<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

равной 23з =0,125 фунт/кубический дюйм.
В целях удовлетворения практических потребностей М. В. Ломоно­совым, Т. Е. Ловицем и другими академиками был определен удельный
Ю Н. А. Шостьин
145


s Секстан XVIII в. ГЭ

^ вес различных руд, минералов, соли, угля, торфа и пр. В последней четверти XVIII в. такие определения выполняли частично и по заданиям Вольного экономического общества, | возникшего в 1766 г. и уделявшего особенное 1: внимание сельскому хозяйству и использова­нию полезных ископаемых. Т. Е. Ловиц, член этого Общества, выполнял измерения с точ-•'j ностью до 0,001 и даже выше (до 0,0001): > «Посредством гидростатических весов нашел '< я . . . специфическую, или собственнобытную, * тяжесть гнилой воды в сравнении с дистилли-
;! рованною или перегнанною только 10Q0Q ?
'\ больше» [160, стр. 77].
Территориальные масштабы определений удельного веса и особенно концентрации были - значительно расширены физическими экспе­дициями Академии наук. В особенности это относилось к воде различных минеральных источников, соляных, нефтя­ных и других озер, для которых практически было важно знать концент­рацию содержащихся в них растворенных веществ, выражаемую обыч­но в градусах («степенях») или в весовых единицах. У Палласа чита­ем: «Соляное озеро Подувальное... росол оного поднимает гидрометр токмо на 47 степеней... Озеро Чубарат... прежде изобиловало рыбою, но ныне сделалось так солоно, что гидрометр показывает 13 градусов» и пр. [165, ч. 2. стр. 463, 465]. Фальк обычно указывал результаты своих измерений в лотах соли на фунт воды: «Камыш-кул... содержал по мо­ему гидрометру -rj- лота соли в фунте воды... Улукактатиркул... дал из
фунта воды более 1 лота соли... Одно озеро давало из фунта воды
лота горькой соли» и т. д. [186, стр. 3 и 6]. Вместо использования гидро­метра академики нередко, впрочем, прибегали к взвешиванию сухого остатка, относя его затем к единице веса воды.
На соляных промыслах для определения удельного веса воды озер или концентрации соли употребляли преимущественно деревянные арео­метры, носившие название «волчков».
Единицами силы практически приходилось пользоваться прежде всего в процессе строительства, где применяли «машины», служившие в основном для поднятия тяжестей: например, «простые машины» (ры­чаг, блок, ворот) и «сложные» (полиспаст). В измерениях и расчетах основывались на использовании единиц силы: «Сила... равна быть дол­жна 12 фунтов» (для рычага), «веревку 2... надобно натянуть силою во
110 -jg фунтов» (для блока) и пр. [144, стр. 277, 332]. Практически
весьма важным было получить данные о прочности веревок, канатов, проволок, для чего обычно нагружали их грузами известного реса до разрыва. Были составлены таблицы, в которых указывалась зависи­мость между разрывающим усилием и диаметром различных проволок, канатов и пр: «Проволока, которыя толстота (т. е. диаметр — Н.Ш.) 0,1 дюйма ренландского, не подымает больше того по весу, как в таб лице показано»; для «толстого» каната 6 линий предельный допус­тимый вес груза принимался равным 190 фунтов, а 8 линий — 330 фунтов и т. д. [187, ст. 91].
Единицы силы использовали также в области паротехники, прежде-всего для расчета сил, действующих на поршень паровой машины. Та
кие расчеты выполнял еще И. И. Ползунов: «На всех 63— дюймах
{площадь поршня машин Ползунова — Н.Ш.) тягости атмосферы на
эмвол ляжет 25 пуд 2 фунта».
Аналогичные расчеты проводил известный русский механик Леи Собакин.
Единицы силы были введены в преподавание не только в специаль­ных учебных заведениях, но и в народных училищах, как видно, напри­мер, из упоминавшегося выше «Руководства к механике [177, стр. 39,
2
61, 66 и Др.]: «выйдет для силы 10 пуд», «найдется сила в 18-j-y фунта»,
«сила в 30 фунтов», «сила в -j- фунта» и пр.
Сфера использования единиц давления в XVIII в. распространялась преимущественно на области метеорологии и паротехники.
В метеорологии результаты измерений атмосферного давления выра­жали обычно в парижских или английских дюймах ртутного столба и их долях. Академики и подшефные им наблюдатели пользовались глав­ным образом парижскими дюймами, а Морское ведомство и наблюда­тели, получавшие барометры из известной тогда мастерской Э. Лаксма-на, — английскими дюймами. Атмосферное давление (наряду с темпера­турой) иногда измеряли в Петербурге еще в первой четверти XVIII в. (преимущественно в Морском ведомстве). С момента учреждения Ака­демии наук барометрические наблюдения приобрели в Петербурге регу­лярный характер; их выполняли ежедневно трижды в день. В Москве начало таким измерениям было положено в 1731 г. Много наблюдений было проведено Великой северной экспедицией, причем академики (Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмслин и др.) привлекли к работе ряд частных лиц, снабдив их барометрами и инструкциями. В течение ряда лет продол­жались барометрические наблюдения в Казани, Екатеринбурге, То­больске, Томске, Енисейске, Иркутске и других тородах. Данные баро­метрических наблюдений стекались в Академию «аук, где их подвергали математической обработке, в процессе которой находили максимальные,
10*
117

минимальные и средние значения атмосферного давления за определен­ный период времени: «Состояние барометра с 1 майя по 1 ноября бы­ло: самое высокое — 28,62, октября 14 дня в 3 часа по полудни... Сред-
123
няя высота —? 28,123, т. е. 28 па рижских дюймов. Высота баромет­ра была 161 день 6 часов выше 27,90; 133 дни 15 часов выше 28,00 и 104 дни 18 часов выше 28,10» (Петербург, 1783 г.) [170].
Некоторые результаты барометрических наблюдений были исполь­зованы также для гипсометрических определений. Во время Великой северной экспедиции барометрические наблюдения послужили И. Г. Гмелину для определения высот над уровнем моря разных горо­дов: Иркутска, Нерчинска, Селенгинска, Кяхты и пр. П. С. Паллас, выполнив ряд барометрических наблюдений, а также приняв во внима­ние результаты других наблюдений, пришел к правильному выводу, что уровень Каспийского моря значительно ниже уровня Черного моря (на 10 сажен), что довольно близко к полученному более точными ме­тодами в XIX в. значению (12,2 сажени). В Западной Сибири Э. Лакс-маном была определена высота горы Малый Алтай, а также Барнаула и Змеиногорска. Лаксмап отметил метрологически важную особенность методики наблюдений (несколько барометров при одновременных наб­людениях в трех местах): «Здесь я поставил несколько барометров и
g
нашел, что ртуть не поднималась выше 23 лондонских дюймов + -щ
в трубе. Было 3 часа пополудни. В том же часу ртуть >в Барнауле
4 8
стояла 29 дюймов-]—Гу+тод . а в Змеиногорске — 28 дюймов -f 1 5
-\—io+Joo^- Отсюда Лаксман получил (по применявшейся тогда фор­муле Буге) соответственные значения высот: 6559, 377 и 1548 футов. Он усердно занимался в своей мастерской изготовлением барометров (и термометров) и успешно старался удовлетворить потребность в них: «Нет уже ни одного города во всей Сибири, — писал с удовлетворением в 1767 г. Лаксман, — где не было бы нескольких моих термометров и барометров» [188, стр. 48].
Использование единиц давления в паротехнике связано прежде все­го с именем И. И. Ползунова. Пользуясь преимущественно водяным барометром, он определил высоту ртутного столба, уравновешивающего атмосферное давление в реальных условиях Барнаула (основном месте работы Ползунова) и вычислил затем фактическое давление атмосферы в фунтах на квадратный дюйм поршня машины. «По действительным опытам, — писал Ползунов, — кубичной фут здешней воды тянет 1 пуд
27-g- фунта... Воздух в барометрах ртуть держит, по обыкновенной его
тягости, от 29,2030 дюймов, а ртуть воды тяжелее в 14 крат; в таком случае, положа на малую меру и умиожа ртуть 29 чрез 14 крат, про­изведет 406 дюймов, что значит число воды вышиною, 'которую воздух вместо ртути содержать повинен. Кубичной же фут имеет 1728 дюймов,
а воды тянет 1 пуд 27 фунтов, из чего 406 таких дюймов потянет весу з
15— фунта» [169].
Для измерения давления пара в котле Ползунов воспользовался про­стым устройством — оригинальным «водяным барометром» в форме вертикальной трубки, которая была открыта сверху, так что измеряла избыточное давление (разность между давлением в котле и атмосфер­ным давлением).В то время еще не было четкого деления на баромет­ры и манометры в современном нам понимании (приборы, служившие для измерения давлений выше атмосферного, также назывались баро­метрами), но водяной барометр Ползунова следует рассматривать как один из прототипов именно манометра. После преждевременной смерти Ползунова его учениками Черницыным и Левзиным «водяной барометр» был использован для определения давления дутья в обслуживающих плавильные печи мехах.
Дальнейшее расширение масштабов использования единиц давления было связано с внедрением паровых машин в России, их импортом, сооружением паровой машины на одном из Олонецких заводов (Алек­сандровском) в 1790 г. и особенно с работой построенного в конце XVIII в. в Петербурге завода паровых машин Берда.
Тепловые измерения. Практически использование тепловых единиц ограничивалось единицами температуры (градусом в его различных модификациях), поскольку единицы количества теплоты (калории большая и малая) вошли в практику только в XIX в.
Модификации градуса нашли применение в XVIII в. (в первой чет­верти века, правда, очень нерегулярно) главным образом в физико-химических исследованиях и в гидрометеорологии. В системе Морского ведомства спорадически проводили измерения температур воздуха и воды. Первоначально температуру измеряли-в градусах Фаренгейта, но после учреждения Академии наук эти единицы вскоре были вытеснены в России единицами шкалы Делиля. Градусы Делиля решительно пре­обладали в научных исследованиях академиков (хотя, например, Рих­ман часто пользовался градусами Фаренгейта). Даже Ломоносов, предложивший свою более рациональную шкалу температур, широко пользовался также и градусами Делиля, например (по его собственно­му свидетельству), при опытах по определению температуры морской воды, температуры замерзания ртути и пр.: «Термометр на воздухе- по­казывал градус 177, или 27 ниже предела замерзания. Декабря 26 дня... мороз был 208 градусов». Регулярные измерения температуры в Петер­бурге проводили последовательно несколько академиков (Мейер, Г. В. Крафт, И. А. Браун и пр.) в градусах Делиля даже в последней четверти XVIII в. Ломоносов изготовил оригинальный воздушный тер­мометр для измерения низких температур, «для примечания больших градусов искусством произведенной стужи» [179, стр. 67—69]. Акад. Г. В. Рихман, изучая процессы нагревания и охлаждения жидкостей, установил положенную в дальнейшем в основу калориметрии формулу
для выражения в градусах результирующей температуры смеси: Т˜ miti+m2tt+m3t3+ • ? _ «Теплота массы а, равная т, — писал Рих-
ман, — и теплота массы Ь, равная п, распределяются по массе а + b и
. ma+nb ˜
теплота в этой массе, т. е. в смеси из а и о... равна —... Теплота
amA-bn-\-co + dpA-eq и т. д.
после смешивания всех теплых масс равна —Lr-r-—гт—л—-—z—
r a+b+c+d-f-e и т. д.
[149, стр. 12].
В градусах Делиля и по его шкале выполняли многочисленные изме­рения в области гидрометеорологии как в Петербурге, так и в других пунктах России.
В Петербурге температуру воздуха стали измерять ежедневно с де­кабря 1725 г., а с марта 1726 г. — регулярно уже три раза в день (в-Москве такие измерения были начаты в 1731 г.).
Экспедиция Биллингса—Сарычева (1785—1793 гг.) пользовалась также термометрами Реомюра.
В ряде пунктов Сибири академики, входившие в состав Великой се­верной экспедиции, привлекли к наблюдениям местный жителей, кото­рым были даны термометры и инструкции для наблюдений; наблюдения велись в течение ряда лет после отъезда академического отряда этой экспедиции из Сибири. Благодаря деятельности экспедиции «ученый мир впервые услышал о неравномерном распределении температуры под одним и тем же параллельным кругом» [189]. Академические экспедиции второй половины XVIII в., охватившие своими наблюдения­ми самые различные районы Европейской России, отчасти Кавказа и Сибири, тоже привлекли к выполнению наблюдений местных жителей. Инструкциями Академии наук всем экспедициям предписывалось иметь термометры одного типа — «ординарно сделанные». Их надлежало пе­ред выездом поверить по образцовым — «свести с протчими санктпе-тербургскими, которых действие уже ведомо...». Данные наблюдений подвергались обработке, в процессе которой устанавливали в градусах Делиля максимальные и минимальные температуры за определенный период времени и значения средних суточных температур (например, в Петербурге с I мая по 1 ноября 1783 г. «средний жар, выведенный из
утреннего и вечернего жару..., был в 135-?г0» (+9,67°С). Подсчитывали
число дней, в течение которых измеренная температура достигала ка­кого-либо значения; так, для того же *года были опубликованы следую­щие результаты обработки: «Жар, примеченный по утру и вечеру в те­чении сих самых шести летних месяцев был: 10 дней меньше 150°, 41 день — между 140 и 150. 74 дни — между 130 и 140, 55 дней—между 120 и 130, 4 дни — между ПО и 120 градусами».
Магнитные измерения. Целью магнитных измерений было определе­ние склонения, а иногда и наклонения магнитной стрелки в том или ином пункте (в градусах) и «притягательной силы» намагниченных тел (в весовых единицах).
Практически магнитное склонение приходилось определять для це­лей навигации, описи морей, при сухопутных путешествиях и пр. В со­ответствии с сильно возросшей еще в начале XVIII в. важностью этих определений в 1732 г. в Петербурге была устроена «компасная мастер­ская» Морского ведомства. Для большей точности определений на ком­пасы (главным образом морские) наносили деления не только в румбах и четвертях румба, но и в градусах. Для удобства определений с тече­нием времени были внедрены в практику компасы с двумя стрелками, имевшие «стрелку склонения и другую наклонения». Однако магнитное наклонение определяли лишь в редких случаях.
Начало точным определениям магнитного склонения было положено в основном при описях Каспийского моря. К. П. фон Верден и Ф. И. Сой-монов в 17.18—1720 гг. определили магнитное склонение в пяти пунктах. Во второй половине третьего десятилетия магнитное склонение было оп­ределено в 10 пунктах Каспийского моря (Ф. И. Соймоновым) и в раз­ных пунктах Сибири (Камчатской экспедицией Беринга), а затем эти определения выполняла Великая северная экспедиция и акад. И. Н. Де-лиль (при его поездке в Березов в 1740 г.). Соймонов констатировал зна­чительные изменения склонения во времени: за немногие годы, протек­шие от первой описи Каспийского моря (1718—1720 гг.) до второй (1726—1727 гг.), онн составили свыше 5°, в связи с чем возник вопрос о необходимости повторных измерений склонения.
Во второй половине XVIII в. точные определения магнитного скло­нения выполняли астрономические экспедиции и лица, занимавшиеся описью морей.
«Притягательную силу» искусственных магнитов определял еще акад. Г. В. Крафт, а затем Г. В. Рихман, которому удалось достигнуть значительных успехов. Так, сравнивая полученные им результаты с ре­зультатами известного в то время английского ученого Джона Майчел-ла, автора трактата «Об искусственных магнитах», Рихман писал: «Магнитная сила, которую Майчелл сообщал стальной пластинке пу­тем трения ее о железную кочергу, была меньше той, которую мне уда­лось достигнуть при помощи штанги, ибо его пластинка, весившая 80 гранов, притягивала после трения только 4 драхмы, тогда как моя, ве­сившая 69 гранов, притягивала 7—8 драхм» [149, стр. 367].
Наиболее эффектные действия естественных магнитов были кон­статированы физическими экспедициями 1768—1774 гг., в особенности П. С. Палласом, которому ввиду разнообразия встречавшихся естест­венных магнитов пришлось пользоваться для измерения их силы при­тяжения как большими, так и малыми единицами. Паллас исследовал «великие магниты», в том числе «пудовой магнит», который «подымал тяжесть пяти пуд, что, сколько мне известно, кажется еще небывалое»; с другой стороны, он исследовал ряд малых магнитов, причем устано­вил, что «маленькие, от десяти до тридцати золотников весом, притя­гивают к себе в двадцатеро и в двадцать пятеро против своей тяжести».
НАДЗОР ЗА МЕРАМИ И ВЕСАМИ И ЗА ОТСУТСТВИЕМ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ
Как и в XVI—XVII вв., действительные значения мер нередко от-
личались более или менее значительно от номинальных вследствие из-
i;oca или злонамеренных актов, порой в обращении были неповерен­ные и незаклейменные меры, вместо мер применяли подручные средст­ва и пр. и притом не только в торговле, но и в деятельности правитель­ственных учреждений. Определенную роль в этом последнем наруше­нии играла также недостаточная обеспеченность запасными мерами, вынуждавшая пользоваться суррогатами мер (камнями вместо гирь). Сказывалось и качество материала, из которого изготовляли меры объе­ма (отчасти длины); по экономическим соображениям их делали обыч­но из дерева, которое от атмосферньих воздействий высыхало, короби­лось и пр. В изданных в 1758 г. «Провиантских Регулах»* дана следую­щая характеристика ненормального положения, создавшегося в воин-
г.ких магазинах из-за недостатка г.нрь и использования деревянных мер
объема: «За неимением гирь принуждены бывают употреблять выве­шенные каменья, зашивая оные по нескольку в рогожу, из которых мно­гие такие есть, кои крошатся, и между тем весу убывает, к тому ж и те рогожи по нескольку весу в себе имеют и хотя оные вывешиваются, но когда рогожи намокнут и замерзнут, то в них весу прибывает; а меры употребляются по большей части деревянные, из коих некоторые ссыхаются и также справедливы быть не могут, к тому же они скоро портятся» [190, п. 31].
Наблюдение за мерами и весами и за отсутствием злоупотреблений осуществлялось в городах новыми административными органами, на­звания которьих отражали западное влияние (бурмистерские палаты, ратуши, магистраты и пр.), а в уездах — местными органами власти, которые возглавлялись воеводами, губернаторами и пр. Наказом 1719 г. воеводам поручалось «осмотрительно наблюдать, чтоб... весы и меря везде были правдивые и истинные и никто б чрез оные не был обижен». Таможенный устав 1755 г. возлагал поверку и клеймение мер и весов на губернские, провинциальные и воеводские канцелярии; эти же уч­реждения должны были изымать безнадежно испорченные весы и за­менять их новыми («с докладу Коммерц-коллегии»). Одновременно надзор за мерами и весами несла полиция. Инструкциями 1722 г. [118, т. 6, № 4047 и 4130] для Москвы на обер-полицеймейстера возлага­лась обязанность «смотреть и хранить с прилежанием, дабы была мера и весы прямые и равные за орлом». Согласно «Уставу благочиния или полицейскому» (1782 г.) управы благочиния (полицейские органы) дол­жны были наблюдать за правильностью мер и весов и «за лживые чи­нить взыскания по законам». Контрольные функции органов городских управлений и полиции почти не были разграничены. «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи» (1779 г.) [191, ст. 259]
Регулы» — правила.
содержит следующий очень кратко сформулированный пункт: «За ме­рами и весами в городе имеет городничей обще с городовым магистра­том смотрение».
В ведомствах и учреждениях надзор за измерительным хозяйством был возложен на администрацию и на определенных должностных лиц. «Регламентом о управлении Адмиралтейства и Верфи» (1722 г.) конт­рольные функции были возложены на «контролеров», «офицеров над магазинами» и «обер-провиантмейстера». Согласно «Провиантским Ре­гулам» [190] ответственность за состояние мер и весов и за использова­ние лишь правильных мер и весов в военно-продовольственных магази­нах лежала на командирах (вплоть до полковых), обязанных наблю­дать, чтобы прием провианта проводили «по пробе в указанный вес и меру», и даже на «генерал-провиантмейстер-лейтенанте». Для мер и ве­сов в Военном и Морском ведомствах, Монетном дворе, таможнях, при торговле драгоценными изделиями предусматривалась регулярная пе­риодическая поверка. Так, указом от 24 марта 1709 г. предписывалось, чтобы «у торговых людей серебряного ряду» имелись «весы и фунты правдивые, клейменые годовым клеймом» [118, т. 4, № 2229]. Иногда вводили даже не годовую, а полугодовую поверку мер. Это было пред­писано упомянутым «Регламентом о управлении Адмиралтейства и Вер­фи»: «Контролер... должен каждые полгода осматривать весы и меры в магазинах, верны ль они». Указом от 21 января 1735 г., относившимся главным образом к монетному производству, было предписано выделить особые (образцовые) весы, «которыми ничего не весить, кроме поверки, дабы не сломались и не испортились», и при помощи этих весов «ис­правлять и поверять прочие все весы по дважды в год» [118, т. 9, № 6672]. «Провиантскими Регулами» предлагалось иметь в продоволь­ственных амбарах образцовые весы («по одним весам, не употребляя никуда, токмо для поверки других содержать»). Наиболее употреби­тельным способом определения верности весов был хорошо известный простой способ, который в одном издании 1764 г. описан следующим образом: «Ежели только перенесть веоимую вещь из одной чашки в Другую, а она будет в обеих чашках одного весу, то весы верны, а еже­ли разного, то неверны» [144, стр. 272].
Ряд указов и распоряжений касался изготовления и порядка клей­мения мер. Практика показала, что деревянные меры нередко короби­лись, а меры длины можно было со злонамеренными целями укоротить; кроме того, выяснилось, что места для клейм не всегда выбирали удачно и что нередко ограничивались одним и притом неудачно нало­женным клеймом. В связи с этим еще, например, «Регламент» 1722 г. предписывал, «чтоб как весы, так и меры все были заклеймены в таких местах, в которых бы ни урезать, ни упиловать не можно было; також и аршины иметь верные и с обоих концов заклейменные» [118]. «Про­виантскими Регулами» [190] было предусмотрено изготовление для во­енно-продовольственных магазинов железных мер объема («для лучшей верности и твердости»), а также чугунных гирь.
Наряду с более или менее постоянным наблюдением за состоянием мер и весов и их поверкой практиковались также и внезапные ревизии, причем в это дело иногда вмешивались даже высокопоставленные са­новники; так, от 1740 г. сохранился направленный в Кабинет министров доклад генерал-прокурора князя Трубецкого, содержавший следующее сообщение о произведенной им вместе с членами Коммерц-коллегии ре­визии: «Вчерашнего числа поутру... на Гостии двор, в портовую тамож­ню и во все построенные по обеим сторонам Невы-реки пенечные амба­ры я ходил и казенные весы... свидетельствовал» [118, т. 11, № 8240]. В результате этой ревизии Кабинет министров дал Сенату предписание «правдивыми весами удовольствовать в немедленном времени» не толь­ко Петербург, но и другие крупные города. «Уставом столичного города Санктпетербурга» предусматривалось, что «ваге-юстиреры» (весопо-верители), закреплявшиеся за рынками, «меру и вес свидетельствуют так, что бы торгующие о таком свидетельстве наперед не ведали, дабы тем предупредить всякие подлоги».
Диапазон предусматривавшихся правительственными актами .конт­рольных функций был очень широк. Надлежало наблюдать не только за исправностью мер и весов, но и за отсутствием обмеривания и обвеши­вания и даже за качеством и ценой товаров. В сжатой форме это луч­ше всего характеризуется словами Устава благочиния, где предписыва­лось иметь «недреманное надзирание, чтоб обман и подлог не происхо­дили в качестве, в количестве, в цене, в мере и в весе». Таможенный устав 1755 г. предписывал магистратам, ратушам и таможням наблю­дать за тем, чтобы «купецкие люди продавали товары правдиво и, не чиня никакого обмана и не мешая добрые с худыми». В «Провиантских Регулах» уделяется много внимания качеству провианта и отсутствию в нем посторонних примесей, причем проводилась разница между такой примесью, которая «вреда людям причинить не может, а такмо вес или меру умножает» (примесь низких сортов муки или крупы), и примесью, вредной для здоровья потребителей (известь, песок, дресва, битый кир­пич и т. п.). «Устав столичного города Санктпетербурга» требовал от ваге-юстирера проверки «доброты .и веса продаваемого хлебного пече­ния», а от Камерального департамента—также «потребления всякого рода обмана, обмера и обвеса». Иноземным купцам было предписано давать сведения о количестве привезенных товаров «русскими аршина­ми и весом» и вместе с тем подвешивать «у всякой штуки или половин­ки товаров, которые аршинами меряются» меру длины той страны, из которой привезены товары (аналогичное предписывалось относительно мер веса) [192, ст. 16].
За неправильные меры и весы, за обмеривание, обвешивание и дру­гие обманы и злоупотребления предусматривались наказания, большей частью суровые, имевшие целью удержать торговцев от «воровских умыслов». Основными формами взыскания являлись штрафы и телес­ные наказания. «Устав воинский» 1716 г. содержал следующую статью: «Ежели кто мерою и весом лживо поступит, оный не точию то добро
(которым он обманул — Я. Ш.) имеет возвратить втрое, но и сверьх того денежный штраф дать, и на теле имеет быть наказан» [118, т.5, № 3006]. Указом 1718 г. «О наблюдении порядка и чистоты по городу Санктпетербургу» предусматривалось, что торговец, употребляющий «фальшивые меры и весы», будет «жестоко штрафован» [118, т. 5, № 3210]. Таможенный устав 1755 г., возлагавший заботу о предотвраще­нии обманов на магистраты, ратуши и таможни, касался также дея­тельности изготовителей, предписывая, в частности, делать бочки для различных товаров «без всякой фальши и тайников», он предусматри­вал за нарушение этого предписания денежное взыскание (компенса­цию убытка, покупателю в двойном размере и «магистратский штраф», т. е. штраф в пользу городского магистрата, в размере одного рубля за каждую бочку) или, при отсутствии денег у правонарушителя, наказа­ние батогами «нещадно». Размеры наказанния зависели также от «важности тех товаров, которые на тот фальшивый вес продаваны бу­дут» [118, т. 8, № 5333]. Предусматривались также меры общественного воздействия; «Уставом о вине» 1781 г., наряду с тем, что отнимались пра­ва на продажу вина у тех, «кто... учинит или научит делать обмер или об­ман», конфисковалось у них наличное вино и взыскивался удвоенный «противу обмера или обмана» денежный штраф, предписывалось при­бивать это постановление с указанием имени виновного к ближайшему винному магазину ко всеобщему сведению, «дабы... поносно было бы обмерить или обмануть». Аналогичное предписывалось также «Уставом о соли» 1781 г. [174].
В завершающем собой совокупность правительственных указов об­щегосударственного порядка того времени законе от 29 апреля 1797 г. «Об учреждении повсеместно верных весов, питейных и хлебных мер» упор был взят на внесение в технологию и состав измерительного хо­зяйства таких изменений, которые бы реально предотвращали возмож­ность обмеривания и обвешивания. Сюда относятся упоминавшиеся уже выше выбор материала и формы мер объема и веса и ограничение состава разновеса минимальным числом гирь. Было запрещено упот­реблять обыкновенный российский безмен «по способности его к обма­ну» и разрешено использовать только безмен новой конструкции, на ко­тором, используя двухпудовую гирю, можно было взвешивать от мед­ного пятачка до 120 пудов.

ДЕСЯТИЧНЫЙ ПРИНЦИП В РУССКОЙ МЕТРОЛОГИИ
XVIII в.
История метрологии XVIII в. содержит интересные материалы отно­сительно первых шагов в области десятеричного подразделения мер дли­ны —того принципа, который лег в основу метрической системы мер. Однако освещение предварительных начинаний в деле перехода на де­сятичную систему мер почти не встречается в отечественной литературе, за исключением материалов, связанных с деятельностью Комиссии о весах и мерах 1736 г., с инициативой шведа Иоганна Габермана, прив­леченного к работе этой Комиссии. Между тем такая трактовка являет­ся неточной.
Предложение о переходе на десятичную систему мер было сделано В. Н. Татищевым, как явствует из его биографии, еще в 20-х годах, т. е. значительно ранее образования Комиссии, и этот вопрос был поставлен официально еще до начала работ Комиссии, учреждение которой Тати­щев связывал именно с этим предложением; мы читаем в его «Лексико­не Российском» [140]: «В 1730-м году учинено предложение, чтобы вес и меры учиня в десятеричном разделении (курсив наш — Н. Ш.) поло­жить пропорцию от чистой воды или золота, для которого была учинена Комиссия, токмо, весьма мало © том прилежа, оставили ни чего не учи­ня». Тем не менее очень интересно, что Комиссия 1736 г. все же рассма­тривала вопрос об использовании десятичного принципа для подразде­ления русских мер. Если эта идея и не была в то время совершенно но­гой, то все же постановка ее в общей и радикальной форме весьма зна­менательна.
Комиссия не решилась все же провести столь коренную ломку сис­темы русских мер; практически результаты ее деятельности в этом направлении выразились, по-видимому, лишь в том, что было предложе­но А. К. Нартову использовать десятичный принцип для образца арши­на, который ему надлежало изготовить, и в том, что в составленный Ко­миссией «Регламент» было внесено предложение разделить вершок на 10 частей и каждую из последних — на 10 линий. В соответствии с ука­занием Комиссии па изготовленном А. К. Нартовым первичном образце аршина было сделано разделение «одного вершка на десять частей и каждая часть содержит в себе десять линей» [139, т. 3, стр. 779].
Из других источников также явствует, что десятичное подразделение мер было известно как на Западе, так и в России еще до начала работ Комиссии. Так, в изданном в 1728 г. руководстве по математическим нау­кам петербургского акад. Я. Германа читаем: «Пертика содержит 10 фу­тов в длину, фут— 10 дюймов, а дюйм— 10 линей и тако по ряду» [142, ч. 1, стр. 91]; особенно интересно то, что здесь предусматривается неог­раниченное продолжение десятичного деления («и тако по ряду»), как в метрической системе мер. Упоминалась в литературе также «геометри­ческая сажень», по поводу которой у С. Я- Румовского в его «Сокра­щениях математики» [180] читаем: «Сажень геометрическая разделяется на 10 футов, фут на 10 дюймов, дюйм на 10 линей, линея на 10 скрупу­лов ... и такое деление можно продолжить сколько угодно».
Вопрос о десятичном подразделении системы мер не был, по-видимо­му, снят с повестки дня даже через 20 лет после завершения работ Ко­миссии о весах и мерах; так, в этой же работе Румовский упоминает о возможности того, что «десятичное деление меры принято будет», и считает нужным ставить задачи, связанные с использованием мер, • опи­рающихся не только на 7-футовую, но и на 10-футовую геометрическую сажень.
ФИЗИЧЕСКИЕ ПОСТОЯННЫЕ В РУССКОЙ МЕТРОЛОГИИ
XVIII В.

В XVIII в. русскими учеными были предприняты первые попытки определить ряд физических постоянных и частично даже связать с ними различные единицы измерения, чем, как известно, обеспечивается вос­производимость эталонов в случае их порчи или утраты и уточняется вся метрологическая база.
Еще в начале работы Комиссии 1736 г. была выдвинута идея связать единицы длины с физической постоянной — длиной земного градуса. В 1737 г. Комиссия послала в Академию наук «промеморию» с просьбой ответить на пять вопросов: 1) Равны ли между собой градусы меридиа­на от экватора до полюса? 2) Сколько английских футов заключает в себе градус широты петербургской параллели?... 5) Сколько английских футов заключается в «употребляемом сферическом градусе», т. е. в гра­дусе, соответствующем сферической форме Земли? [138, № 1656, л. 395]. Академики Фарварсон и Делиль, отметив в своем ответе, что предпола­гавшееся в России градусное измерение не было осуществлено* и что длина градуса меридиана зависит от широты, сообщили расчетные ре­зультаты (в английских футах) для градусов петербургской параллели и меридиана при сферической и овальной форме Земли. Однако самая неизвестность точной формы Земли, а также расхождение в расчетах Фарварсона и Делиля для «параллелического градуса» в простейшем случае шарообразной формы Земли, достигавшее примерно 5 % (172959 английских футов по Фарварсону и 182737 по Делилю), не создавали прочной базы для реализации намерений Комиссии, не говоря уже об отсутствии фактических данных измерения.
В дальнейшем русские ученые достигли довольно значительных ре­зультатов в определении и уточнении значений различных физических постоянных, а также поставили и подвергли обсуждению вопросы эк­спериментального определения значений некоторых постоянных.
* Задача измерения части дуги земного меридиана была поставлена, как указали Фарварсон и Делиль, еще .Петром I, который в 1719 г. особым указом поручил геие-рал-фельдцейхмейстеру Я. В. Брюсу провоста это измерение по льду Ладожского озера; для этого были уже подготовлены необходимые средства измерения, однако вследствие мягкой зимы при раннем наступлении весны лед озера оказался ненадежен м мало пригоден для такой операции, она была отложена на последующее время и осталась невыполненной.
Было уточнено значение так называемой астрономической единицы, т. е. среднего солнечного расстояния от Земли, представляющего «ос­нование всей астрономии» (С. Я. Румовский). Критически рассмотрев и обработав результаты проведенных разными учеными (а также свои) наблюдений прохождения Венеры по диску Солнца в 1761 г., которое давало «надежнейший и вернейший способ определения расстояния Земли от Солнца», Румовский получил значение солнечного параллак­са 8",33 (ныне считается 8",80) вместо принятого в то время значения
Ш",2; отсюда вытекало, что «расстояние Земли от Солнца -д- частью
больше, а самое Солнце почти вдвое больше, нежели как прежде пола­гали» [185; 193, ст. 383].
М. В. Ломоносов исследовал общий вопрос о возможном изменении числового значения и направления ускорения свободного падения (ус­корения силы тяжести). Для решения первой из этих задач Ломоносов предложил совершенно оригинальный прибор, названный им «универ­сальным барометром» [137, т. 2, стр. 329]*. Наряду с этим Ломоносов при помощи сложного маятника, имевшего длину, эквивалентную 17 саженям, и конструктивно оформленного так, что его можно было уста­новить «в обыкновенном покое» (т. е. в обычном помещении), пытался решить вопрос о постоянстве или изменении направления ускорения сво­бодного падения («Всегда ли с Земли центр, притягивающий к себе тя­желые тела, стоит неподвижно или переменяет место»). Едва ли можно считать, что экспериментальная база у Ломоносова была достаточна для решения поставленных вопросов. Однако большой заслугой его является уже то, что он был пионером в таком исследовании (в дальнейшем длин­ные маятники — до 38 м были использованы Д. И. Менделеевым в Главной палате мер и весов). Измерения ускорения свободного падения нашли в XVIII в. даже практическое применение. Так, во флоте реко­мендовалась поверка песочных часов при помощи секундного маятника [110, кн. 4, стр. 27]; использовали «часовой фут», под которым подразу­мевалась третья часть длины секундного маятника и который еще Гюй­генсом был предложен в качестве физического эталона мер длины (в ту эпоху, когда ускорение свободного падения и, следовательно, длина се­кундного маятника считались постоянными на всей земной поверхно­сти); этот фут, в частности, был рекомендован в XVIII в. для поверки мер длины («по оному всякую меру легко поправить» [127, стр. 340]) уже с учетом различия значений длины маятника в разных географиче­ских пунктах. Далеко не сразу признанная на Западе зависимость уско­рения свободного падения от географической широты была установлена на территории России акад. А. Н. Гришовым, точно определившим для Петербурга, Аренсбурга (о. Эзель) и Ревеля значения длины секундно­го маятника в парижских мерах: «из опытов известно, что в Санктпе-тербурге отвес, совершающий в секунду 1 размах, должен быть в 3 фу­та и 8-|-дюйма парижской меры длиною» [177, стр. 122—123]; это зна­чение оказалось близким к полученному во второй половине XIX в. при помощи более точных приборов.
* Следует отметить, что слово «барометр» в переводе с греческого значит «изме­ритель тяжести» ( j3apos — тяжесть), в связи с чем оно могло в то время считаться подходящим также для данного прибора Ломоносова.
С. Я. Румовский изучал равномерность вращения Земли и методику обнаружения его нарушений, если они совершаются. Он пришел к вы­воду о возможности решения этого вопроса с помощью отвеса: «Надеж-
нейшее средство к открытию сей тайны есть прилежнейшее наблюдение в разных местах длины так называемого простого отвеса, в каждую секунду один размах совершающего, а особливо близь экватора; ибо ?ежели бы сутошное обращение Земли паче чаяния переменилося, то бы перемена в длине отвеса под экватором была чувствительнее, неже­ли в каком ином месте» [170, стр. 193].
Определение точки замерзания ртути, т. е. установление нижнего предела использования ртути в термометрах, было выполнено во второй половине XVIII в. Ртутные термометры Делиля градуировали даже до 300° (—100°С), но, как выяснилось в дальнейшем, такая градуировка не имела смысла, так как ряд наблюдателей констатировал замерзание ртути уже при значительно более высоких температурах (казак Салома-тов в Томске в 1734 г.. акад. И. Г. Гмелин в Енисейске и Киренске в 1735-'1736 гг. и др.) В декабре 1759 г. акад. И. А. Браун не только ус­тановил факт замерзания ртути, но и определил температуру ее замерза­ния, проверив и пополнив результаты опыта вместе с Ломоносовым; тем­пература замерзания ртути была достаточно точно определена ими: 208°
по термометру Делиля, т. е. —38 у °С. В 1785 г. Академия наук по­ручила дополнительно изучить этот вопрос физикам В. Л. Крафту и X. Л. Эйлеру, которые, впрочем, получили несколько менее точное зна­чение точки замерзания ртути: 210° по Делилю (—40,0^С).
Из «многократно учиненных» Ломоносовым опытов, касавшихся установления зависимости между объемом и температурой воздуха, вытекало значение коэффициента расширения воздуха: 0,0018 длр Г ртутного термометра Ломоносова или 0,0027 для стоградусного термо­метра. Оно было ближе к действительному, чем значения, следовавшие аз определений некоторых ученых за рубежом.
РУССКАЯ МЕТРОЛОГИЯ ЭПОХИ ЗАРОЖДЕНИЯ И РАСПРОСТРАНЕНИЯ МЕТРИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ. МЕТРОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Д. И. МЕНДЕЛЕЕВА
XIX— НАЧАЛО XX в.




УЧАСТИЕ РУССКИХ МЕТРОЛОГОВ В РАЗРАБОТКЕ МЕТРИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ МЕР.
СТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МЕТРОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ


На пороге XIX в. произошло знаменательное в истории метрологии событие: декретом французского революционного правительства от 10 декабря 1799 г. была легализована и введена во Франции в качестве обязательной метрическая система мер, предназначенная по мысли ее творцов на все времена, для всех народов (a tous les temps, pour tous les peuples). Однако, несмотря на свои крупные преимущества, эта си­стема не сразу была внедрена даже^о Франции.
Наполеон Бонапарт декретом от 12 февраля 1812 г. связал метр с туазом и тем нарушил десятичный принцип деления. В 30-х годах ьо Франции фактически применялись две системы мер: основанная на туазе и основанная на метре. «Во Франции, — писал Э. X. Ленц в 1839 г. — приняты две меры: парижский фут . . . , 6 футов состав­ляют туаз (toise); метр (metre)» [194, стр. 9]. Лишь законом от 4 июля 1837 г. метрическая система мер в ее первоначальном виде была объяв­лена обязательной для употребления во Франции с 1 января 1840 г. Только .после этого распространение системы за пределы Франции ста­ло сколько-нибудь реальным.
Для России описываемый период характеризуется значительно воз­росшими темпами развития науки, техники, промышленности и торговли, Основываются различные высшие учебные заведения (общего и спе­циального типа), научно-исследовательские учреждения высокого клас­са, многочисленные научные общества, проводится ряд съездов ученых, исследователей и инженеров, совершаются кругосветные плавания, уве­личивается во много раз добыча полезных ископаемых, создаются новые отрасли промышленности, появляются железные дороги, строится паро­вой флот, сооружаются электрические станции, начинается электрифика­ция предприятий, чрезвычайно расширяется торговля внутре; сяя и внешняя, а многочисленные выставки и ярмарки особенно ярко иллю­стрируют рост торговли и промышленности в государстве.

В соответствии с этим развивалась и метрология: были проведены мероприятия в целях повсеместного распространения единой системы русских мер, коренным образом улучшено состояние эталонного и об­разцового измерительного хозяйства, расширена номенклатура мер, ор­ганизовано центральное метрологическое учреждение — Главная палата мер и весов, на территории России создаются государственные пове­рочные учреждения.
В 1827 г. была образована Комиссия «для постановления на неизмен­ных началах системы Российских мер и весов». В состав Комиссии вхо­дили академики А, И. Ламберти (известный метролог того времени), В. К- Вишневский и Э. А. Коллинс. Комиссия провела большую пред­варительную работу, собрав образцы различных русских и иностранных мер, выполнив ряд сличений их и др. После смерти акад. Ламберти (1830 г.) работа Комиссии несколько затормозилась, но в 1833 г. Комис­сия была реорганизована и состав ее усилен; в нее вошли министр внут­ренних дел, представители Министерства финансов, Горного и Монетно­го департаментов и акад. А. Я. Купфер; были также приглашены астро­ном В. Я- Струве — будущий директор Пулковской обсерватории; на­чальник Корпуса военных топографов генерал Ф. Ф. Шуберт и др. Ко­миссией были созданы в 30-х годах единые государственные эталоны мер длины и веса (массы) и первичные образцы мер объема сыпучих тел и жидкостей. В соответствии с указом «О системе Российских мер и весов» 1835 г. [195, т. 10, № 8459], узаконившим ряд мер длины, объе­ма и веса, при Министерстве финансов, ведавшем в XIX в. также воп­росами торговли и промышленности, было построено в 1841 г. в Пе­тербурге, на территории Петропавловской крепости здание для цен­трального метрологического учреждения — Депо образцовых мер и Еесов, которое возглавлял акад. А. Я- Купфер с 1842 по 1865 г. Основ­ными задачами Депо явились хранение созданных эталонов, их копий и образцов различных иностранных мер, сличение их с образцами рус­ских мер, изготовление и поверка копий эталонов, составление сравни­тельных таблиц русских и иностранных мер, поверка образцовых мер, рассылаемых в разные районы государства. После подведения такой метрологической базы и изготовления достаточного количества образ­цовых мер было издано Положение о весах и мерах от 4 июня 1842 г. [195, т. 17, отд. 1, № 15718], предусматривавшее обязательное примене­ние только русских мер во всем государстве.
Первая половина XIX в. характеризуется также повышением инте­реса ученых к теоретическим вопросам метрологии, в частности, к клас­сификации погрешностей. Необходимо назвать В. Я- Струве, который в 1837 т. в своем знаменитом произведении «Микрометрические изме­рения двойных и многократных звезд» (на латинском языке) писал: «Природа возникающих погрешностей двойственна. Они возникают или из причин, действующих в постоянном направлении, или из дефектов ор­ганов .чувств и из вредного воздействия внешних условий, называемых случайными причинами ...», Струве разделял также постоянные (т. е.
систематические) погрешности на (Инструментальные и личные и указы­вал пути их уменьшения.
Бо второй половине и особенно в последней четверти XIX в. про­изошли важные события международного метрологического значения, положившие прочное начало объединенной работе метрологов разных стран и распространению метрической системы.
Сначала в пользу введения единообразной системы мер высказа­лись жюри международных промышленных выставок 1851 г. в Лон­доне и 1855 г. в Париже. В этом же 1855 г. в Париже было учреждено Международное общество по установлению единой десятичной систе­мы мер, весов и монет. Вопрос о наиболее целесообразной системе мер был предметом длительного обсуждения этим обществом и Комитетом мер, весов и монет, образованным при Международной парижской вы­ставке 1867 г. В 1870 г. по инициативе Петербургской Академии наук была организована в Париже Международная комиссия, рассматри­вавшая вопросы введения метрической системы мер в разных странах и изготовления новых прототипов метрических мер и их копий, но работа комиссии была прервана франко-прусской войной 1870—1871 гг. В даль­нейшем этот вопрос был перенесен на официальную почву.

В 1875 г. представителями ряда государств (в том числе России) была подписана Метрическая конвенция, которой предусматривалось из­готовление международных и национальных прототипов метра и кило­грамма и создание международных метрологических учреждений: Меж­дународного комитета мер и весов — руководящего метрологического органа, состоящего из ученых-представителей государств, присоединив­шихся к конвенции, и Междуна­родного бюро мер и весов — на­учно-исследовательского метро­логического института (содер­жался на ежегодные взносы при­соединившихся к конвенции го­сударств) , начало деятельности которого относится к 1879 г.
Основными задачами Бюро являлись изготовление междуна­родных и национальных метри­ческих прототипов, хранение международных прототипов, сли­чение с ними национальных прототипов и установление точ­ных соотношений между метри­ческими и прочими ме­рами.

Нормальный русский фунт 1833 г. ВИ И ИМ


Образцовый аршин (латунный) 1806 г. ВНИИМ
Инициатива Петербургской Академии наук в учреждении Между­народного общества и подписание Россией Метрической конвенции 1875 г. ни в коей мере не были изолированными, тем более случайными моментами в истории русской метрологии.
Метрическая система мер издавна встречала благоприятное отношение в России со стороны ряда ученых. Еще в 1826 г. профес­сор астрономии Московского университета Д. М. Перевощиков, рас­сматривая сравнительные достоинства и недостатки разных систем мер. писал, что «метрические меры имеют все желаемые совершенства» [196, стр. 223]. Ф. П. Литке (будущий адмирал, вице-председатель Русского географического общества и президент Академии наук) в ходе своих гравиметрических определений во время кругосветного плавания 1826—1829 гг. выражал длину секундного маятника в долях метра. Э. X. Ленц употреблял метрические меры (обычно наряду с русскими) в 1838 г. для измерения веса (миллиграммы), в 40-х годах — для измерения объемов газа (кубические сантиметры), барометри­ческого давления (миллиметры ртутного столба), расхода газа (куби­ческие сантиметры в минуту и в час).
Русские ученые В. И. Ламанский, А. Я. Купфер, Б. С. Якоби прини­мали участие в деятельности Международного общества по установле­нию десятичной системы мер, весов и монет и Комитета мер, весов и монет, причем в последнем Б. С. Якоби был председателем комиссии по единообразию мер и весов. В 60-х годах в журнале «Морской сбор-пик» было напечатано несколько статей по поводу метрической систе­мы, вызвавших благоприятный отклик со стороны Международного общества. В 1867 г. Д. И. Менделеев и в 1869 г. А. Ю. Давидов высту­пили на I и II съездах русских естествоиспытателей и врачей в пользу введения метрической системы мер в научных исследованиях, печатных трудах и учебных руководствах; эти выступления встретили весьма бла­гоприятное отношение со стороны участников обоих съездов, и после этого метрическую систему начинают довольно широко внедрять в на­учную II научно-техническую литературу. Если в 1860 г. А. Я. Купфер в своей капитальной монографии «Опытное исследование упругости ме­таллов» подчеркивал, что «все численные величины, содержащиеся в моем труде, выражены в единицах веса и мер русских», то с 70-х годов
11*
163

А. Я. Купфер

метрические меры начинают постепенно даже доминировать над рус­скими, первоначально, впрочем, с одновременным переводом в русские меры. С 1870 г. метрическая система была сделана обязательной для всех изданий Главной физической обсерватории, возглавлявшей в Рос­сии сеть магнитных и метеорологических станций.
Параллельно происходил процесс постепенного внедрения метри­ческих мер в практику измерений. В 1868 г. профессора Ф. Ф. Петру-шевский и Н. С. Еремеев издали «Сравнительные таблицы десятичных и русских мер» [197], В 1870 г. Съезд русских фабрикантов, заводчиков и лиц, интересующихся отечественной промышленностью, принял резолю­цию о необходимости постепенного введения метрической системы в России.
В 1872 г. на Политехнической выставке в Москве был сооружен особый павильон для популяризации метрической системы мер.
Под влиянием этих событий, а также в связи с выросшими внутрен­ними потребностями в России была значительно улучшена материаль­ная база для метрологических работ. Построенное в 1841 г. здание Де* по оказалось мало подходящим для метрологических работ, поскольку в нем наблюдались резкие изменения температуры в зависимости от летнего зноя и зимних холодов, так что А. Я. Купфер вынужден был пе­ренести часть измерительной аппаратуры для метрологических работ ?з Депо в основанную в 1849 г. Главную физическую обсерваторию, ди^ ректором которой он был. В целях улучшения материальной базы при преемнике А. Я. Купфер а проф. В. С. Глухове было спроектировано и построено новое, гораздо более соответствующее характеру научно-ме-
В. С. Глухов



урологических работ здание Депо образцовых мер и весов (в дальней­шем— Главная палата мер и весов). Оно было расположено в 46 саже­нях от ближайшей улицы, и в нем имелись каменные устои (длиной 2 сажени, шириной 1 сажень), покоившиеся на сваях, углубленных в землю до твердого грунта и отделенные глубокими и широкими рвами от верхних слоев! окружающей почвы во избежание передачи сотря­сений с улиц. На этих устоях были сооружены каменные столбы для установки точных приборов. Центральные помещения первого и вто­рого этажей, использованные для основных лабораторий — мер дли­ны и мер массы, были окружены коридорами, вокруг которых находил­ся ряд комнат, защищавших эти помещения от влияния изменений знешней температуры и имевших не дровяное отопление (как другие комнаты), а водяное, причем трубы отопления были проведены по наружным стенам. В центральных помещениях, как свидетельствовал В. С. Глухов, «температура ... зимою при самых сильных морозах в продолжение нескольких часов изменяется только на 1/10 или 2/10 доли градуса Цельсия» [198]. Незначительна была амплитуда коле­баний температуры также в течение всего года; по свидетельству Д. И. Менделеева, она изменялась лишь в пределах от +17 до +20°. Таким образом, эти помещения могли с достаточным основанием считаться термоконстантными. Башня для астрономических наблюде­ний имела внизу термоконстантный подвал, где находились точные часы.
В. С. Глухов, руководивший Депо образцовых мер и весов с 1865 по 1892 г., пополнил оборудование усовершенствованной изме­рительной аппаратурой и разработал проекты возобновления русских эталонов мер длины и веса, введения метрической системы мер в. России в факультативном порядке и пр., однако довести до завер­шения эти планы Глухову' из-за смерти не удалось.
После В. С. Глухова ученым хранителем Депо был назначен знаме­нитый русский ученый Д. И. Менделеев.
В 1893 г. в Петербурге «для сохранения единообразия, верности и взаимного соответствия мер и весов» была на базе Депо учреждена Главная палата мер и весов — многолабораторный метрологический институт, на который, в простивоположность Депо, возлагались также испытание и поверка самых различных измерительных приборов (термо­метров, манометров, водомеров, электроизмерительных приборов-и пр.) «по соответствию с основными измерениями веса, длины и вре­мени».
В первую очередь Главная палата изготовила новые эталоны прото­типов мер длины и веса взамен созданных ранее, внушавших сомнения в их достаточной сохранности; в качестве материала для прототипов был избран хорошо зарекомендовавший себя при изготовлении метри­ческих прототипов в Международном бюро мер и весов сплав платины (90%) с иридием (10%), отличавшийся большой тугоплавкостью, твердостью, упругостью и химической неизменностью. Затем был ор­ганизован ряд лабораторий, оснащенных первоклассной измерительной аппаратурой. Именно Менделеев смог преобразовать Депо в подлинно-метрологическое учреждение, которое сыграло исключительную роль в-создании государственной службы мер и весов. Менделеев возглавлял Главную палату почти 14 лет (1893—1907 гг.) —до своей смерти.
При Д. И. Менделееве в Главной палате был выполнен ряд работ,, целью которых было максимально возможное достижение верности и единства измерений и обработки их результатов: определен ряд физи­ческих постоянных (плотность воды и воздуха, географические коорди­наты Главной палаты, ее высота над уровнем моря и ускорение сво­бодного падения). Метрологический уровень работ лабораторий сущес­твенно повысился. В наибольшей степени это относилось к измерениям основных величин (длины, массы и времени). Особенное внимание-Д. И. Менделеев уделял лаборатории мер массы, деятельностью ко­торой он непосредственно руководил и в которой сам выполнял значи­тельную часть экспериментальных исследований. Мероприятия, направ­ленные на достижение единства и повышение точности измерений, были осуществлены и в других лабораториях Главной палаты. В лаборатории мер длины оборудование пополнилось, в частности, 40-метровым бази­сом Едерина для поверки 24-метровых проволок и жезлов длиной 3 w 4 м. Рост авторитета этой лаборатории характеризуется уже тем, что ряд ведомств, пользовавшихся ранее услугами других организаций, стал направлять свои меры длины на поверку в Главную палату. Так.
поступал и геодезический отдел Генерального штаба, справедливо гор­дившийся высокой сходимостью результатов своих измерений и пове­рявший ранее свои жезлы (высокоточные меры длины) в Пулковской обсерватории.
В соответствии с развитием различных отраслей промышленности и прогрессом науки номенклатура допущенных к применению мер зна­чительно увеличилась, вошли в практику новые шиды измерений в об­ласти механических и тепловых величин, начали измерять электрические и световые величины. В течение почти всего XIX в. имелись только ведомственные эталоны единиц физических величин (точнее, исходные образцовые меры и измерительные приборы), с основанием же Главной палаты стали создавать государственные эталоны, признанные обще­обязательными для различных отраслей хозяйства.
Процесс создания новых эталонов, выполнения исследовательских работ, проведения мероприятий, направленных на осуществление вер­ности и единства мер, освещался в основанном в 1894 т. непериодичес­ком журнале «Временник Главной палаты мер и весов».
Особого рассмотрения заслуживает деятельность по постепенному, параллельному внедрению в России метрической системы мер. Создан­ная в 1876 г. Русским техническим обществом комиссия под председа­тельством акад. А. В. Гадолина составила план постепенного внедрения системы в России; в 1884 г. это общество издало брошюру проф. О. Д. Хвольсона «О метрической системе мер и весов и о ее введении в России» [199]. В 80-х годах русские электрики стали ориентироваться на разработанные и принятые международными конгрессами электри­ков 1881 и 1889 гг. абсолютные системы электрических единиц, осно­ванные на метрических единицах длины и массы. 'Военно-топографи­ческий отдел Главного штаба впервые в мире стал пользоваться с 1888 г. базисным прибором шведского профессора Едерина, предназ­наченным для измерения базисов в метрических мерах.
Русское правительство аккуратно уплачивало ежегодный членский взнос на содержание международных комиссий и Международного бю­ро мер и весов, который для России был особенно велик, так как раз­мер взноса устанавливался пропорционально численности населения страны, подписавшей конвенцию 1875 г. В 1889 г. русская делегация получила на первой Генеральной конференции по мерам и весам по две копии новых, так называемых международных прототипов метра и килограмма, изготовленных взамен прежних, «архивных» прототипов. Положением о мерах и весах от 4 июня 1899 г. [220] было разрешено в факультативном порядке применять метрические меры в торговле, в ка­зенных ведомствах и общественных управлениях. На базе этого Поло­жения частично перешли на метрическую систему мер некоторые ве­домства (Почтовое, Медицинское, Горное и др.), продолжавшие, впро­чем, пользоваться также и русскими мерами; так, в правилах и ин­струкциях Горного ведомства указывалось, что в золотодобывающей промышленности следует применять «половинный граммовый разно-

Первоначальный вид здания Главной палаты мер и весов.
вес» наряду с разновесами из русских мер, что ступеньки лестниц при доменных печах должны быть «шириной не менее 8 дюйм, или 20 сант.» и пр., объем выражался как в литрах, так и в кубических футах и т. д. [201, ч. I, стр. 206].
Правительственным постановлением от 16 июля 1886 г. в Великом княжестве Финляндском, входившим тогда в состав России, была вве­дена в факультативном порядке метрическая система с 1887 г. и в обя­зательном— с 1 января 189(2 г. Наконец, новым Положением о мерах и весах от 27 июля 1916 г. [202] метрическая система была объявлена равноправной с русской системой мер; первая статья Положения гла­сила: «В Российской империи применяются меры русские и междуна­родные метрические».
Центральные метрологические учреждения активно участвовали в подготовке к введению метрической системы. Выше было уже ска­зано, что проф. В. С. Глухов еще в 70-х годах выдвинул проект введе­ния этой системы в факультативном порядке. Он приобрел за грани­
ней для Депо метрические меры и весы (в частности, весы, с наиболь­шим пределом взвешивания 2 кг, 500 г, 200 г, 50 г и от 0,1 мг до 2 г с соответствующим набором гирь). Д. И. Менделеев продолжил начина-:ния В. С. Глухова. Он приобрел концевую копию прототипа метра, ме­трический разновес и др. Определил физические постоянные для метри­ческих мер объема (литра и кубического дециметра). По идее Менде­леева был изготовлен эталон мер длины :в форме полусажени П4, на ко­тором были нанесены аршин, ярд и метр с их подразделениями (всего :253 линии) и который он характеризовал как «единственный в мире экземпляр, драгоценный во множестве отношений». Эта полусажень -сыграла значительную роль в процессе перехода на метрическую сис­тему мер. Новые прототипы были сличены с метрическими прототипами, ˜и значения аршина и фунта были выражены через метрические меры, что узаконило Положение 1899 г. (аршин = 0,711200 м, фунт= = 0,40951241 кг). Д. И. Менделеев высоко ценил русскую систему мер, отмечая, что из «всех систем мер и веса только три: английская, фран-щузская (метрическая) и русская отличаются полною разработкой и выдерживают научную критику» [203, т. 22, стр. 19,1]. Однако реши­тельное предпочтение он отдавал метрической системе, и лишь прак­тические трудности, особенно значительные в то время, заставляли уче­ного соблюдать осторожность. Основным препятствием он считал от­сутствие в России специальных поверочных учреждений: «Пока у нас этих учреждений не будет, — указывал он в 1896 г.—до тех пор тол-:ка, порядка и пользы от введения метрической системы ожидать не­возможно; напротив, недоразумений, всякого рода обманов и т. п. ожи­дать неизбежно должно . . . Поэтому . . . , будучи поклонником мет­рической системы, я . . . стою за факультативное ее применение, а главным образом, за введение проверочных учреждений» [Там же, стр. 329—330].
Такие учреждения («поверочные палатки») стали создавать -с конца 1900 г.
В 1899 г. Главная палата издала краткие, а в 1902 г. более подроб­ные «Сравнительные таблицы русских, метрических и английских мер», тде точность вычисленных значений соответствовала точности, дос­тигнутой при возобновлении прототипов (отклонение не превышало 1-10-6для мер длины и 1-Ю-8 для мер веса). «Таблицами» Главной палаты 1902 г. были установлены допускаемые погрешности также для метрических мер. Для рабочих («торговых») мер длины они составляли по видам мер: для концевых мер (металлических и деревянных) —
1 мм на метр( Ы0˜3 j и ^ мм на полметра и на дециметр; для штрихо-
ъых мер (металлических и деревянных) — 1 мм на каждый метр или часть метра; для землемерных цепей и лент длиной 20 м—127 мм,
длиной 10 м—63-j- мм. Для мер сыпучих тел и жидкостей была ^установлена единая общая погрешность — 1 -10—2 по весовому содер-

- - - Н. Е. Егооов
жанию. Для мер веса погрешности были значительно дифференцирова­ны: для обыкновенных мер веса — 800 мг на килограмм (8 • Ю-4 кг)г 120 мг на гектограмм, 20 мг на грамм; для точных мер веса — 200 мг на килограмм, 30 мг на гектограмм, 2 мг на грамм; для специальных мер веса — в зависимости от типа в^сов (десятичных, сотенных, тысяч*-ных).
С первого года деятельности палаток в них стали поверять частич­но концевые и штриховые метрические меры длиной до 1 м, а также землемерные ленты длиной до 20 м. В 1900/1901 отчетном году повероч­ными палатками было поверено точных метрических мер 8907 шт. (почти исключительно Московской палаткой), а в 1906 г. — уже 165447 шт., т. е. объем поверки возрос почти в 20 раз (раздельно те и другие меры стали учитывать только с 1908 г., когда число поверенных метрических мер составило 112289 шт.). В 1914 г. было поверено 271199 метрических мер, причем брак составлял 3,1 %.
Следует заметить, что внедрению метрической системы мер способ­ствовало также то обстоятельство, что единицы многих физических ве­личин с самого начала были образованы с использованием метричес­ких мер (калория, электрические единицы и др.) и в таком именно виде пришли с Запада в Россию.
Все же, несмотря на такие несомненные успехи, царское правитель­ство оказалось не в состоянии сделать последний, решительный шаг и узаконить метрическую систему в качестве единой и общеобяза­тельной.
Это сделала Советская власть декретом правительства от 14 сен­тября 1918 г.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ ЕДИНИЦ ИЗМЕРЕНИЙ.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЭТАЛОННОЙ СЛУЖБЫ

Единицы длины
Система единиц длины осталась в основном той же, какой она была в XVIII в. (1 сажень = 3 аршинам = 7 футам = 48 вершкам = 84 дюй­мам =840 линиям). Указом 7 ноября 1835 г. было дополнительно уза­конено значение сажени, как меры, равной 7 английским футам (пос­кольку указ Петра I так и не нашли), и утверждены созданные Комис­сией 1827 г. единые общеобязательные образцы (эталоны) этой основ­ной меры длины. Комиссия успешно выполнила поставленную перед ней задачу — «определить с возможной по нынешнему состоянию наук точностью сперва линейную меру сравнением оной с английскою, с давнего времени уже принятою основанием Российской» [195, т. 10, № 8459]. За материальную основу при изготовлении эталонов сажени были приняты экземпляры сажени, ярда и фута, изготовленные в 1832 г. по специальному заданию русского правительства английским метрологом Кэтером и сличенные им с английскими прототипами. Были изготовлены два эталона сажени — основной, состоящей из шести пла­тиновых и шести латунных полос, помещенных в пазах двух латунных цилиндров, и рабочий в форме железной полосы. Практически основной эталон не употребляли для поверки образцовых мер длины, тем более что последние делали обычно из железа, т. е. из материала, имевшего иной коэффициент теплового расширения, чем платина. Основную роль играла железная сажень (штриховая мера), точная длина которой сос­тавляла (как показали сличения ее с мерами Кэтера) 83,999982 дюйма и на которой были обозначены штрихами аршины.
«Положением о мерах и весах» от 4 июня 1899 г. [200] был узаконен в качестве основной меры аршин (главным образом из-за удобства обращения с ним в торгово-промышленной практике), причем длина аршина была выражена не только через английские меры (28 дюймов), но и через метрические: 1 аршин = 0,711200 международного метра при
температуре 15—° по стоградусному международному водородному
* Практически температуру измерения определяли с погрешностью не выше нес­кольких тысячных долен градуса.
термометру*, было узаконено деление дюйма не только на 10 линий, но и на 100 точек; разрешено подразделять сажень по десятичному прин­ципу. Вместо эталонов сажени 1832 г., внушавших сомнения в их дос­таточной сохранности, был изготовлен в Лондоне, по английским про­тотипам, образец полусажени П4, представлявший комбинированную меру, на которой были нанесены аршин, метр и ярд с их подразделе­ниями*, и за"тем По этой сажени — три экземпляра аршина. Новые об­разцы мер длины, изготовленные в 1894—1898 гг., представляли собой штриховые меры, имевшие в сечении принятую для международного прототипа метра и его копий Х-образную форму, гарантирующую при относительно малом весе максимум сохранности и неизменности длины, а также большую равномерность температуры всех частей меры в за­висимости от температуры окружающей среды.
Следует отметить, что значение сажени на протяжении XIX в. не осталось строго неизменным, а несколько изменилось (хотя и очень незначительно). Указом 1835 г. [195, т. 10, № 8459] предписывалось: «Основанием Российской линейной меры оставить навсегда сажень в 7 настоящих английских футов», т. е., по разъяснению акад. А. Я- Куп-фера, значение сажени должно было оставаться в России неизменным, «каковы бы ни были те изменения, которые англичане могут в даль­нейшем ввести в свою систему мер» [128, ч. 8]. Эта оговорка была выз­вана тем, что в 1834 г. в Англии были уничтожены при пожаре хра­нившиеся в здании Парламента первичные государственные образцы мер, причем не было уверенности в возможности абсолютно точно вос­произвести значения этих образцов при изготовлении новых эталонов. Поэтому предписание указа 1835 г. представлялось вполне целесообраз­ным с точки зрения соблюдения единства измерений во времени, и, кро­ме того, оно обеспечивало последующую независимость русских мер длины от английских. Однако требования торгово-промышленной прак­тики, особенно интересы торговли с заграницей, когда необходимо бы­ло считаться с реальными значениями новых (возобновленных) ан­глийских эталонов, заставили отступить в дальнейшем от принятого решения. «Существующие ныне русские прототипы, — указывал в 1895 г. Д. И. Менделеев, — сличены лишь с прежними иностранными прототипами, ныне же следует установить отношение русских

прототипов к возобновленным за последние годы иностранным прототипам» [203, т. 22, стр. 186]. Поэтому при возобновлении рус­ских эталонов мер длины в 1894-41898 гг. Д. И. Менделеев совместно с английским метро­логом Ченеем сличил в Лондоне
* Аналогичная комбинированная мэра, но с меньшим количеством под­разделений, была изготовлена еще рань­ше под руководством В, С. Глухова.

Полусажень п4. ВНИИМ
Нормальный метр 1872 г. ВНИИМ
полусажень П4 с новым английским прототипом ярда, после чего было воспроизведено значение аршина на трех платино-иридиевых образцах; за первичный образец (эталон) был принят тот, отклонение длины ко­торого от 28 дюймов являлось минимальным (3,7 мкм).
Неоднократно изменялись на протяжении XIX в. также соотно­шения между русскими и метрическими мерами длины, что зависело уже от усовершенствования методики и повышения точности неодно­кратно проводимых сличений. С таким расхождением результатов сличений пришлось столкнуться, например, составителям «Сравнитель­ных таблиц десятичных и русских мер», изданных в 1868 г.: «В наших таблицах принято отношение между метром и ... русским дюймом не то официальное, которое установлено французским правительством (т. е. метр = 39,361 дюймам), но то, которое было найдено Кэтером, а именно 1 метр =,39,37079 дюймам с небольшим изменением, а именно с при­бавлением 0,00001 дм.; следовательно, принято, что 1 метр = = 39,3708 дюймам» [197, стр. III—IV]. В дальнейшем были получены новые отношения: «В Англии, — писал Д. И. Менделеев, — узаконено (1877), что метр (как нашел Кэтер) =39,37079 английским дюймам, а измерения Кларка дают отношение: 1 м = 39,36994 дюйма; Титмана: 1 м = 39,36980 дюйма. Разности эти достигают до 0,00099 дюйма или до 25 микронов . . . Английские сравнения метра с ярдом не могут быть считаемы при настоящем состоянии метрологических сведений за окон­чательно установленные . . . Вывод Кэтера . . . при последующих сли­чениях не подтвердился, так что ныне, на основании совокупности имею­щихся данных, вероятнее принять, что 1 м = 39,3700 дюйм». Принимая первоначально это значение, Д. И. Менделеев дал в дальнейшем (уже на основании непосредственных сличений русских и метрических про­тотипов) окончательное значение: 1 м = 3,28084 фута = 39,37028 дюй­ма.
Метрические меры длины с 1889 г. получили в России эталонную базу в форме двух копий международного прототипа метра (штрихо­вых мер), из которых одна находилась в Академии наук, другая — в Депо образцовых мер и весов и затем в Главной палате, а в 1895 г. последней была приобретена в Международном бюро мер и весов ко­пия международного прототипа уже в форме концевой меры.
Значительно расширился диапазон единиц измерений длины, прав­да, преимущественно в научно-исследовательской практике: в астро­номии для измерения расстояний в пределах солнечной системы стал служить радиус (или диаметр) Земли, для измерения космических расстояний — средний радиус земной орбиты (149,5* 106 км), световой год (9,45-1015 м), в оптике, спектрографии и молекулярной физике — миллимикрон (1-10-9 м) и ангстрем (fl • 10˜10 м), предложенный в 1868 г. шведским ученым Ангстремом.

Единицы площади

Как и в XVIII в., единицы площади подразделялись на квадратные и специфические единицы измерения земельных площадей; номенкла­тура их оставалась в основном та же. Квадратные единицы существо­вали и широко применялись без их узаконения общегосударственны­ми официальными актами; указ «О системе Российских мер и весов» J835 г. о них вообще не упоминает (как, впрочем, и о мерах земель­ных площадей). Только Положением о мерах и весах от 4 июня 1899 г. были узаконены квадратные единицы, но без какого-либо указания на конкретные меры, т. е. по существу были узаконены все квадратные единицы, образованные от узаконенных единиц длины. То же Положе­ние узаконило в качестве специфической единицы измерения земель­ных площадей десятину, равную 2400 «квадратных сажен. В соответст­вии со статьей 11 Положения, допускавшей применение метрических мер, официально были установлены соотношения русских и метричес­ких мер площади, опубликованные в изданных Главной палатой «Срав­нительных таблицах» (1902 г.); 1 квадратная верста= 1Д3806 км2, 1 десятина —1,09254 га, 1 квадратный аршин = 0,505805 м, 1 квадрат­ный фут = 0,0929030 м2 и т. д. Ранее неофициально были приняты не­сколько иные соотношения; например, в «Сравнительных таблицах» Ф. Ф. Петрушевского и Н. С. Еремеева [197]: 1 квадратная верста= = 1,13802 км2, 1 десятина — 1,0924997 га, 1 квадратный фут= 0,09289964 м2 и пр.
Издание «Таблиц» Главной палаты внесло необходимое единство в эти соотношения.
Положением о мерах и весах от 27 июля 1916 г. [202] были уза­конены следующие метрические меры: квадратный километр, квадрат­ный метр, квадратный дециметр, квадратный сантиметр и квадрат­ный миллиметр, а для земельных площадей — ар и гектар.
Единицы объема
Указом 1835 г. [195, т. 10, № 8459] были легализованы следующие системы мер: сыпучих тел — четверть=2 получетвертям=8 четвери-кам=64 гарнцам; жидкостей — ведро=2 полуведрам = 10 кружкам (штофам) =20 полукружкам (было разрешено также «осмеричное .разделение»). Четверик был определен как объем перегнанной воды ;весом 64 фунта или (в соответствии с весом 1 кубического дюйма воды, определенным А. Я- Купфером) равный 1601,22 кубического дюйма, а ведро — как объем, вмещающий 30 фунтов перегнанной воды (750,57 •кубического дюйма). Таким образом, изменились (как метрологические предпосылки определения этих мер, так и их значения. Если Комис-»сия 1736 г. ставила своей задачей воспроизвести наиболее вероятные объемные значения употребляемых в XVII — начале XVIII в. четверика и ведра, то Комиссия 1827 г., на основании работ которой был состав­лен указ 1835 г., встала на путь установления значений мер объема в зависимости от весовых количеств вмещаемой ими воды. Были выбра­ны количества, близкие к прежним значениям, но все же достаточно -произвольно округлявшие последние. Соответственно изменились объемные значения мер. Были изготовлены исходные образцы новых четверика и ведра.
Кубических мер указ не касался, но по существу легализовал их уже тем, что именно через них выражены узаконенные значения мер объема «сыпучих тел и жидкостей.
На основе Положения о мерах и весах 1899 г. система мер объема .жидкостей приняла следующий вид: ведро=10 штофам (кружкам) = 16 винным бутылкам=20 пивным (водочным) бутылкам=Ю0 чаркам = :200 шкаликам; кроме того, было предусмотрено изготовление, повер­ка и клейменение следующих мер: полведра, четверть ведра,˜ ведра и
--^ведра. Основная мера — ведро — была определена как объем J30 фунтов перегнанной и совершенно очищенной воды (по весу в без­воздушном пространстве) при температуре 16— по стоградусному
международному водородному термометру.
В качестве основных мер объема сыпучих тел было узаконено преж­нее соотношение: четверть = 8 четверикам («мерам») =64 гарнцам; гар­нец определен .как объем, вмещавший 8 фунтов (по весу в безвоздуш­ном пространстве) перегнанной и совершенно очищенной воды при той же температуре, что и для ведра. Дополнительно были указаны,
осьмина (-т|- четверти), полуосьмина и полугарнец.
Положением были узаконены также кубические меры (без какого-либо перечисления их). В «Сравнительных таблицах» 1902 г. даны следующие значения четверика и ведра в метрических мерах: четве-рик=26,239 л, ведро= 12,299 л.
ГЛАВА ШЕСТА я


Мера объема — четверик с клеймом 1848 г. ГИМ


Положением о мерах и весах от 27 июли 1916 г. из метрических мер были узаконены для измерения объемов жидкостей и сыпучих, тел литр, декалитр, гектолитр, причем литр определен как объем 1 килограмма химически чистой воды при температуре 4° по стоградус­ному международному водородному термомет­ру, а также кубические километр, метр, деци­метр, сантиметр, миллиметр; для кубического' метра было легализовано также наименова­ние «стер», а для 10 кубических метров — «де-кастер».

Предписанное указом ,1797 г. третичное подразделение мер рус­ского равновеса оказалось практически нецелесообразным, и основан­ные на этом указе меры еще в начале XIX в. перестали применять. За основную единицу в XIX в. был принят, как и ранее, фунт, но значение-его воспроизводилось уже новым эталоном — платиновой гирей, изго­товленной Комиссией (1827 г. по бронзовому золоченому фунту 1757 г. Вместе с тем значение этого эталона было выражено в объемных еди­ницах «согласно с выведенным результатом, что русский или англий­ский кубический дюйм воды при температуре 13-^- ° Реомюра в без­воздушном пространстве весит 368,361 долю или что объем русского» фунта той же воды равен 25,019 английским кубическим дюймам, что-составляет совершенное равенство с известным золоченым фунтом С.-Петербургского Монетного двора, сделанным в 1747 году и служа­щим с того времени основанием Российской монетной системы» (указ 1835 г.).
А. Я. Купфер добился того, что разница в весе платинового> фунта и фунта 1747 г. составляла в пустоте только 0,0042 доли. Выл изготовлен также «второй нормальный фунт» латунный, золоченый (вторичный эталон), вес которого отличался в пустоте от первичного лишь на 0,001 доли. Этот фунт употребляли для поверки образцовых мер.
В 1894—1898 гг. Д. И. Менделеевым был изготовлен новый плати -но-иридиевый эталон фунта по купферовскому платиновому прототипу,, для которого можно было считать, что он «не имел возможности изме­нить свой вес со времени его устройства» (Д. И. Менделеев). Выли из­готовлены также три копии первичного образца и образцовые разнове­сы: платино-иридиевый, платиновый и золотой. При изготовлении и: сличении этих мер соблюдали максимально возможную точность, не­обходимость которой Д. И. Менделеев мотивировал следующим обра­зом: «Такая погоня за всею возможною точностью может с первого Бзгляда показаться преувеличенною и в некоторой степени излишнею. При этом мы должны обратить внимание на следующее: прототип фун­та употребляется лишь для выверки основных копий. С этими основ­ными копиями сличаются рабочие копии для Главной Палаты мер и весов; с этими последними—копии первого разряда для поверочных палаток торговых мер и весов, с перворазрядными копиями сличаются копии второразрядные и, наконец, с последними — уже обиходные тор­говые, меры. При такой цепи сличений ошибка исходного прототипа может суммироваться и повлечь за собою уже заметную погрешность даже и в торговых мерах тем более, что и погрешность взвешивания по мере удаления от прототипа увеличивается примерно раз в пять при каждом переходе» [203, т. 22, стр. 367—368]. Выполнив ряд исследова­тельских работ, Д. И. Менделеев довел точность взвешиваний до 1-Ю"8 и даже выше.
Самой трудной задачей являлось устранение переменных темпера­турных влияний, имевших место несмотря на термоконстантность по­мещения.

В целях достижения максимально возможного «постоянства по­казаний» весов Д. И. Менделеев стремился к устранению «неравно­мерности и переменчивости температуры весового помещения», «не­правильного влияния» лучистой теплоты от тела наблюдателя и от ручных манипуляций с весами, «не­равномерности действия солнечного света» и пр. В существовавших усло­виях весы, приобретенные от известных иностранных фирм (Эрт-линга, Колло), давали расхождения показаний до 0,3 мг при грузе 1 кг, что Д. И. Менделеев считал совер­шенно неприемлемым. Значительные (с метрологической точки зрения) на­рушения единства в процессе взвеши­ваний вызывались, как показал Д. И. Менделеев, изменением «состояния» весов, т. е. «положения нуля (отве­чающего равенству мо-ментов обоих плеч коромысла или, при одинаковой длине плеч, — равенству нагрузок),... на что до сих пор еще никто не обра­щал сознательного внимания». Такое изменение происходит, когда «воздух,

Образцовая мера 2 л. ВНИИМ


t
Плати но-иридиевая ги­ря 1 кг, 1894 г. ВНИИМ

окружающий грузы и плечи коромысла, не находится в полном равновесии» или ког­да не является строго неиз­менным «действие того ма­лого количества тепла, кото­рое испускают удаленные от весов электрические лам­почки накаливания, приме­няемые для освещения шка­лы, не говоря уже о влиянии неравномерного общего ос­вещения или неравномерно нагретых стен комнаты, в
которой помещаются весы» [203, т. 22, стр. 225 и 227]. Д. И. Менделеев указал, что «сущность точных взвешиваний . . . определяется имен­но понятием о состоянии весов» и, изучив изменения последнего, обобщил их в виде «функции времени», выражающей изменения равно­весия в течение процесса взвешивания, установил, что она носит законо­мерный характер и может быть выражена с достаточной для большинства случаев точностью параболой второго порядка; это давало возмож­ность «ввести все необходимые поправки, относящиеся к перемене сос­тояния весов, ... с большой вероятностью знать положение равнове­сия в те промежуточные времена, в которые наблюдений не произво­дилось, что и требуется при точных взвешиваниях». [Там же, стр. 256 и
261]
В целях возможно большего достижения единства результатов Д. И. Менделеев осуществил также ряд практических мероприятий. Так, еще в 1894 г. «для защиты коромысла от посторонних лучей тепла и для возможно равномерного распределения тепла по всей длине ко­ромысла» он окружил коромысло весов «массивною сплошною медною рамою (коробкою из толстых сплошных листов красной меди)» [Там же, стр. 227]. Не довольствуясь имевшимися весами, Д. И. Менделеев приобрел по специальному заказу весы фирм Рупрехта и Неметца, в которых устранение ряда посторонних влияний достигалось благодаря приспособлениям, позволявшим издали арретировать весы, менять гру­зы на их чашках и отсчитывать качания коромысла (для весов Немет­ца можно было издали накладывать добавочные грузы). Но и в эти установки Д. И. Менделеев внес усовершенствование: шкалы были перенесены на потолок помещения для уменьшения боковых нагреваний, особенно, нежелательных, поскольку они изменяли длину только одного плеча коромысла. По правилам, установленным Д. И. Менделеевым, грузы ставили на чашки весов накануне предполагаемого дня взвеши-

Платино-иридиевый эталон фунга 1894 г. ВНИИМ

ваннй, а в день взвешива­ний наблюдателям запре­щалось входить в помеще­ние для весов.
Задача максимально воз­можного внесения единства в результаты взвешиваний очень осложнялась, как указывал Д. И. Менделеев, ибо происходило «измене­ние времен размахов и убыль величины их ампли­туд или отклонений (от по­ложения равновесия) в зависимости от перемены разных условий, нап­ример от угла наклона, от нагрузки, от положения центра тяжести, от плотности среды, в которой совершается колебание, от внутреннего трения этой среды, от трения ножей о подставки и от других обстоя­тельств» [204]. Поэтому Д. И. Менделеевым было проведено тщатель­ное изучение весов, их колебаний, по наблюдениям которых определя­лись малые разности веса, декрементов колебаний, трения и пр. В про­цессе этого изучения были выполнены «сотни возможно точных наблю­дений, в каждом из которых число записанных размахов было вели­ко, — до 126». Особенно важным результатом, наряду с выражением «функции времени» в форме параболы второго порядка при постоянной нагрузке, явилось установление зависимости изменения времени коле­баний весов и декрементов от нагрузки, сводящейся «в первом прибли­жении к гиперболе». В целях устранения «вредного влияния на точ­ность взвешиваний неравномерности и переменчивости температуры ве­сового помещения (а следовательно, и изменчивости относительной дли­ны плеч весов)» Д. И. Менделеевым были разработаны «системы взве­шиваний», основанные на его исследованиях «состояния» весов и ока­завшиеся достаточно рациональными. Он отмечал, что указанное вред­ное влияние «значительно уменьшается введенною системою взвешива­ний . . . Обычное точное взвешивание . . . , состоящее из трех взве­шиваний, основано на предположении неизменности в отношении длины плеч в период 3 взвешиваний, тогда как введенное мною основы­вается на определении меры изменения этого отношения во время некоторого числа взвешиваний, следующих друг за другом, с от­меткою времени, которому они отвечают. . . Обыкновенно взве­шивания наши состоят ныне из системы 7 взвешиваний» [203, т. 22, стр. 198—199]. Использовались также системы ю большего числа взвешиваний (10, 14, 20, 22).
12*
179


Весы конструкции Д. И. Менделеева (модель). ВНИИМ

Подводя итоги этим работам, сам Д. И. Менделеев писал: «В достигну­тых за последнее время (к 1895 г. — Н. Ш.) в Главной Палате взвешивани­ях отдельные определения, производи­мые раздельно Ф. П. Завадским и В. Д. Сапожниковым и состоящие каждое из 14 взвешиваний, не разли­чаются между собою более чем в ты­сячных долях миллиграмма, а обык­новенно менее 0,004 мг» [Там же, стр. 211]. В 1902 г. он так характеризо­вал итоги своих работ по возобновле­нию эталонов мер массы: «После вве­дения всех необыкновенных поправок... вероятная погрешность результатов достигает до ±0,002 или ±0,003 мг, а отдельные взвешивания не разнятся между собою более, как на 0,02 мг», тогда как «при сличениях междуна­родных килограммов в 1870—1890-х годах... отдельные взвешивания отли­чались на 0,3 мг на килограмм» [Там же, стр. 375].
Положением о мерах и р.ссах
1899 г. новый прототип фунта был
узаконен и зместс с тем выражен так-
"^О? же и в метрических .мср^х (на осно-
Щ вапии сличений с копиями междуна-
родного прототипа килограмма в Главной палате и в Международ­ном бюро мер и весов): 1 фунт=0,40951241 кг.
Из мер веса в Положении были узаконены: пуд, фунт, леи, золот­ник и доля (ст. 2). Однако тем же Положением были легализованы (ст. 29) также разновесы, заключавшие значительно большее число мер: 1) 3, 2 и 1 пуд; 2) 20, 10, 5, 3, 2 и 1 фунт; 3) 48, 24, 12, 6, 3, 2 и 1 золотник; 4) 48, 24, 12, 6, 3, 2 и 1 доля. Были нормированы также материал и форма гирь.
Номенклатура мер веса пополнилась метрическими мерами от тон­ны до миллиграмма. Эталлонной базой для этих мер являлись две ко­пии международного прототипа килограмма, которые были получены Россией в 1889 г. и одна из которых находилась в Главной палате. В «Сравнительных таблицах» 1902 г. были указаны в метрических мерах значения самых различных мер веса, в частности, пуда (16,380496 кг), аптекарского фунта (358, 32336 г) и пр.
Положением о мерах и весах 1916 г. были узаконены метрические меры от «метрической весовой тонны» до миллиграмма; кроме того, для взвешивания бриллиантов, жемчуга и драгоценных камней был легализован метрический карат (200 мг).
Угловые единицы

Система угловых единиц оставалась в основном неизменной: гра­дус, минута, секунда. Меньшие единицы, образованные по 60-рично-му принципу, фактически были заменены десятыми и сотыми долями секунды (до некоторой степени сохранилась только терция). В навига­ции п гидрографии, наряду с этими единицами, остал- ' ся румб. В расчетах, связанных с тригонометрией, ос­новной единицей являлся радиан (известный еще в XVIII в.).
Наиболее точно значение градуса воспроизводили с помощью астрономических (угломерных) инстру­ментов Пулковской обсерватории, имевших шкалы, нанесенные с применением лучших делительных ма­шин того времени.

Единицы времени
Система измерений времени по-прежнему включа­ла год, месяц, сутки, час, минуту и секунду, меньшие же единицы были фактически заменены (как и в об­ласти угловых измерений) десятичными подразделе­ниями секунды. В конце XIX в. были внесены офици­альные уточнения в определения и значения наиболее употребительных единиц времени, до этого, строго го­воря, еще не легализованных законодательными акта­ми. Положением о мерах и весах 1889 г. в качестве основной были узаконены сутки, равные 24 ч по сред­нему солнечному времени, с делением часа на 60 ми­нут и минуты на 60 секунд. Год был определен как тропический год, т. е. интервал времени, в течение ко­торого Солнце при своем движении по эклиптике про­ходит путь от точки весеннего равноденствия до этой же точки (указано уже не в Положении, а в «Табли­цах» Главной палаты). Длительность тропического года была вьражена в средних солнечных сутках; год=365,24219 суток (иначе—365 дням 5 ч 48 мин 46с).

Часы Риффлера, 1902 г. ВНИИМ

Точное воспроизведение единиц времени и точное определение мо­ментов времени осуществляли с помощью астрономических часов обсер­ватории Академии наук и затем Пулковской обсерватории, опиравшейся в своих данных на наблюдения специально выделенных «часовых звезд». В Положении 1899 г. было указано, что счет времени в Петер­бурге определяется по данным Пулковской обсерватории, в прочих местах — в зависимости от географической долготы. В Главной палате,, первоначально получавшей точное время из Пулковской обсерватории» была оборудована в 1902 г. собственная астрономическая обсерватория для хранения точного времени и точного определения моментов време­ни, для чего использовали пассажный инструмент Бамберга с регист­рирующим микрометром, смонтированный на каменном столбе в башне с меридиальной щелью, а также четверо астрономических часов Риф­флера (для солнечного и звездного времени) и большой автоматический хронограф Хиппа.

Механические единицы

Номенклатура механических единиц расширялась в XIX в. за счет тех единиц, которые в XVIII в. при слабой машинизации производства еще мало требовались (единицы работы, мощности), и единиц, осно­ванных на метрической системе. Эти единицы были допущены полуофи­циально, они не были узаконены особыми государственными актами.
Тем не менее единицы существовали достаточно легально, поскольку представляли собой производные от узаконенных единиц длины и веса и полуузаконенных единиц времени. Была в значительной степени упо­рядочена и унифицирована терминология, но по отношению к единицам доминировали, как ранее, не термины, а словесные выражения, характе­ризовавшие единицы как математические функции единиц длины, веса и времени.
Единицы скорости. Номенклатура единиц линейной скорости в основ­ном осталась той же, какой была в XVIII в. и лишь несколько расшири­лась в сторону крупных единиц в связи с необходимостью измерять вы­сокие скорости в машинной технике. С другой стороны, номенклатура этих единиц пополнилась единицами, основанными на метрических ме­рах длины, — метром в секунду, километром в час и пр., причем для удовлетворения потребностей научных исследований понадобились так­же исключительно малые и исключительно крупные единицы. Для весьма медленно протекающих явлений, например, при харак­теристике поднятия и опускания берегов, пришлось ввести совершенно искусственную расчетную единицу — сантиметр в столетие, а в астро­номии и физике понадобилась такая колоссальная единица, как ско­рость света (приравниваемая обычно 300000 км/с). В области единиц угловой скорости, почти не употребляемых в XVIII в., основной еди­ницей являлся оборот в минуту и отчасти оборот в секунду.
Единицы ускорения. В основном сохранились единицы, применяе­мые в XVIII в. Однако в связи с использованием в технике высоких скоростей появились крупные единицы — сажень/с2 и даже верста/с2. В дополнение к этим единицам появились метрические: см/с2, м/с2, вплоть до км/с2.
Единицы плотности и удельного веса. Как и ранее, имелись три категории единиц, выражавшиеся в именованных числах (для плотнос­ти), в отвлеченных числах (для удельного веса) и в процентах или градусах (для концентрации растворов). Однако терминологическое и метрологическое различие не всегда строго выдерживалось. Даже у Д. И. Менделеева в ранний период его деятельности плотность оха­рактеризована иногда в отвлеченных единицах и термины «плотность» и «удельный вес» употреблены как синонимы. Были попытки изъять из употребления термин «удельный вес», в соответствии с чем пользо­ваться терминами «абсолютная плотность» и «относительная плот­ность». Плотность (как величина, выражаемая именованным числом) и удельный вес имели с метрологической точки зрения то важное от­личие, что в русских единицах они выражались разными числами (,в противоположность выражению их в метрических единицах). Это было связано с тем, что удельный вес чистой воды принимали равным 1, тог­да как единицы плотности были различны в зависимости от отнесе­ния их к тому или иному объему воды (кубическому дюйму, кубичес­кому футу и пр.) и вообще не выражались при использовании русских мер объема и веса числом «единица» — так, вес кубического дюйма во­ды (единица плотности) равнялся 3,84 золотника (368 долям). Это расхождение в числовых значениях единиц плотности и удельного ве­са наглядно характеризовало один из частных недостатков системы русских мер. Поэтому оказалось особенно целесообразным пополнение существовавших единиц плотности в XIX в. единицами, основанными на метрической системе. За основную единицу плотности Главная палата приняла выраженную в метрических мерах плотность химически чистой воды при температуре 4° по стоградусному международному водородно­му термометру: 1000,000 г/л или 1,000000 г/мл. Такая вода, а также на­бор жидкостей с известными (определяемыми весовым способом) зна­чениями плотности служили для поверки точных ареометров, в то время как прочие поверяли с помощью набора образцовых ареометров.
Номенклатура единиц несколько расширилась и вследствие увеличе­ния числа модификаций градуса в различных типах ареометров (Боме, Гей-Люсака, Бека, Картье, Траллеса). Для разных градусов составляли таблицы перевода в значения удельного веса.
Единицы силы. В XIX в. имело место довольно значительное расши­рение номенклатуры этих единиц главным образом вследствие внедре­ния метрической системы мер. Она же позволила также значительно расширить пределы значений единиц силы. Если в XVIII в. наиболее крупной единицей являлся пуд (пуд-сила), то в XIX в. применяют тонну (тонна-силу), т. е. единицу , в 61 раз большую. Диапазон значений
особенно расширился в сторону малых значений, включив дину. Единицы силы воспроизводили посредством ведомственных образцо­вых приборов — пружинных весов (динамометров), получаемых в ос­новном из-за границы.
Единицы давления. Как и в XVIII в., основными единицами явля­лись фунт/квадратный дюйм и давление ртутного столба высотой 30 дюй­мов (англ.). Во второй половине XIX в. дюймы были почти вытеснены метрическими мерами и за нормальное давление атмосферы было при­нято значение 760 мм рт. ст. при 0°С на широте 45° и на уровне моря, а в русских мерах его стали выражать по точному соотношению как 29,9 дюйма; в единицах силы оно составило 1,033 кгс/см2. Это давление стали именовать «атмосферой», но в технике по соображениям практи­ческого удобства под «атмосферой» (технической) стали понимать с течением времени значение 1 кгс/см2. Переход от первого значения ко второму произошел постепенно, >в связи с чем иногда параллельно использовали обе единицы; так, вкниге А,С Ломшакова [205, т. 1, стр. VI] читаем: «Атмосфера — давление 1 kg на 1 квадратный
сантиметр = 1 с^ ». Там же иногда указаны старые атмосферы (=1,033-^^—). В связи с использованием метрической системы мер
расширились не только номенклатура единиц давления, но и диапазон значений: появились такие крупные единицы, как тонна/см2, и такие малые, как дина/мм2 и даже дина/см2.
Значение атмосферы как единицы давления воздуха и ее долей последовательно воспроизводили образцовыми ртутными барометрами Академии наук, Петербургской магнитно-метеорологической обсервато­рии Горного ведомства, возглавлявшей сеть магнитно-метеорологиче­ских станций, и Главной физической обсерватории. Сконструированный в 1870 г. директором обсерватории акад. Г. И. Вильдом нормальный ртутный барометр можно рассматривать уже как эталон (ведомствен­ный). Он воспроизводил атмосферное давление с точностью до 0,01 мм рт. ст. и отличался таким высоким конструктивным совершен­ством, что в значительной степени послужил образцом при изготовле­нии эталонных барометров Международного бюро мер и весов: сам Вильд с удовлетворением отмечал, что этот барометр «без существен­ных изменений служил нормою не только для России, но и при многих... сравнениях нормальных барометров различных государств» [206, т. 72].
В 1894 г. Д. И. Менделеев создал в Главной палате эталонный ртутный барометр, конструктивной основой для которого явился баро­метр, изготовленный самим ученым еще в 70-х годах при исследовании упругости газов. В качестве образцового манометра в Главной палате первоначально служил грузопоршневой манометр Бухгольца, в котором при отсутствии гирь на площадке давление составляло 1 кгс/см2, а чу­гунные кружки (гири) служили для повышения давления до 15 кгс/см2 (для больших давлений использовали особый контрольный манометр).

Затем был изготовлен эталонный манометр конструкции Д.' И. Мен­делеева, состоящий из 25 пар сообщающихся между собою стеклянных трубок и имевший зеркальную шкалу. Верхний предел измерений при­бора составлял 100 кгс/см2; для давлений от 100 до 400 кгс/см2 слу­жили образцовые манометрические весы Штюкрата. В дальнейшем в Главной палате была смонтирована установка Шеффера и Буденбер-га для давлений от 100 до 1000 и от 1000 до 4000 кгс/см2.
Единицы расхода. Единицы для этой области измерений частично существовали еще в XVIII в, и даже ранее в области определения рас­хода воды (преимущественно в ведрах), а также топлива и материалов, когда для образования единиц расхода употребляли даже кубические меры; так, Шляттер в своем «Наставлении рудному делу» (1760 г.) сообщает об одной пароатмосферной машине, которая требовала для работы 28 кубических футов каменного угля в сутки. Однако если тог­да количество расходуемого вещества определяли в основном за круп­ные единицы времени (сутки, час), то в XIX в. номенклатура факти­чески используемых единиц расхода увеличилась прежде всего вслед­ствие отнесения количества вещества к малым единицам времени (ми­нуте, секунде), в соответствии с чем получили широкое применение та­кие единицы, как ведро/мин, кубический фут/с и пр. Появились и едини­цы, в которых количество вещества выражалось в метрических ме­рах: м3/мин; см3/с и др. Новые технико-экономические потребности вызвали появление также дифференцированных, более сложных по размерности единиц, характеризовавших, например, расход вещества по отношению к единице мощности машины, к единице затрачиваемо­го топлива и т. д., например, для расхода топлива или пара в тепло силовых установках — кг/(ч-л. с).
На окраинах государства, где велись работы по орошению полей, имелись собственные специфические единицы расхода. В Туркестане такой единицей являлся «кулак», характеризуемый количеством воды,
протекавшей без напора через глиняную трубку длиной 1тг фута и
диаметром 7 дюймов на одном конце и 6 дюймов на другом; 5 «кула­ков» составляли «тагерман». В Закавказье единицей расхода служила «лопата», а с 90-х годов «баш», равный 1/400 кубической сажени/с (официально узаконен в 1891 г.).
Главная палата мер и весов за основную единицу расхода приняла единицу ведро/мин; для ее воспроизведения служила с 1902 г. ориги­нальная водомерная установка, позволявшая воспроизводить также кратные и дольные значения этой единицы при использовании шайб различного диаметра в водопроводном канале.
Единицы работы (механической). Так как в выражение единиц работы входят единицы силы и пути, которые можно выбирать про­извольно, то единицы работы оказались достаточно разнообразными. Практически доминировали фунто-фут (фунтосила X фут), пудо-фут (пуд-силаХфут), пудо-верста (пуд-силаХверста). Их значения в мет­рических мерах определяли исходя из того, что фунтосила—0,4095 кгс, отсюда фунто-фут=0,4095 0,3048=0,1248 кгс-м, пудо-фут=ОД 24840е =4,992 кгс-м, пудо-верста=4,992X3500 =17472 кгс-м =17,472 кгс-км. Наряду с единицами работы, основанными на русских мерах, появи­лись единицы, основанные на мерах метрических, что привело к расши­рению и номенклатуры, и диапазона значений — от тонно-километра до дино-сантиметра (эрга).
Единицы мощности (механической). Так как эти единицы получали непосредственно из единиц работы, то возникли (при отнесении к секун­де) фунто-фут/с (0,1248 кгс-м/с), пудо-фут/с (4,992 кгсм/с) и пр. Б машинной технике и особенно на транспорте иногда более удобными оказывались единицы, образованные от крупных единиц длины и време­ни, в соответствии с чем, например, на транспорте получила значитель­ное распространение пудо-верста/ч (17,472 кгс км/ч), но она не харак­теризовала мощности машин на валу, и основной крупной единицей в промышленности стала введенная Джемсом Уаттом (1736—1819 гг.) ччлошадиная сила» (HP или PS, также л. с.) иначе «паровая лошадь», равная в русских мерах 15,02 пудо-сила- фут/с или 611 фунто-фут/с, з-метрических 1 л. с. = 611-0,1248 = 76,25 кгсм/с. По практическим соображениям полученное выражение подвергли некоторому измене­нию. Французские ученые округлили это число до 75 кгсм/с; такое значение лошадиной силы и удержалось в странах с метрической сис­темой мер. Английская лошадиная сила получилась, таким образом, несколько больше метрической: 1 НР= 1,0139 л. с. [207, стр. 71]. В Рос­сии также было принято значение 1 л. с. = 75 кгс-м/с.

Тепловые единицы
В XIX в. в России, как и в других странах, наряду с единицами температуры появилась также единица количества теплоты, которая вы­текала уже из формулы Г. В. Рихмана, но оказалась внедренной дале­ко не сразу.
Градус. Единицами температуры являлись в основном градусы Реомюра и Цельсия, значительно реже—Фаренгейта; градус Делиля вышел из употребления еще в начале века. Таким образом, основными температурными шкалами являлись 80-градусная и 100-градусная, при­чем ртутные термометры допускали расширение 100-градусной шкалы в пределах от —39 до +357°. В 1887 г. состоялось решение Междуна­родного комитета мер и весов «принять за нормальную термометри­ческую шкалу шкалу стоградусной системы водородного термометра при постоянном объеме и при начальной упругости водорода при 0ff под давлением ртутного столба в 1 м высоты, т. е. при 1,3158 атмосфе­ры» [208]; оно было подтверждено постановлением первой Генеральной, конференции по мерам и весам 1889 г.
Задача воспроизведения единицы температуры облегчалась тем,, что градус представлял строго определенную часть шкалы термомет­ра, ограниченную физическими постоянными (точками замерзания и кипения воды). Поэтому разные организации воспроизводили в России значение градуса самостоятельно и притом более или менее единообразно, создавая собственные ведомственные эталоны (Акаде­мия наук, Морское ведомство, Горное ведомство, в ведении которого находились многие заводы, сеть магнитно-метеорологических станций и пр.). В системе метрологической службы первым температурным эталоном можно считать приобретенный Депо образцовых мер и весов в 1886 г. ртутный термометр Тоннело № 4532, изученный в 1887 г. в Международном бюро мер и весов; пределы измерения термометра составляли от —3,5 до + 103,7°С с подразделением через 0,1°С. В соот­ветствии с постановлением первой Генеральной конференции сначала в Главной физической обсерватории (1891 г.) и затем в Главной пала­те мер и весов (1897—1898 гг.) был установлен и отградуирован водо­родный термометр. Части для него были выписаны из той же фирмы («Голанц»), которая поставила водородный термометр в Меж­дународное бюро мер и весов; точки 0 и 100° были определены при по­мощи трех термометров Тоннело Главной палаты, поверенных в Меж­дународном бюро по шкале водородного термометра. В результате тщательного исследования оказалось, что «шкала водородного термо­метра Главной Палаты должна быть признана тождественной с нор­мальной», т. е. с принятой за таковую Международным комитетом мер и весов. Новый эталонный термометр был использован прежде всего при точных метрологических исследованиях и, в частности, для измерения температуры при установлении значений прототипов арши­на и фунта. Переход на новый эталон практически не отразился на шкале применяемых термометров, поскольку шкала термометров Цель­сия весьма близка к шкале стоградусного водородного термометра, а прочие шкалы связаны со шкалой Цельсия строго определенными со­отношениями.
Калория. Определение и значение единицы количества теплоты были установлены далеко не сразу. Первоначально в определении фугурировали неметрическая единица веса и градус Реомюра. Лавуазье и Лаплас принимали (1780 г.) за единицу «количество теп­лоты, необходимое для повышения температуры фунта воды на один градус термометра Реомюра». Сам термин «калория» появился лишь в середине XIX в. Содержание термина с течением времени дифферен­цировалось. У Реньо (1857 г.) уже фигурирует «калория при 0°, отне­сенная к одному градусу воздушного термометра и к одному грамму воды». Варбург (1899 г.) привязал калорию к определенной темпера­туре (15-градусная калория) и давлению, определив ее как «количес­тво теплоты, потребное для повышения температуры грамма воды от 14,5 до 15,5°Ц при атмосферном давлении 760 мм рт. ст.». Все эти и некоторые другие определения отражались на понимании термина «калория» и на использовании этой единицы русскими учеными при физических, химических и научно-технических исследованиях. В Рос­сии совершенно не привилась калория в английской трактовке XIX— XX вв. как количество теплоты, потребное для повышения температу­ры одного фунта воды на 1° Фаренгейта.

Магнитные единицы
В первой половине XIX в. наряду с применением геометрических (выражаемых через градусы) единиц магнитного склонения и накло­нения стали применять физическую единицу напряженности магнит­ного поля, определяемую как отношение единицы силы к электромаг­нитной единице количества магнетизма. Предложенные Гауссом на основании абсолютнай системы «миллиметр—миллиграмм—секунда» магнитные единицы (напряженности магнитного поля, магнитного по­тенциала и пр.) не получили распространения. Дальнейшая разработ­ка системы абсолютных магнитных единиц СГСМ производилась в 60-х годах Комитетом по электрическим эталонам Британской ассоциа­ции научного прогресса и затем на Международных конгрессах элек­триков. В 1900 г. Парижским конгрессом было рекомендовано прис­воить наименование «гаусс» абсолютной единице напряженности маг­нитного поля в системе СГСМ и наименование «максвелл» абсолют­ной единице магнитного потока, для прочих же единиц было решено не давать особых наименований. В начале XX в. по инициативе неко­торых западно-европейских ученых стали входить в употребление прак­тические магнитные единицы, основанные на системе единиц «вольт-ампер-сантиметр-секунда»: вольт-секунда для магнитной индукции, ам­пер-виток (или ампер) для единицы магнитодвижущей силы, ампер-виток на сантиметр для единицы напряженности магнитного поля.
В России новые магнитные единицы принимали по мере того, как они утверждались в западно-европейской научно-технической практике и постановлениями Международных конгрессов электриков; указанные практические единицы встретили в России благожелательное отноше­ние вследствие их удобства для изучения магнитных свойств железа и стали и пополнили собой к концу рассмотренного периода номенклату­ру магнитных единиц (в лабораторной и частично заводской практи­ке).

Электрические единицы

В течение большей части XIX в. электрические единицы еще нахо­дились в процессе становления. Работы Гаусса (1832 г.) и В. Вебера (1851 г.) по созданию абсолютной системы единиц проложили путь к теоретическим определениям электрических единиц, но практически их значения определялись той или иной материальной конструкцией, предложенной кем-либо из ученых. В этот период не первичные образ­цы создавались на основе максимального приближения к теоретичес­ким определениям единиц, а наоборот, значения единиц определялисьтеми или иными произвольно установленными образцами. При таком положении дел основной задачей являлось создание таких образцов, которые были бы прежде всего практически удобны и более или ме­нее легко воспроизводимы. В решении этой задачи деятельное участие принимали также русские ученые, особенно академики Э. X. Ленц (1804—1865 гг.) и Б. С. Якоби (1801 — 1874 гг.).
В 1838 г. Ленц предложил принять электрическое сопротивление медной проволоки № 11 длиною 1 фут при температуре 1Ь°К в качестве единицы сопротивления. В дальнейших его трудах встречаем предло­женные им значения всех трех основных единиц. В установлении зна­чений единиц сопротивления и силы тока Ленц исходил из параметров собственных приборов («мой агометр», «мой мультипликатор»), но затем он придавал этим значениям объективный характер, относя их к строго определенным характеристикам некоторых легко воспроизводи­мых материалов и конструкций. Что же касается единицы электро­движущей силы, то он правильно определял ее (исходя из еще не впол­не признанного тогда закона Ома) как производную от единиц сопро­тивления и силы тока. «Единицей сопротивления, — писал он в 1842 г., — всех сопротивлений, за исключением особо оговоренных слу­чаев, является один виток моего агометра из нейзильберовой проволо­ки. Он соответствует 6,358 фута медной проволоки диаметром 0,0336 англ. дюйма при температуре 15°. Единицей тока является ток, откло­няющий стрелку моего мультипликатора на Г. Электрическое действие этой единицы тока по вышеуказанному равно 41,16 куб. сантиметра гремучего газа, при 760 мм (температура 0е) давления и при 0°, в час.. . Единицей электродвижущей силы является сила, вызывающая при единице сопротивления ток в 1 единицу. Электродвижущая сила одного из моих элементов Даниэля в этих единицах . . . =47,16» [209, стр. 385]. Если принять электродвижущую силу элемента Даниэля рав­ной 1,1 В, то очевидно, что единица электродвижущей силы Ленца равнялась приблизительно 0,023 В.
В 1848 г. Б. С. Якоби изготовил и разослал физикам своего времени в качестве эталона единицы сопротивления медную проволоку длиною 25 футов, весом 345 гран (22,4 г) и диаметром 0,67 мм; эта единица, составлявшая приблизительно 0,636 Ом, получила значительное рас­пространение в Европе, уступив, однако, в 60-х годах место единицам сопротивления Сименса и Британской ассоциации научного прогресса. Кроме того, Якоби предложил принять за единицу силу электрического тока, выделяющего 1 мг гремучего газа в 1 с; эта единица являлась практически удобной и легко воспроизводимой.
Следует отметить, что разрозненные усилия ученых разных стран не приводили к единым общепризнанным результатам. В третьей чет­верти XIX в. в различных странах и разными учеными применялись около 15 единиц электрического сопротивления, 8 единиц электродви­жущей силы и 5 единиц силы тока. Кроме того, недостаточный уровень развития техники и отсутствие единых спецификаций для изготовления приводили к тому, что даже вещественные образцы единиц, изготов­ленные в одной и той же конструктивной форме (элемент Даниэля, единица сопротивления Якоби и пр.), более или менее значительно рас­ходились в своих значениях.
Положение улучшилось лишь тогда, когда вопрос об электричес­ких единицах стал предметом коллективного рассмотрения. Большую и продуктивную работу выполнил Комитет по электрическим этало­нам в Англии (1861—1870 гг.). Однако требовалось уже международ­ное соглашение. Коренное улучшение связано в своей начальной ста­дии с деятельностью первого Международного конгресса электриков (1881 г.), который прежде всего принял две системы абсолютных элек­трических единиц — электромагнитную (СГСМ) и электростатическую (СГСЭ) —и дал четкие определения электрических единиц в абсолют­ной мере. Вместе с тем, учитывая их практическое неудобство (слиш­ком большие и слишком малые значения), Конгресс установил также абсолютную практическую систему, единицы которой получили из пре­дыдущих путем умножения их значений на 10, в связи с чем появились общеизвестные единицы: вольт, ом, ампер, кулон, фарада и, несколько позднее, джоуль, ватт, квадрант (генри). Будучи основаны на абсолют­ной системе единиц Гаусса—Вебера, все предложенные единицы опи­рались на метрическую систему мер и для образования дольных и кратных электрических единиц были использованы приставки этой же системы. Крупное значение деятельности Конгресса было четко оха­рактеризовано его активным участником известным русским физиком

А. Г. Столетовым: «Всякие недо­разумения в электрических мерах покончены. В области электри­ческой науки и техники создано то всесветное единство мер, ка­кого нет еще ни в монетных еди­ницах, ни в других мерах прак­тической жизни. Выбранная об­щая система такова, что она с особенной простотой и логично­стью связывает учение об элек­тричестве с остальными частями механики и физики» [210, т. 1, стр. 385].
На Чикагском конгрессе 1893 г. было постановлено положить в основу электрических измере-
Эталон э. д. с. (нормальный элемент) 1898 г. ВНИИМ
Свеча (лампа) Гефнера, 1900 г.
ВНИИМ


иии эталоны практических электри­ческих единиц, а не их теоретиче­ские определения, т. е. перейти от аб­солютной практической системы еди­ниц к так называемой международной. На Международной конференции 1908 г. в Лондоне были уточнены чис­ловые значения международных еди­ниц и разработаны точные специфи­кации для их вещественного воспроиз­ведения. Были приняты следующие определения практических междуна­родных единиц: ом — сопротивление, которым обладает столб ртути посто­янного поперечного сечения длиной 106,300 см и массой 14,4521 г при про­хождении неизменяющегося электри­ческого тока при температуре таюше-то льда; ампер — сила неизменяюще­гося тока, который, проходя через вод-
ный раствор азотнокислого серебра, выделяет 0,00111800 г серебра в 1 с;
вольт — напряжение, которое в проводнике сопротивлением I между­народный ом производит ток силой 1 международный ампер. Конкретно единицу напряжения следовало воспроизводить при помощи нормально­го элемента; если Чикагским конгрессом за таковой был принят эле­мент Латимера Кларка с э. д. с, равной 1,434 международного вольта, то Лондонская конференция отдала предпочтение нормальному элемен­ту Вестона с э. д. с. ==1,0183 международного вольта.
В Главной палате мер и весов с момента возникновения электро­измерительной лаборатории (1900 г.) основными эталонами являлись комплект нормальных элементов Латимера Кларка и набор образ­цовых катушек электрического сопротивления немецкой фирмы «Вольф», поверенных в германском Физико-техническом институте. Ам­пер рассматривался как производная единица; значение его реально воспроизводили при помощи серебряного вольтаметра и электрических весов Кельвина. После Лондонской конференции в Главной палате бы­ли созданы эталоны, отвечавшие требованиям, сформулированным в по­становлениях этой конференции: групповой эталонэ. д. сиз 26 нормаль­ных эталонов Вестона, изготовленных в Английской физической ла­боратории и частично в Главной палате (1912 г.), 3 серебряных вольта­метра и ртутный эталон международного ома, изготовленный в 1913 г. под руководством Н. Н. Георгиевского и М. Ф. Маликова; этот эталон
был вскоре сличен с аналогичными эталонами трех других метрологи­ческих институтов (Германии, Англии и США), причем было выявлено высокое качество изготовления нового эталона — расхождения его зна­чения со значениями других эталонов выражались только в миллион­ных долях среднего международного ома.

Световые единицы
Основной задачей в данной области единиц являлось установление
единицы силы света, поскольку прочие световые единицы были произ-
водными от нее. В основу установления этой единицы легло не теоре-
тическое определение, а различные предлагаемые материальные об-
разцы. Именно на воспроизведении единицы силы света концентриро-
вались усилия изобретателей и метрологов.
На протяжении XIX в. был сделан ряд предложений. Так, француз­ский техник Карсель сконструировал еще в 1800 г. оригинальную мас­ляную лампу, которая благодаря регулярной, (равномерной подаче мас­ла поршнем, связанным с часовым механизмом, отличалась относитель­ной правильностью горения и постоянством силы света. Вследствие это­го лампу стали постепенно употреблять для измерений, а в 1860 г. фран­цузскими учеными были разработаны технические условия для ее при­менения в качестве единицы силы света: диаметр светильни 30 мм, высота пламени 40 мм, количество очищенного сурепного масла, сжигае­мого в час, 42 г. Предложенная в Англии нормальная спермацетовая свеча должна была иметь высоту пламени 45 мм и расходовать в час 7,8 ,г спермацетового вещества свечи. Нормальная парафиновая сзеча, рекомендованная к применению в Германии в 1869 г., должна была иметь поперечник 20 мм при весе V12 кг, высоту пламени 50 мм. Плати­новая гирчя Виоля, характеризуемая количеством света, испускаемого 1 см2 поверхности расплавленной чистой платины при температуре ее затвердевания, была признана первым Международным конгрессом электриков 1881 г. имеющей ряд преимуществ перед карсельской, спер­мацетовой и парафиновой свечами (по белизне света, большему посто­янству силы света). Однако ее воспроизведение должно было обходиться слишком дорого, так как требовалось около 1 кг платины. Второй Меж­дународный конгресс электриков (1889 г. )в качестве практической еди­ницы силы света рекомендовал так называемую десятичную, или децимальную, свечу, приравнивавшуюся V20 свечи Виоля. На основе этой свечи были установлены единицы других световых величин: для светового потока — люмен (десятичная свеча на стерадиан), для осве­щенности — люкс (люмен на 1 м2), для яркости — десятичная свеча на 1 м2, для световой энергии («светоспособности»)—люмен-час (аналогич­ным образом были образованы производные единицы от принятой в. дальнейшем лампы Гефнера).
На Международном конгрессе электриков 1893 г. была рекомендова­на в качестве единицы силы света по соображениям простоты устройст-

ва, легкости воспроизведения и дешевизны амил-ацетатная лампа Геф­нера—Альтенека, в которой нормальная высота пламени (горел уксус­нокислый амил), соответствовавшая единице силы света, составляла 40 мм. Лампа была усовершенствована германским Физико-техническим институтом и нашла значительное применение.
В 191'5 г. была предложена так называемая международная свеча, состоявшая уже из электрических ламп накаливания.
Значения предложенных единиц были различны: карсельская лампа превосходила по силе света лампу Гефнера—Альтенека в 10,9 раза, спермацетовая свеча составляла 1,14, парафиновая — 1,22 и десятич­ная — 1,13 значения свечи той же лампы.
В России самостоятельной работы по созданию единиц силы света почти не проводили. До конца XIX в. не было также общепринятой еди­ницы, хотя можно, по-видимому, считать, что в последней четверти XIX в. до появления лампы Гефнера — Альтенека доминировала спер­мацетовая свеча. Специфической русской единицей силы света была стеариновая свеча Невского завода, «четвериковая» свеча, называемая так потому, что ее начальный вес равнялся четверти фунта. Постепенно лампа Гефнера—Альтенека, официально принятая в Германии и Австро-Венгрии в качестве единицы силы света, вытеснила в России прочие единицы. Лампа была использована также для метрологиче­ских целей, в частности потому, что германский Физико-технический институт воспроизводил ее в достаточно совершенной форме. В Глав­ной палате мер и весов для воспроизведения единицы силы света име­лись четыре лампы Гефнера—Альтенека, аттестованные в германском Физико-техническом институте, а также электрическая лампа сравне­ния с силой света около I свечи, поверенная по лампе Гефнера—Альте­нека и служившая для непосредственной поверки светоизмерительных ламп и определения силы света различных источников.

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЕДИНСТВА ИЗМЕРЕНИИ
Материальной основой для осуществления единства измерений яви­лась впервые получившая в XIX в. широкое развитие система эталонов основных единиц. Ее роль была достаточно велика несмотря на то, что большинство эталонов юридически не являлось общегосударственными.
Чтобы оценить всю важность создания системы эталонов в истории русской метрологии, необходимо отметить, что еще в начале и даже в середине XIX в. «самая точная поверка мер, их определение и проч. составляли тогда специальность только некоторых ученых, посвятивших себя метрологии, а также академий и вообще ученых обществ, так что сами правительства принуждены были к ним обращаться. Поверочные учреждения, существовавшие тогда в некоторых государствах, имели обязанностью поверку мер и весовых гирь только для целей торговых и промышленных, для которых особенной верности не требуется. Если какие-либо меры поверялись в подобных учреждениях, то, очевидно,



Набор образцовых гирь 1838 г. ВНИИМ

большой точности в поверке их нельзя было ожидать, хотя бы верность
их и была засвидетельствована правительством» [211, стр. 10—11]. Имен-
но этим обстоятельством В. С. Глухов объяснял то, что акад. Купфер
при метрологических работах, связанных с созданием эталонов, пользо-
вался не теми образцовыми мерами длины и веса, которые были пове-
рены для России в правительственных метрологических органах Англии
и Франции и имели официальные свидетельства, а теми, которые были
поверены такими видными учеными, как физик Араго и астроном Шума-
хер (директор астрономической обсерватории в г. Альтоне).
Юритичегкой основой для обеспечения единства измерений служи-
ли правительственные указы (большая часть которых упомянута в
начале главы), развитие систем государственного и ведомственного
надзора.
Существенную роль для обеспечения единства измерений играло осуществление мероприятий по организации централизованного изго­товления мер.
Прежде всего с созданных Комиссией 1827 г- первичных образцов всех мер были сделаны копии и разосланы по губерниям в качестве об­разцовых мер. На эту метрологическую базу, легализованную Положе­нием о весах и мерах 1842 г., должно было опираться все измерительное хозяйство страны. Была введена централизация изготовления образцо­вых мер; ответственность за их своевременное изготовление (а также за их позерку) была возложена сначала на Депо образцовых мер и весов и затем на Главную палату мер и весов. Образцовые меры рассылали на места только после аттестации их центральным метрологическим уч­реждением. Приборостроительные организации должны были иметь об­разцовые меры, а кустари — клейменые рабочие меры для использо­вания в качестве образцов.
В начале века изготовление мер объема и веса было сконцентриро­вано только на трех заводах (согласно указам 1797 и 1799 гг.), а изго­товление мер длины возложено на «фабрику аршинов», основанную в 1810 г. В дальнейшем от политики централизации изготовления мер при­шлось отступить — вследствие быстрого роста потребности в мерах и весах пришлось привлечь к изготовлению и другие казенные заводы, а затем совершенно отказаться от государственной монополии, разре­шив частным заводам и даже кустарям изготовлять меры и весы, прав­да, при условии обязательной государственной поверки и клеймения их, тогда как для продукции казенных заводов достаточно было их собст­венного клейма (Положение о весах и мерах 1842 г.). Необходимым дополнением к таким указам являлось установление определенных до­пусков для вновь .изготовленных мер и весов. Эти допуски были приве­дены в правилах изготовления и в иных официальных документах. На пороге XX в. допуски были зафиксированы в Положении о мерах и ве­сах 1899 г. [200], несколько более подробно в «Правилах, нормирующих деятельность поверочных палаток» 1901 г. [212] и особенно подробно в составленных Главной палатой «Таблицах наибольших погрешностей, допускаемых в торговых мерах, 1903 г.» [213].
Номенклатура местных (национальных) мер в целом постепенно со­кращалась благодаря различным правительственным мероприятиям, однако время от времени она возрастала под влиянием специфических, местных мер народов вследствие присоединения к России Финляндии, Бессарабии, Кавказа, Туркестана. Для некоторых из этих земель, преж­де всего для областей с однородным культурным населением и достаточ­но прочно сложившимися системами мер (особенно для Финляндии и Польши) в течение длительного времени допускали более или менее (Самостоятельную метрологическую политику. Унификацию мер проводи­ли постепенно, последовательными этапами. В 1826 г. было предписано применять в нескольких западных и юго-западных губерниях с более или менее значительным количеством русского населения (в губерниях Виленской, Гродненской, Минской, Подольской, Волынской), а также в Белостокской только русские меры. Постановление 1832 г. говорило об обязательном использовании русских мер в Грузии и вообще в За­кавказском крае. В порядке подготовки к опубликованию Положения о весах и мерах 1842 г. Комиссия составила и издала в 1836 г. сравнитель­ные таблицы русских и иных мер. Положение 1842 г., предписывавшее повсеместное в государстве использование русских мер в качестве обще­обязательных, представляло собой крупный шаг вперед в деле установ­ления единства измерений, подкреплявшийся тем, что государственные учреждения, выполнявшие поверочные функции, в основном поверяли и клеймили только русские меры.
В 1894 г. было объявлено об обязательном использовании русских мер в Туркестане, причем для перехода на единые в государстве меры для крупных оптовых торговцев был установлен срок 3 года, для остальных — 5 лет.
13*
195

Положением о мерах и весах от 27 июля 1916 г. [202] были значи­тельно расширены права и обязанности Главной палаты. В целях даль­нейшего развития работ по установлению единства измерений Главная палата охарактеризована в Положении как «центральное научно-тех­ническое учреждение для сохранения в России верности, единообразия и взаимного соответствия мер и измерительных приборов, применяемых в науке, технике, промышленности и торговле (разрядка наша—Н. Ш.).
Измерения длины. Отступление от единства измерений иногда до­пускалось официально. Наряду с общепринятыми единицами измерений в качестве внесистемной путевой единицы была официально разрешена миля (географическая), составляющая '/is часть градуса земного мери­диана и равная 6,9569 версты (практически нередко принимали милю равной 7 верстам). В некоторых случаях официально разрешалось поль­зоваться иностранными мерами; так, Положением о мерах и весах 1899 г. [196] при заготовке корабельного леса и изготовлении лесных изделий для экспорта «можно было измерять теми иностранными ме­рами, которые введены в употребление».
Некоторые ведомства и организации допускали значительные отступ­ления от установленной системы единиц: 1000-саженную версту приме­няли в Межевом ведомстве, 8-футовую сажень — в таможнях. В особен­ности это относилось к Морскому ведомству, где применяли морскую милю (1,8532 км) и 6-футовую сажень.
Значительные нарушения единства измерений, как это ни странно, отмечены в Академии наук, долго пользовавшейся для измерений дли­ны туазом. На копию парижского туаза, тщательно сличенную с послед­ним в Париже Араго, опирался в своих тригонометрических и градусных измерениях вдоль дуги меридиана (1816—1855 гг.) директор Дерптской астрономической обсерватории В. Я- Струве (затем первый директор Пулковской обсерватории). При производившихся им в 1828—1829 и в 1852—1853 гг. сличениях русских и частично иностранных мер, приме­няемых при триангуляциях и градусных измерениях в России и за гра­ницей, Струве брал в качестве образца копию туаза, в долях которого и были выражены результаты сличений. При окончательной обработке итогов градусных измерений Струве выразил в туазах значения всех базисов (в том числе измеренных в саженях). Правда, Военное ведом­ство (ближайшим образом Военно-топографическое депо), хотя и ми­рилось с использованием туаза В. Я. Струве, опиралось в производимых им тригонометрических измерениях на русские меры, в основном на сажень, равную 7 английским футам. Однако единого первичного образ­ца мер длины в Военном ведомстве не было; основными образцами яв­лялись сажень Т (№ 10), двойная сажень Д (№ 15) и 5-футовая мера Лондонского астрономического общества, а начальник Военно-топогра­фического депо генерал Ф. Ф. Шуберт выражал результаты своих изме­рений в условной (неовеществленной) сажени, строго равной 7 англий­ским футам; к этой же условной сажени приводились результаты изме­рений при соединении русских триангуляции. Выражение результатов всех триангуляции в одних и тех же мерах (условных саженях и мет­рах) было осуществлено только при перевычислении триангуляции ко­миссией генерала К. В. Шарнгарста в начале XX в.
Вопрос о единстве измерений длины дополнительно осложнялся некоторым различием результатов, получаемых при последовательных сличениях английских мер с французскими, в долях которых выража­лись английские меры; это различие зависело от степени совершенства методики и точности сличений. В связи с этим менялось значение также русской условной сажени. Ее последовательно принимали равной 945,7987 парижской линии или 2,13356035 м (на основании сличений, проведенных английским метрологом Кэтером), 945,8079 парижской линии или 2,1335832 м (после сличений английского метролога Кларка в 1865 и 1873 гг.) и, наконец, 2,133600 м (в соответствии с Положением о мерах и весах 1899 г.). В высокоточных измерениях геодезистов эти небольшие по своему абсолютному значению изменения играли замет­ную роль.
В быту, мелкой торговле и мелком ремесле продолжали употреблять меры, отличные от установленных и иногда все еще воспроизводимые с помощью частей человеческого тела: косую и маховую сажени, шаг, четверть и пр.
Местные меры длины сохранялись у нерусского населения преиму­щественно в обиходной практике. В прибалтийских провинциях приме­няли иногда старую систему единиц измерений: сажень (рута)=3 лок­тям =6 футам = 72 дюймам (с подразделением последнего на 12 линий); однако фут (следовательно, и другие меры) имел несколько различных значений и равнялся 12,62 русского дюйма в Эстляндии, 10,58 — в Фин­ляндии, 12,36 — в Курляндии. В польских губерниях соотношения между единицами измерений были те же, но фут равнялся 11,34 русского дюй­ма [214]; кроме того, применяли метр (в механических заведениях и у портных), фут бреславльский, фут рейнский и пр. [215, ч. 5]. В Финлян­дии при тех же соотношениях фут составлял 11,69 русского дюйма. В Закавказье даже в начале XX в. сохранялись специфические нацио­нальные меры, как например, ханаршуни (ханский аршин), равный
22—^-вершка, т. е. приблизительно 1 м; адли= 1-^-аршина (в Грузии)
и др. Местными мерами пользовались народы Туркестана и горных об­ластей Кавказа, присоединенных во второй половине XIX в. к России.
Установление единства измерений длины происходило в разных об­ластях их использования неравномерно, и результаты были неодинако­вы. Специфические ведомственные меры, связанные с научными иссле­дованиями, не являлись, как правило, объектом правительственных указов и продолжали в основном сохраняться. Туаз, употребляемый наряду с русскими мерами, уступил место в последней четверти XIX е. метру не вследствие каких-либо официальных распоряжений, а в связи с успехами распространения метрической системы мер.
Довольно значительные результаты были достигнуты в области тор^ гово-промышленной практики, чему способствовали прежде всего зако­нодательные акты, направленные на повсеместное использование узако­ненных русских мер, на достижение единообразия их значений в процес­се изготовления и пр. В соответствии с указом 1810 г. [118, т. 31, № 24275] изготовление мер длины было централизовано на фабрике аршинов, снабжавшей все губернии потребным числом узаконенных мер длины (преимущественно железных аршинов), причем старые меры подлежали изъятию. Тому же способствовало установление определенных допусков на изготовление мер длины. Так, специальными таблицами Главной па­латы, утвержденными министром финансов в 1902 г., были установлены дифференцированные допускаемые погрешности мер длины: концевых
металлических мер — 1 -tj-линии на сажень (1,8-Ю-3), -^-пинии на ар­шин, 0,2 линии на фут; концевых деревянных мер — соответственно 3;
1 1
I и — линии; штриховых металлических мер j- линии на каждый
аршин; штриховых деревянных мер — 1 линия на аршин. Фактические погрешности изготовленных мер и вообще их качество определяли в процессе поверки.
Измерения площади. В сфере измерений земельных площадей наря­ду с «казенной» десятиной 80X30 сажен применяли иногда (особенно для частновладельческих земель) «хозяйственную» десятину (80X40 сажен), реже «двадцатую» десятину (100X20 сажен) и «бахровую» де­сятину (80Х 10 сажен).
В областях с нерусским населением сохранение на какой-то период местных мер объяснялось не просто постепенным характером замены их русскими мерами, но и тем, что результаты измерений не исчезали со временем (как в процессе потребления той или иной продукции), а были твердо зафиксированы в размерах земельных участков и в соответ­ствующих документах. Это налагало ограничения на законодательную деятельность, что отражалось и в актах, касавшихся унификации зе­мельных мер даже на пороге XX в. Так, по отношению к польским ме­рам в Положении о мерах и весах 1899 г. было, правда, указано, что на русские меры, применяемые при измерении земельных площадей, не дол­жно наносить польские меры и что последние не должны фигурировать наряду с русскими в межевых планах и реестрах, однако одновременно было указано, что второе предписание не относится к измерениям, на­чатым до опубликования закона от 30 декабря 1891 г. [216, ст. 148], и к связанным с ними межевым актам, которые уже составлены или бу­дут составлены.
В Лифляндии применяли лофштелле (0,335 казенной десятины) =25 каппам, тоннштелле=35 каппам. В польско-литовских губерниях приме­няли волоку (15,374 казенной десятины) =30 моргенам=90 квадратным шнурам=9000 квадратным прентам=900000 квадратным прентикам- В Финляндии бытовал туннеланд=32 капландам = 0,452 казенной деся­тины-
Измерения объема. Двойственность мер объема, выражавшаяся в раздельном существовании мер сыпучих и мер жидких тел и в одновре­менном наличии кубических мер, несколько сглаживалась тем, что ука­зом 1835 г. «О системе Российских мер и весов» первые (непосредствен­но четверик и ведро) были выражены официально через кубические меры; кроме того, области применения всех этих мер были в достаточ­ной степени различны.

Продолжали еще существовать одноименные меры, отличавшиеся друг от друга в зависимости от назначения. В области мер сыпучих тел это относилось в основном к бочкам: так, бочка для сельдей имела иной объем, чем бочка для цемента и пр. В еще большей степени такое отличие характерно для мер жидкостей (бочек, ведер и бутылок) в зависимости от того, для измерения какой жидкости мера была предна­значена. Особенным разнообразием отличались винные бочки. Их объем, в противоположность полуофициально установленной 40-ведерной бочке для воды и 10-ведерной бочке для пива, первоначально даже не был регламентирован. Указ от 18 июля 1810 г. гласил: «Мера бочек, в коих вино, водку и наливки промышленникам ввозить, а помещикам для оп­товой продажи приготовлять, не определяется; всякой может оные употреблять такой величины, как кому удобно, лишь бы оная не менее 15 ведер была» [118, т. 31, № 24299]. Вместе с тем для более мелких винных мер подтверждались предшествовавшие законодательные акты и указывалось, что эти меры должны иметь общие, установленные за­коном значения и все вина следует продавать на казенных питейных дво­рах «клеймеными мерами» («ведрами, квартами и мелочными мерами»). Во второй половине XIX в. во внешней торговле вином, наряду с доминировав­шими в это время метрическими мерами, применяли заимствованные извне старые неузаконенные меры. Касаясь торговли виноградными винами, Д. И. Менделеев указывал (1872 г.), что «в международ­ной торговле ныне преобладает продажа на литры или гектолитры (=100 л), но
иногда еще поныне меряют отчасти ок-
3
сгофтами (= 16-^-ведра), мюи (==22,3
ведра) и другими старыми мерами» [203, т. 16, стр. 450].
Местные меры сохранились главным образом в обиходной практике (в быту, мелкой торговле, мелком ремесле), где акты купли-продажи не оформлялись

Пурка образцовая 5 фунтов 1889 г.
вниим
Русская чугунная мера объема сыпу­чих тел. ВНИИМ


официальными документами. В прибал­тийских провинциях по-прежнему приме­няли свои меры. Так, в Курляндии и Лифляндии сохранялись бочка, оксгофт, аш (ом), анкер, канна и пр., причем от­личались друг от друга бочка для водки (12,444 русского ведра) и бочка для пи­ва (9,333 ведра). Особенно различны бы­ли сажени для дров: 1 сажень обыкно­венных дров =0,688 кубической сажени, сплавных дров — 0,929, казенных дров— 1,630; различались, кроме того, сажень для строительных камней и сажень для извести (соответственно 0,344 и 0,161 русской кубической сажени). В польских губерниях бочка составляла 8,13 русского ведра и равнялась 25 гарн­цам, или 100 квартам, или 400 кварточкам; мера сыпучих тел — корец (4,878 русского четверика) =4 четверикам=32 гарнцам = 128 квар­там = 512 кварточкам. В конце XIX в. эти меры уже почти не употребля­ли в связи с тем, что сыпучие и кусковые тела (хлеб, уголь, известь и пр.) продавались на вес. В быту и торговле широко использовали да­же в конце XIX в. такие специфические меры, как ахтель (кубическую меру для дров, равную 216 польским кубическим футам) и сервитутную, или крестьянскую, сажень (употребляемую при выдаче помещикам топ­лива крестьянам и равную-^- русской кубической сажени) l[215, ч. 5]. В
Финляндия 1 ом (12,768 русского ведра) =4 анкерам = 60 каннам = = 120 штофам, бочка для сыпучих тел (6,284 русского четверика) =30 каппам = 63 каннам [214]. В Закавказском крае местные меры жидко­стей упорно держались даже в начале XX в., причем вследствие того, что в данной административной единице были соединены различные по национальным особенностям Грузия (Мегрелия, Имеретия), Армения и др., различия местных мер были существенными. В дополнение к этому имелись чисто местные отличия; в Грузии одноименные меры (сапалне, чапа, тунга) имели различные числовые значения в разных уездах ^Тифлисском, Зангезурском и др.).
Были в употреблении также кубические меры, образованные от мест­ных мер длины, причем не всегда соблюдались точные соотношения с русскими мерами; так, польский кубический локоть, применяемый в
1
строительном деле, упрощенно приравнивали ^-доле русской кубиче­ской сажени, хотя в действительности последняя заключала в себе 51,06 таких локтей [215, ч. 5].
Благодаря совокупности законодательных мероприятийразнообра­зие местных мер объема постепенно уменьшалась. Как правило, госу­дарственные учреждения не принимали их для поверки и клеймения. Частично эти меры отпадали сами собой, поскольку объемные опреде­ления заменялись весовыми; допуски, установленные Главной палатой мер и весов, были выражены в мерах веса, они составляли обычно Ы0˜2 часть веса воды, вмещаемой мерой.
Измерения веса. В XIX в. еще продолжали употреблять артиллерий­ский, пробирный и аптекарский вес (не только в аптекарском деле, но даже в научных исследованиях).
Довольно живучими оказались и местные меры веса, особенно в западных губерниях. Хотя там основной мерой веса также являлся фунт, ло значение его в русских мерах было—неодинаково,—в Лифляндии—^ Курляндии — 1,022, а в Эстляндии — 1,051 русского фунта. В Прибал­тийском крае сохранились также шиффунт и лисфунт. В польских rv--берниях—применяли развитую систему мер веса, основанную на фунте, близком по значению к русскому (1 польский фунт= 1,038 русского фун­та): 1 фунт= 16 унциям = 32 лотам= 128 драхмам = 3в4 скрупулам = 9216
гранам; крупной мерой являлся центнер, равный 4 штейнам или 100
-фунтам; наряду с центнером, равным 100 фунтам, имелись центнеры, приравненные 132 фунтам (для шерсти) и 120 фунтам (для сена) [215,
•ч. 5]. В Финляндии до введения метрической системы мер (1887—

1892 гг.) применяли следующую систему: 1 ласт = 288 лисфунтам; 1 скеп-лфунт=20 лисфунтам = 400 фунтам; 1 фунт = 32 лотам=128 квентам = = 1,038 русского фунта. Даже в конце XIX в. преимущественно в мелкой торговле в обиходе частично сохраня­лись местные меры, но постоянно их удельный вес уменьшался, так как в крупной торговле и официально офор­мляемых сделках и договорах русские меры решительно доминировали и только их в основном поверяли в го­сударственных учреждениях. В резуль­тате проведенных мероприятий по уни­фикации мер веса их разнообразие было в значительной степени умень­шено. В третьей четверти XIX в. в свя­зи с отказом от изготовления круглых ядер и переходом к нарезному огне­стрельному оружию исчез артиллерий­ский вес. Пробирный вес претерпел изменение. Пробирному фунту были
Полугарнец JVa ПО. ВНИИМ
присвоены различные значения. В «Уставе пробирном 1873 г. читаем [217,. ст. 91]: «Проба золоту и серебру производится... на пробирный разно­вес, фунт которого равняется или двенадцати или восьми или шести до­лям золотника гражданского веса и делится на девяносто шесть золот­ников, а золотник — на пять шестых, две третьих, одну треть и одну шестую». Таким образом, если ранее фунт пробирного веса составлял
1 л. 11
3840 часть фунта торгового веса, то затем он стал составлять щ, 1152 ?
и -ущ- - С другой стороны, золото и другие драгоценные металлы стали
взвешивать уже и с помощью обыкновенного гражданского разновеса-(от пуда до долей) [217, ст. 129].
Аптекарский вес в последний раз был узаконен Положением о мерах и весах 1899 г. Однако непосредственно вслед за тем в аптекарском де­ле частично был совершен переход на метрическую систему мер, что-официально зафиксировано в «Российской фармакопее» [218], содержа­щей следующую статью: «Единицей веса принят грамм, а потому как в тексте фармакопеи, так и при обозначении доз, весовые количества выражены исключительно в граммах». Утвержденные в том же году таблицы допускаемых погрешностей Главной палаты в соответствующем разделе ориентировались еще на аптекарский вес, но погрешности были выражены уже в метрических мерах: 90 мг на аптекарский фунт, 20 мг
на унцию, 3 мг на драхму, 2 мг на скрупул,-— мг на гран.
От аптекарского веса еще ранее отказались физики и химики в

пользу метрической системы мер и в значительно меньшей степени в пользу русской.
Относительные допустимые по­грешности, не говоря уже об аб­солютных, установленные табли­цами Главной палаты, были раз­личны в зависимости от числово­го значения веса гирь, их назна­чения и пр.; для точной гири 1 фунт допускаемая погрешность составляла 3 доли (3,2-Ю-4), для обыкновенной гири — 10 долей (1,1-10—3); для обыкновенных тор­говых гирь допускаемая погреш­ность варьировала от 1 доли на золотник (1,010˜2) до 10 долей на фунт (1,110˜3) и 3 золотника на пуд (7,8 Ю™4).

Гарнец (деревянный). ВНИИМ
РАСШИРЕНИЕ НОМЕНКЛАТУРЫ СРЕДСТВ ИЗМЕРЕНИЙ И ПОВЫШЕНИЕ ТОЧНОСТИ ИЗМЕРЕНИЙ

Измерения длины. Наиболее употребляемой мерой длины был ар­шин, о чем свидетельствует основание специальной «фабрики аршинов» в начале XIX в. для снабжения этими мерами русских губерний; заслу­живает внимания факт, что в конце XIX в. Д. И. Менделеев создал новый эталон аршина, мотивируя это большой распространенностью и практическим удобством этой меры. Сажень преимущественно применяли в дорожных работах Министерства путей сообщения (длина железнодорожных путей уже исчислялась тысячами верст), при геодези­ческих работах, в крупном строительстве и пр. Десятые и сотые доли сажени использовали прежде всего при градуировании реек для ниве­лировочных работ; применение этих долей было официально .разрешено Положением от 4 июня 1899 г.
Новыми моментами во внедрении мер длины в XIX в. следует счи­тать чрезвычайное расширение масштабов точных измерений, связан­ных с геодезическими и нивелировочными работами, измерениями дли­ны при прокладке путей сообщения, усовершенствованием методики из­мерений, повышением требований к результатам измерений в промыш­ленности — заводы переходили на выпуск все более сложных изделий, что приводило к значительному увеличению числа актов измерения и использованию различных специфических мер. Так, при изготовлении каждой винтовки образца 1891 г. приходилось пользоваться 540 лека­лами и «ими произвести 812 обмеров» [219]. Чрезвычайно расширилось использование мер длины в процессе изучения территории России, ге­ографических измерений рельефа.
Важным моментом для характеристики данного периода явился рост использования метрических мер, которые постепенно завоевали себе место рядом с русскими мерами в разных отраслях хозяйства. Даже в системе Министерства путей сообщения, которое упорно придержива­лось русских мер, применяли также и метрические меры. Они постепен­но проникли даже в официальную документацию (циркуляры, предпи­сания, нормы, технические условия). В некоторых отраслях науки метрические меры получили исключительное применение, например, с начала 70-х годов в метеорологии, на станциях, подведомственных Глав­ной физической обсерватории. Такое же вытеснение русских мер метри­ческими происходило и в геодезии, где в этих мерах были измерены, в частности, такие громадные базисы, как Павлодарский — длиной 16,96 км (1911 г.) и Гомельский — длиной 18,29 км (1915 г.). Широко представлены метрические меры длины в научной и научно-технической литературе.
В «Русском нормальном метрическом сортаменте фасонного желе­за» (1899 г.), выдающемся труде по стандартизации в России, размеры железа были выражены в миллиметрах (с последующим переводом в дюймы).
Методика линейных измерений пополнилась различными способами косвенного определения длин, расстояний и пр. При измерении расстоя­ний получил распространение тригонометрический метод (особенно в деятельности геодезистов), при измерении высот — тригонометрический и гипсотермометрический методы (наряду с геометрическим и баромет­рическим). Иногда применяли и звукометрический метод, притом для измерения не только глубин, но и расстояний.
Точность линейных измерений в торговле и промышленности опреде­лялась в основном точностью мер. Довольно высокой точности добились машиностроительные и особенно оружейные заводы еще в первой чет­верти XIX в.: правительственной «Инструкцией по приему оружия с за­казных оружейных заводов» 1810 г. допуски при изготовлении огне­стрельного и холодного оружия выражались в линиях с точностью до
-g- линии [118, т. 31, № 24081], т. е. до 0,32 мм. Измерительные инстру­менты изготовления Путиловского завода позволяли в 90-х годах из­мерять с точностью до 0,01 мм. В процессе изучения и освоения террито­рии России еще в работе нивелировочной экспедиции Академии наук 1836—1837 гг. при изучении уровней Черного и Каспийского морей от­носительная погрешность определения хода пути между обоими морями
(около 700 км) составляла, по вычислениям В. Я. Струве, около jSUoo"
(приблизительно 3,6-Ю-5).
Характеризуя устройство геодезических жезлов и их «оконечностей», В. Я. Струве писал: «Другую оконечность составлял язычок, разделен­ный на сотые доли дюйма, положение которого отсчитывалось микро­скопом с помощью верньера, дающего прямо тысячные доли, а глазо­мерной оценкой — четырехтысячные доли» [220, § 19].
Особенно высокой точности и вместе с тем единства результатов до­стигали в процессе сличения образцовых мер; по поводу двукратного сличения образцовой сажени Т с образцовой мерой В. Я. Струве указы­вал следующее: «Разность между двумя числами Т, полученными в 1828 и 1852—1853 гг., составляет только 0,00832 линии».
При поверке мер длины в поверочных палатках допускаемая по­грешность колебалась примерно в пределах от 0,2% (для металличе­ских штриховых и концевых мер) до 0,7% (для землемерных це­пей и лент).
Официальный источник начала 70-х годов свидетельствует о высокой точности и согласованности результатов, получаемых при выполнении полевых геодезических работ: «При множестве связи разных триангуля­ции между собою только весьма редко оказывались в общих боках раз­ногласия, большие 1qqW самих боков, несмотря на вообще значительное
удаление этих боков от измеренных базисов» [221, стр. 549].
Наиболее крупными литературными итогами выполненных линейных измерений явились многолистные географические атласы России (отра­жавшие также результаты угловых измерений) и издания: «Каталог высот русской нивелирной сети» С. Д. Рыльке (1872 и 1894 гг., 1092 точ­ки), «Гипсометрическая карта Европейской России» А. А. Тилло (1889 г., 51385 точек) и «Гипсометрическая карта Российской империи» Ю. М-Шокальского (1914 г.).
Измерения площади- Для определения земельных площадей приме­няли десятину, в основном равную 2400 квадратных сажен. Именно в этих десятинах 'была выражена по частям и в целом огромная площадь, охваченная Генеральным межеванием 1766—1861 гг. (275 миллионов де­сятин) .
Эту десятину использовали также при мелиоративных работах. С конца XIX в. десятина нашла значительное применение в Восточной Сибири при работах Переселенческого управления, топографических съемках и пр.
Такие меры, как квадратная сажень и менее, использовали в разных сферах хозяйства страны (особенно широко в строительстве). В научно-исследовательской практике преобладали меры от квадратного фута до квадратной линии.
Во второй половине XIX в. стали входить в практику также метри­ческие меры площади, правда, в довольно ограниченной степени. Осо­бенно упорно держались русские меры в строительстве. В научной и на­учно-технической литературе русские меры постепенно вытеснялись мет­рическими. В ряде случаев те и другие меры употребляли параллельно или же значения измеренных площадей, полученные в русских мерах, выражали также и в метрических мерах. Например, определенные по картам в верстовом масштабе площади морей и даже всего государства были затем выражены и в квадратных километрах: Черного моря — 411540 км2, Каспийского моря — 463244 км2, Европейской России — 5515056,8 км2 [222, стр. 2], для Азиатской России — 16805523 км2 [223] и т. д.
Для использования метрических мер в промышленности иногда давали специальные разрешения вроде следующего: «Разрешается вы­ражать размеры котла в мерах метрической системы, но с тем, чтобы... общая поверхность котла была... выражена и в квадратных футах, при­чем один квадратный метр принимается равным 10,76 кв. фут».
Точность измерения земельных площадей может быть охарактеризо­вана следующей выдержкой из сочинений Д. И. Менделеева: «Деля землю на десятины, легко ошибаются при обычных способах измерения хоть на 10 кв. саж. потому уже, что цепь и колья дают ошибку и сами по себе и по способу их применения, по крайней мере, на 1 вершок на 10 саж., следовательно на 100 саж. — 10 вершков, на 24 саж. — 2,4 вершка, а эти ошибки в совокупности делают погрешность на десятине равною 10 кв. саж.» [203, т. 16].
Измерения объема. Русские меры сыпучих и жидких тел доминиро­вали в торговле и в хозяйственном обиходе, кубические меры — в строительстве, производстве и научных исследованиях.
Масштабы использования мер объема увеличились главным образом вследствие развития торговли, строительства и таких отраслей промыш­ленности, как нефтяная, химическая и др. Добыча нефти возросла с 1860 по 1900 г. почти в 1000 раз, что не только расширило спрос на прежние меры объема, но и привело к появлению весьма крупных ем­костей в качестве счетных единиц. Таковыми явились прежде всего мер­ные баки (их емкость была определена по геометрическим размерам), которые широко использовали при приемке и отпуске нефти и нефтепро­дуктов на промыслах и нефтеперерабатывающих заводах; для учета неф­ти служили иногда в качестве мер даже нефтяные цистерны, емкость которых предварительно определяли с помощью нефтемерных баков.
Во второй половине XIX в. метрические меры объема стали прони­кать не только в научные исследования, а следовательно, и в научно-тех­ническую литературу, но и в промышленность, даже в официальную до­кументацию. Так, установленные в 80-х годах размеры опытных образ­цов материалов (для испытания на прочность), определявшие их объ­ем, были выражены в метрических мерах; как отмечал проф. Н. А. Бе-лелюбский, «нормальные образцы для испытания камней на раздроб­ление приняты ныне 10X10X10, 7X7X7 и 5X5X5 сантим.» [224, стр. 10]. Объемы крупных водных резервуаров (морей) выражали даже в куби­ческих километрах.
Методы измерений применяли прямые (объемный метод — заполне­ние измеряемых объемов с помощью мер жидкости) и косвенные (гео­метрический и весовой методы). Наряду с этими, более или менее точ­ными методами, в практике использовали также упрощенные способы; так, по свидетельству Д. И. Менделеева (1872 г.) «в русской таможен­ной практике виноградные вина, привозимые в бочках и боченках, изме­ряются пудами брутто, причем можно принимать, что от 10 до 20% идет на тару» [203, т. 16].
В Главной палате мер и весов широко применяли весовой способ оп­ределения емкости бочек, при котором искомую емкость

в ведрах получали делением найденно­го в фунтах и золотниках веса на 30 ™- (число фунтов воды в ведре); в связи II с этим Главной палатой были состав-? лены и в 1901 г. опубликованы подроб-1| ные вспомогательные таблицы для пе-II рсвода фунтов и золотников в объем­ные количества воды в ведрах с точ-•j ностью до десятых и сотых долей.
Казенные меры для вина XIX в. ГИМ
Комплект питейных мер из литой броиаы
ВНИИМ

В сколько-нибудь значительной точности измерений объема в боль­шинстве конкретных случаев торгово-промышленной практики необходи­мости не ощущалось. Это сказалось на требованиях к поверяемым ме­рам, в связи с чем к «Таблицам» Д. И. Менделеевым было сделано при­мечание: «При помощи приведенных таблиц вместимость бочек не свы­ше 10 ведер определяется в ведрах с точностью до второго десятичного знака, а свыше 10 ведер — с точностью до первого десятичного знака, причем поправка на температуру воды и потерю веса в воздухе при взвешивании не оказывает влияния на полученный посредством таблиц результат и потому в расчет не принимается» [215, ч. 5, стр. 172J. В ре­зультате для мер жидкостей от 1 до ведра, мер сыпучих тел от 1
четверти до гарнца и метрических мер объема от 1 гектолитра до
1 ' 2
Yqq литра заполняющей их воды при температуре 16 3 ° С—допускалась
погрешность до 1%, для обыкновенных мерников —• также до 1%', для
точных мерников — не свыше -гг%, для мер жидкостей, подлежавших
оплате акцизом, — от 0,15% (для ведра) до 0,50% (для ведра).
г
Русские образцовые питейные меры
от Ч2 до Vioo ведра. ВНИИМ
Измерения веса. Рост потребности в мерах веса привел еще в пер­вой половине XIX в. к изготовлению их на многих заводах, не говор» уже о многочисленных кустарных мастерских (особенно велик был объ­ем продукции кустарных мастерских с. Павлово Нижегородской губер­нии). В 1823 г. было официально разрешено изготовлять гири и весы на казенных уральских заводах [118, т. 38, № 29475]. Положением о весах и мерах от 4 июня 1842 г. изготовление гирь и весов разрешалось всем заводам и мастерским при наличии у них мер, поверенных в казенных палатках.
Как и ранее, наиболее распространенными мерами являлись пуд и фунт. В ряде отраслей промышленности, прежде всего в металлообраба­тывающей, на железнодорожном транспорте, весьма широко применяли пудовые гири, с помощью которых при наличии вагонных весов измеря­ли грузы порядка сотен и даже тысяч пудов. В мелкой торговле и ре­месле широко пользовались фунтом. В заводской практике в золотниках выражали допуски на изготовляемую продукцию. Согласно правительст­венной инструкции 1810 г. отклонения веса изготовляемого на оружей­ных заводах огнестрельного и холодного оружия допускались в преде­лах от 20 до 4 золотников [118, т. 31, № 24326]. Доли употребляли глав­ным образом в практике монетных дворов. В поверочных палатках по­веряли согласно «Правилам» Министерства финансов 1900 г. меры веса от 3 пудов до 1 доли.
Метрические меры предприятия использовали обычно только в до­полнение к русским. В технической литературе те и другие меры неред­ко фигурировали совместно, так что вес выражали в одном и том же издании то в тоннах или в килограммах, то в пудах или фунтах. В поверочных палатках поверяли метрические меры веса от 50 до 1 кг.
Прогресс методики взвешиваний сказался главным образом на зна­чительном расширении ассортимента изготовляемых весоизмеритель-

ш
Русский складной фунт 1887 г. ВНИИМ
ных приборов, особенно неравноплечих, что способствовало развитию взвешиваний больших грузов. В 1860 г. было официально разрешено использовать десятичные весы, к разрешению были приложены правила устройства весов и клеймения десятичных гирь [195, т. 35, № 35923]. В 1866 г. были легализованы вагонные весы Фербенкса и предусмотрено изготовление для них гирь особой формы [195, т. 41, № 43056]. К концу века заводы в Москве, Петербурге, Варшаве и Туле изготовляли широ­кую номенклатуру весов — от химических лабораторных и аптечных до мощных вагонных.
В 1902 г. Министерство финансов издало «Правила об устройстве вновь изготовляемых торговых весов» [225].
Точность взвешиваний на пороге XX в. Д. И. Менделеев характери­зовал следующим образом: «В торговле обыкновенно довольствуются определением тысячных долей веса, в лабораториях достигают до мил­лионных долей (например, 1 мг на 1 кг), а в точных метрологических взвешиваниях легко достигаются стомиллионные доли и могут опреде­ляться миллиардные доли (например, 0,001 мг при 1 кг)». В промыш­ленной практике точность взвешиваний также достигала высокого уров­ня. Так, в золотодобывающей промышленности она составляла в соот­ветствии с инструкцией Горного ведомства 1903 г. 6 долей для грузов до 10 фунтов, т. е. доходила до 6,510˜5, и по 6 долей на каждые 5 фун­тов веса при грузах от 10 до 35 фунтов (взвешивать грузы свыше 35 фунтов не разрешалось); для взвешивания проб золота и серебра, вы­полняемого с помощью полуграммового разновеса, допускаемая погреш­ность составляла 0,001 и 0,005 (в зависимости от наличия или отсутст­вия осмийстого иридия в пробах) [201, стр. 206].
Угловые измерения. Особенно широко пользовались этими единица­ми измерений и соответствующими мерами в астрономии и геодезии. Здесь нашли применение градус, минута, секунда, а также доли послед­ней. В промышленности практически ограничивались градусами и иногда минутами, хотя при побочных работах (например, при съемках в горных






Образцовые стеклянные гнри. ВНИИМ



выработках) использовались даже секунды, поскольку углы простирания и углы падения пластов надлежало определять с помощью теодолита в градусах, минутах и секундах. Русскими астрономами были определены координаты звезд не только северного полушария неба, но частично и южного до широты 30°. На территории России были определены в гра­дусах, минутах и секундах географические координаты десятков тысяч пунктов. Диапазон измеряемых углов значительно возрос © сторону ма­лых значений, чему особенно способствовало применение нониуса и мик­роскопов с большой разрешающей силой. В некоторых случаях значе­ния измеряемых углов были таковы, что приходилось пользоваться только секундами и их долями. Так, например, измеренные В. Я. Стру­ве еще в 1824—1837 гг. в Дерптской обсерватории угловые расстояния между компонентами двойных и многократных звезд составляли от 32 до \" (для 3000 звезд). Долями секунды особенно широко пользо­вались при обработке результатов измерений. Уже при обработке ре­зультатов градусных измерений вдоль дуги меридиана для измеренных углов указаны и сотые доли секунды, а погрешности были выражены в тысячных долях секунды [220, § 34].
В развитии методики угловых измерений наибольший интерес с мет­рологической точки зрения представляет система абсолютных и относи­тельных определений, основы которой были заложены в 1806—1815 гг. астрономом В. К. Вишневским (будущим академиком), определившим за это время географические координаты 223 пунктов Европейской Рос­
Геодезический циркуль XIX в. ГЭ
сии. Его долготные определения для огромного большинства пунктов опирались на «сетку» из 17 основных пунктов, долготы которых были определены астрономически (на основе довольно редко случающихся явлений вроде затмений спутников Юпитера), а долготы прочих пунктов были найдены с помощью этих данных более простым и быстрым спо­собом — путем перевозки хронометров. Эта методика получила даль­нейшее развитие в Пулковской обсерватории и у русских геодезистов, а самый принцип совмещения абсолютных и относительных определений— также при измерениях других величин. Он способствовал увязке и вза­имной проверке результатов и тем самым точности и единству опреде­лений.
Весьма высокая точность была достигнута при градусном измерении дуги Дерптского меридиана (18Ш—1855 гг.). По вычислениям В. Я-Струве, средняя погрешность измерений углов тригонометрического ря­да этой дуги колебалась на различных участках последней от 0",501 (Балтийская часть дуги, В. Я. Струве) до I'M 13 (Волынско-Подольская часть, К. И. Теннер), а вероятная погрешность составляла соответствен­но 0",3375 и 0",751 [220, т. 1, § 38—41].
Измерения времени. Масштабы измерений времени значительно воз­росли вследствие увеличения потребности в них в различных отраслях хозяйства, особенно в связи с развитием машинной техники. Все чаще выражали «время не просто в часах, а в минутах и секундах, в соответ­ствии с чем широко распространились часы с секундной стрелкой.
В практике (особенно научно-исследовательской) понадобились де­сятые и даже сотые доли секунды. Передача точного времени в разные пункты государства велась до 60-х годов только в отдельных случаях путем перевозки хронометров (обычно при хронометрических экспеди­циях, имевших целью определение географических долгот). После внед­рения телеграфа постепенно стала организовываться более или менее регулярная передача времени. С 1863 г. точное пулковское ©ремя стали передавать раз в неделю в Главную петербургскую телеграфную конто­ру, где были установлены для хранения времени в промежутках между сигналами специальные часы, показания которых контролировали с по­мощью электричества по астрономическим часам Пулковской обсерва­тории. Затем такой контроль был распространен на ряд других петер­бургских часовых установок: часы Петропавловской крепости, Главной физической обсерватории, Главной палаты мер и весов и пр. По часам Петербургской телеграфной конторы была организована передача точ­ного времени во все телеграфные учреждения и на железнодорожные станции России. Тем самым был учрежден контроль времени также на железных дорогах, благодаря чему стал возможен единый счет времени для прибытия и отправления поездов (по пулковскому времени). С 1912 г. для передачи сигналов точного времени стали использовать и радиотелеграф. Местные астрономические станции обслуживали при­легающие к ним районы. Гражданскую жизнь регулировали по местно­му солнечному времени.
Вопрос о введении единого счета времени для России, как государ­ства с огромным протяжением по долготе, являлся особенно острым. С конца 70-х годов некоторые вновь построенные железные дороги (в основном частные) стали пользоваться местным временем, причем и здесь не было какого-либо единообразия: за местное время принимали как время в одном из конечных пунктов данной железной дороги, так и время в ее срединной точке. Тем не менее в России дело не доходило до таких курьезов, как в США, где каждая железная дорога имела свое время, так что в 1883 г. образовалось 75 разновидностей местного вре­мени, или как на Констанцском озере, где было 5 таких разновидностей по числу пяти государств, владевших' его берегами (Швейцария, Авст­рия, Бавария, Баден и Вюртемберг). Устранение расхождений в счете времени в зависимости от долготы места для разных государств земного шара являлось одной из основных задач Вашингтонской конференции астрономов 1884 г. Однако в России, как и в других государствах, не было принято предложение конференции о введении единого «вселен­ского» счета времени, по которому «вселенский день» должен быть средним солнечным, начинаться везде с момента средней полуночи на Гринвичском меридиане (совпадающего с началом гражданских суток на нем) и считаться от 0 до 24 ч. Не было принято в России также «по­ясное время», предложенное С. Флемингом в 1879 г. Для России зада­ча являлась особенно трудной, и потому даже ученые астрономы счи­тали в то время целесообразным воздержаться от радикальных меро­приятий. Отмечая желательность «объединения счета времени», второй директор Пулковской обсерватории О. В. Струве, представлявший Рос­сию на Вашингтонской конференции, указывал, что «в расписаниях по­ездов, составляемых для публики, следует удержать местное или то нор­мальное время, с которым сообразуется местная общественная жизнь» [226]. Пулковское (петербургское) время было внедрено в железнодо­рожном, почтово-телеграфном и морском ведомствах, для гражданско­го же населения, в частности, для пассажиров железнодорожных поез­дов было сохранено местное время.
Механические измерения. В области измерений скорости в первой половине XIX в. применяли главным образом единицы линейной скоро­сти. Для измерения скорости воды в реках и водопроводах, скорости ветра использовали преимущественно фут в секунду, скорости кораб­лей — узел. В дальнейшем на железнодорожном транспорте бытовали версты в час, и в них же нормировали допустимые скорости; так, «По­ложение об эксплуатации паровых железных дорог» 1867 г. устанавли­вало предельное значение скорости 70 верст/ч для пассажирских поез­дов и 40 верст/ч для товаро-пассажирских и товарных поез­дов. Иногда этой единицей пользовались для характеристики ско­рости ветра. При измерениях, выполняемых русскими учеными в рамках деятельности Академии наук, довольно долго применяли единицы, основанные на старых французских мерах, особенно па­рижский фут в секунду; так, Э. X. Ленц при измерении скорости тече­ния р. Невы в 1823 г. получил значения от 0,268 до 2,004 париж. фут/с.
Метрические единицы скорости стали проникать в научную и научно-техническую литературу еще в 60-х годах XIX в.; с начала 70-х годов скорость ветра в этих единицах выражали в системе Главной физической обсерватории.
Физики и представители научно-технических дисциплин часто поль­зовались теми и другими единицами параллельно или выражали одни единицы через другие, но удельный вес использования метрических еди­ниц непрерывно возрастал, так что в начале XX в. они доминировали.
В технике диапазон скоростей был весьма значителен даже для од­ной и той же категории машин; так, в «Курсе подъемных машин» И. А. Вышнеградского (1872 г.) указаны скорости подъема грузов от 10 см/с до 3 см/мин.
Из единиц угловой скорости преимущественно применяли оборот в минуту, значительно реже — оборот в секунду. Довольно большие угло­вые скорости измеряли еще в середине XIX в.; так, скорость магнито­электрической >машины в опытах Э. X. Ленца 1847 г. доходила до 691,2 об/мин. В турбинах Лаваля или в магнитном сепараторе извест­ного физика П. Н. Лебедева (1866—1912 гг.), где скорость вращения со­ставляла 30000—35000 об/м-нн, ее измерял специальный счетчик оборо­тов конструкции самого физика [227, стр. 204, 210]. Но и при столь высо­
Счетчик оборотов середины XIX в. ГИМ
ких значениях скорость выражали в оборотах в минуту, а не в оборотах: в секунду.
Нередко имело место совместное использование единиц линейной и угловой скорости для измерений: так, в горных выработках в соответ­ствии с обязательными правилами измеряли как скорость воздуха, на­гнетаемого вентиляторами, так и скорость их вращения, первую — в-срут/с, вторую — в об/мин.
Методика измерения скорости и аппаратура были различными. Пер­воначально скорость движения воды определяли косвенным путем, из- • меряя путь поплавка и время его движения, затем непосредственно с помощью различных вертушек (Амслера, Вольтмана и др.). Для опре­деления средней скорости течения крупных рек выполняли предвари­тельно ряд измерений в вертикальной и горизонтальной плоскостях. В технике для измерения угловой скорости использовали счетчики обо­ротов и тахометры.
Ускорение первоначально измеряли главным образом в гравиметрии,, где долго применяли в основном единицу фут (париж.)/с2, реже фут (англ.)/с2. Даже в 80-х годах при гравиметрических определениях длину секундного маятника выражали в линиях туаза. У генерала И. И-Стебницкого [228] читаем: «Мы нашли для Тифлиса А =440,1713 линий;: Фортеновск. тауза... Длина секундного маятника в Тифлисе, приведенная л к уровню моря, будет А = ...440, 2120 линий Фортенов. туаза». С конца/
XIX е. гравиметристы стали пользоваться метрическими мерами, в со-ртпртствиц с црц значения ускорения свободного падения выражали уже в см/с2 (гал) или в м/с2. Общее число гравиметрических пунктов, определенных в России до 1917 г., составило 513 (из них 143 пункта в Туркестане) [229].
Гравиметрические определения проводили как абсолютным методом (независимо от каких-либо других определений g), для чего требовалось точно измерить длину маятника и время колебаний, так и относительным методом, при котором g находили из сравнения числа колебаний одного и того же маятника в каком-либо пункте с числом его колебаний в пунк­те, где g уже было определено абсолютным методом. В первом случае использовали маятники простые и оборотные, машины Атвуда, несво­бодное падение тел в тормозящей среде (например, в воде), длинные маятники. Все эти способы были применены и в Главной палате мер и весов, где получили результаты весьма высокой точности, использовав маятники длиной до 38 м. Абсолютный метод употребляли сравнительно редко, так как он требовал весьма тщательного определения ряда по­грешностей. В практике гравиметристов нашел применение в основном относительный метод, связанный с использованием переносных маятни­ковых приборов. Гравиметрическую связь устанавливали преимуще­ственно относительно Гринвича, Вены и после 1904 г. — относительно Потсдама, где были выполнены точные определения по абсолютному методу. Для Главной палаты относительные определения ускорения свободного падения были проведены в 1903 г. Д. И. Менделеевым и Ф. И. Блумбахом по отношению к Парижу, Бретейлю (Международ­ное бюро мер и весов) и Берлину, а в 1906—1912 гг. — по отношению к Пулкову, имевшему гравиметрическую связь с Потсдамом.
При абсолютных измерениях погрешность достигала нескольких мил-лигал; относительные определения сопровождались значительно мень­шими погрешностями.
Единицы ускорения использовали в различных отраслях механики, особенно прикладной, в машиностроении, баллистике, сейсмометрии и пр. Внедрение крупных единиц измерений было связано с задачами оп­ределения ускорения (отрицательного) при торможении железнодорож­ных поездов, особенно при экстренном торможении.
Русские ученые сконструировали ряд оригинальных приборов для измерения и регистрации быстро меняющихся ускорений (акселерамет-рическая установка проф. Ю. В. Ломоносова для машин с вращательным движением, пьезоэлектрический прибор акад. Б. Б. Голицына для целей сейсмометрии и пр.).
Масштабы использования единиц плотности и удельного веса возросли главным образом благодаря развитию химической и нефтяной промышленности, в которых особенно широко требовалось определение плотностей, а также благодаря усиленному изучению русских минера­лов. Удельный вес нефтей, их производных и остатков определяли уче­ные Д. И. Менделеев, В. В. Марковников, Ф. Ф. Бейльштейн и др., удель­ный вес различных видов каменного угля — В. Ф. Алексеев, Л. И. Луту-гин и пр. В области минералогии значительные результаты были достиг­нуты лабораториями Горного ведомства и Академии наук, в первую очередь благодаря трудам горного инженера и затем акад. Н. И. Кок-шарова (!l8(li8—il®92 гг.), плодом многолетней работы которого явился 11-томный труд «Материалы для минералогии России».
Доминировало использование относительных единиц, поскольку оп­ределение плотности в именованных единицах являлось значительно бо­лее сложным. Проценты, как единицы измерения, были использованы, в частности, при систематическом изучении солености воды морей; на Бал­тийском море результаты выразились числами от 0,17 до 0,67% для по­верхностной воды, с увеличением глубины — до 1,20%, на Черном море— от 1,7 до 2,2% и даже выше (на глубинах около 2200 м) и т. д. Ввиду малого использования именованных единиц плотности метрические ме­ры внедрялись ограниченно, и лишь к концу XIX в. для выражения плотности в именованных единицах употребляли почти исключительно метрические меры.
Основными методами определения плотности являлись ареометриче-
ский и весовой. Ассортимент употребляемых ареометров значительно расширился вследствие появления ряда разновидностей. Еще Э. X. Ленц в 1®23—Ш26 гг. при использовании ареометров с накладываемыми гру­зами для определения удельного веса морской воды достигал точности отсчета до 5-10-5 (при малой качке корабля — даже до Ы0˜5). В Глав­ной палате приборы для точных измерений клеймили, если их погреш­ность не превышала 0,001, приборы для обыкновенных измерений — при погрешности не свыше 0,005.
Для измерения силы в промышленности применяли преимущественно крупные единицы силы, особенно пуд (пуд-силу). В технике подъемных устройств их использовали при определении разрывающего усилия, ха­рактеризующего металлические тросы, канаты и пр., на транспорте — для определения силы тяги и пр. На многих механических заводах, а также на судостроительных верфях (Петербурга, Николаева, Сева­стополя и др.) имелись испытательные устройства, с помощью которых устанавливали механические характеристики металлов. В системе Ми­нистерства путей сообщения определяли силу тяги паровозов.
С 70-х годов стали внедрять единицы, основанные на метрической системе мер, и измерения в тоннах (тонна-силах) стали выполнять с помощью испытательных устройств, имевших значительные верхние пре­делы измерения и снабженных хорошей измерительной аппаратурой. С 1877 г. в механической лаборатории Института инженеров путей сообще­ния в Петербурге функционировал 100-тонный гидравлический пресс, с 1893 г. на С.-Петербургском металлическом заводе испытания металлов и металлических изделий на разрыв и сжатие стали проводить на 50-тонной машине Мора и Федергафа, оборудованной «всеми новейшими усовершенствованиями и приспособлениями для производства точных опытов».
Нередко имело место смешанное использование метрических единиц силы с русскими линейными мерами, притом даже в официальных до­кументах; так, по нормам, установленным Морским министерством в
третьей четверти XIX в., железные цепи подъемных устройств («без рас-
3 11
порок») при диаметрах jg-, —Л дюйм и пр. должны были вы-
3 3
держивать усилия соответственно -§-> -j- , 3, 12 т и т. д.
В научно-исследовательской практике использовали преимущественно малые единицы — грамм (грамм-силу) и дину. Средствами измерения служили пружинные весы, динамометры, гидравлические прессы, испы­тательные машины. Хорошую известность получил в начале XX в. пресс русского ученого-изобретателя А. Г. Гагарина — директора Петербург­ского политехнического института в 1902—1905 гг.
Наибольшее распространение измерения давления получили в мете­орологии и в таких отраслях техники, как паро- и гидротехника, строи­тельное дело и пр.
Росту масштабов использования единиц давления в области мете­орологии способствовало расширение сети постоянных метеорологиче­ских станций, раскинувшихся на территории не только Европейской, но и Азиатской части России. Была организована широкая сеть наблюде­ний, выполняемых непрерывно по единообразным, определенным прави­лам в огромном числе пунктов России. Измеряемое атмосферное давле­ние выражали в дюймах и линиях ртутного столба, но для выражения давления ветра использовали совершенно иные единицы — пуд на квадратный фут, пуд на квадратную сажень и пр. [230].
Для определения давления пара в котлах служил фунт (фунт-си­ла)/квадратный дюйм. При гидравлическом испытании котлов первона­чально использовали даже такую единицу, как атмосфера/квадратный дюйм: «пробное давление воды должно быть в 2 раза более предполага­емого давления пара в котле, если оно не превосходит б атмосфер на 1 кв. дюйм» [231, § 13]. Малые значения выражали в дюймах и линиях ртутного и водяного столба.
Импорт приборов для измерения давления из Англии поддерживал применение единицы фунт (англ.)/квадратный дюйм.
С 70-х годов атмосферное давление стали измерять в системе Глав­ной физической обсерватории в сантиметрах и миллиметрах ртутного столба, а с помощью нониуса — также в десятых долях миллиметра ртутного столба. В паро.технике и других отраслях техники применяли такую метрическую единицу, как кгс/см2 (техническую атмосферу), при использовании которой манометры обычно градиуровали в атмосферах и их десятых долях. Иногда употребляли смешанные единицы, например, тонна/квадратный дюйм [232]. В технической литературе (особенно учеб­ной) нередко соотношения между русскими и метрическими мерами при­нимали приближенными, в частности, 1 пуд/квадратный дюйм =
= 2-^- кгс/см2.
Барометр-термометр бытовой XIX в. ГИМ

В последней четверти XIX в. на некоторых заводах: пользовались даже такой крупной единицей, как кгс/мм2.. Ее же использовали некоторые министерства при уста­новлении технических норм. Еще в постановлении Ми­нистерства путей сообщения от 18 июля 1876 г. напря­жения, допускаемые в фермах и связях мостов, были вы­ражены в кгс/мм2, а техническими условиями этого ми­нистерства было установлено, что чугун должен выдер­живать давление на сжатие около 60 кгс/мм2 и на рас­тяжение — около 10 ,кгс/мм2. С помощью манометриче­ских бомб определяли большие переменные давления' порядка 1000—4000 кгс/ом2 и выше в стволах артилле­рийских орудий.
В наименьших единицах давления в основном выра­жали результаты физико-химических исследований.. Так, В. Ф. Миткевич (в дальнейшем академик) опреде­лил при изучении Вольтовой дуги (19*07 г) ее давление на анод в дин/мм2. Еще меньшие единицы давления фи­гурировали у знаменитого физика П. Н. Лебедева, ко-
I
! торый в 1910 г. определил давление света на газы в.
j миллионных долях такой малой единицы, как дин/см2;.
1 как отмечал сам Лебедев, в сконструированном им ори-
гинальном поршневом приборе «давление, соответству­ющее отклонению на одно деление скалы, составляете
2,8 - Ю-6-^-» [i227, стр. 193].
Для измерения атмосферного давления применяли? в основном ртутные барометры и анероиды, давлений в-технике — пружинные и частично ртутные манометры,, а также вакуумметры и тягомеры. Распространению ма­нометров и, следовательно, росту использования еди­ниц давления немало способствовало основание в 1888 г. ] в Москве «манометровой фабрики» («Ф. Гакенталь и J К°», ныне завод «Манометр»), выпустившей за первые 26 лет своего существования около 160000 разных ма­нометров. Наряду с показывающими приборами были созданы также са­мопишущие (барографы), а наряду с приборами, измеряющими абсо­лютные значения, стали применять в конце XIX в., например в венти­ляционных установках, приборы для разностных определений — депрес-сиометры (частично самопишущие), для которых результаты выражали через мм вод. ст. Согласно Правилам безопасности 1907 г. при всех руд­ничных вентиляторах должны были быть установлены в обязательном порядке «самопишущие депрессионные показатели», а на поверхности—
барометры. Высоты, по возможности, определяли не непосредственно по атмосферному давлению в данной точке, а по разности показаний (в один и тот же физический момент времени) ртутного барометра ближ­ней метеорологической станции, приведенных к значению нормальной силы тяжести, и рабочего анероида в пункте измерения, что позволяло судить о разности высот, а затем и об абсолютной высоте данной точки (при известной высоте, на которой расположена метеорологическая станция). Для измерения переменного давления в цилиндрах поршне­вых машин служил обычно пружинный индикатор, вычерчивавший ин­дикаторную диаграмму, на которой давление выражалось в техниче­ских атмосферах.
Результаты колоссальной работы по измерению атмосферного дав­ления были подытожены в трудах М. А. Рыкачева «Распределение ат­мосферного давления в Европейской России» (1874 г.) и А. А. Тилло «Распределение атмосферного давления на пространстве Российской им­перии на основе наблюдений 18Э6—1888 гг.» (1890 г.). Следует доба­вить, что давления измеряли также в верхних слоях атмосферы путем подъема приборов и даже наблюдателей на большие высоты; еще в. 1804 г. акад. Я- Д. Захаров поднялся на высоту 2000 м, на которой из­меренное давление составляло 22 дюйма (558,8 мм) ртутного столбца. В начале XX в. эти измерения выполнялись наблюдателями на управляе­мых аэростатах и самолетах, с помощью шаров-зондов и пр.
Поверку приборов давления в промышленности проводили в послед­ней четверти XIX в. с помощью прибора Рухгольца.
Согласно «Временным правилам» 1902 г. Главной палаты в нее при­нимали на поверку анероиды с пределами измерения от 700 до 775 мм рт. ст. и вакуумметры, а также пружинные манометры — до 500 атм; ртутные барометры и манометры—с особого разрешения управляющего Главной палатой. В это время была достигнута довольно значительная точность даже в показаниях анероидов; допускаемая для них «Времен­ными правилами» погрешность показаний составляла 0,2 мм рт. ст. при температурах 0 и 20°С.
Основной областью использования единиц расхода являлось водное хозяйство, ближайшим образом — водоснабжение и речной транспорт, а также другие отрасли хозяйства, где определяли расход нефти, масел,, воды, воздуха, разных газов и т. д.
Такие единицы, как ведро в минуту или в секунду, кубический фут з минуту или секунду, кубическая сажень в минуту, прежде всего ис­пользовали при определении расхода воды в тородских водопроводах и з реках. Особенное развитие измерения расхода получили с 70-х годов,, когда на реках стали работать навигационно-описные партии Министер­ства путей сообщения. В промышленности в этих единицах измеряли производительность водяных, воздушных и других насосов, воздушных вентиляторов, определяли расход нефти и различных масел, проверяли выполнение установленных норм расхода воздуха, подаваемого в шахты горных выработок, и т. д. Для горных выработок наряду с единицей ку­бический фут/мин (расход нагнетаемого воздуха) нашла применение и столь малая единица, как кубический фут/сут (определение выделявше­гося гремучего газа). В научйо-технической практике также пользова­лись малыми единицами; так, Б. С. Якоби измерял расход выделявшего­ся в газовом вольтаметре гремучего газа в единицах кубический дюйм/мин (при опытах с магнитоэлектрическими машинами) [233, стр. 122]. В статистике и для технико-экономических расчетов нередко необходимы были такие малые единицы, как ведро/сут («насосы дол­жны подавать 60О00 ведер воды в сутки») и даже ведро/год. В Главной палате при поверке водомеров пользовались единицей ведро/(мин-квад-ратный дюйм): «показания водомера должны удовлетворять приведен­ной в п. д. точности, начиная с расхода воды в -j- ведра в 1 минуту
на каждый квадратный дюйм поперечного сечения входного отверстия» [225].
Единицы расхода, выраженные в метрических мерах, стали приме­нять в отдельных случаях с 40-х годов: Э. X. Ленц определял в 1847 г. количество 'выделявшегося в вольтаметре газа в кубических сантимет­рах в минуту и в секунду. В конце XIX — начале XX в. эти единицы стали применять в производстве, причем даже в провинции, например для характеристики производительности водомеров. Наряду с л/ч ис­пользовали м3/ч.
Существовали также дифференцированные единицы расхода, напри­мер отнесенные к единице мощности. Так, для первого в мире нефтяного дизельмотора, построенного в 1899 г. в Петербурге, весовой расход нефти был определен равным 0,24 кг/(л. с.-ч).
В водном хозяйстве более или менее крупные расходы определяли косвенным путем, например, измерением скорости, поперечного сечения потока и времени (объемный расход), взвешиванием израсходованной воды или другой жидкости за некоторый интервал времени (весовой рас­ход). Для определения расхода воды в реках с их неправильным про­филем и различной скоростью течения как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскостях приходилось строить по измерениям глубин профиль реки, разделять его на ряд площадок, в каждой из которых определять среднюю скорость и лишь после этого получать искомый расход воды в реке.
Для непосредственного измерения расходов в промышленности слу­жили водомеры различных систем. По «Временным правилам» Главной палаты 1901 г. допускаемой считалась погрешность показаний водомера 2%. К поверке принимали водомеры, градуированные как в русских, так и в метрических единицах.
Если в первой четверти XIX в. доминировали водяной, ветряной и конный приводы, то с 30-х годов начинается усиленное внедрение паро­вого привода и предпринимаются поиски других эффективных источни­ков механической работы. Ставится даже задача определить, «какой максимум механической работы можно получить путем электролитиче­ского разложения определенного количества цинка» [233, стр. 93], и ко­миссия известного кругосветного мореплавателя адмирала И. Ф. Крузен­штерна проводит на Неве соответственные опыты со сконструированным Б. С. Якоби электромагнитным ботиком. Этот ботик был первым в ми­ре судном, приводимым в движение электромотором. Источником тока являлась гальваническая батарея, занимавшая значительную часть внутреннего объема бота.
С этого времени начинается более или менее значительное использо­вание единиц механической работы.
Исходной единицей работы (механической) долго являлся фунто-фут. В подъемных устройствах нашли применение пудо-футы и пудо-саже-ни, на механическом транспорте (железных дорогах, пароходах) пона­добилась даже такая крупная единица, как пудо-верста. На машиност­роительных заводах с измерениями работы сталкивались как в процес­се испытаний, так и в ходе эксплуатации машин.
Метрические меры для выражения работы стали использовать в на­учно-технической литературе и непосредственно в технике в основном с 70-х годов XIX в. Исходной единицей являлся килограмм-метр, но при­меняли также и другие единицы — от тонно-километров до эргов, по­следние преимущественно в научных исследованиях, на транспорте час­тично использовали такую крупную единицу, как тонно-километр [227, стр. 192, 195].
Масштабы использования единиц механической работы возросли в соответствии с развитием строительства железных дорог, созданием стационарных силовых установок для привода механических устройств (станков, насосов и пр.), электрических генераторов. Работу подъемных и транспортных устройств определяли непосредственным измерением веса передвигаемого груза и длины пройденного пути. В стационарных силовых установках с поршневыми двигателями (паровых машинах, двигателях внутреннего сгорания), предназначенными для привода стан­ков, вентиляторов, насосов и пр., работу определяли путем снятия инди­каторной диаграммы, площадь которой давала значение работы за один рабочий цикл машины, после чего умножением на число циклов (или ходов поршня) за некоторое время получали значение выполнен­ной работы.
На электрических станциях непосредственно измеряли расход электрической энергии. Отсюда могла быть определена также механиче­ская работа приводных двигателей.
Исходную единицу мощности (механической) фунт-сила ? фут/с и ее кратные и дольные части широко употребляли на машиностроительных заводах при расчетах и конструировании механических устройств и па­ровых машин, а также для характеристик механизмов при их испытаниях в заводских условиях и при эксплуатации. Однако наряду с этими еди­ницами для водоподъемных устройств применяли единицы, не являю­щиеся, строго говоря, единицами мощности и выражаемые через объем поднимаемой воды. Даже в конце XIX в. в технической литературе мощность насосов часто характеризовалась следующим образом: «па­ровой насос... подающий 42 ведра в минуту на высоту 220 фут»
[234, стр. 271.
Метрические меры вошли в употребление главным образом с 70-х годов, В технике на базе исходной единицы кгсм/с были образованы и употреблялись дольные и особенно кратные единицы, вплоть до такой крупной, как т-м/с. В технике применяли также малые единицы, напри­мер, т-см/мин.
Наиболее распространенной единицей была лошадиная сила (75 кгс м/с). Ее использовали для выражения мощности паровых ма­шин, электродвигателей и иногда даже пароэлектрических генераторов и электростанций в целом: «На главной электрической станции... — одна пародинамо в 300 л. с. три парюдинамо в 65 л. с. ... От этой станции работают 102 электродвигателя на 283 л. с.» [234, стр. 8—9]. Надо за­метить, что по отношению к электрическим генераторам и станциям до­минировали киловатты.
Лошадиная сила была использована при определении гидравличес­кой мощности ряда рек (в целях постройки электростанций). Комисси­ей по электрогидравлической описи водных сил России и затем Бюро исследований водных путей была приближенно определена в первые два десятилетия XX в. мощность ряда рек: Днепра (500000 л. с), Риона (300000 л. с), Кеми (1200000 л. с), Западной Двины ((166000 л. с), Вол­кова (60000 л. с), Свири (50000 л. с.) и др. — и составлены проекты строительства Днепропетровской, Волховской, Рионской и других гид­роэлектростанций.
Мощность поршневых двигателей определяли с помощью индикатор­ной диаграммы умножением среднего индикаторного давления на площадь и на ход поршня и на число его рабочих ходов в единицу вре­мени. Мощность подъемных устройств с паровым приводом находили путем умножения поперечного сечения поршня на скорость его движе­ния и на давление в котле. Для механических подъемных и транспорт­ных устройств мощность определяли путем умножения действующего усилия (силы тяги у паровозов) на скорость передвижения.
Тепловые измерения. В русской науке и технике долгое время наиболее распространенными были градусы Реомюра, но широко при­меняли и градусы Цельсия. Единообразного предпочтения тех или дру­гих не было даже у одних и тех же исследователей; Э. X. Ленц в плавании 1823—1826 гг. пользовался градусами Цельсия, а в 40-х годах при исследовании теплового действия электрических токов — градусами Реомюра.
Расширение использования единиц температуры обусловливалось прежде всего чрезвычайным ростом числа населенных пунктов, в ко­торых проводили измерения температур. Число метеорологических станций к началу XX в. составляло около 2000. Появилось много мелких и крупных паросиловых установок. Была создана сеть медицинских уч­реждений. Наконец, измерения температуры проводили гидрографиче-
«ские экспедиции, навигационно-описные партии Министерства путей со­общения, исследовательские экспедиции Русского географического об­щества и т. д.
Широкий размах приобрели измерения температуры при вертикаль­ных разрезах атмосферы и водных бассейнов. С конца 90-х годов стали определять температуру высоких слоев атмосферы с помощью воздуш­ных шаров, змеев и зондов; к 19)11 г. была достигнута высота 20,6 км и зафиксирована .минимальная температура —62,7°С на высоте 9,8— 10,2 км. Летом 1914 г. во время пяти полетов летчика Нагурского для поисков экспедиции Г. Я- Седова температуру воздуха измеряли с са­молета в градусах Реомюра на высотах до 1000 м на расстояниях свы­ше 100 км от берегов. При глубоководной экспедиции И. Б. Шпиндлера на Черном море (1890—1891 гг.) были измерены температуры на глу­бинах до 2144 im. Акад. А. Ф. Миддендорф в 1843—1844 гг. измерял тем­пературу в подземной шахте якутского купца Шергина на глубинах до 384 футов, установив, что даже на такой глубине средняя годовая тем­пература равнялась —2 4t˜°R (вечная мерзлота).
Основными средствами измерения являлись по-прежнему ртутные и спиртовые термометры. Области использования тех или других термо­метров были определены Г. И. Вильдом [235] в результате обработки более или менее длительных наблюдений температуры на 396 метео­станциях — там, где «температура опускается до —40°, где, следова­тельно, ртуть замерзает и для наблюдений над температурою требуют­ся спиртовые термометры». В Главной физической обсерватории и затем в Главной палате мер и весов нашли применение в качестве эталонных водородные термометры. Для измерения высоких температур стали применять пирометры и термопары.
Методика наблюдений на местах была установлена ведомственными инструкциями, из .которых особенно следует выделить инструкцию Глав­ной физической обсерватории; в первую очередь инструкции сводились к указаниям, как правильно устанавливать термометры, чтобы влияние •посторонних факторов на результаты измерений оказалось минималь­ным.
Высокая точность измерений температуры была достигнута еще в первой половине XIX в.; В. Я- Струве писал: «При хороших, старатель­но исследованных термометрах легко достигнуть в относительных по­правках точность нескольких сотых градуса» [200, §20]. Во второй по--ловине XIX в. в Главной физической обсерватории и в Главной палате мер и весов после установки водородного термометра была достигнута точность измерений, выражавшаяся тысячными долями градуса. В Главной палате были разработаны «способы как для сличения рабочих термометров с нормальными, так и для определения истинных темпера­тур, за какие при современном состоянии знаний можно почитать лишь те, которые получаются с помощью водородного термометра, так как их юдни можно считать свободными, если не вполне, то со всею ныне воз­можною точностью (до тысячных долей градуса Цельсия) от влияния как качества твердых стенок термометрических сосудов, так и самой термометрической жидкости» [203, т. 22, стр. 173].
Применение единицы количества теплоты—калории началось в
Магнитные измерения. Помимо измерений магнитного склонения и наклонения с 30-х годов стали измерять напряженность земного магнит­ного поля. Таким образом, большую часть XIX в. использовались еди­ницы для характеристики всех трех элементов земного магнетизма. Эти работы регулярно выполняли магнитно-метеорологические обсервато­рии, еще немногочисленные, но раскинувшиеся на протяжении от Пе­тербурга до Тифлиса на юге и до Нерчинска на востоке, а с 1914 г. даже до Владивостока. Измерения проводили три раза в день. Кроме того, нерегулярные, только в отдельные моменты времени, но охваты­вавшие большое число пунктов магнитные измерения выполнялись раз­личными исследователями, а также Морским ведомством. В 1371 — 1878 гг. член Русского географического общества И. Н. Смирнов провел определения трех элементов земного магнетизма в 291 пункте Европей­ской России, проф. П. Т. Пасальский в 1900 г. — в 202 пунктах Херсон­ской и Таврической губерний, Д. А. Смирнов в первом десятилетии
XX в. — в нескольких сотнях пунктов на протяжении от Варшавы до
Владивостока и др. В 1910 г. была начата плановая магнитная съемка
России. Для измерения элементов земного магнетизма применяли маг-
нитные теодолиты, инклинаторы, унифилярный и бифилярный магнито-
метры, вариометры и пр.
В дополнение к использованию в XVIII в. магнитных единиц для топографических целей, ориентировки на суше и на море и пр. с конца XIX в. началось использование этих единиц при изучении рудных место­рождений.
Во второй половине XIX в. значительно расширились представления о задачах магнитных измерений, их практической роли в области элек­тротехники. Еще в начале 70-х годов проф. А. Г. Столетов указывал на практическое значение исследованной им «функции намагничения мяг­кого железа». В значительно более общей форме этот вопрос ставился в начале XX в. Так, проф. П. Д. Войнаровский писал: «Задача магнит-
XIX в. с научных исследований, проводимых при помощи различных
калориметров. Использовали как малую, так и большую калории. Осо-
бенное распространение в России получили калориметры В. Ф. Лугини-
на и В. Ф. Алексеева. С 90-х годов значительно увеличилось использо-
вание больших калорий (килокалорий) в технике в связи с появлением
калориметрической бомбы Вертело, позволявшей легко определять те-
плотворную способность топлива и других веществ и материалов. С по-
мощью этой бомбы русские исследователи определили теплотворную
способность различных сортов каменного угля (в том числе донецких
антрацитов), нефти, торфа, пороха и др. В начале XX в. было вычислено
в килокалориях для ряда больших замкнутых бассейнов (Каспийского
и Аральского морей, Байкала и др.) количество тепла, отдаваемое в
среднем 1 км2 их водной поверхности, а также их годовой оборот тепла.

ных измерений — исследование магнитных свойств таких металлов, как железо, сталь, чугун, никель, кобальт... В технике магнитные измере­ния приобретают особенно важное значение при конструкции динамо-машин, трансформаторов, электродвигателей и других электромагнит­ных механизмов» [236, стр. 1]. Практические мапнитные единицы, свя­занные с идеей о магнитном потоке, использовались в лабораториях высших технических учебных заведений и затем на некоторых заводах; к тому времени уже появились такие измерительные приборы, как пер­меаметры, флюксметры и пр. Еще в конце XIX в. проф. М. А. Шателен (президент Главной палаты мер и весов в 1920—<1931 гг.) изучал в Электротехническом институте магнитные свойства сталей и чугунов, а затем, уже в Политехническом институте, исследовал магнитные свой­ства меди уральских заводов, изучал условия получения потребных сор­тов электротехнических сталей, что послужило основой для организации производства этих сталей на Урале. Работа М. А. Шателена была про­должена в Главной палате мер и весов, где во вновь организованной мапнитной лаборатории было предпринято изучение свойств как посто­янных магнитов, так и электротехнических сталей, разрабатывали тех­нические условия их изготовления (И. А. Лебедев, Л. В. Залущкий).
Электрические измерения- Как уже указывалось, измерения, выпол­няемые приблизительно до 80-х годов, отражали процесс исканий еди­ниц. Э. X. Ленц определял э. д. с. по числу гальванических элементов Даниэля, электрическое сопротивление — в витках сконструированного Б. С. Якоби агометра; силу тока Ленц, пользуясь усовершенствованны­ми весами Беккереля, определял в миллиграммах, в градусах шкалы мультипликатора Швейгера и, наконец, с помощью вольтаметра, упо­требляя при этом как весовые единицы, так и объемные (при газовых вольтметрах). В 1838 г. Ленц писал: «Сила тока везде измеряется в мил­лиграммах ... За единицу электродвижущей силы мы принимаем электродвижущую силу элемента цинк—медь ,..; сопротивления ... от­несены к единице длины определенной медной проволоки, причем пред­полагается одинаковое качество меди» [237, стр. 245 и 272]-
С 80-х годов в России началось бурное развитие строительства электрических станций, происходит электрификация предприятий. В связи с этим росло применение практических электрических единиц. В доминировавших первоначально электрических установках постоянного тока использовались в основном вольт, ампер, киловольт-ампер и ам­пер-час (для аккумуляторных батарей). Начавшееся в 90-х годах строи­тельство электростанций переменного тока вызвало усиленное использо­вание киловатта и киловатт-часа (гектоватт-часа у мелких абонентов). Малые единицы (миллиампер, милливольт, ватт) нашли применение главным образом в научных исследованиях.
Внедрение всех этих единиц не встречало каких-либо препятствий. Однако в течение ряда лет в технической литературе не всегда правиль­но пользовались единицами электрической мощности. Мощность гене­раторов и даже электростанций выражали, как уже указывалось, также и в лошадиных силах. В нервом десятилетии XX в. мощность трансфор­маторов выражали иногда еще в киловаттах: «трансформатор в 4 квт.», «два однофазных трансформатора на 10 квт. и 100 кв каждый» и т. п. Однако в этот период правильное выражение мощности трансформато­ров в киловольт-амперах в основном доминировало.
С 80-х годов стали издавать монографии по электрическим едини­цам: А. Романов «Международная система электрических единиц» (СПб, 1885); О. Д. Хвольсон «Об абсолютных единицах, в особенности магнитных и электрических» (СПб, 1887); М. В. Попов «Абсолютные и практические единицы» (СПб, ,1913) и др.
Для измерения напряжения и силы тока применяли приборы разных систем (электромагнитные, электродинамические, тепловые и др.)» пре­имущественно импортные. Высокие напряжения и токи потребовали создания измерительных трансформаторов. Крупные достижения имели место в области реализации и измерения высоких напряжений. В 1892 г. проф. Н. Г. Егоров (управляющий Главной палатой мер и весов в 1907— 1918 гг.) в Военно-медицинской академии реализовал напряжение в 500 кВ, в 1911 г. проф. М. А. Шателен в Политехническом институте — 400 кВ (путем каскадного соединения трансформаторов). Для непо­средственного измерения высоких напряжений А. А. Чернышев (буду­щий академик) сконструировал электростатический вольтметр, рассчи­танный на измерения напряжения до 180 кВ.


НАДЗОР ЗА МЕРАМИ И ВЕСАМИ И ЗА ОТСУТСТВИЕМ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИИ

Государственный надзор
Формы надзора первоначально в XIX в. регламентировались указом 1810 г. и некоторыми другими. В соответствии с этими указами поверку мер в губернских городах проводили казенные палаты Министерства финансов, в уездных — органы городского управления, в сельских мест­ностях—органы сельского управления, которые должны были иметь заклейменные казенные меры, в также наблюдать за тем, чтобы «во вся­ком торге и промысле» употреблялись клейменные меры и весы. Однако действенность указов, издававшихся до 40-х годов, была недостаточна: они не охватывали всех сторон надзора и для выполнения их не имелось должной метрологической базы в форме единой общеобязательной си­стемы мер, единых государственных эталонов, центрального метрологи­ческого учреждения и пр. Крупный шаг вперед был сделан изданием Положения о мерах и весах от 4 июня 1842 г. [195]. В соответствии с ним постоянное наблюдение за поддержанием единства мер в государ­стве распределялось между министерствами следующим образом: на Министерство финансов было возложено хранение образцов мер, изго­товление их копий, поверка и клеймение мер и т. п., на Министерство внутренних дел — наблюдение через полицию за верностью находящих­ся в обращении мер и весов и преследование виновных в пользовании неверными средствами измерения. Поверку и клеймение мер должны были проводить казенные палаты с привлечением технических специа­листов (пробиреров, землемеров, архитекторов). Кроме того, Положе­нием предусматривались внезапные ревизии измерительного хозяйства на местах, устанавливались функции Депо образцовых мер и весов, определялся порядок изготовления рабочих мер и весов, их поверки и клеймения и т. д. В юбилейном сборнике Комитета по делам мер и из­мерительных приборов, выпущенном к 100-летию Государственной службы мер и весов в нашей стране, указано, что это Положение «яви­лось важнейшим организующим документом, который подводил итоги всем предшествовавшим мероприятиям, направленным к упорядочению состояния мер и весов в России» [238, стр. 33]. В дополнение к Положе­нию были изданы в 40-х годах «Правила для поверки находящихся в торговле мер и весов». В то же время у Положения были и определен­ные недостатки. Главным из них являлось то, что поверочные функции возлагались «а существующие государственные органы, т. е. повероч­ные функции являлись для этих органов добавочными к основным. Вследствие этого поверку в большинстве случаев проводили поверх­ностно (нередко лишь выборочным порядком), ее даже перепоручали недостаточно квалифицированным лицам (слесарям и др.), и иногда она фактически сводилась к простому наложению клейм. Из-за отсут­ствия достаточного внимания к вопросам поверки образцовые меры и весы нередко хранили без должных предосторожностей, и постепенно меры приходили в неисправное состояние. Положением не была преду­смотрена периодическая поверка мер, такого порядка поверки придер­живались только в отдельных крупных городах, а также в системах не­которых ведомств (Горного, Морского и др.). Наконец, штат учрежден­ного Депо образцовых мер и весов был слишком мал (3 человека), так что не мог справляться даже с поверкой образцовых мер, частично пе­репоручая это дело мастерам-изготовителям, и тем более не мог влиять па общее состояние измерительного дела в России. Акад. А. Я- Купфер, возглавлявший Депо, разработал проект организации Главного управ­ления мер и весов с широкими полномочиями и находящегося в его ведении приборостроительного завода с отделениями в разных районах России, но этот проект был отклонен по экономическим соображениям; был отклонен также другой проект Купфера— об организации сети специальных поверочных учреждений, а также создании штата разъезд­ных инспекторов.
Неудовлетворительным оставалось положение с мерами и весами в стране также при преемнике А. Я- Купфера, проф. В. С- Глухове. Обме­ривание и обвешивание объяснялось не только сознательными злоупот­реблениями со стороны торговцев, но и фактическим отсутствием верных мер и весов во многих местах. Если казенные палаты находились в ве­дении Министерства финансов, так что на их деятельность могло хотя
15*
227

бы косвенно воздействовать Депо образцовых мер и весов, то органы городского управления, выполнявшие поверку, не подчинялись этому министерству. В самом Депо оборудование постепенно изнашивалось и морально старело. В. С. Глухов сумел все же провести некоторые важ­ные мероприятия. Он добился ассигнования средств на постройку ново­го здания Депо и прекрасно приспособил его для выполнения метроло­гических работ, штат Депо был увеличен до 6 человек, вследствие чего Депо смогло выполнять поверку образцовых мер и весов. В. С. Глухов приобрел за границей новые, более совершенные компараторы, точные весы, образцовые барометры и термометры и другое метрологическое оборудование для Депо, что дало возможность повысить точность по­верок.
Однако проект Глухова о передаче всех дел по мерам и весам в ведение Министерства финансов не был утвержден.
Даже в конце XIX в., как было выяснено ревизиями инспекторов Главной палаты, образцовое измерительное хозяйство далеко не везде находилось в удовлетворительном состоянии, требования нормативных документов соблюдались .недостаточно, поверку большей частью выпол­няли на низком уровне или даже заменяли простым клеймением. Ши­роко практиковали выборочную поверку, формы которой были ярко обрисованы инспектором Палаты А. Н. Доброхотовым (командировка 1899 г.) на примере такого крупного весостроительного центра, как с. Павлово, Нижегородской губернии. Здесь скупщики приобретали ог­ромные партии коромысел весов и отправляли их в г. Горбатов или в г. Муром для поверки и клеймения. В таких партиях, занимавших летом целые барки, проводили только выборочную поверку: член городской управы являлся на берег, поверял несколько коромысел и в случае их верности подвергал клеймению вою партию. Закалки призм в Павло­ве не проводили, но на это при поверке обращали мало внимания. Во­обще качество изготовления весов в ряде мест было совершенно неудов­летворительным, на чем особенно обстоятельно останавливался инспек­тор Главной палаты К. Н. Егоров (командировка 1899 г. в Варшаву, Лодзь и Люблин): «Конкуренция и еще более бесконтрольность, — пи­сал он, — довели дело до того, что во всех родах весов наиболее ответ­ственные части—призмы, рычаги, платформенные треугольники — до­ведены по размерам и качеству до такого предела, когда после несколь­ких дней службы весы уже не верны, а часто и вовсе негодны. Так, в весах с верхними чашками (Роберваля особенно) рычаги, тяги и вооб­ще весь механизм делается настолько слабым, что от удара по чашке или от быстрого снятия груза ... нижние рычаги гнутся, лезвия ножей расходятся и весы становятся негодными; призмы десятичных, сороко­вых и проч. весов укорочены до минимума (там, где надо 6"—7", дела­ются например, 2"—2-^-"); фасонная сталь идет на одну среднюю
призму, а остальные отковываются своими средствами . . . Такого и подобного рода «фабрикация» весов заставила, например, Варшаво-
Венскую дорогу отказаться от покупки изделий местных фабрик» [215].



Положение о мерах .и весах 1899 г. [200], основным составителем
которого был Д. И. Менделеев, представляло крупный шаг вперед по
сравнению с Положением 1842 г. Прежде всего новым 'Положением бы-
ла предусмотрена организация специальных поверочных учреждений —
поверочных палаток, которые следовало устроить в первую очередь в
приборостроительных и торгово-промышленных центрах. В соответствии
с этим первые 10 палаток были открыты в Петербурге, Москве, Варша-
ве, с. Павлове (Нижегородской губернии), Туле, Нижнем Новгороде и
др. Постепенно их число дошло до 2:5, был создан разъездной вагон-па-
латка для обслужива-
ния местностей, уда- • — -
ленных от стационар-
ных палаток. Во избе-
жание «чрезмерного»
отягчения государст-
венной казны расхода-
ми по учреждению и
содержанию палаток,
что в свое время затор
мозило осуществление
проекта А. Я. Купфера,
Д. И. Менделеев пред-
усмотрел такую таксу
поверочного сбора, ко-
торая с избытком пере-
крывала ежегодные
расходы, должна была i
за небольшое число лет
окупить расходы на
устройство палаток и
вместе с тем являлась
необременительной для
владельцев мер и весов-
Палатки были снабже-
ны двойным комплек-
том образцовых мер и
весов, поверенных в
Главной палате с оп-
ределеннойточностью
в соответствии с уста­новленными нормами и затем периодически по-

Безмены. ВНИИМ
веряемых в Палате или же непосредственно на местах инспекторами Па­латы, имевшими необходимый набор более точных мер и весов.
Положением была установлена должность специальных поверителей, которые пользовались—правами лиц, состоящих на государственной службе. К занятию этой должности допускались только лица, выдер­жавшие в Главной палате «особые испытания в знании метрологичес-, ких приемов». В соответствии с этим Д. И. Менделеев в начале 1900 г.. разработал программу для испытания знаний будущих поверителей по математике, физике и химии (в объеме гимназического курса) и для последующих практических занятий в Главной палате (лабораторная практика, ознакомление с существующими нормативными документами) под руководством ее инспекторов, а также для завершающих экзаменов, по методике поверки мер и весов. На этих занятиях будущие поверите­ли решали практически (на мерах и приборах) задачи, аналогичные тем, которые им предстояло решать в поверочной практике (определе­ние степени нерагвноплечесги коромысла весов, определение нулевой и стоградусной точек термометра, определение атмосферного давления и температуры воздуха с поправками и пр.); причем решения следовало четко излагать в'Письменной форме. Для будущих провинциальных по­верителей было предусмотрено проведение этих испытаний даже непо­средственно на местах инспекторами Главной палаты при объездах па­латок.
Поверочные палатки руководствовались в своей деятельности ин­струкциями Министерства финансов, составляемыми Главной палатой,, а в случаях, инструкциями не предусмотренных, разъяснениями, полу­чаемыми от Главной палаты, переданной в 1905 г. в ведение только что> образованного Министерства торговли и промышленности. Палата со­ставила ряд инструкций и правил для учреждений, проводивших повер­ку: «Временная инструкция № 1 для руководства при применении об­разцовых мер и весов в местных поверочных учреждениях» (1898 г.),. «Временная инструкция № 2 для руководства при поверке и клеймении торговых мер и весов в местных поверочных учреждениях» (1898 г.),. «Правила, нормирующие деятельность поверочных палаток» (1901 г.),. «Правила об устройстве вновь изготовляемых торговых весов» (1902 г.),. «Инструкция для производства внезапных ревизий» (1905 г.) и т. д. На запросы палаток давались исчерпывающие разъяснения. Циркуляром: от 3 февраля 1901 г. было предложено обращаться в Главную палату за разъяснениями также городским общественным управлениям, осу­ществлявшим поверку параллельно с палатками. В целях удобства для потребителей некоторые палатки открывали временные отделения в го­родах и местечках.
Положением 1842 г. не была предусмотрена периодическая поверка мер и весов, вследствие чего их продолжали употреблять и после выхо­да погрешностей за допускаемые пределы. Новым Положением была предусмотрена периодическая поверка через три года. Эту поверку следовало проводить в палатках или же непосредственно на местах, у потребителей. Учреждения старого типа, продолжавшие выполнять по­верочные функции в районах, где поверочных палаток еще не было, по­лучили предписание строго соблюдать Положение 1899 г. без всякого ослабления под общим техническим руководством Главной палаты. В. 1901 г. Д. И. Менделеев разослал городским общественным управлени­ям циркуляр, содержавший необходимые указания относительно требо­ваний, предъявляемых к помещениям для поверочных учреждений, к мерам и весам, предъявляемым на поверку, относительно допускаемых погрешностей и пр.
Сенатом были даны подробные разъяснения понятий «обмер» и «об­вес» в приложении к различным конкретным случаям. В дополнение к Положению статьей 1175 Уложения о наказаниях было предусмотре­но, что за употребление неверных и неклейменных мер и весов винов­ные должны подвергаться денежным взысканиям: в первый раз — до 10 рублей, во второй — до 25, в третий — до 50 и в четвертый — до 100, причем четвертое взыскание сопровождается лишением права про­водить торговлю; лишались этого права также те, кто пользовался клеймеными, но неверными мерами и весами не по недосмотру, а в целях намеренного обвеса.
Положение 1899 г. содержало определенные элементы для дальней­шего существенного расширения функций государственного надзора, чем успешно воспользовался Д. И. Менделеев. В Положение были включены обстоятельные требования к изготовлению мер и весов и приведены допускаемые погрешности: для металлических мер длины — 1 линия на аршин (3,6 Ю-3) и для деревянных—0,5 линии, для мер объема—1 10˜2, для торговых мер веса —
10 долей на фунт (1,1 X .. ,
Х10-3), для мер веса, 8 применяемых в аптеках, ювелирных магазинах, ломбардах, — 3 доли (3,3 • 10-4). Погрешно­сти регламентировались «Правилами» 1900 г. и для метрических мер ве­са: по отношению к ги­рям для обычных торго­вых взвешиваний — 800 мг на 1 кг (8 Ю-4), для точных взвешиваний в торговле — 200 мг на 1 кг ' (2 10˜4) и т. д. Повероч-
Образцовые русские меры объема жидкостей.
ВНИИМ
ным палаткам было вменено в обязанность строго следить за выполне­нием этих, повышенных по сравнению с предыдущими, требований к из­готовлению и качеству мер и весов. Эти требования носили прогрессив­ный характер, но они первоначально привели к увеличению числа бра­куемых мер и весов, что вызвало недовольство изготовителей и потреби­телей и угрожало сокращением производства. Поэтому Главная палата наряду с выполнением пассивных функций надзора (констатация не­достатков, браковка) активно включилась в процесс изготовления мер и весов, поставив задачей уменьшение брака. В целях ликвидации недо­вольства и предотвращения сокращения производства была организо­вана на местах разъяснительная работа, .проводились технические кон­сультации по поводу повышения качества и устранения различных дефектов в мерах и весах, через административные органы осуществля­лись мероприятия по снабжению изготовителей (особенно мелких кустарей) материалами достаточно высокого качества и т. д. Благодаря этому палатки завоевали технический авторитет и доверие изготовите­лей и потребителей.
Вместе с тем возросла заинтересованность потребителей в пользо­вании поверенными мерами и весами, что побуждало изготовителей представлять свою продукцию в палатки.
Номенклатура мер, поверяемых палатками, постепенно расширялась. Поверяли меры длины, гири и различные весы, вплоть до вагонных, десятичных, стенных, мостовых и пр., применяемых на железных доро­гах, в торговле и в промышленности, различные термометры, меры объ­ема. Палатками принимались в поверку бочки деревянные и металличе­ские емкостью от 5 до 50 ведер; наряду с весовым методом была пре­дусмотрена поверка их «при помощи особого мерника». Точные торго­вые меры жидкостей поверяли с 1907 г. путем сравнения рабочей меры с образцовой — переливанием воды из первой в последнюю и добавле­нием или отнятием при помощи пипетки количества жидкости, соответ­ствующего установленному допуску, эти допуски были указаны в спе­циальных таблицах Главной палаты для мер жидкостей от 1 до ^
ведра при температуре от 10 до 40°С. С 1011 г. в палатках стали пове­рять измерительные сосуды и мерники, имеющие определенную форму; для точных мерников предельная поверяемая емкость составляла 100 ведер или 1.200 л (для обыкновенных мерников она не была предусмот­рена). Количество поверенных .мер и весов возросло с 1216 тыс. шт. в 1901 г. до 3009 тыс. шт. в 1903 г. и достигло максимума в 191:2 г. (4114 тыс. тт.), а брак уменьшился с 7,5% в 1901 г. до 2,5% в 1905 г. Первоначально внимание палаток было сконцентрировано почти исклю­чительно на вновь изготовляемых мерах и весах, но с 1006 г. стали в довольно значительных размерах проводить повторную поверку, в свя­зи с этим общий процент 1брака несколько увеличился (до 4,7% в 1912 г.). Повторная поверка охватывала главным образом меры и весы казенных учреждений и торговых заведений и в значительно меньшей степени касалась мер и весов заводов и фабрик, где поверку проводили-обычно самостоятельно, но при помощи образцового оборудования, по­лучаемого от Главной палаты.
Палатки не могли охватить поверкой все измерительное хозяйство, тем более что они действовали только в европейской России и отчасти на Кавказе. Поэтому даже новым Положением о мерах и весах от 27 июля 1916 г. надзор за применением установленных мер и весов возла­гался также и на другие организации: в городах —на городские об­щественные управления, в уездах — на земские учреждения или, если таковые не были еще введены, поверку следовало проводить только в палатках. Надзор со стороны городских и земских учреждений не рас­пространялся на меры и весы, находящиеся в правительственных уч­реждениях и на железных дорогах. Интервал между периодическими поверками был установлен 5 лет.
Некоторые виды мер и приборов и после организации поверочных палаток поверяли непосредственно в Главной палате мер и весов. Так, например, в ней в соответствии с «Правилами» Министерства торговли и промышленности 1906 г. поверяли следующие приборы для определе­ния плотности жидкостей: «волчки или ареометры (спиртомеры, сахаро-меры, солемеры и т. п.), весы, специально для сей цели градуированные, гидрометры и т. п.» при условии такой их градуировки, «чтобы при их посредстве определялся вес (в граммах) 1 литра испытуемой жидкости при температуре 15°Ц., исходя из того, что 1 литр чистой воды при температуре 4°Ц. весит 1000 граммов» [215, ч. 9]. Для приема в поверку требовалось, чтобы на такие показания были переведены по крайней мере в двух местах показания приборов, градуированных в условных единицах (градусах, процентах). Приборы для точных измерений пове­ряли «путем сравнения показаний их в жидкостях, плотность коих уста­навливается каждый раз весовым способом», приборы для обыкновен­ных измерений — путем сравнения их показаний с показаниями образ­цовых ареометров.

Ведомственный надзор
Этот надзор опирался на образцовое измерительное хозяйство, имев­шееся в различных ведомствах, прежде всего в Горном ведомстве, в ведении которого находились рудники, значительная часть заводов, со­ляные промыслы и пр., в Военном ведомстве с его заводами, магазина­ми, складами, корпусом топографов, в Морском ведомстве и пр., а в дальнейшем также в Железнодорожном и Почтовом ведомствах.
Образцовые меры, весы и некоторые другие измерительные приборы имелись в главных заводских конторах, объединявших несколько заво­дов, а также на многих заводах, о чем свидетельствует, например, от­носящаяся к 1810 г. «Правительственная инструкция по приему оружия с казенных заводов» [118, т. 31, № 24081]. Прежде всего это относилось к заводам, изготовлявшим меры и весы. Ряд заводов (даже не приборо-

строительных) самостоятельно поверял свои рабочие меры и весы. В
Горном ведомстве поверка весов, с помощью которых поверяли рабочие
меры веса, возлагалась на главные конторы, причем даже в конце
XIX в. по отношению к этим весам единообразная периодичность по-
верок не была установлена. «Те коромысла, на которых будет произво-
дима поверка гирь, должны быть равномерно, сколь возможно чаще
поверяемы и исправляемы от повреждений..., что также возлагается
на обязанность и попечение главных контор» [201, стр. 1633—1054]. 06-
разцовые меры предприятий должны были поверять по образцовым ме-
рам главных контор, а эти меры — по образцовым мерам местных по-
верочных учреждений или центрального метрологического учреж-
дения.
О более или менее удовлетворительной организации ведомственного
надзора на железных дорогах дает хорошее представление «Инструкция
для установки, содержания и поверки весовых приборов на железных
дорогах» Министерства путей сообщения от 21 октября 1892 г. Инструк-
цией охвачены весы различных типов, в том числе весы Фербенкса,
Фалько, вагонные и товарные. Каждая железная дорога должна была иметь для целей поверки «специально для сего изготовленные весы и комплект точных гирь, выверенных но III разряду образцовых мер и ве­сов, по которому допускается следующая погрешность: 24 доли для гирь в 2 пуда, в 1 пуд и в 20 фунт., для остальных гирь (до 1 фунта включи­тельно)—6 долей». В распоряжении каждого участкового весового ма­стера должны были находиться «специальные гири в достаточном коли­честве и комплект выверенных клейменых разновесов». По отношению к рабочим гирям были установлены допускаемые погрешности от 10 зо­лотников для 2-иудовых до 12 долей для 1-фунтовых. Разница в показа­нии багажных и товарных весов допускалась в размере не более 1/80О взвешиваемого груза. Обращает на себя внимание строгая периодич-кость поверок. Все весовые приборы «а каждой дороге весовым масте­рам «надлежало поверять возможно чаще», во всяком случае не менее четырех раз в год. На дорогах, транспортирующих каменный уголь, ру­ду, соль, шлак и другие перевозимые в навалку грузы, весовые приборы следовало поверять ежемесячно. Контрольные платформы, служащие для поверки вагонных весов, подлежали ежегодной поверке силами ра­ботников этой дороги.
Каждые два года все весы на той или иной дороге, а также кон­трольные платформы поверяли состоящие при Общем съезде пред­ставителей железных дорог контролеры-техники.
Однако даже такая продуманная организационная схема ведомст­венного надзора не избавляла от существенных недостатков. Так, на­пример, инспектор Главной палаты К.IT Егоров, ревизовавший в 1900 г. Варшаво-Венскую дорогу, установил, что дорога не считала нуж­ным поверять и клеймить меры и весы в Варшавском управлении мер и весов и руководствовалась в своей деятельности только ведомствен­ными циркулярами, вследствие чего погрешности мер и весов выходили









Набор образцовых русских гирь. ВНИИМ

за допускаемые пределы (иногда настолько значительно, что необходи­ма была замена или основательный ремонт весов). Кроме того, дорога пользовалась большим количеством гирь, имевших форму, не допускае­мую законом (параллелепипеда). Все это привело К. Н. Егорова к ес­тественному выводу о необходимости распространения государствен­ного надзора на железные дороги: «Даже при обширных средствах, — писал К. Н. Егоров, — при прекрасной организации дела, как на Вар-шаво-.Венской ж. д., контроль тем не менее необходим ввиду поддержа­ния того уровня требований, который под влиянием бесконтрольности может понизиться по разным случайностям» [2il5, ч. 5]. Правда, поста­новлением Министерства путей сообщения от 3 июня 1886 г. за № 8 бы­ло предписано пользоваться только гирями, поверенными в Депо образ­цовых мер и весов. Однако это постановление недостаточно соблюда­лось на дорогах. Имели место попытки вообще освободиться от госу­дарственного надзора. Так, в 1906 г. Министерством путей сообщения был возбужден вопрос об изъятии применяемых железными дорогами мер и весов из ведения поверочных палаток и подчинении измеритель­ного хозяйства дорог исключительно контролю министерства, в соответ­ствии с чем уменьшалось количество мер и весов, представляемых для поверки в палатки. Однако на страницах «Временника Главной Палаты мер и весов» [215, ч. 9] таким попыткам был дан решительный отпор: «По действующему закону общее ведение мерами и весами в государст­ве возлагается ныне на Министерство торговли и промышленности и допущение изъятия для железнодорожных весовых приборов дало бы повод к домогательствам о такой же обособленности и других ведомств (например, Почтово-телеграфного), чем нарушились бы заботы законо­дательства о единообразии, верности и взаимном соответствии мер и весов, для сохранения и осуществления чего и учреждена Главная Па­лата мер и весов, а также открыты поверочные палатки».
Ведомственный надзор получил исключительное развитие в тех об­ластях, где измеряли механические, тепловые и электрические величины, поскольку до основания Главной палаты метрологическая служба во­обще не касалась этих единиц. Организация такого ведомственного надзора может быть иллюстрирована примером надзора за приборами, которым в дальнейшем Палата уделяла особенное внимание, — за электрическими счетчиками [215, ч. 7]. Счетчики выдавались потреби­телям электростанцией и перед выдачей были поверены ее персоналом, затем их поверяли после установки на месте (уже в присутствии потре­бителей и в дальнейшем—по требованиям потребителей). В качестве образцовых приборов служили прецизионные приборы известных загра­ничных фирм («Вестон», «Гартман и Браун», «Сименс и Гальске» и пр.). Эти поверки имели недостатки прежде всего с точки зрения методики. Нередко применяли метод вольтметра и амперметра, неточный по от­ношению к счетчикам переменного тока, или, например, использовали ваттметр для счетчиков постоянного тока. Не всегда учитывали влия­ние внешних магнитных полей, что могло вызывать погрешности до 5%. Имелись и другие причины, установленные при командировке инспскто-ра Главной палаты И. А. Лебедева в разные города России в 1902 г.; недостаточное число контрольных приборов, понижение качества их ра­боты с течением времени (из-за слабого наблюдения за ними), нехват­ка квалифицированного персонала, который уделял бы должное внима­ние поверке счетчиков. Петербургские электростанции настаивали на том, что поверка счетчиков на месте установки есть единственно пра-гильная, и упорно отказывали потребителям в снятии счетчиков и от­сылке их для поверки в Главную палату.
В некоторых случаях поверку счетчиков выполняли местные органы, на которые были вообще возложены поверочные функции; так, в Киеве, выделявшемся в то время по уровню электрического оснащения, по со­глашению городского управления с Киевским электрическим обществом все счетчики до установки их у потребителей следовало представлять в городскую управу для поверки и наложения клейма. С начала 1909 г. была организована поверка электросчетчиков в бакинской поверочной палатке.

Испытания измерительных приборов
Главная палата мер и весов приступила к испытанию типов прибо­ров, особенно распространенных и имевших большое значение с эконо­мической точки зрения. В первую очередь это относилось к электричес­ким счетчикам, которые поступали почти исключительно из-за границы и качество которых далеко не всегда являлось удовлетворительным. Испытания счетчиков были организованы с начала 1УОЗ г. На страницах «Временника Главной Палаты мер и весов» была начата публикация списков типов счетчиков, допущенных к использованию в России. В дальнейшем стали проводить испытания водомеров и экипажных таксо­метров, тем самым Главная палата оказала большую помощь органам ведомственного надзора.
Внезапные ревизии
Согласно Положению о мерах и весах 1842 г. проведение внезапных ревизий возлагалось на торговые депутации или (там, где их не было) на местные административные органы. Депо образцовых мер и весов ревизий не проводило и не могло проводить уже по причине малочис­ленности штата. Положением 1899 г. эта обязанность в форме общей проверки состояния измерительного хозяйства была возложена в пер­вую очередь на квалифицированный персонал центрального метрологи­ческого учреждения Главной палаты мер и весов — на управляющего, его заместителя и разъездных инспекторов, причем был указан весьма широкий перечень объектов ревизионной деятельности: казенные уч­реждения, почтовые и железнодорожные станции, заводы и фабрики, торговые и промышленные заведения. С 1904 г. право проводить реви­зии получили также старшие поверители, выполнявшие обычно обязан­ности заведующих палатками. Проведение ревизии в целях проверки лишь наличия и даты клейм на мерах и весах было возложено Положе­нием на казенные палаты и городские общественные управления; мест­ные органы промыслового надзора обязаны были проводить такую про­верку при посещениях ими торговых и промышленных заведений; о за­меченных нарушениях закона следовало извещать органы государствен­ного надзора. В «Инструкции для производства внезапных ревизий» (1905 г.) перечень ревизуемых учреждений был еще более конкретизи­рован и расширен; в нем были указаны также аптеки, таможни, интен­дантские, военные и морские склады и пр.
Новая организация ревизий стала играть в системе государственно­го надзора весьма большую роль потому, что выполнение ревизий да­вало возможность руководящему персоналу палаток непосредственно знакомиться с состоянием измерительного хозяйства на вдестах и полнее выявлять его насущные потребности. Повысился уровень ревизий, так как проводили их квалифицированные лица, в то время как ранее по­лицейские органы и городские управления, будучи загружены другими обязанностями, мало внимания уделяли проверкам.
За 1907 г. всеми палатками было ревизовано 21018 торговых и про­мышленных заведений, а в 1908 г. — 21576 и т. д. Разъездной вагон-па­латка с 1906 г. использовался в значительной степени для выполнения ревизий в районах (до Туркестана включительно), где еще не было па­латок. Результаты ревизий бывали иногда очень значительны. Так, ре­визией, проведенной Киевской поверочной палаткой в июне—ноябре 1903 г. в 16 населенных пунктах Киевской губернии, были обнаружены неверные меры и весы в 700 торговых и промышленных заведениях [215, ч. 7].
* *
Успехи метрологической службы в XIX — начале XX в. хорошо оха­рактеризованы в юбилейном издании, посвященном 100-летию государ­ственной службы мер и весов [238]: деятельностью Главной палаты был «намечен путь, по которому поверочное дело пошло после Октябрьской революции и стало быстро развиваться». Д. И. Менделеев и его преем­ник проф. Н. Г. Егоров заложили прочные основы для развития метро­логической службы в послеоктябрьский период: «Главная Палата мер и весов вступила в революционный период, имея ценный актив в виде метрологического оборудования и персонала, прошедшего строгую шко­лу точного эксперимента и большого накопленного опыта, а поверочные палатки — в виде образцового поверочного оборудования и опытных и квалифицированных кадров поверителей» [238, стр. 32 и 58].
П Р ИЛОЖЕН ИЯ










МЕРЫ ДЛИНЫ РУССКИХ зодчих

Анализ древнерусских построек показал, что их размеры, как, впро­чем, и размеры древних сооружений в других странах, являются крат­ными некоторым величинам, которые, как правило, отождествляются с мерами длины [6]. Однако размеры древнерусских сооружений приво­дили к целой совокупности исходных величин, не находившихся в прос­тых соотношениях друг с другом [239].
Наиболее весомый вклад в исследование этих мер внес акад. Б. А. Ры­баков [26, 27]. Ему принадлежит и наиболее правдоподобная гипотеза их возникновения. Анализ результатов измерений древнерусских храмов позволил Б. А. Рыбакову установить, что эти меры длины (если это дей­ствительно меры) и их разновидности были связаны определенными соотношениями, т. е. представляли собой не случайные наборы, а упо­рядоченные совокупности (системы). Разбор полученных соотношений привел Б. А. Рыбакова к выводу, что меры русских зодчих могут быть объединены в две группы, одна из которых опирается на сажень, рав­ную 152 см («простую», или «прямую»), а другая — на сажень, равную 176 см (маховую, или «мерную»), и что соотношения между разновид­ностями мер могут быть выражены формулами, содержащими ирраци­ональные множители (преимущественно т/^2). Так, если обозначить простую и маховую сажени соответственно буквами А и В, то разновид­ности выражаются следующим образом (с точностью до 0,5%):
косая сажень (216 см) =ау 2 ,
косая великая сажень (248 см) ˜Ву/Г˜2˜,

сажень без чети (197 см) —˜^˜2 >
«трубная» сажень (186 см) «морская» сажень (183 см)
2
Естественный недоуменный вопрос, «кому и зачем понадобились та­кие сложные иррациональные отношения», был разрешен Б. А. Рыба­ковым с помощью возникшей у него идеи о возможности установления русскими строителями простых геометрических соотношений между ме-





Геометрическое построение системы мер длины древнерусских зодчих (по Б. А. Рыбакову)
16 Н. А. Шосп,ин

рами, обеспечивавших удобство и легкость пользования последними. Эта идея была реализована им в форме геометрического построения, представлявшего систему концентрических кругов и вписанных в них квадратов. Такое построение приведено на рисунке. Линейные элементы построения воспроизводят, указанную выше совокупность мер, само построение достаточно просто, и потому можно допустить, что оно было осуществлено еще древними зодчими и заново лишь реконструировано Б. А. Рыбаковым. Это построение характеризуется тем, что для каждой из обеих систем мер .(опиравшейся на простую или маховую сажени) использовали один и тот же коэффициент 2 для образования всех доль­ных единиц и коэффициент ˜\f 2 для получения разновидностей мер на базе основных («первичных») мер.
Отметим общий, универсальный характер таких геометрических по­строений. Прежде всего они имеют силу для любой из мер длины древ­ней Руси (для сажени, полусажени, локтя и пяди), т. е. являются типо­выми. На рисунке стороны одной совокупности квадратов, расположен­ных через один, воспроизводят значения полусажени, локтя и пяди (76, 38 и 19 см), являющихся дольными единицами по отношению к сажени 152 см, а стороны другой совокупности квадратов дают дольные едини­цы (108, 54 и 27 см) для сажени 2116 см.
Дальнейшие исследования показали, что применение указанной си­стемы не ограничивалось сооружением храмов. С ее помощью опреде­ляли также размеры городских стен, башен и иных опорных пунктов, особенно тех, которые имели значительную высоту для наблюдения за противником и его обстрела, а также глубину общественных колодцев. Сохранились сведения, например, о высоте ряда исчезнувших в даль­нейшем сооружений; так, из Ипатьевской летописи известно, что в г. Холме была «вежа среде города высока якоже бити с нее окрест гра­да, подздана каменьем в высоту 15 локот» (1159 г.), а также «студенец, рекомый кладезь, близ ее, сажней имущь 35»; в Каменце был воздвиг­нут «столп камен высотою 17 сажен, подобен удивлению всем зрящим нань» (1283 г.).
В связи с преимущественным использованием системы для строитель­ства храмов она, будучи допущена и в той или иной степени санкциони­рована церковной властью, смогла остаться единой (ввиду единства церковной организации и субординации) на всей территории Руси даже в период феодальной раздробленности, как это показали определения размеров храмов разных княжеств. Наличие несколько упрощенных модификаций этой системы, доминировавших в северо-западных горо­дах— Новгороде и Пскове (сажень 176 см и соответствовавшие ей дольные единицы.) и в культурных центрах юга и северо-востока (са­жень 152 см), не нарушало единства универсальной системы русских зодчих, поскольку являлось лишь частными случаями последней.
Более того, эти меры во всем их обилии и многообразии и с неизмен­ными значениями продолжали сохраняться в строительной практике (как видно из сравнения размеров древних и более поздних зданий) на протяжении XI—XVII вв., чему способствовало также наличие трех си­стем мер (с саженями 152, 176 и 216 см). Наличие этих взаимно связан­ных и легко воспроизводимых графически мер, дававших возможность обходиться во многих случаях благодаря обилию мер без дробных зна­чений, в существенной степени облегчало операции измерения, а также планировки и строительства крупных сооружений.
«Стремление к пропорциональной гармонии зданий осуществлялось путем применения зодчим не одной системы мер, а двух или трех, на­ходившихся между собой в разных соотношениях... Недаром все они дожили до XVII в. . . . Наличие нескольких мер упрощало расчеты и вычисления . . . Все, начиная от общих габаритов здания до мельчай­ших деталей ..., проникнуто определенным метрологическим единст­вом» [26].
Долгое время гипотеза Б. А. Рыбакова, допускавшая одновременное
применение различных саженей, вызывала сомнения, особенно среди
архитекторов, несмотря на данные обмеров сохранившихся древних зда­ний. Сохранилось даже старинное описание Софийского собора в Нов­городе. В нем расстояние между окнами дается в прямых саженях, а высота от купола до пола — в мерных саженях.
Серьезное подтверждение гипотеза Б. А. Рыбакова получила в ре­зультате находки, сделанной в 1972 г. новгородской археологической экспедицией, работающей под руководством члена-корреспондента АН СССР А. В. Арциховского. В центральной части Новгорода, на правом берегу Волхова, были обнаружены два обломка какого-то мерного жез­ла, или '«мерила», на котором нанесены три разные шкалы, что и долж­но было быть, исходя из одновременного применения трех различных саженей. Однако деления на жезле, распложенные через 6, 7 и 8 см, не совпадали с известными подразделениями саженей — пядью, вершком и т. п. Сопоставление с западноевропейскими и византийскими мерами тоже не дало результатов. Однако проверка пропорциональности отно­шений этих делений показала, что она точно совпадает с пропорцио­нальными соотношениями уже известных нам саженей — прямой, мер­ной и великой. Следовательно, нужно было найти, какой частью сажени являются эти деления на мериле. Выяснилось, что они представляют собой 1/2,1 часть прямой сажени, 1/21 мерной сажени и 1/21 половины великой сажени. Случайным такое совпадение не могло быть. Б. А. Ры­баков выдвинул предположение, что эти деления могут быть связаны с отношением окружности к диаметру. И действительно, если взять за ди­аметр круга сажень, составленную из 21 деления мерила, то окружность круга будет равняться 66 делениям. Следовательно, отношение окруж­ности круга к диаметру будет выражено дробью 66:21, что равно 3,1428. То есть мы получим хорошее приближение к знаменитому архи­медовскому п =3,1416.
Теперь возникает последний вопрос: кому и зачем понадобилось превращать меры окружности в линейные? По-видимому, это позволяло зодчему найти общий язык с теми мастерами, .которые делали кружала
16*
243

для многочисленных арок, для всех кривых поверхностей церковного здания.
Возьмем в качестве примера церковь Параскевы Пятницы на тор­говой стороне в Новгороде начала XIII в., реставрированную архитек­тором Г. М. Штендером. Эта церковь ровесница найденного мерила. Рассматривая это удивительное по красоте здание, можно насчитать около полутора сотен различных арок — оконных, подпружных, куполь­ных и др. Но для всех этих кривых поверхностей надо было изготовить кружала. Следовательно, зодчий должен был отметить и радиус нужной окружности для арок, и, может быть, долю окружности. А так как в Древней Руси не было транспортиров, то разметку выполняли при по­мощи обнаруженных линейно-круговых мер [27].
Другими словами, вместо выполнения весьма сложных вычислений (для чего теперь пользуются логарифмической линейкой) древнерус­ский зодчий применял новгородское мерило с тремя различными шка­лами.


ВЕРЕВНЫЕ КНИГИ ДРЕВНЕЙ РУСИ*

С XVII в., а возможно, и ранее на севере России были распростра­нены так называемые веревные книги. В них записывались размеры зе­мельных участков отдельных хозяйств. Ввиду того, что измерения про­водили специальной веревкой, книги получили название веревных. Мер­ные веревки, как образцы, хранились в монастырях. В древнерусском языке слово «вервить» означало «измерять», а процесс измерения назы­вался вервлением; люди, на которых возлагались обязанности измере­ний, назывались веревщиками. В результате разделов, покупок, передач и т. п. замельные участки необходимо было перемерять. Одна из задач вервления — проверить и закрепить происшедшие изменения в пользо­вании землей. Результаты таких измерений и записывались в веревные книги.
В 1905 г. М. В. Довнар-Запольский в книге «Веревные и разрубные книги Северного края» поместил тексты трех веревных книг, относя­щихся к 1707, 1715 и 1725 гг. Все три книги содержат только перечень хозяйств с указанием размеров их наделов. Эти книги принадлежали вотчине Корельского Николаевского монастыря, находящегося в 25 км от Архангельска на берегу Белого моря. В разрубные книги записывали размер налога по поводу различных случаев: подарки вотчинным вла­стям и администрации, содержание приезжих чиновников, поставка дра­гунских лошадей и т. п.
М. В. Довнар-Запольский упоминает еще о веревной книге 1752 г., но, к сожалению, не указывает, где хранятся все эти книги, и обнару­жить их не удалось.
* Приложение написано старшим научным сотрудником Института истории есте-стьоэнашя и техники АН СССР канд. физ.-мат. наук Л, Е. Маистровьгм.

В рукописном отделе Государст­венного исторического музея в Москве имеются две веревные книги. Первая датируется XVII в. и содержит сведе­ния об измерении участков Борисо­глебского прихода Матигорокой во­лости (побережье Белого моря). В книге перечислено количество земли, ранее принадлежавшей тому или ино­му владельцу, и ее наличие после пе­редела. Вторая — «Книга вервления Кеврольского уезда Шадронемской волости» относится к 1764 г. Кевроль-ский уезд находился недалеко от Ар­хангельска.
В обеих книгах никаких рисунков нет.
Рассмотрим записи первой книги. При измерении одного из земельных участков он был разделен на ряд ча­стей: под лесом, у реки, луговая зем­ля и т. п. Результаты измерений этого участка можно записать так: 5 сажен прибавить 44 сажени одну четверть, прибавить 6 сажен, прибавить 21 са­жень две четверти, прибавить 8 сажен, прибавить 2 сажени, прибавить 2 са­жени одну четверть, прибавить 7 са­жен одну четверть, прибавить полчет­верти, прибавить одну четверть; бу­дет вервь 32 сажени полтрети четвер­ги. Упоминаемые здесь сажени — это квадратные сажени, верви — единицы площади. Если мы произведем сложе­ние, то получим 96 саженей 2,5 чет­верти, а в книге указано, что будет 1 вервь 32 сажени 2,5 четверти. Из этого можно заключить, что 1 вервь — = 64 квадратным саженям, а 1 квад­ратная сажень=4 четвертям.
Эти соотношения можно проверить и на других записях данной книги.
Во второй книге содержатся не только записи площадей наделов, но и некоторые размеры земельных уча­стков. По данным этой книги удалось
установить способы измерения площадей и составить таблицу их еди­ниц измерения. Рассмотрим записи книги. Относительно одного участ­ка земли сказано: «Под лесом земли длина 15 сажень, поперечник 30 са­жень, по другому концу 15 сажень, итого 3 круглицы 37 с половиной сажень». Составим схематический рисунок (рис. А). Площадь находили по формуле для прямоугольной трапеции:
5—15+3(?. 15=337,5 квадратной сажени =
— 3 круглицы 37,5 квадратной сажени.
Следовательно, 1 круглица=!100 квадратных саженей.
Рассматривая другие записи, можно установить, что площадь четы­рехугольника вычисляли, как произведение полусумм противоположных сторон.
Употребляли и более крупные единицы, чем круглицы. Например, «к лесу длина ПО саженей, поперечник с нижнего конца 16 саженей, по другому концу 34 сажени, того промеру 3 осьмины 3 круглицы 50 са­женей». Получаем
S= 16+34.110=2750 квадратных саженей = = 27 круглиц 50 саженей=3 осьмины 3 круглицы 50 саженей.
Следовательно, 1 осьмина=8 круглицам.
В наиболее сложных случаях, встречающихся в рассматриваемой книге, имеется пять измерений, которые на схематическом рис. Б можно» отметить следующим образом. Площадь находили таким путем:
о 23,5+29 / 96+86,5 0 \ 11П7 „
51==——[ ^—:2 J = l 197,66 квадратной сажени, ^^29+29^^ 96+86,5 ;2 ) = 13з4>5з квадратной сажени,
5=1197,66+1334,53=2532,19^2532,5 квадратной сажени =
= 3 осьмины 1 круглица 32,5 квадратной сажени.
В этой книге употребляются единицы площади и большие осьмины. Например, имеется запись с пятью измерениями: 57 саж.; 67,5 саж.; 72,5 саж.; 100 саж. и 104 саж. Указана площадь: 1 веревка 3 круглицы 443Д сажени. Сделаем схематический чертеж (рис. В) и проведем рас­чет по установленному правилу:
57+67,5 ^ 100+104 . 2 ^ . 67,5+72,5 ^100+104 . 2 ) =
=6744,75 квадратной сажени=8 осьмин 3 круглицы 44 3/4агжеии — 1 веревка 3 круглицы 44 л/4 сажени. Следовательно, 1 веревка =8 осьминам. Это подтверждается и рядом других аналогичных расчетов.
Итак, система единиц площадей по этой книге выглядит следующим образом:
1 веревка==8 осминам,
1 осьмина ==8 круглицам,
1 круглица = 100 квадратным саженям.
Из опубликованных М. В. Довнар-Запольским веревных и разрубных книг можно установить, что употребляемые единицы длины были сле­дующие:
1 веревка=10 вервям,
1 вервь^в саженям,
1 сажень =4 локтям.
Как единицы площади эти единицы имеют следующие соотношения:
1 веревка—100 вервям,
1 вервь=64 квадратным саженям,
1 квадратная сажень=16 квадратным локтям,
1 квадратная сажень=4 четвертям,
1 четверть=4 квадратным локтям.
Это подтверждается, в частности, и тем, что 1 веревка=8 осьми­нам =64 кругл ицам=6400 квадратным саженям. С другой стороны, 1 веревка=100 вервям=6400 квадратным саженям.


МЕРЫ ТОРГОВОГО ВЕСА И МОНЕТНЫЙ ВЕС ДРЕВНЕЙ РУСИ

Рассмотрим кратко результаты изучения найденных археологами древнерусских мер монетного веса, существовавшего в древней Руси наряду с «торговым» весом.
В результате раскопок выяснилось, что еще в период Киевской Руси применяли гирьки малого и притом различного веса, большей частью железные с бронзовым покрытием (для предохранения от ржавчины), иногда бронзовые, медные и пр. Использование этих гирек было тесно связано с организацией денежного обращения. Древняя Русь, не имев­шая серебряных рудников, импортировала еще в VIII в. и позднее громадное количество серебра, преимущественно в виде монеты, необ­ходимой в качестве валюты при отсутствии чеканки собственных денег и затем для их чеканки. Частично такое серебро использовали также для изготовления посуды, украшений и пр. В связи с возможностью ис­тирания и ухудшения качества серебряную монету (арабские дирхемы и пр.) подвергали тщательному взвешиванию.
Еще в конце прошлого века А. И. Черепнин установил [21], что между весами пяти дискообразных рязанских гирек, найденных в захо­ронениях XII—XIII вв., имеют место соотношения, выражающиеся чис­лами 4:5:7: 18, и что одна такая весовая часть равна приблизительно 130 гранам (1,9 золотника, т. е. 8,1 г); эти числа оказались совпадаю­щими с числом знаков (кружочков )на любой из двух плоских поверх­ностей соответственных гирек. Аналогичные данные А. И. Черепнин по-

Весы для проверки веса мо­нет XII в. ГИМ.

лучил для смоленских и влади­мирских гирек X—ХП вв. Вско­ре подобные результаты опубли­ковал К. В. Болсуновский [22], выполнивший исследование древ­них гирек Киевского княжества, применявшихся в XI—XIII вв. Веса наиболее сохранившихся гирек находились в отношениях 1:2:3:4:5, причем исходная ве­совая единица имела почти го же значение, как и у А. И. Черепнина, а именно 129 гран (приблизительно 8,0 г). Кроме того, оба исследователя экспериментально определили вес серебряной гривны, так назы­ваемой южной гривны: по А. И. Черепнину он в среднем равен 2506 гран, т. е. 161,7 г., а по К. В. Болсуновскому — 2580 гран, т. е. 160,4 г; таким образом, найден­ная ими исходная единица со­ставляла по весу двадцатую часть этой гривны. Последняя (по­степенно уступила место северной гривне, имевшей вес (около 200 г), соответствовавший половине значения весовой гривны. А. М. Мон-гайт [23] внес важное уточнение в работы предыдущих авторов: он ука­зал, что принятое ими значение исходной единицы веса (8,0—8,1 г) нужно уменьшить вдвое, поскольку число знаков следует под­считывать на обеих плоских сторонах гирек, в соответствии с чем число удваивалось; таким образом, это значение надлежит принять равным приблизительно 4,0 г, т. е. золотнику. Учитывая вывод И. И. Ка­уфмана о непосредственном влиянии арабской метрологии на русскую систему мер веса, А. Л. Монгайт полагает, что малые меры монетного веса были заимствованы непосредственно от арабов в период довольно оживленных торговых сношений (VIII—X вв). В другой своей рабо­те [24] А. Л. Монгайт дал описание 20 древнерусских гирек, найденных в 1938 г. в Новгородском Кремле: средний вес наиболее сохранившихся гирек оказался равным 3,97 г«4,0 г.
Совокупность археологических находок второй половины XX в. была подвергнута тщательному рассмотрению В. Л. Яниным [25]. За основу монетной системы Киевской Руси следует считать, по В. Л. Янину, се-





Копии старинных монет-гирь. ВНИИМ

верную серебряную гривну; вес этой гривны и весовой гривны находи­лись в отношении 1 : 2. Однако если вес половины весовой гривны со­ставлял около 204,8 г или точнее 204,756 г (как это имело место для более позднего русского полуфунта, на который ориентируется В. Л. Янин), то фактический вес серебряной гривны оказался при взве­шиваниях несколько меньшим. По результатам взвешиваний 600 сереб­ряных слитков-гривен XI—XIII вв. их средний вес оказался равным около 198 г. Это расхождение со значением половины весовой гривны В. Л. Янин объяснил угаром серебра, отпускавшегося на изготовление гривны: «учитывая неизбежный угар серебра при литье слитков, мы можем их теоретическую норму связывать только с полуфунтом (204,756 г); любая другая величина не была бы метрологически обо­снованной»; дополнительным подтверждением этого вывода можно счи­тать то, что вес некоторых гривен достигал 202—204 г. Из взвешиваний 57 сферических гирек В. Л. Янин нашел (в соответствии с числом кру­жочков или иных знаков на обеих плоских сторонах гирек) весовые отношения к исходной единице, выражавшиеся числами 2, 3, 4, 6, 8, 9, 10, 12, 14 и 24. Из 48 годных для исследования гирек 33 шт. имели в качестве исходной единицы вес, превышавший 4,00 г, а остальные — меньший вес, причем вес 22 гирек колебался в довольно узких пределах от 4,0 до 4,1 г. Именно этот вес следует признать, по В. Л. Янину, за Еес исходной единицы.
Таким образом, перечисленными исследователями были установлены точные значения мер монетного веса и доказано, что монетный и торго­вый веса были связаны друг с другом: вес монетной гривны (единицы ценности и вместе с тем основной единицы монетного веса) составлял половину веса «скаловой» (весовой) гривны. Было выявлено чрезвы­чайное богатство ассортимента мер монетного веса. Оказалось, что эта система мер получила в древней Руси значительно большее развитие, чем система мер торгового веса, номенклатура мер монетного веса была богаче.
ПОЯВЛЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ КОСВЕННЫХ МЕТОДОВ ИЗМЕРЕНИИ В РУССКОЙ МЕТРОЛОГИИ XVI—XVU ВВ.

Если не считать случаев определения площадей земельных участков, простейшей (прямоугольной) формы по изменениям их длины и шири­ны, что встречалось еще в землемерной практике XV—XVI вв. (а воз­можно, и в более ранние времена), более-менее широкое применение косвенных методов измерений относится к XVII в.
Рукописные свидетельства этого времени повествуют об освоении некоторых приемов косвенного измерения расстояний (длин). Опреде­ление недоступного для непосредственного измерения расстояния меж­ду двумя предметами (пунктами) рекомендовалось производить путем измерения расстояний их от некоторого третьего предмета (или пользо­ваться уже известными расстояниями), после чего по правилу, осно­ванному на теореме Пифагора, вычислять искомое расстояние. «Хошь узнати, промежь какими местами, не ходя и не меревь, что будет про-межь верст, или сажен, или аршин. И ты сице познавай: как ходил будто к Троице в Сергиев монастырь, и тут 32 версты, ходил же в Вос­кресенский монастырь, и тут будто 24 версты. Что будет промежь теми
монастырями, скажи не меревь, и в которую сторону сколко будет верст.
И те числы с таких же числ умножь. И те оба перечни сложи вместе и раздели на радикс. И что из делу выдет, столько будет промежь теми местами верст или чего-нибудь [67, вып. 2, стр. 152]. Умножение «числ с таких же числ», т. е. возведение в квадрат чисел 32 и 24, давало 1024 и 576, а сумма этих квадратов— 1600, откуда разделением «на радикс», г. е. извлечением квадратного корня, получали искомое число — 40 верст. В рукописи нет, однако, оговорки, что эта задача и ей подобные правильно решаются только в тех случаях, когда известные или изме­ряемые расстояния образуют прямой угол; это условие примене­ния теоремы Пифагора не сразу было усвоено составителями ру­ководств.
Для измерения высот предлагалось пользоваться «батогом» или «жезлом» (шестом), представлявшим многозначную меру произвольной длины. Наблюдателю надлежало ложиться на землю, чтобы его глаа был на уровне земли, а его помощник должен был ставить «батог» вер­тикально между искомой высотой и наблюдателем на таком расстоянии от него, чтобы глаз, вершина «батога» и верхняя точка высоты находи­лись на одной наклонной прямой. В целях упрощения задачи рекомен­довалось делать «батог» равным росту наблюдателя, т. е. пользоваться прямоугольными треугольниками с равными катетами; на «батог» сле­довало наносить деления в аршинах и вершках: «Учини батог мерою в высоту себя и на нем для саженного и аршинного ведома назнамени аршины с вершками». Для меньшего из треугольников катетами явля­лись «батог» и расстояние от него до глаза наблюдателя, лежащего на земле, а для большего — искомая высота и расстояние от нее до глаза по горизонтальной плоскости.
приложения

Были известны также способы измерения расстояний до недоступных предметов и их ширины («Устав ратных и пушечных и других дел» 1607 и 1621 гг., рукописные руководства).
Переход к использованию геометрических мер площадей увеличил потребность в применении косвенных методов их измерения. Основным орудием землемеров являлись «мерные верви» для определения как длины участка («длинник», обычно содержавший 80 сажен), так и ши­рины («лоперешник», обычно 30 или 40 сажен). Пользуясь этими верев­ками, землемеры могли легко получать площадь прямоугольных зе­мельных участков в десятинах. Руководящим правилом для выполнения косвенных измерений при помощи «мерной верви» являлось следующее: «А меряй сице: сколько намеряешь длинников и поперешников, и те длинники с поперешниками умножь, и что в умножении придет, столько станет десятин». При изменяющейся конфигурации поля («где будет поле долго и узко, а инде широко и куликовато») «Книгой сошного письма» предлагалось измерять его в двух, трех, четырех и более мес­тах, «как где доведется, смотря по земле». В этой же «Книге» имелись указания, касавшиеся рационального использования мерных веревок в нелях упрощения измерения. Для быстрого нахождения дробных долей рекомендовалось иметь подразделение на веревке. «Надобно же верев-щику знати вервь по третям и по четвертям, чтоб ему, киня по земле вервь, и по тем бы ему знаменом вскоре знати правда».
Площадь всякого треугольного поля («клина», «мыса») определяли путем измерения сторон и последующего умножения длинной стороны на половину другой (наименьшей): «Меряй сице, размеривая всякий клин: узкий конец дели на двое, так оба конца равны будут, и умножай длинником». Площадь равнобедренной трапеции определяли путем пе­ремножения полусуммы параллельных сторон на одну из равных сто­рон. В «Книге сошного письма» имеется, например, такое указание по этому поводу (для трапеции с известными сторонами — 44, 50 и 2X100 сажен): «Сложи средние верви концы у поля, 50 сажен, да 44 сажени, придет 94 сажени, раздели па двое; станет 47 сажень по оба конца ров­ных. Умножи ту 47 с длиною, со 100, придет 4700 сажень среднего по­ля». Лишь в позднейших рукописных руководствах XVII в. фигурирова­ли уже правильные способы определения площадей треугольников—и-трапеций (с умножением на высоту, а не на одну из сторон). При опре­делении площадей четырехугольников неправильной формы применяли разбивку их на квадраты, прямоугольники и треугольники; иногда пло­щадь такого четырехугольника определяли произведением полусумм противоположных сторон.
Вычисление площадей из результатов—прямых измерений—иногда
осложнялось необходимостью преобразования реальных земельных пло­щадей в равновеликие им площади иной формы (например, для упро­щения вычисления или для сравнения участков неодинаковой конфигу­рации при обмене или замене их). В руководствах XVI—XVII вв. рас­сматриваются уже более сложные случаи, в частности, даже замена круга равновеликим квадратом или прямоугольником (круг «учинить четвероугольно» [67, вып. 2, стр. ПО]). Площадь круга первоначально приравнивали площади описанного около него квадрата (большей частью все же с некоторыми поправочными коэффициентами, хотя и довольно произвольными); иногда площадь круга принимали равной площади квадрата того же периметра, в соответствии с чем измеренную
длину окружности делили на четыре равные части —=—), и
площадь круга определяли как произведение длин двух таких (равных)
частей ( П^ )• Наряду с упрощенными, неточными формами такой
замены с течением времени стали применять замену круга квадратом
со стороной, равной гДе D — диаметр круга, что давало более
верный результат: (-j-D )2=0,766D2, в то время как при я =ЗЛ4 пло­щадь круга равна 0J8&D2 (разность — только 0,19Z)2). Иногда площадь круга заменяли площадью прямоугольника, для которого большую сто­рону а брали равной окружности данного круга, а за меньшую сторону принимали четверть этой окружности, деленную на число, которое пер-
22
воначально приравнивали числу 3, а затем —. Очевидно, площадь такого прямоугольника действительно равнялась площади данного кру­га (с точностью до принятого значения я): а#=2я#—^- =л/?2.
Последующее превращение прямоугольника в квадрат осуществляли путем нахождения стороны квадрата «делением радиксом геометриче­ским», т. е. извлечением квадратного корня из произведения сторон прямоугольника, что непосредственно давало значение стороны квад­рата.
Погрешности измерений были весьма различны. Они были значи­тельны, доходя до 20—30%, например, для полей треугольной формы, но зато прямоугольные поля измеряли с высокой степенью точности. Для общей оценки точности многочисленных измерений следует принять го внимание, что доминировали поля прямоугольной формы, а также то, что поля иной формы преобразовывали обычно в совокупность по­лей, в которых наибольшей частью являлось некоторое прямоугольное поле (или несколько таких полей), прилегающие же к нему треуголь­ники составляли лишь сравнительно небольшую часть всего поля. В соответствии с этим В- Н. Седашев пришел к выводу, что общая по­грешность измерения полей, разбиваемых на прямоугольники и тре­угольники, может быть принята в среднем равной примерно 4—5% [76, стр. 32].
К погрешностям, связанным с линейными измерениями и неточно­стью используемых геометрических формул, прибавлялись погрешности вычисления с дробными числами, поскольку даже в XVII в. землемеры не были знакомы с удобной математической символикой дробей, столь

приведенную сумму дробей и вычислить общий результат -о--!—го +

+ Тй+ч9˜"ок )-Для упрощения выражения результатов были заранее
облегчившей в дальнейшем вычисления и запись результатов. Получае­мые результаты выражали в форме таких сочетаний долей единицы, которые очень затрудняли точное представление результатов («Всего сошного письма в пахотной наездной доброй и в середней и в худой земле полсохи и пол-полтрети и пол-полчети и пол-пол-полчети сохи» [97]). Мы легко можем теперь изобразить в отчетливой, ясной форме
подсчитаны некоторые итоги, как-то: «третник да полтретника, итого ос-мина . . . Полосмина, да полтретник, итого третник . . . Полполтрет-ника, да полполполтретник, итого четверик» и т. д. Для тех случаев, когда упрощение не представлялось возможным, делали иногда ого­ворку: «полчетверик, да полполчетверика, и то так и писать . . . Пол­осмина, да полполполтретник, и то так и писать».
Достаточно широко косвенные измерения проводили при измерении объемов. Легко определяли объемы тел, имевших форму куба или пря­моугольного параллелепипеда, используя результаты непосредственного измерения длины, ширины и высоты и перемножая полученные значе­ния (или площадь основания на высоту). В реальных условиях строи­тельства имели место более или менее сложные задачи, при решении которых приходилось производить ряд математических операций с раз­личными мерами. В одной рукописи XVII в. встречается следующая за­дача: «Был некий град каменный .кругом 30 верст. Высота его — 5 са­жен, ширина—2 сажени. Кругом же его—10 башен с ворота, 20 башен глухих. А кругом башни с ворота по 20 сажен, а глухие по 16 сажен; высота всем по 8 сажен, а в широту — 2 сажени. А у 10 башен врата в рысоту и широту —3 сажени, а у глухих башен проходные двери в вы­соту и широту — в сажень..А кирпич делан был в длину поларшина, в широту в четверть аршина, в толстоту 2 вершка. Ино много ли того гра­да в стены и башни кирпичей пошло?» ,[67, вып. 1, стр. 21].
В некоторых рукописях второй половины XVII в. рассматриваются задачи определения объема также тел иной формы (цилиндрической, конической и Др.). При определении объема тел цилиндрической формы рекомендовалось предварительно определить площадь их основания, а затем умножать ее на измеренное значение высоты. При наличии гео­метрических особенностей у различных полых тел требовались способы определения вместимости таких мер, для чего применяли способ приве­дения их к равновеликим цилиндрам. По отношению к усеченным ко­нусам предлагалось измерять диаметр обоих оснований — верхнего и нижнего — и за площадь основания равновеликого цилиндра брать их полусумму, после чего найденную площадь умножать на высоту. По отношению к бочкам рекомендовалось измерять верхний (или нижний) и средний диаметры или даже три диаметра (верхний, нижний и сред­ний) и за диаметр равновеликого цилиндра принимать полусумму верх­приложения

него (нижнего) и среднего диаметров или среднее арифметическое верх­него, нижнего и удвоенного среднего диаметров.
В рукописных руководствах XVII в. фигурируют меры объема, имев­шие не только цилиндрическую форму («круглые» меры), но и форму кубов, ребра которых, однако, не равнялись той пли иной единице дли­ны. Такие меры сыпучих тел характеризуются как «четверюуголные, одинакие в верх и ib ширину, во все стороны, чтобы оне были ровные стенами», т. е- в данном случае, как и по отношению к мерам площади, использовалось наименование «четвероуголный» (слава «кубический» еще не было). Меры жидкости также подразделяются в руководствах на «круглые» (цилиндрические, бочкообразные и имевшие форму усе­ченного конуса) и «четвероуголные» (квадратного сечения). Домини­ровали «круглые» меры. В рукописи № 932 Румяецевского музея в числе «четвероуголных» мер указываются меры сыпучих тел от четве­рика до четверти [67, вып. 2, очерк 6, сгр. 12]. Авторы руководства счи­тались также с тем, что !«меры живут неравны: иная снизу узка, а квер­ху широка; иная бокаста». Указывалось на необходимость приведения их к цилиндрическим мерам, для чего применяли описанные выше ме­тоды приведения конусообразных и бочкообразных тел к равновеликим цилиндрам. Несмотря на ограниченную точность приведения во втором случае, основная задача разрешалась: «станет бочка в мере пряма и не пузаста».
Для того чтобы площади оснований цилиндрических тел можно бы­ло определять не кропотливыми измерениями, а с помощью вычисле­ний, нужно было знать более или менее точно значение числа л . Маг-
22
ницкий [39] принимал его равным — (это же значение было указано так­же в разных других руководствах). С. Я. Румовский [180] уже в XVIII в.
355
наряду с этим значением указывал значения 3,14 и yyjj > считая наибо­лее точным («аккуратнейшим») последнее. В случае тел неправильной формы для измерения объема использовался в различных модифика­циях весовой (гидростатический) метод.
О точности измерений объема сыпучих и жидких тел очень трудно судить. В источниках XVII в. встречаются сообщения о больших коли­чествах ржи и овса, измеренных с точностью до малых долей четверти: «Тобольского городу приход . • . 5584 четьи с осминою и пол-2 четве­рика и пол-полчетверика и полмалого четверика» или «3808 четьи без полуосмины и пол-пол-третник и пол-пол-пол-четверик ячменя» [75, т. 8, № 28]. Здесь точность до десятитысячных долей процента. Но это точность подсчета, а не измерения; приведенные числа характеризуют подсчитанную арифметическую сумму результатов многочисленных из­мерений, выполненных в разные дни, вероятно, при неодинаковых усло­виях и с различной точностью.
Можно лишь сказать, что точность косвенных измерений находилась в зависимости, в первую очередь, от степени правильности методики из­мерений и преобразований объемов.
ЭВОЛЮЦИЯ ОСНОВНЫХ РУССКИХ ЕДИНИЦ ДЛИНЫ,
ПЛОЩАДИ И ВЕСА В XI—XIX ВВ.

Приводимые ниже таблицы содержат сведения об изменениях зна­чений и иногда названий основных русских единиц длины, площади и веса за XI—XIX вв., примерные, с точностью до века, даты их появле­ния в практике и выхода из нее. Следует, однако, иметь в виду, что большинство мер, применяемых в XI в., возникло значительно раньше.
Прочерк в какой-либо графе означает (если нет специальной ого­ворки), что данную единицу измерений еще не употребляли или, наобо­рот, она уже вышла из употребления.
Указано также содержание в единице ближайших дольных единиц и ее метрическое значение.
В случаях, когда какая-либо единица измерений имела в некоторый период несколько одновременно действовавших и официально признан­ных значений, приводятся все эти значения. Параллельно действовав­шие малоупотребительные, местные или специальные значения не даны.
Принятые в таблицах сокращенные обозначения частично не явля­ются общеупотребительными.

Наименование единицы., (ее сокращенное обозначе­ние) XI-XI1I вв. X1V-XV вв. XVI-XV// вв. XVIH в. XIX в. Примечание
Миля — — — 7 в, 7,468 км
Верста (в) Сажень (с) 750 с; ˜ 1140 м
3 л; ˜ 152 см Переход к вер­стам в 500 и 1000 с
Переход через сажень в 180 см к сажени в 216 см 1000 с; 2,16 км 500 с; 1,08 км
3 а; 216 см 500 с; 1500 а; 3500 ф; 1066,8 м
7 ф (За); 213,36 см 500 с; 4900 а; 3500 ф; i1066,Sm
7 ф (За); 213,36 см Версту в 1000 с иногда приме­няли в начале XVIII в.
Сажень в 180 см содержа­ла 2,5 а
Аршин (а) — — 4 ч; 72 см 28 д(16 вр); 711,2 мм 28 д (16 вр); 711,2 мм
Локоть (л) 2п (?); ˜51 см 51 ом Ю2/3 вр; 48 см — — Деление на 2 п сомнительно
Четверть [аршина] (ч) — — 4 вр; 18 см — — В XVI— XVII вв. заме­нила пядь
Пядь (п) 18—19 см 18—19 см — — —
фуг (ф) — — — 12 д; 304,8 мм 12 д; 304,8 мм
Вершок (вр) Дюйм (д) — — 4,5 см 13А «; 44,4 мм 25,4 мм 13А д; 44,4 мм 25,4 мм Делился на 10 линий я 100 то­чек
ЕДИНИЦЫ ДЛИНЫ
СП
ЕДИНИЦЫ ПЛОЩАДИ


? Наименование jj. единицы (ее сокращенное g обозначение) XI-XI1I вв. XIV в. XV в. XVI в. XVII в. XVIII в. XIX в. Примечание
о
п Н V
а
Квадратная верста — — ? 500X500 с;
100 дс; 1,16 км2 1000Х X1000 с; 417 дс; 500X500 с; 1,138 км2 1000Х 600X500 с; 1,138 км2
Соха (сх) Площадь 1 световой л ми на 3 лош вспашки за 1ень 3 людь-адях 500— 1200 чт 500— 1200 чт 4,664 км2 800 чт X1000 с; 4,552 км2 — В XV в. рез­кое изменение размера
Десятина (дс) Четверть (чт) Пло1 высева ру объ 50X50 с; 1,166га(?)
цадь, на ко ли четверть i ем а) ржи 50X50 с; 1,166 га
торой ме- 50X50 о;
2 чт; 1,166 га
˜ 0,58 га 80X30 с; 1,12 га
-0,56 га 2400 с1 (3200 с2) 2400 с2 (3200 с2) Для XIV в. нет уверенности в значении саже­ни
Копна Площадь луга, с которой скашивали сено на 1 копну 0,1 дс; ˜1120 м* —
Наименование единицы (ее сок­ращенное обозна­чение) XI-XU1 вв. XIV в. XV в. XVI-XV11 вв. XVIII-XIX вв. Примечание
Ласт — 90—120 пд; 1475—1960 кг 72 пд; -1179 кг 72 пд; ˜ 1179 кг —
Берковец 10 пд; 163,8 кг 10 пд; 163,8 кг 10 пд; 163,8 кг 10 ид; 163,8 кг ' 10 пд; 163,8 кг
Контарь Пуд (пд) 40 гр; 16,38 кг 40 гр; 16,38 кг Е'/гяи; 1О0 фн; ˜ 40,95 кг
40 гр; 16,38 кг 272пд; 1О0фн; ˜40,95 кг
40 фн; 16,38 кг 100 фн; 40,95124 кг
40 фн; 16,38 кг С XVIII в. на зывается «цент нер» (стофун-товик)
Гривна (гр) Фунт (фн) 96 з: 409,5 г 96 з; 409,5 г 96 з; 409,5 г 96 з; 409,5 г
32 лота; 96 з; 409,5 г 32 лота; 96 з; 409,5 г С XVI в. наз­вание (НО Н€ сама мера) вы тесняется фун­том
Золотник (з) 25 пч; 4,27 г 25 пч; 4,27 г 25 пч; 4,27 г 25 пч; 4,27 г 96 долей; 4,27 г
Почка (пч) . 4 пр; 171 мг 4 пр; 171 мг 4 пр; 171 мг 4 пр; 171 мг —
Пирог (пр) 43 мг 43 мг 43 мг 43 мг —
ЕДИНИЦЫ ВЕСА

РУССКАЯ СИСТЕМА ЕДИНИЦ ДЛИНЫ, ПЛОЩАДИ, ОБЪЕМА
И ВЕСА XIX - НАЧАЛА XX В.
Единицы длины
а миля = 7 верстам = 7,468 км 1 верста =500 саженям = 1066,80 м Л сажень=3 аршинам=2,1336 м
˜7 футам
= 100 соткам Л аршин =16 вершкам=0,71 1200 м
=28 дюймам 1 фут =12 дюймам =304,8 мм Л дюйм =10 линиям = 25,4 мм Л вершок = 44,38 мм Л линия =10 точкам=2,54 мм 3 точка =0,254 мм
Единицы площади
Л квадратная верста=250000 квадратным саженям = 1,1381 км2 1 квадратная сажень=9 квадратным аршинам = 4,552 м2
=49 квадратным футам Л квадратный аршин = 256 квадратным вершкам = 0,5058 м2
= 784 квадратным дюймам й квадратный фут=144 квадратным дюймам = 929 см2 Л квадратный вершок = 19,685 см2
! десятина=3200 квадратным саженям = 14566,4 м2=1,4б7 га =2400 квадратным саженям=Л0925,4 м2= 1,0925 га
Единицы объема кубические
;1 кубическая верста= 125-106 кубическим саженям= 1,214 км3 Л кубическая сажень=27 кубическим аршинам = 9,691 м3
=343 кубическим футам Л кубический аршин = 4096 кубическим вершкам=0,3595 м3
=21952 кубическим дюймам Л кубический фут== 1728 кубическим дюймам=0,0283 м3 1 кубический вершок=87,38 см3
Единицы объема (вместимости) для жидкостей
Л бочка =40 ведрам=491, 97636 л Л ведро =4 четвертям= 12,29904 л
= 10 штофам Л четверть = 2,5 штофа = 3,07476 л
= 5 бутылкам (водочным)

ij 7*






259
1 штоф (кружка) =2 бутылкам (водочным) =1,229904 л 1 бутылка (водочная) =5 чаркам=0,614952 л 1 чарка=2 шкаликам=0,123 л 1 бутылка (винная) = 1/16 ведра =0,76869 л
= 12,5 шкалика
Единицы объема (вместимости) для сыпучих тел
1 четверть—8 четверикам=209,9099 л 1 четверик=8 гарнцам=2б,2387 л 1 гарнц= 3,2798 л

Единицы веса (массы)
1 берковец= 10 пудам= 163,80496 кг 1 пуд=40 фунтам —16,3805 ,кт 1 фунт=32 лотам=409,&1241 г 1 лот = 3 золотникам= 12,797 г I золотник=96 долям=4,2657 г 1 доля=0,0444 г
ПЕЧАТНЫЕ РАБОТЫ Н. А. ШОСТЬИНА
Михаил Андреевич Шателен, Под ред. акад. В. Ф. Миткевича. М.—Л., Госэнер-тоиздат, 1946.
Д. И. Менделеев и проблемы измерения. М., 1947 (Коммерприбор).
Михаил Павлович Вроиченко, военный геодезист и географ. М., Геодеаиздат, 4956.
Расчет нагрузки и коэффициента мощности трансформаторов тока при включе­нии в неполную звезду. «Вестник электропромышленности», 1936, № 1.
б. Экспериментальное снятие кривых моментов вращения электродвигателей. «Вест­ник электропромышленности», 1936, № 6,
Экспериментальное определение механических характеристик электроприводов. «Электричество», 1936, № 15—16:
Влияние соединительных проводов трансформаторов напряжения на погреш-лости измерения. «Вестник электропромышленности», 1937, № 3.

Джемс Клерк Максвелл, как ученый-мыслитель. «Природа», 1940, № 9.
Джемс Клерк Максвелл. «Электричество», 1940, № 5.

Андре Мари Ампер. «Электричество», 1944, № 3.
Павел Николаевич Яблочков. «Наука и жизнь», 1944, № 9.
Академик Василий Владимирович Петров. «Электричество», 1944, № 11—12.
Академия наук и журнал «Электричество». «Электричество», 1945, № 6.
Из истории электрических эталонов. «Электричество», 1945, № 7.
Владимир Николаевич Чиклоев. «Электричество», 1945, № 8.
16. Михаил Андреевич Шателен (в соавторстве с акад. В. Ф. Миткевичем). «Из-
вестия Академии наук СССР», ОТН, 1946, № 1.
Петр Николаевич Лебедев. «Электричество», 1946, № 9.
Менделеев в Главной палате мер и весов. «Наука и жизнь», 1947, № 5.
19. Д. И. Менделеев как метролог. «Сообщения о научных работах членов Все-
союзного химического общества им. Д. И. Менделеева», 1948, вып. 1.
20. Александра Андреевна Глаголева-Аркадьева. «Природа», 1948, № 2.
21. К 50-летию закона о мерах и весах, разработанного Д. И. Менделеевым. «Со-
общения о работах членов Всесоюзного химического общества им. Д. И. Менделеева»,
1950. вып. 4.
i22. Д. И. Менделеев и метрология. В сб.: «Дмитрий Иванович Менделеев», М., :Изд-во АН СССР, 1957.
Михаил Васильевич Ломоносов. «Измерительная техника», 1961, № П.
Древнерусские меры длины. «Измерительная техника», 1969, № 6.
25. Д. И. Менделеев и метрическая система мер. «Измерительная техника», 1968,
JSTg 4.
Древнерусские единицы времени. «Измерительная техника», 1971, № 3.
Таблицы мер длины, площади, объема и массы (веса). БСЭ, изд. 2, т. 51.
Л ИТЕРАТУРА
Петрушевский Ф. И. Общая метро­логия. СПб., 1849.
Энциклопедический словарь Брок­гауза и Ефрона, т. 19, ст. «Метроло­гия» (Ф. И. Петрушевский), 1896.
Маликов М. Ф. Основы метрологии. М., изд. Коммерприбор, 1949.
Encyclopaedia Britannica, v. 15. 1960.
Benott R. De a precision dans la determination des longueurs en me-trologie. Paris, 1900, p. 1—2.
Newton I. Disesrtation upon the Sacred Cubit. London, 1737.
Flinders Peine W. M. The In­ductive Metrology or the Recovery of
Ancient Measures from the Monu­ments. London, 1877.
A Dictionary of Applied Physics, v. 3, «Metrology». I. E. Sears. Lon­don, 1923.
Прозоровский Д. И. Древняя рус­ская метрология. Лекции в Архео­лог, ин-те. СПб., 1888.
10. Ламберти А. И. О первоначальном происхождении и нынешнем состоя­нии российской линейной меры и ве­са. СПб., 1827; О неизменном опре­делении веса российского фунта. СПб., 1828.
11. Бутков П. Г. Объяснение русских старинных мер линейной и путевой. «Журнал Министерства внутренних дел», 1844, ч. 8, № И, стр. 247—293.
Никитский А. И. К вопросу о мерах древней Руси. «Журнал Министер­ства народного просвещения», 1894, № 4.
Младенцев М, Н. Краткий историче­ский очерк русских мер. В сб.: «Вре­менник Главной Палаты мер и ве­сов», вып. 8, 1907.

Младенцев М. Н, Учреждение Глав­ной Палаты мер и весов и ее дея­тельность. В сб.: «Временник Глав­ной Палаты мер и весов, вып. 8, 1907.
Кузнецов С. К. Древнерусская мет­рология. Малмыж на Вятке, 1913.
Устюгов Н. В. Очерк древнерусской метрологии. «Исторические запис­ки». 1946, № 19.
Устюгов Н. В. Учебное пособие по-вспомогательным историческим ди­сциплинам. Метрология, М., 1939* (стеклогр.)
Черепнин Л. В. Русская хроноло­гия. М., изд. Историко-архивного' ин-та, 1944.
Каменцева Е. И. и Устюгов Н. В. Русская метрология. М., «Высшая-школа», 1965.
Беляев Н. Т. О древних и нынеш­них русских мерах протяжения №. веса. «Seminarium Kondakovianurmv т. 1. Прага, 1927.
Черепнин А. И. Древние рязанские-гирьки. В кн.: «Труды высочайше учрежденной Рязанской ученой ар­хивной комиссии», т. 7, № 6 и 7—8„ 1892.
Болсуновский К. В. Древние гирьки, найденные в Киеве, и отношение их. к различным весовым системам. Ки­ев, 1898.
Монгайт А. Л. Рязанские гирьки. В-сб.: «Краткие сообщения Ии-та ис­тории материальной культуры», вып. 14, 1947.
Монгайт А. Л. Новгородские гирь­ки. В сб.: «Краткие сообщения-Ин-та истории материальной куль­туры», вып. 41, 1951.
Янин В. Л. Денежно-весовые систе­мы русского средневековья. Домон­гольский период. Ж., Изд-во МГУ, 1956.
Рыбаков Б. А. Русские системы мер длины XI—XV вв. «Советская этно­графия», 1949, № 1.
Рыбаков Б. А. Новгородское мери­ло. «Неделя», 1972, № 27 (3—9 ию­ля).
Ханыков Н. В. О весах и мерах За­кавказского края. В кн.: «Кавказ­ский календарь на 1852 год». Тиф­лис, 1851.
Flinders Petrie W. М. Measu­res and Weights. London, 1934, p. 7.
Chisholm H. W. On the Science of Weighting and Measuring and
Standards of Measure and Weight. London, 1923.
Chaney H. J. Our Weights and Measures. London, 1897, p. 16.
Прозоровский Д. И. О значении и составе древней русской метрологии. В сб.: «Сборник Археологического института», кн. 5. 1881.
Правда Русская. Под ред. акад. Б. Д. Грекова. Т. 1. М.—Л., изд. АН СССР, 1940.
The International Critical Tables of Numerical Data for Physics, Che­mistry and Technology, v. 1, 1932.
Греков Б. Д. Киевская Русь. М.—Л., язд. АН СССР, 1944.
Хождение игумена Даниила в Свя­тую Землю. В кн.: «Сказание рус­ского народа, собранные И. П. Са­харовым». Т. 2, юн. 8. СПб., 1849.
Патерик Киевского Печерского мо­настыря. СПб., 1911.
Спафарий Н. Г, Описание первые части вселенныя, именуемой Азия,... Казань, 1910.
Магницкий Л. Ф. Арифметика, си-
речь наука числительная. М., 1703.
Куликов К. А. Фундаментальные астрономические постоянные. М., Гостехиздат, 1956.
Рыбаков Б. А. Ремесло древней Ру­си. М., изд. АН СССР, 1948.
42. Путешествие диакона Игнатия в Царьград н Иерусалим. В кн.: «Ска­зания русского народа, собранные И. П. Сахаровым», т. 2, кн. 8. СПб., 1849, стр. 106.
Путешествие иеродиакона Зосимы. В кн.: «Оказания русского народа, собранные И. П. Сахаровым», т. 2, кн. 8. СПб., 1849, стр. 61.
Полное собрание русских летописей, т. 1—23. СПб., 11846—1913; т. 24—,27. М.—Л., изд-во АН СССР, 1921'—1962.
Hultsch Fr. Griechische und гб-mische Metrologie. Auflage 2. Berlin, '1882, S. 99.
Чулков M. Д. Историческое описа­ние Российской коммерция. Т. 1, кн. 1. СПб., 1781.
47. Кауфмгж Я. И. Русский вес, его раз-
витие и происхождение в связи с ис­торией русских денежных систем с древнейших времен. СПб., 1906.
Торговая книга {Книжка описатель­ная, како молодым людем торг ве­сти и знати всему цену...). «Записки Отделения русской и славянской ар­хеологии имп. Археологического об­щества», т. 1, отд. III. СПб., 1851.
Дополнения к актам историческим. Т. 1—,12. СПб., 1846—1875.
Лебедов Н. А. О деньгах, обращав­шихся в России с 862—1663 г. СПб., 1876.
Спасский И. Г. Русская монетная
система. Изд. 3. Л., Изд-во Гос. Эр­митажа, 1962.
52. Русско-Ливонские акты, собранные
К. Е. Напьерским. СПб, 1868.
Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1, ч. 1. СПб., 1901.
Delatnbre J. В. Histoire de l'astro-nomie du Mogen Age. Paris, 1839, p. 375.
Кирика диакона и доместика Нов­городского Андрониева монастыря учение, имже ведагги человеку числа всех лет. «Чтения в нмл. Обществе истории и древностей Российских», 1847, № 6.
Степанов Я. В. Единицы счета вре­мени (до XIII века) по Лаврентьев-ской и 1-й Новгородской летописям. «Чтения в имп. Общесте истории и древностей Российских», '1909, кн. 4/231.
57. Святский Д. О. Астрономические яв­ления в русских летописях с научно-критической точки зрения. Петро­град, 1915.
72. Новый летописец. В кн.: «Времен­ник имп. Московского общества ис­тории и древностей Российских», кн. 17, Материалы. М., 1853, стр. 145.
М. Витрувий Поллион. Десять книг об архитектуре. Пер. с лат. М., изд. АН СССР, 1936.
Paucton A. Metrologie, ou traite de mesures, poids et monnaies. Paris, il780, p. 223.
Акты исторические. Т. 1—5. СПб., 1841—.1642.
Феодальная деревня Московского государства XIV—XVI вв. В кн.: «Сборник документов». Под ред. акад. Б. Д. Грекова. М—Л., Соц-экгиз, Ш35, стр. 26 (1458—1472 гг.).

Грамоты Великого Новгорода it Пскова. М.—Л., изд. АН СССР, 1949.
Акты Археографической экспедиции. Т. 1—4. СПб., 1836-^1838.
Акты относящиеся к истории Запад­ной России. Т. 1, № 7.1. СПб., 1846.
Материалы для истории колониза­ции и быта Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губерний. № 2. Под ,ред. Д. И. Багалея. Харь­ков, 1890.
Сташевский Е. Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича.
Ч. 1, Киев,—ИШ. Приложение стр.
XXIX.
Бобынин В. В. Очерки истории раз­вития физико-математических зна­ний в России. Т. 1, вып. 1. М., 1886; т. 1, вып. 2. М., 1893.
Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки. Ч. I. СПб., 1777; ч. 2. СПб., 1781.
Книга сошного письма. В кн.: «Вре­менник имя. Московского общества истории и древностей Российских», кн. 17, Смесь. М., 1853.
Яковлев А. И. Засечная черта Мос­ковского государства в XVII в. М..
гаге:
71. Оглоблин Н Н. Обозрение историко-географических материалов XVII и начала XVIII вв., заключающихся в книгах Разрядного приказа. М., 1884.
Древняя Российская вивлиофика, издаваемая Николаем Новиковым. Ч. 1—(10. СПб., 1773—1775.
Л anno-Данилевский А. С. Поверст­ная и указная книги Ямского при­каза. М., 1890.
Соборное уложение 1649 г. Поли, собр. зак., т. 1, ст. 1.

Русская историческая библиотека. Т. 1—35. СПб., 1672—1917; т. 36— 39, изд. АН СССР, 1920—1927.
Седашев В. Н. Очерки и материалы по .истории землевладения Москов-
ской Руси ,в XVH в. М., 1912.
Акты Московского государства. СПб., 1901.
Торговый дом XVI—XVII вв. Сбор, ник документов. Под ред. А. А. Вве­денского. М., 1924.
Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. Материалы и ис­следования. В кн.: ' «Труды Музея истории и реконструкции Москвы», вып. 1. М., 1950.
Акты относящиеся до юридическо­го быта древней Росоии. Т. 1—3.
СПб. 1857—1884.
Кильбургер И. Ф. Краткое известие о русской торговле. В кн.: Курц Б. Г. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Киев, 1915.
Таможенные книги Московского го­сударства XVII в. Т. 1. М—Л., изд-во АН СССР, 1950.
Книга записная мелочных товаров Московской Большой таможни 1694 года. В сб.: «Труды Государствен­ного исторического музея», вып. 30. М., 1056,
85. «Крепостная мануфактура в Рос­сии». Ч. I «Тульские и Каширские железные заводы». Л., изд. АН ССОР, 1930; ч. 2 «Олонецкие мед­ные и железные заводы», 193il; ч. 3 «Дворцовая полотняная мануфакту­ра XVII века», 1932.
86. «Записки Отделения русской и сла­вянской археологии имп. Археолога-
ческого общества», 1851, т. 1. 87. Роспись как зачат делат новая тру­ба на новом месте. «Известия имп. Археологического общества», 1868, т. 6, отд. 1, вып. 3.
:88. Материалы для истории, археоло­гии и статистики города Москвы, собранные и изданные И. Е. Забе­линым. Ч. 1. М., 1884; ч. 2, 1891.
Ундольский В, М. Славяно-русские рукописи В. М. Ундольского. М., 1870, № 682, л. 104.
Распись полевой мере. В кн.: «Вре­менник имп. Московского общества истории и древностей Российских», кн. 17. М., 1863, стр. 69.
"91. Акты писцового дела. Под ред. С. Б.
Веселовского. М.' 1917.
?92. Ржига В. Ф. Литературная деятель­ность Ермолая Еразма. В кн.: «Ле­топись занятий Археографической комиссии за Г923—1926 гг.», вып. 33. Л., изд. АН СССР, 1926.
•93. Памятники хозяйственной истории Троице-Сергиевской Лавры. Под ред. А. И. Яковлева. Т. 2. М., 1926
(литогр.).
•94. Герман И. Е. История русского ме­жевания. М., 1907.
D5. «О пятинах и погостах новогород­ских в XVI веке». Под ред. К. А. Неволина. СПб., 1873, приложе­ние 113.
'96. Абрамович Г. В. Несколько изыска-
ний из области русской метрологии
XV—XVI вв. (Коробья, копна, об-
жа). «Проблемы источниковедения»,
1963, вып. XI.
97. Книга Шелонской пятины. 1581— 1582 г. В кн.: «О пятинах и пого­стах новогородских в XVI веке». Под ред. К. А. Неволина. СПб., 1863, приложение 3.
'98. Огризко 3. А. К вопросу об едини­цах измерения земельных площадей в XVII в. «Проблемы источникове­дения», 1961, вып. 9.
99. Довнар-Запольский М, В. Веревные и разрубные книги северного края. СПб., 1905.
300. Русские достопамятности. М., 18)15.
ми. Акты Московского государства.
Г.Ш., Ifton 1_
Павел Алеппский. Путешествие ан-тиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века. «Чте­ния в имп. Обществе истории и древ­ностей российских», 1898, кн. 3, отд. 3, стр. 13.
Шинков В. И. Меры сыпучих тел Сибири XVII в, В сб.: «Академику Б. Д. Грекову ко дню 70-летия». М,, Изд-во АН СССР, 1952.
Вилков О. Н. К вопросу об унифи­кации мер сыпучих тел Сибири XVII в. «Известия Сибирского от­деления АН СССР», сер. обществ, наук, 1963, вып. 2.
Миклашевский И. П. К истории хо­зяйственного быта Московского го­сударства. Т. 1. М., 1894.
Костомаров Н. И. Очерк торговли Московского государства в XVI и XVII столетиях. СПб., 1862.
Карамзин Н. М. История Государ­ства Российского, изд. 5. СПб., 1842.
Опнсная книга церквей Княгинии-окого уезда 1672 г. «Записки Отде­ления русской и славянской архео­логии имп. Археологического обще­ства», 1851, т. 1.
Путешествие Иосафата Барбаро в Тану. В кн.: «Библиотека иностран­ных писателей о России». Т. 1, СПб., 1836, стр. 58.
110. Мордвинов С. И. Книги полного со-
брания о навигации. СПб. 1748.
Де-Фер Г. Плавания Баренца. Ч. 1. Л., изд. Гла1всевморпуть, 1936.
Окладников А. П. Русские поляр­ные мореходы XVII века у берегов Таймыра. М,—Л., изд. Главсевмор-?путь, 1948.
Куликовский П. Г. М. В. Ломоно­сов — астроном и физик. М,—Л., Гостехтеориздат, 1950.
Шепилов Ф. Поморский ветромет. «Вокруг Света», 1972, № 5.
115. Посольство Кунраада фан Кленка
к царям Алексею Михайловичу и
Федору Алексеевичу. СПб., 1900,
стр. 315.
116. Прозоровский Д. И. О старинном
русском счислении часов. В сб.:
«Труды второго археологич. съезда
в Санкт-Петербурге», вып. 2. №81.
Путешествие в Московию барона Августина Мейерберга... в 1661 го­ду, описанное самим бароном Мей-ербергом . М., 1874, стр. &1.
Полное собрание законов Россий­ской империи. Собр. 1-е. Т. 1—45. СПб., 1830.
Н. А. Н. Белев — материалы для истории города XVII и XVIII сто­летий. М., 1885.
Симеон Полоцкий. Избранные сочи­нения. М., изд. АН СССР, 1953.
Штаден Г. О Москве Ивана Грозно­го. Л., 1925.
Маликов М. Ф. Эталон. В кн.: «Тех­ническая энциклопедия», т. 26. 1934.
Каменцева Е. И. Меры длины в первой половине XVIII века. «Исто­рия СССР», 1962, № 4.
Цицианов Д. П. Краткое математи­ческое изъяснение землемерия ме­жевого. СПб., 1757, стр. 43.
Курганов Н. Г, Универсальная ариф­метика. СПб., 1757.

Курганов Н. Г. Книга о науке во­енной. СПб., 1777.
Котельников С. К. Молодой геодет или первые основания геодезии. СПб., изд. Академии наук, 1766.
Kupffer A. Travaux de la commi­ssion pour fixer les mesures et les poids de 1'Eropire de Russie. V. I. St-Petersbourgh, 1841.
Saigey M. Ttraite de metrologie, ancienne et moderne, Paris, 1834.
Krafft S. W. Kurze Ableitung zur iuathematischen und naturlihen Ge-ographie. St-Petersburg, 1738.
Эйлер Л. Руководство к арифмети­ке для употребления гимназии при императорской Академии наук. Пер. Адедурова. СПб., 1740.
Дела Берг-коллегии. ЦГАДА. № 1382.
Курганов Н. Г. Генеральная геомет­рия. СПб., 1765, стр. 108.
Георги И. Г. Описание Российско-императорского столичного города-Санкт-Петербурга. СПб., 1794.

Посошков И. Т. О скудности и бо­гатстве. 1724 г. В кн.: М. П. Пого­дин «Посошков Иван». M.f 1842,; стр. 205.
Назаров С. Практическая геометрия,, сочиненная при сухопутном шляхет­ском корпусе. СПб., 1761.
Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. М.—Л, изд. АН СССР, 1951—1959.
Дела Правительствующего Сената,. ЦГАДА. Фонд 248.
Материалы для истории император--ской Академии Наук, СПб., 1886.
Татищев В. Н. Лексикон Российской' исторической политической и граж­данской. СПб., 1793.
Скорняков-Писарев Г. Г. Наука ста­тическая или механика. СПб., 1702,
Герман Я. Сокращение математиче­ское ко употреблению его величест­ва императора всея России. Пер. с франц. СПб., 1728.
Крафт Г. В. Краткое начертание-
физики. СПб., 1787.
Козельский Я. Механические пред­ложения для употребления обучаю­щегося при Артиллерийском и Ин­женерном корпусе благородного" юношества. СПб., 1784.
Соймонов Ф. И. Экстракт штурман­ского искусства из наук, принадле­жащих к мореплаванию. СПб., 1739:
Гиларовский П. Руководство к фи­зике. СПб., 1793, стр. 150.
Крафт Г. В. Краткое руководство, к познаиию простых и сложных ма­шин. СПб., 1738, стр. 22—23.
Колмаков А. Карманная книжка-для вычисления количества воды, вытекающей через трубы, отверстия' или по жолубам, также и силы, ка­кою они ударяют... СПб., 1791.
Рихман Г. В. Труды по физике. М.,„ изд. АН СССР, 1956.
Гмелин С. Г. Путешествие по Рос­сии для исследования трех царств естества. СПб., 1771.
Pallas P. S. Bemerkungen auf ei-ner Reise in die sudlichen Statthalter-schaften des Russischen Reichs in der
Jahren 1793 und 1794. Bd I. Lpz.,„ 1799, S. 71; Bd. II, 1801, S. 303.
Общий тариф для всех портов и пограничных таможень Российской империи, кроме Астрахани, Оренбур­га и Сибцри. СПб., 1782.
Сарычев Г. А. Правила, принадле­жащие к морской геодезии. СПб., 1804.
Georgi J. G. Bemerkungen einer Reise im Russischen Reich im Jahren 1772. Bd. I. St-Petersburg, 1775.
Памятники Сибирской истории XVIII века. СПб., 1885.
Матинский М. А. Описание различ­ных мер и весов разных государств. СПб., 1779.
Лобко И. А. Попытки к уравне­нию мер и веса в Малороссии XVIII в. «Киевская старина», 1889.
Елагин С. История русского флота. Период Азовский. СПб., 1864, прило­жение, ч. 1, стр. 220; ч. 2, стр. 24.
Материалы для истории русского флота. СПб., 1865.
Ловиц Т. Е. Избранные труды. М., изд. АН СССР, 1955.
Петров П. Н, История С.-Петербур­га, 1703—1782. СПб., 1885, стр. 184— 188.
Ришар Ж. П. Торг Амстердамский. Ч. 2. СПб., 1763.
Инструкция начальника уральских заводов генерала Геннина, 1724 I. В кн.: Герман И. Ф. «Историческое начертание горного производства в Российской империи». Ч. 1. Екате­ринбург, 1Ш0.
Перри Д. Состояние России при ны­нешнем царе. М., 1879.
Паллас П. С. Путешествие по раз­ным местам Российского государст­ва. СПб., 1786.
Сарычев Г, А. Путешествие капита­на Биллингса через Чукотскую зем­лю от Берингова пролива до Ниж­неколымского острога. СПб., 1811.
«Труды Вольного Экономического Общества», 1772, ч. 20; 1783, ч.4 (34).
Богданов Г. Историческое, геогра­фическое и топографическое описа­ние Санктпетербурга, дополненное и изданное В. Рубаном. СПб., 1779.
169. Данилевский В. В. И. И. Ползунов.
М.—Л., изд. АН СССР, 1940.
170. Академические сочинения, выбран-
ные из 1-го тома Деяний император-
ской Академии Наук. Ч. 1. СПб.,.
,1801.
171. Statistische Dbersicht der Statthal-
terschaften des Russishen Reichs...
von H. Storch. Riga, 1795.
172. Иванов П. И. Исторические сведе-
ния о большом колоколе, лежащем:
в Московском Кремле близь Ивано-
вской колокольни. М., 1835.
173. Крафт Г. В. Краткое руководство к.
теоретической геометрии в пользу-
учащегося в гимназии при импера-
торской Академии Наук российско-
го юношества,. СПб., 1748.
174. «Устав о солн», п. 30. СПб., 1781.
175. Полное собрание ученых путешест-
вий по России. Т. 4. Продолжение-
Записок путешествия акая. Лепехи-
на. СПб., 1822.
176. Шишков А. (адмирал). Собрание
морских журналов СПб., 1800.
177. Руководство к механике, изданное
для народных училищ Российской!
империи вторым тиснением. Пер.
М. Е. Головина. СПб., 1790.
178. Зуев В. Ф. Путешественные запис-
ки от Петербурга до Херсона в 1781
и 1782 году. СПб, 1787.
179. Литинецкий И. Б. М. В. Ломоносов
и экспериментальная техника. Киев,.
Гостехиздат УССР, 1961.
180. Румовский С. Я, Сокращения мате-
матики. СПб., 1760.
181. Врангель Ф. П, Путешествие по се-
верным берегам Сибири и по Ледо-
витому морю. СПб., 1841.
182. Бахтин В. Русские труженики мо-
ря — первая морская экспедиция
Беринга. СПб, 1890.
183. Пекарский П. П. История импера-
торской Академии науь в Петер-
бурге. СПб., 1870.
184. Эйлер Л. Полное умозрение строе-
ния и вождения кораблей. СПб.,
1778.
185. Румовский С. Я. Изъяснение наблю-
дений по случаю явления Венеры в
Солнце, в Селенгинске учиненных.
СПб., 1762.
Полное собрание ученых путешест­вий по России. Т. 7, Записки путе­шествия академика Фалька. СПб., 1825.
Котельников С. К. Книга, содержа­щая в себе учение о равновесии и движении тел. СПб., 1774.
Лагус В. Эрик Лаксман, его жизнь, путешествия, исследования и пе­реписка. СПб, 1890.
Бэр К. М. Заслуги Петра Великого по части распространения географи­ческих познаний. «Записки Рус­ского географического общества», 1849, кн. 3, стр. 244.
Провиантские Регулы (генварь 1758 г.). СПб, 1792.
Акты царствования Екатерины П. М, 1907.

Ее Императорского Величества Всемилостивый регламент и устав. 1724.
Ежемесячные сочинения и известия о ученых делах. СПб, 1764, апрель.
Ленц Э. X. Руководство к физике. СПб, 1839.
Полное собрание законов Россий­ской империи. Собр. 2-е. Т. 1—55. СПб, 1830—1884.
Перевощиков Д. М. Ручная матема­тическая енликлопедия. Ки. 1, Ариф­метика. М, 1826, стр. 223.
ПетрушевскийФ.Ф. и ЕремеевН. С Сравнительные таблицы десятичных и русских мер. СПб, 1868.
Глухов В. С. Сравнения железной сажени Комиссии 1833 г. с разны­ми мерами длины. «Временник Главной Палаты мер и весов», Ч. 1. СПб, 1894.
Хвольсон О. Д. О метрической си­стеме мер и весов н о ее введении в России. Изд. Русского техническо­го Общества, 1884.
Положение о мерах и весах 1899 г. В кн.: «<Временник Главной Палаты мер и весов», ч. 5, СПб, 1900.

Русское горное законодательство с разъяснениями. Сост. Г. Г. Савич. СПб, 1905.
Положение о мерах и весах от 27 июля 1916 г. В сб.: «Собрание уза­конений и распоряжений Прави­тельства», отд. \, ст. 1671. Петро­град, 1916.
Менделеев Д. И. Соч, т. 16. Л.—М, изд. АН СССР, 1961; т. 22, 1950.
Менделеев Д. Я. О колебании ве-оов. «Временник Главной Палаты мер и весов, ч. 4. СПб, 1899.
Ломшаков А. С. Испытание паро­вых машин и котлов. Под ред. проф. Г. Ф. Депло. СПб, 1897.
Вильд Г. Нормальные барометры Главной физической обсерватории. «Записки имп. Академ™ наук», т. 72, кн. 2, приложение 11. СПб, 1873.
Радциг А. А, История теплотехники. М.—Л, изд. АН СССР, 1936.
Егоров Н. Г. Современное состояние термометрии. «Временник Главной Палаты мер и весов», ч, 2. СПб, 1895.
Ленц Э. X. О законах выделения тепла гальваническим током. В ш:. «Избранные труды». Л, изд. АН СССР, 1950.
Столетов А. Г. Собр. соч. М—Л, Гостехтеориздат, 1939.
Глухов В. С. Доклад высочайше уч­режденной комиссии для преобразо­вания Депо образцовых мер а ве­сов 1 октября 1875 г. СПб, 1875.
Правила, нормирующие деятель­ность поверочных палаток, 1901. В кн.: «Временник Глйвной Палаты мер и весов», ч. 6. СПб, 1903.

Таблицы наибольших погрешностей, допускаемых в торговых -мерах, 1903 г. В кн.: «Временник Главной Палаты мер и весов», ч. 6. СПб, 1903.
Бихеле Н. М. Технический кален­дарь... 26 год издания. СПб, 1897.
«Временник Главной Палаты мер я весов», ч. 5. СПб, 1901; ч. 7, 1905; ч. 9, 1909.
Собрание узаконений и распоряже­ний правительства. Ст. 148. СПб., 1892.
Устав пробирный. СПб, 1873.
Российская фармакопея. Изд. б. СПб, 11902, стр. IX.
Смысловский Е, К. Техника в Ми­ровую войну 1914—Г9Ш гг. «Энци­клопедический словарь бр. Гранат», т. 46.
Струве В, Я. Дуга меридиана в 25°20' между Дунаем и Ледовитым морем, измеренная с 1816 по 1855 год. Т. 1. СПб, ,186-1.
Исторический очерк деятельности Корпуса военных топографов. СПб., 1872.
Стрельбицкий И. А. Исчисление по­верхности Европейской России... СПб, 1889.
Тилло А. А. и Шокальский Ю. М. Исчисление поверхности Азиатской России... СПб, 1905.
Белолюбский Н. А. Механическая лаборатория Института инженеров путей сообщения. СПб, 1886.
Правила об устройстве вновь изго­товляемых торговых весов. В кн.: «Временник Главной Палаты мер а весов», ч. 6, 1903.
Струве О. В. О решениях, принятых иа Вашингтонской конференции от­носительно первого мерядиаиа и вселенского времени. «Записки имп. Академии наук», 1885, т. 50, ки. 1, Приложение.
Лебедев П. Н. Собр. соч. М, 1913.
Стебницкий И. И. Наблюдения над качаниями поворотных маятников— русского академического прибора. В ки.: «Записки имп. Академии иа­ук». 188)1, т. 38, кн. 1.

Гижицкий А. М. и Савкевич П. С. Каталог пунктов гравиметрических определений, произведенных в Рос­сии до 1922 г. Петроград, 1923.
Чиколев В. Я. Таблицы математи­ческие, меры и веса, калибров..* СПб, 1897.
Положение об зксплоатации паро­вых железных дорог. § 13. СПб.» 1867.
Крылов А. Н. Собрание трудов* Т. 12, ч. 1. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1955, стр. 36.
Динамомашина в ее историческом, развитии. Документы и материалы. Под ред. акад. В. Ф. Мигкевича. Л.,, дед. АН СССР, 1934.
Путиловский завод в С.-Петербург ге. СПб, 1896.
Вильд Г. И. О температуре воздуха-в Российской империи. СПб, 1882, стр. 297.
Войнаровский П. Д. Магнитные из­мерения. СПб, 1905.
Ленц Э. X. Избранные труды. Л, ?изд. АН СССР, 1950.
236. 100 лет Государственной службы мер и весов СССР. М.—Л, Гостех-теоршдат, 1945.
239. Шостьин Н. А. Древнерусские меры длины. «Измерительная техника»,, 1969, № 6


















f\i˜* г*

ОГЛАВЛЕНИЕ


ГЛАВА ПЕРВАЯ
Происхождение древнерусских мер
[ЛАВА ВТОРАЯ
Метрология Киевской Руси XI—XII вв.
От редактора Введение




Меры длины Меры площади Меры объема Меры веса Меры времени
Обеспечение единства измерений, меры. Надзор за мерами и весами











Образцовые
5 7

15

22
22 28 29 31 34
38
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Русская метрология эпохи фео­дальной раздробленности и тата­ро-монгольского ига XIII—первая половина XV в.




Меры длины Меры площади Меры объема Меры веса Угловые меры Меры времени
Преодоление последствий феодальной раздроблен­ности, первые мероприятия по восстановлению единства измерений



42 42 42 43 45 46 46

46
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Русская метрология эпохи образо­вания и укрепления Московского
государства
XV—XVII вв.



Метрологическая деятельность Московского госу­дарства Меры длины Меры площади Меры объема Меры веса Угловые меры Меры времени
Надзор за мерами н весами и за отсутствием злоупотреблений


49
49
52 59 67 75 82 86

Метрологическая реформа Петра!. Метрологическая деятельность Российской Академии
Ш. В. Ломоносова XVIII в.
Развитие системы единиц измерений
Единицы длины Единицы площади Единицы объема Единицы веса Угловые единицы Единицы времени Механические единицы Тепловые единицы Магнитные единицы Электрические единицы Обеспечение единства измерений Появление новых областей измерений и рас­ширение сферы применения мер и измери­тельных приборов
Надзор за мерами и весами и за отсутстви­ем злоупотреблений
Десятичный принцип в русской метрологии XVIII в.
Физические постоянные в русской метро­логии XVIII в.
98 98 101 102 10» 104 105 106 109 111 111 112
126 152
155 157
ГЛАВА ШЕСТАЯ
(Русская метрология эпохи зарож­дения и распространения метриче­ской системы. Метрологическая деятельность Д. И. Менделеева XIX — начало XX в.



160
160
171 171 174 175 176
Участие русских метрологов в разработке метрической системы мер. Становление го­сударственной метрологической службы Совершенствование системы единиц измере­ний. Возникновение эталонной службы
Единицы длины Единицы площади Единицы объема Едини7|,ы веса
Угловые единицы 181
Единицы времени 181
Механические единицы 182
Тепловые единицы 186
Магнитные единицы 188
Электрические единицы 188
Световые единицы 192
Обеспечение единства измерений 193
Расширение номенклатуры средств измере-
ний и повышение точности измерений 203
Надзор за мерами и весами и за отсутстви-
ем злоупотреблений 226
Государственный надзор 226
Ведомственный надзор 233
Испытания измерительных приборов 236
внезапные ревизии 237
Меры длины русских зодчих 239
Веревные книги древней Руси 244
Меры торгового веса и монетный вес древ-
ней Руси 247
Появление и распространение косвенных ме-
тодов измерений в русской метрологии
XVI—XVII вв. 250
Эволюция основных русских единиц длины,
площади и веса в XI—XIX вв. 255
Русская система единиц длины, площади,
объема и веса XIX — начала XX в. 25S7
Печатные работы Н. А. Шостьина 260
Литература 262





















Николай Александрович Шостьин ОЧЕРКИ ИСТОРИИ РУССКОЙ МЕТРОЛОГИИ XI — начало XX века

Научный редактор канд. техн. наук Л. Я. Брянский Редактор С. Я. Рыско
Оформление художника И, А. Седельникова
Технический редактор Я. М. Ильичева Корректор Г. М. Фролова

T-0007I Сдано в набор 08. 06. 73 Подп. в печ. 21. 03. 75 Формат 70X 907,,, Бумага типографская № 1 фабрики Яконис 17,0 п. л.+2 вкл. 0,125 п. л. 19,89 усл. п. л. 4-2 вкл. 0,15 усл. п. л. 20,18 уч.-изд. л. Тираж 15000 Цена в переплете № 7—1 руб. 42 коп. Цена в переплете N& 7 с суперобложкой-1 руб. 48 коп..
Изд. № 3161/07
Издательство стандартов. Москва, Д-22, Новопреснеискин пер., 3 Калужская типография стандартов, ул. Московская, 256. Зак. 160




<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>