стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

К. С. Носов



ВООРУЖЕНИЕ
Санкт-Петербург
ACT • Москва 2001
ПОЛИГОН
САМУРАЕВ
УДК 94(520) «04/14» ББК63.3(5Япо) Н84

Худомсник В.В. Голубее



Носов К.С.
Н84 Вооружение самураев / К.С. Носов. — М.: ООО «Издательство ACT»; СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2001. —256 с, ил.
ISBN 5-17-011401-Х (ООО «Издательство ACT»)
ISBN 5-89173-118-5 (ООО «Издательство «Полигон»)
Военная история Страны восходящего солнца неотделима от истории японского ору­жия. Эта книга — первый серьезный труд по древнему и средневековому оружию Япо­нии на русском языке. Развитие, конструкции и предназначение всех типов оружия и защитного вооружения с III в. до середины XLX в., подробнейшее описание экипировки самурая и обычного пехотинца, отличие вооружения японского воина от вооружения западного рыцаря, неразрывно связанное с различием в способах ведения боевых дей­ствий, — вот далеко не полный перечень тем, исследуемых автором. Книга отличается глубоко научным и профессиональным подходом и включает подробный глоссарий с объяснением всей используемой терминологии.
Автор — специалист по военной истории античности и Средневековья, выпуск­ник МТУ, кандидат наук, обладатель черного пояса (2-й дан) по каратэ школы Сётокан, владеет различным японским и, в частности, окинавским оружием: мечом, нагината, шестом, палкой, тонфа, кама, саи и др.
Издание представляет несомненный интерес для историков, оружиеведов, коллек­ционеров, а также для всех, кто занимается японскими боевыми искусствами, увлекает­ся военно-исторической тематикой и историей Японии.
УДК 94(520) «04/14» ББК63.3(5Япо)



Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.



О К.С. Носов, 2000
© Иллюстрации. ВВ. Голубев, 2001
© Дизайн обложки. А.В. Сергеев,
ИГ. Архипов, 2001
© ООО «Издательство ACT», 2001
© ООО «Издательство «Полигон», 2001
ISBN 5-17-011401-Х (ООО «Издательство ACT») ISBN 5-89173-118-5 (ООО «Издательство «Полигон»)
DP DP DP PP PP PP PP PP PP PD PP PD
xro "сто "сто тто "сто "сто хга





ВВЕДЕНИЕ
В последние десятилетия в нашей стра­не неуклонно растет интерес к культуре стран Дальнего Востока, особенно наших ближайших соседей — Японии и Китая. Появляется все больше литературы по ис­тории и философии Японии, переводятся сочинения японских авторов. Теперь уже многие знают, что меч — это «душа саму­рая» и что японские доспехи отличались невероятным сочетанием подвижности и непревзойденных защитных свойств. Но что же на самом деле представляли собой японские доспехи? Из каких частей они состояли и каково было предназначение каждой из них? Почему еще в середине XIX в. японские воины носили доспехи, а огнестрельное оружие так и не вытеснило полностью лук и стрелы? Когда меч стал «душой самурая»? Почему японский меч по праву считается произведением искус­ства? Как отличить подлинно ценный меч от «ширпотреба»? Ответы на эти и другие вопросы вы найдете в этой книге.
Книга поднимает огромный и до сих пор не тронутый отечественными издателями пласт истории развития всех типов оружия и защитного вооружения Японии, начиная с периода Ямато и заканчивая революцией Мэйдзи, то есть с III в. до 1868 г. Остро­вное положение и достаточная удален­ность Страны восходящего солнца даже от Азиатского континента, не говоря уже о Европе, обусловили уникальные достиже­ния военно-технического разума, вопло­тившиеся в неповторимых конструкциях японских доспехов и высочайшем мастер­стве изготовления самурайского меча. Пе­ред читателем этой книги доспехи предста­ют, так сказать, «в разобранном виде», с описанием мельчайших деталей и анали­зом их предназначения, а секреты мастер­ства японских оружейников перестают быть тайной за семью печатями и, возмож­но, даже принесут практическую пользу. Две войны между Россией и Японией в XX в. привели к тому, что в нашу страну попало немалое количество мечей, которыми были вооружены японские офицеры и сержанты. Многие из них не имеют большой ценнос­ти, но некоторые являются раритетом. Так что нынешним обладателям мечей, навер­ное, небезынтересно будет узнать, какое оружие они хранят и так ли хранят, как сле­дует хранить бесценное произведение ис­кусства. В связи с этим в книгу включены разделы «Японский меч после революции Мэйдзи» и «Советы начинающим коллек­ционерам».
С японским оружием, так или иначе, име­ют дело и те многочисленные наши сооте­чественники, которые занимаются боевыми искусствами (кэн-до, иай-до, Тэнсин Сёдэн Катори Синто рю, айкидо, нин-дзюцу и др.). К сожалению, большинство из них, работая лишь с деревянным тренировочным оружи­ем, мало знают о том, что собой представ­ляло боевое оружие самураев. И дело тут не в отсутствии интереса, а в недостатке информации. Прочитав эту книгу, вы узна­ете, когда, как, кем и для чего использовал­ся тот или иной вид оружия, и это поможет вам более искусно овладеть им.
Немало сюрпризов ожидает поклонников легендарных ниндзя (которых правильнее

1*
3


называть синоби). Все описыва­емые здесь детали вооружения и снаряжения (за редкими спе­циально оговоренными исключениями) со­ставляли характерное для той эпохи во­оружение обычных воинов, а отнюдь не толь­ко ниндзя, как полагают некоторые авторы книг по ниндзюцу. Зато так называемый меч ниндзя (ниндзя-то), этакий уникальный пря­мой меч с огромным количеством дополни­тельных приспособлений, на самом деле не существовал в средневековой Японии. Это всего лишь голливудская выдумка! Ажиотаж вокруг меча подогревается испанскими фир­мами, завалившими все сувенирные магази­ны Москвы и других крупных городов Рос­сии различными вариантами ниндзя-то: «меч ниндзя», «меч ученика ниндзя», «ко­роткий меч ниндзя», «короткий меч ученика ниндзя». В этой книге вы найдете доводы в пользу несостоятельности подобных «изоб­ретений».
Особое внимание в книге уделено япон­ским терминам. Дело в том, что большая часть западной (англоязычной) литерату­ры по японскому оружию основана на хэп-берновской системе ромадзи, которая яв­ляется одной из систем записи японских слов латинскими буквами. Наши авторы, пользуясь почти исключительно этой ли­тературой и переводя ее на русский язык, как правило, не задумываются о правиль­ной передаче звучания слов. В результате японские термины содержат такие звуки, как е, ш, ч, йо, дж, и другие, что совершен­но неправильно с точки зрения официаль­но признанной в России системы киридзи. Более того, порой даже серьезные издания приводят правильно и неправильно пере­веденные названия как наименование раз­ных видов оружия. Например, часто на страницах одной и той же книги можно най­ти отдельное описание «аигути» и «айку-чи» или «та-чи» и «тати», причем их ри­сунки очень похожи, что вполне естествен­но, ведь это суть одно и то же!

Для описания японских терминов в этой книге будет использоваться официально признанная в нашей стране система кирид-зи, то есть система записи японских слов кириллицей. Согласно этой системе вмес­то звуков е, ш, ч, йо, дж надо использо­вать э, с, т, ё, дз; кроме того, при переводе хэпберновской системы в киридзи необходи­мо учитывать также сочетания букв: уи — ю, уо — ё, уа — я, ja — дзя, ju — дзю, jo — дзё, sha — ся, sho — сё, shu — сю, cha — тя, cho — тё, chu — тю, ts — ц. Буква н перед п, б и м заменяется на м: kanmuri — каммури. Следует также учи­тывать, что первая буква второй части сложных слов часто претерпевает измене­ния, например:
Ути-катана = ути-гатана
Поэтому, если вместо знакомого вам названия «тачи» вы встретите «тати», то не удивляйтесь, второе — правильнее.
Японцы всегда отличались исключи­тельной тягой к терминологии. Каждая де­таль доспехов или оружия получала свое название, причем названия часто менялись и встречались расхождения. Таким обра­зом за долгую историю военного дела в Японии накопилось огромное количество оружиеведческих терминов. В связи с этим в тексте применяются наиболее распро­страненные термины, а полный их список приведен в разделе «Глоссарий», который содержит более 2000 терминов. Так что, если вы встретите в тексте вместо знако­мого вам названия другое, не спешите по­рицать автора, сначала обратитесь к глос­сарию.
Выражаю благодарность Носовой И. А., Носовой М. Ф. и Зарощинской Н. О. за не­оценимую помощь в переводе иностранных публикаций и редактировании текстов, а также благодарю всех моих учителей по японским боевым искусствам, которые при­вили мне любовь к японскому оружию.

DP PD PP PP PD DP DP DP DP DP DP DP xro "сто "0"0 vTTO \TO "СТО v^O vZTO XTO




Глава I Эволюция вооружения

реди крупных мировых дер­жав Япония уникальна в том отношении, что до XX в. все сражения, в которых она уча­ствовала, за редкими исклю­чениями, происходили на ее собственной земле. Ни одна другая нация не пережива­ла столь длительных гражданских конф­ликтов, ни одна не знала столь неприми­римой борьбы за власть. Причем не за трон, который без каких бы то ни было трений наследовался представителями од­ной и той же династии, а за возможность манипулировать императором. Неудиви­тельно, что военная наука пользовалась в такой атмосфере большим уважением. Это преклонение перед воином вкупе с не­вероятной фамильной гордостью японцев привело к тому, что начиная с VIII и до середины XIX в. оружие и доспехи береж­но хранились и передавались.
Японцы, как полагают археологи, — это потомки последовательных волн пришель­цев-оккупантов из Китая и Кореи, а также с островов Южной Азии. Обосновавшись сначала на южном острове Кюсю, они при­нялись укреплять свои позиции, оттесняя к северу коренных жителей, которые ныне представлены немногочисленными айнами, выжившими на Хоккайдо. Пришельцы при­несли с собой искусство обработки брон­зы и делали наконечники для копий и стрел, мало отличавшиеся от тех, которые суще­ствовали в бронзовом веке в Европе. В пе­риод между II в. до н. э. и II в. очередные группы пришельцев принесли с собой два важных новшества: обработку железа и практику дольменных захоронений. Имен­но из этих грандиозных курганов кофун были извлечены остатки доспехов, мечей и наконечников копий, позволившие рекон­струировать вооружение древних воинов. В этом помогают также глиняные фигурки ханива, закопанные вокруг могильников и нередко изображающие вооруженных воинов.
Согласно мифологии, богиня солнца Аматэрасу прислала своего внука с Неба в Японию со священными символами вла­сти — мечом, алмазом в форме запятой и зеркалом — с тем, чтобы он принес людям порядок. Вот почему начиная с «Века бо­гов» и до наших дней меч является одной из императорских регалий. В «Кодзики», «Нихонги» и других древних хрониках опи­сывается несколько эпизодов, в которых упоминаются мечи и доспехи. Так, у пер­вичного божества Идзанаги-но-микото был меч Тоцука-но-цуруги. Оружие Суса-но-о-но-микото, непослушного брата богини Аматэрасу, называлось Оротпи-но-арама-са, и им Суса-но-о обезглавил чудовищную змею — дракона; в его хвосте он обнару­жил священный меч и подарил его сестре. Этот последний меч назывался сначала Амэ-но-муракумо-но-хокэн («Небесный драгоценный меч собирающихся туч»), а позднее — Кусанаги-но-цуруги («Меч, ко­сящий траву»). Последнее название он по­лучил в память о чудесном спасении принца


* Ламинарные доспехи состояли из длинных полос, скрепленных между собой.
** Ламеллярные доспехи состояли из малень­ких однородных пластинок, сошнурованных между собой (но не нашитых на ткань).

Ямато от смерти на горящем, покрытом травой болоте. Со­гласно легенде, принца Яма-то Такэру заманили в болотистую долину и подожгли ее. Тогда принц скосил мечом траву вокруг себя и с помощью кремня пу­стил огонь, который побежал от него. Эти и многие другие легенды показывают, ка­кую важную роль играл в сознании японца меч даже в те далекие времена. Практика же называть мечи собственными именами сохранилась чуть ли не до начала XX в. (впрочем, такой обычай характерен для многих народов).

До IV в. вооружение воина состояло из кожаной или деревянной кирасы, руч­ного щита тэ-датэ, прямого однолезвий-ного колющего цельнометаллического меча тёкуто, копья хоко с прямым или напоминающим клевец наконечником (форма, вероятно, заимствованная из Ки­тая) и тульей для насаживания на древко и маленького ножа. Оружие до IV в. делали из бронзы.
В IV в. появляются первые железные доспехи, имевшие ламинарную* конструк­цию и называвшиеся танко. В конце IV — начале V в. с континента в Японию были завезены лошади. Это вызвало изменение в тактике боя. Раньше сражения происхо­дили между отрядами пехоты. Теперь же на первое место выходит всадник. Про­изошло это, конечно, не сразу. Конская упряжь становится частью могильных за­хоронений только к концу V в. К этому времени ручные щиты исчезают. Оружием всадника становятся большой асимметрич­ный лук юми и прямой меч. Так как доспе­хи танко были слишком жесткими для вер­ховой езды, изобрели новые доспехи, уже с ламеллярной** конструкцией, — кэйко. Эти два типа доспехов какое-то время со­существовали, но к IX в. ламеллярная кон­струкция одержала верх.
В 646 г. император Котоку издал ряд указов, называемых Реформами Тайка. Сре­ди прочего они включали законодательство, направленное на установление внутренне­го мира и согласия. С этой целью запреща­лось ношение оружия всеми, за исключе­нием тех, на ком лежала охрана столицы и территориальных границ. Оружие и дос­пехи хранились в специальных арсеналах, построенных для этой цели в каждой про­винции, и выдавались только на время во­

* Строго говоря, по отношению к оружию с изогнутым клинком правильнее применять тер­мин «сабля», а не «меч». Однако словосочета­ние «японский меч» настолько прочно утвер­дилось в русскоязычной литературе, что мы будем применять его по отношению ко всем традиционно японским образцам и только ору­жие, сделанное по европейскому образцу, бу­дет называться сабля, шпага и т. д.

енного похода. Даже профессиональный солдат не имел права хранить оружие в ча­стном доме. Запрет, однако, оказался не­удачным, и в 696 г. был принят соответству­ющий закон в смягченном варианте. По­зднее этот закон совсем перестали выпол­нять, и в эпоху Средневековья оружие и доспехи занимали самые почетные места в доме каждого воина. В знаменитом храме Сё-со-ин в Наре, построенном вдовой им­ператора Сёму в 756 г. в память о муже и для хранения его личных вещей, хранилось 90 доспехов кэйко и 10 доспехов танко, а также различные копья, мечи и прочее ору­жие. К сожалению, доспехи были изъяты оттуда для вооружения императорских войск во время восстания и так и не были возвращены.
Народ Ямато, как японцы себя называ­ли в то время, благоговейно относился ко всему, что касалось их могущественного соседа — Китая. Все, что можно, — рели­гия, искусство, технология — изучалось и копировалось.
После прихода в Японию в VI в. буд­дизма появляется и новый обоюдоострый меч, известный как кэн или (на чисто япон­ском) цуруги. Этот тип меча, по-видимо­му, был в ходу недолго, и к IX в. его пол­ностью вытеснил изогнутый однолезвий-ный меч тати*, развившийся прямо из меча дольменного периода (тёкуто). Тати оставался основным типом меча с середины периода Хэйан (IX и X в.) до се­редины периода Муромати (XV в.); носи­ли его подвешенным к поясу. Этот и все последующие изогнутые однолезвийные


мечи называют общим терми­ном ниппонто, или нихонто (буквально «японский меч»). Между тёкуто и тати существовало много промежуточных форм.
Мечи кэн, впрочем, продолжали изго­товлять в небольших количествах для буд­дийских ритуалов. Два самых известных меча кэн — это Ама-гои-но-цуруги («Меч, молящийся о дожде»), который хранится в монастыре Коя-сан, и Кусанаги-но-цу-руги («Меч, косящий траву» — см. выше), который хранится в Ацуте как часть импе­раторских регалий.
К сожалению, буддизм изменил погре­бальные обычаи японцев. Теперь подлин­ные вещи не могли быть захоронены с умершим, вместо них использовались лишь имитации. Это сказывается на цен-

ности предметов вооружения, находимых при археологичес­ких раскопках.
Период Хэйан (794—1185 гг.) харак­теризуется превалирующей тенденцией к японизации китайского влияния, шедше­го из-за моря в предыдущие столетия. Многие из характерных черт, которые мы считаем типично японскими, родились в этот период. В IX в. в столице открылась школа Бутокукан, в которой овладевали военным искусством младшие сыновья знатных семейств. В период Хэйан вошло в обычай подписывать полосы мечей. Са­мым старым из подписанных мечей был, пожалуй, тати, выкованный Сандзё Му-нэтика. Самый старый тати, на хвосто-


вике которого выгравированы имя и дата, относится к 1159 г., и его сделал Намихи-ра Юкимаса.
В X—XII вв. в Японии формируется во­енное сословие — самураи. Слово «саму­рай» происходит от глагола «сабурау» — «охранять, служить» и первоначально име­ло смысл «личный слуга». В X в. этим словом начали называть профессиональ­ных солдат невысокого звания, находив­шихся на службе у государства, а отнюдь не всадников-аристократов. Воинов, при­надлежавших к высшим слоям общества, называли буси. Этот термин появился в период Нара (710—784 гг.), а ранее суще­ствовало название «мононофу». Со време­нем, однако, слово «самурай» практичес­ки полностью вытеснило слово «буси». К началу XVII в. самураем называли всяко­го, кто имел право носить два меча, за ис­ключением разве что самураев высшего ранга — даймё.
В период Хэйан государственная власть находилась в упадке, фактическим прави­телем был не император, а тот или иной: представитель рода Фудзивара. В это вре­мя прекращаются контакты с Китаем и Ко­реей на официальном уровне. К XI в. власть двора, полностью поглощенного своими внутренними сварами, распространялась только на столицу и ее окрестности. В про­винции крупные феодалы, практически иг­норируемые двором, отказывались платить налоги и объединялись в целях самозащи­ты. Они даже создавали собственные ар­мии, вполне способные справиться с пра­вительственными силами. Такое же явное неподчинение закону проявляли и мона­шеские ордены, создававшие собственные армии наемников, которые были в какой-то мере узаконены в качестве послушни­ков сохэй.
В это неспокойное время выдвигаются два клана — Тайра и Минамото, и в XI— XII вв. они ведут постоянные войны между собой за власть. Наконец, к концу периода Хэйан клан Минамото одерживает полную победу, и в 1192 г. Минамото Ёритомо ста­новится первым несменяемым сёгуном. Ставка сёгуната находилась в городе Ка-макура, откуда и происходит название сле­дующего периода — периода Камакура (1185 —1333 гг.). Слово «сёгун» означало «главнокомандующий, побеждающий вар­варов», и ранее этот титул присваивался полководцу только на время конкретного похода. Начиная с 1192 г. и до революции Мэйдзи (1868 г.) в Японии правили несме­няемые сёгуны. Титул сёгуна передавался по наследству, а императоры, за редкими исключениями, были марионетками в ру­ках сёгуна. Это время считается золотым веком военного сословия.
С тех пор доспехи и оружие стали пре­подносить храмам в качестве приношений, что говорит о том особом значении, кото­рое стали им придавать после прихода к власти военного сословия. Некоторые из этих экспонатов сохранились почти в не­изменном виде по сей день, но многие ком­плекты погибли, так как храмы системати­чески сжигались из-за вмешательства в по­литику во время длительных гражданских войн в Японии.
Начиная с X в. меняется вооружение воина. Появляются классические япон­ские «большие доспехи» — о-ёрой. Ору­жием воина продолжали оставаться боль­шой лук юми и меч тати. Длинный меч тати был тонким, слегка изогнутым, с короткой и довольно резко загнутой квер­ху рукоятью. Гарда имела четырехлепест-ковую форму, называемую аои, которая стала традиционной для боевого тати. В качестве «меча-спутника» (соэдзаси) тати самураи носили короткий меч коси-гатана («меч, носимый на пояснице»); его засовывали за пояс, повязываемый поверх доспехов, а конец его ножен пропускали через большое кольцо с запасной тетивой. У коси-гатана не было гарды, но иногда были маленькие ножи (ко-гатана и ко-гай). Меч коси-гатана использовался в ближнем бою, его носили в помещении и применяли в случае необходимости для самообороны. Несколько позднее, при­


мерно к XII в., появляется практика носить еще и корот­кий кинжал ёрой-доси («про-тыкатель доспехов»), который использо­вался, чтобы добить противника и в слу­чае борьбы в доспехах. В то время ёрой-доси затыкали за пояс сзади, но позднее стали чаще носить на правом боку.
У пеших слуг были облегченные дос­пехи до-мару, и они были вооружены древ-ковым оружием нагината. Копьё яри в XI—XII вв. не пользовалось особой попу­лярностью. Подъем интереса к нему на­блюдается только после монгольских на­шествий в конце XIII в. Основным мечом пехотинца к XIII в. становится ути-гата-на. Этот изогнутый меч носили засунутым за пояс лезвием вверх.
Так как сохранились тати, датируемые концом периода Хэйан, время их возникно­вения известно относительно точно, а вот когда появились ути-гатана и коси-гата-на, не совсем ясно. Тем не менее вполне можно предположить, что их начали носить в конце XII или начале XIII в. Хотя воины-предводители сражались в то время верхом, они много времени проводили пешими. Во­ины же низких рангов, вероятно никогда не ездили верхом, и, таким образом, им требо­вался меч ути-гатана, который можно было обнажить значительно быстрее. Ни один из древних мечей ути-гатана не со­хранился, вероятно, в силу того, что мечи пехотинцев были низкого качества, но мож­но полагать, что это оружие имело размеры от коротких коси-гатана до длинных тати. Из знаменитого произведения Хэйкэ Моно-гатари известно, что в период Камакура ути-гатана носили самураи низшего класса и что коси-гатана служил мечом-спутником тати.
В XII в. появляются поножи сунэатэ и наручи котэ. Последние в то время наде­вали только на левую руку. Введение по­ножей, очевидно, было следствием исполь­зования нагината. В XIII в. воины начина­ют носить также маску, причем благород­ные воины надевали ее под шлем, а для


простых пехотинцев она час­то служила единственной за­щитой для головы. Серьезным испытанием для Японии стали нашествия монгольских орд в 1274 и 1281 гг. Великий хан Хубилай, завершив­ший покорение Китая и фактически завла­девший Кореей, горел желанием подчинить своей власти и этот последний клочок суши в Восточном море. Несмотря на то что тай­фуны камикадзэ оба раза разбрасывали монгольский флот и потопили много судов, монголы представляли собой значитель­ную силу. Они были носителями самой пе­редовой в тот период военной техники, за­имствованной чуть ли не во всех странах Азии и Европы. Короткие монгольские луки были вдвое дальнобойнее огромных японских юми, а легкие доспехи и сабли позволяли лучше маневрировать в бою. Кроме того, у монголов имелись катапуль­ты, стрелявшие разрывающимися снаряда­ми, тактика конных атак была отработана до мелочей в бесчисленных завоеватель­ных походах. Лишь в результате героиче­ских усилий японцы смогли предотвратить их вторжения.
Столкновение с новым оружием и так­тикой монголов обнаружило некоторые слабые стороны меча тати. Например, кончик легко ломался и не поддавался по­чинке. Самураи сделали соответствующие выводы. В результате мечи были укоро­чены и облегчены, чтобы ими можно было быстрее манипулировать. Типичный длин­ный меч периода Камакура был шире пре-




дыдущих и с небольшим сужением клин­ка к острию.
Спрос на мечи заметно повысился в ходе непрекращавшейся войны между Се­верной и Южной династиями периода Нам-бокутё (1336—1392 гг.). Пехота приобре­ла важное значение, и в результате появил­ся очень длинный меч — нодати («поле­вой меч»), который, когда его держали двумя руками, годился для нанесения со­крушительных ударов с большим разма­хом. Обычно подати использовался пехо­тинцами низшего ранга; они часто дрались босыми, а некоторые даже почти нагими, за исключением набедренной повязки, так как для эффективного владения нодати нужна была большая свобода рук и ног. Многие нодати позднее укорачивались и использовались как ути-гатана.
В это время самураи, когда они были в штатском, начали носить два меча ути-га-тана, причем оправа одного меча не обя­зательно соответствовала оправе другого. Так как тати подвешивался к поясу лез­вием вниз, он подходил для сражения вер­хом, но его было трудно быстро выхватить и использовать для внезапной атаки. Для этого удобнее был ути-гатана, который располагался лезвием вверх. А на поле бит­вы продолжали использоваться тати и коси-гатана.
В XIV в. самураи, даже высшего ранга, начали носить доспехи пехотинца до-мару, правда дополнив и украсив его по своему вкусу. Старые доспехи о-ёрой использова­лись все реже и реже и к XVI в. вышли из употребления. В XIV в. уже повсеместно носили наручи на обеих руках.
Начало XV в. было относительно спо­койным, но с 1467 г. страна снова была втянута в непрекращавшиеся междоусоб­ные войны. Армии росли, конных воинов становилось все меньше, и силу армии обеспечивала пехота. На полях сражений появляется профессиональный пехотинец асигару, который пополнял отряды копей­щиков и лучников. Асигару обычно наби­рались из крестьян, но часто для увеличе­


ния численности армии бра­ли также бродяг, бандитов и воров.
Воин в доспехах до-мару с мечом нодати. За поясом меч ути-гатана.
Для самураев были разработаны новые доспехи харамаки, которые имели разрез сзади, закрывавшийся отдельной пласти­ной. А для вооружения асигару была изоб­ретена новая легкая кираса — хараатэ. Большинство асигару улучшали свое сна­ряжение, грабя мертвых. Обычным оружи­ем асигару было копье или лук и меч ути-гатана. Копья снова вошли в моду. Наи­более часто длина копья у пехотинца со­ставляла 3,0—3,6 м, а у всадника — 2,4—3,0 м, но иногда копья достигали ог­ромной длины (до 6 м). Примерно в XV в.


жее на нагината. Нагамаки было очень популярно до кон­ца XVI в. Им обычно воору­жались первые шеренги боевого построе­ния. По мере того как мечи все больше становились оружием пехоты, их дизайн менялся — центр кривизны клинка сме­щался вперед. Длина клинка длинного меча в XV в. сильно сократилась, достиг­нув своего наименьшего значения — 60 — 65 см.
Несмотря на напряженную обстановку XIV—XV в. отличает большая роскошь в доспехах и украшении оружия. В дизайн железной гарды меча привносится значи­тельное количество украшений в форме простых ажурных работ или примитивной инкрустации бронзой или медью. В это же время на мече ути-гатана появляются раз­личные аксессуары (когай, ко-гатана, мэ-нуки и др.).


Ближе к 1500 г. под влиянием буддий­ской идеологии (в том виде, как она пропа­гандировалась сектой Дзэн) мелкие ремес­ла, особенно работа по металлу, постепен­но возвысились до ранга высокого искус­ства, и все более почтительное отношение вызывал сам меч. Таким образом был дан сильнейший импульс к украшению гард и других элементов идеализированного те­перь меча. Впервые мастер с гордостью подписывал свою работу. Большая свобо­да дизайна сочеталась с инкрустацией мяг­кими металлами и сплавами, а также с ис­пользованием поверхностной патины на самом железе.
К концу XV в. большинство самураев начинает носить два меча ути-гатана не только с гражданской одеждой, но и на поле боя, с доспехами. Меч тати, обычно бога­то украшенный, теперь уже носят только знатные генералы. Меч ути-гатана разде­лился на два подвида, одинаковые по фор­ме, но разные по размеру: длинные (более 60 см) двуручные мечи стали называться катана, а короткие (от 30 до 60 см) — ва-кидзаси.
Период с конца XV по конец XVI в. на­зывается Сэнгоку-дзидай («эпоха вражду­ющих провинций»), так как в это время вой­на носит характер эпидемии. В Японии не оставалось провинций, где не происходи­ли бы кровавые сражения между военными кланами. Появляется множество школ по боевым искусствам. Практически каждый клан имел свою школу, в которой самураи обучались владеть мечом, копьем, нагина-та и другим оружием. Некоторые из этих школ пережили века, и из них потом обра­зовались школы кэн-до и иай-до, известные и теперь.
Растущая потребность в мечах (около 100 000 мечей было даже экспортировано в Китай династией Мин) привела к тому, что не все мечи по-прежнему изготовля­лись на высоком уровне. Для обозначения мечей массового производства в отличие от качественных мечей тюмон-ути («за­казные мечи») использовались термины


кадзу-ути («массовые мечи») и таба-га-тана («мечи в связках»). На рубеже XV и XVI вв. серьезно меняются и доспехи. Не­обходимость вооружать большие армии потребовала упрощения конструкции. В результате мастера-оружейники вернулись к ламинарной конструкции с небольшим количеством шнуровки. Наиболее попу­лярным видом кирасы такого типа в нача­ле XVI в. становится могами-до.
В 1543 г. произошло событие, которое кардинально изменило тактику военных действий в Японии. В том году португаль­цы впервые ввезли в Японию огнестрель­ное оружие. Несмотря на то что эти арке­бузы были неточными и очень долго заря­жались, правитель Ода Нобунага эффек­тивно использовал их в битве при Нагасино в 1573 г. Конница клана Такэда, считавшаяся лучшей в Японии, была мол­ниеносно истреблена группой стрелков из ружей. С тех пор поле боя принадлежало тесным рядам пехотинцев, вооруженных аркебузами.
Мастера-оружейники начали экспери­ментировать с доспехами, стараясь приспо­собить их к новым условиям боя. Появля­ется множество разных стилей кирас (ла­минарные, ламеллярные и цельнометалли­ческие). Были заимствованы и европейские образцы защитного вооружения. Чтобы справиться с утолщенной броней, мечи ста­новятся длиннее, тяжелее и прочнее.
Несмотря на постоянные кровавые рас­при между феодальными домами, в XVI в. продолжается совершенствование внешне­го вида оружия. Особенно это сказывается на отделке меча. Появляются великолеп­ные ажурные гарды и гарды с оплеткой тон­кой бронзовой проволокой. Конечно, та­кие мечи были дорогими и их могли себе позволить только богатые воины. Боль­шинство самураев, и особенно асигару, об­ходились дешевыми примитивными меча­ми и чисто утилитарными доспехами.
В XVI в. распространение получает меч хандати («полу-тати») — промежуточная форма между тати и ути-гатана. Ханда­ти имел многие детали тати, но его носили засунутым за пояс, как ути-гатана.
Главы феодальных кланов даймё и их генералы продолжали носить старые и не очень практичные, зато богато декориро­ванные доспехи до-мару и харамаки, что демонстрировало древность их рода и бо­гатство. Более прогрессивные даймё поку­пали очень дорогие европейские доспехи намбан-гусоку. Основным их оружием и одновременно символом власти были бо­гато украшенные мечи тати и коси-гата-на. В качестве командирского жезла они ис­пользовали палочку с кисточкой на конце (сайхай) или нескладной веер гумбай-ути-ва. Самураи среднего ранга обычно доволь­ствовались тем или иным типом «современ­ных» доспехов тосэй-гусоку. Наибольшее распространение среди них получили дос­пехи окэгава-до и их разновидности, а так­же доспехи из цельнометаллических плас­тин. Их оружие составляли два меча — катана и вакидзаси, а знаком отличия был складной веер гунсэн. Те, кто был богаче и знатнее, служили в коннице или команди­рами отрядов пехоты, те, кто был беднее, составляли элитные отряды пехоты. Боль­шая же часть пехоты укомплектовывалась асигару, получавшими оружие и доспехи от сюзерена, которому они служили. Та­кие доспехи назывались окаси-гусоку («одалживаемые доспехи») и обычно пред­ставляли собой простенькую кирасу и при­митивный конический шлем дзингаса, ко­торый асигару использовали не только по прямому назначению, но и для приготов­ления пищи. Вооружались асигару одним или двумя мечами окаси-гатана («одалжи­ваемый меч»; обычно это был меч типа ути-гатана) и копьем, луком или аркебузой. Потомственные самураи никогда не служи­ли в отрядах аркебузиров, считая стрель­бу из огнестрельного оружия недостойной настоящего воина. Характерной чертой во­инов низшего и среднего рангов XVI в. служили отличительные флажки. Наиболее известный их тип — сасимоно — крепился

на задней части доспехов, и на нем обычно изображался герб
Пехотинец в складывающихся доспехах татами-гусоку и с флажком сасимоно
сюзерена.

Знатный воин в кирасе европейского типа с мечами тати и коси-гатана
В это время каждый клан имел своих оружейников и собственную теорию и практику ношения доспехов и оружия, что объясняет большое разнообразие япон­ских военных доспехов. Естественно, каж­дая группа держала в секрете все, что ка­салось военной технологии, и этот секрет передавался из поколения в поколение, не выходя за пределы узкого круга посвящен­ных. В конце концов искусство изготов­ления доспехов, стиль разнообразных его элементов и даже их предназначение не­редко становились непонятными в после­дующие времена.
Во второй половине XVI в. выдвигают­ся три человека, которым удалось прекра­тить беспорядки и объединить страну. Это дело было начато Одой Нобунага, продол-женно Тоётоми Хидэёси и завершено То-кугавой Иэясу. Период объединения стра­ны считается периодом Момояма (1573 — 1603 гг.), а последовавшие за ним 250 лет мира относят к периоду Эдо (1603— 1868 гг.).
В процессе объединения страны Хидэё-си столкнулся с тем, что в Японии было около полумиллиона самураев, и неизвест­но было количество остального населения, имевшего оружие. Все эти вооруженные люди представляли потенциальную угрозу для единства страны. Поэтому в 1588 г. Хидэёси издал указ о конфискации всего оружия, кроме принадлежавшего самура­ям. Эта «охота за мечами» (катана-гири) в большей степени, чем любой другой фак­тор, привела к разделению населения на классы и создала элитный класс воинов. Раньше крестьяне могли чередовать служ­бу в армии и земледельческие работы. Те­перь воины-крестьяне оказались перед вы­бором: бросить свою землю и пойти на во­енную службу или остаться на земле и вследствие этого потерять свой статус. Еще одна возможность уменьшить количество вооруженного населения заключалась в том, чтобы удалить их из страны в какую-нибудь военную экспедицию. В качестве таковой было выбрано завоевание Китая. Плацдармом для этой кампании должна была послужить Корея. Было предприня­то два похода в Корею (1592 и 1597 гг.); оба они окончились провалом, но способ­ствовали объединению страны.
Первое время после наступления мир­ного периода Эдо перед взорами людей еще маячила возможность войны, и мечи, доспехи и прочее вооружение были бое­выми — строгими и практичными. Но дли­тельные годы мира и уменьшение перспек­тивы гражданской войны привели к значи­тельному взлету декоративности вооруже­ния. В период Эдо каждый имевший звание самурая носил два меча дайсё — катана и вакидзаси (большой и малый). Самурай не расставался с ними большую часть дня и ночи. Они были символом его чести и силы как солдата на службе свое­го господина. Если его господин был обес­


чещен или кем-либо обижен и из-за этого лишил себя жиз­ни, долгом его вассалов счи­талось поправить зло, уничтожив того, кто обесчестил их господина, и, если они при этом не погибли и успешно выполнили свою задачу, закон предписывал им унич­тожить самих себя.
С японским мечом связано много ле­генд и преданий. Считалось, что при его изготовлении мастер-оружейник переда­ет ему часть своей души. Например, зна­менитый мастер XIV в. Мурамаса Сэнд-зё, ученик великого Масамунэ, изготовлял прекрасные мечи. Однако он был очень раздражительным и вспыльчивым, и его мечи заслужили славу «жадных до кро­ви», которыми опасно владеть (так как они



могут вовлечь владельца в по­единок) и опасно сражаться (так как они даже могут при­вести к гибели владельца). Многие члены клана Токугава погибли от этих клинков. Ненависть Токугава к изделиям этого мас­тера была столь велика, что их повсемест­но уничтожали.
Именно благодаря такому благоговей­ному отношению к мечу он стал самой бо­гато украшенной частью снаряжения саму-

рая. Штатская одежда самурая была обыч­но темного цвета. В унисон с ней оправу меча, как правило, делали красновато-ко­ричневого, черного или серого цвета. Во­обще образцом самурайского хорошего вкуса считался простой черный цвет ро-иро; иногда его монотонность нарушалась рельефом или чередованием тусклых и яр­ких мест на поверхности для контраста. Изредка использовалась переливающаяся отделка, создаваемая золотой пылью или толченой ракушкой. Однако это считалось вульгарным, за исключением тех случаев, когда человек появлялся при дворе, где предполагалась роскошь.
Период Эдо характеризуется наиболь­шим разнообразием оправ мечей. В это вре­мя совершенствуются старые и изобрета­ются новые стили украшения деталей оп­равы. Искусная гравировка, инкрустация драгоценными металлами и цветными сплавами, рельефные узоры и многие дру­гие виды отделки отличают оружие мирно­го периода Эдо от более старых образцов.
В этот период производятся также рос­кошные доспехи, а шлемы украшаются не­вообразимыми нашлемниками. Практич­ность постепенно уступает место декору. В период Эдо возрождаются старые до­спехи типа о-ёрой, до-мару и харамаки. Популярность копий и нагината умень­шается, вместо них получает распростра­нение древковое оружие со множеством крюков (содэ-гарами и ягара-могара), которое использовалось полицейскими при захвате преступника, вооруженного мечом.
С начала XVII в. и до середины XIX в. Япония находилась в полной изоляции. Но в 1853 г. в залив Урага, вблизи города Эдо, зашла эскадра из четырех военных кораб­лей под командованием Мэтью Перри. Америка, а за ней и другие державы возна­мерились открыть Японию для торговли, и причем, если потребуется, с применени­ем силы. Японцы, вооруженные только ме­чами и аркебузами образца XVII в., обла­ченные в средневековые доспехи, оказа­

лись совершенно бессильны против кора­бельных орудий. В следующем году был подписан договор, и в страну хлынул по­ток иностранцев. В 1868 г. сёгун отрекся от власти в пользу императора, началась реставрация Мэйдзи. Феодализм был уп­разднен, монархия реставрирована. Начи­ная с этого года Япония вооружается по за­падному образцу. Доспехи и средневеко­вое оружие отходят в прошлое.
Сравнивая оружие Востока и Запада в целом, можно констатировать, что на Вос­токе все используемое оружие и защитное вооружение были легче. На Западе эволю­ция вооружения шла в направлении созда­ния сплошной защиты. Соответственно этому изобретались виды оружия, способ­ные скорее проломить, чем разрезать. До­статочно вспомнить традиционный для Ев­ропы копейный удар и большое разнооб­разие появившихся к позднему Средневе­


ковью тяжелых алебард, се­кир, булав, чеканов и клевцов. Даже европейские мечи были предназначены в первую очередь для про­ламывания доспехов и, соответственно, в целом были не столь острыми, как на Вос­токе (конечно, дамасские клинки были очень острыми, но метод их изготовления пришел с Востока). В Японии никогда не использовался таранный копейный удар, а дробящее оружие — булавы и топоры — было гораздо легче европейского и приме­нялось значительно реже. Все это говорит не о том, что восточное (в частности, япон­ское) оружие лучше, а о том, что оружие всегда находится в тесной связи с защит­ным вооружением. Острый как бритва са­мурайский меч ничего не смог бы поделать с латными рыцарскими доспехами, а евро­пейский меч вряд ли смог бы пробить гиб­кие японские доспехи.

DDDDDD
DP DP DP DP DP PP DJD PP PP DP DP PP
та та та та та та та та та та та та


Глава II Защитное вооружение
Щиты
I 1 о всем мире одно из первых
В
мест в защитном вооружении вплоть до распространения ог­нестрельного оружия занима-
1 ли щиты. Однако Япония здесь
является исключением. Ручные щиты, на­зывавшиеся тэ-датэ, использовались толь­ко на самых ранних этапах японской исто­рии. К V в., судя по археологическим на­ходкам в могильных курганах, они уже практически полностью выходят из упот­ребления. Снижение популярности ручных щитов, вероятно, было вызвано изменени­ем в вооружении и тактике, произошедшем в V в. На смену пехоте приходит конница, главным оружием которой были большой асимметричный лук юми и меч. Последний к IX в. приобретает традиционную изогну­тую форму и становится двуручным. При использовании как большого лука, так и двуручного меча, щит являлся бы только помехой. А столь характерный для сред­невековой Европы таранный копейный удар никогда не был распространен в Япо­нии, поэтому и всадники, и пехотинцы ни­когда не испытывали острой необходимос­ти в щитах.
Тэ-датэ были прямоугольной формы, несколько зауженные в центре, с закруг­ленным верхним краем. Чуть выше цент­ра располагался спиральный умбон.
Значительно большее распространение в Японии получили стационарные деревян­ные щиты татэ, почти аналогичные евро­пейским большим щитам павеза. Они име­ли прямоугольную форму, подпорку на петлях сзади и украшение с гербами спе­реди. Большинство щитов татэ имели плоскую прямоугольную форму, но неко­торые щиты XVI в. были сделаны изогну­тыми с двумя ребрами жесткости (горизон­тальным и вертикальным) и с вырезом ввер­ху для удобства стрельбы из аркебузы. Последняя разновидность обшивалась сна­ружи железными листами с гладкой по­верхностью для того, чтобы пули лучше от­скакивали от щита. Татэ использовались во всех войнах в период самурайства. За ними могли располагаться лучники, арке-бузиры, а также копейщики, ожидающие атаки кавалерии. Такие щиты достаточно эффективно защищали как от стрел, так и от пуль, и поэтому использовались при осадах крепостей и в полевых сражениях.
Воины со щитами татэ назывались татэ-моти, а изготовители щитов — та-тэнуи.

ДРЕВНИЕ ДОСПЕХИ (до X в.)

Первые упоминания о доспехах, шле­мах и оружии Японии встречаются в двух древнейших летописях — «Кодзики» и «Нихонги». Обе они рассказывают исто­рию этой страны и написаны в первой

Аркебузир, укрывающийся за щитом татэ



четверти VIII в. Однако зна­чительно больше сведений предоставляет нам археоло­гия, так как в результате раскопок могиль­ных курганов кофун были найдены пол­ные доспехи и различное оружие, относя­щиеся к IV—VIII вв. Дополнительную информацию дают закопанные вокруг кур­ганов глиняные фигурки ханива, часто изображающие полностью экипирован­ных и вооруженных воинов.

Доспехи

Кираса доспехов тонко. Пластины соединяются кожаными ремнями
Самые древние кирасы были, очевид­но, сделаны из невыделанной кожи или твердой древесины. Отдельные их части удерживались вместе кожаными шнурами и покрывались красно-коричневым, крас­ным или черным лаком. Сохранилось лишь несколько фрагментов подобной ки­расы, сделанной из дерева и датируемой приблизительно концом I — началом II в. Так как это единственный сохранившийся

экземпляр, неясно, насколько кираса рас­пространена, но, вероятно, она была да­леко не редкостью.
В ГУ в. появляются первые железные дос­пехи, получившие название танко. Они предназначались для пешего боя и имели ла­минарную конструкцию. Кираса до состоя­ла из пластин, привязанных кожаными рем­нями к раме из железных полос. Позднее пластины стали не привязывать, а прикле­пывать к раме. Кирасы танко плотно обле­гали тело и имели выраженную талию, так что они крепко сидели на бедрах. Они все­гда делались строго индивидуально по фи­гуре; так, некоторые найденные экземпля­ры были сконструированы явно для людей с большим брюшком.
Ранние кирасы до имели разрез спере­ди, который стягивался матерчатыми завяз­ками. Чтобы надеть такую кирасу на воина, надо было сильно развести ее в стороны, для чего требовалась значительная тренировка и несколько помощников. Этот недостаток был исправлен в более поздних моделях, у которых правая передняя половина крепи­лась с помощью шарниров. Иногда встре­чались кирасы и с шарнирами с обеих сто­рон. Глубокие вырезы для рук оставляли свободной секцию спереди, доходившую до верха груди, и аналогичную, еще более вы­сокую, секцию сзади. К этим секциям кре­пилась пара тканевых плечевых ремней, называемых ватагами, с помощью которых значительная часть нагрузки перекладыва­лась с бедер на плечи.
Для зашиты нижней части тела служила подвязывавшаяся к нижнему краю кирасы до расклешенная юбка, имевшая форму коло­кола и довольно удачно называвшаяся кусад-зури («скребущая траву»), так как она дохо­дила почти до колен. Она была сделана из 10 или более горизонтальных тонких металли­ческих полос, сошнурованных кожаными ремнями, и имела разрезы с боков, чтобы не мешать движению при ходьбе. Учитывая, что большинство фигурок ханива, изображаю­щих танко, имеют кусадзури, странно, что так мало найдено самих кусадзури (по срав­нению с кирасами); возможно, многие из них были сделаны из кожи и полностью сгнили. Возможно также, если верить ханива, что юбки делались не только из сошнурованных полос, но и из прямоугольных пластинок кожи. В это время никакой защиты для ниж­ней части ног (поножей) не было; на рисун­ках изображены только длинные с пузыря­ми на коленях штаны, подвязанные ниже колен тесемками.
Плечо и верхняя часть рук были защи­щены изогнутыми пластинами, образующи­ми наплечники ката-ёрой. Пластины были изогнуты так, чтобы охватывать плечи и верхнюю часть рук до локтя, и соединялись кожаными ремнями. Наплечники крепились к латному вороту акабэ-ёрой, состоявше­му из двух половинок и защищавшему шею и верхнюю часть груди. В отличие от евро­пейского варианта, надеваемого под кира­су для лучшего распределения тяжести, японцы носили латный ворот поверх пле­чевых ремней ватагами так, что спереди и сзади перекрывались верхние края кирасы до. Для защиты руки от локтя и ниже наде­вали длинные трубчатые, сужающиеся кни­зу наручи котэ, состоявшие из двух полу­цилиндрических пластин и снабженные ла-меллярной защитой кисти.
Некоторым украшением этих весьма мрачно выглядевших доспехов служила окантовка кожаным ремнем краев всех главных элементов.
Независимо от того, были ли доспехи кожаными или металлическими, их даже в самые древние времена покрывали лаком: Япония страна влажная и лакировка была необходима для сохранения доспехов. При­чиной того, что археологи не находят от­дельные части доспехов, является, вероят­но, то, что они не были лакированы или были кожаные. Некоторые доспехи, осо­бенно для людей достаточно высокого ран­га, были еще и позолочены.
Появление ламеллярных доспехов кэй-ко (или какэ-ёрой) несомненно связано с ввозом в Японию лошадей. Лошади были завезены с континента приблизительно в


конце IV — начале V в. (в V в. конная сбруя впервые ста­ла частью могильных «прино­шений»), и тогда же японцы обнаружили, что гибкие ламеллярные доспехи корей­цев лучше подходили для конного боя, не­жели более жесткие танко. Однако в Япо­нии ламеллярные доспехи кэйко появля­ются несколько позже, примерно в конце V в., и слегка отличаются от корейской

Ламинарные доспехи танко (IV—VIII вв.)


модели — японский вариант напоминал очертаниями при­вычные доспехи танко. Ламеллярные доспехи всегда констру­ировались из более или менее прямоуголь­ных, находивших одна на другую пласти­нок металла или кожи, сошнурованных в ряды, которые затем перешнуровывались вертикально, причем каждый нижний ряд перекрывал половину верхнего так, что были видны только верхушки пластинок. В результате получалось подвижное за­щитное сооружение, эффективно погло­щавшее энергию удара.
Ламеллярные доспехи кэйко (V—УШ вв.)
Кираса до доспехов кэйко походила на безрукавку с разрезом спереди, где она стя­гивалась завязками. В то время сосущество­вало два типа кэйко, оба состоявшие из ма­леньких пластинок, сошнурованных гори­зонтально в полосы, но на одном типе по­лосы удерживались вместе кожаными рем­нями, шедшими сверху вниз снаружи, а на другом — более традиционном — сошну-ровывались то сверху, то снизу плетеным шнуром или кожей. Плечевые ремни вата­гами, так же как и на танко, были из хлоп­ковой ткани и завязывались поверх доспехов.
К кирасе крепилась расклешенная юбка, доходившая до середины бедер. На талии был ряд удлиненных загнутых внутрь пластинок, покоявшийся на бедрах, и иногда такой же ряд тянулся вдоль ниж­него края юбки; их предназначение не со­всем ясно. Поверх этих доспехов надева­лась комбинация из воротника и наплеч­ников, аналогичная таковой для танко, но она изготовлялась целиком из маленьких пластинок. Наручи теперь делалась не из цельных пластин, а из узких вертикальных металлических полос и без какой бы то ни было защиты для кисти. Уязвимым местом у всадника всегда были ноги, поэтому для их защиты стали использовать ламелляр-ные секции: одна коническая секция под­вязывалась выше и ниже колена, другая ох­ватывала только нижнюю часть ноги и за­вязывалась сзади.
В VIII в. появился новый вариант кэйко. Он состоял из передней и задней секций, сде­ланных из широких прямоугольных плас­тинок и соединенных хлопковыми плечевы­ми ремнями ватагами. Вырезы с боков за­щищались отдельными пластинами, кото­рые надевались первыми. Каждая из этих ламеллярных пластин имела свою секцию кусадзури. Как и почему появился этот стиль доспехов, неясно; возможно, это было как-то связано с легкостью ношения, хотя традиционные кэйко едва ли было труднее надевать, чем современное пальто.
Какое-то время танко выдерживали конкуренцию с кэйко, но в VI — VII вв популярность ламеллярных доспехов на­чала преобладать. Существовало несколь
Поздняя разновидность кэйко (VIII—X вв.)
ко интересных гибридов, например тан-ко с отделяемой юбкой из крупных плас­тинок.
Одними из самых спорных образцов японских доспехов были мэн-отю (бук­вально «хлопковое пальто») появившиеся лишь ненадолго в конце VII — начале VIII в. По стилю и конструкции они не имеют ничего общего ни с танко, ни С кэй-ко. Однако в сущности они похожи на дос­пехи, которые можно видеть в китайской скульптуре и иллюстрациях. Это подтвер­ждается еще и тем, что в VI и VII в. в Япо­нии наблюдается самое значительное рас­пространение китайской науки и культуры.
Несмотря на то что форма мэн-отю известна, их точная конструкция остается неясной. Некоторые историки считают, что пластины из металла или кожи приклепы­вались или пришивались прямо к наруж­ной стороне матерчатого пальто и шапки; другие полагают, что мэн-отю — это бри­гантина с пластинами под слоями ткани или между ними. И то и другое возможно,


так как доспехи подобного комбинезонного типа и обоих видов конструкции существо­вали в Китае. Так как ни один экземпляр мэн-отю не сохранился ни в каком виде, весьма возможно, что эти доспехи пред­ставляли собой просто сделанное по китай­скому образцу многослойное пальто на толстой подкладке. Точно известно только то, что эти доспехи были недолговечны: к началу периода Хэйан (794—1185 гг.) их давно уже не существовало.
В VIII—IX вв. в Императорском эдик­те об изготовлении нескольких сотен ком­плектов доспехов используется термин кавара, родственный современному сло­ву «черепица». Однако к какому именно типу доспехов относился эдикт — неиз­вестно. Некоторые историки полагают, что под термином кавара подразумевают­ся доспехи из кожаных чешуек, нашитых на ткань (то есть своего рода разновид­ность мэн-отю), но ни один такой экзем­пляр не сохранился.

Шлемы
Вместе с танко носили шлем кабуто с выступавшей надо лбом частью для за­щиты лица. Этот «клюв» породил совре­менное японское название такого шлема — сёкаку-цуки-кабуто («шлем бодающийся баран»). Считается, что прообразом для такой формы послужил защитный голов­ной убор из бамбуковых побегов, которы­ми обматывали голову, крепко завязывая концы на лбу. Главным элементом конст­рукции сёкаку-цуки-кабуто была выгну­тая пластина сёкаку-бо с выраженной цен­тральной складкой и узким выступом спе­реди, который загибался вперед и вниз. Эта пластина шла от затылка до бровей, и к ней были приклепаны две горизонтальные по­лосы, охватывавшие голову: нижняя, ко-симаки, составляла венец (нижний край) шлема, а другая, до-маки, помещалась при­близительно на уровне висков. Промежут-



ки между всеми этими тремя пластинам заполнялись ма­ленькими пластинками, обыч­но прямоугольными, но иногда и треуголь­ными. Так как «клюв» довольно далеко выступал от головы, треугольное про­странство позади него было заполнено не­большой пластинкой сёкаку-тэи-ита, зад­ний край которой загибался вниз в гребень на лбу. В центре тульи было прикреплено железное нашлемовое украшение в виде трезубца, и на конце каждого зубца разве­вались перья фазаньего хвоста.
По бокам и сзади косимаки располагал­ся ряд отверстий, через них пропускались широкие кожаные ремни, с помощью ко­торых к шлему пришнуровывались 3—5 го­ризонтальных железных полос U-образной формы для защиты шеи, называвшиеся на всех более поздних шлемах сикоро. Каж­дая полоска крепилась таким образом, что­бы слегка находить на предыдущую, при этом каждая сторона могла двигаться вверх независимо от других.
С кэйко появился и новый тип шлема, называемый мабидзаси-цуки-кабуто из-за выступавшего перфорированного ко­зырька, прикрепленного спереди к венцу шлема. Шлем был более или менее круг­лый в проекции и плотно сидел на голове. Конструкция тульи шлема была похожа на конструкцию сёкаку-цуки-кабуто: сталь­ные полосы косимаки и до-маки продол­жали использоваться, но теперь приняли
форму замкнутых колец; между ними кре­пились прямоугольные пластины. Макуш­ка закрывалась круглой железной плас­тинкой фусэ-ита, на которую приклепы­валось железное сооружение из двух чаш, соединенных проходящим через их осно­вания штырем. Высказывалось предполо­жение, что в нижней из этих чаш должны были находиться волосы воина, но фусэ-ита не имела в этом месте отверстия, так что скорее все это устройство предназна­чалось для плюмажа, который привязы­вался к отверстиям в ободе верхней чаши. Отличительной чертой этих шлемов был козырек мабидзаси. Он имел края в виде лепестков и был украшен геометрическим рисунком. Защита шеи сикоро у этих шле­мов была сделана так же, как и у сёкаку-цуки-кабуто.
С поздним вариантом кэйко (появив­шемся в VIII в.) носили шлем моко-хати-гё. Он имел китайско-монгольскую сферо­коническую форму и состоял из вертикаль­ных пластин, на которых возвышалась пе­ревернутая полукруглая железная чаша. Лобовая пластина выступала над бровями, а глубокая защита шеи сикоро имела ла-меллярную конструкцию. Интересно, что на некоторых фигурках ханива сикоро та­кой конструкции имела вертикальный


разрез прямо за ухом; при этом передние секции могли подвязываться под подбород­ком для защиты лица.
На многих глиняных фигурках ханива имеются и другие шлемы, более простой конструкции. Учитывая, что эти фигурки всегда выполнены очень тщательно, оста­ется загадкой, почему до сих пор не най­ден ни один шлем самого обычного стиля, в то время как найдено очень большое ко­личество редко изображаемых мабидзаси-цуки-кабуто. Возможно, шлемы с козырь­ком на самом деле были исключением и носились знатью, указывая на ранг, в то время как ханива представляет воинов низ­шего ранга, носивших обычные доспехи.

Одежда
Об одежде древних японцев известно очень мало. Согласно китайским летопи­сям, мужчины носили нечто в виде сшито­го в нескольких местах полотнища и ма­терчатую повязку вокруг головы. Широко была распространена татуировка, которая служила не только украшением, но и зна­ком отличия богатых и бедных.
С появлением фигурок ханива можно сделать более определенные выводы о япон­ском костюме. Судя по изображениям, су­ществовала верхняя и нижняя одежда. Ниж­няя одежда состояла из рубашки и штанов, а верхняя мужская одежда — из одеяния на­подобие сюртука с длинными рукавами, который назывался кину и запахивался спра­ва налево, и штанов хакама, которые пере­хватывались шнуром ниже коленей.
В VII—VIII вв. японский костюм испы­тывает сильное китайское влияние. Вмес­те с тем в это время складываются основ­ные черты японского кимоно, которое в то время носили только как нижнюю одежду. В конце VIII — начале XIX в. кимоно ста­ло использоваться и в качестве верхней одежды. К началу X в. появляется нацио­нальный японский костюм сокутай, кото-
Кабуто
Основные детали японских доспехов


рый сохранился до наших дней как костюм для церемоний. Он состоял из нижней одежды — штанов окути и белого шелкового платья косодэ — и верхней одежды — штанов ха-кама и платья хо.


КЛАССИЧЕСКИЕ ДОСПЕХИ (X—XV вв.)
Классические японские доспехи объе­диняют семейство ламеллярных доспехов, которые в отличие от древних доспехов — вероятно, привнесенных из Китая и Кореи и лишь доработанных согласно вкусам японцев, и более поздних — испытавших европейское влияние — являются искон­но японским изобретением. Характерной чертой этих доспехов было то, что они со­стояли из маленьких сошнурованных пла­стинок, наиболее распространенный тип которых назывался кодзанэ. Отсюда про­исходит общее название всех «классичес­ких» японских доспехов — кодзан-до. Раз­личные варианты таких доспехов были ос­новным защитным вооружением в Японии на протяжении значительного периода вре­мени — с X по XV в. включительно.
Полный комплект доспехов состоял из 23 или более предметов, начиная от набед­ренной повязки фундоси и до упора для копья яри-атэ. Однако основных компо­нентов, называемых рокугу, было шесть: кираса (до), шлем (кабуто), защита лица (мэн-гу), наручи (котэ), поножи (сунэатэ) и набедренники (хайдатэ).

Кираса до и ее детали
Великолепные яркие доспехи кодзан-до совершенно не походили на грубые дос­пехи более ранних периодов. В их окрас­ке и оформлении отразился утонченный вкус, развившийся в период Хэйан (794— 1185 гг.). Они были несколько угловаты и выглядели довольно неуклюже, но пре­красно отвечали требованиям боя в те вре­мена. Сделанные из пластинок, так же как древние кэйко, эти доспехи включали, од­нако, новые конструктивные решения и методы шнуровки.
Примерно в начале X в. основными до­спехами знатного воина, который в то вре­мя обязательно был всадником и лучником, становится о-ёрой («большие доспехи»), по­лучившие свое название из-за крупных раз­меров их составных частей. Эти доспехи были предназначены специально для стрель­бы из лука с коня и в течение нескольких веков считались единственными доспехами, подходящими для воина знатного рода.

В отличие от позднего варианта доспе­хов кэйко, о-ёрой защищал полностью грудь, левый бок и спину, и только правый бок закрывался отдельной частью, называв­шейся ваидатэ. Кираса до состояла из 4 рядов пластинок, называемых накагава и защищавших грудь и живот, левый бок и спину, но оставлявших значительное сво­бодное пространство под правой рукой. Еще 2—3 более коротких ряда пластинок, татэагэ, прикрывали верхнюю часть гру­ди и спины. Спереди они крепились к сплошной покрытой кожей пластине муна-ита. Сзади татэагэ заканчивались плас­тиной осицукэ-но-ита, и от нее шли жест­кие кожаные плечевые ремни ватагами на толстой подкладке. Стыки между татэа-гэ и этими верхними пластинами были при­крыты деревянной, покрытой кожей план­кой кэсё-но-ита. К верхним поверхностям ватагами приклепывались полукруглые вертикальные пластины сёдзи-но-ита, ко­торые предохраняли от ударов наплечни­ками по шее и лицу во время битвы и защищали от боковых рубящих ударов.
Верхний ряд пластинок в татэагэ на­зывался моко-ита, а нижний (или два нижних) — сака-ита. Последний обыч­но шнуровался в обратном направлении, чтобы при надевании кирасы можно было откидывать назад плечевые ремни. В цен­тре сака-ита имелось позолоченное мед­ное кольцо агэмаки-но-кан, с которого спускался большой тяжелый шелковый бант агэмаки с кисточками, завязанный особым образом. У этого банта было двой­ное назначение: удерживать сака-ита от натягивания шнуровки и служить точкой опоры для крепления наплечников. Как и другие японские доспехи, о-ёрой закреп­лялись специальными пуговицами кохад-зэ, которые в этот период свисали на шну­рах, прикрепленных к плечевым ремням ватагами, и застегивались с помощью пе­тель. На более поздних доспехах кохадзэ





прикреплялись к передней пластине муна-ита. Все эти крепления между ватагами и передней частью кирасы до вместе на­зывались такахимо.
Кожей покрывались все цельнометалли­ческие пластины кирасы: передняя — муна-ита, задняя — осицукэ-но-ита, пластина, заменявшая татэагэ на левом боку, — ваки-ита (появилась позднее — в XIV в.), а также цубо-ита, составлявшая часть ва-идатэ. Весь набрюшник кирасы также был покрыт кожаным декоративным передни­ком цурубасири, чтобы, когда отпускали тетиву, она не задевала за края пластинок. Этот передник иногда вводит в заблужде­ние, заставляя предположить, что под ним сплошная металлическая пластина. Кожа покрывалась различными узорами: буддий­скими символами, растительным орнамен­том или изображениями животных (тигры, драконы).
Для защиты подмышек, а также креп­лений такахимо с концов плечевых рем­ней свисали две небольшие пластины. Пра­вая, под рукой, державшей меч, должна была быть подвижной и состояла из 3 ко­ротких рядов пластинок и единой верхней пластины. Она называлась сэндан-но-ита. Левая, которая располагалась рядом с ру­кой, державшей лук, была цельнометалли­ческой или, реже, кожаной и называлась кюби-но-ита. Отличительной чертой ран­них доспехов была дольчатая форма верх­него края этих пластин.
Для защиты нижней части тела и бедер снизу кирасы крепились 4 трапециевидные секции кусадзури (по одной на каждую сто­рону), обычно состоявшие из 5 горизон­тальных рядов пластинок. Передние и зад­ние секции прикреплялись к до шнуровкой юриги-ито, а боковые — кожаной поло­сой комори-дзукэ, чтобы они не терлись о колчан и меч, которые носили с боков. Для некоторого облегчения ходьбы нижний ряд пластинок спереди и сзади иногда разделял­ся на две секции. Первоначально кусадзу-ри были совершенно плоскими, но впо­следствии их края стали слегка загибаться внутрь.
Вместо воротника, защищавшего пле­чи, какой носили в более ранние периоды, руки и плечи теперь были защищены боль­шими прямоугольными наплечниками о-содэ. О-содэ делались из 6—7 рядов плас­тинок, прикрепленных наверху к изогну­той сплошной пластине каммури-но-ита. До некоторой степени эти наплечники дей­ствовали подобно мобильным щитам, пре­доставляя в то же время большую свободу действий при натягивании лука или пользо­вании мечом. Была изобретена сложная система их крепления шнурами. К кольцам на каммури-но-ита привязывали два двой­ных шелковых шнура с кисточками на кон­цах, а еще на одном кольце посередине


Пластины кюби-но-ити (слева) и сэндан-но-ита (справа). Вид снаружи и изнутри

на плечевых ремнях ватага­ми. Задний шнур был привя-
Наплечники о-содэ. Вид спереди и изнутри
была лента из мягкой кожи. К четвертому кольцу, находившемуся на заднем крае тре­тьего или четвертого ряда сверху, был при­вязан еще один шнур. Первый шелковый шнур и кожаная лента привязывались к ко­жаным петлям гуми-ва, специально для этой цели расположенным спереди и сзади
зан к петлям банта агэмаки. Наконец, последний (срединный) шнур привязывали к основанию банта агэмаки. Независимо от цвета шнуровки доспехов эти шнуры и банты, включая тот, что на шлеме, были неизменно ярко-красными; в результате создавался великолепный кра­сочный эффект.
Защита для правого бока ваидатэ со­стояла из единой покрытой кожей пласти­ны цубо-ита, соединенной кожаной поло­сой комори-дзукэ с отдельной секцией кусадзури, называвшейся ваидатэ-но-ку-садзури. Ваидатэ надевалась прежде ос­тальной кирасы до и привязывалась двумя шелковыми шнурами, из которых один про­ходил над левым плечом (цубо-но-о), а дру­гой — вокруг талии (коси-но-о). На неко-




Доспехи до-мару с прикрепленными наплечниками гёё
а
торых более поздних доспехах ваидатэ делалась из двух по­ловинок, присоединенных шарнирами к нагруднику и наспиннику; в месте разреза половинки стягивались шну­рами.
Воины-пехотинцы и слуги носили до­спехи попроще, называвшиеся до-мару («вокруг тела»), которые появились одно­временно с о-ёрой или даже раньше. До-мару состояли из 3—4 рядов пластинок, образующих накагава, и были достаточно широкими, чтобы запахиваться, всегда сза­ди наперед, под правой рукой; таким обра­зом, ваидатэ становилась не нужна. Ряды татэагэ, как и в доспехах о-ёрой, допол­нялись цельнометаллическими пластинами муна-ита и осицукэ-но-ита, а также пле­чевыми ремнями ватагами. Все они при­креплялись простыми перекрестными уз­лами хиси-тодзи к верхнему ряду пласти­нок. Кэсё-но-ита, как слишком декоратив­ная, никогда не носилась с до-мару. В отличие от о-ёрой у до-мару застежки та­кахимо обычно располагались снаружи на муна-ита. Так как слуга большей частью шагал или бежал рядом с конем господи­на, кусадзури были разделены на 7 или 8 секций обычно по 5 рядов пластинок в каж­дой, чтобы дать большую свободу ногам.
О-содэ не было, их место заняли не­большие пластинки в форме листа гёё, ко­торые закрывали плечо и были прикреп­лены к ватагами шнурами. Единствен­ным украшением на до-мару были покры­тия из декорированной кожи на этих пластинах и иногда орнамент с цветками хризантем.
Начиная с монгольских вторжений в конце XIII в. и особенно в XIV в. все более возрастает роль пехоты, причем в роли пе­хотинцев нередко выступают самураи из

Доспехи до-мару (период Камакура)
обедневших семей. Старые о-ёрой были слишком тяжелыми (несмотря на то, что их немного облегчили в XIII в., улучшив конструкцию) и непрактичными для пеше­го боя, поэтому часть самураев от них от­казалась. Те же, кто продолжал их носить, использовали несколько усовершенство­ванный вариант, отличавшийся от о-ёрой периода Хэйан некоторыми деталями. Те­перь у всех доспехов о-ёрой передние и задние секции кусадзури имели разделен­ную нижнюю полосу хисинуи-но-ита для удобства при ходьбе. Сёдзи-но-ита, при­крепленные к плечевым ремням ватага­ми, стали располагаться спереди, а козы­рек шлема стал более горизонтальным — все это улучшило защиту лица. Вершины пластинок сэндан-но-ита и кюби-но-ита потеряли характерное мягкое дольчатое очертание периода Хэйан и стали более зигзагообразными. Нововведением была дополнительная пластина ваки-ита, кото­рую пришнуровывали к пластинкам нака-гава под левой рукой, чтобы закрыть это, по-видимому, очень уязвимое место. Вер­хний край этой пластины, подогнанный точно по форме руки, удерживался на мес­те и в то же время оставлял определенную свободу движений благодаря маленьким пуговкам кохадзэ, закреплявшимся на пет­лях на передней и задней частях татэагэ. Доспехи в этот период становятся еще бо­лее красочными.
Самураи, отказавшиеся от о-ёрой, при­няли улучшенный вариант до-мару, кото­рые плотнее прилегали к телу и были удоб­нее. Соответственно рангу они разукраси­ли их и носили с наплечниками содэ, шле­мом кабуто и комплектом ко-гу (мелкие детали доспехов — например, наручи котэ и поножи сунэатэ). У этих до-мару были пластины сёдзи-но-ита, а также бант агэ-маки, чтобы крепить шнуры наплечников содэ. Кроме того, появляются пластины ваки-ита под обеими руками (та, что была под правой рукой, естественно, состояла из двух частей). Маленькие наплечники гёё сместились и заняли место нагрудных пла­стин сэндан-но-ита и кюби-но-ита. Некоторые доспехи были смешанными формами между о-ёрой и до-мару: у них было мно­го секций кусадзури и перехлест под пра­вой рукой, как у до-мару, но они сохрани­ли кожаное покрытие для передней части кирасы до, наплечники о-содэ и ряд плас­тинок сака-ита от о-ёрой. Такие доспехи назывались мару-до-ёрой.
В XIV в. в Японии появляется кольчу­га кусари. Однако в отличие от Европы кольчуга редко применялась для цельной защиты. В большинстве случаев она ис­пользовалась для заполнения промежутков между пластинами на второстепенных частях доспехов. Конструкция японской кольчуги не похожа ни на какую другую,


за исключением, может быть, этрусской кольчуги. В ее ос­нове — система из круглых звеньев нака-гусари, лежащих в плоско­сти кольчуги, и овальных звеньев какэ-гу-сари, находящихся под прямыми углами к ней. Почти все экземпляры сделаны из про­волоки правильного круглого сечения, что говорит о том, что она была сделана с по­мощью волочильной доски. Звенья изготов­лялись путем наматывания проволоки на сердечник требуемой формы; затем обра­зовавшаяся спираль разрезалась сбоку, чтобы получить отдельные звенья. В отли­чие от европейской кольчуги, которая была склепана, звенья японской кольчуги про­сто соединяли встык, полагаясь на кре­пость металла и конструкции.
Доспехи мару-до-ёрой
В большинстве японских кольчуг каж­дое круглое звено соединялось с четырьмя круглыми звеньями, образуя прямоуголь­ную конструкцию со-гусари, которая име-


ла то преимущество, что она легко присо­единялась к пластинам. Там, где требова­лась большая прочность, могла быть ис­пользована более крепкая проволока или овальные звенья могли быть сделаны из двух и более оборотов проволоки; тогда по­лучалась кольчуга двойного или тройного типа, называемая сэйро-гусари. Для тех мест, где требовалась высокая степень по­движности или лишь слабая защита, напри­мер сгиб руки, изготовляли коси-гусари, оставляя прямоугольные пробелы в со-гу-сари. Распространена была также альтер­нативная конструкция, основанная на ше­стиугольном расположении звеньев. В её самой плотной форме, аса-но-ха-гусари, каждое круглое звено кольчуги соединя­лось с шестью другими круглыми звенья­ми, однако возможны были и варианты меньшей плотности. То, что ни один тип последней конструкции не встречается ча­сто, заставляет предположить, что практи­чески они были не намного лучше прямо­угольных форм.
Позднее, в XVI в., когда японцы позна­комились с европейскими типами доспе­хов, появляется кольчуга европейского типа — намбан-гусари. Надо отметить, что это было одно из тех немногих заим­ствований, которые оказались несколько регрессивными, но были восприняты с эн­тузиазмом. В этой конструкции все звенья были круглые и каждое соединялось с че­тырьмя соседними, что имело определен­ные преимущества, так как надо было из­готавливать кольца только одной формы. Однако при соединении кольчуги с плас­тинами, как это обычно делалось в Японии, возникала большая трудность в связи с тем, что ни одно из звеньев не лежало парал­лельно пластинам. Несмотря на это нам-бан-гусари приобрела популярность, осо­бенно для дешевых изделий, когда ее изго­товляли из тонкой проволоки, а места со­единения просто соединяли встык, а не склепывали, как было принято в Европе. В одной из разновидностей такой кольчу­ги, тиримэн-намбан-гусари, которая












Типы кольчуги кусари: верхний ряд — со-гусари, сэйро-гусари; нижний ряд — аса-но-ха-гусари, намбан-гусари
представляла собой шаг вперед в техноло­гии производства кольчуг, использовались очень маленькие звенья сравнительно с ди­аметром проволоки. В результате получа­лась плотная гладкая структура, поверх­ность которой напоминала крепдешин.
Какого бы типа ни была кольчуга, она никогда не использовалась сама по себе, а всегда либо нашивалась на какой-то мате­риал — ткань или кожу, либо, реже, закла­дывалась между слоями материала. Чтобы предотвратить коррозию, кольчугу обяза­тельно лакировали, причем обычно покры­вали черным лаком (даже когда остальные доспехи были более яркими).
Приблизительно в конце периода Хэй-ан у всадников — воинов в полных доспе­хах появляется нечто вроде капюшона или накидки, закрепленной за спиной и слегка расширяющейся книзу. Эта накидка назы­вается хоро и становится особенно попу­лярной в период Камакура. Хоро делалась из 5 полос прочной ткани и имела длину около 1,8 м. Наверху, в середине или вни­зу помещался герб владельца. С помощью шнуров хино-о, закрепленных с боков вверху и в середине, хоро привязывалась к шлему или плечам воина, а также завя­зывалась вокруг талии.
Если воин стоял на месте, хоро висела мешком на спине, но когда всадник ска­кал, она надувалась воздухом как воздуш­ный шар. Ее назначение не совсем ясно. По-видимому, главным назначением хоро была защита от стрел, летевших сзади. Однако такая защита представляется весь-

2 3ак. 222
33



ма сомнительной, и, кроме того, предполагалось, что са­мурай никогда не поворачива­ется спиной к врагу. Поэтому выдвигались и другие предположения, например, что хоро служила для отпугивания злых сил или использовалась для переноски отсе­ченной головы врага. Некоторые считали, что по хоро определяли знатность павше­го воина и соответственно этому хорошо обращались с телом. Последняя теория выглядит совсем неуместной, так как знат­ность погибшего могли определить и по доспехам, а с телами знатных врагов об­ращались крайне просто: им отрезали го­лову, которую всем показывали как воен­ный трофей. На одном древнем рисунке изображена хоро, которая наброшена на голову всадника и коня и явно мешает во­ину что-либо видеть. Остается только га­дать что это: использование хоро для за­щиты: от непогоды или боевое применение ее убегающим от погони всадником, ко­торый набросил свою накидку на голову преследовавшего врага?
Накидка хоро в разложенном виде
Так или иначе, хоро была несомненно популярна. В XV—XVI вв. она была даже «усовершенствована». Ее стали укреплять на легкой рамке ойкаго из бамбука или ки­тового уса, крепившейся в кронштейнах для сасимоно. В таком виде она получила название тётин-хоро («фонарная хоро»). Однако, если свободно развевающаяся ткань еще может служить защитой от стрел, то натянутая на рамку, она совер­шенно теряет свои защитные свойства.
В XV в. доспехи о-ёрой еще продолжа­ли изготовляться, но они уже были ана­хронизмом. Их носили самураи самого вы­сокого ранга и то лишь по торжественным случаям.
В это время пехота приобретает на поле битвы первостепенное значение. По­стоянные войны и рост численности ар­мий требовали все новых солдат. Любой бродяга или бандит мог вступить в армию в качестве копьеносца или лучника. Для вооружения этих пехотинцев, асигару, был изобретен новый тип доспехов, полу­чивший название хараатэ («защита жи­вота»). Эти доспехи защищали только грудь и живот воина. Ремни крепились к боковым пластинам ваки-ита, перекре­щивались за спиной и прикреплялись с помощью деревянных пуговиц кохадзэ к петлям на передней пластине муна-ита. Дополнительный крепеж обеспечивали шнуры, завязывавшиеся вокруг талии. Большинство хараатэ имело три руди­ментарные секции кусадзури, закрывав­шие лишь бедра, но на некоторых экземп­лярах были секции нормальной длины, а другие располагали только одной заужи­вавшейся книзу секцией, прикрывавшей лишь низ живота.
Пехотинцы, носившие доспехи хара-атэ, были, как правило, настолько бедны, что не могли себе позволить иметь шлем. Поэтому с этими доспехами чаще всего носили маску хаппури и иногда простые наручи котэ. Позднее компактность ха-раатэ оценила военная аристократия, ко­торая часто надевала их под повседневную одежду.
Для самурая была разработана новая кираса, вариант до-мару, с разрезом сза­ди, называвшаяся харамаки («обмотка во­круг живота»). Так как доспехи раскрыва­лись на спине и там не было места для бан­та агэмаки, возникла проблема с прикреп­лением наплечников содэ. Для решения
99
Корзина ойкаго и хоро, натянутая на корзину на подставке хоро-даи
2*
35



этой проблемы, а также для защиты открытой спины иног­да использовалась узкая пла­стина сэ-ита. Поскольку считалось, что са­мурай не поворачивается к противнику спи­ной, она называлась «пластиной труса». Сэ-ита подвешивалась к задней пластине осицукэ-но-ита с помощью пуговиц ко-хадзэ и завязывалась на талии шнуром. Большинство этих пластин имели одну сек­цию кусадзури, которая перехлестывалась с кусадзури, прикрепленными к основной кирасе, и бант агэмаки, что позволяло при­креплять наплечники традиционным спо­собом. Реже эта пластина состояла только из двух рядов пластинок и верхней плас­тины; тогда она была как раз такой длины, что на ней помещались кольцо и бант, но не предоставляла защиты спины ниже та­лии. Если сэ-ита отсутствовала, то с каж­дой стороны верхней пластины осицукэ-но-ита делались маленькие колечки, к кото­рым могли привязываться шнуры от на­плечников содэ. Такие доспехи назывались ёрой-харамаки.
Многие харамаки и большинство до-мару по-прежнему были снабжены теми
Доспехи хараатэ

же о-содэ, которые первоначально ис­пользовались с о-ёрой. Они, однако, были чрезвычайно громоздкими и очень меша­ли свободе движений рук. Поэтому в кон­це XV в. появились более совершенные модели: они лучше облегали плечо и, ког­да воин поднимал руки, двигались вместе с руками, а не соскальзывали с них. Этот эффект достигался тем, что верхнюю не-

Доспехи харамаки. Вид спереди и сзади; в центре — пластина сэ-ита


цуми-до были покрыты китай­ской кожей, ака-кава-дзуцу-ми-до — красной и т. д.

гнущуюся пластину каммури-но-ита ста­ли делать изогнутой, а ее верхний край за­гибали под прямым углом так, что он об­разовывал выступ, защищавший шею, и соответственно отпала нужда в отдельных пластинках сёдзи-но-ита. Подобно о-содэ, эта верхняя пластина была покрыта кожей и снабжена декоративной планкой кэсё-но-ита, закрывавшей верхнюю часть пластинок. Другие части наплечников были различных типов. Цубо-содэ, пред­назначенные для доспехов харамаки, зак­руглялись на плечах и сужались книзу. Хиро-содэ, носившиеся, по-видимому, как с харамаки, так и с до-мару, плотно об­легали плечо и верхнюю часть руки, а за­тем расширялись и были более плоскими. Простое кольцо на тыльной стороне на­плечников периода Хэйан было заменено изящной комбинацией из декорированной пластины и кольца (когай-канамоно), ко­торые располагались над шнуровкой на 4-м ряду пластинок сверху. Способ креп­ления наплечников к кирасе до остался не­изменным.
Производившиеся в XV в. как старые до-мару, так и новые харамаки отличались некоторыми мелкими деталями от доспе­хов, изготовлявшихся ранее. Ряды пласти­нок в кусадзури стали загибаться внутрь с каждой стороны, благодаря чему они луч­ше прилегали к ногам. Это достигалось тем, что, когда они собирались в ряды пе­ред лакировкой, к их тыльной стороне при-шнуровывалась полоска шкуры. Доспехи также стали более узкими в талии благо­даря заужению пластинок в нижних рядах накагава. Это слегка переносило вес с плеч на бедра.
Появилась также странная форма, со­вмещавшая как до-мару, так и харама­ки, — доспехи, полностью покрытые про­копченной кожей, удерживаемой перекре­стными узлами на каждом ряду пластинок. Эти доспехи назывались кава-дзуцуми-до-мару или кава-дзуцуми-но-харамаки. Для их украшения использовались различные цвета и отделка. Например, кара-кава-дзу-
Пластинки, шнуровка и отделка
В период Хэйан пластинки доспехов санэ были большие (примерно 5—7 см вы­сотой и 4 см шириной) и делались либо из железа, либо из кожи. Такие большие пла­стинки получили название о-арамэ и яв­ляются визитной карточкой древних дос­пехов. Недостатком всех кожаных плас­тинок было то, что с годами они ссыха­лись. В то же время большой вес доспехов, сделанных целиком из железа, ограничи­вал возможности их ношения. Поэтому эти два материала (железо и кожа) или че­редовались вдоль каждого ряда (получа­лась конструкция, называемая ити-маи-мадзэ), или железные пластинки концен­трировались в местах, требующих особой защиты (такая конструкция называлась канэ-мадзэ). В последнем случае метал­лические пластинки обычно образовыва­ли нагрудник и ряды для левого бока, так как это самые уязвимые части тела при стрельбе из лука. Для кожаных пластинок использовались специально обработанные коровьи или лошадиные шкуры: их погру­жали в воду, чтобы индуцировать фраг­ментацию бактерий, которая ослабляла волосяной покров и жировые ткани. Пос­ле скребки и чистки шкуры растягивали и высушивали, а затем покрывали несколь­кими (до 8) слоями лака, чтобы сделать их водонепроницаемыми и достаточно твердыми. Говорят, что знаменитые до­спехи, принадлежавшие клану Минамото, были полностью изготовлены из кожи с ко­ровьих колен: считалось, что это самая крепкая часть шкуры, так как коровы име­ют привычку опускаться на колени.
В каждой пластинке о-арамэ проделы-валось 13 отверстий в 2 ряда; 8 нижних от­верстий назывались сита-тодзи-но-ана, а

5 верхних (обычно больших в диаметре) — кэдатэ-но-ана. Для защиты от влаги пластин­ки лакировали, а затем собирали в ряды кожаными ремнями, прошнурованными через нижние отверстия так, чтобы каждая пластинка наполовину покрывала ту, что была у нее справа. В результате повсюду получалась двойная толщина, причем на каждом конце ряда добавлялось еще по полпластинки для прочности. Поскольку сконструированные таким образом ряды имели тенденцию провисать по мере того, как шнуровка со временем растягивалась, некоторые доспехи делались из пластинок с 3 вертикальными рядами отверстий (12 отверстий сита-тодзи-но-ана и 7 отвер­стий кэдатэ-но-ана) — сикимэ-дзанэ, что увеличивало перехлест и предотвращало провисание, но при этом значительно утя­желяло доспехи. В то же время при трой­ной толщине все пластинки могли быть ко­жаными. Кожаная шнуровка сита-тодзи, которая скрепляла пластинки в ряды, ос­тавалась видна в самом нижнем ряду каж­дой секции, и чтобы придать ей декоратив­ный вид, ее прошнуровали скрещенными стежками хиси-нуи и покрывали красным лаком. Поэтому самый нижний ряд плас­тинок с такой перекрестной шнуровкой на­зывался хиси-нуи-но-ита. Когда ряды были готовы, они скреплялись вертикаль­ной шнуровкой.
В XIII в. пластинки уменьшились в раз­мере и стали изготовляться из более тонких кусочков железа или кожи. Соот­ветственно увеличилось их количество. Доспехи, не утратив прочности, стали не­сколько легче. Кроме того, пластинки при­обретают небольшую выпуклость, что сде­лало их более упругими и придало всем рядам ярко выраженный ребристый вид. Такие пластинки назывались кара-кодза-нэ («полые пластинки») и использовались вплоть до XIX в. Однако из широкого упот­ребления их вскоре вытеснили мориагэ-кодзанэ («надстроенные пластинки»), в ко­торых эффект выпуклости создавался ла­кированной надстройкой на плоских плас­тинках; лак накладывался после того, как ряды были сошнурованы. Как только этот вид пластинок стал нормой, описательная приставка была отброшена, и их начали на­зывать просто кодзанэ. Был усовершен­ствован и процесс собирания пластинок в ряды. Если раньше лакировалась каждая пластинка о-арамэ, то теперь пластинки кодзанэ стали сначала собирать в ряды, а затем уже весь ряд покрывать лаком.
Изготовление пластинок как из кожи, так и из железа было длительным и трудо­емким делом. Так как кодзанэ наполовину перекрывали друг друга, на полные доспе­хи их уходило несколько тысяч. В течение XIV в. была создана новая технология пла­стинчатой конструкции, основанная на типе пластинок и способе шнуровки, ко­торые использовались для доспехов кэйко в периоды Ямато и Нара и при которой тре­бовалось вдвое меньше пластинок. Эти но-

Пластинки: слева направо — о-арамэ, Собирание пластинок кодзанэ в ряд
сикимэ-дзанэ, кодзанэ и иёдзанэ с помощью шнуровки сита-тодзи


вые пластинки, называвшиеся иёдзанэ, были немного шире, чем кодзанэ, и пер­форированы двумя рядами, вместо 13 на кодзанэ. Когда они были собраны в ряды, каждая пластинка лишь слегка находила на соседнюю и, таким образом, покрывала по­чти вдвое большую площадь, чем то же са­мое количество кодзанэ. Полного перехле­ста при этом не получалось, и этого было недостаточно, чтобы удерживать пластин­ки в ряду. Поэтому они нашнуровывались на полоску покрытой лаком сыромятной кожи кавасики, которая выступала ребром под лаком, если на законченный ряд смот­реть сзади.
Так как иёдзанэ были шире, чем код-занэ, и имели меньший перехлест, верхуш­ки отдельных пластинок выступали над шнуровкой, что являлось их отличитель­ной чертой. Оружейники экспериментиро­вали, придавая верхнему краю самые раз­ные формы, но только три из них встреча­ются более или менее регулярно. Верхний край вырезали в форме буквы V (я-хадзу-гасира), в форме округлой дольки над каждым рядом отверстий (гоиси-гасира) или в форме двух нормальных головок пластинок кодзанэ (кодзанэ-гасира). В последнем случае пластинка моделирова­лась и лакировалась под нормальную кон­струкцию кодзанэ. Некоторые доспехи де­лались как из иёдзанэ, так и из кодзанэ, причем первые использовались для рядов накагава, а последние — для всего ос­тального.
Процесс шнуровки одоси начинался с закрепления собранных рядов пластинок в правильном положении относительно друг друга единым шнуром, который спус­кался с каждой стороны каждой секции и проходил вдоль нижней из верхних групп отверстий хисинуи-но-ита. Однако чаще использовали три отдельных отрезка шну­ра. Шнур мими-ито, которым оплетали края доспехов, всегда был толще и креп­че, чем остальные шнуры, и обычно выде­лялся контрастным цветом и рисунком. На протяжении всего рассматриваемого периода использовалась плотная вертикальная шну­ровка кэбики-одоси, при ко­торой каждый отрезок шнура соединял со­седние ряды пластинок, переходя от од­ной к другой слева направо, затем снизу вверх, и наоборот.
После закрепления на месте рядов пла­стинок заготовку помещали на специаль­ную стойку с шарниром, чтобы ее можно было поворачивать в разные стороны для шнуровки, делавшейся всегда слева напра­во вдоль каждого ряда. На старинных ри­сунках, изображающих оружейников за работой, видно, как они используют плос­когубцы для вытягивания конца шнура, ко­торый смазывался клеем, чтобы легче было его продевать в отверстия. На некоторых доспехах более поздних периодов шнур закреплялся в отверстиях маленькими ко­нусообразными пробками из, по-видимому, жеваной бумаги, которые вдевались с ли­цевой стороны, но проталкивались под шнуровку, чтобы их не было видно. В су­жающиеся части доспехов длинный шнур вводился начиная с самого широкого ряда и далее распределялся по возможности симметрично. На тех частях доспехов, ко­торые должны были быть жесткими, таких, как кираса до, и иногда на верхних рядах назатыльника сикоро добавлялись еще ко­жаные ремни, скрытые под шнуровкой, для того чтобы скрепить вместе ряды и не дать им осесть друг на друга.
В ранний период Хэйан шнур для одо-си, одосигэ, часто делали из кожи (кава-одосигэ), иногда крашеной, с простым по­вторяющимся узором из цветов или геомет­рическим орнаментом. Однако кожа име­ла ограниченный набор цветов и была относительно короткой, что затрудняло процесс шнуровки доспехов. Поэтому вскоре она была в значительной мере вы­теснена плоским шелковым шнуром ито-одосигэ длиной около 3 м. Ширина дикто­валась количеством шелковых прядей. Эти шнуры делались на специальном ткацком станке или раме. Предварительно окрашен-

Сошнуровывание пластинок кодзанэ. Вид снаружи и изнутри
Пластинки иёдзанэ, пришнурованные к кожаной полосе

ные нити, намотанные на за­полненные свинцом бобины для регулирования напряже­ния, пропускались над и под парными ря­дами других нитей для получения харак­терного рифленого шнура. Иногда исполь­зовался и другой материал, получаемый путем наматывания полосок шелкового твила на сердцевину из прочной ткани; этот материал клали таким образом, чтобы под­ложка была спрятана под ним и не была видна; то же самое делали и позднее, пользуясь более дешевой тканью для изго­товления воинских доспехов.
Краски использовались самые разнооб­разные. Наиболее распространенными цве­тами для доспехов были красный ака, оран­жевый хи («огненный»), малиновый курэ-най, черный куро, зеленый мидори, свет­ло-зеленый моэги, синий кон, белый сиро, желтый ки, голубой хана («цветочный»), коричневый тя («чайный») и фиолетовый мурасаки. Наиболее популярным цветом в более поздние периоды был синий, пото­му что используемая краска (индиго) дей­ствовала как ультрафиолетовый фильтр и защищала шелк от выцветания на свету. Многие другие цвета, особенно красный (крашенные мареной) и фиолетовый (кра­шенные соей), имели прямо противополож­ный эффект — размягчали шелк и ускоря­ли его распад. По этой причине редко на­ходят доспехи этих цветов с неповрежден­ной шнуровкой. Некоторые эксперты считают, что светло-зеленый цвет был вве­ден лишь в период Эдо и что там, где он встречается на более ранних доспехах, это результат перешнуровки в более позднее время.
Именно по цвету материала, узору пе­реплетения, а также стилю кирасы до японцы классифицировали доспехи. На­пример, доспехи до-мару, все прошитые красным шелковым шнуром, назывались ака-ито-одоси-но-до-мару. Однако одно­цветная шнуровка, хотя и была популяр­на во все времена, далеко не исчерпыва­ла все разнообразие японских доспехов.
* Сёхэй-гава является разновидностью сиси-ко-дзакура-гава.

Различные комбинации цветов даны на цветной вкладке.
Таким образом, название ака-кодзаку-ра-сиро-гава-одоси-но-о-ёрой относится к доспехам о-ёрой, сошнурованным кожа­ным одосигэ, с красными цветками вишни на белом фоне.
Ничто не свидетельствует о том, что цвет доспехов говорил о семейных или кла­новых связях, по крайней мере до XVI в. Изучение батальных полотен показывает, что одни и те же цвета носились обеими сторонами и предпочтение отдавалось красному цвету. Возможно, это была вольность, допускаемая художниками для большей красочности, но, возможно, крас­ный цвет действительно пользовался боль­шей популярностью, так как считался цве­том войны. Кроме того, на красных до­спехах не так заметна кровь, а издалека воины в красных доспехах производили устрашающее впечатление: они, казалось, были забрызганы кровью. Известно, что этот фактор использовал знаменитый пол­ководец XVI в. Такэда Сингэн, который перед битвой ставил в первую шеренгу всех тех, кто носил красные доспехи. По­зднее Токугава Иэясу решил скопировать эту идею и дал указания клану Ии воору­жать своих воинов только красными дос­пехами. В результате любые красные ла­кированные доспехи стали называться хиконэ-гусоку, по имени фамильной кре­пости-города клана Ии, или «красным сна­ряжением Ии». Белый цвет — цвет смер­ти — носили воины, сражавшиеся за без­надежное дело и собиравшиеся умереть на поле брани.
В период Хэйан шнур мими-ито был обычно белый шелковый, украшенный тем­но-синими шевронами, к которым позднее добавили светло-синий цвет, создавая узор, известный как таканоха-ути («перо яст­реба»). К началу периодов Камакура и Му-ромати более популярными становятся со­четания белого, фиолетового и зеленого или белого, красного и зеленого, а если к первому добавлялся темно-синий цвет, то


получалась такубоку-ути («нить дятла»), которую нахо­дят на большинстве более по­здних доспехов.
Для покрытия цельнометаллических пластин доспехов, для передника цуруба-сири, а также в других местах широко ис­пользовалась декоративная кожа. Это все­гда была мягкая, бледных тонов замша, кра­шеная, копченая или с узором, сделанным по трафарету. Первые два типа чаще ис­пользовались для подкладок или обшивок — на местах, которые трутся. Излюблен­ными цветами для крашеной кожи были красный и синий, для копченой кожи — разные тона желтого и коричневого.
В период Хэйан и в начале периода Ка-макура самым частым узором были китай­ские львы в круглом медальоне, окрашен­ные в синий цвет и помещенные в красную диагональную сетку из стилизованной ли­ствы (такая кожа называлась сиси-ко-дзакура-гава). Позднее львы на узорах стали резвиться среди посредственно на­рисованной листвы синего цвета или ко­ричневых оттенков с вкрапленными крас­ными цветками, которые, несмотря на на­звание «кожа с львиными цветками виш­ни», на самом деле должны были изображать пионы. Со временем кожа приобретает более декоративный вид. Ри­сунок с большим объемом сюжетов, вклю­чая драконов и фигуры из буддийской ико­нографии, располагался так, что заполнял все пространство на доспехах. Узоры с львами и цветками вишни становились все более стереотипными, а размеры изоб­ражений подгонялись под размеры более по­здних доспехов. Следует также упомянуть один важный узор — сёхэй-гава*. Он вклю­чает дату — шестой год Сёхэй (1352 г.), что привело к некоторой неразберихе. Это был год, когда узор был разрешен для про­изводства, а ко времени изготовления дос­пехов он не имеет никакого отношения;

на самом деле такой узор про­должал использоваться до
конца периода Эдо.
Лакированные изделия в Японии ис­пользовались с незапамятных времен. И дело было не столько в блестящей красо­те этих изделий, сколько в том, что лак предохранял от разрушения в условиях влажного климата. Лак уруси наилучше­го качества получали из соков стволов специальных деревьев, а лак более низко­го качества — из сока ветвей и обрезков ветвей. Сок фильтровали, чтобы удалить примеси, и затем сырой лак слегка нагре­вали, чтобы испарилась лишняя вода. Го­товый продукт застывал, образуя покры­тие, стойкое к воде и растворителям, на котором практически не возникали трещи­ны и которое можно было отполировать до блеска.
Естественный цвет лака был темно-ко­ричневый. Для получения других цветов добавляли пигменты, выбор которых был, однако, довольно ограничен. Большей ча­стью его красили в черный цвет углеродом или, позднее, соединениями железа; в ярко-красный — киноварью; коричневые цвета различных оттенков получали из смеси двух первых. Очень редко находят темно-зеленые или синие лакированные изделия, которые получаются с помощью других пигментов, так как органические красящие вещества под действием лака разрушают­ся и их нельзя было использовать. Часто применялся золотой лак, который получа­ли либо путем нанесения на обычный чер­ный лак золотой пыли или листового золо­та, либо введением золотой пыли в сырой лак, чтобы получалась своего рода золо­тая краска. Таким же образом могло ис­пользоваться серебро, но оно было менее популярным, так как со временем стано­вилось матово-серым. На более дешевых вещах практиковались подделки под дра­гоценные металлы с применением оловян­ной фольги, которая после покрытия ее прозрачным лаком золотистого цвета вы­глядела очень эффектно.

Для создания текстурированной отдел­ки, которая не портилась от ударов и была приятна на ощупь, в последние слои вво­дились песчаные инертные материалы, та­кие, как обожженная глина, затвердевший лак или даже земля. В прозрачный лак иногда вводили чешуйки металла, кусоч­ки перламутра или нарубленную солому, что приводило к очень красивой отделке. Так модулировались подделки под морщи­нистую кожу, кору, бамбук, красновато-коричневое железо и т. п. Отделка крас­новато-коричневым железом особенно часто встречается на более поздних дос­пехах. Эта мода была частично результа­том влияния культа чая с его упором на спокойный хороший вкус, а частично — желанием показать качество обработки металла. Покрытие красновато-коричне­вым лаком создавало впечатление изъеден­ного ржавчиной железа, при этом отсут­ствовали проблемы, связанные с корро­зией.
В отличие от кузнецов, изготовлявших мечи, чьи имена сохранились и на хвосто­виках полос мечей, и в литературе перио­да Хэйан, указания на создателей доспехов удивительно редки. Даже название канко («доспешник»), употреблявшееся в пери­оды Камакура и Намбокутё, звучит слегка пренебрежительно. Только к периоду Му-ромати ситуация меняется: вводится более лестное название каттю-си («мастер по доспехам») и в литературе появляются от­дельные упоминания о них.

Наручи котэ
Первые наручи, предназначенные толь­ко для левой руки, державшей лук, появи­лись лишь в конце XII столетия. Они пред­ставляли собой плотный тканевый рукав с несколькими пластинами на предплечье и локте, а также с округлой защитой тэкко для тыльной части кисти. Последняя плас­тина имела форму кисти, но не защищала большой палец; она либо пришивалась

Наручи: слев; ХШ вв.), справа
— ёсицунэ-готэ (ХП — о-сино-готэ (ХШ—XV вв.)
к манжету рукава, либо крепилась на шар­нирах к пластине для предплечья. К ней пришивалась петля для среднего пальца и иногда еще одна — для большого, которые служили для лучшей фиксации этой плас­тины над кистью. В конце XIII в. к этим наручам, получившим название ёсицунэ-готэ, были добавлены также пластины для защиты руки от локтя до плеча. В унисон с остальными доспехами лакированные по­верхности этих пластин чернились или ук­рашались орнаментом из позолоченной меди. Введение этого нового элемента до­спехов вызвало изменения в способе ноше­ния костюма ёрой-хитатарэ. Левый рукав был слишком широким и не влезал под наручи, поэтому его оставили висеть на спине, под доспехами.
С ростом популярности древкового оружия, особенно нагината, в XIII в. на­ручи начинают носить на обеих руках. В XIV—XV вв. технология изготовления на­ручей котэ еще более совершенствуется.
Плотно сидящие рукава иэд-зи теперь делались из трех слоев ткани: основанием слу­жила конопляная ткань, жесткая благода­ря пропитке соком неспелой хурмы, затем шла шелковая подкладка, которая покры­валась хлопковой, конопляной тканью или парчой. Все три слоя, в свою очередь, были по краям соединены окантовкой из кожи или шнура. Внутри рукавов имелся шнур для их надевания и завязывания.
На такой рукав нашивалась металли­ческая защита, которая в тот период была двух видов. Один, цуцу-готэ («трубчатый котэ»), состоял из трех больших пластин на предплечье, скрепленных шарниром или пришитых друг к другу; а верхняя часть руки защищалась кольчугой и ма­ленькими прямоугольными пластинками. Другой представлял собой множество уз­ких пластинок, соединенных кольчугой. Он назывался о-сино-готэ, так как по форме напоминал стебли бамбука, и, ве­роятно, появился еще в XIII в. Локтевой сгиб в обоих случаях защищался кольчу­гой, а для защиты локтя эти наручи, так же как и более поздние варианты, были снабжены маленькой выпуклой пластиной хидзи-ганэ.
Внутренняя часть руки, которой требо­валась меньшая защита, чем внешней, была покрыта лишь тканью или кожей на под­кладке, сплошь прошнурованными шелко­выми или кожаными шнурками. Эта об­ласть была чрезвычайно уязвима, когда воин поднимал руки для нанесения удара мечом сверху вниз или вертел копье перед круговым ударом. Прямой удар копьем под мышку или направленный снизу вверх из­нутри удар мечом могли парализовать руку или вовсе отсечь ее от тела. Защита этой части рук зависела только от искусства воина.
Котэ надевались прежде кирасы до и закреплялись двумя шнурами под проти­воположной подмышкой или поперек гру­ди, а третьим привязывались к другим на­ручам.


Поножи сунэатэ и набедренники хайдатэ
Вплоть до XII в. поножей не использо­вали, а носили сапоги, доходившие до середины икры. Однако приблизительно в XII в. появляются первые пластинчатые по­ножи, а сапоги сменяются башмаками куцу с подошвой из жесткой кожи и верхней ча­стью из медвежьей шкуры. Вокруг голени завязывали матерчатые обмотки кяхан, чтобы поножи не натирали.
В этот период поножи сунэатэ состо­яли из трех пластин, соединенных вмес­те. Они делались из кожи или металла с матерчатой подкладкой внутри. Подобно наручам котэ, поножи покрывались чер­ным лаком и украшались наложенным по­золоченным орнаментом. Поножи удер­живались шнурами, завязываемыми крест-накрест вокруг задней части голени. Шнур мог быть один или два — вверху и внизу поножей. Такие сунэатэ не имели защи­ты для коленей, что было большим недо­статком для всадников. Этот изъян был ис­правлен в XIV в., когда к верхнему краю поножей добавили пластинчатые наколен­ники татэ-огэ значительных размеров. Сунэатэ с большими наколенниками по­лучили название о-татэагэ-сунэатэ. Их разновидностью можно считать поножи бисямон-сунэатэ. Последние также со­стояли из трех пластин, но наколенник об­разовывался продолжением средней пла­стины. Эта верхняя часть средней плас­тины, защищавшая колено, получила на­звание какудзури.
Поножи крепились простыми матерча­тыми шнурками, продевавшимися в метал­лические петельки, приклепанные к плас­тинам. К этому времени все, кроме офице­ров самого высокого ранга, отказываются от меховых башмаков и носят носки таби и плетеные сандалии варадзи или, в непо­году, деревянные сандалии гэта.
Так как японцы любили при езде вер­хом пользоваться высокими стременами, разделенные кусадзури доспехов харама-ки имели тенденцию соскальзывать с ноги всадника, оставляя колено и большую часть бедра открытыми. Согласно иллюс­трациям периода Намбокутё (XIV в.) всад­ники того периода носили нечто вроде пары коротких штанов с пузырями на коленях, на которых видны вертикальные линии. Это, как предполагают, были железные или кожаные пластины, нашитые на ткань; впоследствии они стали называться коба-кама-дзитатэ. Другой вариант набедрен­ников имел сошнурованные пластинки, тоже нашитые на подкладку, причем ниж­ние ряды расходились в виде подвесных секций для большей подвижности, подоб­но маленьким кусадзури. Этот стиль был позже назван ходо-хайдатэ из-за его пред­полагаемого сходства с покрывалом буд-

Виды поножей сунэатэ


Поножи сино-сунэатэ
дийского алтаря, которое аналогичным же образом разрезалось на секции вдоль од­ного края. Из документальных свиде­тельств можно предположить, что нечто по­добное использовалось еще в период Хэй-ан (794—1185 гг.), хотя не сохранилось ни одного экземпляра, датируемого ранее кон­ца XIV в. В одном источнике периода Нам-бокутё (1336—1392 гг.) упоминается хид-за-ёрой (защита для бедер и коленей), по­этому представляется, что это был обыч­ный термин для описания всех типов набедренников до XV в., когда стало упот­ребляться название хайдатэ.
В течение периода Муромати (1333 — 1573 гг.) набедренники претерпевают зна­чительные изменения, вызванные усовер­шенствованием приемов использования древкового оружия. Первые изменения произошли в конце XIV в.: ряды пласти­нок кодзанэ из железа, кожи или иногда китового уса располагали так, чтобы ох­ватить колено и нижнюю часть бедра. Хай-датэ этого типа имели форму разделен­ного матерчатого передника, укрепленно­го кожей, чтобы выдержать тяжесть метал­лических пластинок. Вдоль нижнего края каждой секции ткани были нашиты три изогнутых ряда чешуек, причем верхний ряд был переплетен в обратном направ­лении для увеличения под­вижности. При ношении че­шуйчатые секции завязыва­лись над коленом и под ним, чтобы пол­ностью окружить ногу. Это до такой сте­пени ограничивало подвижность, что доспехи такой формы не были широко рас­пространены и были заменены другими, с более плоским расположением чешуек кодзанэ, которые по-прежнему укрепля­лись на матерчатой подкладке, свисавшей на бедра и колени и лишь слегка прикреп­ленной сзади ноги узкой матерчатой лен­той. Первоначально было несколько ря­дов пластинок, причем нижние разделя­лись так же, как и в XIV в., но к середине XV в. их заменили непрерывные ряды бо­лее крупных чешуек иёдзанэ, сошнурован-ных в обратном направлении так, что они перекрывались сверху вниз. Помимо про­чего, такую конструкцию было легче изго­товлять.
Для защиты голени самураи продолжа­ли носить поножи с наколенниками (о-та-тэагэ-сунэатэ), которые в XV в. иногда дополнялись еще одной пластиной, за­крывавшей ногу сзади. Однако в это время появляются и новые разновидности. Труб­чатые поножи цуцу-сунэатэ состояли из трех больших пластин, соединенных шар­нирами или сошнурованных. Более легкие поножи сино-сунэатэ были сделаны из уз­ких пластинок сино на тканевой основе, со­единенных между собой кольчугой. Все эти поножи, в отличие от более старых, на внутренней стороне ноги имели защиту, доходившую только до середины икры, а нижнюю часть поножей в этом месте заме­нил кусок кожи абуми-дзури-но-кава, пре­дохранявший ногу от повреждения о стре­мянные ремни. У некоторых поножей от­сутствовала защита колена, но большая часть имела наколенники в виде стоячей секции бригантины, сделанной из малень­ких шестиугольных пластинок кикко, про­стеганных между слоями ткани или кожи. Особого типа поножи, носимые пехотин­цами в военное время и знатными воинами

Поножи цуцу-сунэатэ. Обратите внимание на абуми-дзури-но-кава

в мирное время под штанами, состояли из кольчуги, нашитой на подкладку. Такие по­ножи закрывали всю ногу и назывались ку-сари-сунэатэ, кусари-кяхан или кяхан-су-нэатэ. Однако они страдали тем же суще­ственным недостатком, что и более поздние наручи кусари-готэ, — плохо предохра­няли от удара. Поэтому они не были осо­бенно распространены, что подтверждает­ся мизерным числом сохранившихся экзем­пляров по сравнению с пластинчатыми по­ножами.

Шлемы кабуто
Самый ранний шлем кабуто, который носили с доспехами о-ёрой, представлял собой гибрид более древних шлемов сёка-ку-цуки-кабуто и мабидзаси-иуки-кабу-то. В то время он состоял лишь из неболь­шого количества пластин, как правило 8— 12. Эти пластины, образовывавшие тулью шлема хати, располагались вертикально и склепывались 5—6 заклепками с больши­ми круглыми головками, причем головки заклепок, расположенные строго одна над другой, слегка уменьшались от венца шле­ма к макушке. Такие головки заклепок на­зывались хоси («звезды») или о-боси («большие звезды»), а также кара-боси («пустые звезды»), так как были полыми, чтобы меньше весить. Соответственно, ту­лья шлема с выступающими головками за­клепок получила название хоси-бати (или арарэ-боси-бати), а весь шлем такой кон­струкции — хоси-кабуто («звездный шлем»).
Несколько сохранившихся с периода Хэйан (794—1185 гг.) шлемов сделаны из единого куска железа, схвачены обручами и снабжены большими заклепками для проч­ности. Они называются ити-маи-фусэ-ка-буто и доказывают, что японские оружей­ники могли делать такие шлемы еще в ран­нее средневековье, хотя большого распро­странения они тогда не получили.
Вокруг основания тульи шлема прикле­пывалась пластина косимаки, а наверху было большое отверстие, называемое тэ-хэн. Первоначально это отверстие имело чисто ритуальное значение — считалось, что через него в воина проникает дух бога войны Хатимана, поэтому другим названи­ем тэхэн было хатиман-дза. Позднее че­рез тэхэн воин стал вытягивать верх вы­сокой шапки, которую носил вместо под­кладки шлема.
Сначала отверстие тэхэн окаймлялось подогнанной по форме железной пластиной аоиба-дза, но позднее оно стало также от­делываться изысканным позолоченным ободком тэхэн-канамоно. Так как заклеп­ки помещались вдоль краев каждой пласти­ны, большая передняя пластина оказалась довольно пустой и украшалась либо рядом заклепок посередине, либо одной или не­сколькими накладными железными полоса­ми в форме стрел синодарэ, выходившими из-под аоиба-дза.
Спереди к пластине косимаки тремя позолоченными медными заклепками сан-ко-но-бё прикреплялся небольшой выпук­лый козырек мабидзаси. Он был покрыт


кожей, удерживаемой с помощью декора­тивного ободка фукурин. Чтобы он не ме­шал при освобождении тетивы лука, козы­рек располагался почти вертикально.
В тулье было два или, чаще, четыре от­верстия хибики-но-ана; через них пропус­кались завязанные узлом кожаные ремеш­ки хаса, образующие точки крепления шел­кового шлемового шнура кабуто-но-о, ко­торый завязывался под подбородком и вокруг него. Над этими отверстиями рас­полагались соответственно две или четы­ре небольшие заклепки, называвшиеся си-тэн-но-бё, которые, как полагают, не да­вали мечу соскользнуть по тулье и разре­зать крепление шлемовых шнуров, а также отводили воду от отверстий во время дож­дя. Позднее, в XIV в., шлемовый шнур ста­ли прикреплять к краю шлема, однако по не совсем понятной причине отверстия хи-бики-но-ана с петельками хаса продолжа­ли делать. Полагают, что с помощью этих ременных петелек надевался капюшон хи-кимаваси, закрывавший отверстие тэхэн от дождя, хотя точных доказательств это­го нет.
К косимаки крепилась защита шеи (на­затыльник) сикоро, состоявшая из 5 ря­дов сужавшихся пластинок кодзанэ (для одного ряда требовалось от 100 до 138 пластинок). Ряды имели коническую фор­му и почти достигали плеч. Нижний ряд, называвшийся хиси-нуи-но-ита, обычно имел подкладку из кожи для предотвраще­ния «хлопания по доспехам». Сикоро при­креплялась только двумя позолоченными металлическими расщепленными заклеп­ками, чтобы противник мог легко сорвать ее при захвате. Заклепки были сделаны так, что легко могли быть заменены шну­ром; 4 верхних ряда пластинок шли даль­ше и затем резко загибались наружу под прямым углом, образуя фукигаэси, при­сущую почти всем японским шлемам. По­лагают, что основным назначением фуки-гаэси было защищать лицо от стрел и уда­ров меча, направленных сбоку и сзади. Так как перехлест рядов в фукигаэси шел в


обратном направлении, то это также не позволяло про­тивнику перерубить мечом шнуровку между тонкими металлически­ми пластинками сикоро и поразить пле­чи. Три верхних ряда фукигаэси были покрыты кожей, чтобы скрыть изнанку пластинок, и обычно имели медный позо­лоченный орнамент из хризантем фуки-гаэси-но-суэмон в верхнем углу — укра­шение, которое было также на козырьке и других частях доспехов.
Тулья шлема хоси-кабуто периода Хэйан (794—1185 гг.)
Во второй половине XII в. впервые по­являются нашлемники. Они быстро стали стандартом и приняли форму пары плос­ких металлических «рогов», называемых кувагата. Последние входили в специаль­ный паз кувагата-даи, прикрепленный к козырьку шлема. Ранние варианты кува-гата были узкие, причем их верхние кон­цы расширялись в две заостренные лопа­сти, которые, возможно, представляли собой стилизованные рога. Такое предпо­ложение основано на том, что на самых ранних образцах они выходили из плас­тины, украшенной ликом дьявола, которая крепилась к козырьку шлема. Эта тради­ция иногда наблюдалась в период Кама-кура (1185 — 1333 гг.) и даже позднее и вы­ражалась в том, что кувагата-даи делал-

ся в виде головы дьявола. В XIV в. кува-гата стали шире и больше и в некоторых, как правило, небоевых, доспехах имели явно преувеличенные пропорции и были особо украшены гравировкой.
На задней пластине тульи шлема помещалось позолоченное кольцо каса-дзируси-но-кан, с которого свешивался шелковый бант агэмаки (не путать с тем, который крепился к наспиннику кирасы доспехов). К этому кольцу крепился ма­ленький опознавательный флажок каса-дзируси; у командиров он был обычно из парчи с вышитым золотой или серебряной нитью девизом, а у простых солдат — из шелка или ткани с черным девизом. Этот флажок иногда крепился к палочке, встав­лявшейся в специальный паз охарайдатэ, помещенный в центре между изогнутыми пазами кувагата-даи; такая комбинация называлась мицу-кувагата-даи. У старых шлемов чуть выше сзади было еще второе кольцо или крючок, на котором часто дер­жалась характерная накидка хоро. Как и многие детали на японских доспехах, кольцо каса-дзируси-но-кан долго сохра­нялось в декоративных целях уже после того, как потеряло свое исконное предназ­начение.
Самураи периода Хэйан часто носили маску хаппури, привязанную вокруг лба под шлемом. Хаппури представляла собой лакированную или покрытую кожей пла­стину, закрывавшую лоб, виски и щеки. У некоторых были выступы ядомэ, прикле­панные под прямым углом к нащечникам для отражения стрел. Маска хаппури и простая сложенная шапка из лакирован­ной кисеи заменяли большинству слуг шлемы.
К концу XII в. очертания шлемов ста­новятся почти совсем полусферическими и состоят теперь из пластинок числом от 12 до 28 примерно с шестью заклепками в каждой. Тульи такой формы получают на­звание дайэндзан-бати или мару-бати («круглая тулья шлема»). Еще одним важ­ным новшеством были небольшие ребра


Детали шлема хоси-кабуто
Агэмаки — шелковый бант.
Кабуто-но-о — шлемовый шнур.
Каса-дзируси-но-кан — кольцо.
Косимаки — пластина, образующая венец шлема.
Мабидзаси — козырек.
Санко-но-бё — заклепки, крепившие козырек.
Сикоро — защита шеи.
Синодарэ — полосы в форме стрел.
Ситэн-но-бё — заклепки над хибики-но-ана.
Тэхэн — отверстие наверху.
Тэхэн-канамоно — ободок вокруг тэхэн.
Хати — тулья шлема.
Хати-цукэ-но-ита — верхний ряд пласти­нок в сикоро.
Хибики-но-ана — отверстия для хаса.
Хаса — кожаные петельки.
Хиси-нуи-но-ита — нижний ряд пластинок в сикоро, перегшетенный перекрестной шнуровкой.
Хоси — головка заклепки.
Фукигаэси — отогнутые вбок и назад плас­тины.
Фукигаэси-но-суэмон — орнамент из хри­зантем.


судзи вдоль заднего края каж­дой пластины, придававшие значительную прочность шле­му без увеличения его веса. Полосы сино­дарэ теперь стали накладывать на пласти­ны из посеребренной или позолоченной меди ката-дзиро, которые располагались между ребрами шлема. Они делали эти шлемы менее мрачными, составляя как бы орнамент из фольги на черной лакирован­ной тулье.
В XIII в. у шлема впервые появляется подкладка укэбари, представлявшая собой шелковую или тканевую шапочку, приши­тую к нижнему краю шлема через малень­кие парные отверстия сида-но-ана. На бо­лее поздних шлемах к подкладке добав­лялись еще перекрещивающиеся ремни тикара-гава. Подкладка приподнимала шлем над головой и ослабляла силу уда­ра. До этого изобретения шлемы внутри лишь лакировались, но не имели подклад­ки, так что смягчающий эффект оказыва­ли лишь волосы владельца, которые в то время носили заплетенными в косичку на макушке, и шапочка эбоси. Теперь перед надеванием шлема воин распускал косич­ку и надевал высокую плоскую шапочку,



шлем о-боси-мару-кабуто с круглой тульей и большими заклепками
державшуюся на голове с помощью повяз­ки хатимаки. Эта шапочка указывала на ранг самурая, и, когда он надевал шлем, он закладывал плоскую макушку вниз на одну сторону, отчего и произошло назва­ние ори-эбоси («сложенная шапочка»). Так как в результате этой перемены отвер­стие тэхэн оказалось ненужным, оно было уменьшено в размере, и соответ­ственно более изысканным стало кольцо вокруг него, тэхэн-канамоно, которое теперь делалось из нескольких хризанте-моподобных шайб из позолоченной меди, каждая следующая в диаметре меньше предыдущей.
К концу XIV в. шлемы с выступающи­ми заклепками хоси-кабуто достигли вер­шины своего развития: 36 пластин крепи­лись 15 заклепками на каждой. Иногда эти заклепки были тонкими и выглядели длин­ными и острыми. На шлемах теперь в изо­билии были синодарэ, спереди, сзади и по бокам тульи группами по три или пять по­лос. Даже ребра жесткости судзи у плас­тин иногда пропускались, чтобы можно было поместить более крупные декоратив­ные пластины синодарэ. Шлем с четырь­мя синодарэ назывался сихо-дзиро («че­тырехсторонний белый»), с большим чис­лом —хаппо-дзиро («восьмисторонний бе­лый»). Определение «белый» в данном кон­тексте относится к декоративным пластинкам ката-дзиро, расположенным между ребрами судзи и теперь всегда по­серебренным, чтобы они отличались от по­золоченных синодарэ.
Вместо синодарэ или чаще в добавле­ние к ним над ребрами крепились позоло­ченные металлические ободки. Последние почти всегда сопровождались маленькими позолоченными пластинками с фигурными верхними краями (игаки), которые укреп­лялись между ребрами у основания плас­тин и образовывали декоративный обруч вокруг венца тульи. Позднее эти пластин­ки были сведены в одну полосу с позоло­ченным металлическим ободком, причем было уменьшено число креплений и, что важнее, число отверстий для них в самой тулье.
Вместе с этими изменениями в конст­рукции шлема шли изменения и в наза­

тыльнике сикоро, который теперь стал расширяться книзу, чтобы дать большую свободу движениям рук. Шлем с 5 ряда­ми пластинок в сикоро (го-маи-кабуто) по-прежнему считался нормой, хотя по­являются и шлемы с 3 рядами (сан-маи-кабуто). Отвороты фукигаэси, хотя все ещё оставались большими, теперь загиба­лись назад под более острым углом к си­коро. В соответствии с тенденцией к боль­шей декоративности лицевая сторона фу-кигаэси могла поверх декоративной кожи быть покрыта сложными орнаментами из позолоченного металла.
В период Камакура (1185—1333 гг.) знать постепенно начинает носить под шлемом вместо маски хаппури полумас­ку хоатэ. Последняя становится еще бо­лее популярной во второй половине XIV в. Полумаска хоатэ закрывала только под­бородок и щеки до уровня глаз. Она по­явилась, вероятно, приблизительно в XI в., но тогда не пользовалась популярностью. Вместе с маской хоатэ и в дополнение к ней начинает использоваться латное оже­релье нодава. Оно состояло из U-образ-ной пластины и 2—3 рядов пластинок санэ. Латные ожерелья имели различные названия в зависимости от способа креп­


ления: собственно нодава за­вязывалось сзади шеи шну­ром, мэгурива закреплялось крючками, а эрива застегивалось на пряж­ку (и мэгурива, и эрива считаются разно­видностями нодава). Нодава, возможно, иногда прикреплялась к нижнему краю полумаски хоатэ, образуя с ней единое целое, так как с ростом популярности хо-атэ уменьшалось применение отдельно­го ожерелья нодава.
В XV в. шлемы становятся больше, что­бы увеличить пространство между под­кладкой и тульей для снижения эффекта от удара. Вследствие этого стало невозмож­но крепить шлемовый шнур высоко внут­ри тульи и теперь для него приклепывалось от 3 до 5 колец огатамэ-но-канэ к полосе косимаки, которая тянулась вдоль основа­ния тульи шлема.
Одновременно шлемы становятся бо­лее скромными. Украшение теперь ограни­чивалось позолоченными тэхэн-канамоно, фукурин и игаки, три полосы синодарэ обычно накладывались прямо на лак на пе­реднюю пластину, а две другие — на зад­нюю. Заклепки стали утапливать в повер­хность пластин, а затем вся поверхность лакировалась. Любой шлем, на котором



Разновидности латного ожерелья: слева направо — нодава, мэгурива, эрива


заклепки уже не были видны, но ребра по-прежнему выдава­лись, назывался судзи-кабуто. Козырек, который теперь выдавался вперед под значительным углом, по-пре­жнему покрывали декоративной кожей, но теперь он был почти полностью скрыт увеличенной комбинацией пазов мицу-ку-вагата-даи, прикрепленной к нему за­клепками с позолоченными шляпками. Центральный нашлемник часто имел фор­му стилизованного прямого клинка меча кэн, который применялся при буддийских ритуалах, и в таком случае паз для него был сложной формы, представлявшей со­бой стилизованный эфес в виде удара мол­нии, обычный для таких мечей. Для дру­гих нашлемников охарайдатэ представ­лял собой простую прямоугольную труб­ку, внешняя поверхность которой была украшена такими же инкрустированными металлическими орнаментами канамоно, как и другие части доспехов.
Назатыльник сикоро продолжал рас­ширяться, пока не стал почти горизон­тальным по форме, получившей название каса-дзикоро (название происходит из-за его сходства с конусообразной крестьян­ской шляпой каса). Хотя такой сикоро

Шлем судзи-кабуто

обеспечивал рукам свободу движения, он оставлял голову и шею уязвимыми с бо­ков, так что у некоторых шлемов под си-коро появилась дополнительная защита сита-дзикоро, которая обычно состояла из плоских прямоугольных пластинок, пришитых к матерчатой основе; эта допол­нительная защита свисала вертикально и




плотно прилегала к голове. Отвороты фукигаэси по-прежнему формировались из всех рядов сикоро, кроме самого ниж­него (хисинуи-но-ита), и были теперь загнуты так далеко назад, что почти плос­ко лежали на сикоро.
В XV в. и позже особую популярность приобретают различные маски и полумас­ки, известные под общим термином мэн-гу. Всего можно выделить 5 основных ти­пов защиты лица:
хаппури — эта уже упоминавшаяся маска закрывала лоб и щеки и в тот период использовалась только пехотинцами аси-гару, часто не имевшими шлема. К ней ни­когда не крепилась защита для горла;
хамбо — полумаска, закрывавшая толь­ко подбородок и нижние челюсти (в ред­ких случаях — только подбородок);
хоатэ — полумаска, защищавшая под­бородок и все щеки, но оставлявшая откры­тыми нос, глаза и рот. Из-за того что у че­ловека в такой полумаске могли двигаться только брови и глаза, происходит другое название — сару-бо («морда обезьяны»). Так же, как и хаппури, использовалась и в более ранние периоды;
мэмпо — полумаска, закрывавшая все лицо ниже глаз. Пластина, сделанная по


форме носа, прикреплялась, как правило, с помощью шар­ниров или крючков так, что ее можно было снять. В таком случае мэмпо превращалась в хоатэ;
сомэн — полная маска, защищавшая все лицо. Иногда делалась из цельной пла­стины кожи или металла, но чаще состоя­ла из нескольких отделяемых фрагментов. Например, можно было удалить защиту носа или верхнюю часть маски.
Наиболее распространенными были полумаски хоатэ и мэмпо. Для придания более воинственного вида эти два типа, так же как и полная маска сомэн, часто имели морщины, брови, усы, бороду, бакенбарды и даже позолоченные или посеребренные зубы. Кроме того, они до мельчайших де­талей воспроизводили лицо человека. На­пример, мэмпо и сомэн часто назывались по тому предмету, который изображали: корейское лицо — кораи-бо, дух — мо-риё, лицо старого человека — о-кина-мэн, женское лицо — онна-мэн, лицо мальчика — варавадзура, демона тэнгу — тори-тэнгу и тэнгу, злого демона — акурио, женщины-демона — киё, лицо «южного варвара» — намбан-бо (южными варвара­ми японцы называли европейцев) и т. п.




Обычно старики выбирали маску с юным лицом и наобо­рот. Между маской и подбо­родком клали подушечку или проклады­вали носовой платок фукуса. Кроме того, практически все мэн-гу имели отверстие аса-нагаси-но-ана или коротенькую труб­ку цуё-отоси-но-кубо под подбородком для стекания пота. У большинства масок внутренняя поверхность, так же как и внутренняя поверхность назатыльника си­коро и козырек снизу, покрывались крас­ным лаком, как считают, для того, чтобы придать чертам лица воинственный крас­новатый оттенок, но эта теория сомни­тельна, поскольку внутренняя поверх­ность маски, когда она надета, не видна. К маскам теперь крепилось 2—3 ряда пла­стинок, подогнанных по форме горла. Они назывались ёдарэ-какэ и пришнуровыва-лись либо прямо к маске, либо к проме­жуточной кожаной ленте комори-дзукэ, свисая снаружи кирасы до и делая ненуж­ным отдельное ожерелье нодава. После­днее применялось только в том случае, если не надевали маску.
К концу XV в. шлемы уже повсемест­но подписывались мастерами-оружейни­ками. Подпись обычно ставили на внут­ренней стороне задней пластины тульи шлема. Для того чтобы ее можно было прочитать, на подкладке укэбари стали делать вертикальный разрез сзади (мэи-но-ана). Интересно, что у японцев счита­лось крайне неприличным при рассматри­вании чужого шлема заглядывать внутрь него (внутренность шлема называлась ути-кабуто).
Шлем всегда изготовлялся в комплек­те с доспехами, будь то о-ёрой, до-мару или харамаки. Стиль шнуровки и форма пластин на назатыльнике сикоро и кирасе до должны были быть строго одинаковы­ми. Если сикоро была сделана из пласти­нок кодзанэ, а до — из о-арамэ, это счита­лось в высшей степени нелепым.
Полумаска мэмпо

Одежда и аксессуары
В мирное время самураи носили ком­плект одеяния камисимо, который в об­щих чертах сложился к середине XV в. Он состоял из куртки катагину с широкими жесткими плечами и широких штанов ха-кама с разрезами по бокам. На катагину наносили фамильный герб мон в 5 местах: на спине между плечами, на груди слева и справа и на обоих рукавах. Однако извес­тны случаи, когда самураи носили одея­ние, которое было все покрыто вытканны­ми или нарисованными фамильными гер­бами. Оно называлось тобимон. Под ка-мисимо надевали нижнее кимоно (в более парадном кимоно ходили дома, не одевая камисимо). В торжественных случаях но­сили очень длинные штаны нага-бакама, которые волочились по полу, и халатопо-добное одеяние каригину с очень широ­кими рукавами (ширина достигала длины).



Ящик для доспехов кара-бицу (XI—XV вв.)

При поездке на лошади вместо куртки ка-тагину использовалась более короткая куртка хаори. Такой комплект одежды (кимоно, хакама и хаори) назывался рэй-фуку.
Под доспехами знатные воины носили специальную одежду ёрой-хитатарэ, на­девавшуюся поверх рубахи ситаги, напо­минавшей кимоно. Ёрой-хитатарэ делал­ся из шелковой парчи и состоял из куртки с длинными и широкими рукавами, стяну­тыми у запястья тесемкой с длинной пет­лей, через которую пропускали средний па­лец, чтобы рукава не убегали вверх по руке. Дополнялся костюм широкими брюками хакама той же расцветки, что и ёрой-хи-татарэ. Хакама завязывались двумя те­семками на голени, оставляя большие пу­зыри на коленях и бедрах. Ёрой-хитата-рэ обычно имел яркую раскраску, всегда отличаясь по цвету от тканевой основы на­ручей котэ. Одеяние завязывалось на та­лии внутренним поясом оби, который дваж­ды обкручивался вокруг тела и обычно за­вязывался спереди, хотя некоторые пред­почитали завязывать его сзади. Последний способ, однако, не рекомендовался боль­шинством ветеранов, так как если пояс вдруг ослабнет на поле боя, его трудно бу­дет перезавязать. Поверх доспехов наде­вался широкий разноцветный пояс ува-оби, за который затыкали кинжал и меч.
Большинство рядовых во­инов вместо ёрой-хитатарэ и хакама носили короткую ру­баху хадаги и несколько более короткие и узкие штаны кобакама. Воины совсем низ­кого ранга, асигару, носили еще более ко­роткий вариант этих штанов — матаби-ки, которые обычно заправляли под руба­ху. Зимой под доспехами носили ватное одеяние кигоми.
На голову надевали небольшую ост­роконечную шапочку каммури или ша­почку-колпак эбоси. На ноги надевали носки таби с отделенным большим паль­цем, которые делались либо из дубленой кожи (кава-таби), либо из хлопка (мо-биэн-таби), а затем меховые башмаки. Позднее вместо башмаков стали носить сандалии варадзи. У простых воинов они обычно были плетеные, а офицеры часто носили сандалии из маленьких железных или кожаных пластинок, соединенных звеньями кольчуги, или же целиком из кольчуги. Многие совсем бедные асига-ру часто были босы и не имели головно­го убора.
Характерной принадлежностью япон­ских воинов раннего Средневековья было кольцо цурумаки с запасной тетивой или веревкой, свисавшее между обручами аси меча тати. Принято было пропускать ко­нец ножен для короткого меча коси-гата-на через центр этого кольца, когда его за­совывали за пояс ува-оби.
Для хранения каждая деталь доспехов, так же как и другое оружие, помещалась в мешок или оборачивалась в мягкую ткань, и затем все это клали в специальный ящик. В XI—XV вв. этот ящик представлял со­бой большой деревянный сундук на 6 нож­ках, прикрепленных с боков, с позолочен­ными металлическими уголками. Его не­сли за самураем слуги на шесте, пропущен­ном через толстые золотые шнуры. Он назывался кара-бицу («китайский ящик»), так как родиной таких ящиков был Китай, где они, возможно, использовались для со­вершенно иной цели. В ящике лежала так-

же подставка-манекен, на ко­торую надевали доспехи для
демонстрации. Интересно, что выставленные напоказ японские доспе­хи всегда имели вид сидящей фигуры. Их надевали на подставку и «усаживали» на ящик для доспехов. Древние доспехи, та­кие, как о-ёрой, демонстрировались обыч­но без мелких деталей ко-гу (наручей, по­ножей, маски).


«СОВРЕМЕННЫЕ ДОСПЕХИ» (XVI—XIX вв.)

Во второй половине XV в. и на протя­жении всего XVI в. страна была ввергнута в почти непрекращавшиеся войны, что по­родило название сэнгоку-дзидай — «эпоха враждующих провинций». Затяжная граж­данская война и все возраставшая числен­ность армий, которые к началу XVI в. уже состояли в значительной мере из легковоо­руженных пехотинцев асигару, требовала все больше и больше оружия и доспехов, что не могло не привести к упрощению про­изводства. Пышные и дорогие доспехи про­изводились лишь в единичных экземплярах для высшей аристократии, а менее каче­ственные, зато гораздо более дешевые — сотнями и тысячами для вооружения арке-бузиров, лучников и копейщиков.
Кроме того, длительные военные кам­пании выявили все недостатки ламелляр-ной конструкции с ее невероятным коли­чеством шнуровки. Такие доспехи, промо­кая, становились очень тяжелыми и долго не просыхали. Поэтому летом в них было душно, а зимой они дубели и становились колом. Более того, их практически невоз­можно было промыть от попадавшей гря­зи, так что со временем они начинали дур­но пахнуть и в них заводились муравьи и вши, а это вело к тяжелым последствиям для здоровья воина. К тому же они легко повреждались, так как клинковое оружие застревало в них, вместо того чтобы легко соскользнуть.
Поэтому в XVI в. на смену классичес­кой модели с ламеллярной конструкцией приходят новые доспехи, получившие на­звание тосэй-гусоку («современные до­спехи»). Существовало множество различ­ных вариантов тосэй-гусоку, но все они имели редкую шнуровку (или вообще цель­нометаллическую кирасу) и плотно обле­гали тело, так что большая часть их веса переносилась с плеч на бедра. Доспехи то-сэй-гусоку лучше отвечали новому требо­ванию — противостоять огнестрельному оружию и быть удобными для длительных кампаний. Однако эта трансформация со­вершилась не вдруг, существовало множе­ство переходных форм. Самураи из арис­тократических родов продолжали носить старые доспехи харамаки и до-мару (о-ёрой к этому времени становятся уже анахронизмом), подчеркивая этим знат­ность и древность своего происхождения, а простые пехотинцы иногда использова­ли старые хараатэ.

Кираса до и ее детали
Первым шагом в решении возникших проблем стало уменьшение количества пе­реплетов шнуровки. При новой системе шнуровки, называемой сугакэ-одоси, отре­зок шнура продевался вертикально вверх по рядам пластинок снизу доверху и затем так же назад, что выглядело как парные пе­реплетения с перекрестными узлами на каждом ряду. Эти двойные столбцы шну­ровки распределялись с некоторыми про­межутками вдоль ряда, сводя количество вертикальной шнуровки до минимума. Ред­ким вариантом этой технологии был мицу-судзи-гакэ, при котором использовались группы из 3, а не 2 соседних отверстий, про­шнурованные тем же способом, но с уве­личенной длиной шнура, который прохо­дил вертикально вниз по центральным от­верстиям.


Шнуровка сугакэ-одоси
В некоторых случаях доспехи делались из маленьких пластинок кодзанэ, сошну-рованных в стиле сугакэ-одоси, а все не­использованные отверстия заполнялись лаком. Способ этот, частично снимая про­блему шнуровки, никак не снижал трудо­емкости создания пластинок. Поэтому придумали и иной метод: завершенные ряды, состоявшие из пластинок иёдзанэ, заворачивали в лакированную кожу и пер­форировали только там, где нужно для шнуровки сугакэ-одоси. В этом случае не­сколько экономилось время, так как каж­дая пластинка иёдзанэ покрывала пло­щадь почти в два раза большую, чем код-занэ, да к тому же еще значительно умень­шался вес.
В конце XV — начале XVI в. появились доспехи могами-до, считающиеся переход­ной формой от классических моделей к «со­временным». Их делали либо в стиле до-мару, либо в стиле харамаки, но в отли­чие от них они состояли из изогнутых цель­нометаллических полос; 5 таких полос образовывали накагава, а спереди и сзади кираса дополнялась рядами татэагэ. Каж­дая из этих полосок имела ко­жаную подкладку. Между со­бой полосы соединялись шну­ровкой кэбики-одоси или сугакэ-одоси. Доспехи могами-до имели такой же кон­струкции секции юбки гэссан (как теперь называлась кусадзури), наплечники содэ и назатыльник сикоро. На изготовление таких доспехов уходило в 4 раза меньше времени, чем на классические до-мару или харамаки.
Чтобы сохранить вид традиционных доспехов и в то же время использовать все преимущества ламинарной конструкции, изготовители доспехов изобрели способ подделки под пластинки кодзанэ и иёдза-нэ. Верхнему ряду цельнометаллических полос придавали форму вершины пласти­нок, и затем лицевая сторона лакирова­лась, создавая иллюзию ламеллярной кон­струкции. Такие полосы получили назва­ния кирицукэ-кодзанэ и кирицукэ-иёдзанэ соответственно. Имитация кирицукэ-иёд-занэ иногда включала даже кожаный ре­мень кавасики, к которому пришнуровы-вались настоящие иёдзанэ. Чтобы отли­чать настоящие пластинки от таких «под­делок», первые стали называться хон-кодзанэ («настоящие маленькие пла­стинки»). Для большей красочности до­спехов применяли и разные типы шнуров­ки: например, кирасу сошнуровывали в стиле сугакэ-одоси, а юбку гэссан — в стиле кэбики-одоси.
В конце XV в. в строении кирасы до было произведено еще одно важное усовер­шенствование: число рядов пластинок или полос в накагава увеличилось до 5. Это не только улучшило защиту низа живота, но и позволило кирасе крепче сидеть на бедрах, уменьшив давление на плечи. Это было чрезвычайно важно для пеших вои­нов, позволяя им дольше сражаться, не ис­пытывая усталости. С тех пор все доспехи имели такую форму, получившую назва­ние тати-до (таким образом, тати-до можно считать эквивалентом тосэй-до). Для лучшей защиты верхней части груди




Полоса кирицукэ-кодзанэ

и спины к прежним 2—3 рядам татэагэ иногда добавлялся еще один (тогда на гру­ди получалось 3 ряда, а на спине — 4).
Изменения коснулись и цельных плас­тин, прикрывавших верхнюю часть груди и подмышки. Обе пластины были модифи­цированы так, чтобы они плотнее приле­гали соответственно к горлу и руке, и у них стали делать завернутый наружу верхний край, не позволявший оружию соскальзы­вать и проникать в тело. К плечевым рем­ням ватагами стали прикреп­лять небольшие наплечники кохирэ, сделанные из пласти­нок, пластин или бригантины кикко, а так­же защитный ворот татэ-эри, обычно из бригантины, но иногда из кольчуги. По­следние изменения были связаны с введе­нием более плотно сидевших назатыльни­ков сикоро, в результате чего промежуток между плечевыми ремнями ватагами и верхней частью наручей котэ или наплеч­ников содэ превратился в хорошую мишень для ударов сверху вниз.
В этот период значительно поменялась терминология. Муна-ита — пластина, при­крывавшая верхнюю часть груди, — теперь стала называться они-дамари, а осицукэ-ита — пластина, прикрывавшая спину, — получила название боко-но-ита. Вместо на­звания кусадзури стал употребляться тер­мин гэссан. Крепления между ватагами и они-дамари теперь назывались аибики.
«Современным» вариантом до-мару стали доспехи мару-до. В отличие от клас­сических до-мару они имели дополнитель-

Куридзэме-но-о Детали кирасы до доспехов тосэй-гусоку


ный ряд пластинок в набрюш­нике накагава. Если такие доспехи были сделаны из на­стоящих пластинок кодзанэ, то они назы­вались хон-кодзанэ-мару-до, а если из пла­стинок иёдзанэ со шнуровкой сугакэ, то просто иёдзанэ-до. «Современная» разно­видность доспехов харамаки была непо­пулярна и почти неизвестна.
Намного популярнее и удобнее были доспехи типа мару-до, но состоявшие из двух частей — передней и задней. Эти час­ти завязывались либо под обеими руками, либо только под правой рукой, а под левой у них был шарнир со съемной осью. Такие кирасы, получившие название рё-такахи-мо-до, очень широко использовались для вооружения больших армий, так как их лег­ко было производить различных размеров, а также удобно хранить и транспортиро­вать.
Вообще, все доспехи, состоящие из двух секций, независимо от остальных особенностей конструкции, относятся к типу ни-маи-до. Соответственно, кирасы, сделанные из настоящих пластинок и раз­деленные на две секции, соединявшиеся петлями на левом боку и завязками на пра­вом, назывались хон-кодзанэ-ни-маи-до. Когда такие же кирасы до делались из имитации пластинок, они назывались ки-рицукэ-кодзанэ-ни-маи-до. Точно так же разделенные иёдзанэ-до назывались хон-иёдзанэ-нуинобэ-до или просто нуинобэ-до. Был, кроме того, вариант доспехов со смешанной шнуровкой: обычно набрюш­ник накагава в нем шнуровался в стиле кэбики-одоси, а нагрудник и наспинник татэагэ — в стиле сугакэ-одоси. Такие доспехи назывались дангаэ-до.
Если кираса до состояла не из двух, а из пяти секций (передней, левой, задней и двух нахлестывающихся секций под пра­вой рукой), соединенных петлями, то она называлась го-маи-до. Такие доспехи, в свою очередь, подразделялись на виды в зависимости от конструкции (настоящие или поддельные пластинки, цельнометал­лические полосы и т. д.). Существовала редкая конструкция, в которой пластина под левой рукой также делилась, и полу­чались доспехи року-маи-до (то есть со­стоявшие из шести частей). Они обычно закреплялись завязками с каждой сторо­ны, приобретая полное название рё-та-кахимо-року-маи-до.
Эти доспехи, самыми популярными из которых были могами-до, нуинобэ-до и рё-такахимо-до, широко использовались вплоть до середины XVI в. Однако около


дангаэ-до
Кирасы: слева—хон-кодзанэ-ни-маи-до, справа


1550 г. происходит полный переворот в конструкции японских доспехов. Появля­ются доспехи окэгава-до, ставшие наибо­лее массовыми в последующие годы. Они состояли из склепанных полос металла без использования традиционной шнуровки. Если полосы были горизонтальными и зак­лепки не были видны, то доспехи называ­лись ёкохаги-окэгава-до. Если крепления были видны, использовались другие назва­ния, описывающие эти крепления: бё-тод-зи-ёкохаги окэгава-до или бё-какари-до имели выступающие головки заклепок, иногда в форме герба мон; касугаи-до были сделаны из пластин, скрепленных между собой скобами; хиси-шодзи-ёкохаги-окэ-гава-до, или просто хиси-тодзи-до, кре­пились перекрестными узлами из металла, шелка или кожи; унамэ-тподзи-ёкохаги-окэгава-до, или унамэ-тодзи-до, соединя­лись просто горизонтальной прошивкой. Большая часть этих доспехов состоит из двух секций (то есть относится к типу ни-маи-до), но они также делались из пяти сек­ций (го-маи-до).
Доспехи окэгава-до, сделанные из вер­тикально расположенных пластин, назы­вались татэхаги-окэгава-до и обычно со­стояли из пяти секций (тип го-маи-до). В большинстве случаев передняя и задняя


секции имели большие цент­ральные пластины, а по бокам располагались более узкие. Доспехи окэгава-до породили множество разновидностей и усовершенствований.
В районе Юкиносита на основе окэга-ва-до были изобретены еще более проч­ные доспехи, которые назывались юкино-сита-до. Он состоял из пяти секций, су­жавшихся к талии. Передняя и боковые секции делались из цельных стальных пла­стин, а задняя конструировалась из вер­тикальных пластин, как в татэхаги-окэ-гава-до. Секции соединялись шарнирами, прикрепленными с внешней стороны (у других доспехов они располагались на внутренней стороне). Пластина для защи­ты верхней части груди они-дамари либо представляла собой часть передней плас­тины, либо крепко-накрепко приклепыва­лась к ней. Плечевые лямки ватагами были цельнометаллическими, так же как шарнирно прикрепленные к ним малень­кие пластинки гёё и небольшие наплеч­ники кохирэ. Доспехи юкиносита-до обычно имели большое количество секций «юбки» гэссан, нередко доходившее до 11. Так как все части были на шарнирах, мож­но было легко разобрать доспехи полнос­тью, что было удобно для хранения и


Кирасы: слева — нуинобэ-до, справа — хиси-тодзи-до
Доспехи юкиносита-до

Доспехи ёкохаги-окэгава-до

транспортировки, и быстро починить или заменить от­дельные детали при повреж­дении. В период Эдо (1603—1868 гг.) та­кие доспехи с небольшими вариациями назывались канто-до, сэндай-до и осю­до благодаря их популярности в этих рай­онах страны.
Если весь нагрудник окэгава-до был покрыт кожей, доспехи относились к типу кава-дзуцуми-до. Если же все пластины кирасы были гладко отлакированы и сты­ки неразличимы или кираса была сделана из цельного куска стали или кожи, доспе­хи назывались хотокэ-до. Иногда в чисто декоративных целях они украшались Х-об-разными перехватами шнура, расположен­ными перпендикулярно или в шахматном порядке. Такая разновидность называлась хиси-тодзи-хотокэ-до. У хотокэ-до мог­ла также быть какая-либо часть, шнуро­ванная для придания гибкости. Если эта шнуровка находилась внизу, доспехи на­зывались коси-тори-хотокэ-до, а если на­верху — мунэ-тори-хотокэ-до.
Гладкая поверхность доспехов хото­кэ-до и юкиносита-до предоставляла ши­рокие возможности для различного вида украшений. Наиболее часто доспехи ук­рашались чеканкой. Однако, значительно улучшая внешний вид, чеканка утоньша­

ла металл и образовывала поверхность, в которой застревало острие оружия. По­этому такие чеканные доспехи,утидаси-до, приобрели популярность только в от­носительно мирный период Эдо (1603— 1868 гг.). В то же время полезным счита­лось центральное вертикальное ребро на кирасе, так как оно укрепляло нагрудник и с него легко соскальзывало оружие. Лю­бая кираса такой формы называлась омо-дака-до или хатомунэ-до. Это новшество было, скорее всего, привнесено европей­цами, познакомившими японцев с дости­жениями европейского вооружения в се­редине XVI в.
Подвидами хотокэ-до можно считать и кирасы, выполненные в виде обнаженно­го торса. Так как считалось, что они напо­минают фигуры стражей у буддийских храмов, их называют нио-до. Их обычно делали из цельной пластины, отображая выступающую грудь, ребра, позвоночник, причем передавая разные состояния чело­веческого тела, от чрезвычайно истощен-



ного до весьма округлого. От­дельные варианты назывались именами богов, чьи тела соот­ветствовали в японском искусстве такому состоянию. Одна разновидность этого сти­ля называется катахада-нуги-до («кира­са с обнаженным плечом») и представля­ет покрытое телесного цвета лаком до­вольно истощенное тело, нижняя часть и левое плечо которого закрыты секциями пластинок, перешнурованных разными цветами и имитирующих одежду.
Иногда для придания устрашающего вида доспехи (включая шлем, наручи и по­ножи) покрывались шкурой медведя. Ки­раса таких доспехов называлась яро-до, шлем — яро-кабуто и т. д., так как счи­талось, что они напоминают дикаря-дере­венщину. Тем не менее такие доспехи име­ли только знатные воины; известно, на-








Доспехи юкиносита-до в разложенном виде


Доспехи нио-до и шлем яро-кабуто
пример, что одни из них при­надлежали Токугава Иэясу и помимо шкуры имели еще и огромные рога буйвола на шлеме.
Настоящие европейские доспехи нам-бан-гусоку были редкостью, которую мог себе позволить только очень богатый дай-мё. Обычно импортировались кирасы про­изводства Испании, Италии и Голландии. В Японии их модифицировали в намбан-до, оснащая «юбкой» гэссан и плечевыми лямками ватагами, после чего металлу придавали красновато-коричневатый отте­нок вместо европейской полировки. Если использовался латный воротник, он наде­вался поверх кирасы, а не под нее, как в Европе.
Кираса хотокэ-до
Для тех, кто был не в состоянии при­обрести подлинную вещь, делались копии намбан-гусоку, качество которых широ­ко варьировалось. Все копии европейской кирасы намбан-до состояли из двух по­ловин — нагрудника (обычно с централь­ным ребром) и наспинника, сделанных из цельного металла. Европейское влияние распространилось и на другие типы дос­пехов. Например, очень модной стала имитация веревки, украшающая выгнутые края доспехов (деталь, популярная в Ев­ропе с самого начала XVI в.). Так как края японских доспехов не заворачивались на­ружу, такую окантовку, получившую на­звание навамэ-фукурин, делали искусст­венно из мягкого металла.
Обычно кирасы до изготовлялись из вы­сококачественной 2-мм стали. Снаружи



Доспехи катахада-нуги-до

они покрывались несколькими слоями лака, а между лаком и сталью иногда нахо­дился еще и слой кожи. В среднем кираса окэгава-до с «юбкой» гэссан весила 7,7— 9,5 кг. Некоторые доспехи делали из тол­стой пуленепробиваемой стали. Многие из

3 Зак. 222


сохранившихся экземпляров таких доспехов имеют харак­терные отметины от мушкет­ных пуль, доказывающие, что они подвер­гались испытанию. Прошедшие испытание доспехи назывались тамэси-гусоку («оп-робированные доспехи»). Они всегда были очень тяжелыми и делались из двух сортов стали — твердой снаружи и мягкой изнут­ри. Для лучшего распределения веса и бо­лее плотного крепления эти тяжелые дос­пехи иногда снабжали системой шнуров-подтяжекрэндзяку. Доспехи с такими ма­терчатыми или шелковыми подтяжками назывались рэндзяку-до. Их надевали обычным образом, затем подтягивали квер­ху, пока вес не снимался с плечевых рем­ней ватагами и не перекладывался на под-

Доспехи намбан-гусоку, принадлежавшие Токугава Иэясу

65


тяжки рэндзяку; затем концы подтяжек связывались спере­ди. Несмотря на эти приспо­собления и действенную защиту от пуль, очень тяжелые тамэси-гусоку никогда не были широко распространены и к середи­не периода Эдо почти перестали произво­диться. Большой вес доспехов и малая по­движность воина были слишком дорогой ценой за ту защиту, которую они предос­тавляли.
Доспехи всех типов имели «юбку» гэс-сан, обычно состоявшую из 7—8 секций, которая почти всегда пришнуровывалась к кирасе плотной шнуровкой кэбики-одо-си. Чтобы дать ногам большую свободу движений, шнуры между кирасой до и гэс-сан были длинными. В результате остав­лялось значительное незащищенное про­странство, и арсенал боевых приемов с холодным оружием (мечом, копьем, на-гината) пополнился атакой в это уязви­мое место. Поэтому некоторые самураи стали пришивать поверх нижнего края ки­расы под шнуровкой куски ткани, покры­тые кольчугой коси-гусари. Для облегче­ния веса гэссан часто делали не из стали, а из недубленой кожи. Для поддержания изогнутой формы кожаных пластинок к ним перед лакировкой пришнуровывался изогнутый сзади железный прут сикига-нэ. Большей частью гэссан состояли из 5 полос в каждой секции, но попадались и очень длинные, до 8 полос, доходившие почти до колен. В конце XVI в. иногда можно было встретить гэссан отдельно от кирасы, привязанную к ней с помощью кожаного пояса.
Наплечники содэ подбирались с таким расчетом, чтобы соответствовать доспе­хам и обозначать статус его владельца. Ге­нералы и другие высшие военачальники продолжали носить впечатляющие о-содэ или хиро-содэ большого размера. Те, что стояли ниже на ступенях социальной лес­тницы, носили хиро-содэ более практич­ного размера, а также новый тип, называ­емый тосэй-содэ. Последние были не­большие прямоугольные и лишь слегка изогнутые. Наплечники тосэй-содэ были сконструированы так, чтобы они свисали с креплений наручей, а не плечевых рем­ней ватагами. Многие из них дополни­тельно пристегивались пуговицей к нару­чам над локтем. Большинство тосэй-содэ состояло из 5—6 выгнутых пластин, со­единенных шнуровкой кэбики-одоси или сугакэ-одоси и нашитых на матерчатую подкладку, так что только одна или две нижние пластины были гибкими. Изредка встречались наплечники из 2—3 рядов пластин (например, наплечники кавара-содэ, состоявшие из большой верхней пла­стины и двух обычных внизу), а также дос­пехи вообще без наплечников. В после­днем случае воин, вероятно, считал дос­таточной защитой маленькие наплечники кохирэ или бригантину кикко. Встреча­лись также цельнометаллические наплеч­ники: намбан-содэ с украшением в цент­ре и окантовкой из серебра или другого декоративного металла по краям и мару-содэ, сделанные из цельной овальной пла­стины. Простые воины иногда довольство­вались наплечниками кусари-содэ из коль­чуги, нашитой на ткань, и с узкой пласти­ной каммури-но-ита наверху.
В связи с изменением способа крепле­ния наручей подмышки стали открытыми. Для их защиты были придуманы специаль­ные U-образные подкладки ваки-бики из материи, на которую нашивалась кольчу­га (кусари-ваки-бики), из пластинок или бригантины кикко. Кольчужные ваки-бики либо пришнуровывались прямо к нижней стороне наручей так, что свисали по бокам, либо представляли собой отдельные части, привязывавшиеся к телу перед надеванием кирасы до. Ваки-бики, сделанные из плас­тинок или бригантины, несмотря на нали­чие шнуровки, были слишком жесткими, чтобы их носить под кирасой. Поэтому их подвешивали под рукой, но поверх до. Ваки-бики крепились пуговицами ботан-гакэ, крючками кохадзэ-гакэ или шнура­ми химо-цуки.


Подмышечные подкладки ваки-бики: слева направо — кольчужные, из пластинок, из бригантины
Удобнее был мандзю-ва — аналог ко­роткого жилета с крыльями, которые про­ходили под руками и над плечами и завя­зывались на груди. Мандзю-ва делали из кольчуги, кольчуги с пластинками или бригантины кикко. Конструкция мандзю-ва объединяла такие элементы, как ваки-бики, ворот татэ-эри и эри-мавари (ко­жаное или матерчатое одеяние, носимое на плечах под доспехами для уменьшения давления), делая их отдельное применение ненужным. Некоторые экземпляры снаб­жались креплениями для рукавов, поэ­тому они могли надеваться как единое целое.
Во второй половине XVI в. основны­ми доспехами пехотинцев асигару были доспехи окэгава-до из тонкой стали или даже из лакированной недубленой кожи. Они обычно имел герб сюзерена на нагруд-

Короткий «жилет» мандзю-ва



нике для идентификации и простейшей формы «юбку» гэссан, прикрепленные к ки­расе до редкой шнуровкой сугакэ-одоси. Такие доспехи выпускались тысячами и на­зывались окаси-гусоку («одалживаемые доспехи»).
Другой тип дешевых доспехов для во­оружения асигару делали из маленьких пластинок, нашивая их на матерчатую ос­нову и заполняя промежутки между ними кольчугой. Таким образом были созданы варианты и до-мару, и харамаки, которые могли быть компактно сложены для хра­нения или транспортировки. Эти доспехи называли кусари-до-мару или кусари-ха-рамаки, и они далее подразделялись на карута-ганэ-до или кикко-ганэ-до в за­висимости от того, из какой формы плас­тин они были сделаны — прямоугольных или шестигранных, соответственно. Так как их можно было складывать, все эти типы были известны под общим названи­ем татами-до («складные доспехи»). Тот факт, что у многих сзади отсутствуют сек­ции кусадзури, показывает, что не все они

Доспехи окаси-гусоку Доспехи карута-ганэ-до-мару



предназначались для пехоты; возможно, они служили и легкой кавалерии, которая могла быстро разворачиваться на неров­ной местности.

Наручи котэ
К началу XVI в. старые наручи котэ сильно модернизируются и появляются их новые разновидности. Крайне популярны­ми становятся новые наручи, получившие название ода-готэ. Для них характерны пластины в форме тыквы, которые называ­лись фукубэ или хётан. Фукубэ распола­гались на предплечье и плече и были со­единены кольчугой. Они бывали гладкие, иногда с цветочными украшениями, но большей частью имели складки-ребра и тог­да назывались сива-фукубэ. Эти пластины крепились рядами маленьких заклепок с вы­пуклыми шляпками дза-боси и шайбами с вырезанными радиальными линиями у каж­дого конца. Вокруг пластин фукубэ на не­котором расстоянии распола­гались рифленые пластинки икада, вделанные в кольчугу.
Продолжали использоваться цуцу-готэ, в соответствии с последними дос­тижениями у них была изменена форма за­щиты кисти тэкко и способ крепления на плече. На смену о-сино-готэ приходит сино-готэ; последние в отличие от пер­вых имели большее число более узких пластинок сино.
Наручи всех типов имели защиту кисти тэкко с выпуклостями для косточек паль­цев. Она удлинялась кусочком кольчуги и еще одной маленькой пластинкой, прикры­вавшей первый сустав пальцев. Пластина для большого пальца, сделанная по его форме и удлиненная еще одной крохотной пластинкой, тоже присоединялась кольчу­гой. Для того чтобы удерживать тэкко в нужном положении, в специальные петли, пропущенные через стыки кольчуги, про­совывали средний и большой пальцы. Еще один шнур, застегивавшийся на деревян-


Наручи: слева направо — цуцу-готз (XTV—XIX вв.), сино-готэ (XVI—XVIII вв.), ода-готэ (XVI—XIX вв.) и бисямон-готэ


ную пуговицу прямо над запя­стьем, не допускал, чтобы тя-
жесть рукава оттягивала руку. Стандартной стала и верхняя пласти­на наручей каммури-но-ита, разделенная на три части шарнирами или кольчугой. Каждая часть имела ребра жесткости, а вся пластина подгонялась по форме плеча. Вокруг локтевой пластины хидзи-ганэ по­мещались четыре изогнутые металличес­кие полоски, подобные прямоугольным пластинкам икада, но с радиальными же­лобками. Они назывались мацуба-ва, так как напоминали традиционные изображе­ния сосновых иголок.
Своеобразную форму имели наручи, появившиеся во второй половине XVI в. и особенно часто используемые с доспеха-



Наручи аи-готэ
ми харамаки высокого качества. В них вся верхняя часть руки была закрыта широкой пластиной наподобие маленького наплеч­ника содэ, жестко закрепленной в этом по­ложении. Чтобы обеспечить свободу дви­жения рук, пластина имела подвижные со-шнурованные секции вверху и внизу, при­чем нижний ряд пластинок был срезан под таким углом, что локоть мог свободно сги­баться. Так как эти котэ имели отдален­ное сходство с рукавами на воинственной фигуре Бисямон-тэн, они получили назва­ние бисямон-готэ. Появились также нару­чи кусари-готэ, целиком сделанные из кольчуги, за исключением пластин тэкко и каммури-но-ита, но из-за неэффектив­ности против сильного удара они так и не стали популярными.
Иногда наручи соединялись между со­бой или пришивались к одежде. Общим на­званием таких наручей было ки-готэ. На­ручи, соединенные тканью или кожей, назывались аи-готэ. Некоторые образо­вывали часть укороченного жакета и на­зывались сасинуки-готэ. Если к после­дним добавлялся защитный ворот из кожи или парчи, то получались томинага-са-синуки-готэ. Были также наручи из мел­кой кольчуги или бригантины, покрывав­шие всю верхнюю часть туловища — ко-гусоку-готэ или образующие руба­ху — дзибан-готэ. Последняя иногда зак­рывала тело до колен; такая форма назы­валась котэ-харамаки. Эти конструкции были, вероятно, весьма удобны, так как более равномерно распределяли вес нару­чей по всему телу.
Наручи хан-готэ
Существовала и другая крайность — наручи, защищавшие только предплечье

Шелковые наручи фукуро-готэ


Они назывались хан-готэ и состояли из кольчуги или пластин, соединенных коль­чугой, имели подкладку и защиту кисти тэкко. Большой популярностью они, од­нако, не пользовались и, как правило, но­сились только с кусари-катабира — за­щитными доспехами из кольчуги, нашитой на ткань.
Помимо указанных выше основных ти­пов наручей существовали еще эттю-готэ и авасэ-готэ — так же, как и сино-готэ, состоявшие из узких пластинок и кольчуги, но завязываемые по-другому, — и сильно расширяющиеся к плечу шелко­вые наручи фукуро-готэ с несколькими железными пластинами на предплечье и одной на локте, которые носили как лег­кие доспехи под кимоно или церемониаль­ным костюмом.
Наручи хан-готэ
Вообще, в XVI в. и затем в мирный пе­риод Эдо (1603—1868 гг.) производилось огромное количество наручей самых раз­нообразных типов и форм и в самом раз­нообразном сочетании металлических пла­стинок, кольчуги и кожи. Это связано с тем, что даймё начали пользоваться услугами собственных оружейников и стали возни­кать различные провинциальные формы.

Поножи сунэатэ и набедренники хайдатэ
Набедренники хайдатэ в этот период стали делаться легче. Это достигалось либо модификацией чешуйчатой конструкции, принятой в период Муромати, либо заме­ной ее кольчугой или пластинами. Ита-хай-датэ делались из плоских чешуек, распо­ложенных в 4 или 5 рядов от 7 до 15 или более чешуек в каждом ряду. Набедренни­ки иго-хайдатэ представляли собой наши­тые на ткань вплотную пластинки разных размеров, причем верхние ряды часто состо­яли из большего числа чешуек, чем нижние. В отличие от большинства набедренников, которые были раздвоенными, иго-хайдатэ имели пять секций, из-за чего их очень лю­били всадники. Альтернативная форма, на­зываемая кавара-хайдатэ, состояла из сек­ций чешуек в форме буквы S, находивших одна на другую, как черепицы крыши, и за­тем сошнурованных вместе. Если един­ственной защитой была кольчуга, хайдатэ назывались кусари-хайдатэ, однако чаще всего в кольчуге имелись маленькие прямо­угольные пластинки икада, образующие на­
Защитный сапог когакэ
бедренники икада-хайдатэ. Подобный это­му тип с икада и пластинами над коленя­ми, напоминавшими пластины хидзи-ганэ и мацуба-ва у наручей ода-готэ, называл­ся ода-хайдатэ. Сино-хайдатэ состояли из коротких узких пластинок сино, собран­ных в ряды и соединенных кольчугой; они были самыми укороченными в типе, назы­ваемом эттю-хайдатэ, в котором корот­кие, узкие сино были соединены в ряды уз­


кими полосками кольчуги, об­разуя только металлическую сетку над поверхностью.
Независимо от типа все набедренники хайдатэ нашивались либо на раздвоенный матерчатый передник, либо спереди на мешковатые штаны (в последнем случае они назывались кэсё-бакама), которые иногда имели кольчужную защиту сзади. Большинство этих передников имело кар-маноподобные вырезы с обеих сторон. Что­бы набедренники не сползали вперед, их привязывали шнуром цубо-но-о, обматы­вая его вокруг талии и завязывая спереди или цепляя прямо за шею. В древних руко­водствах по военному искусству часто ре­комендуется завязывать эти шнуры поверх кирасы до для того, чтобы легче было сни­мать набедренник при переходе через реку или болото. Все набедренники, за исклю­чением очень жестких ита-хайдатэ (ко­торые нельзя было плотно затянуть вокруг ноги), имели на обеих сторонах петельки, на которые застегивались пуговицы ботан под коленями, чтобы хайдатэ не смеща­лись и не били по ноге при ходьбе.





Для защиты голени воины продолжали носить цуцу-су-нэатэ и сино-сунэатэ, и был изобретен лишь один новый вариант поно­жей — эттю-сунэатэ. Последний, также называемый кара-сино-сунэатэ, очень на­поминал сино-сунэатэ, но не имел матер­чатой подкладки и наколенника. Такие по­ножи предпочитали носить во влажную по­году, так как промокнуть при этом могли только завязки.
Защита для ступней когакэ представ­ляла собой надевавшийся на обувь сапог с подошвой, сделанный из железных или ко­жаных пластин, соединенных кольчугой или шарнирами. Когакэ завязывались сза­ди пятки и вокруг щиколотки, удержива­ясь на ноге завязками сандалий.
Асигару обычно приходилось обходить­ся матерчатыми гетрами-обмотками кяхан, так как защита, которую давали набедрен­ники хайдатэ и поножи сунэатэ, считалась нестоящей дополнительных затрат и огра­ничивающей мобильность.

Шлемы кабуто
Для того чтобы вооружить все разрас­тающиеся армии, мастера-оружейники в XVI в. придумывают новые и упрощают старые конструкции шлемов.
Продолжают выпускаться шлемы с вы­ступающими заклепками хоси-кабуто и шлемы с ребрами судзи-кабуто, но теперь они четко делятся на две категории: для ря­довых солдат шлемы из 6 (раньше мини­мальное количество пластин в шлеме было 8), 8, 12 или 16 пластин, а для офицеров — из 32, 64, 72 и даже 120 пластин (хотя пос­ледние из-за огромного числа стыков были весьма непрочными и вряд ли использова­лись в сражениях). Заклепки на шлемах хоси-кабуто теперь уменьшаются в разме­рах, зато их количество на дорогих шле­мах порой огромно. Например, 62-пластин-чатый ко-боси-кабуто (шлем с маленьки­ми заклепками) мог содержать более 2000

Шлем хоси-кабуто из 6 пластин (период Момояма)
заклепок, расположенных так тесно, что они почти скрывали поверхность самой тульи. Такое число отверстий в каждой пла­стине и увеличение веса только снижали достоинства шлема. Тем не менее эти шле­мы были очень популярны, их создавали са­мые лучшие мастера и они были частью доспехов высокого качества.
Шлем судзи-кабуто из 120 пластин
В XV—XVI вв. тульи шлемов приобре­тают самые разные формы. Полусфериче­ские тульи еще иногда используются, но


Шлем госёдзан-судзи-кабуто
большинство шлемов теперь имеет высту­пающие боковины. Тульи шлемов получают названия в зависимости от формы: несколь­ко более вытянутая вверх, чем полусфера, называется косэйдзан-бати; сильно разду­тая сзади, со слегка утопленным простран­ством вокруг отверстия — тэхэн-акода-нари-бати; тулья тэнкокудзан-бати была приплюснута в области тэхэн; тулья госёд-зан-бати сзади выше, чем спереди, немно­го наклонена вперед; хэйтёдзан-бати име­ет плоскую макушку, а у тульи дзэнсёдзан-бати передняя часть чуть выше, чем задняя.
Независимо от формы тульи, шлем по своей конструкции все равно относился к хоси-кабуто или к судзи-кабуто. В боль­шинстве случаев точное название шлема сообщало информацию о форме и конст­рукции тульи; иногда к нему добавлялось название формы сикоро. Например, назва­ние госёдзан-судзи-кабуто относится к шлему с выступающими ребрами, у кото­рого тулья сзади выше, чем спереди. Под эту классификацию, однако, не подпадают шлемы нестандартной конструкции и шле­мы причудливых форм. Все нестандартные шлемы, то есть те, которые нельзя отнести ни к хоси-кабуто, ни к судзи-кабуто, клас­сифицируются как кавари-кабуто (фигур­ные шлемы).
Среди последних широкую популяр­ность приобретает очень удобный и про­стой в изготовлении шлем дзунари-кабу-то («шлем по форме головы»). Главным его конструктивным элементом была длин­ная пластина, идущая спереди назад над те­менем, приклепанная к довольно широкой пластине основания косимаки у каждого


Тульи шлемов с высокими боковинами: слева направо верхний ряд — косэйдзан-бати, акода-нари-бати, тэнкокудзан-бати; нижний ряд — госёдзан-бати, хэйтёдзан-бати и
дзэнсёдзан-бати
Шлем сайка-кабуто


конца. Еще две пластины за­полняли промежутки с обеих сторон. Спереди был прикле­пан простой козырек, нижний край кото­рого выступал аркой над глазами. Благо­даря дешевизне этот шлем стал первым, изготовляемым для окаси-гусоку («одал­живаемые доспехи»), то есть предназначен­ным для дешевого производства.
Разновидностями вышеупомянутого шлема были хинэно-дзунари-кабуто и эттю-дзунари-кабуто. В первом комбина­ция лобовой пластины и козырька распола­галась на центральной продольной пласти­не, а во втором — крепилась снизу. Так как дзунари-кабуто были довольно простыми с виду, многие из них украшались цветным лаком и покрывались волосом, щетиной, перьями или переплетенной кожей. Одна разновидность дзунари-кабуто имела ту­лью, полностью покрытую медвежьей шку­рой, и называлась яри-кабуто.
Шлем дзунари-кабуто (сикоро отсутствует)
К дзунари-кабуто и его разновидностям была изобретена новая форма сикоро кото­рая плотно прилегала к шее и была выкрое­на по плечам, — хинэно-дзикоро. Такая за­щита шеи у дзунари-кабуто имела слегка вогнутую нижнюю пластину хиси-нуи-но-ита, а у эттю-дзунари-кабуто эта плас­тина была вертикальной. В отличие от бо­лее ранних сикоро теперь только верхняя пластина хати-цукэ-но-ита шла вперед и затем загибалась наружу, образуя прими­тивный фукигаэси, обычно украшенный гербом владельца. Некоторые, однако, во­обще не имели фукигаэси, так как счита­лось, что от них нет реальной пользы. Дру­гой вариант, называемый итэ-дзикоро, имел правый фукигаэси, который можно было снять или заложить назад, если он мешал стрельбе из лука. Эти плотно прилегавшие сикоро стали так популярны, что прочие типы шлемов стали приспосабливать для их крепления: нижнюю полосу тульи косима-ки делали так, что она могла наклоняться вертикально. В результате, однако, возник­ла проблема: при таком положении коси-маки к ней невозможно было крепить же­лезные кольца для шнура шлема. Поэтому вместо них в косимаки и сикоро делали три, четыре или пять отверстий (в зависимости от того, как владелец предпочитал завязы­вать шнур шлема), в которые продевались петли для шнура.
Помимо плотно прилегавшего наза­тыльника хинэно-дзикоро широкое распро-

Шлем оки-тэнугуи-кабуто

странение приобрели варианты защиты шеи, имевшие более или менее округлые очертания. Если изогнутыми были все пла­стины, то это называлось мандзю-дзико-ро, причем тип с широкими пластинами на­зывался о-мандзю-дзикоро, а с узкими — ко-мандзю-дзикоро. Если же закругленной была только верхняя пластина, а осталь­ные более или менее плоскими, назатыль­ник назывался ити-мандзю-дзикоро. У од­ной разновидности все пластины, кроме верхней, были разделены на 3 секции, зак­рывавшие боковые стороны и заднюю. Та­кая форма защиты, называвшаяся гэссан-сикоро, давала большую свободу движе­ний, но никогда не пользовалась широкой популярностью, так как более мелкие сек­ции обеспечивали меньшую защиту от уда­ров. Наконец, если изогнуты были плас­тины всех рядов, кроме нижней, назатыль­ник получал название эттю-дзикоро. У всех этих типов сикоро фукигаэси обра­зовывался продолжением только верхней пластины и имел вид небольших «ушек».
Некоторые шлемы получали названия по региону, в котором они были изобрете­


ны. Таков сайка-кабуто, впервые сделанный в городе Сайка на полуострове Кии. Его тулья была круглой в основании и ско­рее конической, чем полусферической. Она состояла из 8 вертикальных пластин, при­крепленных к широкой косимаки у осно­вания, и имела наверху большую круглую пластину многодольчатого очертания. На самой вершине было еще несколько желез­ных пластин в форме хризантемы, окружав­ших маленькое с железным ободком отвер­стие тэхэн. Все заклепки имели небольшие закругленные головки, снабженные желез­ными шайбами с радиальными линиями (дза-боси). Многие экземпляры не имели отдельного козырька; вместо этого косима-ки выступала вперед и кончалась над гла­зами, где имела складки и брови. У несколь­ких экземпляров имеются дополнительные небольшие пластины, подвешенные над каждым виском, так что они образовывали некое подобие встроенной маски хаппури.
Другой шлем очень интересной фор­мы, тоже изготовлявшийся кузнецами го­рода Сайка, назывался оки-тэнугуи-кабу-то. Боковины этого шлема шли почти вер­тикально, а сверху располагалась харак­терная пластина, состоявшая из двух




половинок и приклепанная к тулье только спереди и иног­да с боков. Вместе с изобретением складных до-пехов татами-до появляются и шлемы складной конструкции. Первый вариант, называвшийся татами-кабуто, состоял из прямоугольных или гексагональных ме­таллических пластинок, нашитых на ткань и соединенных звеньями кольчуги. Для за­щиты шеи у него имелась простейшей кон­струкции сикоро или бармица из кольчу­ги, нашитой на ткань.
Еще одним типом складного шлема был тётин-кабуто. Его тулья состояла из го­ризонтальных, находивших друг на друга круглых пластин, скрепленных друг с дру­гом шнуровкой сугакэ и устроенных так, что в нормальном состоянии они фиксировались закрепленной на оси изогнутой полосой на вращавшейся кнопке. Более сложные вари­анты имели приводимые в движение пружи­ной кнопки на каждой секции, так что, ког­да шлем вытягивался, эти секции выскаки­вали и захлопывались над вершинами ниж­них пластин, причем сужающаяся форма пластин-колец не давала обоим типам шле­мов слишком сильно вытягиваться.


Шлем тётин-кабуто в сложенном виде
Еще более дешевыми и простыми в из­готовлении были полушлемы хамбури, ко­торые носили самые бедные воины. Они были сделаны из железа или даже лакиро­ванной кожи и существовали в нескольких вариантах: одни защищали только темя го­ловы, другие прикрывали лоб и виски. Про­стейшим типом хамбури была пластина по форме лба, нашитая на полоску ткани, ко­торую можно было повязать вокруг голо­вы (хитаи-атэ). Более совершенные ва­рианты состояли из нескольких пластин, соединенных на висках, и могли склады­ваться (татами-хитаи-атэ). Иногда они дополнялись козырьком, маской, кольчуж­ным капюшоном или бригантиной кикко, чтобы как-то защитить остальную часть го­ловы и шею.
В редких случаях самые бедные воины носили шлем кавагаса, который делался из специальной кожи нэри-гаса и лакиро­вался для повышения прочности. Он имел приплюснутую верхушку и широкие поля или козырек. Шлем кавагаса считался предпочтительнее простого кольчужного капюшона кусари-дзукин, закрывавшего всю голову и завязывавшегося под подбо­родком. Интересно, что у такого капюшо­на часто было еще и отверстие для выпус­кания волос на макушке.
Однако наиболее распространенным го­ловным убором асигару была коническая
Полушлемы хамбури
железная, реже деревянная или кожаная, лакированная шляпа-шлем дзингаса, имев­шая матерчатые сикоро по бокам и сзади. В восточных провинциях была популярна ее медная разновидность — акаганэ-гаса, иногда снабженная в качестве навершия отдельной пластиной, которая при ударе по ней вращалась. Большинство боевых дзин-гаса делались из цельного куска металла, но отдельные экземпляры собирались из склепываемых пластин числом до 20. Не­которые из дзингаса были почти совсем плоские (ити-мондзи-дзингаса) со слег­ка приподнятым центром, другие имели бо­лее глубокую округленную тулью с загну­тыми кверху полями над лицом (сингэн-дзингаса). У них была центральная под­кладка квадратной формы и две толстые петли с подкладками по бокам головы и завязкой у одной из них. Когда воин наде­вал дзингаса, косичка сзади подталкивала ее вперед и петли связывались тесемкой под подбородком. В походной жизни эти шлемы часто служили котлом для приго­товления пищи или тазом для умывания.
Вскоре после появления в Японии в се­редине XVI в. испанцев и португальцев на­чинают изготовляться шлемы европейско­го типа, получившие общее название нам-бан-кабуто («южный варварский шлем»). По сравнению с копиями европейских дос­пехов (намбан-до) они получают большее распространение. Такие шлемы первона­чально делались из импортированных ис­панских морионов и кабассетов (позднее по­явились и местные копии) и, как правило, состояли из одного куска стали с высокой плотно прилегающей тульей, которая закан­чивалась на верхушке небольшим гребнем. У одних были узкие поля, загнутые вниз по бокам и высоко поднятые вверх спереди и сзади, у других по кругу тянулись узкие го­ризонтальные поля. Сзади к тулье прямо над полями прикреплена полая латунная или железная трубка для плюмажа, продолжая ряд украшений — заклепок с латунными го­ловками, на которых держался внутренний кожаный ремень для подкладки.
Шлем кавагаса
Японцы приспособились использовать эти шлемы вместе с назатыльником сико-ро, оснастив полосой косимаки, которую


Шлем намбан-кабуто
Шлем момонари-кабуто
приклепывали с внутренней стороны к нижнему краю тульи, с вырезом спереди над глазами. Любопытно, что японцы но­сили эти шлемы задом наперед так, что гребень был обращен вперед. Так как труб­ка для плюмажа тоже оказалась спереди, с ней расстались и заменили втулкой цуно-мото для крепления нашлемника. Повер­хность обычно делали красновато-коричне­вой для имитации ржавого железа, столь любимого японцами, и она могла быть ук­рашена наложенным золотом и серебром.
Разновидностью намбан-кабуто мож­но считать момонари-кабуто («шлем-пер­сик»). Большинство этих шлемов имеет тулью, аналогичную кабассету, но с греб­нем, тянущимся вдоль всего шлема, и со ступенчатым срезом на вершине, как бы представлявшим собой стебелек. У очень малого их числа имеются поля; вместо них обычно крепится комбинация из надбров­ной пластины и козырька, как у шлема дзу-нари-кабуто. Эти шлемы стали очень по­пулярными благодаря тому, что оружие




Шлем эбоси-нари-кабуто
Шлем тодзин-гаса-кабуто


легко соскальзывало с их гладких покатых поверхнос­тей, и, кроме того, благодаря их дешевизне и простоте изготовления.
Японцы копировали не только европей­ские шлемы. После двух корейских кампа­ний в конце XVI в. часть шлемов стали де­лать по форме корейских и китайских го­ловных уборов. Например, то-гаса-кабу-то имел форму китайской шляпы, а тодзин-гаса-кабуто походил на головной убор китайских и корейских дипломатов. Все они имели горизонтальные поля и до­полнялись назатыльниками сикоро.
Тулья шлема то-гаса-кабуто
Впрочем, самыми невероятными из не­традиционных шлемов кавари-кабуто были фигурные шлемы, имитировавшие головы животных, мифологических существ, расте­ния, морские волны, шапочки эбоси и т. п. Назывались они по тому предмету, который напоминали: например, ума-нари-кабуто («шлем-слива»), сиинари-кабуто («шлем-орех»), то-каммури-кабуто (в форме при­дворного головного убора то-каммури), ки-мэн-кабуто (в форме головы дьявола), аса-гао-кабуто (в форме цветка). Но особенно популярны были конструкции в форме при­дворной шапки эбоси — эбоси-нари-кабу-то или близкие к ним шлемы в форме хвос­та зубатки — намадзу-о-кабуто. Оба эти типа состояли из двух пластин, склепанных по краям спереди, сверху и сзади. Так же как у большинства простых шлемов, у них была надбровная пластина и вогнутая комбинация козырька в стиле дзунари-кабуто с малень­
Шлем харикакэ-кабуто

кой внутренней пластиной, за­полнявшей промежуток меж­ду бровями, к которой приши­валась подкладка шлема.
Большинство шлемов теперь помимо (или вместо) стилизованных рогов кувага-та украшались нашлемниками датэ (или датэмоно). Они делались из металла, де­рева, кости, бумаги или кожи, часто были лакированные и посеребренные или позо­лоченные. Если их крепили спереди (что встречалось наиболее часто), то они назы­вались маэ-датэ (обычно это были изоб­ражения луны, солнца, драконов, птиц, львов, фруктов и т. п.), если с боков — то ваки-датэ (оленьи рога, обычные рога или крылья), если сверху на тэхэн — то каси-ра-датэ (например, пучки волос), если сза­ди — то усиро-датэ (обычно большие сто­ячие или распластанные украшения). Та­ких украшений на шлеме могло быть до трех, хотя чаще встречалось одно или два.
Однако вершиной искусства украшения шлема был шлем харикакэ-кабуто. В ка­честве основы в нем использовалась тулья шлема дзунари-кабуто. На нее надстраи­вались и потом лакировались фантастичес­кие сооружения из дерева, сыромятной кожи и бумаги. Изображения были самые разные вплоть до абстрактных идей. На­пример, известны шлемы в форме «очи­щенных зимних вишен», «свернувшихся морских слизняков» и «шлемы в форме снежной бури». Так как эта надстройка была легкой, ее размеры иногда достигали невероятных размеров, возвышаясь над го­ловой владельца на 0,5 м и более.
Из-за назатыльника сикоро японские шлемы были очень тяжелыми сзади, поэто­му было необходимо крепко завязывать шлемовые шнуры кабуто-но-о. Последние имели разную длину в зависимости от ко­личества колец или петель на тулье шле­ма: мицути (для 3 колец) — 2,1 м, ёцути (для 4 колец) — около 2,5 м и ицути (для 5 колец) — 2,75 м. Шнур был толстым, цветным, и его сплетали из хлопка или мяг­кого шелка.
Виды нашлемников датэ
Способы завязывания шлемового шнура кабуто-но-о



Было изобретено множе­ство способов привязывать шнур: его пропускали через кольца на тулье, через крючки на маске ори-куги и закручивали вокруг длинных высту­павших кнопок аго-но-о-бэнри под подбо­родком. На многих масках нижняя губа и подбородок чрезвычайно выдвинуты вперед не только для придания воину более устра­шающего вида, но также для образования ложбинки, которая не давала шлемовому шнуру смещаться. Такой способ крепления очень надежно держал шлем на голове (мно­гие носили полумаску хамбо специально с этой целью), но совершенно не позволял воину открыть рот. Существовали самые разные комбинации завязывания шнура (многие кланы имели даже свои «секретные способы» завязывания) — сторонники каж­дого способа считали, что именно он наи­лучшим образом подходит для боя.

Одежда, экипировка и аксессуары
В XVI в. и позднее в мирное время про­должали носить костюм камисимо, толь­ко рукава у нижнего кимоно стали короче и уже и доходили только до середины пред­плечья. Такая куртка называлась косодэ и до XVI в. была женским одеянием. Под доспехами теперь вместо ёрой-хитатарэ носили косодэ или похожую куртку сита-ги и укороченные штаны хакама.
Начиная с XV—XVI вв. знатные воины поверх доспехов начинают носить своего рода суркоат — накидку дзимбаори. Боль­шинство дзимбаори не имели рукавов и назывались хампи. Иногда встречались и накидки с оборочками вокруг вырезов для рук — карака-баори, а также дзимбаори с рукавами — содэ-баори. На плечах этих накидок часто встречаются вставки из бри­гантины. Дзимбаори носили в лагере до и после битвы, в начале и конце марша, при проведении инспекции, при триумфальном возвращении, при посещении более высо­копоставленного лица, на военном совете, при поездке в качестве посла и т. д. Веро­ятно, изредка их носили и во время битвы.
В походе вещи самурая нес обычно слу­га — вакато. Простые же воины — асига-ру — несли все свое (а также часто обще­ственное) снаряжение на себе. В то же вре­мя некоторые вещи были неотъемлемой ча­стью экипировки каждого воина как в походе, так и в бою. Все эти предметы мож-

Накидка дзимбаори. Вид сзади и спереди



но разделить на три категории: первая включает мешочки с самым необходимым и полотенца, вторая — веревки и пояса и третья — различного рода знаки отличия.
Среди первой группы самым важным был рисовый паек. Сваренный и высушен­ный рис закладывали в длинный мешок, ко­торый затем перевязывали таким образом, что каждое отделение в виде шарика содер­жало суточный рацион. Этот мешок — хэй-рё-букуро — перекидывали наискось через плечо и завязывали сзади на спине. Сзади справа пехотинец привязывал к поясу веще­вой мешок катэ-букуро. Для офицеров ре­комендовался тип, называемый косидзуто и сделанный из легких, перекрученных бу­мажных полос. В таких мешках носили плошки для еды и питья, смену белья, шну­ры для починки доспехов и маленький нож. У офицеров его содержимое часто допол­нялось бумагой и кисточками для письма. На многих доспехах тосэй-гусоку можно видеть мешочек ханагами-букуро, который обычно носили слева спереди, прямо над та­лией. В него клали бумажные платки и раз­ные необходимые мелочи. Так как вместо меча тати теперь носили засунутый за пояс меч ути-гатана, этот мешочек пре­дохранял отделку доспехов от соприкосно­вения с гардой меча. Поэтому, если мешоч­ка не было, его иногда заменял просто сте­ганый кусочек ткани или кожи.
В разных местах под кирасой или поверх нее носили также кошелек для денег (ути-букуро), мешочек для носовых платков (ё-букуро) и мешочек для лекарств и про­тивоядий (инро). Иногда был еще и неболь­шой мешочек ути-гаэ с прочими съестны­ми припасами (сыром, маринованными сли­вами и пр.). Например, в одном из военных пособий асигару рекомендовалось в холод­ную погоду носить с собой несколько струч­ков красного перца, чтобы жевать его, если будет холодно. Еще одной очень важной и древней частью снаряжения был мешок для голов кубибукуро, сделанный из сетки и предназначенный для ношения головы знат­ного врага. Этот мешок подвешивался к та­лии, если воин шел пешком, или к седлу, если он был вер­хом. Важной частью личного снаряжения были различные полотенца тэ-нугуи и полосы хлопковой ткани нагатэ-нугуи. К поясу также подвешивали флягу суито, которую делали из выдолбленной тыквы или большой секции бамбука. Они, как правило, были лакированные и часто ук­рашались ракушками.
Практически неотъемлемой частью во­енной экипировки воина была веревка ко-синава, которую привязывали к седлу или прятали под пояс на доспехах. Длиной око­ло 1,5 м, она имела кольцо или петлю на конце и предназначалась для различных целей: как запасная подпруга для привязы­вания коня, для связывания пленника и даже как шлемовый шнур. Асигару и офи­церы носили веревку другого типа, каги-нава, длиной около 3 м, с несколькими крюками на конце. Ею пользовались, что­бы взобраться на стену, захватить лодку, подвесить доспехи и т. п. Интересным пред­метом был специальный спасательный пояс уки-букуро, состоявший из надувных ша­рообразных предметов и применявшийся при форсировании рек и озер. Он обвязы­вался вокруг талии или груди и уравнове­шивал вес доспехов в воде. Перевозили его привязывая к седлу или обвязывая вокруг крупа коня. Надо отметить, что все эти предметы не являлись каким-то спецснаря­жением ниндзя, как это часто пытаются представить, а были частью экипировки обычного солдата.
По мере того как совершенствовалась тактика и увеличивалось значение взаимо­действия многочисленных частей войска, все большее значение приобретала иден­тификация на поле боя. Поскольку одеть воинов в единообразные доспехи могли только самые богатые даймё, после 1573 г. в качестве средства опознавания появляет­ся небольшой флажок сасимоно на бам­буковом древке длиной около 0,9—1,5 м с перекладиной наверху. Древко вставля­лось в лакированную деревянную трубку


укэ-дзуцу. Последняя удержи­валась на наспиннике кирасы с помощью верхнего кронш­тейна гаттари, прикрепленного к плас­тине боко-но-ита (этот кронштейн также отводил древко сасимоно от назатыльни­ка сикоро), и нижнего металлического паза мати-укэ, приклепанного или привязанно­го к кирасе до около талии. Сасимоно ря­довых солдат обычно имел вид маленько­го прямоугольного шелкового или хлопко­вого флажка с полосками кожи по углам; эти полоски удерживали его в расправлен­ном виде и создавали характерный щелка­ющий звук на ветру. На флажке изображал­ся геральдический значок сюзерена (мон), различные полоски или другие эмблемы. Благодаря своей конструкции флажок все­гда находился в развернутом положении и был виден даже в безветренную погоду. Офицеры вместо сасимоно носили отличи­тельный знак коси-саси, сделанный из кожи, ткани или твердой бумаги. Это мог­ли быть большие позолоченные изображе­ния солнца с лучами и т. п.
При ночных атаках, засадах, в морском бою и в бурную погоду вместо сасимоно и коси-саси использовали уже упоминав­шиеся флажки каса-дзируси, прикреплен­ные к шлему, а также флажки содэ-дзи-руси, которые воин носил на правом на­плечнике.

Крепления для флажка сасимоно Отличительный знак коси-саси

Командирский жезл сайхай
В XVI в. особое значение приобретают командирские жезлы. Самым древним из них был, очевидно, сайхай — лакирован­ная палочка с кисточкой из волос или бу­маги. Сайхай затыкались за пояс или под­вешивались к кольцу сайхай-но-кан на правой половине нагрудника кирасы. На многих доспехах тосэй-гусоку имеется два таких кольца — на правой и левой полови­не груди. Существует мнение, что левое кольцо, тэнугуи-но-кан, предназначалось для полотенца, хотя некоторые исследова­тели считают, что оно делалось просто для симметрии.
Другим типом командирского жезла, широко распространенным в Японии, был веер. Японцы с древних времен использо­


вали различные веера. Когда именно веер стал использо­ваться для военных нужд, не­известно. Вероятно, это произошло в пе­риод Камакура (1185 — 1333 гг.) с прихо­дом к власти военных. С повседневной одеждой носили складной веер тэцу-сэн, или тэссэн, у которого внешние ребра, а порой и все ребра, были железные. Такой веер мог использоваться и как средство за­щиты, и как оружие нападения. На войне носили складной боевой веер гунсэн. Эти веера обычно имели 8—10 ребер, соединен­ных бумагой, часто с изображением солн­ца. Для раскраски обычно использовали красный, черный и золотой цвета.
Складной веер гунсэн носили офицеры низшего ранга. Более высокопоставленные офицеры и главнокомандующие в качестве знака отличия носили жесткий нескладной веер гумбай-утива. Он представлял собой круглый диск на рукояти и делался из же­леза, бронзы, дерева или лакированной кожи.
Среди прочих аксессуаров стоит упомя­нуть четки, которые носили воины-будди­сты. У знатных самураев они иногда до­стигали такого размера, что их приходи­лось перекидывать через плечо. Эта ситу­ация несколько напоминает большие кресты у европейских крестоносцев.
С появлением тосэй-гусоку и повыше­нием роли мобильности при продолжи-




тельных кампаниях на смену старым большим сундукам
кара-бицу приходят меньшие ящики для доспехов — гусоку-бицу. Они делались из дерева или папье-маше, лаки­ровались, покрывались кожей и укрепля­лись железом по углам и краям. Иногда ящики были двойные — для особо круп­ных доспехов. Большей частью они были высотой около 0,75 м, с квадратным осно­ванием, с длиной стороны около 0,6 м, но нередко изготовлялись и более декоратив­ные формы. К гусоку-бицу подвешивались на шарнирах ручки-петли, в которые про­совывали шест, чтобы ящик могли нести два носильщика. У некоторых, однако, вме­сто ручек были кожаные плечевые ремни, так что ящик мог нести на спине один но­сильщик или сам солдат.
В период Эдо (1603—1868 гг.) в Японии царили мир и спокойствие. Ни одного круп­ного сражения за это время не было, что ска­залось на оружии и доспехах. В XVII в. большинство самураев еще продолжало но­сить практичные доспехи периода Момоя-ма, лишь несколько оживляя их добавлени­ем изысканных украшений из посеребрен­ного металла и тисненой кожи. Однако по мере ослабления угрозы войны упор на практичность уступил место декору. Этому способствовало также большое количество устраиваемых в период Эдо парадов.
В это время производились роскошные доспехи, а шлемы украшались самыми не­вероятными нашлемниками. Так как ста­рые доспехи с плотной шнуровкой кэби-ки-одоси давали больше возможностей для создания красочных доспехов, стали воз­рождаться такие доспехи, как о-ёрой, до-мару и харамаки. Свою роль здесь сыгра­ла и исконная любовь японцев к старинным вещам и духу предков. Некоторые оружей­ники доходили до того, что покрывали во­оружение толстым слоем ржавчины, что­бы придать им вид глубокой старины, как и подобает саби-моно («ржавым вещам»).
Производились также различные сме­шанные и порой совершенно нелепые ва­рианты, например доспехи тосэй-гусоку с большими наплечниками о-содэ. Флажок сасимоно выходит из употребления, так как его креплению мешали бант агэмаки и назатыльник шлема сикоро, который вновь стал большим и широким. Так как многие не знали, как именно крепились различные детали на древних доспехах, нередко возникала путаница. Часто латное ожерелье нодава не соответствовало типу маски. Кроме того, некоторые пытались носить это ожерелье под кирасой до, что, несомненно, было мучительно. Но больше всего проблем возникало с привязывани­ем больших наплечников о-содэ. Непра­вильно привязанные, они либо затрудняли движения рук, либо болтались лишним гру­зом, совершенно утратив защитные функ­ции. Такую неразбериху можно наблюдать до сих пор во многих неяпонских музеях мира, где выставлены японские доспехи.
Сходство между металлическими укра­шениями и даже отдельными частями дос­пехов, изготовленных, как считается, раз­личными мастерами, наводит на мысль, что к этому времени заготовки пластин и мно­гие другие стандартные части были прак­тически массовой продукцией и распро­странялись среди профессионалов.
Так как высоко ценились подлинные ста­ринные доспехи, семейство оружейников Миотин начинает выпускать сертификаты подлинности кивамэфуда. Это была бума­га, удостоверявшая личность того Миоти-на, который сделал эти доспехи, указывав­шая, к какому он принадлежал поколению, кто были его родители, и сообщавшая цену каждой части доспехов в золотых маи. Не­важно было, кто на самом деле сделал дос­пехи, — существование других мастеров-оружейников игнорировалось. На бумаге стояла подпись мастера с громким титулом Первейшего оружейного эксперта Японии.
Каждый даймё отвечал за законопоря-док в своем районе, а также за борьбу с ог­нем в своих городах и деревнях. Поэтому на самураев легли обязанности поддержи­вать порядок и тушить пожары. Японские
Головной убор пожарника


тыльника сикоро были сдела­ны специальные поля, с кото­рых спускался матерчатый ка­пюшон квадзи-дзукин, завязывавшийся вок­руг лица для защиты от жара и искр.
Первейшей обязанностью пожарных, по-видимому, было снесение строений, ок­ружавших загоревшийся дом, чтобы огонь не распространялся. Поэтому главным оружием самураев в этом деле были граб­ли; вода, по-видимому, не использовалась.
Порядок в городах поддерживали отря­ды полиции, которые состояли из судей мати-бугё, их помощников ёрики, офице­ров полиции досин и полицейских. Первые три должности занимали только самураи. Офицеры полиции и полицейские-несаму­раи были вооружены коротким оружием дзиттэ и древковым оружием ягара-мо-гара, которое они использовали для разо­ружения и пленения преступников без из­лишнего кровопролития. Если им это не удавалось, то на помощь звали ёрики, кото­рый приезжал верхом на коне, в кольчуге,
дома из соломы, тростника и бумаги легко воспламенялись, так что отряды по борьбе с огнем были крайне необходимы, чтобы предотвратить полное выгорание деревни или города. В 1657 г. в Эдо погибло от огня 108 000 человек, а пожар 1772 г. уничтожил половину города. К концу XVII в. прави­тельство организовало команды специаль­но обученных людей под началом самура­ев, которые соревновались, кто первый при­будет на пожар и водрузит свое знамя на крыше соседнего здания, таким образом за­являя свое право заняться его тушением и получить плату. Для исполнения этих об­щественных обязанностей самурай надевал лакированный шлем из папье-маше или тол­стой отформованной бумаги, покрытой по­серебренной медью, с отверстием хатиман-дза, заклепками хоси, козырьком, отогну­тыми полями фукигаэси, гребнем и вооб­ще всем тем, что обычно было присуще боевому шлему кабуто, но вместо наза-

Доспехи кусари-катабира с половинными наручами хан-готэ






Порядок надевания доспехов:
1 — набедренная повязка фундоси; 2 — кимоно с короткими рукавами косодэ; 3 — штаны хакама; 4 — носки таби и обмотки кяхан; 5 — сандалии варадзи; 6 — поножи сунэатэ; 7 — привязывание поясничной подкладки коси-ёрой; 8 — набедренники хайдатэ; 9 — перчатки югакз; 10 — наручи котэ; 11 — короткий «жилет» мандзю-ва; 12 — кираса до, закрепление ремней айбики и киридзимэ-но-о; 13 — внешний пояс ува-оби; 14 — наплечники содэ; 15 — большой и малый мечи; 16 — ожерелье нодава; 17 — повязка хатимаки; 18 — маска мэн-гу; 19 — шлем кабуто


нашитой на ткань (кусари-ка-табира) и надетой под верх­ней одеждой, со съемными половинными наручами хан-готэ и шле­мом дзингаса на голове. Его задачей было произвести арест, используя меч или копье, но только в том случае, если все другие по­пытки оказались неудачными.

Порядок надевания доспехов
Способы надевания и ношения доспехов разнились от клана к клану. Многие детали считались секретными. Согласно старин­ным военным трактатам, для быстрого на­девания кирасы до существовали разные приспособления. Иногда ее рекомендова­лось подвешивать к потолку с помощью ве­ревок, так чтобы воин мог проскользнуть в нее снизу. В других случаях кирасу стави­ли на ящик для доспехов, чтобы в нее мож­но было проникнуть сзади или сбоку, в за­висимости от того, где она открывалась. Су­ществовали инструкции относительно того, как правильно садиться в доспехах, а также было несколько способов вставания. Реко­мендовалось снимать отдельные детали дос­пехов, если того требовали обстоятельства боя. Например, при взбирании на стену зам­ка железная маска снималась, а меч поме­щался вертикально либо сбоку, либо за спи­ной. Для сражения в воде или в жестоком бою требовалось убрать все несуществен­ные детали доспехов: обычно воин оставал­ся лишь в кирасе и шлеме. Если человек был ранен или недостаточно силен, чтобы но­сить доспехи, рекомендовалось снять их. Та­кой воин — его называли сухада-моно («не­вооруженный») — должен был обязатель­но надеть опознавательные флажки (саси­моно, содэ-дзируси или каса-дзируси), чтобы все знали, что хоть этот человек и без доспехов, но он воин. Если самурай обре­зал концы пояса ува-оби и отбрасывал нож­ны меча, это означало его намерение бить­ся до конца и, если надо, умереть на поле боя.

DDDDDJD

Глава III
Сбруя и доспехи для коня

первые лошади появились в Японии в конце IV — начале V в. Они были завезены с кон­тинента и всегда ценились очень высоко. Поэтому только благо­родные воины (буси) составляли конницу. Эти лошади, или, скорее, пони, были очень низкорослые, лохматые и обладали необуз­данным нравом: так и норовили укусить седока за колени. Однако они были чрез­вычайно выносливы, удивительно быстро­ходны и способны к совершению маневров высокой сложности. Это было особенно важно в Японии с ее горным ландшафтом, испещренным речушками.
Конскую сбрую {багу) японцы во мно­гом заимствовали у китайцев. Седло кура имело высокие переднюю и заднюю луки, находившиеся под прямым углом к седали­щу кура-цубо. Седло располагалось доволь­но высоко на подушечке намэ и обычно де­лалось из 4 кусков лакированного дерева, укрепленного и украшенного металлом. К нему крепилась подпруга харуби, подушка и стремена абуми, а под седло клали пот­ник кицукэ. Часто из-под седла свешивались длинные ленты, иногда с колокольчиками на концах, называвшиеся ханэ.
Самые древние стремена были просты­ми и подвешивались на длинных цепочках. Позднее, к началу IX в., стремя приобрело закрытый носок и удлиненную подошву-платформу сзади; вскоре оно было еще модифицировано — были убраны бокови­ны носка, и получилось то характерное
Седло кура
стремя с открытой платформой, которым японцы пользовались до XIX в. Платфор­ма была достаточно большой, чтобы поме­стилась вся нога. Обычно стремена дела­лись целиком из железа, но иногда из же­лезного каркаса с деревянными вставками. Некоторые древние стремена (суиба-абу-ми) имели отверстия в платформе, чтобы вода, собиравшаяся в них при форсирова­нии реки, могла выливаться. Стремена с четко выраженным ребром спереди назы­вались фукуро-абуми. В редких случаях стремена дополнялись стержнем, который шел от верхнего края к платформе и пре­дохранял ногу от соскальзывания вбок. Седло вместе со всеми деталями, крепив­шимися к нему, называлось кура-гусо-ку (или кура-но-бадзю), и на лучших эк­земплярах все эти детали отделывались


СБРУЯ И ДОСПЕХИ ДЛЯ КОНЯ
Гибкий прут мути Аксессуары снаряжения для коня
Доспехи для коня (период Эдо)


одинаково. Управлять лоша­дью помогали удила куцува, нащечники кангама-ита, на­храпник ханагава и поводья куцу-вадзу-ра. Последние делались из шелкового или хлопкового шнура и нередко были богато украшены. Уздечка часто украшалась кис­точками и в таком виде получила название ацу-буса. На голову лошади надевался на­мордник кутикаго, обычно ажурный же­лезный. Помимо поводьев лошадью управ­ляли с помощью гибкого прута мути, час­то изготавливаемого из китового уса; шпо­рами японцы не пользовались.
Как это ни странно, но доспехи для коня ума-ёрой появляются в Японии только в XVII в. Если учесть, что с этого времени и до реставрации Мэйдзи (1868 г.), когда все доспехи отошли в прошлое, не было ни одной серьезной битвы, то станет ясно, что такие доспехи имели лишь парадное зна­чение. Многие детали доспехов для коня были сделаны из кожи или даже папье-маше и лишь редкие экземпляры — из железа. В большинстве случаев доспехи делали из маленьких выпуклых чешуек кожи, обыч­но посеребренных и нашитых на ткань. Полные доспехи состояли из больших пря­моугольных секций накрупника (атобуса) с небольшим удлинением, закрывавшим хвост, двух треугольных секций, сошнуро-ванных вместе вдоль гривы и образовывав­ших защиту шеи (канц), и, может быть, до­полнительной пластины на груди, хотя су­ществование последней сомнительно, так как среди сохранившихся экземпляров дос­пехов ее нет. Более сложные варианты включали канц из металлических пластин и кольчуги и имели свисавшие с седла овальные кожаные пластины для защиты боков, соединявшие нагрудник с накрупни-ком по бокам. Последние часто были бога­то декорированы и позолочены и иногда ис­пользовались без остальных частей доспе­хов. Голова лошади была покрыта наголо-
СБРУЯ И ДОСПЕХИ ДЛЯ КОНЯ

при этом сам непрерывно по­сылал стрелы в их направле-

вьем умадзура, часто сделанным просто из лакированного папье-маше, но иногда и стальным, в форме головы дракона или сти­лизованного изображения головы коня. Хвост коня иногда убирали в мешок из яр­кой ткани (обукуро). Все это крепилось завязками, привязывавшими отдельные ча­сти к седлу и к другим частям упряжи, кро­ме того, имелись дополнительные завязки или пуговицы, соединявшие соседние сек­ции доспехов.
В Японии на коня обычно садились справа, опираясь на пятку. Воин держал по­водья в обеих руках, пока не сближался с противником на расстояние рукопашной схватки; в этот момент он зацеплял пово­дья за кольца на нагруднике и управлял конем коленями, а также смещая тело в нужном направлении. Та же техника ис­пользовалась и при стрельбе из лука с коня.
Всадник приближался к противнику зигзагообразно, затрудняя вражеским луч­никам возможность поразить его стрелой,
нии. На близком расстоянии он пускал в ход копье или длинный меч, используя тактику постоянного вклинива­ния в группы врага, если только он не был вовлечен в поединок с другим конным во­ином. Натренированный конь настолько чувствовал своего хозяина, что инстинк­тивно, синхронно с движениями всадни­ка, отскакивал, крутился на задних ногах, подымался на дыбы, чтобы поднять всад­ника для нанесения удара, или как беше­ный бросался в бой. Чтобы бесшумно под­красться к противнику, уздечку обматы­вали тканью, а морду засовывали в специ­альный мешок, называвшийся баи. Лошадей также специально обучали фор­сировать реки и озера, которых в Японии великое множество, причем технике вер­ховой езды в воде обучали в прудах около площадок для верховой езды, которые окружали замки крупных феодалов.





















4 Зак. 222
DJDDDDD
DJD DJD DJD DJD DP DP DP PP PP PD PP DJD хуо "сто "сто "сто xra vTTD ТТО "сто "сто "сто \to "сто


Глава IV Лук и стрелы (юми-я)
скусство стрельбы из лука в
И
средневековой Японии было из­вестно под общим термином сягэй (умение стрелять из лука), хотя в настоящее время его больше знают каккю-дзюцу («искусство или техника лука») или кю-до («путь лука»).
Для средневекового японского воина зна­чение слов «война» и «лук и стрела» (юми-я) были синонимами. О боге войны Хатима-не люди говорили как о юми-я-но-хатиман; левая рука по-японски юндэ (юми-но-тэ — «рука, в которой держат лук»). Вообще, японцы всегда считали левую руку более важной по сравнению с правой. Интересно, что если у человека отсутствовал мизинец на левой руке, то предполагалось, что он уже не сможет хорошо владеть мечом. Видимо, отсюда проистекает обычай отрезания соб­ственного мизинца на левой руке в качестве искупления за серьезный проступок. Эта традиция сохранилась в среде японской ма­фии якудза до наших дней.
Еще коренные жители японского архипе­лага, айну, славились как искусные лучни­ки. Их луки были сделаны из особого дерева оурума, напоминающего тис, а стрелы оцу-ба имели характерное оперение и переноси­лись в плоских колчанах ика, сделанных из ивы и покрытых корой вишневого дерева с резным орнаментом. Колчан часто закрыва­ли чехлом. Однако переселенцы с материка, постепенно вытеснившие айну и образовав­шие прото-японское государство, на первых порах лук практически не использовали.
Резкий взлет интереса к луку у древних японцев наблюдается во второй половине периода Ямато (300—710 гг.), что было вызвано появлением лошадей, завезенных с континента в конце IV — начале V в. Это вызвало революцию в тактике и вооруже­нии. На смену пехоте, вооруженной топо­рами, копьями и короткими мечами, при­ходят всадники с луком и длинным мечом. Однако лучник итэ, также называемый держателем лука юми-тори или конным лучником ума-юми, в Древней Японии был обязательно знатным воином. Военная ари­стократия буси и придворная знать кугэ с детства обучались обращению с луком. Раз­меры армии в Древней Японии также из­меряли по количеству луков, то есть коли­честву знатных хорошо вооруженных всад­ников. В средневековой Европе армию ис­числяли по количеству копий, то есть количеству рыцарей, чьим основным ору­жием было копье.
Древние луки юми были простыми, то есть были сделаны из одного куска древе­сины. Однако уже тогда сложилась та уни­кальная асимметричная форма, которую нельзя найти больше нигде в мире: две тре­ти длины лука (36 обмотанных тростником участков, по сравнению с 28) находятся выше рукояти и только одна треть — ниже. Это позволяло конному лучнику держать большой лук в вертикальном положении и не задевать при этом за шею коня.
На протяжении X и в начале XI в. рас­тущая доступность лошадей привела
Бой лучников



к дальнейшим изменениям в тактике боя, который теперь в значительной мере определял­ся умением воинов пускать стрелы на пол­ном скаку, а в последний момент изменить курс, чтобы перегруппироваться. Умение владеть луком стало считаться столь важ­ным, что термин кюсэн-но-иэ стал означать «семья самурая», хотя буквально он оз­начает «семья лука и стрел».
Лук, известный под общим термином юми, изготовлялся всех размеров и форм и использовался для различных целей — войны, охоты, ритуала или спорта. Нас в первую очередь интересует большой бое­вой лук дайкю (или о-юми, не путать со стационарным арбалетом). Средняя его длина была 2,2 м, но некоторые известные экземпляры имели длину 2,5—2,8 м. Сила натяжения го столь большого лука даже простой конструкции должна была быть значительной. Однако уже в начале перио­да Хэйан (794—1185 гг.) лук стали допол­нительно усиливать бамбуком на той сто­роне, которая дальше всего от стрелка, ког­да он натягивает лук. К середине этого пе­риода лук был еще усовершенствован дополнительной облицовкой бамбуком внутренней стороны древка лука. В пери­од Муромати (1333—1573 гг.) деревянную основу лука стали покрывать бамбуком со всех четырех сторон, а затем и делать по­чти целиком из бамбука. Вместо исполь­зовавшейся прежде деревянной сердцеви­ны, теперь между лицевой и тыльной сто­ронами древка лука приклеивались перпен­дикулярно друг другу три или четыре бамбуковые планки, а дерево использова­лось только в качестве оболочки по бокам. Это еще более увеличило его мощность.
Полученный, уже сложный по конст­рукции, лук имел ненадежные места — сты­ки с бамбуком; их приходилось укреплять, перевязывая волокнами ротанговой паль­мы в разных местах. Переплетения из во­локна ротанговой пальмы и кожи создава­ли и рукоять. Однако только генерал тай-сё мог носить лук, густо перевязанный по всей длине. Такой лук назывался сигэ-то-юми. Лук, обмотанный витками красного тростника на черной основе, был известен как сингэто. В церемониальных случаях использовался лук нукигомэдо, сделанный из двух кусков, соединенных короткой ме­таллической рукоятью.
На концах плечи лука (ката) имели характерный изгиб, образуя рога, к кото­рым крепилась тетива. Рога покрывались металлом и назывались отоканэ; при вы­стреле тетива ударяла по ним, издавая звук, часто используемый для подачи сигнала. Например, когда утром императору требо­валась вода для умывания, трое из его слуг подавали об этом сигнал, издавая звенящий звук на луках.
Иногда на рога лука насаживались с помощью втулки два копейных наконечни­ка длиной 7—10 см со втулкой, причем между втулкой и наконечником находилось наклонное плечо для закрепления тетивы. Эти наконечники назывались юми-яри («лук-копье»), так как полученное оружие совмещало в себе возможности и лука, и копья.
Для придания луку характерного изги­ба мастера по изготовлению луков юми-си использовали большой деревянный блок юдамэ с прорезями, один конец которого лежал на полу (распорка от него упиралась в потолок), а другой был приподнят над землей примерно на 0,5 м.
Тетива лука цуру (известная также как цура или цурао) делалась специальными мастерами цура-саси из растительной тка-




Наконечник юми-яри


ни, обычно из пеньки, китайской крапивы или шелка (шелк, как правило, использо­вался для церемониальных луков), и по­крывалась воском, чтобы поверхность была твердой и гладкой. Тетива сильно различа­лась по качеству — от прочной, сильной тетивы для боевых луков до мягкой и эла­стичной (кусунэ), используемой в основ­ном для спортивных и охотничьих луков. Верхний конец тетивы был обмотан крас­ной шелковой нитью, нижний — белой. Петли чаще всего не были частью тетивы. Их заменяли деревянные крючки или они делались из отдельных шнуров, как в Ки­тае. Верхняя петля имела еще дополни­тельную шелковую петельку, чтобы тетиву можно был держать зубами, оставляя обе руки свободными для натягивания лука. Сила натяжения таких луков (го) была очень велика. В некоторых случаях один человек не мог справиться с луком. Одним из способов оценить силу лука было — со­считать, сколько надо человек, чтобы натя­нуть его. Лук, тетиву на который можно было надеть только после того, как его со-
Детали лука дайкю
Дзюхацу — утоньшение на концах плеч лука перед рогами, на которые ложится тетива. Ката — плечо. Юдзука — рукоять. Ю-хадзу — концы. Отоканэ — рога. Цуру — тетива.

гнут два человека, назывался саннин-бари. Запасную тети­ву гэн носили в колчане или на специальной камышовой или кожаной ка­тушке цурумаки, часто богато украшенной.
Почти все традиционные луки покры­вались лаком для защиты от влаги склеен­ных частей, чтобы они не ослабели. Самая популярная цветовая гамма — черный лук с красной обмоткой. Вне боя, в дороге или при хранении, лук для защиты помещали в завязывавшийся на концах матерчатый налуч.
Безусловно, сложносоставные луки ази­атских кочевников были известны и в Япо­нии, но японцы их применяли редко. Такой конструкции делались только короткие луки (см. ниже). Вероятной причиной этого фак­та может быть то, что для таких луков не­обходимы рога и жилы, а скота держали не­много, потому что большинство японцев были буддистами и для них было отврати­тельно есть мясо и вообще касаться чего бы то ни было, что происходит от мертвых жи­вотных.
Подобно большинству азиатов, японцы оттягивали тетиву большим пальцем пра­вой руки, держа его согнутым под стрелой; указательный и средний пальцы упирались в ноготь большого. Для этого требуется, чтобы стрела находилась с правой сторо­ны лука с точки зрения лучника, а не с ле­вой, как при натягивании тетивы указатель­ным и средним пальцами. В отличие от ки­тайцев японцы, очевидно, не пользовались кольцами из камня или слоновой кости для

Детали лука дайкю

Перчатки югакэ


защиты большого пальца, вме­сто них они носили кожаную перчатку югакэ. Перчатки, которые носили во время тренировки, час­то прикрывали только указательный и сред­ний пальцы, и у них был увеличенный боль­шой палец, укрепленный роговиной или ко­жей в том месте, где он соприкасается с тетивой. Во время боя, когда такая перчат­ка мешала бы обращению с мечом или даже со стрелами, надевалась пара более обыч­ных перчаток, опять-таки усиленных, но только небольшим куском второго слоя кожи с внутренней стороны большого паль­ца правой руки. Два средних пальца пер­чатки, средний и безымянный, часто поче­му-то отличались по цвету от других.
Для того чтобы натянуть тетиву, луч­ник поднимал лук над головой, чтобы не задеть лошадь, затем, опуская лук, он раз­водил обе руки так, что в конце концов ле­вая рука была вытянута прямо, а правая кисть находилась около уха. Другой стиль, использовавшийся пешими воинами, напо­минал европейский: когда начиналось на­тягивание тетивы, лук держали горизон­тально на уровне талии. Чтобы натянуть тетиву этих несимметричных луков, надо свободно держать рукоять, так как верхнее плечо движется вперед по дуге, в конце до­стигая положения, при котором рукоять сильно отклонена от вертикали. Чтобы ос­вободить тетиву, пальцы, поддерживающие большой, расслаблялись, тетива соскаль-

Положение стрелы относительно лука; азиатский способ оттягивания тетивы


Действия всадника при стрельбе из лука
зывала с перчатки, и, когда она возвраща­лась в положение покоя, лук вращался в руке, а тетива касалась внешней стороны руки, державшей рукоять. Такое вращение лука называлось юкаэри. Это делало не­нужным использование напульсника для защиты внутренней стороны запястья, хотя иногда для предохранения одежды на левой руке носили специальный рукав юготэ.
Существовали в Японии и различные варианты короткого лука, известного под общим термином ко-юми, или сёкю («ма­лый лук»). Наибольшее распространение из коротких луков получил ханкю. Это был

Действия пехотинца при стрельбе из лука



сложносоставной симметрич­ный лук 50—90 см длиной, из­готавливаемый с использова­нием дерева, китового уса и сухожилий. Ханкю, вероятно, происходит от корейс­кого лука, который, в свою очередь, явля­ется разновидностью монгольского лука. Несмотря на свои скромные размеры, он обеспечивал высокую начальную скорость полета стрелы и был весьма эффективным оружием на ближней дистанции. Ханкю вместе с небольшими стрелами (по длине примерно равными длине лука) обычно хранили в лакированном кожаном футля­ре. За небольшие размеры и высокую эф­фективность ханкю любили и шпионы-ди­версанты синоби. Они изобрели и склад­ной лук таби-юми. Разновидностью хан-кю был маленький лук каго-ханкю (или ри-ман-кю), сделанный из китового уса. В от­личие от первого он имел немного смещен­ную вниз рукоять и совсем короткие (в пол­длины лука) стрелы. Каго-ханкю часто брали в дорогу даймё, так как он позво­лял стрелять не выходя из паланкина. Лук татарской формы, обычно сделанный из трех или более видов бамбука, назывался хоко-юми. Менее известными представи­телями коротких японских луков являют­ся ёкю — лук, почти аналогичный ханкю, но используемый для развлечения; судзу-мэ-юми — охотничий лук и адзуса-юми, который использовался колдунами при зак­линаниях.

Угол эффективной стрельбы из лука всадника Лук каго-ханкю
в доспехах о-ёрой
Ручной арбалет тэппо-юми
Магазинный арбалет докю
Вопреки распространенному мнению, японцы знали и использовали арбалет, хотя широкого распространения он и не полу­чил. Ручные арбалеты тэппо-юми имели лук почти такой же длины, как и ложе (око­ло 60 см), которое было отделано костью или китовым усом и часто богато украше­но. Были и стационарные большие арбале­ты о-юми, используемые при обороне крепостей. Они имели луки длиной около 3,5 м с толщиной древка около 30 см. Со­всем редко встречаются образцы магазин­ного арбалета докю, вероятно скопирован­ного с китайских моделей. Интересным за­маскированным оружием является веер-арбалет. В сложенном состоянии он пред­ставлял собой обычный веер, а при его рас­крытии натягивалась тетива и производил­ся выстрел. Конечно, дальнобойностью та­кой арбалет не отличался, зато имел эле­мент неожиданности.
Стрелы я делались мастерами по изго­товлению стрел я-хаки. Древко ягара обычно было из бамбука. Он срезался в ноябре или декабре, когда бамбук был в наилучшем виде, и для изготовления древ­ка с него счищали кору и наросты. Ушко для тетивы вырезалось сразу над одним из наростов, для прочности — на конце, уда­ленном от корня растущего растения. Та­


ким образом, древко несколь­ко сужалось от наконечника к пяте стрелы. Каждое древко размягчали в горячем песке, а затем стара­тельно выпрямляли, применяя зазубрен­ную палку в качестве рычага. На лучших комплектах стрел периода Эдо можно ви­деть, что древки сортировались так, чтобы наросты были на одном уровне при распо­ложении стрел в колчане. Стрелы были от­деланы обмоткой из лакированной ткани ниже пяты и выше наконечника стрелы, чтобы предотвратить расщепление древка в этих уязвимых точках, и во многих слу­чаях на обмотке пяты стрелы красным ла­ком ставилась подпись мастера.
Оперение обычно состояло из трех ря­дов, хотя у стрел с очень большим нако­нечником их могло быть четыре. В после­днем случае два ряда оперения были чуть короче двух других. Перья приклеивались, а затем привязывались к древку. Исполь­зовались все виды перьев, но большей час­тью это были перья орлов, ястребов, жу­равлей и фазанов. На большинстве стрел оперение оставляли без отделки и обреза­ли его параллельно древку, используя ес­тественный наклон бороздок пера на каж­дом конце. У самых лучших комплектов древко в промежутках между рядами опе­рения и вокруг него покрывалось золотом или еще как-нибудь украшалось.


Наконечники стрел я-но-нэ (или ядзири) изготовлялись специальными кузнецами. Иногда последние ставили свою подпись или на самом клинке, или мельчайшими иероглифами на хвостовике. Наконечники были самых разнообразных форм, размеров и делались из различных материалов в за­висимости от назначения. Например, в зна­менитых собачьих охотах инуои и стрельбе по собакам инуоумоно пользовались тупы­ми стрелами мато-я с грушевидными де­ревянными наконечниками ки-хоко. Стре­лы с костяными или роговыми наконечни­ками назывались цуноги и использовались для охоты. Наконечники боевых стрел, ко­нечно, были стальными. Многие наконеч­ники были огромных размеров и часто со множеством ажурных украшений; очевид­но, они не предназначались для стрельбы, а использовались при различных церемони­ях. Для сотен видов наконечников существо­вали или придумывались позднее самые причудливые названия, но все это множе­ство вариантов можно условно разбить на четыре большие группы:
1. Узкие четырехгранные наконечники. Они имеют квадратное или ромбическое сечение и называются по тому предмету, который напоминают, — например, янаги-ба (в форме листа ивы) или саса-но-ха (в форме листа бамбука). Как и граненые ев­ропейские наконечники, они предназнача­лись для глубокого проникновения в тело и для пробивания доспехов. Большинство бо­евых стрел имели наконечники этого типа. Сюда же относятся различные очень узкие остро заточенные наконечники тогари-я и реже встречавшиеся наконечники в форме зубила цубэки-нэ, использовавшиеся для пробивания дна вражеской лодки. Если же у наконечника вместо двух граней имелись долы, то он назывался химэ-кабура.
Заостренные, широкие, плоские на­конечники хира-нэ. Они имеют форму ос­нования утюга и в сечении плоские с уз­ким острым лезвием. Они чрезвычайно раз­нообразны и часто имеют перфорирован­ный геральдический или цветочный узор. Значительно реже встречаются экземпля­ры со стихами или другими иероглифами, у которых почти вся площадь клинка по­крыта украшениями, за исключением лишь узкой полоски лезвия. Некоторые истори­ки считают, что они применялись против противника высокого ранга, другие — что их выпускали в знак поражения, однако и то и другое весьма маловероятно. Скорее всего, они использовались против против­ников без доспехов, для нанесения им ши­роких ран или порезов.
Раздвоенные (вилкообразные) нако­нечники каримата. По размеру они быва­ют от 2 до 10 см шириной. Большей частью они, вероятно, использовались для охоты, но их также можно видеть и на свитках баталь­ных полотен. Высказывались предположе-

Детали стрелы я
Куцумаки — обмотка древка стрелы под на­конечником. Я-хадзу — ушко для тетивы. Ягара — древко. Я-но-нэ — наконечник. Ябанэ — оперение. Я-саки — острие.

Я-но-нэ
Ягара

Я-хадзу
Я-саки


Куцумаки
Детали стрелы я
Ябанэ


Наконечники стрел я-но-нэ: верхний ряд — цубэки-нэ, цуруги-дзири, ватакуси, хосо-янаги-ба (узкий янаги-ба), хира-нэ; средний ряд — янаги-ба, тогари-я, кира-ха-хира-нэ, каримата; нижний ряд — тадэнари, хикимэ, каримата и хикимэ, рёкай, ватакуси



ния, что они служили для пере­резания шнуров, удерживав­ших доспехи противника, и для повреждения такелажа судов. Несмотря на то что имелось четыре оперения для предуп­реждения вращения стрелы, надо было быть исключительным стрелком, чтобы попасть в шнуры или такелаж под нужным углом, не говоря уже о трудности этого для всадника в бою. Скорее всего, раздвоенная стрела пред­назначалась для повышения шансов на по­падание в цель благодаря увеличению шири­ны наконечника.
4. Зазубренные наконечники ватаку-си. Они имели зубцы или усики, направ­ленные в противоположную сторону от ос­трия наконечника. Такую стрелу можно было вытащить только с противоположной стороны, проткнув человека насквозь.
Лучник придворной стражи с колчаном хэйкороку (период Нара, 710—794 гг.)
Приведенное деление весьма условно, так как встречались различные комбинации вышеприведенных типов. Например, на­конечник мог быть узким граненым (тип тогари-я) и вместе с тем иметь зубцы (тип ватакуси). Или нередко можно видеть плос­кие ажурные наконечники (тип хира-нэ) с заг­нутыми вниз усиками (тип ватакуси).
Независимо от типа все наконечники крепко насаживались на древко стрелы при помощи длинного тонкого хвостовика, выкованного вместе с наконечником; шей­ка отделяла хвостовик от наконечника и образовывала плечо встык к концу древка. Затем наконечники подвергались оконча­тельной шлифовке и покрывались корич­невым прозрачным лаком для предотвра­щения ржавчины.
Стрелы с раздвоенным наконечником каримата и/или с роговым или деревян­ным свистком в форме луковицы хикимэ вместо или прямо под наконечником ис­пользовались для сигнализации во время боя. Такие свистящие стрелы (кабурая) в полете издавали очень резкий и четкий звук хёто; эта идея была заимствована у китай­цев. Стрела с прикрепленным бумажным цилиндром, содержавшим зажигательную смесь с фитилем, — хи-я («огненная стре­ла») — использовалась для поджога вра­жеских фортификаций.
Кроме боевых стрел каждый самурай носил в колчане одну «родовую стрелу» с указанием его имени. Она была предназ­начена не для боя — по этой стреле узна­вали убитого после сражения.
Стрелы носили в колчанах, прикреплен­ных сбоку или за спиной. Все многообра­зие колчанов — военных, охотничьих и де­коративных — можно разделить на две группы: открытые и закрытые. В первых стрелы были отделены одна от другой; та­ким образом сохранялись их перья, и стре­лок в любой момент мог ими воспользо­ваться. В этих открытых колчанах могло помещаться до 50 стрел, хотя обычно было 24. Самый древний колчан этого типа, хира-янагуи, был очень широкий и плос­кий, с твердой задней стенкой. Вскоре, од­нако, он был заменен открытым колчаном эбира, привязываемым специальным кожа­ным поясом к талии на правом бедре. Этот колчан очень походил на маленькое крес­лице с высокой ажурной спинкой и сиде­ньем из бамбуковых прутьев или полосок шкуры. Стрелы вставлялись в промежут­ки между прутьями, а древки свободно при­вязывались веревкой к спинке. Чтобы вы­тащить стрелу из такого колчана, надо было захватить ее над наконечником, под­нять над сеткой из прутьев и затем продви­нуть вперед, чтобы древко не касалось ве­ревок. Колчан эбира часто покрывался мехом и использовался на охоте; в таком виде он получил название кари-эбира. От­крытые богато декорированные колчаны хэйкороку носила дворцовая стража дзу-идзин; в них стрелы были выстроены за спиной подобно павлиньему хвосту.
Среди колчанов второй группы встре­чается большой древний дохё-яри, легкий, похожий на небольшой ящичек ядзуцу (или яцубо) и колчан цубо-ямагуи в фор­ме вытянутого футляра или кувшина. Од­нако наибольшую популярность приобре­тает появившийся в период Муромати (1333 — 1573 гг.) новый тип колчана — уцубо, почти совершенно вытеснивший старый эбира. Большей частью колчаны уцубо были более или менее цилиндричес­кой формы с закругленным верхним кон­цом и с закрытым крышкой отверстием сбоку ближе к основанию. Их носили на правом бедре и крепили ремнями и шну­рами; чтобы достать стрелу, крышку от­брасывали в сторону, и стрела выталки­валась вниз. В остальное время крышка застегивалась ремнем. Позднее уцубо ста­ли весьма разнообразными: у некоторых верхняя часть раздувалась как воздушный шарик, другие были тщательно отлакиро­ваны и покрыты мехом. Однако в период Муромати это были еще простые утили­тарные вещи, закрытые матерчатым чех­лом ябукуро, украшенным цветными по­лосками и фамильными гербами мон. По­мимо того, что эти чехлы защищали кол­чан и стрелы от непогоды, они, вероятно,


служили для идентификации частей на полях сражений. В этих закрытых колчанах стре­лы были надежно защищены от капризов погоды, но они были весьма неудобны, когда надо было быстро пускать одну стрелу за другой. Тем не менее, хотя пе­рья могли оказаться несколько помятыми, если стрелы были непрочно закреплены внутри, конные лучники все-таки предпо­читали закрытые колчаны, потому что они лучше защищали стрелы при быстрой езде (часто по пересеченной местности) в лю­бую, даже самую плохую погоду.
В феодальной Японии помещения для тренировки стрельбы из лука в цель, назы­ваемой кака-ути, размещались как во внутренних покоях, так и на открытом воз­духе. Такие лукодромы (матода, иба, яба) обязательно имелись в центральных став­ках каждого крупного военного клана. Ос­нащение для стрельбы из лука, то есть лук и стрела, кюсэн, и характерная связка со­ломы на шесте — макивара, используе­мая в качестве мишени, так же как цилин­дрические подставки ядатэ, в которых на­ходились стрелы для тренировки в стрель­бе по цели, были обычными предметами, которые можно было видеть на территории большинства военных особняков. Ящички для стрел (я-бако) и подставки для луков и стрел (тядо-какэ) также всегда стояли на видных местах в доме знатного буси.
Состязания конных лучников вызывали особое восхищение у «изнеженных» при­дворных на протяжении всего периода Хэй-ан (794—1185 гг.). Именно в этот период развилась и усовершенствовалась основная система обучения стрельбе из лука. Про­грамма обучения лучников была основана на повторяющихся попытках поразить как неподвижную, так и движущуюся цель, стреляя из положения стоя на земле или верхом на коне. Главными неподвижными целями были: большая мишень о-мато, мишень-олень кусадзиси и круглая мишень марумоно. Первая устанавливалась на рас­стоянии в тридцать три длины лука и была






около 160 см в диаметре. Вто­рая представляла собой силуэт оленя, покрытый оленьей шку­рой и размеченный для указания основных мест для поражения. Третья состояла из круглой доски, набитой чем-либо и затем
Колчаны: верхний ряд — эбира, уцубо; нижний ряд — хира-янагуи, цубо-ямагуи

покрытой толстой шкурой. Есть основания считать, что эти цели часто крепились к шестам и приводились в движение.
Обучение стрельбе с мчащегося коня было более аристократическим как по при­роде, так и по традициям. Это искусство требовало хорошей координации при уп­равлении галопирующим конем и одновре­менного выпускания одной за другой стрел по ряду разнообразных мишеней, которые могли быть как неподвижными, так и дви­жущимися. Первые упоминания о соревно­ваниях по стрельбе из лука с лошади (ума-юми) относятся к правлению императри­цы Когёку (642—645 гг.), а наибольшего расцвета они достигают в период Камаку-ра (1185—1333 гг.), когда становятся час­тью подготовки высшего самурайства. Среди популярных форм такой стрельбы из лука были: стрельба по трем мишеням ябусамэ, стрельба по мишени «шапка из бамбука» касагакэ, стрельба по собакам инуоумоно, охота на собак инуои, охота на птиц оиторигари и крупная охота на оле­ня, медведя и так далее (макигари).
При стрельбе по трем мишеням, ябу-самэ, требовалось, переведя коня в галоп, в заранее установленном направлении, вы­пустить стрелы по трем целям, представ­лявшим собой насаженные на шест квад­ратные доски шириной около 8 см, уста­новленные вдоль дороги, по которой ска­кал конь. Иногда вместо мишени использовались доспехи (особенно в пери­од Камакура), а главным распорядителем при ябусамэ был синтоистский священник. Стрельба по цели «шапка из бамбука», касагакэ, происходила в пределах про­странства, известного как путь стрелы — я-до, обнесенного забором с установлен­ной в его конце полкой, с которой свисали бамбуковые шляпы. От всадника требова­лось пустить коня в галоп и начать сбивать эти шляпы, сначала с большого расстоя­ния — токасагакэ, а затем с близкого — кокасагакэ. Стрельба по собакам, инуоу-моно, состояла в том, что пускали несколь­ко собак на огороженную площадку и

затем гоняли их по кругу, стреляя по ним с коня. Последняя система тренировки раз­вилась в ритуализованное состязание, в ко­тором 36 конных лучников делились на три группы по 12 всадников в каждой. Группе по очереди разрешалось входить в круг — огороженную бамбуком площадку диамет­ром в 72 длины лука, куда затем запуска­лось по 50 собак для каждой группы. От­вращение, возникавшее при этой бессмыс­ленной бойне, углубленное распростране­нием буддизма в японском обществе, привело к эдиктам, согласно которым луч­ники в этой стрельбе по собакам должны были пользоваться несмертельными стре­лами с большими круглыми наконечника­ми, в то время как на собак следовало на­девать специальные доспехи на мягкой под­кладке. В этом измененном виде, лишь иногда с небольшими отступлениями, обу­чение и состязания продолжались веками.
Японские лучники отличались не толь­ко меткостью, но также скорострельностью


и выносливостью. Известно, что в 1686 г. некто Вада Дай-хати послал 8133 стрелы из од­ного конца Сандзюсангэн-до (Зал 33 стол­бов и арок) в другой за 24 ч. непрерывной стрельбы с заката до заката. Расстояние от лука до мишени составляло около 117 м, а скорострельность — в среднем 5 стрел в минуту. Однако в 1852 г. этот рекорд был побит. Цурута Масатоки в том же самом зале за 20 ч непрерывной стрельбы выпус­тил 10 050 стрел, из которых 5383 попали в центр мишени, а средняя скорострель­ность составила 9 стрел в минуту.
Стрельба из лука практикуется в Япо­нии и сегодня. Высокоритуализованное искусство стрельбы из лука кю-до практи­куется во многих школах и высших учеб­ных заведениях. Считается, что оно разви­вает координацию, выдержку и воспитыва­ет характер. 15—16 сентября каждого года в Камакуре проводятся соревнования по стрельбе из лука с лошади.


DJDDJDDJD

Глава V

Огнестрельное оружие

XVI в. морские державы Евро­пы, стремясь покончить с мо­нополией купцов, пользовав­шихся Великим шелковым пу­тем через Азию, посылали одну за другой экспедиции в поисках мор­ского пути к источникам пряностей и шел­ка. Не раз такие долгие и опасные морские путешествия предпринимались португаль­скими искателями приключений, и вот в 1543 г., во время второй попытки достичь торгового центра, Пекина, они были выб­рошены жесточайшей бурей на маленький остров Танэгасима у берегов Кюсю.
Эти три португальских купца были пер­выми европейцами, ступившими на япон­скую землю. Японцев сильно поразил их вид и странная одежда, однако ничто не могло сравниться с восторгом и волнени­ем, какое вызвали среди японцев привезен­ные португальцами фитильные ружья.
Возможно, японцы знали кое-что о ру­жьях и порохе от китайцев. Хорошо изве­стно, что впервые японцы познакомились с порохом в XIII в. при двух неудачных по­пытках монгольской экспансии. Тогда мон­голы пользовались разрывными бомбами, которые японцы тщательно зарисовали, но в дальнейшем так и не применяли на прак­тике. Однако оружие, привезенное порту­гальцами, было первым по-настоящему ог­нестрельным оружием. Это были довольно легкие фитильные ружья, известные в Ев­ропе под названием «аркебуза», из которых можно было стрелять без сошки-упора (в отличие от более тяжелого мушкета).
Японцы сразу же поняли потенциал это­го оружия. За огромные деньги господин Токиката, даймё Танэгасима, приобрел два экземпляра нового оружия и отдал их сво­ему главному кузнецу-оружейнику, чтобы тот их скопировал. Выковать ствол было относительно просто, но затем кузнецы столкнулись с некоторыми технологичес­кими проблемами, совершенно неизвест­ными в Японии. В конце концов, согласно легенде, эту задачу решили, отдав дочь куз­неца в качестве платы за уроки, которые стал давать другой португалец, прибывший несколькими месяцами позднее. К чести кузнеца надо отметить, что вскоре его куз­ница стала выпускать японские аналоги, ничем не уступавшие европейским. Тради­ционно считается, что за шесть месяцев он изготовил около 600 аркебуз, которые пра­витель Танэгасимы распродал, таким обра­зом распространив сведения о новом ору­жии по всей стране. Трудно точно сказать, как быстро шло распространение нового оружия, но известно, что впервые в бою оно было применено уже в 1549 г. Симадзу Та-кахисой. К 1555 г. Такэда Сингэн купил по крайней мере 300 штук, а 20 лет спустя Ода Нобунага, тогда сравнительно мелкий дай-мё, имел уже 3000 стрелков в армии, раз­громившей силы Такэды Кацуёри в знаме­нитой битве при Нагасино. В этой битве Ода Нобунага использовал не только ар­кебузы, но и «современную» европейскую тактику. Разбив стрелков на три группы, чтобы каждая имела достаточно времени перезаряжать оружие, он расположил их
Ручница дзиттэ-тэппо
за частоколом. Первоклассная самурайс­кая конница клана Такэды, которая атако­вала накатывавшими одна за другой вол­нами, была практически полностью истреб­лена, не успев приблизиться на расстояние рукопашной схватки. Характер войны в Японии кардинально изменился.
Военные стратеги Японии быстро при­шли к тем же самым выводам относитель­но огнестрельного оружия, что и опередив­шие их европейцы. Оно было сравнитель­но дешевым в производстве, эффективным при хорошей погоде и могло после мини­мальной подготовки превратить самых «зе­леных» рекрутов в ценных солдат для под­держки других родов войск. Наконец-то появилось оружие, способное поставить плохо обученного асигару на одну ступень с самураем, причем без длительной, напря­женной подготовки, которой требовали стрельба из лука и фехтование.
Ружье в Японии получило название тэппо, но его также называли хинава-дзю («фитильное ружье») и танэгасима. По­следнее название, очевидно, происходит от островка Танэгасимо, где впервые вы­садились португальцы, познакомившие Японию с этим оружием.
Изготовляемые японцами ружья были гладкоствольные с закрывавшимся фитильным замком и варьировались от длинных ружей для пехоты до коротких карабинов и даже пистолетов, которыми мог пользоваться всадник. Например, интересным вариантом небольшой ручницы было дзиттэ-тэппо. Это оружие имело короткий ствол (около 15 см) и кольцо на конце ложа, с помощью которого оружие подвешивалось на шею.
Японцы не только скопировали аркебу­зу, но и усовершенствовали ружейный за­мок. Порох поджигался тлеющим концом фитиля хинава, пропитанного селитрой, чтобы он ровно тлел. Фитиль зажимался в S-образном курке хибасами (серпентине), вращавшемся на оси; когда нажимали на

Детали аркебузы с фитильным замком
Ато-мэ-атэ — целик. Дайдзири — рукоять-приклад.
Саки-мэ-атэ — мушка.
Сугути — дульный срез.
Тэппо-даи — ложе. Хибасами — курок (серпентин). Хибута — крышка пороховой полки. Хигути — запальное отверстие. Хидзара — пороховая полка. Хики-ганэ — спусковой крючок. Хинава — фитиль. Цуцу — ствол.




спусковой крючок, пружина прижимала серпентин к поро-
ховой полке хидзара, что вы­зывало поджог затравочного пороха. Боль­шая часть европейских ружей того време­ни были менее сложными — серпентин соединялся прямо со спусковым крючком так, что они двигались вместе. Кроме того, в европейской практике принято было по­мещать серпентину(курок) впереди поро­ховой полки с затравочным порохом (об­ратный курок, взводящийся от казенной части к дулу). В японских ружьях курок взводился от ствола по направлению к при­кладу (азиатский тип).
Держать горящий фитиль на расстоянии всего около 2 см от пороховой полки каза­лось японцам непростительно опасным, и они внесли небольшое изменение. Они до­бавили вращающуюся крышку пороховой полки, которую держали закрытой, при­крывавшей затравочный порох, пока стре­лок готовился стрелять. Затем крышка от­кидывалась, нажимался спусковой крючок и фитиль воспламенял порох.
Ружейные стволы делались из U-образ-ной полосы железа, которая заковывалась в трубку вокруг стального стержня диамет­ром немного меньшим, чем требуемый, что­бы позволить последующее тонкое сверле­ние и шлифовку. С казенной части отвер­стие ствола закрывалось казенным винтом, а справа была прикована пороховая полка для затравочного пороха. Там, где полка соединялась со стволом, была приделана вертикальная латунная пластинка, которая имела двойную функцию — уменьшать коррозию ствола от горящего пороха и не давать воде стекать по стволу и просачивать­ся под крышку укрепленной на оси латун­ной пороховой полки, защищавшей зажига­тельную смесь от сырости и ветра. В сред­нем стволы японских аркебуз имели длину около 0,9 м с калибром 1,3—2,0 см.
У японского фитильного оружия ствол часто был покрыт лаком или, чаще, навод­кой золотом или серебром. Самые декори­рованные образцы, очевидно, предназнача­лись не для боя, а для торжественных слу­чаев; их располагали на подставках или несли перед высокопоставленными особа­ми. Украшения имели довольно ограничен­ную тематику, превалировали геральдичес­кие значки мон, популярные в Японии дра­коны и иногда надписи. Некоторые ружья подписаны мастером снизу ствола на ка­зенной части, но так как большинство ру­жей делалось не единичными экземпляра­ми, а значительными партиями, они часто оставались неподписанными.




коративной спусковой скобой, обязательно латунной. Послед-

Независимо от размера все огнестрель­ное оружие, в том числе и пушки, были снаб­жены прицелами квадратной формы с про­резями или желобками. Как правило, мушка саки-мэ-атэ помещалась прямо у дульного среза, а целик ато-мэ-атэ — на расстоянии одной трети длины ствола от казенной час­ти. У большей части целиков есть прорезь или комбинация вертикальных и поперечных прорезей, что заставляет предположить, что когда-то у них были съемные прицельные насадки для различных дистанций, хотя ни одна такая прицельная насадка не сохрани­лась. Они, возможно, помещались в покры­тых латунью углублениях, имеющихся в стволах некоторых ружей. У одного сохра­нившегося ружья имеется серебряная бусин­ка, вделанная в тыльную поверхность муш­ки, которая видна, когда смотришь против темной цели. Такое устройство употребля­ется и по сей день.
Ложе из красного дуба доходило до дуль­ного среза; при этом ствол закреплялся не­сколькими бамбуковыми штифтами, прохо­дившими через ложе и соответствующие ушки, приделанные снизу к стволу. Исклю­чение составляли крупнокалиберные муш­кеты какаэ-дзуцу, некоторые из них были оснащены укрепляющими хомутами, охва­тывавшими ложе и ствол. Все ружья имели простой деревянный (карука, или хи-сао) или бамбуковый (сэсэри) шомпол, помещен­ный в ложе ниже ствола. Хвостовика, при­крепленного к казенной части ствола, как это было принято в европейских ружьях, не было; вместо этого квадратный конец казен­ной части был вставлен в углубление в ложе и укреплен латунным хомутом в этом мес­те, чтобы ложе не раскололось при отдаче. Как и у ружей, по образцу которых они де­лались, у них не было четко выраженного приклада. Ложе заканчивалось изогнутой пистолетной рукоятью дайдзири, предназ­наченной для прижимания к щеке — отдача приходилась на тяжелый ствол, а оружие после выстрела двигалось назад и вниз. Вся оправа ложа ограничивалась декоративны­ми шайбами вокруг отверстий и иногда де-
няя предназначалась для пре­дотвращения коррозии и требовала мини­мума отделки, так как могла быть отлита уже в почти окончательном виде. У неболь­шого числа более декоративных ружей ложе было инкрустировано ажурной и гравиро­ванной латунью.
Оружейные замки были в основном двух типов. Первый имел внешнюю латунную спусковую пружину, которая действовала сверху на конец серпентина (курка), при­крепленной на оси к латунному штырю, проходившему через замочную доску в древко ложи. Эта ось курка удерживалась бамбуковым штырем и располагалась вер­тикально как раз за казенной частью ство­ла. Серпентин удерживался во взведенном положении кончиком длинного, горизон­тально действовавшего спускового рычага; он выступал сквозь замочную доску и вра­щался на оси на легкой внутренней пружи­не таким образом, что она втягивалась в доску, когда тянули за спусковой крючок.
У второго, более сложного механизма серпентин вращался на оси, проходившей сквозь замочную доску, и закреплялась тум­блером и спиральной латунной спусковой пружиной внутри. Скользящий горизон­тальный спусковой рычаг, который оттяги­вался назад против силы маленькой спи­ральной пружины, действовал на зазубри­ну, вырезанную в тумблере, и удерживал замок во взведенном положении. Напряже­ние спусковой пружины иногда могло варь­ироваться, что позволяло стрелку самому регулировать тягу спускового рычага.
Ни в одном из этих двух типов оружей­ных замков нет винтов, все части приклепа­ны к замочной доске, и различные компо­ненты прикреплены к ним латунными или бамбуковыми штырями. Даже сами замки удерживались в ложах заостренными латун­ными штырями, вбитыми в сужающиеся от­верстия в древке ложа. Расположение этих штырей нетрудно определить по находя­щимся на противоположной стороне ложа

латунным шайбами. Большин­ство оружейников делали до-
полнительное отверстие, через которое можно было выдавить замочную доску при демонтаже оружия.
Функция пружины, управлявшей сер­пентиной у японских ружей, часто пони­малась неправильно, вследствие этого де­лался вывод о неспособности японцев де­лать ружья из стали. На самом деле сталь не подошла бы для той роли, которую дол­жны были играть эти пружины. Во всех ружья этого типа использовали тлеющий фитиль, который вызывал воспламенение и при этом не должен был погаснуть на пороховой полке. Оружейники в Европе хорошо знали о существовании подобной опасности, несмотря на то что скорость и давление, производимое серпентином, полностью контролировались исключи­тельно давлением на спусковом рычаге. Для предотвращения осечки пороховые полки в европейских ружьях имели точеч­ный и бороздчатый узор, что было гаран­тией того, что, по крайней мере, часть тле­ющего фитиля не погаснет. Латунные пру­жины японцев, хотя и слабые, двигали серпентин с достаточной скоростью для выстрела, но с недостаточной силой, что­бы повредить ее, когда приостановленный соприкосновением с поверхностью поро­ховой полки тлеющий фитиль касается затравочного пороха, производя его под­жигание.
Известны три основные группы масте­ров-оружейников тэппо-кадзи, работав­ших в период Момояма (1573—1603 гг.) и в начале следующего за ним периода Эдо, хотя на разных даймё работало гораздо большее количество домашних мастеров. Первая из этих групп обосновалась на Кюсю и продолжала работать под именем Танэгасима, даже несмотря на то, что рас­пространила свое влияние на близлежащие провинции Сацума, Амакуса, Хидзэн и Хиго. Все ружья этой группы имели харак­терные ложи из черненого дерева, иногда дополнительно украшенные геральдиче­скими символами мон или золочеными сти­лизованными завитками.
Большинство ружей, поставляемых ар­миям в период Момояма, производились группой Кунитомо, основанной в 1560 г. в районе Киото. Именно от этих мастеров Ода Нобунага получил ружья, которые так успешно были применены в битве при На-гасино. Оружие Кунитомо имело бледные ложи и обычно простые, но элегантные восьмигранные стволы. Отличительной чертой работы этой группы было выпили­вание поперечных желобков на серпентине, напоминающих узлы бамбука. Они также использовали вставки в форме цветка виш­ни вокруг отверстий для крепежных шты­рей. Эта группа умела изготовлять велико­лепные ружья, но ее массовая продукция была, как правило, так плоха, что получила название удон-дзю («ружья-лапша»), так как стволы сгибались при стрельбе.
Третья группа сконцентрировалась вокруг города Сакаи, близ Осаки, где про­изводство началось в 1554 г. Ружья, про­изводимые мастерскими Сакаи, настоль­ко прославились качеством ружейных замков и латунными украшениями, что даймё часто поручали им оправлять ство­лы других мастеров. Их собственные ство­лы были обычно восьмигранными, покры­тыми серебряным узором и заканчивались раструбом.
При идеальных условиях фитильные ружья имели максимальную дальность по­ражения около 300 м, при том что прицель­ная дальность составляла около 50 м. Хотя эта дальнобойность кажется по тепереш­ним меркам весьма небольшой, она была вполне достаточной, когда целью являлась плотная группа войск; при этом кто-то обя­зательно был поражен, даже если и не тот, в кого целились. После нескольких залпов дым все равно мешал армиям видеть друг друга, так как в то время применяли толь­ко черный (дымный) порох. Современные экспериментаторы обнаружили, что на пе­резарядку фитильного ружья требовалось около двух минут, однако воины той эпохи

тратили на это, наверное, меньше време­ни, так как были, несомненно, более натре­нированы и сражались за свою жизнь.
Надо отметить, что скорострельность большого лука дайкю была значительно больше, чем у аркебузы. Кроме того, лук имел еще одно значительное преимуще­ство перед ружьем: ему не требовался до­рогостоящий порох. Стрелы могли порой использоваться не один раз, но главное — они производились в Японии; хороший же порох был дорогим предметом импорта из Европы, как правило из Англии, так как местный был худшего качества. Однако эффективная дальность поражения и про­бивная мощь огнестрельного оружия были несравненно выше, позволяя с гарантией пробить доспехи противника.
Аркебузирам выдавались две порохов­ницы, одна побольше (собственно порохов­ница хаяго) для пороха, засыпаемого в ствол, и одна поменьше (натруска кутпи-гусури-ирэ) для мелкого затравочного по­роха. Их делали из лакированного дерева или папье-маше, и у них была трубчатая горловина, снабженная костяной крышкой. Крышка в большей пороховнице имела внутреннюю трубку, вставляемую в горло­вину пороховницы и являвшуюся мерным прибором для порохового заряда. Натрус­ки снабжались довольно широкими крыш­ками, привязанными шнуром. Более про­


грессивные полководцы снаб­жали своих стрелков бандель-ерами по примеру Запада. Это была перевязь, надеваемая через плечо, с серией бумажных гильз хяго, каждая из ко­торых содержала заранее отмеренное ко­личество порохового заряда. К поясу прикреплялись коробочка или мешочек для свинцовых пуль (тама-ирэ), натруска и катушка с фитилем (хинава-саси).
Для перезарядки стрелок высыпал от­меренный заряд (тамагонэ) из гильзы в ствол, бросал туда пулю и утрамбовывал шомполом; все это занимало всего несколь­ко секунд. Значительно больше времени требовалось для засыпания затравочного пороха кути-гусури на пороховую полку и подготовку фитиля. Тлеющий фитиль, об­мотанный вокруг левой руки, вставляли в отверстие во взведенном серпентине, затем раздували фитиль, латунная крышка поро­ховой полки откидывалась, и шипящий фи­тиль прижимался к затравочному пороху на пороховой полке. Для того чтобы под­держивать фитиль тлеющим весь день, его длина должна была быть около 1,8 м. Для ускорения стрельбы стрелки строились в шеренги; пока первая шеренга стреляла, задние — перезаряжали. Чередование ше­ренг (караколе) позволяло поддерживать сокрушительный и почти непрерывный огонь, пока хватало пороху.

Сравнительные характеристики прицельной дальности, эффективной дальности поражения и максимальной дальнобойности аркебузы тэппо и большого лука дайкю



Боеприпасы даняку — по­рох (энсё) и пули (данган, дзюган или тама) — перено­сили на спине в железных ящичках бо-бия специально предназначенные люди.
Использование всех ранних ружей за­висело от погодных условий. Крышка по­роховой полки помогала держать затра­вочный порох сухим, но только тогда, ког­да она была закрыта. На многих иллюст­рациях изображены короткие, вроде пистолетов, ружья бадзё-дзуцу, которые носили в лакированных ящичках на талии, как современную кобуру; для более длин­ных ружей использовались мешки, слу­жившие какой-то защитой при хранении и транспортировке. На других изображе­ниях над и вокруг замка можно видеть эк­ран из жесткой бумаги, служащий для пре­дохранения от ветра и дождя, но при этом перезарядка была почти невозможна. Ос­тается фактом, что при хорошем ливне или сильном ветре ружья были в лучшем слу­чае ненадежным оружием, а в худшем — совершенно бесполезным, разве что ис­пользовались как дубинки.

В мирный период Эдо (1603—1868 гг.) в небольшом количестве производилось ог­нестрельное оружие с несколькими ство­лами, которые или расходились в стороны от общего блока казенной части и стреля­ли все одновременно, или их стволы вы­страивались параллельно, так, что они мог­ли поворачиваться, чтобы каждый ствол ус­танавливался в позицию для стрельбы по очереди. Ни одно из них на самом деле не использовалось в бою; это были или экспе­риментальные редкости, или символы вла­сти и силы, используемые на парадах, — до настоящего времени сохранилось немало экземпляров поворотного (револьверного) типа, в которых не нашли нужным даже просверлить запальные отверстия между пороховой полкой и стволом.
Японские мастера-оружейники произво­дили также пистолеты тандзю или писто-ру (последнее — искаженное от европей­ского названия), хотя большого распрост­ранения они не получили. Как и большин­ство вещей, заимствованных японцами, пистолеты были сначала скопированы с ев­ропейских образцов, но затем получили

Натруски и пороховницы


своеобразную, чисто японскую форму. По­мимо обычных пистолетов изготовлялись двух- и трехствольные, совсем маленькие пистолеты, которые носили на поясе вмес­то нэцкэ (резных фигурок), а также различ­ные комбинации пистолетов с холодным оружием (кэн-дзю) и потайные пистолеты.
Наиболее часто пистолеты маскирова­ли под кинжалы (танто-тэппо, хамида-си-тэппо или аигути-тэппо) и короткий меч (вакидзаси-тэппо). В первом вариан­те ствол заменял клинок, во втором распо­лагался сверху; замок был очень малень­кий, курок складной. И тот и другой типы имели обычные для кинжала ножны и пря­мую рукоять. В третьем варианте оружие вообще не нужно было извлекать из ножен: металлический наконечник ножен кодзи-ри сдвигался в сторону, открывая дульный срез. Такое комбинированное оружие име­ло несомненные преимущества для всех людей несамурайского звания, которым разрешалось носить только короткий меч или кинжал. Хороша владеть мечом они все равно не умели, а убить выстрелом в упор из такого оружия было вполне реаль­


но. Настоящий самурай никог­да не воспользовался бы та­ким оружием, не запятнав сво­ей чести. Поэтому, вероятно, и не встре­чаются варианты комбинации пистолетов с длинным мечом типа катана. На Запа­де, где не существовало столь строгих ог­раничений на ношение оружия для различ­ных классов общества, огнестрельное ору­жие нередко комбинировалось с длинным клинковым.
Среди предметов обихода, под которые маскировали пистолет, были футляр для кисти и курительная трубка. В первом слу­чае получалось оружие, называвшееся яда-ро-тэппо. Трубочка для кисти образовыва­ла ствол, а замок был сделан в виде черниль­ницы. В сложенном виде это оружие было неотличимо от письменных принадлежнос­тей. Курительную трубку еще проще было превратить в огнестрельное оружие, назы­вавшееся кисэру-тэппо. Для этой цели ее изготовляли из железа, а перед стрельбой закрывали дыхательное отверстие винтом.
Производилось также небольшое коли­чество крупнокалиберных (5,0 — 8,9 см)

Пистолеты тандзю


Крупнокалиберные мушкеты какаэ-дзуцу
мушкетов со стволами длиной около 0,6 м, которые назывались какаэ-дзуцу («ручная пушка»). Располагаемые на стационарных подставках, эти мушкеты использовались для пробивания бреши в воротах и других легких укреплениях, а также при обороне крепостей. Большинство из них были бо­гато украшены. В Японии не использова­ли переносных опор, подобных тем, что применяли европейские мушкетеры.
Японцы никогда серьезно не занимались производством и использованием пушек тайхо или о-дзуцу. Артиллерии, как рода войск, в Японии не существовало вплоть до XIX в. Они, конечно, признавали ее потен­циал, так как сами испытали мощь пушек во время корейских кампаний конца XVI в., но японская техника литья была недостаточ­но высока для производства пушек, которые могли бы сравниться качеством с получае­мыми ими от европейцев. Как только при­бывал иностранный корабль, сразу же на­чинались переговоры о приобретении во­оружений. Например, голландский корабль, на котором прибыл Уилл Адамс (первый ан­гличанин, посетивший Японию), в 1600 г. был конфискован Токугавой Иэясу. Это было незадолго до битвы при Сэкигахаре, но ни одно из его орудий не использовалось в этой или другой полевых битвах. Дело в том, что пушки были корабельными, и япон­цы смогли снять не более двух-трех ство-




лов. Так как колесный транспорт в Японии не использовался, все военное снаряжение тащили люди или лошади или перевозили на кораблях вдоль берега или устья рек. Со­ответственно в Японии не было такого по­нятия , как полевая артиллерия, и пушки ис­пользовались только для осады.
Типичным вооружением английского корабля в XVI в. были кулеврины, стреляв­шие 18-фунтовыми снарядами, и фальконе­ты, стрелявшие 1,5-фунтовыми снарядами. Таким образом, можно заключить, что до­ступные Японии орудия имели лишь не­большой калибр. До настоящего времени сохранилось несколько орудийных ство­лов. Два из этих орудий использовались при осаде Осаки: одно — осаждавшими, другое — осажденными. Первое имеет вес 135 кг и длину 3 м. Оно было сделано в 1610 г. Второе имело длину 2,9 м, калибр 90 мм и стреляло 8-фунтовыми снарядами. Поскольку сохранились только стволы, не­возможно сказать, как они крепились для стрельбы. Вероятно, какие-то деревянные лафеты использовались, но с откатом у этих орудий должны были быть проблемы. Сохранился интересный свиток того вре­мени, на котором изображено орудие, стре­ляющее с крепостной стены. Складывает­ся впечатление, что оно располагалось на куче рисовых тюков.
Еще один тип огнестрельного оружия, называемый хия-дзуцу, напоминает ма­ленькие пушки. Однако они никогда не применялись в бою, а предназначались, как и указывает их название, для метания ог­ненных стрел и пускания фейерверков на праздниках и в других подобных случаях.
Вопреки распространенному мнению, японские ружейные мастера не были в пол­ном неведении об успехах в развитии ог­нестрельного оружия в Европе в XVII и XVIII вв. Известен по крайней мере один пистолет с кремниевым замком (кремние­вое оружие называлось хиути-тэппо), а в запасниках одного музея в Англии хранит­ся японский колесцовый замок (оружие с колесцовым замком — курума-тэппо).


В период Эдо были весьма распространены фитильно-кремниевые замки, а в одном японском трактате описывается двустволь­ный пистолет с кремниевым замком. Зна­ли японцы и об изобретенном во второй по­ловине XVII в. в Европе байонете (штыке, вставлявшемся в отверстие ствола). В Япо­нии было известно два типа байонета: ме-чеподобный байонет дзюкэн и копьеподоб-ный байонет дзюсо. Все эти типы огне­стрельного оружия были редки не потому,
Аркебузир

НББР
что их не умели изготовлять, а потому, что тогдашнее пра­вительство и общественное мнение активно противодействовали лю­бым попыткам их изготовления.
Бум огнестрельного оружия в 1575 — 1625 гг. объясняется междоусобными вой­нами, которые в конце концов привели к объединению Японии, и социальным соста­вом армии. Постоянные войны этого пери­ода потребовали резкого увеличения чис­ленности армий, в результате чего в рек­руты стали брать простых необученных крестьян, образовавших низший класс во­енных — асигару. Для того чтобы научить их владеть мечом, копьем или луком, тре­бовалось несколько лет. И тут весьма кста­ти появляются аркебузы. Любому кресть­янину требовалось всего несколько дней, чтобы научиться стрелять из этого оружия с той меткостью, которую оно в то время допускало.
Это послужило одной из причин недо-любливания самураями огнестрельного оружия. Вторая причина заключается в том, что ружья были иностранные, а все иностранное в период Эдо (1603—1868 гг.) не одобрялось. Самурай с детства привык чтить предков и воспевать подвиги минув­ших столетий, а герои японских сказаний всегда пользовались только мечом, копь­ем или луком. Кроме того, именно меч счи­тался символом самурайского сословия. Грубая же практичность ружей, источав­ших удушающий дым, никак не могла срав­ниться с изысканностью и великолепием хорошего меча. Более того, на овладение мечом самурай тратил многие годы, дово­дя технику владения им до искусства. И ему никак не хотелось погибнуть бесслав­ной смертью от руки какого-нибудь крес­тьянина, нажавшего на спусковой крючок. Но самая главная причина того, что ружья в Японии практически не изготовлялись и не совершенствовались с XVII по XIX в., заключалась в отсутствии как внешних, так и внутренних врагов. В мирный период Эдо не было ни одной серьезной битвы. Надо думать, что если бы разразилась война, то японцы вспомнили бы об огнестрельном оружии.
В данном разделе намеренно не упоми­наются различные деревянные пушки (мо-кухо), пушки из папье-маше (харинуки-дзуцу), ручные и стационарные ракетницы, а также различные гранаты и противопе­хотные мины, якобы использовавшиеся ниндзя. Они достаточно подробно описа­ны в современной литературе по ниндзю-цу, однако их существование вызывает у автора, мягко говоря, сомнения. Дело в том, что ни один серьезный источник их не упоминает. Да и в Европе того времени (XVI—XVII вв.) вы не найдете ничего по­хожего. Никакая деревянная пушка или пушка из папье-маше не выдержит взрыва порохового заряда, она просто взорвется сама. Здесь следует вспомнить, сколько шума наделали так называемые «кожаные» пушки, применявшиеся в шведской армии в начале XVII в. Некоторые их образцы со­хранились до наших дней, так что это не миф. Но они сделаны из относительно тон­кой бронзы и лишь сверху обмотаны кожей и проклеены. И тем не менее они так часто разрывались и перегревались, что через несколько лет от них отказались.
Другая склонность современных нин-дзяведов — приписывать все изобретения в огнестрельном оружии исключительно хитроумию ниндзя. Якобы они первые вос­произвели европейские образцы, именно они усовершенствовали механизм, они же додумались до многоствольных систем и т. д. Нет, все описанное в данной главе было сделано обычными кузнецами-ору­жейниками, а применялось «простыми» са­мураями. Это не значит, что шпионы-ди­версанты его не использовали, но по срав­нению с регулярными армиями они были в значительном меньшинстве.
PP PD DP PP PP PD PP PP PP Qjp Qjp jpjp тто \то \то \ra "СТО \УО "СТО \ГО "СТО vZTO


Глава VI Древковое оружие

ейчас, наверное, трудно най­ти человека, который бы ни­чего не слышал о великолеп­ных японских мечах — «душе самурая». Некоторые слыша-
ли и о таком древковом оружии, как яри и нагината. Однако мало кто знает, что древковое оружие Японии было не менее разнообразно, чем средневековое евро­пейское оружие. По разнообразию форм оно, пожалуй, не уступает даже китайс­ким образцам.
Среди праздников японской религии синто есть праздник копий (яри-мацури), отмечаемый до сих пор. В программу выс­туплений этого праздника входят показа­тельные выступления с различным древко-вым оружием и соревнования на специаль­ных копьях (сиай-яри), снабженных на конце подушечкой. Раньше в синтоистских храмах в качестве амулетов раздавались миниатюрные копья, причем человек мог взять такое копье на год с условием вер­нуть два. Многие синтоистские священно­служители хорошо владели копьем, поэто­му термин осё может обозначать и масте­ра копья, и синтоистского священника.
Термин «древковое оружие» включает в себя любое оружие, составной частью ко­торого является древко. Все японское древ-ковое оружие можно разделить на несколь­ко больших групп:
с изогнутой боевой частью (пером);
с прямым наконечником. Сюда мы от­несем все оружие, имеющее один прямой клинок, или несколько клинков, но с пря­мым центральным;
со сложной боевой частью;
боевые топоры;
ударного действия.
Оружие с изогнутой боевой частью включает нагината, нагамаки и бисэнто. Нагината часто неправильно называется японской алебардой. Согласно принятой в оружиеведении терминологии алебарда объединяет свойства копья и топора. По­этому нагината и нагамаки скорее соот­ветствуют глефе или совне, так как с виду они представляют собой мечеподобный клинок, насаженный на древко.
Хотя точное происхождение нагината неизвестно, это оружие, безусловно, очень древнее. В настоящее время существуют две основные версии его происхождения. Согласно первой, нагината произошла от простого крестьянского орудия, использо­вавшегося для рубки. В начале III в. до н. э. крестьяне для этой цели прикрепляли острые камни на конец длинного деревян­ного древка. Позднее вместо камней стали использовать железо. Вторая, более прав­доподобная версия гласит, что где-то меж­ду II в. до н. э. и II в. н. э., во время ранних миграций, в Японию были занесены китайские «алебарды», которые позднее приобрели традиционную для нагината форму. Эту теорию подтверждают также археологические находки бронзовых нако­нечников китайского типа на Кюсю. По форме их можно отнести либо к очень ига­


роким наконечникам копий, либо к нагинатоподобным клинкам.
Несмотря на неопределенность, окру­жающую происхождение нагината, хоро­шо известно, что к X в. она уже широко использовалась в бою. К этому времени ос­новной ударной силой стала конница, а противостоять всаднику в ближнем бою с помощью одного только меча очень слож­но. Нагината же показала себя превосход­ным оружием ближнего боя. Благодаря воз­можности широкого размаха ее использо­вали для подрезания ног лошади и уничто­жения седока после его падения на землю. Однако вплоть до конца периода Хэйан (794—1185 гг.) нагината пользовались лишь пехотинцы и монахи-воины (сохэи). Благородные воины (буси) оценили досто­инства этого оружия только во время вой­ны Гэмпэй (1181 — 1185 гг.), явившейся переходной между периодами Хэйан и Ка-макура (1185 — 1333 гг.). В это время на-гината достигает особенно почетного ста­туса, и в результате широкого ее примене­ния были даже внесены изменения в саму­райский тип доспехов. Поножи (сунэатэ) непосредственно обязаны своим появлени­ем ранениям, наносимым воинами, воору­женными нагината. Огромную помощь оказала нагината и во время монгольских вторжений (1274 и 1281 гг.).
Формы клинков нагината в разные периоды
Нагината также пользовались женщи­ны из самурайских семей. Широко распро­страненным заблуждением является то, что женщины в ту эпоху были покорными и подчиненными. В действительности они были хорошо тренированными воительни­цами, свободно владевшими нагината и мечом. Одной из самых знаменитых вои­тельниц была Итагаки. Она славилась ис­кусством владения нагината и командо­вала гарнизоном из 3000 воинов в замке То-ридзакаяма. Когда отряд из 10 000 воинов, посланный сёгунатом Ходзё, окружил за­мок, Итагаки вывела свое войско из замка прямо в гущу воинов Ходзё и уничтожила значительное их число, прежде чем в кон­це концов была побеждена. Вне поля боя женщины пользовались нагината для са­мозащиты и защиты своих детей, когда мужчины были на войне или работали на полях. Благодаря внушительному размеру оружия, женщина могла им атаковать на безопасном расстоянии.
Появление в Японии огнестрельного оружия в середине XVI в. значительно из­менило тактику боя. Конница, как глав­ная ударная сила, уходит в прошлое, на смену ей приходят аркебузиры и копей­щики. Соответственно теряет свое значе­ние и нагината, постепенно становясь ис­ключительно женским оружием для само­обороны. В период Эдо (1603—1868 гг.), сравнительно спокойное время в феодаль­ной Японии, все японки должны были к 18 годам овладеть умением обращаться с нагината. В это время нагината была обычно пышно декорирована и считалась важной частью девичьего приданого. Жен­ская нагината была несколько легче муж­ской и всегда занимала почетное место в доме самурая, располагаясь над дверью в жилую комнату.
Нагината, копье и другое древковое оружие хранились в доме самурая или вы­страивались вдоль стены в арсенале в особ­няке даймё на специальных подставках яри-какэ. Эти подставки были предназна­чены для вертикального расположения древкового оружия, но если вес был слиш­ком велик, то оружие клали горизонталь­но на прибитые к стене колышки. Клинки нагината и копий сильно отличались ка­чеством изготовления. Сделанные знаме­нитыми кузнецами для благородных вой­

нов, они были наивысшего качества и име­ли ковку, конструкцию и шлифовку такие же, как у японского меча. Массовая же продукция не отличалась тщательностью изготовления.
Самая древняя нагината (цукуси-на-гината) имела металлическое кольцо у ос­нования наконечника, в которое вставля­лось древко.
Другой, очень редкий вид (нагината-но-саки), имел паз-тулью та-но-саки у осно­вания наконечника, в который вставлялось древко. Самый же распространенный вид (собственно нагината) имел длинный хво­стовик накаго, закрепляемый в древке.
Рассмотрим основные части нагината. Она имеет длинный изогнутый клинок, рас­ширяющийся к острию и заточенный по внешней кромке. Старые нагината име­ли сильно изогнутый и достаточно широ­кий клинок длиной от 0,6 до 1,2 м, закреп­ленный в древке длиной 1,2—1,5 м. Начи­ная с XIV в. наконечник нагината стано­вился все короче и с меньшим изгибом клинка, а длина древка увеличивалась. В период Эдо (1603—1868 гг.) сформирова­лась так называемая «классическая» фор­ма нагината — наконечник длиной от 0,3 до 0,7 м (обычно 0,6 м), закрепленный в древке длиной 1,8 м.
Как и у большинства японского древко-вого оружия, у классической нагината был хвостовик такой же длины или даже длин­нее самого клинка, который входил в тща­тельно вырезанное углубление в древке. Хвостовик накаго на нагината крепится в древке одним штырем мэкуги, хотя некото­рые из сохранившихся полос нагината име­



ют два отверстия для штырей (мэкуги-ана). На нагината может быть но может и не быть подпись мастера на хвостовике. Клинок, как правило, имеет дол, называемый нагината-хи, вернее это два коротких дола (бо-хи и соэ-хи), идущих параллельно. Клинок отде­ляется от древка классической круглой японской гардой цуба, а также иногда име­ет прямые или загнутые кверху крестови­ны хадомэ, использовавшиеся для париро­вания вражеских ударов.
Древки (эбу или нагаэ) нагината и про­чего оружия делались из отличного креп­кого дерева (как правило, дуба), хорошо выдержанного, тщательно обработанного и покрытого лаком (иногда и кусочками перламутра), а также обычно укреплялись и украшались металлическими полосами судзиганэ и кольцами сэмэганэ. Первые предотвращали перерубание древка, а вто­рые укрепляли его в тех местах, которые будут испытывать нагрузку при нанесении или парировании удара. У нагината (иног­да и у копья) древко обычно имело оваль­ное сечение, что облегчало определение направления лезвия при быстрых вращени­ях и перехватах. Кроме того, оно зачастую снабжалось обмоткой сэн-дан-маки.
В качестве переходной формы от пря­мого наконечника к изогнутому выступа­ет клинок нагамаки. Если наконечник на-гината имеет сильно изогнутый и расши­ряющийся к острию клинок, то наконеч­ник нагамаки значительно ближе к клинку японского меча. Кроме того, кли­нок нагамаки имеет линию, отделяющую острие от остальной части клинка (ёко-





тэ), а клинок нагината ее не имеет. Большинство нагама-ки имеют большее соотноше­ние длина наконечника/длина древка, чем нагината, и, таким образом, напомина­ют старые нагината.
Нагамаки появляются в период Муро-мати (1333 — 1573 гг.). Само слово «нага­маки» означает «длинная обмотка», что связано с тем, что многие предпочитали, чтобы их древки были обмотаны крест-на­крест, как рукоять японского меча. Нага-маки имеют большой тяжелый наконеч­ник, иногда утонченный вдоль обуха для уменьшения веса, вделанный в короткое древко (около 1,2 м длиной), и обычно они снабжены гардой цуба или крестовинами для защиты рук. Это оружие было доста­точно популярно даже в период Момояма (1573—1603 гг.), соседствуя с огнестрель­ным оружием и вытесняя нагината. Обычно им вооружались первые шеренги боевого построения войска.
Терминами нагамаки (или нагината) -наоси обозначают наконечник нагамаки (или нагината), которому придана форма полосы меча. В таком виде они могли ис­пользоваться для длинного или короткого меча (катана или вакидзаси).
Значительно менее распространенным оружием, относящимся к этой же группе, является бисэнто. Оно напоминает наги-ната, но имеет более массивный клинок и похоже на китайский «большой меч» да-дао. Бисэнто также имеет гарду и более мощный, чем у нагината, обух клинка, ко­торый используется не только для отбивов

Бисэнто
Оружие с изогнутой боевой частью
нагината

и отводов, но и для надавливания и конт­ролирования. Из-за большого веса рубя­щие удары бисэнто обычно проносные, а не фиксированные, но зато таким ударом не составляло большого труда снести го­лову не только человеку, но и лошади.

Детали
Исидзуки — подток (пробойник) на пяте
древкового оружия. Мунэ — обух клинка. Синоги — ребро клинка. Сэмэганэ — хомуты на древке. Сэн-дан-маки — обмотка древка. Сэппа — шайбы. Ха — лезвие. Хо — наконечник. Хо-саки — остриё. Хабаки — крепежная муфта. Цуба — гарда. Эбу (или нагаэ) — древко.

Сэмэганэ Эбу
/ I
шшштш
Синоги
Хабаки Ха
Мунэ
Сэн-дан-маки
Исидзуки

Цуба
Детали нагината
/ Л 7
н-маки цуба Ома /
Хо-саки

Оружие с прямым наконечником вклю­чает копье яри и его разновидности. Яри (термин появляется в период Камакура (1185 — 1333 гг.) — это общее название японских копий, самым древним из кото­рых было хоко, имевшее сначала бронзо­вый, а потом железный наконечник. Хоко имело ромбовидное в сечении перо длиной около 25 см и тулью для насаживания на древко; некоторые экземпляры имели так­же загнутый вниз крюк чуть выше тульи. Жители Цусима в древности пользовались разновидностью хоко с бронзовым нако­нечником — цукуси-боко.
Не менее древним было и тэбоко («руч­ное копье»), появившееся, очевидно, в пе­риод Нара (710—794 гг.). Оно имело пря­мой или слегка изогнутый однолезвийный клинок длиной около 0,3 м с выступающим ребром для усиления острия, которым можно было либо колоть противника, либо наносить ему короткие рубящие удары. Первоначально тэбоко имело короткое, обмотанное шнуром древко и, видимо, мог­ло использоваться и как метательное ору­жие, но в период Намбокутё (1336— 1392 гг.) оно развилось в настоящее копье с древком длиной 1,8 м. Его носили низко­ранговые самураи, и оно стало называться кикути-яри в честь семейства Кикути из Хиго, где получило развитие.
Наибольшее распространение копье получает во второй половине периода Му-ромати (1333—1573 гг.), а также в после­дующие периоды. Это было связано с по­стоянными междоусобными войнами и ро­стом значения пехотинцев асигару, для вооружения которых и требовались копья яри (правда, и самураи не брезговали этим оружием). В этот же период появляются и различные модификации древкового оружия.
Рассмотрим основные части копья яри. Классические копья яри имеют обоюдоос­трые клинки длиной от 0,15 до 0,90 м, а длину древка — от 1,8 до 2,5 м. Их держат двумя руками, применяя различные пере­хваты, колющие и рубящие удары и удары

Копьеносец с трофейными мечами и отрубленной головой

подтоком исидзуки. Однако в XV—XVI вв. на вооружении пехотинцев были копья дли­ной 3,0—3,6 м, а отдельные экземпляры до­стигали в длину 6,5 м (такие очень длин­ные копья назывались нагаэ-но-яри). Дли­на копий обычно варьировалась от клана к клану. Очевидно, что такими копьями не­возможно было работать в ближнем бою, и они использовались против кавалерии только первыми шеренгами боевого по­
Ода Уэсуги Тоётами Такэда Токугава Ходэё
Длины копий у копьеносцев разных кланов


строения. Их держали правой рукой около торцевого конца древка и выбрасывали вперед через левую руку, которая одновременно служила направляющей; для снижения тре­ния у них иногда были металлические труб­ки с защитой для кисти. Некоторые копья были снабжены металлическими крестови­нами хадомэ, на расстоянии около 0,3 м ниже наконечника, которые можно было использовать для парирования ударов меча или ими можно было захватить ноги про­тивники и свалить его на землю.
Так же как и нагината, яри имело гар­ду цуба, полосы судзиганэ и укрепляющие кольца сэмэганэ. Иногда к древку копья возле наконечника крепились банты или кисти, целью которых было впитывать кровь, стекающую по наконечнику. Кроме того, они дезориентировали противника в бою и служили знаком отличия и принад­лежности к определенному клану на мар­ше. Подобно нагината, верхнюю часть древка (в которую входил хвостовик нако­нечника) лакировали и обматывали шнуром (сан-дан-маки), нижняя же часть древка обычно была просто из полированного де­рева. Древки у яри, как правило, были круг­лыми или многогранными, а не овальными и делались из дуба или, реже, бамбука.
Все множество вариантов копья яри можно разделить на два основных вида — су-яри (или сугу-яри) (с прямым пером) и кама-яри («копье-серп») (с одним или дву­мя дополнительными поперечными клин­ками). Японцы, со своей страстью к тер­минологии, придумали отдельные названия для описания каждого типа копья.
Детали копья яри
Исидзуки — подток (пробойник) на пяте
древкового оружия. Мунэ — обух клинка. Сая — ножны. Синоги — ребро клинка. Сэн-дан-маки — обмотка древка. Сэмэганэ — хомуты на древке. Сэппа — шайбы. Ха — лезвие.
Хабаки — крепежная муфта.
Хо — наконечник.
Хо-саки (или яри-саки) — остриё.
Хоримоно — гравировка.
Цуба — гарда.
Эбу (или нагаэ) — древко.

Детали копья яри


Прямой наконечник (су-яри)


трехгранного
сечения (санкаку-яри) ромбического
сечения (рё-синоги-яри)
Яри с пером трехгранного сечения на­зывается санкаку-яри, с пером ромбичес­кого сечения — рё-синоги-яри. Копье с пером в виде листа бамбука получило на­звание сасахо-яри. Исключительно длин­ные су-яри называются оми-яри. Копье с укороченным древком для боя внутри по­мещения называлось тэ-яри. Оно имело общую длину 2,1 м, из которых 0,15 м при­ходилось на наконечник. В отличие от «классических» яри, которые крепятся в древке с помощью хвостовика накаго, фукуро-яри имеет тулью, в которую встав­ляется древко.
Самым известным типом кама-яри яв­ляется дзюмондзи-яри, называемое также





Воин с древковым оружием дзюмондзи-яри
магари-яри. Это оружие имеет централь­ный прямой клинок и два поперечных боко­вых клинка эда одинаковой длины, слегка загнутые вверх. Обычно все клинки были обоюдоострыми и лежали в одной плоско­сти. Однако изредка встречались и другие варианты: например, центральный клинок мог быть заточен только с одной стороны. Дзюмондзи-яри с центральным клинком, повернутым на 90 градусов так, что плос­кости клинка были обращены к боковым клинкам, назывался тэ-тигаи-дзюмондзи-яри. Это копье наделялось сверхъестествен­ной силой, способной якобы охранить дом от враждебного воздействия. С течением времени оно становится церемониальным оружием, которое несли в богато украшен­ных ножнах с геральдическим узором впе-

—iiiiiiiiiiiffliiiiiiiK ^
Древковое оружие катакама-яри и ситамуко-дзюмондзи-яри



реди официальной процессии с участием даймё и других высокопоставленных лиц.
Катакама-яри имеет один поперечный клинок или поперечные клинки разной дли­ны. Высказывалось мнение, что катакама-яри представляют собой результат почин­ки сломанного бокового клинка дзюмонд­зи-яри. Согласно легенде, Като Киёмаса — знаменитый боевой генерал, ветеран корей­ской экспедиции 1592 г. — часто охотился в Корее на тигров. Во время одной из таких охот гигантский тигр откусил одно из боко-вьгх клинков его дзюмондзи-яри. Однако Като Киёмаса победил тигра с помощью теперь уже катакама-яри, полностью оце­нив возможности этого оружия. В редких случаях боковые клинки могли быть направ­лены вниз. В таком случае к названию клин­ка добавляется приставка ситамуко, напри­мер, ситамуко-кама-яри или ситамуко-дзюмондзи-яри.
Отдельно стоят еще два типа японских копий. Первое — каги-яри — очень похо­же на обычное копье яри, но имеет крюк (а не боковой клинок) у основания нако­нечника, загнутый вверх и предназначен­ный для блокирования и захвата оружия противника. Второе — бисямон-яри — представляет собой оружие, центральный клинок которого по бокам снабжен двумя боковыми клинками в форме полумесяца.
Однако не все копья были столь «явны­ми». Японцы всегда любили маскировать не только оружие, но и его длину. Поэто-








6*






131

му существовало огромное количество оружия, замаски-
рованного под обычные палки, шесты, посохи и прочие обычные предме­ты. Наконечник копья мог отстреливаться или отвинчиваться, оставаясь на цепи; внутри древка могла располагаться цепь с грузиком; известны были и телескопичес­кие копья. Реально существовавшие и вы­думанные образцы прекрасно описаны в современной литературе по ниндзюцу. Од­нако, так как это оружие не являлось мас­совой продукцией, используемой военны­ми, мы не будем на нем подробно останав­ливаться и приведем только один пример оружия, применявшегося и самураями для выполнения секретных заданий: замаски­рованное под безобидный с виду посох пилигрима, сякудзё-яри имело скрытый, выскакивающий наконечник копья.
Для охоты на медведя японцы приме­няли куда-яри («копье с трубкой»), кото­рое имело короткую (около 10 см) трубку с круглой гардой, свободно перемещающу­юся вдоль древка. Это копье держали од­ной рукой за трубку, а другой производи­ли тычки, двигая копье взад-вперед через трубку. Подобные трубки (также называв­шиеся куда-яри) использовались и на дру­гих типах копья для увеличения скорости тычковых ударов. Японские рыболовы при­меняли гарпун мори и специальное рыбо­ловное копье тисима-яри.
На пяте древка как нагината, так и ко­пий яри монтировался подток исидзуки. Он выполнял две основные функций: слу­жил противовесом наконечнику и допол­нительным поражающим элементом.

Знатный буси на коне носил копье при­крепленным к правой ноге или стремени с помощью железной или медной опоры для копья яри-атэ (иногда называемой также яри-хасами или яри-саси). Пехотинцы асигару носили свои копья (и часто копья своих офицеров) на плечах.
Все описанные выше яри, кроме тэбо-ко, не были предназначены для метания. Однако неверно думать, что японцы не употребляли метательные копья. Самым известным их типом является утинэ — ко­роткий тяжелый дротик с оперением общей длиной около 45 см, из которых 8—15 см приходится на трех-четырехгранный нако­нечник. Он появился в конце XIV в. и сра­зу получил быстрое распространение. В ближнем бою им можно было колоть или бросать как дротик, а на более далеком расстоянии его можно было бросать как нож, держа за наконечник. Более поздние образцы имели большое оперение для ста­билизирования полета и выемку (ушко) (как у стрел для тетивы), которая, учиты­вая, что оружие было метательным, была, вероятно, чисто декоративной. Сохранив­шиеся с периода Эдо образцы этого ору­жия обычно имеют шнур с кисточкой наподобие темляка для надевания на запяс­тье, проходящий через древко около выем­ки и указывающий на тенденцию использо­вать утинэ скорее как колющее оружие, чем как метательное. Более длинными и мощ­ными дротиками были нагэ-яри, или нагуя; в отличие от утинэ они не имели оперения и короткое древко сужалось к концу, про­тивоположному наконечнику. Существова­ло и еще одно маленькое, легкое копье, ко-

Типы подтока исидзуки Метательное копье нагэ-яри

Типы наконечников и ножны к ним
^bd^T I » ' ' .' 1 .' :-ir
i '
торое могло использоваться и для ближне­го боя, и для метания — макура-яри. Его клали ночью сбоку от кровати.
Все японское древковое оружие в обя­зательном порядке снабжалось лакирован­ными ножнами, а также матерчатыми чех­лами для них. Изготовление ножен для раз­ветвленного древкового оружия требова­ло большой изобретательности от их изготовителей. Копьеносцы разных кланов имели различной формы ножны с особой отличающейся отделкой, например рельеф­ной или гладкой лакировкой или покрыти­ем чехлов короткими или длинными воло­сами. Волосы использовались не только в декоративных целях, но также для предох­ранения от дождя.
Древковое оружие со сложной боевой частью. Интересным оружием типа боевых вил была сасумата, иногда называемая также футомата-яри. Оружие имело раз­двоенный наподобие рогатки металличес­кий наконечник, заточенный по внутренней кромке, и часто использовалось в средние века пожарными и японскими полицейски­ми при задержании противника, воору­женного мечом. Японским аналогом бое­вых грабель было кумадэ («медвежья


лапа») — граблевидное ору­жие со множеством загнутых шипов и/или клинков, напоми­нающее тяпку. На изображениях этого ору­жия часто можно видеть цепь, намотанную вокруг древка, которая, по-видимому, при­креплялась к запястью или доспехам, что­бы не потерять оружие в бою. Кумадэ ис­пользовалось для взбирания на стены зам­ка, при взятии на абордаж вражеского суд­на и для захватывания вражеского воина за доспехи сверху (со стены или лошади) или снизу (для стаскивания его с лошади). По­лицейские использовали также содэ-гара-ми, оружие с несколькими расходящими­ся в стороны крюками, которым они запу­тывали рукава правонарушителя, чтобы не дать ему воспользоваться оружием. На флоте использовался похожий абордажный крюк ути-каги.

Кумадэ
Содэ-гарами

Гэккэн
Ягара-могара
Оружие со сложной боевой частью
Древковым оружием, вероятно, не имевшим аналогов в Европе, были гэккэн и ягара-могара. Гэккэн имело боевую часть


Использование гэккэн в бою
Jiff-
в форме полумесяца и иногда дополнительный боковой кли­нок, загнутый немного вниз. Ягара-могара — оружие, которое имело многозубчатый шипастый Т-образный нако­нечник, насаженный на древко, верхний ко­нец которого был укреплен железными по­лосами с шипами, чтобы его нельзя было ни разрубить, ни схватить. Это необычное ору­жие — пожалуй, единственное, которое не могло быть снабжено ножнами, — в пери­од Эдо (1603-1868 гг.) стало излюбленным оружием полицейских и использовалось для захвата преступника невредимым, как тре­бовал закон того времени.
Отдельного упоминания заслуживают серпы — оружие, имеющее клинок, закреп­ленный под прямым углом к древку. Укреп­ленный на длинной рукояти, серп (кама) превращается в очень опасное древковое оружие. Наигама (также называемоероку-сякугама — «серп длиной в 6 сяку») име­ло древко длиной до 1,8 м, a o-гама («боль­шой серп») — до 1,2 м. Эти виды оружия, часто встречающиеся в хрониках и на рисунках XII—XIII вв., исполь­зовались для подрезания ног ло­шадям, в качестве багров во флоте, для обрубания морс­ких водорослей, затрудняв-
Воин с масакари
ших движение лодок на мелководье. Ими можно было не только резать, но и нано­сить удары, подобные ударам клевцом. Сюда же можно отнести и тоэй-ноборига-ма — древковое оружие длиной 1,7 м, име­ющее навершие в виде узкого топора с за­точенной нижней кромкой, как у серпа.
Короткий серп с присоединенной к ру­кояти цепью — нагэ-гама или кусари-гама — использовался японскими воина­ми при обороне замков и крепостей: его бросали в осаждавших, а затем тут же вы­дергивали назад с помощью цепи.

Боевой молот Оружие ударного действия
Секира оно
Боевые топоры. В Японии боевые топо­ры и секиры не получили большого распро­странения, вероятно, в силу отсутствия в какой-либо период истории тяжелых лат­ных доспехов, которые требовали столь мощного и тяжелого оружия. В музеях со­хранились каменные топоры райфу и же­лезные — фуэцу. Но наиболее известен бо­евой топор масакари, имеющий древко (топорище) длиной до 2 м и тяжелый по­лукруглой формы наконечник с массивным


обухом. Изображения воинов, вооруженных этим оружием, встречаются на рисунках, от­ражающих события периода Камакура (1185—1333 гг.), но, очевидно, оно было оружием лишь избранных, обладающих до­статочной физической подготовкой. Секи­ра оно имела более широкое лезвие и ме­нее массивный обух, иногда имеющий фор­му бойка в форме свитка. Общая длина оно доходила до 1,8 м, и носили ее в ножнах, закрывающих только лезвие клинка. Она была излюбленным оружием горных от­шельников ямабуси, которые использова­ли ее как для прокладывания дороги сквозь горные заросли, так и для самообороны. Оба вида оружия могли использоваться для раз­грома ворот или дверей укрепления врага.
Древковое оружие ударного действия. До наших дней хорошо сохранились не­сколько экземпляров древних каменных палиц сэки-бо, которыми пользовались еще до периода Ямато (300—710 гг.). Общим японским термином для обозначения ме­таллической палицы служит тэцубо. Вес тэцубо варьировался от 4 до 9 кг. Более спе­цифическим оружием, разновидностью тэ-цубо, является железная или деревянная па­лица канабо, имеющая восьмигранное сече­ние рабочей части (диаметром около 0,16 м) и круглую рукоять с утолщением на кон­це, в которое вдевалось кольцо. Общая дли­на канабо составляла около 1,5 м, а рабо­чая часть часто имела гвозди или шипы. Же­лезную палицу кирикобу носила дворцовая стража в императорском дворце.
Японский боевой молот напоминал по форме пузатую бочку, закрепленную на длинной рукояти. Боевая часть была дере­вянной и иногда оковывалась железом. В отличие от тэцубо и канабо, которые счи­тались оружием самураев, боевой молот был оружием простолюдинов.
Интересным оружием типа замаскиро­ванного цепа было фэрудзулэ. Оно пред­ставляло собой длинный полый шест дли­ной около 1 м с железным шаром на цепи, убранным внутрь. При правильном взма­хе такой палкой шар с огромной силой вы­летал наружу. Оружием, очень похожим на ягара-могара, был полицейский посох цу-кубо. Он имел длину 1,8—2,2 м и Т-образ­ную форму, но в отличие от ягара-могара не имел шипов на боевой части.
Широко применялись в Японии и различ­ные палки. Хотя в большинстве случаев это было оружие крестьян, иногда не брезгова­ли ими и самураи. Последние использовали обычно шест бо, как правило, в относитель­но мирное время, не на полях сражений. Так, большинство самурайских школ воинских искусств включали в свою программу техни­ку владения шестом (бо-дзюцу). Крестьяне же в Японии использовали чаще всего про­сто бамбуковый кол такэ-яри, которым пос­ле битвы добивали тяжелораненых воинов, чтобы ограбить их.
Шесты (палки) можно разделить на две группы. Первая включает длинные шесты, длина которых равнялась длине древка ко­пья (хассяку-бо) или древка нагината (ро-кусякубо). Вторая группа представляет пал­ки длиной с очень большой меч (например, нодати) — дзё и собственно бо — или с обычный длинный меч (тати, катана) — ханбо.
Таким образом, длина шеста бо коле­балась от 1,6—2,8 м, но чаще всего была 1,8 м (рокусякубо — «бо длиной в 6 сяку»). Они могли иметь круглое (марубо), шес­тигранное (роккакубо), восьмигранное (хаккакубо) или, значительно реже, квад­ратное (какубо) сечение. Встречаются так­же бамбуковые (такэбо) шесты и элипсо-видные в продольном и поперечном сече­нии бо. Цельнометаллическое копье без выраженного наконечника (боевой лом) в Японии известно под названием тэтю.
Не меньшую известность и популярность имели и более короткие палки —ханбо и дзё. Последняя разновидность до сих пор исполь­зуется японскими полицейскими. Длина дзё обычно составляла 1,2 м, а ханбо — 1,0 м. Так же как и шесты, они могли быть круг­лыми, квадратными, шестигранными, вось­мигранными или сделанными из бамбука.
PP PD DP pp PP PP PP PP pp pp pp pp
\ra "сто \ra \ra \ra \то "сто "сто тга


Глава VII
Мечи
Классификация мечей
понские мечи классифициру­ют по длине клинка, по вре­мени изготовления и по типу оправы.

По длине клинка
Дайто (большой меч), или о-дати (большой тати). Клинок более 2 сяку дли­ной (более 60 см). Наиболее известными представителями являются катана, тати и его разновидности, а также нодати.
Сёто (малый меч), или ко-дати (ма­ленький тати). Клинок длиной от одного до двух сяку (30-60 см). Сюда относятся вакидзаси, коси-гатана, тиисаи-гатана.
Кинжалы. Длина клинка менее одно­го сяку (30 см). См. раздел «Кинжалы и ножи».
По времени изготовления
Как ни странно, но по этому вопросу исследователи японского меча так и не при­шли к единому мнению. Существуют раз­ные временные классификации:
1. > дзёкото («древние мечи») — до 795 г.
> кото («старые мечи») — 795—1596 гг. синто («новые мечи») — 1596—1624 гг. синсинто («новые новые мечи») —
1624—1876 гг.
> гэндайто («новейшие мечи») — 1876—1953 гг.
> синсякуто («современные мечи») —
с 1953 г.
2. > дзёкото («древние мечи») — до 900 г.
> кото («старые мечи») — 900—1530 гг. синто («новые мечи») — 1530—1867 гг. синсинто («новые новые мечи») — с 1868 г.
кото («старые мечи») — до 1596 г. синто («новые мечи») — 1596—1781 гг. синсинто («новые новые мечи») — 1781 — 1868 гг.
синсякуто («современные мечи») —
с 1868 г.
дзёкото («древние мечи») — до 795 г. кото («старые мечи») — до 1596 г. синто («новые мечи») — 1596—1781 гг. синсинто («новые новые мечи») — 1781 — 1876 гг.
гэндайто («новейшие мечи») — с 1876 г. синсякуто («современные мечи») — мечи, сделанные ныне живущими куз­нецами
Из приведенных классификаций видно, что почти все выделяют древние прямые мечи в группу дзёкото. Так как точное время исчезновения прямых мечей и по­явления классического изогнутого меча нихонто неизвестно, варьируется и дли­тельность периода дзёкото. После него следует период кото, который продлил­ся до 1596 г.


Вплоть до конца XVI в. было много взлетов и паде­ний в искусстве изготовления меча, но в целом это время расцвета япон­ских мечей, большая часть которых была произведена 5 знаменитыми школами го-кадэн. Далее некоторые авторы выделя­ют дату 1623 г. как границу между перио­дами синто и синсинто. Считается, что в это время, когда еще маячила возмож­ность новой войны, мечи сохраняли свое утилитарное значение, а позднее кузнецы стали делать их явно более вычурными. Начиная с 1781 и до 1876 г. (когда зако­ном было запрещено ношение мечей) куз­нецы пытались возродить традиции гока-дэн периодов Камакура и Намбокутё. С 1876 г. до конца Второй мировой войны традиционными методами было произве­дено очень мало мечей. Затем последова­ла оккупация Японии и общий запрет на производство и ношение мечей, который был снят только в 1953 г. С тех пор мно­гие кузнецы возрождают традиции изго­товления мечей.
Учитывая большинство этих факторов, автору кажется наиболее логичной первая система классификации, которой и будем придерживаться.

слово «тати», так же как слово «цуруги» или слово-суффикс «то», использовались просто как синонимы слова «меч». Поэто­му, чтобы отличать древние прямые одно-лезвийные мечи от более поздних изогну­тых мечей с характерной оправой, которая будет описана ниже, первые мы будем на­зывать тёкуто, а вторые — тати. Их но­сили лезвием вниз, подвешивая к поясно­му ремню.
Существовало много различных типов тёкуто, которые классифицируются на основе форм головок рукояти: головка в форме кольца — суканто-но-тати (ис­пользовался до IV в.), полая головка в фор­ме луковицы — кабуцути-но-тати (IV— V вв.), головка в форме кулака — кэйто-но-тати (V—VI вв.), кольцевидная голов­ка с силуэтными изображениями живот­ных — канто-но-тати (VI—VII вв.), квад­ратная головка — хото-но-тати (середи­на VI — VIII вв.), головка с завитками — варабитэ-но-тати (середина VII века —



Суканто-но-тати
I M˜FMWI
По
типу оправы
Кабуцути-но-тати
Древние прямые мечи, относящиеся к периоду дзёкото, были прямыми и одно­ручными. Самые древние из них имели однолезвийный клинок и назывались те-куто («прямой меч»). В японском языке они, однако, более известны как тати (не путать с типом оправы более поздних ме­чей). Вообще существовало 4 различных комбинаций иероглифов, используемых для обозначения различных типов мечей, но читающихся с одинаковым произноше­нием «тати». Например, древние прямые мечи с клинком длиной более 60 см запи­сывались одной парой иероглифов тати, а более короткие мечи обозначались дру­гой па-рой. Более того, в сложных словах


Кэйто-но-тати


Хото-но-тати


Канто-но-тати
х
Варабитэ-но-тати Типы прямого меча тёкуто


середина IX в.), округлая головка — энто-но-тати.
Большинство этих мечей имело отно­сительно узкий клинок, иногда с неболь­шой внутренней кривизной (в отличие от более поздних мечей с внешней кривиз­ной). Исключение составляет варабитэ-но-тати, который имел широкий и тол­стый клинок. Только кабуцути-но-тати был снабжен относительно крупной оваль­ной гардой, в остальных мечах рукоять от­делялась от клинка лишь небольшим вали­ком. Полосы мечей, вероятно, выковыва­лись из одного типа стали (а не из разных типов стали, как позднее) и имели прямую нечеткую линию закалки. Это, по-видимо­му, являлось результатом использования металла низкого качества, а также недоста­точно умелой ковки и закалки. Меч носи­ли в ножнах, покрытых листовой медью и украшенных перфорированными узорами. Считается, что многие из этих мечей были завезены из Китая или Кореи или, по край­ней мере, копировались с континентальных моделей.
Древние прямые обоюдоострые мечи назывались кэн или цуруги и появились не­сколько позже тёкуто. Мечи кэн имели прямой обоюдоострый клинок, небольшую головку рукояти и незначительную гарду. Последняя имела форму или небольшой шайбы, или представляла собой крестови­ну, получившую название си-тоги-цуба (так как по форме напоминала жертвенный ри­совый пирог Синто с тем же названием), и обладала скорее декоративной функцией. Клинки этих мечей обычно имели длину около 60—70 см (хотя длина клинка одно­го сохранившегося экземпляра достигает 223,5 см, но это скорее исключение) и про­стую ромбовидную форму в сечении, бо­лее или менее плоскую. Центральное реб­ро на каждой стороне могло отсутствовать или даже быть заменено долом. На рукоя­ти иногда помещалось изображение вадж-ры. Меч носили лезвием вниз в ножнах, подвешенных на левом боку. Мечи кэн если и были боевым оружием, то весьма непродолжительное время. В основном они использовались для религиозных це­ремоний.
В ранний период Хэйан (794—898 гг.) появляется несколько промежуточных форм между прямыми мечами тёкуто и классическим изогнутым мечом тати. На­пример, клинок меча когарасумару был изогнутым, с полуторной заточкой, а меч кэнукигата-тати имел очень широкий клинок с сильным изгибом ближе к хвосто­вику и сквозной вырез на рукояти кэнуки-гата-мэнуки, расширяющийся к концам. Рукоять и клинок у меча кэнукигата-тати были сделаны из одного куска стали.
Древние мечи
Кэн

Кэнукигата-тати


Оправа дзиндати-дзуку-ри, или тати-косираэ. К это­му типу оправы относятся мечи ранней эпохи кото, а также богато декорированные тати более позднего вре­мени, носимые кугэ (придворной знатью), даймё и самураями высокого ранга в тор­жественных случаях. Мечи в оправе дзин-дати-дзукури всегда носят лезвием вниз, подвешенными у бедра с помощью шнура, который пропускают через кольца или пет­ли (обитори) на ножнах.
Существуют разные варианты этой оп­равы. Очень строгий этикет регламентиро­вал оправу придворного меча для различ­ных чинов и рангов и для разных церемо­ний. Было более 11 разновидностей, отли­чавшихся формой и украшением гарды, цветом и орнаментом лакировки на нож­нах, числом и расположением фамильных гербов мои, стилем деталей эфеса и ножен.
Император, кугэ, сёгун и высшего ран­га даймё носили богато оправленный сёд-зоку-тати («придворный мундирный меч»), также называвшийся син-но-тати («настоящий тати»). При прямом или слегка изогнутом клинке он имел длинную покрытую кожей ската рукоять, усыпанную полудрагоценными камнями, гарду сито-ги-цуба в форме крестовины с петлями с обеих сторон; металлические детали обыч­но были позолоченные или даже цельно-золотые.
Придворные среднего ранга и большин­ство даймё, приезжавших ко двору на


Детали оправы итомаки-но-тати
Амаои — металлические полосы, идущие с двух сторон ножен мечей дзиндати-дзу-кури и удерживаемые обручами сэмэга­нэ (если их несколько) или обручом си-бабики (если он только один).
Аси — обручи на ножнах мечей, оправлен­ных в стиле дзиндати-дзукури, к кото­рым крепится обитори, верхний обруч (ближе к рукояти) назывался ити-но-аси, нижний — ни-но-аси.
Асима — часть ножен меча между обруча­ми аси.
Иси-дзуки — наконечник ножен мечей, оп­равленных в стиле дзиндати-дзукури.
Кабуто-ганэ — головка рукояти у мечей, оп­равленных в стиле дзиндати-дзукури.
Кутиганэ — металлическое кольцо, охва­тывающее устье ножен (коигути).
Мэкуги — крепежный штырь, проходящий через рукоять и хвостовик меча.
О-сэппа — большие шайбы.
Самэ — кожа ската, которой покрывалась цука.
Сая — ножны.
Сая-ито — обмотка ножен.
Сэмэганэ — обруч на ножнах.
Фути — муфта на рукояти.
Цуба — гарда.
Цука — рукоять.
Цука-аи — орнамент на рукояти.
Цука-ито — обмотка рукояти.

Меч сёдзоку-тати






Цука Цука-аи Мэкуги Фути Кутиганэ Обитори Сая Ажаои Иси-дзуки

Ити-но-аси Детали оправы итомаки-но-тати



время, носили кугэ-тати или эфу-но-тати («меч дворцо­вой гвардии»), в общем, такой же как описанный выше, но без драгоцен­ных камней. Вместо них рукоять украшал ряд позолоченных шляпок гвоздей в фор­ме кучек риса (тавара-бё). Придворные первых четырех рангов в период Мурома-ти носили сира-тати («белый тати»), ко­торый имел серебряные детали оправы. Их вассалам предписывалось иметь куро-тати с оправой из черного сплава сякудо с позолоченными украшениями на рукоя­ти (мэнуки) и гербом владельца.
С доспехами носили итомаки-но-тати («меч, обмотанный ниткой»), кото­рый позднее был известен как соя-маки-но-тати («меч с обмотанными ножнами»). Носили этот меч и всадники. У него не только рукоять была обмотана шелковым шнуром, но и верхняя часть ножен. Обмот­ка была, как правило, белая, на основе из пурпурной и золотой парчи и покрывала часть ножен, которую обычно хватали ле­вой рукой, вытаскивая меч. Мечи хиру-маки-но-тати имели спиральную обмот­ку полоской кожи под лаком. У меча кава-дзуиуми-маки-но-тати вся нижняя часть ножен, а также гарда были покрыты кожей для защиты от непогоды и повреждений. Крупные военачальники носили меч сирид-зая-но-тати, у которого все ножны ниже обмотки были покрыты мехом тигра или вепря, простирающимся до конца ножен.
Кабуто-ганэ и иси-дзуки были одина­ковыми по форме и размеру (обычно око­ло 2,5 см) и имели большие вырезы на обе­их сторонах, так чтобы оставалась видна поверхность рукояти или ножен. От ка-буто-ганэ отходили две металлические ручки, соединяющиеся на одной стороне и образующие маленькое кольцо, называ­емое мусуби-ганэ или сару-тэ («руки обезьяны»). К этому кольцу крепился тем­ляк цуё-но-о, состоявший из короткого ко­жаного двойного шнура с металлически­ми наконечниками цуё и зажимом кохад-зэ посередине. Иногда иси-дзуки допол­нялся металлическими полосами амаои, идущими с разных сторон ножен, закреп­ленных на определенных расстояниях ме­таллическими обручами, называемыми сэ-мэганэ. Если же наконечник ножен был короткий, имелся только один обруч, рас­полагавшийся на одной четверти длины ножен и известный как сибабики. Между ним и устьем ножен помещалось два об­руча аси грушевидной формы, причем каждый имел украшенный выступ с про­долговатой прорезью для двух коротких ременных петель (из замши или золотой парчи), называемых обитори, и к ним уз­лом привязывался длинный узкий ремень из замши или жесткой золотой парчи, ко­торый обматывался на талии и завязывал­ся узлом или, реже, прикреплялся метал­лической пряжкой. У некоторых тати, носимых с доспехами, обитори заменя­лись цепочками кусари (например, у меча хёкогусари-но-тати).
На рукояти мечей в оправе дзиндати-дзукури помещался орнамент цука-аи («эфесная пара»), соответствовавший украшению мэнуки у мечей в оправе букэ-дзукури, и обычно представлявший собой сочетание из трех повторявшихся гербов владельца мон, сделанных из позолоченно­го металла или золота. На ножнах мечей тати никогда не находят маленьких но­жей (ко-гатана, когай и т. п.).
Оправа букэ-дзукури, или ути-гата­на косираэ. Мечи, оправленные в этом стиле, носили засунутыми за пояс, а не подвешенными сбоку, как дзиндати-дзу-кури. Поэтому на ножнах отсутствовали обручи аси, а вместо них имелся выступ куриката, через который пропускался шнур сагэо. Это, а также расположение подписи мэи на хвостовике полосы меча (см. раздел «Терминология полосы меча») являются основными отличительными чертами оправы букэ-дзукури от дзинда-ти-дзукури.
Наиболее известный вид мечей стиля букэ-дзукури — это катана (дайто) и вакидзаси (сёто). Вакидзаси являлся


* Лицевая сторона меча омотэ — сторо­на, обращенная от тела при ношении меча. Обратная (тыльная) сторона (прилегающая к телу) называется ура. Мечи в оправах дзин-дати-дзукури и букэ-дзукури имеют сторо­ну омотэ с разных сторон от лезвия.
Детали оправы букэ-дзукури
Касира — головка рукояти у мечей, оправ­ленных в стиле букэ-дзукури.
Кодзири — наконечник ножен у мечей в сти­ле букэ-дзукури; может отсутствовать, тогда оконечность ножен просто закруг­лена и отлакирована так же, как и все ножны.
Коигути — «рот карпа»; вход в ножны (или кутиганэ, если устье ножен охватыва­ется металлическим кольцом).
Куриката — выступ с прорезью, располо­женный на расстоянии одной шестой длины меча ниже коигути на лицевой стороне ножен омотэ* , через который проходит шнур сагэо.
Мэкуги — крепежный штырь, проходящий через рукоять и хвостовик меча.
Мэнуки — орнамент на рукояти меча.
Сагэо — шнур на ножнах меча.
Самэ — кожа ската, которой покрывалась пука.
Сая — ножны.
Сэппа — пара овальных металлических шайб, охватывающих хвостовик с обеих сторон гарды.
Фути — муфта на рукояти.
Цуба — гарда.
Цука — рукоять.
Цука-ито — обмотка рукояти просто уменьшенной копией катана. Вместе они образовы­вали дайсё («большой и ма­лый»). Если же все детали оправы дайсё были выдержаны в едином стиле, то эта пара называлась дайсё-сороимоно.
К этому же типу относится и коси-га-тана — короткий меч, который носили в паре с тати. Раннее название — танто, но позднее под танто стали понимать кин­жал типа ёрой-доси. У коси-гатана не было гарды, но иногда были маленькие ножи (ко-гатана, когай и др.). Коси-га-тана использовался в ближнем бою, его носили в помещении и применяли в слу­чае необходимости для самообороны. Сре­ди купечества, которому запрещено было носить длинный меч, большое распростра­нение получил тиисаи-гатана. Этот меч похож на вакидзаси, но отличается очень богатой оправой и аляповато лакированны­ми ножнами, что отражает стремление к богатству и показухе их владельцев, в про­тивоположность более скромному (в иде­але) вкусу самураев.
Очень редко И обычно на коротких ме­чах, оправленных в стиле букэ-дзукури, встречается маленький крючкообразный выступ, направленный в сторону рукояти и называемый сори-цуно или ориганэ. Он располагается на внешней стороне ножен омотэ и служит для того, чтобы не дать ножнам выскользнуть вперед из-за пояса.
Ножны мечей оправы букэ-дзукури ча­сто имели расположенные возле устья про­рези (хицу) для ножей ко-гатана, когай, вари-баси (или вари-когай) и умабари. В этом случае на ножнах появлялась еще одна деталь — урагавара, представляющая

Сая
Детали оправы букэ-дзукури
Цука Цука-ито Мэнуки Фути Цуба Сэппа Куриката
k Касира Самэ Мэкуги Коигути Сагэо
\
Кодзири

Пара мечей дайсё
Короткий меч коси-гатана:

стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>