может сказать себе: отныне, когда я оставляю в стороне все впечатления, которые мне может дать физический, внешний мир, и взираю в мою внутреннюю глубину, я вовсе не вижу перед собой существо, у которого погасла всякая деятельность; напротив, я взираю на существо, самосознающее себя в таком мире, о котором я ничего не знаю, пока на меня действуют одни только чувственные и обычные рассудочные впечатления. В это мгновение душа ощущает, что она родила вышеописанным образом в самой себе новое существо, как сущностное ядро своей души. И это существо наделено совсем другими свойствами, чем те, которые были в душе раньше.
Второе переживание состоит в том, что свое прежнее существо мы имеем теперь наряду с собой, как некое второе существо. То, в чем мы сознавали себя до сих пор заключенными, становится чем-то таким, чему мы оказываемся в известном отношении противопоставленными. Временами мы чувствуем себя вне того, что обычно мы называли своей собственной сущностью, своим "Я". Это ощущается так, как будто мы живем теперь в двух "Я". Одно из них - то, которое мы знали раньше. Второе же стоит над ним, как новорожденное существо. И мы чувствуем, как первое приобретает известную самостоятельность по отношению ко второму, вроде того, как тело человека имеет известную самостоятельность по отношению к первому "Я". Это переживание имеет большое значение. Ибо через него человек узнает, что значит жить в том мире, которого он стремится достигнуть путем обучения.
Второе - новорожденное - "Я" можно привести теперь к восприятию в духовном мире. В нем может развиться то, что для этого духовного мира имеет такое же значение, как органы чувств для мира чувственно-физического. Когда это развитие достигнет надлежащей ступени, человек не только будет ощущать себя, как новорожденное "Я", но и будет отныне воспринимать вокруг себя духовные факты и духовных существ, подобно тому, как с помощью физических чувств он воспринимает физический мир".
Образование у человека нового "Я", новых организма и органов позволяет ему воспринимать новый духовный мир аналогично тому, как он воспринимает впечатления обычного чувственного мира. Однако на ступени имагинативного познания человек воспринимает не отдельные законченные процессы, а непрерывные превращения одного в другое.
"В физическом мире есть нечто, что в имагинативном мире проявляется совершенно иначе. В первом можно наблюдать непрерывное возникновение и прехождение вещей, смену рождения и смерти. В имагинативном мире вместо этого явления происходит постоянное превращение одного в другое. В физическом мире мы видим, например, как отмирает растение. В имагинативном же мире по мере того, как растение увядает, видно возникновение другого образования, которое не воспринимается физически, но в которое постепенно превращается отмирающее растение. И когда растение исчезло, на его месте оказывается вполне развившееся образование. Рождение и смерть суть представления, теряющие в имагинативном мире свое значение. На их место становится понятие превращения одного в другое".
В учении Штейнера духовный мир и душа, с одной стороны, отличны от земного мира и души человека, с другой - похожи на них в том отношении, что обладают разнообразным и богатым бытием. Поэтому переход из обычного, видимого мира в духовный, невидимый есть сложнейший процесс перерождения, трансформации, обновления: "отбрасываются" старое тело и "Я", старые органы и впечатления, осознаются, формируются, осваиваются новые. Подобно обычному чувственно-физическому миру, поставляющему человеку независимые от него образы и впечатления, духовный мир должен представлять независимые духовные впечатления и образы[235].
Значение семиозиса в форме различных языков в каббале объясняет Михаил Лайтман:
"Истинному материалу элементов первой системы, называемых духовными мирами, исследователь не в состоянии присвоить какое-либо название, так как наш язык есть проявление и инструмент сознания, которое рождено совокупностью ощущений и представлений. Они же, в свою очередь, есть результат воздействия мира, ограниченного категориями пространства, времени и движения...
Все это дало возможность ученым применить для передачи информации об уровнях мироздания, недоступных для простого описания, особую знаковую систему, названную ими "язык ветвей", каждое слово в которой, семантически привязанное к объекту или явлению нашего мира - ветви, указывает достигшему уровня, на котором находится причина, порождение этого объекта - корень, о каком явлении или объекте того уровня идет речь.
Таков характер языка, используемого учеными-каббалистами, для передачи необходимой коллегам и всему миру информации, друг другу и для использования ее в следующих поколениях, в устной и в письменной форме. Язык этот отвечает требованиям достаточности, то есть полностью удовлетворяет необходимость желающих изучить мироздание и участвовать в реализации его цели...
К сожалению, невозможно привести здесь множество других очень важных аспектов знаковой системы каббалы, таких как передача информации через графическое начертание букв ивритского алфавита, через их числовое значение, так называемые гематрии...
Первоначальным намерением ученых-каббалистов было скрыть науку каббала от масс, среди которых было распространено мнение, что наука каббала есть не что иное, как система воспитания, этики и морали. И потому первые ученые-каббалисты скрывали науку каббала, используя при ее написании точки и линии, что породило алфавит языка иврит, определенный 22-я буквами, каким он и сохранился по сей день.

ЯЗЫК ТАНАХА [236]
Язык ТАНАХа - это основной и коренной язык, очень подходящий для своей цели, поскольку в большинстве случаев в нем есть соответствие ветви корню, и он наиболее удобен для понимания. Это язык наиболее древний, и он является тем языком, который относят к Адаму ...

ЯЗЫК ГАЛАХИ [237]
Язык Галахи - это не язык действительности, а язык существования действительности. Он целиком взят из ТАНАХа, в соответствии с законами Галахи, изложенными там.

ЯЗЫК АГАДЫ [238]
Язык Агады легок для понимания, так как использует притчи, очень подходящие для желательного понимания, и с точки зрения поверхностного понимания он еще более удобен, чем язык ТАНАХа. Иносказание и остроумие делают его очень удобным для описания чуждых и тяжелых понятий, связанных с сутью самой ступени как таковой, что невозможно объяснить с помощью языка ТАНАХа и Галахи...

ЯЗЫК КАББАЛЫ
Это язык в полном смысле этого слова, являясь предельно точным как в отношении ветви и корня, так и в отношении причины и следствия. Обладает особым достоинством, позволяющим говорить на нем о мельчайших деталях без ограничения. Дает возможность обращаться напрямую к любой интересующей нас детали, без необходимости предварительного исследования ее связи с предшествующим ей или следующим за ней.
Язык каббалы включен во все вышеописанные языки, но использование названий объектов высшего мира, их гематрий, принадлежит только ему. Причина того, что они встречаются и в других языках, в том, что все языки тоже включены в язык науки каббала, поскольку все эти названия - выражение особых частностей, которые помогают всем остальным языкам.
Но наряду со всеми чудесными достоинствами этого языка, есть в нем очень большой недостаток: будучи чрезвычайно сложным, практически ускользающим из разряда человеческого постижения, разобраться в нем возможно только с помощью объяснений ученого-каббалиста, ранее постигшего все описываемое. И даже, изучив устройство системы ступеней "сверху вниз" и "снизу вверх", изучающий все равно не поймет этого языка, пока не получит его из уст ученого-каббалиста, который, в свою очередь, получил этот язык в личном общении со своим учителем...
Язык каббалы развился последним из-за трудностей его понимания, так как, в дополнение к постижению, необходимо получить также комментарий слов. И потому даже понимающие не могут им пользоваться, поскольку на фоне большинства они были единицами в поколении, и не с кем им было разговаривать. Язык этот мудрецы использовали для описания действия системы высшего управления - "Маасе Меркава". Это особый язык, с помощью которого говорят о подробностях формирования ступеней и ни о чем другом.
Все четыре языка, используемые для объяснения науки раскрытия первопричины - Творца, были развиты учеными-каббалистами одновременно, и каждый из них включает в себя остальные.
Язык каббалы похож на любой другой язык, а его предпочтение основано на емкости каждого его слова. Он выглядит смесью трех вышеупомянутых языков, но это - особый язык сам по себе от начала и до конца. И речь идет не о значимости слов, а о том, на что они указывают. В этом его коренное отличие от трех предыдущих языков, в которых почти нет слов, указывающих только на что-то одно, то есть по одному слову невозможно понять, на что оно намекает, для этого его нужно рассматривать в соединении с еще несколькими словами, и иногда только с помощью целой главы можно понять, о чем идет речь.
Преимущество же языка каббалы в том, что каждое слово в нем раскрывает изучающему свое полное содержание и смысл, в абсолютной точности, не меньше, чем любой другой язык, используемый людьми. Каждое слово этого языка имеет точные рамки, так, что невозможно заменить его на другое...
Поскольку управление духовное, и таким оно постигается изучающими, невозможно передать его описание другому устно, тем более написать книгу, так как духовные сущности никогда и ни при каких обстоятельствах не передаются знаками, буквами, звуками, а только сам изучающий из своего ощущения знакомится с мирозданием.
Но как же, в таком случае, наука каббала обязывает своих ученых передавать постигнутое ими своим ученикам и поколениям? Для этого существует только один способ - путь ветви и корня, который гласит, что нисхождение от Творца всех миров и их наполнений во всех деталях произошло в одной, единой мысли, которая произвела это нисхождение множества миров и творений, и определила их поведение.
В соответствии с этим, все миры действительно подобны друг другу, как оттиск подобен печати, когда первая печать определяет все последующие. Тем самым миры, наиболее близкие к Замыслу Творения, называются корнями , а более далекие - ветвями ...
Но поскольку "окончание действия - в Замысле Творения", мы находим цель в начале миров, в первом мире, в первой печати, так как все миры вышли и отпечатались с него. Поэтому все творения (неживого, растительного, животного и говорящего уровней во всех своих частных проявлениях) изначально находятся и в образах первого мира, а несуществующее в нем не может появиться в более низких мирах, так как "не может дать дающий того, чего нет в нем""[239].
Теперь попытаемся ответить на вопрос, почему в антропологии каббалы такое большое значение придается желаниям человека. Но разве только в каббале? Разве желания не являются фундаментальной константой всей нашей цивилизации? Чтобы убедиться в этом, стоит вспомнить эпоху Возрождения. Именно там было осознанно, что желания "правят бал", но что на них должна быть наброшена узда. Наиболее выразительно вся эта проблематика выражена в знаменитой речи Пико делла Мирандолы "Речь о достоинстве человека".
"Тогда принял Бог человека как творение неопределенного образа и, поставив его в центре мира, сказал: "...Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочитаешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие божественные. О, высшая щедрость Бога-отца! О высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет!""[240].
Именно потому, что ренессансный человек себя делает, творит, ориентируясь на собственные желания, он ощущает свое отличие от других, как бы мы сказали сегодня, свою индивидуальность. Анализируя переписку Никколо Макиавелли с Франческо Веттори, Л. М. Батким замечает:
"И Веттори, считающий себя набожным, исправно по праздникам слушающий мессу, и Макьявелли, испытывающий откровенное отвращение к монахам и церковникам, оба они ведут себя так, словно традиционной морали никогда не существовало... нельзя не расслышать полемических интонаций в повторяющейся на разные лады формуле индивидуальной независимости: надо "жить свободно и без оглядки", "вести себя по-своему, не перенимая чужого", "вести себя на свой манер", "заниматься своими делами на собственный лад". За этим целая новая программа человеческого существования... Индивид должен сам решать, что ему подходит"[241].
Однако ведь такой человек ведет себя несогласованно с другими, делает, что хочет, и, как следствие, входит в конфликт с другими. А это предпосылка "войны всех против всех". Вот почему в той же "Речи о достоинстве человека" Пико делла Мирандола, признавая, что обычный человек подвержен страстям и даже безумию, выставляет положительный идеал.
"Так и мы, подражая на земле жизни херувимов, подавляя наукой о морали порыв страстей и рассеивая спорами тьму разума, очищаем душу, смывая грязь невежества и пороков, чтобы страсти не бушевали необдуманно и не безумствовал иногда бесстыдный разум. Тогда мы наполним очищенную и хорошо приведенную в порядок душу светом естественной философии, чтобы затем совершенствовать ее познанием божественных вещей"[242].
Итак, на необузданные желания и своеволие личности Мирандола предлагает набросить узду "морали и естественной философии". Кстати, только так, учитывая законы природы и реальные обстоятельства, человек может рассчитывать на успех и даже могущество.
"Если "фантазия" и "способ поведения", - замечает Баткин, - восходят к античному понятию "ingenium" и указывают на некую внерациональную заданность (индивид смотрит на вещи и ведет себя так, а не иначе, поскольку так уж он устроен), то противоположный принцип состоит в рациональности оценок, расчетов и вытекающих отсюда действий. Следует "не основывать свое мнение на страстях", "не упорствовать", "уступать разумным соображениям", "исходить из резонов", "основывать свое мнение на разумности""[243].
Обратим внимание, в разговорах о самостоятельном поведении формируется представление о "свободе", через которое позднее будет конституироваться новоевропейская личность. Проблема самостоятельного поведения упирается в вопрос о том, является ли человек свободным в своих действиях или он полностью обусловлен обстоятельствами, включающими его натуру, которые и задают его "фантазии". В плане же идентичности ренессансному человеку остается уподобляться или самому себе (артикулируя для этого свои желания), или природе, познавая ее законы, или же христианской традиции в лице общественной морали. Каждое из этих решений неудовлетворительно, поскольку неясны основания действий человека, а реализация этих подходов часто ведет к негативным последствиям. Действительно, непонятно, чем обусловлены желания человека, что хочет природа и почему ей надо следовать, если человек - сам творец, как соотнести мораль со свободой личности.

6.4.3 Скептик излагает свое понимание социальной действительности

Возможно, Вы и правы. Возможно, желания, как Вы выразились, "правят балом". Но разве сегодня мы не страдаем от наших собственных желаний? Позвольте мне рассказать, как я вижу современную социальную ситуацию и возможности ее разрешения. При этом я в первый раз буду выступать уже не как Скептик, а как ученый. Современную жизнь я воспринимаю достаточно драматично. На мой взгляд, одно из сильных переживаний, владеющих современным человеком, - тревожность и страх перед лицом настоящего и будущего. Почти всегда человек боялся смерти, войны, болезней, неудач. Но эти несчастья были, так сказать, неизбежны. Сегодня к ним добавились ожидания и ужасы терроризма, экономических кризисов, социальных неурядиц и беспредела, страх перед неясным будущим. И разве нормально, если в культуре в качестве уже привычных социальных персонажей выступают киллеры, манипуляторы разных мастей, начиная от твоих близких, кончая политиками, людьми с разными странными идеями, так что становится невозможным отличить умалишенного от нормального человека, шизофреника от святого?
В истории нашей цивилизации были периоды (в Древнем мире, в Средние века, в XVII-XVIII вв., в ХХ в. в России), когда, вступая в жизнь, человек заставал понятную ему картину действительности: мир и человек созданы богом, Творцом всего, животные и люди эволюционировали в природе и подчиняются ее законам, социальную жизнь направляет царь, государство, партия. Сегодня от картин и различных объяснений мира рябит в глазах, все живут по-разному и идут в разных направлениях. Кто, спрашивается, прав, каково будущее: янки, попирающие международные традиции и право, от состояния экономики которых оказываются зависимыми почти все на планете, старушка Европа, динамичные и жестокие религиозные фундаменталисты, возрождающиеся буквально на глазах христианство, ислам и буддизм, зеленые и антиглобалисты или, может быть, медленно поспешающие евроазиатские народы?
Несмотря на внешне бурную политическую жизнь, человек все чаще задается вопросом: а зависит ли что-нибудь от него лично, на какую социальную реальность ему ориентироваться, ради чего, в конце концов, жить, если действительность как таковая не существует, а представляет собой (что утверждают, например, постмодернисты) просто языковую игру, за которую ответственность берет сам играющий, т. е. живущий (но мало ли какие странные игры можно создать!)?
Однако, возможно, так было всегда, только менялось содержание наших переживаний? Например, человек Древнего мира панически боялся демонов (духов болезни и смерти) и загробного существования, средневековый - конца света и Страшного суда, а жители 60-70-х гг. ХХ в. - ядерной войны. Правда, ставя вопрос таким образом, мы невольно понимаем человека во всех веках и культурах одним и тем же, но современные философские и научные исследования, особенно культурологические, гуманитарные и социальные, показывают, что это представление неверное. Человек - не только творец истории и культуры, но и их продукт. Он менялся, причем кардинально, при смене культур и цивилизаций, и в связи с этим по-разному решал вопрос о смысле своего существования, свободе и необходимости.
Современные исследования показывают, что вплоть до середины ХХ в. "конструкция" личности, стоящей в центре мира и действующей по собственным желаниям, о которой Вы так хорошо рассказывали, работала вполне успешно. Но, начиная с этого периода или еще раньше, резко меняются условия, назревает кризис культуры. Европоцентристское мироощущение отходит на задний план, вместо него формируется широкое культурологическое мироощущение, требующее признания самоценности разных культур. Складывается новая цивилизация, в рамках которой утверждаются как правомерные самые разные конфессии, эзотерические учения, видения и мироощущения. Начиная с И. Канта, идет критика натуралистического видения действительности, которая не могла не привести к признанию разных реальностей вместо одной - физикалистской. И в практическом отношении человек учится новым формам жизни: не отказываясь от себя, он учится признавать видение и реальности других людей, строить с ними совместную деятельность.
В плане интересующей нас тематики можно отметить две разные тенденции: с одной стороны, человек все более обнаруживает и осознает свою обусловленность, с другой - ощущает и реализует свою свободу как личность. Обусловленность современного человека интересно обсуждает, например, Мартин Хайдеггер, анализируя природу техники. Вводя трактовку техники как "постава" (когда всякая техника рассматривается как функциональный элемент поставляющего производства - вода Рейна как средство для работы электростанции, электростанция как средство выработки тока, электрический ток как средство для освещения городов или работы электромашин и т. д.) и показывая дальше, что человек и природа сами превращаются в постав, Хайдеггер блокирует столь привычное для нас убеждение, по которому человек стоит над техникой и природой или что техника не влияет на природу, поскольку создана и действует в соответствии с ее законами.
В настоящее время обусловленность современного человека связана также с формированием новых форм социальности . Анализ показывает, что переход к новым типам хозяйственной деятельности, втягивающих в свою орбиту экономику разных стран, новым типам власти (власти знаний, информации, экономических отношений), создание новых социальных институтов (например, международных, транснациональных), новых технологий (например, информационных) с необходимостью влечет и становление новой социальности. Современные транспортные системы (прежде всего авиация, быстроходные корабли, скоростные железные дороги), средства связи (радио, телевидение, электронная почта, Интернет), высокие технологии, новые экономические схемы и системы в корне изменили многие социальные процессы, позволив сблизить и объединить отдельные, до того не связанные между собой, территории, социальные структуры, сообщества. Под воздействием новых возможностей (к ним относятся даже ядерные войны или международный терроризм), происходит становление новых социальных организмов, например, "метакультур", международного терроризма, антиглобалистского движения.
Действительно, начиная со второй половины ХХ в. можно говорить о становлении суперорганизмов социальной жизни - лагерей социализма и капитализма ("политические метакультуры"), экономических зон США, Общего Рынка, Японии, Китая и Юго-Восточной Азии ("регионально-хозяйственные метакультуры"), буддийского, мусульманского, христианского мира ("конфессиональные метакультуры"), наконец, единого социального пространства Земли ("планетарная метакультура"). Для каждого их этих суперорганизмов характерно (в прошлом или в настоящее время) постепенное формирование общих институтов, становление единых условий хозяйственной и экономической деятельности, сходных структур власти, принятие общих политических деклараций, создание союзов и других политических объединений. В некоторых случаях, как например для социалистического лагеря, речь шла даже о единых базисном культурном сценарии, хозяйстве и системе управления (власти). К этому же фактически движется Общий Рынок.
В чем отличие метакультур от обычных культур? Субстрат метакультур включает в себя не только людей, технологии и сети, но и отдельные культуры и национальные государства, прежде существовавшие самостоятельно. Подобно тому, как в свое время при становлении первых культур формировались институты и хозяйство, обеспечивающие базисные, а затем и производные потребности людей, сегодня метакультуры начинают обеспечивать потребности отдельных культур и государств, входящих в метакультуры. И наоборот, отдельные культуры и государства как субстрат метакультуры начинают трансформироваться, приспосабливаясь к выполнению специализированных функций в суперорганизме метакультуры.
Как правило, современного человека мы называем личностью, говоря о ее правах, свободе и пр. При этом забываем, что человек, пусть он даже будет сверхсовременный, продолжает оставаться социальным индивидом . Последний же действует не самостоятельно, а по законам социума, в свою очередь, социальный организм действует через него и посредством него. Для социального индивида его собственная жизнь неотделима от культурной. Когда в Древнем мире, например, Ассирии или империи Ацтеков, цари демонстрировали ужасающую жестокость, принося в жертву богам тысячи пленников, они действовали не лично от себя, а реализовали волю своих богов. В то время это было вполне оправданно, поскольку цари Древнего мира рассуждали так: если мои боги не смогут уничтожить чужих богов, мой народ ждет печальная участь, его поработят окружающие царства.
Если учесть, что культура, как социальный организм, осуществляет себя в людях, нельзя уже удивляться, что в периоды, когда речь идет о становлении социума или вопросах его выживания, многие социальные индивиды начинают действовать только исходя из интересов целого , какими бы странными и жестокими с этической позиции они ни казались. В этом отношении не уникальна и современная ситуация - мы живем при становлении новой цивилизации, где на место привычных культур и национальных государств встают "метакультуры" и другие глобальные социальные образования.
Действуя от имени метакультуры, идентифицируя себя с ее ней (Богом, человечеством, народом), человек полностью обусловлен. Но в качестве личности, отстаивающей свои права, осознающей свою уникальность и индивидуальность, человек осознает себя не обусловленным, свободным.
Обсуждая, как можно преодолеть "технократический дискурс" и связанную с ним обусловленность человека со стороны техники, Хайдеггер говорит, что для этого необходимы сознательные усилия человека. Однако человек для этой задачи нужен иной. Необходимым условием осмысленного воздействия на технику является, по Хайдеггеру, работа человека в отношении себя: человек должен "открыться существу техники", "опомниться", заново "ощутить широту своего сущностного пространства". Это верно, но и достаточно наивно, романтично. Если человек глубоко обусловлен, то, как спрашивается, он может опомниться?
Суммирую современные представления о человеке. Как социальный индивид он действует от имени целого - социальной группы, этноса, нации, культуры, человечества. В теоретическом плане здесь можно говорить о том, что человек в данном случае является субстратом социума и культуры. В свое время Б. Малиновский писал, что
"Культура - это единое целое, состоящее частью из автономных, а частью согласованных между собой институтов. Она объединяет в себе ряд моментов, таких как общность крови, смежность среды обитания, связанная с совместной деятельностью, специализация этой деятельности и не в последнюю очередь - использование власти в политических целях. Каждая культура обязана своей целостностью и самодостаточностью тому факту, что она служит удовлетворению всего спектра базовых, инструментальных и интегральных потребностей"[244].
Как мы видим, "общность крови" здесь не самое главное. И "потребности" Малиновский понимает не биологизаторски и психологически, а культурологически.
"Потребности, - подчеркивает Малиновский, - мы соотносим не с индивидуальным организмом, а, скорее, с сообществом и культурой", "лучше опустить понятие влечения в анализе человеческого поведения, пока мы не поймем, что мы должны пользоваться им иначе, чем зоопсихологи и физиологи"[245].
Именно культура является самостоятельной формой жизни и организмом (социальным, а не биологическим), а биологический план (люди как биологический вид) - зависит от этой формы жизни, находится у нее в подчинении. Другое дело, что одна из важных функций культуры - обеспечение базисных и производных потребностей людей как биологических существ. Но только одна, у культуры есть и другие функции - воспроизводства социального опыта, реализации базисных культурных сценариев и других культурных смыслов, поддержание самой жизни культуры.
Как личность человек действует от самого себя, но не в безвоздушной среде, а в обществе и культуре. Тогда он выступает в другой ипостаси: является условием развития культуры, выступает как носитель всей социальности. Когда в "Политике" Аристотель пишет, что человек по своей природе есть существо общественное и политическое, он, по сути, говорит о том же.
Общество состоит из "общественных образований" (например, партий, союзов, групп, отдельных влиятельных личностей и т. д.), которые обладают способностью вести борьбу, формулировать самостоятельные цели, осуществлять движение по их реализации, осознавать свои действия. Общество образует некую целостность, обладает своеобразным сознанием, создает поле и давление, в рамках которых действуют общественные образования и социальные субъекты. В отличие от обществ культуры Древнего мира гражданское общество, вероятно, складывается в следующей культуре - Античной. Именно здесь формируется личность (т. е. человек, переходящий к самостоятельному поведению, создающий индивидуальный, не совпадающий с общественным культурный сценарий и картину мира) и на ее основе отдельные группы, союзы, сообщества, партии, преследующие самостоятельные цели. Имея общий "плацдарм жизни" и социальные ресурсы, общественные образования взаимодействуют друг с другом, пытаясь склонить других участников общественного процесса к нужным для себя результатам. В результате этого политического процесса и складываются общественное мнение и решения.
Если говорить об обществе в теоретической плоскости, то можно выделить следующие его характеристики. Общество имеет два основных режима - активный и пассивный. В пассивном "общество спит" в том смысле, что, поскольку социуму ничего не угрожает, общество бездействует, кажется, что такой реальности нет вообще. Но в ситуации кризиса социума, его "заболевания", общество просыпается, становится активным, начинает определять отношение человека культуры к различным социальным реалиям и процессам.
Следующая характеристика - наличие у представителей культуры представления о взаимозависимости, а также социальном устройстве, понимаемые, конечно, в соответствии с культурными и индивидуальными возможностями сознания отдельного человека. Каждый человек культуры в той или иной степени, кто больше, кто меньше, понимает, что он зависим от других, что культурная жизнь предполагает совместную деятельность, подчинение, взаимопомощь, что все эти отношения обеспечиваются общественными институтами (соответствующий аспект, план сознания назовем "общественным").
Третья характеристика общества - общение. В ситуациях кризиса или заболевания социума люди переходят к общению, т. е. собираются вместе вне рамок социальных институтов и, главное, пытаются повлиять на общественное сознание друг друга с целью его изменения. Ю. Н. Давыдов, рассматривая в Новой философской энциклопедии понятие "общество", точно подмечает обе указанные здесь характеристики: "Общество (лат. societas - социум, социальность, социальное ) - в широком смысле: совокупность всех способов взаимодействия и форм объединения людей, в которых выражается их всесторонняя зависимость друг от друга; в узком смысле: генетически и/или структурно определенный тип - род, вид, подвид и т. п. общения, предстающий как исторически определенная целостность либо как относительно самостоятельный элемент подобной целостности"[246].
Вспомним, как вел себя Сократ на суде. Он не только и не столько доказывает свою невиновность в юридическом смысле, сколько пытается повлиять на сознание своих оппонентов, сторонников и судей. Для этого Сократ рассказывает о себе и своей жизни, обсуждает привычные убеждения людей, присутствующих на суде (понимание смерти, жизни, того, ради чего стоит жить), вводит новые представления, например, утверждает, что смерть есть благо, что жить надо ради истины и добродетели, а не ради славы и богатства, что лучше умереть, чем жить в бесчестии, что где себя человек поставил, там он и должен стоять всю жизнь, невзирая на саму смерть. Общение всегда предполагает воздействие друг на друга, причем способы влияния могут быть самыми различными: задание новых представлений и схем (например, как это делает Платон в "Пире" по поводу любви; кстати, этот диалог и построен в форме рассказа об общении на пиру), обмен мнениями, внушение, запугивание, демонстрации разного рода и пр.
Результатом эффективного общения, как правило, является сдвиг, трансформация общественного сознания (новое видение и понимание, другое состояние духа - воодушевление, уверенность, уныние и т. п.), что в дальнейшем является необходимым условием перестройки социально значимого поведения. В этом смысле общество напряжено (структурировано) силовыми линиями поля социума, куда всегда возвращаются общающиеся (чтобы продолжать функционирование в соответствующих институтах). Но одновременно само общество есть своеобразное поле, силовые линии и напряженности которого задаются текущим взаимодействием (общением) всех участников, которые "здесь и сейчас" сошлись на общественном подиуме.
Вернемся теперь к вопросу о том, как в рамках общества мы рассматриваем человека (людей). Он уже не субстрат культуры, а потенциальный носитель всей социальности, а также будущего социального устройства. Именно его активность, направленность и взаимодействие (общение) в рамках общества определяют возможную в перспективе структуру культуры, возможную в том смысле, что новая культура состоится (при этом возможность перейдет в действительность), если имеют место и другие необходимые для формирования культуры предпосылки (семиотические, ресурсные и пр.). Такой человек, назовем его "латентной личностью", является самостоятельным социальным организмом, живущим, однако, и это существенно, в лоне культуры.
Может показаться, что формирование личности, т. е. человека, действующего самостоятельно, создающего представления, часто не совпадающие с общепринятыми, самостоятельно конституирующего свою жизнь - процесс, совершенно не обусловленный социальными факторами. Но это не так. Культурологические исследования показывают, что и латентная личность, и "актуализованная" в культуре (античная, средневековая, ренессансная, нововременная) формируются в культуре одновременно с рядом социальных практик, которые как раз и обеспечивают реализацию личности. Например, становление античной личности повлекло за собой формирование трех новых социальных практик - античного судопроизводства, античной драмы и античной философии (рационального мышления). Указанная здесь закономерность действует и в последующих культурах: становление личности и ряда социальных практик происходит одновременно; в рамках этих практик личность может себя реализовать, в свою очередь, развитие личности обусловливает дальнейшее развитие этих практик. Чтобы убедиться в этом, можно обратиться и к современной культурной ситуации.
Картина мира ("базисный сценарий") Нового времени является "распределенной", т. е. образуется несколькими группами практически несогласованных идей. Одни из них пришли из средневековой культуры и Возрождения, другие были заимствованы из Античности, третьи - созданы мыслителями XVI-XVIII вв. В "негомогенных культурах" (Античность и Новое время), где имеют место подобные сценарии и складываются разные типы личностей, важное значение приобретают "фундаментальные дискурсы". Например, приведенный Вами выше текст Пико делла Мирандолы "Речь о достоинстве человека" представляет собой подобный дискурс (назовем его "культурно-антропологическим "). На мой взгляд, он не столько описывает то, что было в культуре, сколько вменяет человеку Возрождения и далее Нового времени определенные реалии - требование самостоятельного поведения, новую роль в мироздании и пр. Другими словами, фундаментальные дискурсы выполняют роль социальной нормы, но не всеобщей, как в "гомогенной культуре" (Древнего мира и Средних веков), а приватной или групповой. Люди, подобные Макиавелли или Леонардо да Винчи, рассматривали "Речь о достоинстве человека" в качестве своего манифеста, проникновения в суть вещей, другие же не обращали на нее внимание.
Фундаментальный дискурс хотя и выступает в качестве социальной нормы, но не для всех, а только для тех, кому он "приглянулся" (на самом деле в большинстве случаев индивид не осознает возможность свободного выбора дискурсов, обычно фундаментальный дискурс воспринимается как сама реальность). Фундаментальные дискурсы создают возможность свободного личностного или группового поведения, которое уже не оценивается автоматически как нарушение культурных норм. В негомогенных культурах, как правило, одни фундаментальные дискурсы противостоят другим и между их сторонниками идет полемика.
Особый вопрос: как такие дискурсы соотносятся с картинами мира? Например, культуре Нового времени наука задает для рационального человека картину мира (представление о природе, рациональном знании, инженерии и т. п.). Но при этом допускается, что ученый может быть религиозным человеком. В данном случае его религиозные представления являются фундаментальным дискурсом. Напротив, для папского государства картину мира задают религиозные представления, а увлечение какого-нибудь кардинала наукой есть факт его частной жизни и фундаментального дискурса. Важно другое, если некто принял определенный фундаментальный дискурс, проникся его содержанием, то для него этот дискурс задает саму реальность и соответствующие ей формы поведения. Как социальная норма фундаментальный дискурс принудителен.
Принимая определенный фундаментальный дискурс (несколько дискурсов), личность начинает действовать в его рамках. При этом она вынуждена любой материал и свои собственные действия вводить в эти рамки; необходимое условие этого - воссоздание реальности под соответствующим углом зрения. Например, некто проникся научно-инженерным дискурсом , т. е. считает, что ничего, кроме природы, не существует, и всякое действие опирается на законы природы. Дальше он сталкивается с определенными проблемами (социальными или личными). Поскольку он мыслит и действует в рамках научно-инженерного дискурса, постольку и понимание этих проблем и их разрешение для него осмысленно лишь в схеме этого фундаментального дискурса. Например, он считает, что проблемы, с которыми он столкнулся, связаны с естественными (природными) противоречиями или факторами, а их решение предполагает разворачивание технического действия, воздействующего на данные противоречия и факторы.
Однако неправильно думать, что принятие фундаментального дискурса и подведение под него личностного событийного материала - автоматический процесс. Напротив, исследования М. Хайдеггера и М. Фуко, а у нас, например, М. Мамардашвили, Л. Ионина, А. Пузырея показывают, что необходимое условие обоих процессов - формирование социальных практик и вовлечение в них человека. Одно из первых мест здесь занимают образование (и идеология), СМИ, на втором месте идут искусство, профессиональные занятия, образ и стиль жизни и др. Например, психологические практики, неважно, будет ли это занятие психологической наукой или посещение психотерапевта, выполняют в современной культуре важную роль именно в плане способствования принятия человеком различных фундаментальных дискурсов, а также их реализации в жизни личности.
Если ренессансный человек еще не имел средств удовлетворения своих желаний и не знал, как себя изменить (чтобы "переродиться в низшие, неразумные существа или в высшие божественные"), то этого не скажешь о современном человеке. Он уже обладает такими средствами и знает, как целенаправленно переделывать себя. Безусловно, это связано с технической цивилизацией, основанной на естественных науках, инженерии, индустриальном производстве и потреблении. Проиллюстрирую сказанное на примере психологии.
Известно, что распространение на человека естественно-научного подхода приводит к построению научной психологии. Распространение инженерного подхода - к становлению психотехники. Включение внутреннего мира и поведения человека в сферу потребления ведет к появлению психологических услуг. Сегодня нам кажется естественным, когда психолог предлагает свои услуги и утверждает, что у нас есть психологические проблемы, которые он поможет разрешить. Однако, еще в XIX в. внутренняя жизнь человека рассматривалась иначе: или как находящаяся в сфере действия божественных сил и замыслов, или как область, не подлежащая вмешательству со стороны. Различные проблемы внутренней жизни, которые мы сегодня относим к компетенции психотерапевта, в те времена понимались совершенно по-другому: такова природа, характер, конституция, судьба, наказание свыше и т. п. Именно развитие психологии и психологических услуг, как это показывают современные исследования (смотри, к примеру, работы Фуко), позволили обнаружить в человеке психические нарушения и заболевания, а по сути, конституировать их. Каждая новая психологическая теория или практика - это новая потенциальная область таких нарушений и заболеваний. Но те же теории и практики - гарантируют их разрешение.
Итак, человек нашей культуры, реализуя себя как личность, тем не менее, обусловлен в социальном отношении, причем двояко. С одной стороны, он обусловлен фундаментальными дискурсами, навязывающими ему реальность и сценарии поведения, с другой - практиками, предоставляющими ему социальные услуги. Основные фундаментальные дискурсы - это культурно-антропологический, научно-инженерный, гуманитарный и потребительский; основные практики: образование, идеология и политика, СМИ, плюс сегодня - церковь, психотерапия и прочие модные институции.
При заданном понимании социокультурных тенденций и человека можно попытаться продумать волнующие всех нас проблемы. Анализ тенденций не означает отказа от личной позиции исследователя, другое дело, что эта позиция преимущественно работает на какую-то одну тенденцию. Соглашаясь с тем, что наша цивилизация оказалась технически ориентированной, что техника, действительно, играет в ней исключительную роль, в частности, потому, что "техногенная цивилизация" сложилась при реализации техническим путем двух глобальных социальных проектов - "овладения природой" и "удовлетворения постоянно растущих потребностей населения", мне лично трудно согласиться с пониманием в перспективе социальной жизни как сплошного постава.
Замечу, что в состав базисных представлений современной культуры и Социума входят не только технократический дискурс, описывающий реальность в качестве постава, но и другие - "гуманистический дискурс", "религиозный", "эзотерический", "культурологический", "прагматический". Соответственно, можно указать на "нетехнократические" сообщества, личность, социальные институты. Указанные здесь представления и дискурсы задают другой, нетехнический образ мира и ценности, иначе ориентируют поведение и действия человека. Что не может не создавать в Социуме напряжения и конфликты.
Другое поле деструкций и напряжений в современной культуре создается осознанием негативных последствий научно-технической деятельности и прогресса. Оказалось, что человек не только демиург (как писал в свое время Ф. Бэкон: "Пусть человеческий род только овладеет своим правом на природу, которая назначила ему божественная милость, и пусть ему будет дано могущество"[247]), но и включен в природу, что техническая деятельность меняет параметры природы как экологического организма и параметры социальной жизни. Эти изменения со второй половины ХХ в. стали столь существенны, буквально переделывая облик планеты и жизнь человека, что последний больше не может их игнорировать, не может не реагировать на них.
Признание глобальных кризисов нашей культуры (прежде всего экологического и антропологического) и возможности гибели нашей цивилизации - один из моментов новой культурной ситуации. Другая тревожная тенденция - во многих регионах планеты человек начинает понимать, что безопасность его жизни не может быть обеспечена ни им самим, ни государством. Эти два момента - угроза безопасности жизни человека и паралич базисных культурных сценариев в связи с их противоречивостью, как показывают культурологические исследования, являются свидетельством заката и гибели культуры. Но одной культуре на смену всегда приходила другая.
Будем дальше рассуждать не об эмпирическом человеке, который действует по-разному: и стихийно, и как социальный индивид, и как личность, и ответственно, и безответственно - короче, эмпирически, а о "человеке возможном". То есть о человеке, которого бы хотелось видеть, на которого стоит работать.
Как социальный индивид возможный человек должен перестать понимать себя в духе Пико делла Мирандолы, как стоящего в центре мира и независимого ни от чего. Вероятно, нужно строить новый образ себя, который бы включал идею Культуры и Других как равноценные в отношении к идее "Я". В этом случае источник нашей жизни (соответственно, наших желаний, воли, переживаний) не только в нас самих, но и в Других, а также в Культуре. "Центр мира" не один - в нас, совпадающий с нашим "Я", а размещается в своеобразном "треугольнике", вершины которого задаются Культурой, Другими и, наконец, нашим "Я". Моя история - это не только история моего "Я", но также моей семьи, народа, той культуры, к которой я принадлежу. Реальность и моя, и других людей - принципиально неонтологична, т. е. является феноменом культуры, квинтэссенцией моего личного опыта и бытия. Как социальный индивид возможный человек, вероятно, должен работать на грядущую цивилизацию.
По мнению многих исследователей у человечества нет другой альтернативы, люди будут вынуждены, с одной стороны, ограничить рост техники и технологии и, так сказать, гуманизировать их (т. е. ориентировать на решение экологических проблем, сделать технологическую эволюцию контролируемой и т. п.), с другой - изменить свой образ жизни, возможно кардинально. Новый социальный проект, вероятно, должен включать в себя следующие три фундаментальные идеи: безопасного развития человечества, создание условий, допускающих сосуществование и взаимодействие разных стилей и форм индивидуальной и групповой жизни, согласование всех форм индивидуальной и общественной жизни с требованиями, идущими со стороны "Социума" . Под последним рационалисты могут понимать планетарную социальную жизнь (Соци ум), важным механизмом которой являются сознательные усилия самого человека и его институтов. Мистики и эзотерики Социум будут трактовать иначе - как мистического Мегасубъекта (социУм ), или Творца, определяющего глубинные структуры социальной жизни. В рамках подобного базисного сценария техника перестанет восприниматься как постав и судьба человечества, хотя и сохранит важное значение как необходимое условие социальной жизни.
Как личность (и латентная, и актуализованная) возможный человек строит собственную линию жизни, реализуя прежде всего самого себя, прислушиваясь к себе. В тоже время он должен понимать, что его путь протекает в культуре, что, хочет он того или нет, его жизнь может стать примером для уподобления. В этом смысле возможный человек - это человек культуры. Можно согласиться, что современная личность, как показывает, например, Фуко, вынуждена себя постоянно воссоздавать в своей константности и автономии. Но что это означает, как это возможно? На что при этом человек может опираться? Кажется, что только на самого себя. Однако анализ показывает, что, воссоздавая себя, мы реально опираемся на помощь других, на саму творческую работу (усилия) по воссозданию (в том смысле, что анализируем ее неудачи или же ее ограниченные возможности), что в этой работе мы изобретаем средства самой работы (знаки, приемы и т. д.), что наши усилия являются эффективными лишь в той мере, в которой они совпадают с общим ходом нашей эволюции (развития), а также поддерживаются извне ситуацией, в которой мы находимся. Другими словами, воссоздать себя - это значит не только работать над собой, изменять, преобразовывать себя, но и выслушивать реальность, встроиться в дискурс, высвободить место для встречи с самим собой, высшими силами, Богом; вообще, каждое свое усилие сверять с усилиями иных сил и реальностей.
Современный человек обречен действовать и как социальный индивид, и как личность, и не всегда векторы этих действий совпадают. Он обречен выслушивать и себя, и время, и не всегда выслушанные реальности одинаковы. Возможный человек, выстраивая себя как личность в обоих указанных ипостасях, устанавливается как человек, при этом он подчиняет свои действия и поступки как требованиям времени, так и требованиям своей личности. Спрашивается: как это возможно? Это возможно в том случае, если сам человек будет пониматься не константно, а как "устанавливающийся", как делающий себя человеком, в том случае, если человек будет пониматься как существо, неотъемлемое от культуры, а последняя - как неотъемлемая от человека.
Сменим теперь позицию, точку зрения, будем рассуждать не от возможного человека, а в плане вероятности развития событий. Исследования показывают, что в целом можно говорить о двух основных мегатенденциях: процессах (как конструктивных, так и деструктивных), характерных для все ускоряющегося развития техногенной цивилизации, и о формировании новых форм социальности (одни из них известны - движения зеленых, антиглобалистов, формирование нового "социального проекта", другие только осознаются - например, становление метакультур). Понятно, что человек может работать как на первую мегатенденцию, так и на вторую. И современная личность развивается в разных направлениях. Один полярный тип, назовем условно такую личность "социальной", имеет место, когда человек так выстраивает свою жизнь, что фактически выступает от имени целого (техногенной цивилизации, ее критиков, альтернативных форм жизни, метакультуры и пр.). Другой тип, назовем такую личность "виртуальной", напротив, идет от самого человека. Здесь человек выстраивает такой мир (реальность), в котором он может себя полностью реализовать. Это может быть мир эзотерика, мир, созданный с помощью Интернета, алкоголя или наркотика, мир общения, творчества и фантазий. Наконец, третий полярный тип, назовем такую личность "рефлексивной", предполагает особое опосредование. Рефлексивная личность опосредует свое становление на основе современных знаний и психотехник, примером такой личности является рассмотренный выше возможный человек. Конкретный эмпирический человек может располагаться не только на соответствующих полюсах, т. е. идентифицировать себя с социальной личностью, или виртуальной, или рефлексивной, но и между данными полюсами. Я согласен, намеченная здесь картина мира значительно сложнее тех, на которые человек опирался в прошлые века. И пока она внушает мало оптимизма. Но такова социальная реальность, вклад в которую делает и сам человек. Понимая это, уясняя природу социума, человека и наших собственных действий, можно надеяться, что человечество все же справится с кризисами и вызовами времени и построит цивилизацию более жизнеспособную и больше ориентированную на человека, чем существующая.

6.4.4 Слово авторов

Спасибо, что и Вы, наконец, не только задаете вопросы, но и пытаетесь, как ученый, нарисовать картину современной жизни и даже наметить выходы из глобального кризиса, охватившего всю планету.
Здесь мы можем ответить на последний Ваш вопрос - как быть с другими традициями и мировоззрениями, настаивающими подобно каббалистическим на подлинности реальности, которая описывается в соответствующих учениях; и все эти учения, действительно, разные. При этом, понимая, что Вы скептик и рационалист и мало верите в каббалу, ответим все же так, чтобы наш ответ был для Вас приемлем. То есть наши разъяснения не могут строиться по схеме - такова реальность, хотите верьте - хотите нет.
Несмотря на всю сложность каббалистических построений, согласитесь, что в основе этого учения лежит достаточно простая картина. Есть Творец и творение. Творец создал творение как свою противоположность, но желает, чтобы творение пришло к Нему и насладилось этим. Причем пришло само, по собственной воле и желанию. Для этого Творец создал миры и 620 ступеней сокрытия и стимулировал творение (точка в сердце) к духовной работе и стремлению к Творцу. Творение идет к Творцу, а Творец на этом пути поддерживает и направляет творение. Творение преодолевает свой эгоизм, а Творец создает для этого условия, а также чтобы творение не останавливалось на достигнутом. По мере духовной работы, направленной к воссоединению с Творцом, раскрываются и поднимаются миры и ступени, эгоистические желания сменяются альтруистическими.
Вы спрашиваете: разве такая простая картина может быть эффективной? Безусловно, ведь сегодня все устали от сложности и относительности. Кроме того, чтобы однозначно действовать, нужна как раз простая, ясная схема.
В чем еще преимущество каббалистической картины мира? Михаил Лайтман отвечает так: каббала вводит человека в строение мироздания, она призвана обучить нас всей системе управления. На протяжении тысяч лет эта наука была скрыта, именно потому, что человечество не нуждалось принять во внимание управление силой природы, ведущее нас к определенной цели. Нам казалось, что мы сами можем выбирать себе цель существования и достичь ее. Сегодня же мы достигли осознания полной дезориентации, беспомощности, падения в депрессию и бегство в наркотики. То есть всевозможными способами пытаемся избежать серьезного решения проблем. Потому что не видим возможности их решения.
Именно в таком состоянии наука каббала предлагает себя для объяснения окружающего мира и поиска выхода из настоящего состояния всего человечества. Каббала говорит, что именно такое состояние - желательное, потому что только из него человечество найдет правильный, совершенно новый путь развития: к высшей цели, к вечному и совершенному состоянию на самой высшей ступени природы.
Каббала не требует от современного человека отказаться от присущего ему научного мироощущения. Напротив, она основывается на научных, рациональных предпосылках. И одновременно, не отрицается духовность и идеальность. Творец - это и природа, и свет, и духовное начало. Заметим, что рационализм вовсе не отрицает духовности, он не совместим лишь с мистикой. Но каббала не мистическое учение.
Оппозиция эгоизма и альтруизма позволяет каббалисту, не мудрствуя лукаво, не впадая в относительность "добра и зла", правильно действовать, различать, где наши желания работают только на нас, а где ориентированы на ближнего и человечество в лице Творца.
Скептик. А вдруг ничего этого нет. Что если реальность иная, чем утверждает каббала?
Авторы. Что значит "вдруг"? Разве мы играем в карты? Это постмодернисты думают, что нет никаких общих норм, нет единой действительности, но каждый устанавливает собственные "правила игры", порождая автономные непроницаемые реальности. Вам нравится жить в таком мире? Нам нет. Но даже если встать на точку зрения социологии и культурологии, все равно Вы не правы. Смотрите, в какое время мы живем - кризиса цивилизации, конца истории. Заканчивается один эон, зарождается другой. В этой ситуации становления, как говорят философы, каждое творческое учение выступает как выразитель и представитель всей будущей социальности, как грядущая социальность в лице этого учения. В свое время, например, подобную роль сыграли учения эпохи Возрождения. Каббалисты уверены, что сегодня именно кабалла выполнит роль локомотива истории, поскольку в ней представлена и описана подлинная реальность. В ситуации становления нельзя сказать, кто прав, а кто заблуждается. Рассудить может только время. Правы те, кто "попал в точку", проник в суть бытия.

6.4.5 Сомнения скептика развеяны не до конца

Хорошо. Я почти со всем согласен. И все же остается еще одно сомнение. Сравнивая, как Вы отвечали на мои вопросы, с тем, что написано в Ваших книгах, я вижу серьезное расхождение. В нашей беседе Ваши позиции выглядят почти как одинаковые, а в книгах картина иная, по книгам Вы - антиподы. Так и слышится диалог, который я не могу не воспроизвести за Вас:
М. Лайтман: "Каббала - не эзотеризм, а наука, как физика, только о высшем мире, и пока это не будет понято, мы не достигнем цели. Каббала - это не древние и абстрактные мифы книги "Зоар", не религиозно-трепетное восприятие мира и Бога, не нечто сродни эзотерике и мистике, а реалистический, рационалистический и даже прагматический подход к исследованию мира, раскрытию человеком новых законов, причин и следствий всех действий-событий, происходящих с ним, зная которые он сможет правильно относиться к окружающей природе и жить здраво, как подобает человеку, оптимально используя весь мир, который и создан для этого. Раскрытие истинного мира личное, и поэтому есть место для всевозможных домыслов и учений. Но уже в наше время мы будем свидетелями их кризиса и практического использования всеми науки каббала как средства понимания мира".
В. Розин: "Если признать, что эзотерические учения утверждают существование двух реальностей (мнимой и подлинной), настаивают, что целью жизни человека является обретение подлинной реальности, но что пройти в нее можно только, кардинально себя переделав, то в этом случае каббала - именно эзотерическое учение. Если различать разные типы наук - естественные, гуманитарные, социальные и нетрадиционные, то каббала ближе всего не к естественным наукам, а к гуманитарным и нетрадиционным.
Нет одной реальности, познав законы которой, мы сможем правильно обустроить жизнь на земле. Реальностей много разных, отвечающих как разным практикам жизни и разным опытам, так и разным историческим этапам развития человечества. И все это сегодня сосуществует, глаголет разными языками, спорит между собой, варится в одном цивилизационном котле. Обустроить единообразно жизнь на земле пока невозможно".
Ответ авторов: Да, наши концепции не совпадают, они различны. Различно и наше видение каббалы, впрочем, во введении мы об этом говорили. Но композиция и структура написанной книги определялась не нашими расхождениями, они и так видны внимательному взору, а пониманием того, что наше совместное рассмотрение каббалы будет полезно для читателя, как каббалиста, так и некаббалиста (ученого, философа, просто образованного человека). Мы все - в одной лодке и должны научиться, несмотря на наши разногласия и разновидения, вместе плыть к цели.
Закончить нашу беседу мы хотим изречениями великих каббалистов.
"Сомнения в необходимости изучения каббалы исчезают, если в человеке возникает во всей своей горечи вопрос: "Каков смысл моей жизни? Смысл этих лет, смысл многочисленных страданий и боли - кому это необходимо? " Во всех поколениях люди пытались ответить на этот вопрос. Но он по-прежнему остается без ответа, и вопрошает нас в своей горечи и остроте, застает нас врасплох, унижает нас, прежде чем мы успеваем найти известное всем спасение: не задавая этого вопроса, подавляя его, продолжить течение нашей жизни сегодня, как вчера "(Бааль Сулам. "Предисловие к Учению Десяти Сфирот". П. 11).
"Тот, кто после многих попыток чувствует, что его душа успокаивается только тогда, когда занимается тайнами мироздания, знай, что это верное свидетельство того, что для этого родился он "(А. Кук."Орот Кодеш". Т. 1. С. 88-89).
"Стоит, недоумевая, человек посреди всего происходящего вокруг, и не понимает, как все происходящее связано в одну цельную картину природы, как каждая мельчайшая деталь необходима и выполняет свое предназначение для общего мироздания. Но постепенно, в мере изучения каббалы, все раскрывается "(Бреслав. "Ликутэй Эдут Мэшулаш". Гл. "Эмет вэ Цедек". С. 16).
"Все наше познание - не более чем различные стороны единой внутренней структуры, и вследствие множества форм постижения, все объединяется затем в единое целое, хотя вначале ощущаются все эти формы противоположными друг другу "(А. Кук. "Письма". Т. 1. С. 59).
"Когда все части творения врозь - есть место для зла, но когда раскрывается их связь с одной целью, все проясняется как добро "(Рамхаль. "Высшее знание". С. 118).
"Нет никакого зла в мире творениям, а только добро исходит от Единственного Творца, кроме которого нет никого "(Рамхаль. "Адир бэ-Маром". С. 86).
"Все действия, хотя они и кажутся различными, но исходят из одной причины - любви "(Рамхаль. "Адир бэ-Маром". С. 174).
"Поскольку все творение - это один человек, то если исправится все, достигнет он совершенства "(Рамхаль. "Адир бэ-Маром". С. 204).
"Цель работы в том, чтобы продвигаться добрым путем. И хотя зло в человеке не дает ему идти добрым путем, но необходимо знать, что человек не должен уничтожать свое зло, потому что это вообще невозможно. Необходимо только возненавидеть зло, а ненависть уже сама отделяет нас от зла "(Бааль Сулам. "Шамати". С. 52).
"Свидетельствую я перед Небом и Землей: независимо от происхождения, пола, достатка, способностей - только по действиям человека нисходит на него высший Дух " ("Тикуней Зоар").
"Необходимо прочувствовать, что Творец стремится за человеком точно в той же мере, в какой человек стремится за Творцом, устремляясь к Творцу все больше, пока не достигнет сближения "(Бааль Сулам. "Плоды Мудрости. Письма". С. 70).
"Постижение мироздания не передается одному или избранным, а всем творениям "(Рамак. "Познай Творца". С. 93).

7. Заключение

Наше путешествие подошло к концу, но, надеемся, для читателя мысль и вопросы не только не завершились, но, напротив - он получил новую пищу для размышлений и духовных поисков. Нам было интересно писать о каббале, интересно спорить. Мы старались показать, что каббала - древнее и современное учение, обладающее широким спектром характеристик, когда одни видят в ней синтез западной и восточной мысли, Торы и ее толкований, эзотерических учений и современной науки, откровения и рационального знания, а другие - источник этой мысли, из которого берут свое начало все философии, науки и учения, и куда они снова должны будут вернуться в итоге своего развития для перехода на качественно новую ступень в познании мира. Не скроем, анализ подобного сложного образования, которым является каббала - дело непростое, и нам пришлось искать новые, нетрадиционные подходы для проведения данного исследования. Читателю судить, насколько хорошо это получилось. Мы старались не навязывать ему своей веры, а предоставить объективный материал и продемонстрировать возможные толкования каббалы и подходы к ее изучению. Однако мы уверены, что всякий путь к истине и подлинной реальности - дело практическое. Нельзя научиться плавать, не вступив в воду. Нельзя открыть правильную дорогу, приводящую к Храму, не вступив на тропу, какой бы трудной она не выглядела. Ищущий, подвизающийся на духовном пути человек должен быть открытым к новому неожиданному опыту, готов работать над собой и изменяться. Без этого духовный прогресс человечества невозможен, также как невозможно будет решить накопившиеся перед человечеством проблемы.

8. Краткий словарь каббалистических терминов

10 сфирот - 10 свойств души.
125 ступеней - изменение в свойствах от эгоизма к альтруизму и в соответствии с этим постижение высшего мира, высшей управляющей силы, единственное свойство которой абсолютная отдача. Ступени градуируются по 5 основным, называемым "миры", каждый из которых состоит из 5 частей, называемых "парцуфим", а каждый парцуф, в свою очередь, состоит из 5 сфирот, итого: 5 миров ? 5 парцуфим ? 5 сфирот = 125 ступеней постижения духовного мира.
600 000 душ - отдельные части, составляющие единую Общую душу Адама.
620 ступеней - ступени исправления желаний души.
6 000 лет - срок исправления душ, подъем по ступeням миров БЕА (Брия, Ецира, Асия).
7 000 лет - ступень мира Ацилут.
8 000 лет - ступень парцуфа САГ.
9 000 лет - ступень парцуфа АБ.
10 000 лет - ступень парцуфа Гальгальта.
АВАЯ - 4 стадии распространения прямого света для создания творения.
Авиют - сила желания получить наслаждение.
Адам - Общая душа.
Адам Кадмон - первый мир, общее управление.
Алеф - первая буква ивритского алфавита, числовое значение "1".
Арих Анпин (сокращенно - АА)- парцуф, наполненный светом Хохма.
Асия - низший уровень духовных миров, последней ступенью которого является наш мир.
АХАП - желания получать в творении, душе.
Ацилут - мир управления и исправления.
Бет - вторая буква ивритского алфавита, числовое значение "2".
БЕА - Брия, Ецира, Асия (миры, окружающие душу человека).
Бина - свойство отдачи в творении.
Брия - мир свойства отдачи.
Вав - шестая буква ивритского алфавита, числовое значение "6".
Второ e сокращение - запрет на использование желания получать наслаждение.
Высший мир - ощущаемое человеком в его желании отдавать.
Высший свет - наслаждение отдачи.
Гадлут - большое состояние, ощущение света Хохма.
Гальгальта вэ-Эйнаим (сокращенно - ГЭ) - 1. Парцуф Кетер. 2. Альтруистическое свойство души.
Гематрия - числовое выражение слов, указывающее на их свойства.
Гуф (тело)- место получения света в ступени. Благодаря облачению отраженного света на прямой свет в рош, происходит распространение обоих светов в само желание, и это получение в действии образует гуф парцуфа.
Духовное - свойство отдачи.
Духовный мир - ощущаемое в желании отдавать.
Духовный подъем - возрастание свойств отдачи.
Душа - желание человека достичь подобия Высшей силе.
Душа животная - живительная (витальная) сила жизни в биотеле.
Зэир Анпин (сокращенно - ЗА) - малое состояние творения, небольшое свечение света Хохма.
Знание - постижение причин и следствий ощущаемого.
Йехида - наибольший свет в творении, облачающийся в сосуд Кетер.
Каббала - методика постепенного уподобления, сравнения по свойству отдачи с высшей управляющей силой - Творцом.
Каббалист - реализующий методику каббалы на себе.
Кетер (венец, корона) -корень ступени. Будучи самой светлой (тождественной альтруистическому свойству Творца) частью ступени, окружает парцуф сверху.
Кли (мн. ч. - келим ) - сосуд, желание наслаждаться в творении.
Клипа (мн. ч. - клипот ) - намерение наслаждаться ради себя.
Конец исправления - исправление Общей души Адама.
Кругооборот жизни - последовательные исправления души.
Итлабшут (облачение)- вход света в сосуд.
Малхут - желание получить наслаждение.
МАН - просьба низшего парцуфа об исправлении, обращенная к выше стоящему парцуфу.
МАД - ответ высшего парцуфа на просьбу низшего об исправлении.
Махсом - барьер и потенциальный переход из эгоистических желаний в альтруистические.
Мир - ощущение творением своего состояния.
Мир Бесконечности - неограниченное получение света.
Намерение - устремление желания "во имя" или "ради кого".
НАРАНХАЙ (Нефеш, Руах, Нешама, Хая, Йехида) - 5 светов в творении.
Наслаждение - ощущение света.
Неживое, растительное, животное, человек - 4 стадии желания.
Нешама - свет, облачающийся в сосуд Бины.
Нефеш - 1. Свет, облачающийся в сосуд Малхут. 2. Свет, получаемый парцуфом от ближайшего к нему высшего парцуфа, а не как влияние мира Бесконечности.
Ор Пними (внутренний свет) - свет, наполняющий желание.
Ор Макиф (окружающий свет) - окружающий душу свет Творца, исправляющий эгоистическое желание на альтруистическое.
Ор Хозэр (отраженный свет) - намерение достичь тождественности Высшей силе.
Ор Хохма (свет Хохма) - свет мудрости, исходящий от Творца к творению, суть и жизнь всего сотворенного.
Отиёт (буквы) - 1. Запись, память о выходе света из сосуда. 2. Сосуды.
Парса - граница, разделяющая парцуф на отдающие и получающие сосуды.
Парцуф - духовный объект, состоящий из десяти сфирот.
Первое сокращение - прекращение наслаждения ради себя.
Пэ (рот) - Малхут рош (головы).
Разбиение желаний - лишение намерения отдачи.
Рацон лекабель - природа творения, желание получать наслаждение.
Решимо (мн. ч. - решимот ) - 1. Запись, память сосуда (души) о прошлых состояниях. 2. Духовный ген, нереализованное еще состояние отдачи.
Рош (голова) - 1. Часть парцуфа, производящая расчет меры света, которую парцуф может получить согласно закону отдачи. 2. Десять сфирот высшего света, распространяющегося к экрану Малхут, чтобы поднять отраженный свет. 3. Десять сфирот прямого света, облаченного в десять сфирот отраженного света.
Руах - свет, облачающийся в сосуд Зеир Анпин.
Свобода воли - единственная сила личного движения к подобию Высшей силе.
Сосуд (кли), творение - желание наслаждаться.
Таамим (вкусы) - распространение света сверху вниз, от пэ до табур.
Табур (пуп) - Малхут тела, от которой начинается ограничение и отталкивание света в действии.
Творец - желание насладить творение, Общий альтруистический закон мироздания.
Хей - пятая буква ивритского алфавита, числовое значение "5".
Шестой орган чувств - душа, желание отдачи.
Эгоизм - намерение наслаждаться ради себя.
Экран - противоэгоистическая сила, намерение насладить, отдать.
Юд - десятая буква ивритского алфавита, числовое значение "10".
Язык ветвей - использование слов нашего мира для описания духовного мира.

9. Список сокращений

АА - Арих Анпин.
АБЕА - Ацилут, Брия, Ецира, Асия.
АВИ - Аба вэ-Има.
АК - Адам Кадмон.
АХАП - Озен, Хотэм, Пэ.
БЕА - Брия, Ецира, Асия.
ГЭ - Гальгальта вэ-Эйнаим.
ЗА - Зэир Анпин.
ЗОН - Зэир Анпин и Нуква.
КАХАБ - Кетeр, Хохма, Бина.
КАХАБТУМ - Кетeр, Хохма, Бина, Тиферeт, Малхут.
МАН - Мэй Нуквин.
МАД - Мей Дхурин.
НАРАН - Нeфеш, Руах, Нeшама.
НАРАНХАЙ - Нeфеш, Руах, Нeшама, Хая, Йехида.
ОМ - Ор Макиф.
ОП - Ор Пними.
ОХ - Ор Хозeр.
ОЯ - Ор Яшар.
ПАРДЭС - пшат, рeмез, друш, сод.
ЦА - Цимцум Алеф.
ЦБ - Цимцум Бэт.

10. Библиография

1. Азулаи А. Предисловие к книге Ор а-Хама. Иерусалим (иврит, год не указан).
2. Андреев Д. Роза мира. М., 1991.
3. Ари . Древо Жизни // Собрание сочинений Ари. Иерусалим, 1927 (иврит).
4. Аристотель. Метафизика. М., Л., 1934.
5. Ашлаг Й. Учение Десяти Сфирот. Т. 1. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
6. Ашлаг Й. Наука каббала и философия // Плоды Мудрости. Статьи. 2-е изд. Бней-Брак, 1999 (иврит).
7. Ашлаг Й. Последнее поколение // Неизданные рукописи. АрхивИнститута исследования каббалы им. рава Ашлага (ARI- AshlagResearchInstitute).
8. Ашлаг Й. Предисловие к книге "Сияющий и объясняющий лик" // Предисловия. Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
9. Ашлаг Й. Решение // Неизданные рукописи. АрхивИнститута исследования каббалы им. рава Ашлага (ARI - AshlagResearchInstitute).
10. Баткин Л. М. Понятие об индивиде по переписке Никколо Макьявелли с Франческо Веттори // Человек и культура. М., 1990.
11. Бердяев Н. Самопознание. М., 1990.
12. Бердяев Н. А. Смысл творчества // Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.
13. Борхес Х. Семь вечеров // Собрание соч.: В 4-т. Т. 4. СПб., 2001.
14. Булгаков С. Н. "Свет Невечерний". М., 1994.
15. Бурмистров К. "Kabbala Denudata", открытая заново: христианская Каббала барона Кнорра фон Розенрота и ее источники // Вестник Еврейского университета. М., 2000. № 3 (21).
16. Бурмистров К. Каббала в русской философии: особенности восприятия и истолкования // Вестник Еврейского университета. М., 2000. № 4 (22).
17. Бэкон Ф. Великое восстановление наук. Соч. в 2 т. М., 1971. Т. 1.
18. Вайнберг С. Мечты об окончательной теории: физика в поисках самых фундаментальных законов природы / Пер. с англ. - М.: УРСС, 2004.
19. Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М., 1980.
20. Генон Рене. Избранные произведения: Традиционные формы и космические циклы. Кризис современного мира. М., 2004.
21. Гёте И. В. Материалы к истории учения о цветах.
22. Григорьева Н. И. Парадоксы платоновского "Тимея": диалог и гимн // Поэтика древнегреческой литературы. М., 1981.
23. Давыдов Ю. Н. Общество // Новая философская энциклопедия. М., 2001. Т. 3.
24. Епископ Феофан. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? СПб., 1991.
25. Казютинский В. Миры культуры и миры науки: эпистемологический статус космологии // Социокультурный контекст науки. М., 1998.
26. Кант И. Критика чистого разума. Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1964.
27. Касавин И. Паранаука // НФЭ. 2001. Т. 3.
28. Кирсберг И. В. Феноменология жизни. Ветхий Завет и первые христиане. М., 2003.
29. Клочков И. С. Духовная культура Вавилонии: человек, судьба, время: Очерки. М., 1983.
30. Лайтман М. Богоизбранность. М., 2003.
31. Лайтман М. Духовный поиск. М., 2003.
32. Лайтман М. Душа как система в модели мироздания // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
33. Лайтман М. Зарождение общества будущего. М., 2004.
34. Лайтман М. Исторический аспект науки каббала // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info . 2004.
35. Лайтман М. Каббала и религия // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
36. Лайтман М. Каббала - корень всех наук // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info 2004.
37. Лайтман М. Каббала как современное учение // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
38. Лайтман М. Каббала как форма иррационального сознания // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]:www.kabbalah.info. 2004.
39. Лайтман М. Каббалистический словарь. М., 2002.
40. Лайтман М. Книга "Зоар". М., 2003.
41. Лайтман М. Лестница в небо. М., 2000.
42. Лайтман М. Мир. Научное исследование пользы и необходимости исправления природы человека, до подобия Высшей управляющей силе, на опытной основе // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
43. Лайтман М. Наука каббала. М., 2002.
44. Лайтман М. Основы каббалы. М., 2000.
45. Лайтман М. Плоды Мудрости. М., 1997.
46. Лайтман М. Последнее поколение. М., 2004.
47. Лайтман М. Постижение высших миров. М., 1995.
48. Лайтман М. Развитие души. М., 2004.
49. Лайтман М. Система мироздания. М., 2000.
50. Лайтман М. Сравнительный анализ каббалы и философии // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
51. Лайтман М. Суть науки каббала. М., 2005.
52. Лайтман М. Ступени возвышения. М., 1999.
53. Лайтман М. Схема мироздания. М., 2000.
54. Лайтман М. Терминология науки каббала // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
55. Лайтман М. Учение Десяти Сфирот. М., 2001.
56. Лайтман М. Четыре мира // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
57. Лайтман М. Язык каббалы // Наука каббала. Международная академия каббалы [Электронный ресурс]: www.kabbalah.info. 2004.
58. Леон-Портилья М. Философия нагуа. М., 1961.
59. Луговенко В. Земля задышала глубже. Скоро Армагеддон // Аномалия. 1995. № 3.
60. Малиновский Б. Научная теория культуры. М., 1998.
61. Мидраш "Берешит Раба".
62. Неретина С. С. Верующий разум. К истории средневековой философии. Архангельск, 1995.
63. Неретина С. С. , Огурцов А. П. Время культуры. СПб., 2000.
64. Ольденберг Г. Будда, его жизнь, учение, община. М., 1905.
65. Пико делла Мирондола. Речь о достоинстве человека // История эстетики. М., 1962. Т. 1.
66. Платон. Федон. Собр. соч.: В 4 т. М., 1993. Т. 2.
"Путь". 1925. № 1.
67. Розин В. М. Бог и законы природы // НГ Наука. М., 2003. № 11 (65).
68. Розин В. М. Опыт построения методологического курса-навигатора для учебной темы "История и философия науки" // Эпистемология. Философия науки. М., 2004.
69. Розин В. М. Путешествие в страну эзотерической реальности. М.: УРСС, 1998.
70. Розин В. М. Типы и дискурсы научного мышления. М.: УРСС, 2000.
71. Розин В. М. Эзотерический мир. Семантика сакрального текста. М.: УРСС, 2002.
72. Священник Павел Флоренский. Детям моим. Воспоминания прошлых дней. Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание. М., 1992.
73. Соловьев В. С. Собр. соч. СПб., 1907.
74. Соловьев В. С. София // Логос. 1991. № 2.
75. Степин В. С. Наука // Новая философская энциклопедия. М., 2001. Т. 3.
76. Философский словарь Вл. Соловьева. М., 1997.
77. Флоренский П. А. Столп и утверждение истины (I). М., 1990. Т. 1.
78. Хюбнер К. Истина мифа. М., 1996.
79. Шабуров Н. В. Гностицизм // Новая философская энциклопедия. М., 2000. Т. 1.
80. Шелли М. Франкенштейн, или Современный Прометей. М., 1965.
81. Шри Ауробиндо , Мать . Духовная эволюция человека / Шри Ауробиндо и Мать; Пер. с англ.; Введ. и примеч. Димитрия фон Мореншильда. Пондичерри (Индия): Шри Ауробиндо Ашрам, 1975.
82. Штейнер Р. Истина и наука. М., 1992.
83. Штейнер Р. Очерк Тайноведения. М., 1916.
84. Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология. М., 1997.
85. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1894. Т. 26.
86. Этика Аристотеля. СПб., 1908.
87. Ashlag B. Dargot ha-Sulam. Jerusalem, 1996 (иврит).
88.Ashlag Y. Sefer ha-Zohar im Perush ha-Sulam. Jerusalem, S. a. (иврит).
89. Ashlag Y. Sefer Hakdamot. Jerusalem, 1976. (иврит).
90. Ashlag Y. Matan Tora. Jerusalem, 1995 (иврит).
91. Ashlag Y. Pri Chacham Maamarim. Bnei Brak, 1999 (иврит).
92. Ashlag Y. Talmud Eser ha-Sefirot. Jerusalem, 1956 (иврит).
93. Coudert A. P. Leibniz and the Kabbalah. Dordrecht, 1995.
94. Coudert A. P. A Quaker-Kabbalist Controversy: George Fox's Reaction to Francis Mercury van Helmont // Journal of the Warburg and Courtauld Institutes. Vol. 39. 1976.
95. Coudert A. P. The Impact of the Kabbalah in the Seventeenth Century. Leiden, 1999.
96. Foucher de Cariel A. Leibnitz, la philosophie juive et la Cabala. Paris, 1861.
97. Goethes Naturwissenschaftliche Schrifen, hrsg. Von. R. Steiner. Dornach, 1982.
98. Hutin S. Henry More. Hildesheim, 1966.
99. Kilcher A. Die Sprachtheorie der Kabbala als asthetisches Paradigma. Universitat Tubingen, Metzler-Verlag, Stuttgart, 1998.
100. Odenheimer M. Derech ha-Kabbalah el ha-Kommunizm // Ha-Aretz. Israel, 2004 (иврит).
101. Paracelsus Т. Das Buch Paragranum. Leipzig, 1903.
102. Politella J. Platonism, Aristotelism and Cabalism in the philosophy of Leibniz. Philadelphia, 1938.
103. Schlegel. Kritische F. Schlegel-Ausgabe. Paderborn, 1958.
104. Sholem G. Kabbalah. Jerusalem, 1974.
105. Sholem G. On the Mystical Shape of Godhead. N. Y., 1991.
106. Sholem G. Bibliojgraphia Kabbalistica. Leipzig, 1927.
107. Sprengel. Versuch einer pragmatischen Geschichte der Arzneykunde: Halle, 1792-1803.

11. Данные о печатном издании

ББК 71 87.21 87.22
Печатается по решению ученого совета Российского института культурологии
Лайтман Михаэль, Розин Вадим Маркович
Каббала в контексте истории и современности / Предисл. Л. П. Буевой. М.: Едиториал УРСС, 2005. - 304 с. (Теоретические дискурсы культурологии.)
ISBN 5-354-00783-6
Впервые в истории отечественной философской мысли ученый-каббалист и философ-культуролог выходят на открытый диспут о каббале. Авторы - высокопрофессиональные исследователи - рассматривают глубинные метафизические проблемы духовного мира человека в широком спектре истории и философии.
Книга полна ярких описаний духовного опыта выдающихся людей, посвятивших свою жизнь разгадке формулы "Замысла творения". Каббала практически не была представлена в отечественной научно-философской литературе, и в данной работе впервые сделана попытка открыть для русскоязычного читателя богатейший, неизведанный мир иррационального и предоставить все инструменты для свободного, самостоятельного постижения духовного мира.
Книга предназначена для философов, ученых и широкого круга читателей.

Рецензенты:
доктор философских наук А. П. Огурцов, доктор философских наук В. Л. Рабинович
Авторы выражают большую благодарность
за помощь в создании книги профессору Л. С. Макарону
Над книгой работали: И. Якович, Ю. Ривкин
Издательство "Едиториал УРСС". 117312, г. Москва, пр-т 60-летия Октября, 9. Лицензия ИД №05175 от 25.06.2001 г. Подписано к печати 19.07.2005 г. Формат 60x90/16. Тираж 3000 экз. Печ. л. 19. Зак. №3386
Отпечатано с готовых диапозитивов в ПФ "Полиграфист".
160001, г. Вологда, ул. Челюскинцев, 3.
ISBN 5-354-00783-6 М. Лайтман, В. М. Розин, 2005



<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ