СОДЕРЖАНИЕ

УДК 327 ББК 66.2(2Рос) Л 63
Оформление художника А. Старикова
Лисичкин В. А., Шелепин Л. А.
Л 63 Война после войны: Информационная оккупация про­должается. — М.: Изд-во Алгоритм, Изд-во Эксмо, 2005. — 416 с. — (Итоги Второй мировой).
ISBN 5-699-13886-2
В 1948 г. Совет национальной безопасности США утвердил дирек -тиву «Цели США в отношении СССР», которую можно считать объ­явлением крупномасштабной войны нового типа против нашей стра -ны, нашего народа и наших союзников. Она была направлена на полное уничтожение Советского Союза, его расчленение, колониза­цию со стороны бывшего союзника в войне против фашизма и гитле -ризма. а также массовую ликвидацию мирного советского населения. В книге описаны приемы, методы и конкретные факты информаци -онно-психологической оккупации нашей страны, подрывная деятель -ность «пятой колонны» по имени СМИ, а также приводятся практичес­кие способы защиты населения от новейшего оружия массового пора -жения сознания и активного сопротивления оккупантам.
УДК 327 ББК 66.2(2Рос)

ISBN 5-699-13886-2


Предисловие
Проблема информационной войны вызывает в нашей стра-не все возрастающий интерес. Это война нового типа, объектом которой является сознание людей. Она основана на возможно­сти управления и манипулирования общественным сознанием, подчинения воли человека. И это чаще всего происходит не­осознанно для тех, кто подвергается информационно-психоло­гическому воздействию.
Авторы книги В. А. Лисичкин и Л. А. Шелепин длительное время занимались вопросами прогнозирования и экологии. Ими была выпущена монография, в которой детально рассмат­ривалась экологическая угроза, нависшая над планетой. В по­следнее время, однако, авторы пришли к выводу, что сейчас главной непосредственной опасностью для человечества явля­ется информационное оружие, которое меняет сознание людей, заставляет их неадекватно воспринимать реальность, жить в ми­ре иллюзий и совершать гибельные для себя поступки.
В книге подробно рассказывается о методах информацион­но-психологического воздействия, о перипетиях 50-летней ин­формационной войны против СССР, о катастрофе, постигшей наш народ, и, главное, об изменении общественного сознания, когда массы людей живут не в реальном мире, а в мире иллю­зий, создаваемых и привносимых извне. Изложение опирается на обширный фактический материал.
Эта книга — предупреждение. Необходимо осознать природу и технологии информационной власти над людьми, бесконтроль­ность которых может привести не только к массовому истребле­нию отдельных народов, но и к гибели современной цивилиза­ции в целом. А для отпора информационной агрессии необхо­димо прежде всего понимание сути происходящих событий.
Первое издание книги разошлось в течение двух месяцев. Идеи и концепция книги получили высокую оценку как ученых РАН, так и практиков и рядовых граждан; как левых, так и пра­вых политиков в Государственной Думе, Совете Федерации, Администрации Президента РФ, Правительстве РФ. Учитывая огромный спрос на книгу, авторы приняли решение осущест­вить второе издание книги без каких-либо существенных изме­нений. Авторы сердечно благодарят академика Г. В. Осипова за поддержку данного издания.

Введение
Недавно исполнилось 50 лет с начала Третьей мировой ин­формационно-психологической войны. 18 августа 1948 года Со­вет национальной безопасности США утвердил директиву 20/1 «Цели США в отношении России». Эта директива несла с собой войну качественно нового типа, где оружием служит информа­ция, а борьба ведется за целенаправленное изменение общест­венного сознания. Задача заключалась во внедрении в общест­венное сознание таких ложных представлений об окружающем мире, которые позволили бы в дальнейшем манипулировать как населением страны, так и ее правящей элитой.
В предлагаемой книге делается попытка последовательного изложения событий информационно-психологической войны, результатом которой стали разгром и расчленение СССР. В этой ^ойне использовались не танковые атаки, не бомбарди­ровки с воздуха, а непрерывная серия ударов по общественному сознанию. В наше время уже не столько «бытие определяет соз­нание», сколько в гораздо большей степени непосредственное воздействие на него, управление сознанием. События этой вой­ны происходили как бы за кадром, их истинный смысл не осоз­навался окружающими. Многие даже не поняли, что с ними произошло, все случилось как бы помимо их воли. Только сей­час начинают вырисовываться общие контуры информацион­ной войны. В такой войне воздействие на сознание людей про­водится как извне, так и изнутри страны, причем именно по­следнее имеет решающее значение. Когда шла Гражданская война в Испании (1936—1939 гг.) и четыре колонны генерала Франко наступали на Мадрид, то главную роль в его падении сыграли агентура и сторонники генерала в самом городе, кото­рые получили название «пятая колонна». Пятой колонной во время Второй мировой войны называли фашистскую агентуру в различных странах. Основу пятой колонны в СССР послевоен­ного времени составляли люди, работавшие и обслуживающие идеологическую сферу, которая непосредственно влияла на об­щественное сознание. После 1948 года они занимают господ­

ствующие позиции, а в пятидесятые годы окончательно закреп­ляются. В книге для их обозначения используется термин «идеологи КПСС», поскольку ведущая часть идеологической сферы СССР, осознанно или нет, участвовала в борьбе против нашей страны.
Хотя термин «идеологи КПСС» и вызовет определенные возражения, в частности у ряда членов КПРФ, тем не менее он соответствует реальному положению вещей и означает органи­зацию касты жрецов-идеологов, прикрывавших свои действия «марксизмом-ленинизмом», а на деле наносивших удары по собственной стране в координации с Западом. Многим их дей­ствия казались в то время странными, бессмысленными, но по­следовательный анализ позволил определить их истинный скрытый смысл.
Если США опирались в информационной войне на крупно­масштабные научные разработки, детально изучали методы воз­действия и характеристики общественного сознания, то в СССР не было даже настоящего понимания сути происходящего. Спе­циалисты КГБ были поставлены в такие условия, что не могли действовать на решающих участках информационной войны (частично об этом говорится в мемуарах генерала КГБ В. Ши-ронина [1]). Честные люди в руководстве страны (как следует, например, из мемуаров Е. К. Лигачева [2] и Н. И. Рыжкова [3]) не ориентировались в реальных механизмах и эффективности применяемых средств информационной войны и фактически приняли навязанные им Западом правила игры. Для характери­стики ситуации приведем только один пример. Идет 1990 год, когда на заключительном этапе информационной войны все действия СМИ четко скоординированы, запрограммированы и направлены на дезинформацию населения. Глава правительства Н. И. Рыжков пишет о сложившейся ситуации [3]:
«Как же труден путь честной политики в стране, где целые пласты народа не научены и даже отучены мыслить самостоя­тельно по вопросам экономики, политики, идеологии. Как еще много людей, не способных за яркой словесной оберткой уви­деть историческую фальшь, теоретическое убожество, непри­крытый популизм! Никого не виню в этой интеллектуальной инфантильности, а лишь думаю, сколько труда еще предстоит положить обществу, чтобы воспитать поколения, которые ни­кто, никакие политические наперсточники не сумеют обмануть и повести за собой в никуда, в пропасть».
Но ведь проблема не в людях, а в тотальной информацион­ной войне, жертвами которой они стали. К концу 80-х годов страна была подведена к порогу разрушения. У многих людей

возникло понимание или, лучше сказать, предчувствие надви­гающейся трагедии, но предотвратить ее, организовать отпор они были бессильны, поскольку не располагали знаниями о ме­тодах и способах манипуляции общественным сознанием и не могли адекватно оценить обстановку. В завершающей стадии использовалась мощная концентрация средств воздействия на общество Информационная война была проиграна
После того, как сверхдержава — Советский Союз — и весь социалистический лагерь рухнули, происходят трагические пе­ремены. На территории России (и практически всего бывшего СССР) более чем наполовину разрушена современная промыш­ленность, в значительной мере уничтожен когда-то блестящий научно-технический потенциал, большинство населения нища­ет, идет массовое вымирание людей (убыль составила 8 млн. че­ловек), страна распродается с молотка, процветают казнокрад­ство и коррупция.
В настоящее время информационная война продолжается. Речь идет уже о непосредственном существовании России, о за­хвате ее сырьевых и энергетических ресурсов. В 1945 году круп­ный немецкий философ Эрнст Кассирер [4] писал:
«Чтобы победить врага, мы должны знать его В этом заклю­чается один из принципов правильной стратегии».
В данной книге проводится реконструкция событий инфор­мационной войны, анализ ее механизмов и средств воздействия на сознание людей. Опыт психологической войны, методы уничтожения СССР необходимо изучать, чтобы дать отпор раз­рушителям России, чтобы трагедия не повторилась ни в Китае, ни в Индии, ни в Юго-Восточной Азии и ни в одной другой стране.
В работе широко используется документальный материал:
выдержки из докладов, статей, постановлений, выступлений. Она делится на пять глав. В первой рассмотрены кардинальные изменения, отличающие современный мир от мира начала века, а также общие закономерности психологического воздейст­вия — оружия информационной войны. Во второй — четвертой главах рассмотрены соответственно три этапа информационной войны: первый (1946—1960 гг.), второй (1961—1984 гг.) и третий (1985—1991 гг.). В пятой главе рассмотрен современный период Смутного времени (1991—1998 гг.) и перспективы развития со­бытий.

Глава 1
ЗАКОНОМЕРНОСТИ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ
1.1. ОБЩЕСТВО XX ВЕКА Мировые войны и их предпосылки
Цель настоящей главы — дать общую характеристику театра сражений информационно-психологической войны и методов ее ведения. Такая война является подлинным детищем XX века. Поэтому предварительно оста­новимся на особенностях общественных и социально-эконо­мических процессов уходящего века, который характеризует­ся величайшими достижениями человеческого разума, изме­нением всего образа жизни и одновременно нарастанием Глобальных неустойчивостей и противоречий, приведших к катастрофическим по своим последствиям войнам. XX век был ареной трех опустошительных глобальных Войн, в той или иной степени затронувших всю нашу планету. Первая мировая война 1914—1918 годов может быть на­звана войной вооруженных людей. Это — последняя война старого типа, характеризующаяся схватками людей, исполь­зованием конницы, когда танки и самолеты не играли замет­ной роли.
Вторая мировая война 1939—1945 годов — это война мо­торов. Решающее значение имели танки, авиация, артилле­рия. Супероружие: ядерные бомбы, ракеты — не играли ре­шающей роли. Определенный вес имела пропаганда, идеоло­гическое воздействие на противника.
Третью мировую войну часто называют «холодной», «психологической» войной. Это было противостояние двух сверхдержав — США и СССР, — двух мировых систем, двух укладов жизни: капитализма и социализма. Она длилась бо­лее 40 лет (1946—1991), т.е. почти всю вторую половину XX века. В старом понимании это была «холодная» война, которая только в отдельных регионах принимала характер «горячей» (Корея, Вьетнам, Куба, Ангола). Она сопровожда-

лась также невиданной гонкой вооружений, прежде всего ра-кетно-ядерного оружия, и его накоплением. Она не имела прямых аналогов в прошлом и, в определенном смысле сло­ва, это — неизвестная война. До сих пор нет ее подлинной истории. Смысл событий для подавляющего большинства людей остался за кадром.
Главная же суть Третьей мировой войны — новое ору­жие — информационно-психологическое, т.е. определенные способы воздействия на души людей и общественное созна­ние. Появились технические средства и методы массовой пропаганды, позволяющие манипулировать сознанием не только отдельных личностей, а целых народов. Их примене­ние вызывает в конечном счете нарушение социально-эконо­мических процессов и связей и приводит к гибели того или иного государства. При этом народ оказывается деморализо­ванным и не способным к сопротивлению. Вот как характе­ризует итоги Третьей мировой (информационно-психологи­ческой) войны митрополит Санкт-Петербургский и Ладож­ский Иоанн [5]:
«Иисус Христос был предан Иудой — неверным учеником, предан безвинно на жестокую, позорную смерть. Преступление Богоубийства свершили те, для кого непостижимой оказалась нравственная высота Его учения, кто поставил сребролюбивые и тщеславные вожделения выше велений совести, велений своего гражданского и религиозного долга. Россия тоже оказалась пре­данной безумцами, не сумевшими понять в силу низменности и черствости души, хранителем каких великих духовных сокро­вищ являлась русская жизнь на протяжении столетий».
Все три войны были обусловлены нарастанием противо­речий и возникновением глобальных неустойчивостей.
Особенность XX века — стремительные перемены во всех областях жизни, смена нескольких социально-экономиче­ских систем, перед каждой из которых со временем вставали свои трудности и ограничения. И тот, кто руководствуется устаревшими и ставшими неадекватными понятиями, мето­дами и теориями, сам создает предпосылки для своего пора­жения. Поэтому при анализе информационной войны необ­ходимо вначале кратко рассмотреть основные социаль­но-экономические системы, их позитивные и негативные стороны.

Капиталистическое общество первой половины века
В начале века безраздельно господствовала система клас­сического (домонополистического) капитализма. Ее анализ сделал Маркс в книге «Капитал», где рассмотрел двойствен­ную природу товара. С одной стороны, товар имеет потреби­тельную стоимость, т.е. служит удовлетворению тех или иных потребностей человека. С другой стороны, разный товар имеет общую меру — стоимость (другими словами, общест­венно необходимое рабочее время для производства этого то­вара). По натурально-вещественной форме общественный Продукт" распадается на средства производства «а» и предме­ты потребления «б». Стоимость товара создается трудом в процессе производства, проявляется же она в процессе обме­на, совершаемого при помощи денег. Происходит стихийное регулирование, установление стоимости с помощью рынка. При этом для домонополистического капитализма характе­рен простой (прямой) товарный обмен. Становится товаром рабочая сила. Стоимость произведенного ею совокупного Продукта S делится на три части
S = с + V + m.
Здесь с — постоянный капитал, т.е. стоимость зданий, оборудования; машин (основной капитал), сырья, топлива (вспомогательный капитал); V — переменный капитал — стоимость рабочей силы; m — прибавочная стоимость, созда­ваемая неоплаченным трудом наемных рабочих и присваи­ваемая капиталистом.
В условиях домонополистического капитализма капита­лист, как правило, — единоличный владелец предприятия, который сам регулирует вопросы использования прибавоч­ной стоимости, а по мере возможностей и соотношение меж­ду с, V, m.
Для классического капитализма были характерны свобо­да рыночных отношений, стихийный характер экономиче­ских процессов. По современным научным представлениям (согласно синергетике [6]) в таких условиях происходят про­цессы самоорганизации и образуются временные структуры,

примером которых могут служить периодические разруши­тельные кризисы перепроизводства, неизбежно сопровож­дающие классический капитализм (свободный рынок).
Для классического капитализма характерен целый клубок противоречий. Основное из них — непримиримое противо­речие между трудом и капиталом, между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Как видно из вышеприведенной форму­лы, их интересы диаметрально противоположны: больше V — меньше т, и наоборот — прибыль растет с увеличением экс­плуатации. Для рабочих выход был виден в классовой борьбе, интенсивность которой постепенно увеличивалась с ростом солидарности трудящихся разных стран.
Другое противоречие, которое проанализировал Л. Н. Гу­милев [7], это противоречие между этносами за получение возможно большей доли материальных богатств. Здесь уже один этнос живет за счет других. Передовые капиталистиче­ские страны жили во многом за счет населения колоний и слаборазвитых стран. В результате нарастала и становилась все более ожесточенной антиколониальная национально-ос­вободительная борьба.'
И, наконец, третье и главное. Ограниченность производ­ства материальных богатств при классическом капитализме, наличие видимого предела повышения эксплуатации рабо­чих, жажда наживы у высших слоев общества породили пер­спективу ограничения и даже уменьшения прибыли в мире в целом. А этого допустить было нельзя. Выход видели в пере­деле мира, в господстве сильнейшего. Напряжение копилось, и грянул взрыв — Первая мировая война, которая была зако­номерным и неизбежным способом развязки противоречий классического капитализма.
После Первой мировой войны формируется другой тип общества — государственно-монополистический капита­лизм. По сути, его элементы появились уже в начале века. С ростом промышленного производства дали знать о себе противоречия, связанные с ограниченностью возможностей капитала и компетентности единоличного хозяина предпри­ятия, хаотичностью мелкого производства. С начала века развивается процесс самоорганизации монополистических объединений. Свободная конкуренция сменяется господ­

ством монополий, которые, первоначально утвердившись в тяжелой промышленности, постепенно подчинили своему контролю все отрасли хозяйства. Произошло слияние про­мышленного капитала с банковским. В начале века был за-кбнчен колониальный раздел мира, поделены рынки сбыта и источники сырья. Появилась возможность получения моно­полистических сверхприбылей (за счет более высокой произ­водительности труда, финансовых операций, перекачки час-ти прибавочной стоимости из немонополистических пред­приятий через сферу обращения, вывоза капитала в другие страны). При этом масса различных мелких предприятий оказалась в зависимости от монополий, которые достигли высокой степени обобществления и организации производ­ства. Государственное регулирование осуществлялось, в пер­вую очередь, в интересах монополий.
В. И. Ленин [8] проанализировал противоречия сущест­вовавшего в его время монополистического капитализма и показал усиливающуюся неустойчивость этой системы.
Для преодоления неустойчивости необходимо было обуз­дать стихию рынка, здесь можно выделить пути А. Гитлера и Ф. Рузвельта. Их страны в начале 30-х годов стояли на грани Широкомасштабного конфликта. Гитлер, введя широкое го­сударственное регулирование, добился значительных успехов В подъеме германской экономики. Он использовал диктатуру и расовый принцип — превосходство германской нации над другими народами. На этой основе стало возможным соци­альное партнерство между различными классами. Рузвельт, Возглавивший США в 1932 году, принял меры жесткого эко­номического регулирования, опираясь на теорию выдающе­гося английского экономиста Джона Кейнса [9]. К концу 30-х годов западное общество было стабилизировано. Но и в этом обществе, дававшем недостаточное количество матери­альных благ, нарастали внутренние противоречия. И так чет­верть века назад, в 1939 году, произошел взрыв: началась война между ведущими западными державами — война за пе­редел мира — Вторая мировая война. Это был закономерный и практически неизбежный финал социально-экономиче­ской системы монополистического капитализма.

Две системы. Эволюция СССР
После окончания Второй мировой войны, к середине ве­ка, сложились две системы — капиталистическая и социали­стическая В их противостоянии возник паритет сил и вместе с тем открылись такие разрушительные возможности, кото­рые потенциально угрожали самому существованию нашей цивилизации В то же самое время происходит переход к ин­формационному обществу и создается основа для ведения войны нового типа — информационно-психологической, в которой осуществляется воздействие на психику людей, на общественное сознание Одна из задач такой войны состоит в том, чтобы оторвать общественное сознание от реальности, заставить людей действовать неадекватно
Кратко остановимся на процессах, происходивших в СССР и социалистической системе в целом
После Первой мировой войны в России в результате Ок­тябрьской революции возникла социалистическая система Была национализирована промышленность Прибыль рас­пределяли органы управления, не имевшие собственности. После НЭПа сложилась централизованная система управле­ния экономикой как единой фабрикой и постепенно утвер­дилось плановое хозяйство До Отечественной войны СССР находился на положении осажденной крепости Он занимал 1/6 часть суши, имел 1/15 часть населения и менее 1/10 вало­вого продукта Фактически все основные события в мире оп­ределялись элитами Запада, и именно они несут ответствен­ность за развязывание двух мировых войн
К моменту окончания войны соотношение сил в мире резко изменилось СССР разгромил гитлеровскую Герма­нию, обладавшую экономическим потенциалом завоеванной ею Европы Советское общество показало не имевшие преце­дентов единство, сплоченность и силу Экономические тем­пы развития СССР не имели себе равных и в послевоенный период, расстояние, разделявшее СССР от уровня производ­ства США, быстро сокращалось В военном отношении уста­навливался паритет И по территории, и по населению со­циалистический лагерь вскоре после войны составлял одну треть мирового уровня Мир раскололся на две части, груп­пировавшиеся около двух полюсов, двух сверхдержав —

США и СССР Сразу же после войны возникло глобальное противостояние, в котором, по динамике предыдущего раз­вития экономики, явное предпочтение следовало бы отдать С^ССР.
Первые полтора десятилетия шел быстрый рост народно­го хозяйства СССР Качественно изменились его масштабы Однако оказалось, что принцип управления экономикой как единой фабрикой оптимален лишь до некоторых критиче­ских размеров Постепенно стали проявляться трудности и противоречия. С дальнейшим расширением масштабов на­родного хозяйства они усиливались Согласно кибернетиче­скому принципу необходимого разнообразия [10], для адек­ватности управления необходимо, чтобы количество разно­образия в управляющей системе было не меньше, чем в управляемой Этот рубеж в управлении на основе централи­зованной системы был пройден, и возникло противоречие между жесткой сверхцентрализованной системой управления И экономической реальностью. Пытаясь управлять всем, управляющая система неизбежно усложняла свою структуру, увеличивала число элементов (отделов, главков, управлений) и связей между ними. Происходило все более мелкое разде­ление функций, отразившееся, в частности, в увеличении числа промышленных министерств. Непрерывно количест­венно росла система управления, насчитывавшая к середине 80-х годов 18 млн. человек.
В сверхцентрализованной модели управления народным хозяйством («единой фабрики») по мере роста и усложнения экономики начались сбои. Постепенно суть дела заслонили многочисленные бумаги, подрывалась инициатива, терялось реальное управление, планирование все в большей степени шло от достигнутого (точнее, от бумажных показателей); не­возможность учета процессов во всей их совокупности вела к дефицитам, к двойной бухгалтерии, перестраховкам, все большую роль начали играть личные контакты и связи. Сис­тема управления становилась все более неэффективной
Другое противоречие было обусловлено нарушением от­рицательных обратных связей, стабилизирующих общество. Как известно, основой социализма была провозглашена об­щенародная собственность на орудия и средства производст-

ва. Однако шел процесс ее постепенного отчуждения от об­щества. Это было связано с тем, что аппарат министерств и ведомств реально распоряжался основными фондами, фи­нансовыми средствами, ресурсами. На пути материальных благ от производства к потребителю сложился социальный слой, который мог распоряжаться государственной собствен­ностью и присваивать ее определенную долю. Значительная часть государственной собственности приобрела бесхозный характер и воспринималась как ничья.
Решающую роль в нарастании трудностей играла нере­шенная проблема управления Возможности исправления положения были. Например, следовало бы отказаться от де­тальной регламентации мелких предприятий, сохраняя об­щее планирование и регулирование для ключевых предпри­ятий. Один из путей исправления ситуации реализовал Ки­тай и по темпам роста народного хозяйства вышел на первое место в мире. В СССР эти возможности не были реализова­ны из-за устаревших теорий и методов, которые были пра­вильны раньше, но во второй половине XX века оказались неадекватными существующей реальности.
Информационное общество
Во второй половине XX века происходит качественное изменение капиталистической системы. Сформировавшееся в развитых странах Запада постиндустриальное общество (для него также используются термины- информационное общество, общество потребления, современный капитализм) отличается от классического капитализма начала века не ме­нее, чем последний отличается от феодализма. В этом обще­стве проявляются новые моменты: на передний план выходит информация, наука становится непосредственной произво­дительной силой, а экономика приобретает сверхсложный характер.
Основой экономики постиндустриального общества ста­ло получение избыточной прибавочной стоимости. Она возникает за счет снижения издержек производства на от­дельной группе предприятий. На этих предприятиях время, затрачиваемое на производство продукта, ниже, чем общест­

венно необходимое (среднее), определяющее стоимость (ли­бо выпускается уникальный продукт). Источник более высо­кой производительности труда создается, как правило, за счет применения новых технологий, а иногда за счет совер­шенствования методов организации производства Но как только научно-технические достижения становятся достаточ­но широко внедренными (усвоенными основной массой про­изводителей), избыточная прибавочная стоимость исчезает. Стоимость общественного продукта, в отличие от приведен­ной выше формулы, состоит уже не из трех, а из четырех со­ставляющих:
постоянного капитала с;
переменного капитала V;
прибавочной стоимости т;
избыточной прибавочной стоимости т*.
Получение т* происходит за счет нестационарного эф­фекта. Но суть дела не в единовременном мероприятии, а в том, что для получения максимальной прибыли должны по­стоянно внедряться все новые и новые опережающие техно­логии. Сам принцип получения максимальной прибыли на основе избыточной прибавочной стоимости постоянно рас­пространяется на все сферы жизни общества. Возникло «об­щество потребления», в котором создаются все новые и но­вые предметы потребления и даже потребности. Действует индустрия мод, кумиров, «звезд», сменяющихся как в калей­доскопе.
Сверхсложный характер экономики означает огромное число взаимосвязей между предприятиями, их взаимную за­висимость, появление аналогии с развитием живого организ­ма. Постоянно приходится выбирать одну из возможностей развития, и этот выбор становится необратимым Современ­ная экономика не может быть резко изменена («реформиро­вана»). Она может развиваться дальше лишь при постепен­ных преобразованиях.
В постиндустриальном обществе относительно хаотиче­ское состояние экономики классического капитализма сме­няется структурами регулируемой экономики Большое влия­ние приобретает государственный аппарат, распределяющий заказы, ведущий политику экономического регулирования.

В своей деятельности государство опирается на корпорации, учитывая прежде всего их интересы. В результате коренного изменения производительных сил в середине нашего века ве­дущую роль стали играть новые технологии, наука, информа­ционное обеспечение. В дополнение к существовавшим ра­нее двум группам производства («а» — производство средств производства и «б» — производство предметов потребления) возникла третья группа «в» — производство научно-техноло­гической информации и средств информационного обеспе­чения.
В условиях гигантских масштабов производства стано­вится выгодным привлекать средства со стороны: как госу­дарства, так и мелких вкладчиков. Возникают три вида ос­новного капитала: государственный, акционерный и част­ный, причем доля государственного в некоторых развитых странах доходит до 30%, а акционерный капитал в крупней­ших корпорациях приобретает черты коллективной собствен­ности. Так, в компании «Дженерал моторе» вклад любого ак­ционера меньше 1% от общего капитала, а число акционеров больше миллиона.
Изменения в системе управления называют «революцией менеджеров». В отличие от прошлого, когда распределение прибыли зависело от единоличного владельца предприятия, этим занимается правление, стоящее во главе корпорации, и назначаемые им менеджеры. Это правление, вообще говоря, отделено от собственника и обычно владеет лишь частью акций предприятия. Оно распределяет прибыли между вла­дельцами акций пропорционально вложенному капиталу, выделяет средства на научно-технические исследования, со­держание менеджмента, рекламу, сбыт, торговлю, перерас­пределяет в случае необходимости часть средств между пред­приятиями. По существу, наряду с собственниками, возник­ла вторая форма экономической власти.
Для получения избыточной прибавочной стоимости тре­буется высокая степень организации, четкость в работе, соче­таемые с гибкостью, возможностями быстрой перестройки производственного процесса. Один из центральных момен­тов здесь — опора на менеджмент, научную дисциплину у изу­чающую технико-организационные и социальные аспекты управления производством. Менеджмент позволяет решать

целый ряд конкретных проблем: определять цели и задачи управления; разрабатывать системы мероприятий по их дос­тижению; разделять задачи на конкретные виды операций;
координировать взаимодействие различных подразделений;
совершенствовать иерархическую структуру; оптимизировать процесс принятия решений; проводить поиск эффективных стилей руководства и мотивации деятельности. Все это по­зволило резко улучшить организацию производства и эффек­тивность управления.
В целом, появление постиндустриального общества и внедрение информационных технологий означало мощный прорыв в развитии общества. Рост прибыли во многом обес­печивался за счет природы, а не за счет усиления эксплуата­ции рабочих. В принципе впервые появляется перспектива обеспечения продовольствием, одеждой, жильем населения всей планеты. До определенного момента возможности пост­индустриального общества многим казались неограничен­ными.
Главный водораздел современности
Еще до окончания информационной войны против СССР сформировалось главное противоречие нашего време­ни — противоречие между развитыми странами (и прежде всего США) и остальным миром. Именно развитые страны Запада получают значительную и все возрастающую долю прибыли за счет развивающихся стран. Их население состав­ляет один миллиард (его часто называют «золотым») из шес­ти миллиардов людей во всем мире.
К началу восьмидесятых годов за счет опережения в тех­нологии и получения избыточной прибавочной стоимости 'развитые страны добились крупных достижений в науч­но-техническом прогрессе, уровне жизни, производительно­сти труда. Например, потенциал США сейчас настолько ве­лик, что 16% рабочей силы может производить продукцию, достаточную для существования страны. Идет также процесс объединения, координирования усилий развитых стран. Да­же для крупного государства в наше время невозможна ав­таркия, а экономика среднего государства вообще не может

эффективно функционировать без всесторонних связей с другими странами. В Западной Европе государства, объеди­нившиеся в общий рынок, постепенно преобразуются в кон­федерацию.
Для технологического опережения необходимо было соз­дать условия ускоренного развития исследований и быстрого внедрения научных результатов, поднять уровень образова­ния, в том числе массового, организовать широкую инфор­мационную сеть, в значительной мере пойти на свободу ин­формации и обеспечение социальной защиты, создать отно­сительно хорошие условия жизни для населения, в том числе рабочих. Получаемый доход позволил в постиндустриальном обществе существенно изменить взаимоотношения классов по сравнению с ранним капитализмом, и появилась возмож­ность установления определенного социального партнерства рабочих и менеджеров. Увеличение избыточной прибавочной стоимости в принципе может приносить выгоду и тем и дру­гим. В новых условиях на первый план выходит использова­ние не физического, а интеллектуального потенциала обще­ства, поскольку за счет него создается избыточная прибавоч­ная стоимость. Особо важную роль играют квалификация и грамотность кадров, создание заинтересованности работой в областях, связанных с новой технологией. Это оказывается более выгодным, чем увеличение рабочего времени и интен­сификация труда. Классический капитализм был заинтересо­ван в свободе передвижения рабочей силы внутри страны, в ограблении колоний для получения сырья. В новых условиях на первый план выходит свобода передвижения людей и идей между странами. При этом существенно, что научные идеи и высококвалифицированных специалистов в достаточно пол­ной мере можно использовать только в развитых странах, где к тому же значительно лучше условия жизни. Ввоз интеллек­та становится выгодной статьей дохода. Широкий размах принимает «утечка умов», наносящая удар по развивающим­ся странам.
Страны, не относящиеся к развитым, вынуждены прода­вать сырье, продукцию традиционной промышленности ни­же фактической стоимости, тратить часть рабочего времени на обеспечение жителей развитых стран, терять интеллекту­альные кадры.

Главный водораздел современности, таким образом, со­стоит в противопоставлении развитых и развивающихся го­сударств, основа которого — скрытая эксплуатация, возни­кающая в конечном счете из-за избыточной прибавочной 'стоимости. При этом в развивающихся странах классовые противоречия сохраняются и подчас носят довольно жесткий характер. Отметим также, что третий мир в принципе не мо­жет подняться на уровень США по производству на душу на­селения, поскольку возникающие в этом случае перегрузки окружающей среды поставили бы мир на грань экологиче­ской катастрофы. Более того, развивающиеся страны попали В долговой капкан, из которого нет выхода Некоторые из них уже многократно вернули взятую в кредит сумму, а сам долг все растет и растет. В работе {11] это иллюстрируется на Конкретном примере Венесуэлы-
«В свое время в этой стране, занимавшей важные позиции Среди мировых экспортеров нефти, бы/г самый высокий доход на ifywy населения в Латинской Америке. После вмешательства МВФ внешний долг Венесуэлы, взятый под ростовщические про­центы, с 29 миллиардов долларов в 80 году увеличился к концу' 90-го до 35 миллиардов долларов, причем только по процентам стране за десять лет пришлось выплатить 31 миллиард долла­ров. Одновременно за тот же период вывоз капитала из стра­ны, включая незаконный, составил 35 миллиардов дол/тров Ре­альная безработица в 91 году поднялась там до 50 процентов от численности трудоспособного населения, реальная заработ­ная плата за 89—91 годы снизилась на 40 процентов. Благодаря политике МВФ распределение населения Венесуэлы по доходам в начале 90-х годов было таково, богатые — 1 процент, верхушка среднего класса — 7, средний класс — 12, бедные — 36, нищие — 44 процента! Сложите две последние цифры: бедных и нищих — четыре пятых населения! Подобные примеры можно было бы привести по многим странам — Перу, Чили, Боливии и др.».
О трагедии большинства населения планеты говорится в [12]:
«Нельзя сводить все проблемы стран третьего мира только к голоду, поскольку далеко не все люди, живущие в нищете, по­стоянно голодают. Нам говорят, что из шести миллиардов жи­телей нашей планеты от голода страдают 800 миллионов. Ре-

алъность же такова, что две трети населения Земли, то есть четыре миллиарда человек, живут в нищете. Чтобы успокоить свою совесть, международные организации принимают про­граммы помощи голодающим, посылая в ту или иную страну рис или кукурузу. В действительности проблема заключается в том, что голоду сопутствуют ужасающие условия жизни, бо­лезни, отсутствие элементарного образования, агрессивность людей, разрушение семейных связей и общественных структур, бесперспективность и низкая производительность труда... Раз­витые страны отгораживают себя неким санитарным кордо­ном безразличия. Они возводят еще одну глобальную Берлинскую стену, ибо смотрят на третий мир как на мир варваров. Все новости, поступающие к нам из-за этой стены, сводятся к со­общениям о войнах, преступлениях, убийствах, наркотиках, грабежах, болезнях, беженцах и голоде, то есть о том, что для нас представляет угрозу».
Если говорить о современном постиндустриальном обще­стве в целом, то оно создало самый большой разрыв в уровне жизни людей за последние столетия, причем две трети насе­ления Земли проживают сейчас в нечеловеческих условиях.
Постиндустриальное общество выдвинуло на передний план национально-религиозные проблемы. Это связано с тем, что в значительной степени 'уровень жизни касается страны (нации) как целого. Особый оттенок эти проблемы приобретают в развивающихся странах, население которых часто чувствует себя людьми второго сорта. Для них попасть, хотя бы временно, даже на черную работу в развитую стра­ну — большая удача. Экономическая власть, подчиняющая одно государство другому, оказывается гораздо сильней и не­преодолимей, чем военная. Бесперспективность, унижение заставляют людей искать выход в объединении, чтобы вос­становить свое достоинство, обрести смысл жизни... Таким средством объединения для народов Востока стала мусуль­манская религия, невиданный расцвет которой приходится на наше время.
Есть ли перспектива уменьшения разрыва? Сейчас поло­жение только ухудшается — все новые страны движутся к по­нижению уровня жизни и усилению поляризации общества. Кроме того, все большую роль начинает играть экологиче­ский фактор.

Экология. Пределы роста
Человечество в XX веке совершило рывок в развитии, из­менился облик планеты. За 100 лет скорость передвижения увеличилась в 102 раз, связи в 107 раз, обработка информации в 106 раз. Деятельность людей достигла планетарных масшта­бов. Но если ранее можно было считать, что общество дви­жется и развивается по своим законам, в значительной мере независимо от свойств окружающей среды, то сейчас это уже не так. Возник и нарастает целый клубок экологических про­блем. Эти проблемы систематизированы и детально рассмот­рены в нашей книге [13]. Около 40 проблем имеют глобаль­ное, общепланетарное значение. К ним, в частности, отно­сятся: загрязнение атмосферы, парниковый эффект, угроза озоновому слою, кислотные дожди, загрязнение океанов, ра­диационные загрязнения, исчезновение видов, сокращение естественных мест обитания, рост отходов, дисбаланс ве­ществ окружающей среды, кризис городов, дефицит пресной воды, рост народонаселения, социальная напряженность, не­хватка продовольствия, нехватка энергоносителей, уменьше­ние ресурсов. В целом можно говорить о системном экологи­ческом кризисе.
Имеющиеся данные говорят о том, что наше время явля­ется переломным по многим направлениям хозяйственной деятельности. Производство зерна с 1950 по 1984 гг., возрас­тая на 3% в год, опережало рост народонаселения, повысив потребление на 40%. Но после 1984 г., возрастая на 1% в год, оно уменьшалось на душу населения на 1%. Началось, хотя и очень медленное, сокращение производства мяса и улова ры­бы на душу населения. Если прогнозы окажутся правильны­ми, то уже в относительно близкое время не удастся предот­вратить как дальнейшее обнищание значительной части лю­дей, так и разрушение окружающей среды. Что же касается более далеких прогнозов, то благодаря работам Римского клуба, созданного по инициативе А. Печчеи, вице-президен-га компании «Оливетти», была проведена формализация гло­бальных проблем и проиграны на компьютерах различные сценарии мирового развития. Согласно этим сценариям в се­редине XXI века должен наступить экологический и соииаль-

ный коллапс, т.е. западный путь развития через общество по­требления носит тупиковый характер и ведет человечество к катастрофе.
Проявляются и другие грозные симптомы: нестационар­ность экономики Запада, базирующейся на избыточной при­бавочной стоимости; отрыв финансового капитала от произ­водства, что висит дамокловым мечом над устойчивостью всей существующей финансовой системы; обострение проти­воречия Север — Юг. Общество потребления Запада подхо­дит к пределу, когда оно становится опасным для всего ос­тального мира и может привести к глобальным катаклизмам.
Итак, вторая половина нашего века принесла с собой ка­чественно новые явления, не описывающиеся созданными ранее теориями. Изменился сам характер общественного раз­вития. Все три мировые войны, под знаком которых прохо­дил XX век, были развязаны элитами Запада, и в этом плане классовые отношения практически не играли роли. В ходе информационно-психологической войны против СССР идеологи КПСС законсервировали прошлое. Мир карди­нально изменился, но подход к его анализу оставался таким же, как в начале века К постиндустриальному обществу они применяли критерии прошлого, отбрасывая сознание людей на столетие назад.
1.2 ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ КАК ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ
Новый театр войны
Один из главных тезисов марксизма — «бытие определяет сознание». И это в среднем правильно. Сознание отдельного человека и общественное сознание должны исходить из ок­ружающей реальности — из бытия, иначе действия человека или общества в целом будут аномальны, неадекватны реаль­ности. Однако с созданием информационного общества си­туация меняется. Человек непрерывно находится в информа­ционном поле. В каждом доме есть телевизор, доступны ра­дио и печать, и мозг человека подвеогается непрерывному

воздействию СМИ, причем это может не иметь никакого от­ношения к реальности.
В информационно-психологической войне, войне нового типа, используется канал непосредственного воздействия на общественное сознание, на души людей. Задача состоит в том, чтобы заставить массы действовать в нужном направле­нии даже против своих интересов, а в стане противника рас­колоть людей, заставить их встать друг против друга В ин­формационной войне существенное значение имеет практи­ческий опыт воздействия на сознание людей. В этом смысле США имели большой задел в опыте рекламы, будь то прода­жа галантереи или раскручивание имиджа кандидата в прези­денты. Масштабы рекламной деятельности видны из следую­щих данных: для среднего американца предназначено свыше 1,5 тыс. рекламных объявлений в день; через почтовое ведом­ство проходит 16 млрд. рекламных отправлений в год; вечер-ний час телевидения содержит до 30 рекламных вставок И дело не только и не столько в количестве рекламы, сколько в том, что чрезвычайно широко используются психологиче­ские особенности людей. Технике и искусству рекламы обу­чают на всех уровнях: в школах, колледжах, университетах Самые способные, проходя отбор, попадают в рекламные корпорации, которые анализируют итоги изучения спроса, различных тестов, опросов, эффективности рекламных сооб­щений средств массовой информации.
Общим ориентиром в области воздействия на сознание людей служат работы ученых, изучавших этот феномен. Соз­данию основ (или, может быть, точнее, ориентиров) теории общественного сознания мы во многом обязаны трудам рус­ских философов-«идеалистов», прежде всего В. С. Соловьева, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, а также Э. Дюркгейма и его школы на Западе.
В энциклопедическом словаре 1954 г. приведены их ха­рактеристики («В. С. Соловьев — русский реакц. фило-соф-мистик, богослов...»; «С. Н. Булгаков — русский реакц. бурж. экономист и философ, белоэмигрант, ярый враг Совет­ской власти»; «Н. А. Бердяев — реакц. русский фило-соф-мистик, белоэмигрант, ярый враг Советской власти»;
"Э. Дюркгейм - франц. реакц. социолог, мальтузианец ра-

сист, апологет империализма»), которые ярко отражают со­стояние «марксизма-ленинизма» того времени. Основной вывод, который следует из их работ, заключается в том, что общественное сознание — не надстройка над базисом (эко­номикой), а мир, развивающийся по своим законам. Разуме­ется, общество так или иначе приспосабливается к измене­нию внешних условий. Однако при этом в общественном сознании живет прошлое (и далекое в том числе), но в преоб­разованной (и постоянно преобразующейся) форме. В СССР работы специалистов по общественному сознанию благодаря идеологам КПСС практически не публиковались и не изуча­лись. Другими словами, в этой области осуществлялось одно­стороннее разоружение. Прежде всего кратко остановимся на самом феномене общественного сознания.
Структура общественного сознания
Общество — это совокупность многих миллионов людей. Вся эта масса подразделяется на различные классы, объеди­нения, группы, занимающие определенное место в социаль­ной стратификации. И хотя каждому из таких подразделе­ний, как и отдельным людям, свойственна своя система взглядов, подчас достаточно противоречивая, существует фе­номен общественного сознания, соединяющего людей в еди­ное целое. Как писал известный испанский философ X. Ор-тега-и-Гассет [14]:
«Наше личное мнение может противоречить общественно­му, однако последнее не становится от этого сколько-нибудь менее реальным. Особой, определяющей чертой общественного мнения является независимость от того, разделяет его или не разделяет каждый человек в отдельности. С точки зрения ка­ждой индивидуальной жизни общественное верование представ­ляется чем-то вроде физического предмета. Словом, ощутимая реальность коллективного мнения состоит не в том, что я или ты его разделяем, напротив, это оно само, независимо от на­шей воли навязывает нам свою реальность, вынуждая с собой считаться».

ственные верования, существенно отличается от жизни чело­века, их принимающего.
' Общественное сознание (как и индивидуальное) в прин­ципе должно адекватно отражать реальную обстановку, при­спосабливаться к ее изменениям. Положение, что бытие оп­ределяет сознание, верно только отчасти. Сознание как тако­вое отделено от реальности и представляет самостоятельный объект, изменяющийся по своим законам. В частности, об­щественное сознание на каком-то этапе может носить ирра­циональный характер, подобно тому как человек может жить в иллюзорном мире. Еще Бердяев [15] обратил внимание на иррациональные силы, действующие во время революции.
В общественном сознании можно выделить три структур­ных уровня: верхний, основной и глубинный. К верхнему уровню можно отнести общественное мнение, которое носит изменчивый характер, относительно неустойчиво и имеет сравнительно малое время жизни. Основной уровень являет­ся аналогом картины мира у отдельного человека. О нем говорят как о парадигме. Этот термин характеризует уста­новившуюся систему понятий, взглядов, мировоззрения общества в целом [16]. Парадигма обладает большой устой­чивостью. Эволюцию общественного сознания можно пред­ставить как последовательный процесс скачкообразных пере­ходов от одной парадигмы к другой. Процесс отхода от суще­ствующей парадигмы может длительное время протекать незаметно, скрыто (подобно изменению общественного соз­нания в СССР в начале восьмидесятых годов). Глубинный уровень (или подоснову общественного сознания) можно грубо сравнить со слоями индивидуального сознания, фор­мируемыми в раннем детстве и накладывающими свой отпе­чаток на всю жизнь. Тогда появляются символы и образы, лежащие в основе конкретного мышления человека. Данный уровень находит-свое выражение в морали, идеалах, целях, ценностях, понятиях добра и зла, а также в духовных тради­циях народов. Он очень устойчив и при изменении парадиг­мы меняется незначительно. Более того, трансформация па­радигмы происходит на базе имеющихся глубинных струк­тур, которые, сохраняя основное содержание, приобретают новую форму.

Разум и вера
Действия человека и общества в целом определяются дву­мя факторами — разумом и верой, которые неразрывно свя­заны между собой как части общественного сознания. Гово­ря о разуме человека, уместно сопоставить его с процессом поиска, присущим животным. Кроме того, у человека благо­даря второй сигнальной системе возникло слово, которое обобщает, появилось символическое видение мира, в отли­чие от животных, употребляющих для общения химические и звуковые сигналы с совершенно конкретным смыслом. И че­ловек не просто ведет поиск, а фиксирует свои знания слова­ми. Поскольку каждое слово обобщает, то при этом как бы осуществляется акт творения нового. Совокупность фикси­руемых и накапливающихся знаний — наука — стала основой рационального подхода к внешнему миру.
Вместе с тем, поскольку непосредственно каждому чело­веку доступна лишь крупица знания об окружающем мире, ему приходится принимать «на веру», как постулат, без дока­зательств огромный объем фактов и положений. Вера имма­нентно присуща и общественному сознанию. Она прежде всего связана с ограниченностью человеческого познания, хотя и может опираться на повседневный опыт, здравый смысл, внешние традиции. Вера носит надличностный ха­рактер. Она как бы связывает человека и общество. Основ­ную сумму своих знаний человек получает от общества, при­нимает на веру.
Есть и другой аспект слова «вера», связанный со структу­рой, отражающей личностные и общественные интересы. Он предполагает существование высших духовных ценностей, стоящих над человеком: человек живет и действует не только для себя, но и для других. Этот аспект неизменно присутст­вовал на всех этапах развития общества и принимал различ­ные формы. Можно говорить о вере в Бога, в коммунистиче­ское будущее, в обожествленную личность. Четко характери­зует проблему Х< Ортега-и-Гассет [14]:
«Когда говорят, что нет религии без Бога, то на постав­ленный нами вопрос о главнейшем отличительном свойстве су-

щества, называемого Богом, нам теми или иными словами в за­висимости от убеждения отвечают так: Бог есть дополнение к человеку, а религия — именно тот образ жизни, который свя­зывает нас с нашим дополнением, позволяя нам в нем пребы­вать. Без этого дополнения человек не может жить, он чувст­вует, что его существование жестоко и безнадежно искалече­но, лишено смысла и цели... Все то, что помогает человеку ощутить свою жизнь частью целого, не думать, что она непо­правимо искажена, открывает путь религии. Возможно, что то, чем довольствуются одни, покажется непонятным абсур­дом другим, но если им и в самом деле этого достаточно, если они способны поддерживать этим свое существование, пребы­вать в этом, чувствуя под ногами твердую почву, то в этом несомненно состоит их религия».
Согласно Ортеге-и-Гассету, вера может иметь самые раз­личные формы. Он отмечает связь веры со смыслом жизни — ради чего нужно жить в этом мире неправды и несправедли­вости. Действительно, требуется какое-то дополнение к че-цювеку. Человек не может жить сам по себе, он входит в об­щество, он — его составная часть (а может быть, и чего-то более широкого). И это должно быть заложено в самих осно-рах человеческого сознания. Другими словами, вера есть форма отражения общественной стороны человеческого бы­тия. И в этом смысле она заложена в глубинных слоях обще­ственного сознания. Как познать эту субстанцию? Ортега от­мечает непригодность для этой цели физического разума. Ре­альность человека — это его жизнь, это то, что с ним происходит. История является как бы разверткой общества, общественного сознания во времени. Здесь возникает новый вид разума — разум исторический.
Вера, религия отображают не личностную, а обществен­ную сторону жизни людей. Здесь имеется тесная взаимосвязь с менталитетом страны, с понятиями добра и зла. Именно на их основе человек проводит внутреннюю регламентацию сво­их поступков. В этом смысле имеется резкое противостояние индивидуализму, согласно которому разрешено все, что не запрещено, или, другими словами, — можно делать все, лишь бы не нести ответственности И неслучайно христианство

пришло на смену идеологии атомизированного общества Древнего Рима, погрязшего в индивидуализме, корысти, аморальности, жестокости. Именно христианство показало путь выхода из того искаженного состояния общественного сознания, которое существовало в самом мощном государст­ве Древнего мира. Аналогичный процесс деградации общест­венного сознания происходит и в самом мощном государстве конца XX века — США.
Историческое сознание
Общественное сознание не статично, оно меняется Из­менение окружающего мира и изменение сознания в про­шлом — это история. Прошлое неразрывно входит в настоя­щее. Люди и общество в целом на каждом шагу делают вы­бор, и этот путь остается в общественном сознании Можно даже сказать, что основой общественного сознания является историческое сознание. Общий подход к проблеме историче­ского развития был сформулирован в работах Ортеги-и-Гас-сета [14]. Свой анализ он проводил на примере истории фи­лософии, подчеркивая, что она отражает особенности всего исторического процесса.
Согласно Ортеге, в истории философии, которая пред­ставляется на первый взгляд как мертвый мир заблуждений, новое философское учение начинается с того, что выявляет заблуждения предшествующего. Это уже дает существенный положительный результат за счет возникновения эффекта «ошпаренного кота», избегающего тех домов, в которых он обжегся. Но главное, отмечает Ортега, в том, что «заблужде­ния являются таковыми не потому, что они не есть истина, а потому, что они еще не вся истина». Они — только часть ис­тины. Этим определяется судьба идей, которые умирают, но не исчезают без следа, будучи превзойденными, ассимилиро­ванными другими, более сложными идеями Устаревшее уче­ние продолжает оставаться истиной и в том смысле, что че­рез нее неизбежно пройдет мыслительный процесс. А вере­ница философов прошлого выступает как единый философ, проживший как бы две с половиной тысячи лет, в течение

которых он продолжал мыслить. Т. е. наша философия тако­ва, какова она есть, лишь благодаря тому, что стоит на плечах своих предшественниц.
Человек сохраняет прошлое в себе, накапливает его, за­ставляет то, что уже прошло, продолжать существовать. Дру­гими словами, существует исторический разум, в котором ка­ждое учение, каждая теория занимают свое место, являются частью истины. Так, с одной стороны, нельзя всерьез вос­принимать ниспровергателей марксизма, с другой — нельзя его консервировать, канонизировать. И то и другое может дать далеко идущие негативные последствия. Марксизм дол­жен стать частью новой, более широкой истины. И такой процесс шел и будет идти непрерывно.
Такова общая характеристика исторических перемен, но существуют и конкретные временные характеристики обще­ственного сознания. Еще Гомер сказал: «мельницы богов ме­лют так медленно». Ортега-и-Гассет установил временные соотношения, характеризующие зависимость между настоя­щим и прошлым [14]. Обычно принято считать, что настоя­щее — это миг, грань между прошлым и будущим. Но суть вопроса в том, что наше настоящее восприятие является функцией как реальной обстановки, так и опыта прошлого. Т. е. в более широком плане оно характеризуется видением — непосредственным отношением нашего разума к конкретной вещи. Ортега-и-Гассет отмечает, что, наряду с чисто «исто­рическим» прошлым, уже отсутствующим, скрывшимся за горизонтом, существует относительное прошлое, которое в некоторой мере является и настоящим. С этим прошлым имеется визуальная связь. В качестве примера приводятся морщинки старика. В них мы видим, что оно есть настоящее. Прошлое бытие этого старика является для нас настоящим.
Для общества временной лаг, отделяющий «историче-:кое» прошлое от относительного (которое можно опреде-ппъ как современный период или настоящее в расширенном смысле слова), составляет примерно 40 лет. Это период, дос-тупный непосредственному восприятию общества в целом, за который человек, вышедший из школьного возраста, вступа­ет в пенсионный. То, что лежит за его пределами, уходит за

горизонт. Данная характеристика играет принципиальную роль при анализе изменений общественного сознания и ме­тодов воздействия на него. К ней мы еще неоднократно бу­дем обращаться в дальнейшем.
В нормальных условиях устойчивого развития человек воспринимает себя как составную часть исторического про­цесса, как фрагмент истории своего народа или человечества в целом. В переходные периоды люди часто обращаются к своей истории, чтобы получить ответы на возникающие сего­дня перед ними задачи из прошлого, от своих предков. Но здесь подстерегает опасность манипулирования сознанием Для этого используются определенные методологии оценки тех или иных положений, их роли, места, пределов примени­мости. Правильная оценка невозможна без исторического контекста, учета менталитета эпохи (т.е. глубинного уровня коллективного и индивидуального сознания). Тем не менее часто происходит экстраполяция настоящего в прошлое, и в работах, написанных многими авторами, в прошлых эпохах разгуливают наши современники, а отношения между людь­ми рассматриваются с точки зрения того привычного, кото­рое объявляется единственно возможным. Детальный анализ такой экстраполяции проведен в книге М. Ф. Альбедиль [17] В ней приведены следующие строки И. В. Гете:
Не трогайте далекой старины
Нам не сломить ее семи печатей
И то, что духом времени зовут,
есть дух профессоров и их понятий,
Который эти господа некстати
за истинную древность выдают
Как представляем мы порядок древний?
Как рухлядью заваленный чулан,
А некоторые еще плачевней —
как кукольника старый балаган
По мнению некоторых, наши предки
не люди были, а марионетки
Осовременивая прошлое (за рамками 40-летнего времен­ного лага), мы приписываем людям того времени свое виде­ние мира, свой менталитет. При этом можно добиться любо­го искажения, превращать по надобности людей в демонов или ангелов.

Тенденции изменений в общественном сознании
XX век характеризуется постепенным разрушением тра­диционного общества. Традиционное общество служило мощным ограничителем негативных форм поведения челове­ка. Традиционное общество имело своей основой сельское население, которое в начале века намного превышало город­ское. Но ситуация менялась. На планете шел бурный процесс урбанизации. Сейчас огромная масса населения проживает в крупных городах — мегалополисах. В таких городах созда­лись особые условия для проживающих там людей. Скучен­ность, теснота, загрязнения, шум, интенсивное уличное дви­жение, малоподвижный, но вместе с тем напряженный образ жизни, сокращение жизненного пространства порождают и обостряют различные виды заболеваний, в том числе аллер­гические и онкологические. В больших городах у многих Лю­дей возникают определенные психические сдвиги: неуравно­вешенность, агрессивность, подавленность, чувство одиноче­ства. Неотъемлемыми чертами жизни становятся алкоголизм, наркомания, насилие, преступность, проституция. Растет маргинальная прослойка людей, которые не могут приспосо­биться к современному обществу. В больших городах, где люди разобщены, очень высока степень их управляемости. Средства массовой информации, особенно телевидение, формируют моды, идеалы, нормы поведения. Неадекватно воспринимая окружающий мир, многие люди живут в мире абстракций и иллюзий.
По существу же, теряются традиции, преемственность, связь времен. Это, кстати, общая тенденция изменения ду­ховной среды.
Разрушение традиционного общества, атомизация людей оказали сильное негативное воздействие на веру вообще, на готовность человека служить другим людям. И хотя в постин­дустриальном обществе много говорят о религии, а на моне­тах США даже написано «мы верим в Бога», от религии в ос­новном осталась обрядовая сторона. Резко возросло число и влияние различных сект, среди которых своей активностью выделяется Общество свидетелей Иеговы, обещающее спасе-

ние от приближающегося конца света и имеющее отделения во всех странах мира. В этих сектах общественная сторона религии отходит на второй план, а во главу угла ставится личное спасение и вечная жизнь, покорность пастырям. Та­ким образом, из двух сторон общественного сознания — лич­ностной и общественной — определяющей стала первая. Ус­тановился новый культ — культ потребления. Если у тебя есть доллары и ты силен, то имеешь все, что хочешь. Но если нет веры, то «все дозволено», как писал Ф. М. Достоевский в романе «Братья Карамазовы». О неблагополучии в обществе потребления свидетельствуют высокий уровень преступно­сти, наркомания, терроризм, кровопролитные конфликты. Мы еще только начинаем осознавать масштабы изменения духовной среды человека.
Основная тенденция современности — атомизация лю­дей, обособление, выдвижение на передний план личных ин­тересов. Господствующее положение занимает общество по­требления с ведущим интересом — получением прибыли. Все большее количество данных говорит о том, что общество по­требления — тупик. Об этом писал еще основатель Римского клуба Аурелио Печчеи. Мировым центром общества потреб­ления и индивидуализма как идеологии служат США- О сво­их впечатлениях о пребывании в США пишет О. Плато­нов [18]:
«Лас-Вегас, как. и другой подобный преступный центр Аме­рики Атлантик-сити, ежедневно посещают десятки тысяч американцев. По главной улице на многие километры с обеих сторон стоят игорные дома, совмещенные с многоэтажными гостиницами, постоянно обслуживаемыми тысячами прости­туток и содомитов.
Именно в этих игорных домах понимаешь главную страсть и мечту американцев — стремление стяжать деньги, разбога­теть любой ценой. Когда видишь тысячи перекошенных от азарта и алчности лиц, блестящих от возбуждения глаз, осоз­наешь преступную и опасную для мира природу Америки.
Главное в американском общественном сознании — деньги, вещь, товар. Жизнь подчинена бесконечной гонке за все новыми и новыми видами товаров и услуг. Гонка потребления, превра­щение человека в «машину, добывающую деньги» — закон аме­риканского общества».

Как интуитивная реакция на изменения в общественном сознании у людей начинает проявляться стремление к объе­динению, к общим ценностям, а не только к прибыли. В ча­стности, это сказывается в повышении роли религии, и пре­жде всего ислама. Многие религиозные деятели чувствуют происходящие изменения как наступление вселенского Зла В любом случае существующая тенденция позволяет гово­рить о надвигающейся глобальной неустойчивости общест­венного сознания.
Проблема устойчивости. Революции
В 1992 г. в Рио-де-Жанейро состоялась конференция по окружающей среде, на которой была констатирована гло­бальность экологического кризиса, нарушение равновесия в системе природа — общество за счет мощного антропогенно-го воздействия, а также провозглашена концепция устойчи­вого развития. Сохранение устойчивости — объективное тре­бование нашего времени, поскольку воспроизведение эконо­мического пути передовых стран развивающимся миром быстро приведет к исчерпанию невозобновимых ресурсов и ускоренному разрушению природы, в которой уже произош­ли глобальные изменения. Вслед за решениями конференции в Рио-де-Жанейро провозглашались многочисленные нацио­нальные и партийные концепции устойчивого развития, под­час прямо противоречащие друг другу. Но общим местом для них было игнорирование такого фактора, как состояние об­щественного сознания, таящего в себе угрозу возникновения неустойчивости. Серьезной проблемой является и примене­ние новых методов воздействия на сознание.
К настоящему времени изучен ряд неустойчивостей верх­него и основного уровней общественного сознания. Для верхнего уровня (общественного мнения) аналогично цикли­ческим экономическим кризисам наблюдается циклическая картина перепадов общественного сознания. Общественное мнение, склонившееся в пользу одной из противоборствую­щих сторон, при появлении серьезных трудностей начинает отклоняться в другую сторону, отрекаясь от бывших кумиров и идеализируя их противников. За периодом диктатуры, все

сжавшей и подчинившей себе, создаются условия для анар­хии, хаоса, разгула страстей, после чего общество вновь стре­мится к жесткому порядку. В ряде стран стихийность этого процесса сглаживается наличием отработанной двухпартий­ной системы. Но в целом колебания общественного мнения не приводят, как правило, к крупным потрясениям или ката­строфам в обществе.
Основной уровень (или парадигма общественного созна­ния) обладает значительной устойчивостью. Как уже отмеча­лось, эволюция этого уровня может быть представлена как последовательная смена парадигм со скачкообразными пере­ходами между ними. Эти переходы (или революции) характе­ризуются на предварительной стадии крупномасштабными флуктуациями, неустойчивостями в мировоззрении отдель­ных групп, неожиданными корреляциями. Процесс отхода от существующей парадигмы может длительное время происхо­дить незаметно, скрыто (подобно изменению общественного сознания в СССР в начале восьмидесятых годов).
Скачкообразные переходы (революции) имеют свои зако­номерности Революция возникает в силу неустойчивости предшествующего состояния. Ее результатом является отказ от существовавшей ранее парадигмы и переход в состояние, соответствующее новым реальностям Любая революция про­ходит, по крайней мере, четыре фазы
1-я фаза — стягивание; весь спектр мнений сводится к дилемме: да — нет, кто за революцию, кто против, и там и там разнородный конгломерат сил.
2-я фаза — революционная борьба Она может быть как короткой (переворот), так и длительной (кровопролитная гражданская война).
3-я фаза — борьба после победы.
Вследствие неоднородности конгломератов сражавшихся сил неизбежны разборки между бывшими соратниками, но главное здесь две линии: одна «революционная», направлен­ная на углубление революции, на непримиримую борьбу с прошлым злом; вторая — линия «реалистов», направленная на приведение ситуации в стране в соответствие с сущест­вующими реалиями и даже, если это полезно, на реставра­цию эффективно работавших учреждений прошлого. Первая линия исторически обречена, она может лишь продлить вре­

мя нестабильности. В этом смысле правильно изречение «ре­волюция пожирает своих детей».
4-я фаза — стабилизация, которая заканчивается победой реалистов. Это возвращение общества к своим корням, но на новой основе, установление при борьбе наследников револю­ции новой равновесной структуры общества.
Для процесса революции в целом характерно отсутствие сложившейся организации общества, потеря многих ориен­тиров, колебания общественного сознания, иррациональ­ность поведения. Данный процесс относительно длительный, порядка 10—20 лет, и многостадийный. Все это относится к Французской 1789 г., Китайской 1949 г. и революции в Рос­сии 1917 г.
1.3. МЕТОДЫ И ПРИЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ
Принцип вируса
Психологическая война имеет существенные отличия от обычной войны, направленной на физическое подавление противника. Ее суть — воздействие на общественное созна­ние таким образом, чтобы управлять людьми и заставить их действовать против своих интересов. Это можно рассматри­вать как определенный аналог вирусного заболевания. Так, вирус, внедрившийся в клетку, встраивается в управляющие процессами молекулы ДНК. Клетка внешне остается такой же, как и была, и даже процессы в ней идут такого же типа, но управляет ею вирус. Болезнь проходит три фазы: внедре­ние, выделение токсинов и гибель клетки. В психологиче­ской войне без внедрения аналога вируса внутрь системы противника нельзя ожидать каких-либо существенных ре­зультатов. В таких условиях пропаганда, шпионаж, диверсии могут иметь лишь вспомогательное значение.
Роль вируса в нашем случае играет управляемая извне «пятая колонна» внутри страны. Она должна внедриться именно в управление общественным сознанием, в идеологи­ческую сферу и, как вирус в ДНК, быть неотличимой от ок­ружения. Представителей пятой колонны как бы и нет. В СССР они делали то же, что и все. Встраиваясь в процес-

сы, они не только не критиковали существующие порядки, но, напротив, выглядели «суперпатриотами» или «сверхком­мунистами», выражали высшую преданность режиму, клей­мили империализм.
Идеологическая сфера СССР в результате закрепления в ней пятой колонны стала ядром, основой информационной войны, ведущейся внутри страны (конкретная фактология их действий будет приведена в последующих главах). Среди применявшихся методов один из наиболее эффективных — постепенное доведение идеологических кампаний и лозунгов до абсурда, что компрометировало существующий режим в общественном сознании. Но это расценивалось просто как излишнее, хотя и похвальное усердие, в худшем случае как глупость. Интересно, что подавляющее число людей, оцени­вающих постфактум операции идеологов КПСС, характери­зуют их именно как непроходимую глупость. Существенно также, что функционеры могли оставаться в глубокой тени и далеко не всегда выступать явными инициаторами тех или иных действий, а осуществлять операции на полутонах, ис­пользуя противоречия, борьбу тех или иных сил. Типичный пример: в 70-е годы нарушались взаимосогласованные свер­станные планы. Вождям давался совет вставить еще (и еще) одно супернеобходимое мероприятие в пятилетку. В созда­нии и раздувании противоречий и состоит основной меха­низм действия идеологического вируса. Это позволяет ис­пользовать многих людей «втемную», когда они, борясь с конкурентом, фактически выполняют задачи пятой колонны. И здесь существует правило — максимальное использование подставных лиц. Идеологи КПСС, работавшие на Запад, в отличие от обычной агентуры, — нераскрываемы. Они нахо­дились в автономном режиме, им не нужна была связь. Об указаниях они могли, в принципе, узнавать из безобидных публикаций в газетах Запада. Постепенно отдельные пред­ставители идеологов объединялись в организованную силу.
Какие проблемы должны были решаться в психологиче­ской войне? Любое общество неоднородно: существуют груп­повые интересы, национальные и региональные элиты, а также лица, стоящие у власти, с их связями и интересами Помимо внедрения своих людей в идеологическую сферу и властные структуры, нужно было знать и продвигать дураков,

карьеристов, обиженных властью, а также создавать условия для пропаганды тупиковых идейных течений и поддерживать их носителей Отметим в этой связи, что «революционная» идеология Троцкого (после победы в Гражданской войне) представляла собой тупик, в конечном счете неизбежный ко­нец СССР. Поэтому Запад, хотя и в неявной форме, всегда его поддерживал.
Еще одна аналогия. Вирусное заболевание имеет скры­тый латентный период, но после его окончания наступает острая стадия — организм переходит в возбужденное неус­тойчивое состояние. И именно в этот период возникает веро­ятность гибели организма. Точно так же при организации из­менения существующего строя необходимо подвести общест­во к неустойчивости. Примером служат действия гитлеровцев в начале 30-х годов и действия горбачевской команды в кон­це 80-х. Любой переворот должен осуществляться в обста­новке неустойчивости, только тогда он имеет реальный шанс на успех.
Принцип вируса применялся и в отдельных мероприяти­ях. Так, в операциях группировки Горбачева по уничтоже­нию СССР использовалась та же вирусная триада: исправле­ние ошибок прошлого (внедрение), углубление (выделение токсинов), разрушение. Все эти операции, четко подчиняю­щиеся принципу вируса, подробно описаны в четвертой главе.
Ниже кратко рассмотрен арсенал информационной вой­ны — конкретные методы воздействия на общественное соз­нание Изложение строится на основе перехода от относи­тельно простых методов к более сложным и изощренным.
Прямые и косвенные методы воздействия на сознание
Традиционный прямой способ воздействия на сознание основан на убеждении людей, обращении к их разуму с при­менением рациональных аргументов, логики Из этих пред­посылок, в частности, исходил марксизм, где исходным пунктом объяснения было — «бытие определяет сознание». На рубеже XIX и XX столетий возникли рабочие кружки, ру­ководители которых объясняли, исходя из анализа внешнего

мира, что делать, с чего начать, разъясняли логический путь событий.
Необходимой составной частью проведения такой разъ­яснительной работы, обращенной к разуму людей, был учет реальной обстановки. При этом важно понимать расстановку сил, реальные интересы людей, проводить научный анализ. Вместе с тем необходимо учитывать состояние общественно­го сознания, т.е. дать четкие, броские, понятные лозунги; бо­роться за людей, за их сознание повседневно. Характерный пример — события Гражданской войны, вспомним «Мятеж» Фурманова:
«Как ее взять в руки, эту мятежную толпу?.. Выступать надо твердо, уверенно, как сильному и без малейших уступок, колебаний. Это первое: твердо и не сдаваясь в основном. А вто­рое, не выпускать ни на одно мгновенье из-под пытливого взора всю толпу, разом ее наблюдая со всех сторон и во всех проявле­ниях... В-третьих, вот что: знай, чем живет толпа: самые на­сущные знай у ней интересы. И о них говори. . Потом, в-четвер­тых. Глянь на лица, всем в глаза, улови нужные слова, учуй по движениям... Если в тон не попал, пропало дело.. В-последних, так сказать, на разлуку только два слова: когда не помогают никакие меры и средства... — сойди с трибуны, с бочки, с ящи­ка, все равно с чего, сойди так же смело, как взошел туда... Погибая под кулаками и прикладами, помирай агитационно. Так умри, чтобы и от смерти твоей была польза».
Принципы учета реальной обстановки широко использо­вались в Отечественную войну. Характерный пример приво­дится в книге [19], посвященной пропагандистской борьбе против немецко-фашистской армии в 1941—1945 гг. Гитлер тогда говорил: «Мы воспитали молодежь, против которой со­дрогнется мир, молодежь грубую, требовательную, жесто­кую». Но вместе с тем, как оборотная сторона жестокости, немецкий солдат оказался сентиментальным. И самой дейст­венной стала советская листовка с изображением снежного поля, замерзших трупов немецких солдат, а на этом фоне крупным планом плачущий ребенок; под рисунком всего три слова: «Fater ist tod» (папа убит). Многие немецкие солдаты сжимали в руках эту листовку как пропуск в плен.
Наряду с рациональными способами воздействия на соз­нание существуют способы, которые можно назвать ирра­

циональными. Они могут оказывать разрушительное воздей­ствие, подавлять рациональное начало и заставлять людей служить своим целям. Здесь в свое время большие наработки сделало ведомство Геббельса.
Один из эффективных методов - метод большой лжи, успешно примененный и обоснованный Гитлером, который писал:
«Восприимчивость масс довольно ограниченна, их понима­ние — незначительно, зато забывчивость чрезмерно велика... Только того, кто тысячекратно будет повторять ординарные понятия, масса пожелает запомнить. Если уж врать, так врать нагло: в большую ложь охотнее верят, чем в малую... Лю-ди сами иногда врут в мелочах, однако большой лжи они стес-няются. Следовательно, им и в голову не придет, что их так бессовестно обманывают... В случае любой неудачи следует не­замедлительно искать врагов. Если их нет, надо придумать. Большая ложь дает выигрыш во времени, а потом о ней никто не вспомнит».
В основе другого метода, использованного гитлеровской пропагандой, лежит ограниченность восприятия людей. Че­ловек не успевает перерабатывать массив данных, и его опе­ративная память ограниченна, избыточную информацию он воспринимает как шум. Поэтому действительно важную роль играют простые формулировки, повторение, закрепление оп­ределенного набора положений. Достаточно эффективными оказываются периодические, сменяющие друг друга (хотя бы и пустые) кампании, занимающие внимание людей, напри­мер, можно отметить периодически повторявшиеся кампа­нии Т.Д. Лысенко или кампании нашего времени: сувере-низация, ваучеризация, приватизация, конституция. Безре­зультатность старых забывалась, и все начиналось снова. Последовательность кампаний не оставляла времени для раз­мышлений и оценок.
Третий метод, использованный Гитлером, основан на том, что в подсознании человека заложено определенное, коррелирующее поступки отдельных лиц «стадное» чувство принадлежности к определенной общественной группе, ко-тopoe стимулирует моду, синхронизацию поступков, подчи­нение лидерам. На его основе можно успешно пропагандиро-

вать расовую и религиозную исключительность, преимущест­ва «образа жизни», выделенность «интеллектуалов» над серой массой нецивилизованных «совков» и т.п.
Важно подчеркнуть, что действия гитлеровской пропа­ганды относились к нестационарным условиям, быстро ме­няющимся событиям. Именно тогда эффективны и ложь, и быстро сменяющие друг друга кампании. Аналогичная ситуа­ция была во второй половине 80-х годов, когда действовали горбачевские идеологи КПСС и «проходили» любые домыс­лы и одна кампания сменяла другую.
Во всех случаях воздействия на сознание людей незримо присутствует фактор проверяемости (или принцип фальси-фицируемости Поппера). Система большой (и малой) лжи дает эффект только на определенное ограниченное время. В подсознании человека и животных заложено сомнение, не­обходимость проверки, подкрепления информации. Как от­мечалось в работе [20], даже птицы, отпугивавшиеся от аэро­дрома записанными на пленку голосами хищных птиц, не получая подкрепления сигналов об опасности другим путем, перестают обращать на них внимание и вновь летают над тем же местом. Поэтому при информационном воздействии в статических условиях посылка заведомо ложной информа­ции невыгодна. Весьма эффективен метод, часто используе­мый в рекламе:
«Всегда говорите правду, говорите много правды, говорите гораздо больше правды, чем от вас ожидают, никогда не гово­рите всю правду».
Согласно этому методу отождествляются негативные сто­роны явления (а они неизбежны, поскольку история делается не ангелами, а людьми) с самим явлением. Негатив каждый мог, что называется, пощупать, а само отождествление ото­двигалось в тень. Так, например, телевизионные репортажи о событиях, которые нужно представить в негативном свете, несут в себе элемент документальности, но внимание сосре­доточивается на кадрах, выхватывающих из большой толпы лица дебилов, стариков, нелепые лозунги, хотя бы они и со­держались в пропорции 1:100. При хорошей, профессиональ­ной компоновке кадров можно создать для многомиллион­ной аудитории впечатление о событии, по сути противопо­ложное реальности. В этом случае сила эффекта присутствия

оказывается настолько большой, что непосредственному оче­видцу одного из трагических событий в Москве, который рассказывал о том, что он наблюдал своими глазами, при­шлось услышать в ответ: «Как ты можешь так говорить, ведь я сама все видела по телевизору».
Для любого воздействия в существующих условиях необ­ходимо присутствие правды и ее определенная дозирован-ность. На этом фоне могут поступать и необходимые порции ложных данных. Но наиболее эффективный метод заключа­ется в расчленении явления, выделении истинных, но еди-ничных фактов и отождествлении их с самим явлением. Или в более общей постановке вопроса — создании на основе ис­тинных фактов ложной информационной структуры. Слож­ные образования такого типа носят название политических мифов.
Эффективное управление людьми, манипулирование ими с помощью информационного воздействия становятся воз­можными лишь при наличии обратной связи. В основе со-циологии массовых коммуникаций лежит схема: кто говорит, что сообщает, по какому каналу, кому и с каким эффектом. Последний момент имеет особую значимость. Вся схема ин­формационного воздействия может работать вхолостую, если не принимать в расчет динамику сдвигов в сознании, а также возможностей неожиданности, непредсказуемости. В развитых странах происходит непрерывный зондаж об­щественного мнения. Существует целая система опросов, ве-лика активность общения депутатов различных уровней с из­бирателями, большое внимание уделяется репрезентативно­сти, точному выяснению умонастроений конкретных групп населения. Это позволяет вносить своевременные корректи-вы в пропаганде, устранять возникающие рассогласования официальной идеологии и общественного сознания. Изуче­ние опосредованного воздействия средств массовой инфор­мации, получившее название концепции многоступенчатого потока информации, показало, что параллельно каналам массовой коммуникации, действующим на «лидера мнения», функционируют межличностные неформальные каналы ин­формации. Приведенное выше в западной социологии стало объектом пристального внимания и изучения.

Сказанное выше относилось к прямым (или информаци­онным) методам воздействия на сознание Но существую г и косвенные методы, связанные с воздействиями на условия функционирования мозга, на регулятивные функции. Эти вопросы подробно рассмотрены в нашей книге [13]. Так, в мозгу осуществляется химическое регулирование на основе нейромедиаторов и нейропептидов, которое может быть на­рушено с помощью наркотиков и алкоголя. Организация наркосбыта в стане противника может рассматриваться как один из приемов психологической войны На сознание лю­дей также могут существенно влиять электромагнитные и акустические поля, особенно в диапазоне инфрачастот. Об­ращая их на людей, сосредоточенных на относительно малом пространстве, можно существенно изменять их поведение, приводить к неадекватным, аномальным решениям. Дейст­вие таких полей может носить и глобальный характер за счет инициирующей их солнечной активности. На время макси­мума солнечной активности (период в среднем составляет 11 лет) приходится максимум возбуждения людей на планете (в среднем). На это же время приходятся революции и обще­ственные катаклизмы. Это видно из краткого перечня соот­ветствующих годов.
1789; 1804; 1816; 1830; 1837; 1848; 1860; 1870; 1883; 1893;
1905; 1917; 1928; 1937; 1947; 1958; 1969; 1980; 1990.
С учетом этого перечня можно программировать и кон­центрацию действий психологической войны. Так, в прово­дившейся психологической кампании по разгрому СССР для получения наибольшего эффекта максимум усилий прихо­дился именно на период 1990 года.
Техника мифов
Основой ориентации человека или животного служит складывающаяся в мозгу определенная «картина мира» (под­робно рассмотренная в работе [4]), с которой сравниваются явления, наблюдаемые в окружающей среде. Несоответствие ее реальности ведет к неадекватному поведению и, с ка­кой-то степенью вероятности, к гибели организма. Изменить «картину мира» в сознании могут наркотики, алкоголь, ин­

фразвук. электромагнитные инфраполя. У человека и обще­ства в целом с помощью внешних воздействий можно менять структуру мировоззрения («isxipinuy мира»). Это осуществля­ется внедрением в сознание полигических мифов, позволяю­щих заменить целостное мировоззрение фрагментарным
Мифы были харакгерны для древних, примитивных об­ществ и, казалось бы, ушли в прошлое, но сложность, не­предсказуемость судеб людей в современном мире имеет с психологической точки зрения прямую аналогию с Древним миром. И совершенно неожиданно для многих мифы с их иррациональной властью проявились в XX веке. Совокупно­сти мифов вошли в мировоззрение и изменили объекгивную «картину мира», приводя к неадекватному, искаженному по­ниманию реальности, своего рода психическим сдвигам.
Крупнейший вклад в исследование мифов XX века внес немецкий философ Эрнст Кассирер. Ьго исследование, на­писанное более полувека назад, было связано с ситуацией в гитлеровской Германии. Но кажется, что оно написано со­всем недавно и описывает нашу действительность Приведем общую характеристику мифов XX века, данную Кассирером (цит. по [4])-
«Миф достигает апогея, когда человек лицом к лицу стал­кивается с неожиданной и опасной ситуацией. Даже в самых примитивных сообществах использование магии ограничено осо­бой сферой деятельности. Во всех случаях, когда можно прибег­нуть к сравнительно простым техническим средствам, обраще­ние к магии исключается. Такая потребность возникает толь­ко тогда, когда человек сталкивается с задачей, решение которой далеко превосходит его естественные возможности.
Это описание роли магии и мифологии в примитивных об­ществах вполне применимо и к высокоразвитым формам поли­тической жизни человека. В критических ситуациях человек всегда обращается к отчаянным средствам. Наши сегодняшние политические мифы как раз и являются такими отчаянными средствами.
Миф всегда трактовался как результат бессознательной деятельности и как продукт свободной игры воображения. Но здесь миф создается в соответствии с планом. Новые полити­ческие мифы не возникают спонтанно, они не являются диким

плодом необузданного воображения Напротив, они представля­ют собой искусственные творения, созданные умелыми и ловки­ми «мастерами» Нашему XXвеку — великой эпохе технической цивилизации — суждено было создать и новую технику мифа, поскопъку мифы могут создаваться точно так же и в соответ­ствии с теми же правилами, кал и любое другое современное оружие, будь то пулеметы или самолеты. Это новый момент, имеющий принципиальное значение Он изменил всю нашу соци­альную жизнь.
Методы подавления и принуждения всегда использовались в политической жизни Но в большинстве случаев эти методы ориентировались на «материальные» результаты. Даже наибо­лее суровые деспотические режимы удовлетворялись лишь навя­зыванием человеку определенных правил действия. Они не инте­ресовались чувствами и мыслями людей Конечно, в крупных ре­лигиозных столкновениях наибольшие усилия предпринимались для управления не только действиями, но и сознанием людей. Но эти усилия оказывались тщетными — они лишь укрепляли чув­ство религиозной независимости. Современные политические мифы действуют совсем по-другому. Они не начинают с того, что санкционируют или запрещают какие-то действия. Они сначала изменяют людей, чтобы потом иметь возможность ре­гулировать и контролировать их деяния. Политические мифы действуют так же, как змея, парализующая кролика перед тем, как атаковать его. Люди становятся жертвами мифов без серьезного сопротивления. Они побеждены и покорены еще до того, как оказываются способными осознать, что же на са­мом деле произошло.
Обычные методы политического насилия не способны дать подобный эффект. Даже под самым мощным политическим процессом люди не перестают жить частной жизнью. Всегда остается сфера личной свободы, противостоящей такому дав­лению. Современные политические мифы разрушают подобные ценности.
Наши современные политики прекрасно знают, что больши­ми массами людей гораздо легче управлять силой воображения, нежели грубой физической силой. И они мастерски используют это знание. Политик стал чем-то вроде публичного предсказа­теля будущего. Пророчество стало неотъемлемым элементом в новой технике социального управления. Даются самые неверо­

ятные и несбыточные обещания; «золотой век» предсказывает­ся вновь и вновь.
Философия бессильна разрушить политические мифы Миф сам по себе неуязвим. Он нечувствителен к рациональным аргу­ментам, его нельзя отрицать с помощью силлогизмов. Но фило­софия может оказать нам другую важную услугу. Она может помочь нам понять противника. Чтобы победить врага, мы должны знать его. В этом заключается один из принципов пра­вильной стратегии. Понять миф — означает понять не только его слабости и у язвимые, места, но и осознать его силу. Нам всем было свойственно недооценивать ее. Когда мы впервые ус­лышали о политических мифах, то нашли их столь абсурдными и нелепыми, столь фантастическими и смехотворными, что не могли принять их всерьез. Теперь нам всем стало ясно, что это было величайшим заблуждением. Мы не имеем права повторять такую ошибку дважды. Необходимо тщательно изучать проис­хождение, структуру, технику и методы политических мифов. Мы обязаны видеть лицо противника, чтобы знать, как побе­дить его».
В настоящее время, по сравнению с тем, что было 50 лет назад во времена Кассирера, благодаря СМИ процесс созда­ния мифов резко ускорился. Теперь миф — это один из цен­тральных пунктов психологической войны. «Картина мира», т.е. то, с чем человек сравнивает реальность, из целостной и взаимосогласованной становится фрагментарной, мозаич­ной, состоящей из набора мифов. Эти мифы дают ложную, искаженную картину мира и заставляют людей действовать против своих интересов.
Рассмотрим особенности структуры, содержания и дейст­вия мифов на примере мифа «рынок».
Материальная основа мифа «рынок» — трудности совет­ской экономики, о которых говорилось в разделе 1.1, много­кратно усиленные и углубленные группировкой Горбачева, а также действия идеологов КПСС, законсервировавших в соз­нании людей противопоставление социализма и классиче­ского капитализма прошлого века. Интерпретация мифа — 80-летнее движение по неправильному пути, выход — пере­ход к капитализму Адама Смита (т.е. возвращение назад на 100—200 лет). Научная основа мифа — модное слово «само-

организация», взятое из современной науки — синергетики. Все должно быть предоставлено самому себе, ни во что не нужно вмешиваться, рынок сам все организует. Другая осно­ва — экономические модели Фридмена (чикагская школа), которые имеют крайне ограниченные пределы применимо­сти, в частности они предполагают существование только одного состояния равновесия экономики при рыночных от­ношениях, что противоречит той же синергетике и всей со­вокупности научных знаний. Умолчание мифа — план; регу­лирование и стохастичность, случайность (рынок) — две не­разрывные стороны экономики и всей человеческой деятель­ности. Чисто рыночная стихия поставила в начале 30-х годов США и весь Запад на грань катастрофы, и только использо­вание регулирования экономики (по теории Кейнса) позво­лило Рузвельту выйти из кризиса. В результате внедрения мифа произошла катастрофа в экономике. Как известно, в конце XVIII века возникло движение луддитов, разрушавших машины и станки, считая их виновниками всех несчастий (движение было названо по имени легендарного подмастерья Лудда, который якобы первым разрушил свой станок). Через 200 лет в России под лозунгом перехода к рынку произошел буквально погром передовых технологий, остановка и разру­шение наукоемких предприятий. Миф «рынок» сделал свое дело. Неолуддиты торжествовали.
Подробно совокупность мифов кануна ликвидации СССР, внедренная в сознание значительной части населения, изло­жена в гл. 4. Их принципиальные особенности те же, что и в мифе «рынок». Мифы, нарушая целостное мировоззрение, создают мозаичное, распадающееся мышление, формируют ложную картину мира. Люди как бы управляются мифами, которые буквально вдалбливаются СМИ в их сознание.
История и менталитет
Человек в своей жизни опирается не только на то, что он имеет в настоящем (окружающая обстановка, ближайшее ок­ружение, опыт), но и на прошлое, заложенное в подсозна­нии. Историческое прошлое — это основа народа как единой общности. В общественном сознании относительное настоя­

щее отделено от исторического прошлого временным лагом в 40 лет. После этого срока и противоречия, и вражда уходят за горизонт. Гражданская и Отечественная войны, Рузвельт и Сталин — все это историческое, прошлое. Сейчас другие лю­ди, другие интересы, другие проблемы. Не вспоминая о про­шлом, евреи охотно едут на постоянное местожительство в Германию. Уже нет вражды между немцами и русскими. И прошлое, и настоящее имеют в общественном сознании свои функции.
Один из приемов психологической войны — подмена проблем современности историческим прошлым. Этот прием был широко использован в 80-е годы идеологами КПСС, создавшими настоящую истерию вокруг исторического про­шлого — событий 20—30-х годов, вокруг имени Сталина. Причем из прошлого (не говоря уже об его искажении) вы­биралось то, что выгодно. Так, игнорировались атомные бомбы США, уничтожившие около полумиллиона японцев, гибель 1,5 млн. вьетнамцев в результате агрессии США или, если обратиться к историческому прошлому, тотальное ис­требление коренных жителей США — индейцев, а также раб­ство негров, создавших первоначальное накопление в США. Кроме того, не учитывались обстановка прошлого и мента­литет тогдашнего общества. Все было подчинено одной зада­че — получить наибольший психологический эффект. Ис­пользование такого подхода внесло определенный вклад в разгром СССР.
Второй прием — проецирование современных проблем в прошлое, когда, исходя из интересов сегодняшнего дня, вы­искиваются исторические аргументы, подтверждающие пред­лагаемую точку зрения. На этом основано сталкивание наро­дов между собой. Армяно-азербайджанский конфликт — ре­зультат именно такого приема психологической войны. В истории обе стороны нашли массу данных, которые можно было трактовать как доказательство принадлежности Караба­ха той или другой стороне. В свое время печать, руководимая пятой колонной Запада, буквально смаковала проблему пере­мещенных народов, по существу организовав осетино-ин-гушский и другие конфликты, принесшие большое число жертв.

Третий прием — «историческая» война, в ходе которой проьодилась информационная моральная ликвидация всех героев и выдающихся людей, составлявших гордость русско­го народа. В писаниях пятой колонны в 80-х годах практиче­ски все герои Отечественной войны подвергались изощрен­ным клеветническим обвинениям и надругательству, то же делалось и по отношению к более далекой русской истории, в том числе Петру I, Екатерине II, Ивану Грозному. Воспева­лись дебилы типа Петра III. Вся русская история, согласно версиям конца 80-х, была историей ничтожеств. Так посте­пенно, шаг за шагом внушалась идея о неполноценности рус­ского народа.
Применение истории в качестве оружия в психологиче­ской войне опирается на ряд конкретных методологий. К ним, в частности, относятся канонизация и дьяволизация отдельных личностей и исторических периодов. Это может очень успешно проводиться с помощью современных СМИ. Широко применяется переписывание истории. Иллюстраци­ей может служить замена преступлений колонизаторов Запа­да, проводивших порабощение и массовое уничтожение без­защитных народов, их якобы просветительской, цивилиза­торской миссией с установлением демократических идеалов. Один из наиболее эффективных приемов — «смешение эпох», т.е. использование положений, решавших конкретные задачи прошлого и не имеющих отношения к современной действительности. Например, с помощью работ В. И. Лени­на, в которых преследовались цели, соответствующие совер­шенно конкретной обстановке его времени, оказалось воз­можным наносить удары по советской власти (подробно это будет рассмотрено в последующих главах).
С историей тесно связана проблема менталитета. Мента­литет страны — это, образно говоря, концентрированное прошлое. Между менталитетом Запада и России существует качественное различие. На Западе утвердилась личностная модель, в России — общественная, коллективная. Это связа­но со следующими обстоятельствами.
Развитие Запада, начиная с XV—XVI веков, происходило в значительной степени за счет ограбления колоний. Факти­чески Западная Европа как целое эксплуатировала огромные массы порабощенных людей. Внутренние противоречия сгла­

живались поступлениями из колоний Запад был защищен от внешних нашествий. Только юго-восточный угол Европы стал ареной борьбы с Оттоманской "империей. Но продвиже­ние последней было остановлено благодаря сопротивлению сербов. Европа служила своего рода «островом благополу­чия», и на первый план вышли личностные интересы, личная выгода, права отдельного человека.
Россия жила за счет своего труда, сама создавала свое бо­гатство. Ей также приходилось непрерывно отражать внеш­ние нашествия с Запада и Востока. Все это обусловило об-щинность, коллективный уклад. На первый план ставились интересы общества в целом, без которого прожить было нельзя. Только общество могло защитить отдельного челове­ка, поэтому главная оценка в России — справедливо или нет (а не как на Западе: выгодно — невыгодно). В России было также принято вступаться за слабых и обиженных, отмали­вать грехи для себя (вспомним замечательный рассказ Н. С. Лескова «Чертогон») Эти особенности широко исполь­зовались в психологической войне. В центр пропаганды поставили несправедливости (подлинные или мнимые) со­ветской власти. Главная задача — взорвать общинность, кол­лективизм, лишив тем самым русских людей основ их мента­литета, после чего они уже не смогут организоваться и ока­жутся во власти Запада. С этой точки зрения можно оценить как преступление действия Н. С. Хрущева по ликвидации «неперспективных» деревень Нечерноземья, этой праматери великороссов, откуда и пошла русская земля и где были кор­ни русского менталитета.
Воздействие на мышление через символы
В информационно-психологической войне важно ис­пользовать механизмы непосредственного воздействия на процессы мышления. Ряд крупных философов-«идеалистов», и прежде всего Э. Кассирер, Г. Лебон, Г. Фреге, А. Ф. Лосев, развили заимствованный из математики функциональный подход к человеческому сознанию, где исходным пунктом служили соответствия, соотношения, определенные разгра-

ничения, постоянные элементы и связи, а не сам материаль­ный предмет.
Эти кажущиеся академическими и далекими от. практики исследования привели к появлению понятия символического пространства. Говоря более простым языком, абстрактное мышление осуществляется через символы, с помощью кото­рых человек опосредованно анализирует внешний мир. Именно здесь лежит демаркационная линия, разделяющая животных и человека, который живет не только в физиче­ском, но и в символическом универсуме. Язык, миф, искус­ство, религия — части этого универсума. Символ, согласно Кассиреру [22], — это чистая функция, интегратор опыта, динамическое начало, принцип абсолютно всего. Любые по­пытки десимволизации наших мыслительных функций обре­чены на неудачу, поскольку преодолеть символ мы не можем иначе как символически. Действительность всегда символич-на, и философия действительности есть философия символи­ческих форм.
Принципиальное значение имеет то, что человек уже не противостоит реальности непосредственно, он не сталкива­ется с ней лицом к лицу. Физическая реальность как бы отда­ляется по мере того, как растет символическая активность человека, и чем больше она возрастает, тем легче через сим­волы управлять и манипулировать людьми. Для непосвящен­ных здесь возникает кажущийся парадокс. Интеллигенция, мыслящая обобщенными, сложными символами, является наиболее внушаемой частью общества. В значительной мере это относится и к населению крупных городов.
Для пояснения этих положений обратимся к структуре пространства символов. Еще с древнейших времен, начиная с Конфуция и Аристотеля, привлекали внимание понятие имени и сам процесс наименования. О роли процесса соот­несения определенным объектам их имен четко сказал вели­кий французский математик А. Пуанкаре [23]:
«И вот когда удивляешься силе, которую может иметь од­но слово. Вот объект, о котором ничего нельзя было сказать, пока он не был окрещен. Достаточно было дать ему имя, чтобы произошло чудо».
Очень четко сформулировал проблему Ю. И. Манин [24]:
«Удачное имя — мост между научным знанием и здравым

смыслом, новым опытом и старыми привычками. Понятийную основу любой науки составляет сложная сеть имен вещей, имен идей, имен имен. Она эволюционирует сама и меняется ее про­екция на реальность».
Имя — это символ, и в основе сознания лежит сложная иерархическая структура пространства символов, включаю­щая символы, символы символов, символы символов симво­лов и т.д. В этой иерархии один символ имеет ключевое зна­чение, другие — подчиненное. В работе [25] рассмотрена ба­зисная структура — триада:
А == (Х,а,1),
где Х — некоторая совокупность исходных объектов (ко­торые могут быть и символами), I — совокупность объектов, которые сопоставлены исходным и в силу этого анализиру­ются как их имена (символы), а — соответствие между исход­ными объектами и их именами (символами).
В такой иерархии нужно рассматривать последователь­ность триад. Символическое мышление открыло невиданный прорыв, человечества к новым знаниям и технологиям, но оно открыло и дорогу для управления людьми. При этом соз­нание общества, по меткому выражению Кассирера, может превратиться в театр теней, где самым умелым режиссером окажется дьявол.
Рассмотрим конкретно внешнее воздействие в простран­стве символов. Каюхггмечалось, наше сознание опосредова­но, оно оторвано от непосредственной реальности. Символы как бы подменяют жизненное содержание. Обстановка меня­ется, а символы в сознании остаются. Это может быть ис­пользовано для ряда методов воздействия. Приведем приме­ры, относящиеся к заключительной стадии разгрома СССР.
1. Использование существующего пространства симво-.лов. В устойчивые старые символы вкладывается новое со­держание, и с этим новым содержанием они беспрепятствен­но входят в сознание людей. К таким понятиям относятся:
«Демократия». В СССР понятие «демократия» вошло в сознание как позитивное — власть народа. Оно употребля­лось всюду: советская демократия, Германская Демократиче­ская Республика. Демократическая Республика Вьетнам. Но-

вый смысл понятия — это власть имущих, власть денежного мешка.
«Левые». В СССР позитивное понятие. Левые традицион­но стояли за ограничение власти капитала, за национализа­цию. Во время перестройки новый смысл понятия — прямо противоположный, левые и правые поменялись местами. Ле­выми стали называться «демократы», выступавшие за дена­ционализацию и власть капитала. Когда же СССР был раз­громлен, надобность в перемене мест отпала, левые и правые вернулись на круги своя. \
«Монополия». В СССР это понятие имело негативный 'смысл. Монополиями, грабящими народ, назывались корпо­рации Запада, широко употреблялся термин — государствен­но-монополистический капитализм. Монополиями в конце перестройки стали называть единую энергосистему, единую сеть железных дорог, единую газовую систему, что придавало негативный смысл в глазах людей и приводило к выводу о необходимости их раздробления (несущего с собой тяжелые последствия для страны).
«Первоначальное накопление». Это понятие было вложено в сознание во всех вузах как предварительная стадия капита­лизма, когда на первый план выходят жулики и воры. После разгрома СССР этот символ использовался и как прикрытие массового жульничества и коррупции. Дескйть, проводится необходимая предварительная стадия перехода к капитализ­му, зато потом все будет хорошо.
2. Операции в пространстве символов. Здесь мы имеем дело со вторым характерным приемом, который включает в себя, в частности, объединение разнородных, часто несо­вместимых символов: красно-коричневые, коммунофашисты (хотя известно, что именно коммунисты Германии были са­мыми непримиримыми врагами фашизма, а коммунисты СССР разгромили гитлеровскую Германию), совки (так на­зывали советский народ, ассоциируя его с грязью и мусо­ром), СССР — Верхняя Вольта с ракетами. Сюда же входят и определенные ассоциации символов, имеющие характер ги­перболы, но подаваемые всерьез: деревянный рубль, эпоха древесно-стружечной колбасы, марксизм — жареный лед, ле­нинизм — идеология мракобесов, семьдесят лет мрака и тьмы, цивилизованные страны.

3. Преобразование пространства символов. Иерархиче­скую структуру символов удобно представить в виде рельефа с вершинами, склонами, впадинами. Человеческий ум огра­ничен, поэтому в памяти остаются определенные вершины, вокруг них концентрируются остальные понятия. В психоло­гической войне важнейшей задачей является ликвидация и уничтожение этих вершин. Отмеченные выше в «историче­ской» войне компрометация и моральное уничтожение таких личностей, как Сталин, Жуков, Ленин, Минин, Петр I, Су­воров, героев Отечественной войны — это уничтожение опорных точек менталитета России, подавление способности к сопротивлению.
4. Связь символов с реальностью (X — I). В стационарных условиях эта связь нуждается в подкреплении. Посылка заве­домо ложной информации идеологами КПСС, выступавши­ми от имени государства, подрывала доверие к нему. В этом смысле известный идеолог В. А. Коротич, в отличие от обще­принятого мнения, не менял своих убеждений. Он служил Западу и тогда, когда выступал организатором пропагандист­ской кампании, направленной на ликвидацию СССР, и раньше, когда писал неправду о США (см. гл. 4).
5. Ложная дихотомия (противопоставление). В простран­стве символов заключена дихотомия типа: ангел — дьявол, друг — враг, и на ее основе проводится группировка симво­лов. Такая группировка, если она адекватна обстановке, дает возможность ориентации людей и служит их сплочению. Эф­фективным приемом психологической войны является созда­ние ложной дихотомии, например: идеологи КПСС — дисси­денты (использовано командой Горбачева при подготовке государственного переворота). Как подробно будет рассмот­рено в последующих главах, идеологи и диссиденты состав­ляли единый лагерь. Диссидентским движением дирижиро­вали и управляли идеологи КПСС.
Кроме отдельных направлений применения символов можно говорить и об общем подходе, который заключается в составлении компьютерной карты взаимосвязей в простран­стве символов. В США, например, разрабатываются компью­терные образы конкретных клиентов фирм, чтобы было яс­но, какова будет их реакция на тот или иной подход, как нужно с ними взаимодействовать для достижения оптималь-

ного результата. Аналогичную карту можно создать и для об­щественного сознания. Здесь можно говорить об аналогии с обычным театром военных действий. Направляя информаци­онные бомбы в узловые точки, можно бить прицельно, ис­пользуя информационно-психологическое оружие наиболее эффективным образом. Чтобы воссоздать такую карту для конца 80-х годов, как учебное пособие можно использовать подшивку «Огонька» под редакцией В. Коротича и по ней восстановить направления главных информационных ударов по СССР и динамику перенесения информационного огня на все новые и новые цели-
Ключевой момент в таком глобальном информационном воздействии — максимальное использование существующей системы понятий (символов). Суть не в замене самих симво­лов, а в изменении внутреннего смысла, внутреннего содер­жания понятий. Так, в период перестройки выдвигались ло­зунги: «Вся власть Советам!», «Фабрики рабочим!», «Земля крестьянам!». Но истинный смысл лозунгов был прямо про­тивоположным: переход к авторитарной президентской вла­сти, бесправие и ограбление рабочих, разорение крестьянст­ва. Как уже отмечалось, это относится и к таким понятиям, как «левые», «демократия», «монополии». В результате систе­ма понятий та же, ты сам вроде не изменился, мыслишь при­вычными символами, но находишься уже во власти внешних сил, твой враг вроде бы в тебе самом. Говоря на языке рели­гии, в тебя вселился дьявол, изменивший внутреннюю сущ­ность твоих понятий. В советский период идеологи КПСС также меняли содержание символов, выхолащивая их содер­жание. Т. е. мы снова имеем дело с принципом вируса в ин­формационной войне, когда при изменении смысла совокуп­ности понятий система символов начинает работать против самого общества.
Информационные технологии
В современном информационном обществе появилось могучее средство реализации приемов и методов психологи­ческой войны — средства массовой информации (СМИ). Че­ловек в наше время живет в информационном поле. Он полу­чает самую свежую информацию со всех концов планеты, но

только ту, которую предоставляют СМИ. Любой деятель только тогда существует для масс, если он подается в СМИЯ. Как отмечалось в книге [26], для получения заданного эффекта используется координированная, целенаправленная оргаанизация информации. Весьма образно о воздействии СМИ сказал основатель общества Кришны [27]:
«Теперь ни для кого не секрет, что с помощью средств мас-совой информации можно с невиданным мастерством созда-ватъ завесу обмана и иллюзии, так что никто не сможет от­личить истину от лжи, реальность от подделки». Люди живут в информационном поле и ежедневно черпа-ют информацию из прессы, радиопередач, с экранов телеви-зоров. Находясь часто в мире оторванных от реальности сим-волов, они могут идти даже против своих собственных инте-ресов. Реальность может отходить на второй план, играть подчиненную роль. В этом смысле человек не является сво-бодным, тем более что отработан ряд способов эффективного информационного воздействия. Для них существует термин "брейн уошинг» («Brain washing») — промывание мозгов. С помощью «брейн уошинг» может осуществляться зомбиро-рование людей, создание пассивного послушного человека, превращение народа в легко управляемую массу. В этом пла-не разговоры о свободе, демократии, возможности волеизъ-явления при выборах являются мистификацией. В статье "Информационный Чернобыль» [28] говорится:
«Именно на нас с вами проводится сегодня беспримерный по масштабам изощренности эксперимент. Делается настойчивая попытка с помощью средств массовой информации за год-два "перестроить» тип мышления девяноста процентов населения страны: перевернуть с ног на голову нравственные законы и ду-ховные ценности, которые передавались из поколения в поколе­ние. Черное выдается за белое, зло за добро. В условиях полного "охвата» населения теле- и радиовещанием людям, как пел В.Высоцкий, «просто некуда деться» от настойчивого, чтобы не сказать наглого, вколачивания в мозги «новых» ценностей». Средства массовой коммуникации формируют «массово-го» человека нашего времени. В то же время они разобщают людей, вытесняют традиционные непосредственные контак-ты, заменяя их телевидением и компьютерами. В работе [29] приведены характерные черты такого «массового» человека. Там же отмечается, что одновременное распространение

противоречивых взаимоисключающих суждений затрудняв адекватную ориентацию, порождает безразличие и апатию. провоцирует некритичность, возникает социальная дезори­ентация: большее впечатление производит не аргументиро­ванный анализ, а энергичное, уверенное, пусть и бездоказа­тельное, утверждение'. Восприятие формируется не книжной, как раньше, а экранной культурой. На этом фоне отмечается снижение способности к концентрации. «Массовый» человек импульсивен, переменчив, способен лишь к относительно краткосрочным программам действия. Он часто предпочита­ет иллюзии действительности.
В работе [29] представлена также характеристика отноше­ний в информационном обществе:
«Современное информационное общество представляет со бой особый тип и социального структурирования, и власти. По­сле индустриального капитализма, базирующегося на владении средствами производства, после финансового капитализма, опирающегося на власть денег, наступает этап некоего сим­волического информатизационного капитализма, в котором власть основана и осуществляется через средства коммуникации, путем управления информационными потоками. Средства коммуника­ции, оперирующие, трансформирующие, дозирующие информа- \ \ цию, становятся главным инструментом влияния в современ­ном обществе. Для повышения эффективности осуществления властных стратегий используются самые современные инфор­мационные технологии, которые помогают превратить публи­ку в объект манипулирования. Массовый человек, упрощенный, усредненный, повышенно внушаемый, становится этим иско­мым объектом. Сознание массового человека оказывается на­сквозь структурировано немногими, но настойчиво внедряемы­ми в него утверждениями, которые, бесконечно транслируясь средствами информации, образуют некий невидимый каркас из управляющих мнений, установлении, ограничений, который оп­ределяет и регламентирует реакции, оценки, поведение публики».
Ранее, на всем протяжении истории, главным источни­ком подавления людей служили физические методы воздей­ствия — от изощренных пыток инквизиции до современных средств массового уничтожения. Сейчас, после разгрома СССР в информационно-психологической войне, стало яс­но, что появилось новое средство господства над людьми.



СОДЕРЖАНИЕ