<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Впоследствии водопроводное дело было еще усовершенствовано. Так как вода в пруду часто загрязнялась, то Никифор Михайлович на свой счет устроил возле пруда 5 артезианских скважин. Из одной из них, глубиною в 45 саженей, и подается теперь вода в город; остальные — 11-саженные — остаются в запасе на случай ремонта главного источника. Прежние машины уже не могли подавать воду из таких глубоких колодцев; поэтому был установлен воздушный элеватор системы «Мамут», подающий в час 8 000 ведер, а прежние машины с прудом остались резервными на случай каких-либо поломок в действующей системе.
Серьезное внимание обращал Никифор Михайлович на защиту города от пожаров. Мы уже видели, что еще его отец особенно близко принимал к сердцу положение погорельцев. Эта черта была унаследована и сыном. На каждый возникавший в городе пожар, во всякое время дня и ночи, Никифор Михайлович приезжал первый и сам распоряжался тушением. Пострадавшие от пожара бедные горожане всегда находили в его лице своего защитника. Он всегда умел своим хозяйственным взглядом отыскать у города источник для денежной или натуральной им помощи. Как образчик этих забот, приведем постановление думы 6 июня 1873 года, которым бесплатно отпущено погорельцам (пострадавшим от пожаров с 27 на 28 мая) десять десятин городского леса в пустоши «Мастищи». Лес отпущен был не только с правом рубки для построек, но даже с правом продавать часть его в случае нужды в деньгах. А для исполнения этого постановления была наряжена комиссия из самих погорельцев под председательством одного из членов управы.
Заботами Никифора Михайловича была усилена городская пожарная команда как людьми и лошадьми, так и необходимым инвентарем. Впоследствии было выстроено и специальное здание для пожарного депо. В 1877 году, когда был устроен и пущен в ход водопровод, на центральных бассейнах были приделаны пожарные краны и рукава, чрез которые вода могла подаваться на место пожара, если оно было не очень далеко от бассейнов, напором из их баков, не требуя ни бочек, ни насосов. На обеих своих фабриках Никифор Михайлович также устроил приспособления для подачи из фабричных водопроводов в случае пожара воды в бочки пожарного обоза, а также на небольшие расстояния и рукавами. Благодаря этим мерам и всегдашней помощи от фабрики братьев Хлудовых, обладающей первоклассным пожарным обозом до паровой помпы включительно, город был поставлен в отношении быстроты борьбы с возникающими пожарами так высоко, что страховые общества перевели его в один из высших классов, что дало горожанам навсегда большие сбережения на расходах по страхованию.
Не было ни одного места в городе, куда бы Никифор Михайлович не направлял своего хозяйственного ока. Неподалеку от кладбища была площадь, постоянно заваливаемая мусором. Никифор Михайлович предложил устроить здесь сад, на который 19 ноября 1875 года и было городом отпущено 200 рублей. Место было огорожено и сделаны посадки. Впоследствии, в 1897 году, в ознаменование 25-летия службы Никифора Михайловича в должности головы, сад этот был назван «Бардыгинским».
23 сентября 1879 года постановлено огородить и другое место у главного водопроводного бассейна, где образовалась самосевом от деревьев большой дороги роща под названием «Нескучный сад», Должно отметить, что первый сад был разбит по плану тогдашнего рязанского губернатора Н. С. Абазы, который весьма сочувственно и с особенным доверием относился ко всей деятельности Никифора Михайловича. В свою очередь Никифор Михайлович особенно тепло вспоминал этого симпатичнейшего деятеля эпохи царя-Освободителя и то время, когда действовало городовое положение императора Александра II. Тогда со стороны представителей власти не встречалось никаких препятствий начинаниям города в его благоустройстве. В Петербурге министр внутренних дел Маков говорил Никифору Михайловичу: «Делайте все, что городу надо, как знаете; не входите только в долги».
В самом же Егорьевске Никифор Михайлович встречал всегда самую деятельную помощь со стороны тогдашнего уездного исправника Евгения Яковлевича Арбузова, с которым Никифор Михайлович был в особенно дружественных отношениях. Однако следует указать, что прочные, добрые отношения установились между ними лишь после крупного недоразумения, которое имело характер столкновения старого порядка вещей с новым и которое поэтому привлекло на себя тогда даже внимание печати. Случилось так, что на одном пожаре, вспыхнувшем против дома Никифора Михайловича в 1872 году, он поставил собственную свою пожарную трубу и своих людей действовать со стороны именно своего дома. Исправник же приказал было полиции перевести трубу Никифора Михайловича на другое место, а когда заведовавший ею приказчик, егорьевский мещанин И. Д. Денисов, отказался исполнить это требование, его арестовали и хотели насильно взять трубу. Никифор Михайлович трубу не дал, а за арест приказчика подал на исправника жалобу. Таким образом, исправник являлся представителем старого дореформенного строя, когда никто без ужаса и подумать не мог не исполнить какого бы то ни было требования начальника, а Никифор Михайлович являлся представителем нового порядка, когда каждый гражданин уже мог пользоваться всеми своими законными правами безбоязненно. Дело было решено в пользу Никифора Михайловича. Е. Я. Арбузов, к его великой чести, сознал свою ошибку и справедливость взглядов Никифора Михайловича, и они стали с тех пор искренними друзьями, что много содействовало успешности всестороннего благоустройства Егорьевска.

Бурылины
I
Дед видного общественного деятеля в городе Иваново-Вознесенске Дмитрия Геннадиевича Бурылина — Диадор Андреевич Бурылин (1786-1860) положил основание настоящей мануфактуры еще в 1812 году устройством небольшой ручной ситценабивной мастерской. Это предприятие до самой смерти основателя, как и при его сыне Геннадии Диадоровиче (1828-1879), пока в дело не вошел сын последнего, Дмитрий Геннадиевич, т.е. до 1872 года, а второй стал во главе отцовского предприятия, так как Геннадий Дмитриевич был больной, не принимало широких размеров.
У Геннадия Дмитриевича было два сына — Николай и Дмитрий. Первый из них Николай Геннадиевич еще при жизни отца в 1872 году сделался заведующим Куваевской ситценабивной фабрики, где в настоящее время является владельцем и директором-распорядителем.
В 1872 году предприятие Бурылиных было настолько увеличено, что можно было приступить к введению машинного производства для набивки ситцев, а после смерти Геннадия Диадоровича его второй сын, Дмитрий Геннадиевич, начал быстро развивать отцовскую фабрику. Им в 1890 году была основана механическая ткацкая на 378 станков, а вскоре затем была устроена и небольшая вигонепрядильная на 2 200 веретен. Наконец, увеличение последовало в 1906 году, когда Дмитрию Геннадиевичу была арендована, а затем куплена ситценабивная фабрика Н. Д. Новиковой, которая была основана в 1880 году, но за прекращением рода владельцев дело было продано.
Расширив, таким образом, свою мануфактуру до больших сравнительно размеров, Дмитрий Геннадиевич в 1909 году создает товарищество на паях с основным капиталом в 750 000 рублей, и в него входит директором Алексей Козьмич Семенов. С основанием товарищества фирма с каждым годом увеличивает свой оборот и занимает далеко не последнее место среди мануфактурных предприятий города Иваново-Вознесенска.
Здесь не лишним считаем заметить, что одно время колористом на фабрике Дмитрия Геннадиевича Бурылина был известный химик и писатель Эдуард Лаубер, а также француз Де-ла-Круа.
В настоящее время предприятие состоит из прядильной, ткацкой, отбельной, красильной и ситцепечатной фабрик, где занято до 2 000 рабочих, вырабатывающих ежегодно разных окрашенных и набитых товаров, ластика и ситца до 840 000 кусков.
Состав правления: Дмитрий Геннадиевич Бурылин, его зять Алексей Козьмич Семенов и сын Иван Дмитриевич Бурылин. Последний состоит техническим директором в Куваевской ситценабивной мануфактуре. При этом считаем необходимым отметить, что тот же состав правления руководит и товариществом на паях при селе Егорьевском, Щуйско-Егорьевской мануфактуры с основным капиталом в 200 000 рублей, устроенной близ города Шуи в 1906 году. Дмитрий Геннадиевич Бурылин состоит попечителем рисовальной школы в Иваново-Вознесенске, которая недавно переведена в здание «Музея промышленности и искусства», созданного им же и на его средства в память деда Диадора Андреевича Бурылина. Дмитрий Геннадиевич теперь всецело отдается изучению старины вообще, а особенно изучению своего родного города Иваново-Вознесенска. Дмитрием Геннадиевичем собрано уже много исторического и этнографического материала, между которым первое место занимают те, которые имеют связь с развитием мануфактурной промышленности. В музее Дмитрия Геннадиевича, несомненно, первое место займет коллекция мануфактурных товаров, которые производило Иванове 200-100-50 лет тому назад. Эта коллекция, показанная Дмитрием Геннадиевичем Бурылиным на Всероссийской выставке 1896 года, уже и тогда представляла из себя весьма интересный исторический памятник. Появление в печати всего собранного Дмитрием Геннадиевичем будет приветствовано всеми интересующимися развитием нашей мануфактурной промышленности.
Зять Дмитрия Геннадиевича, Алексей Козьмич Семенов, также занимается общественными делами: он в настоящее время занимает пост городского головы в г.. Иваново-Вознесенске.
Ч. М. Иоксимович
II
Бурылин Дмитрий Геннадиевич, фабрикант в городе Иваново-Вознесенске. Родился в 1852 году. С самых юных лет Дмитрий Геннадиевич посвятил себя фабричной деятельности и на этом поприще немало потрудился. Участвуя лично во всех фабричных работах, Дмитрий Геннадиевич этим приобрел огромные познания, изучив фабричное дело в совершенстве, что дало ему возможность развить свое дело до крупных размеров: в 1909 году им основано «Т-во мануфактур Д. Г. Бурылина в Иваново-Вознесенске» с капиталом в 1/2 миллиона рублей.
Положение, занимаемое Дмитрием Геннадиевичем в области общественной деятельности, определяется тем, что 28 лет сряду он был избираем гласным городской думы и в это время занимал такой ряд должностей, перечислить которые здесь не хватит места.
Имя Дмитрия Геннадиевича известно не только в мире отечественной промышленности, но и в мире просвещения и искусства. Будучи не в силах израсходовать свою неисчерпаемую энергию на обширном поле деятельности фабричной и общественной, Дмитрий Геннадиевич посвящает досуги свои великому делу на пользу просвещения и изучения старины. В этом отношении Дмитрий Геннадиевич работает с молодых лет, не щадя ни сил, ни средств, и он достиг желанной цели: совершая путешествия по разными государствам, Дмитрий Геннадиевич собрал много редких ценностей как созданных природой, так и человеческими руками. Из собранных предметов им образован «Музей промышленности и искусства», в память деда, Диадора Андреевича Бурылина, основателя ситценабивной фабрики (в 1812 году), строителя Единоверческой Благовещенской церкви (в 1839 году) и основателя Вознесенской слободы (в 1848 году). Музей Дмитрия Геннадиевича, занимающий уже несколько комнат и дающий материал для объемистого каталога, доступен каждому интересующемуся посетителю, который всегда находит со стороны хозяина большое внимание и приветливость. Относительная ценность музея определяется ценностью маленькой его части, — нумизматический отчет монет и медалей до 60 000 тысяч и коллекция русских масонских знаков более 700 предметов, за которую американцы предлагали Дмитрию Геннадиевичу на выставке в С.-Петербурге значительные суммы и, конечно, получили отказ: музеи Дмитрием Геннадиевичем собран для России и русских. В недалеком будущем музей Дмитрия Геннадиевича будет переведен в специально построенное им, по проекту художника-архитектора Трубникова, здание, при котором устроен также отдел для публичной читальни и обсерватории. В здании музея уже открыта школа рисования, почетным попечителем которой Дмитрий Геннадиевич состоит.
Отдавшись всецело изучению старины, Дмитрий Геннадиевич положил много труда и на изучение своего родного города Иваново-Вознесенска: им собрано уже много исторического материала, и к открытию музея им будет выпущено по этому материалу полное иллюстрированное издание «История Иваново-Вознесенска».
Дмитрий Геннадиевич имел счастие три раза (в 1896, 1912 и 1913 годах) представляться Его Императорскому Величеству, удостоившись милостивой беседы по поводу его собственных коллекций старинных ситцев, первоначальной в России выработки, которые государь император изволил обозревать с Августейшим Семейством. В юбилейные дни Отечественной войны 1812 года Дмитрий Геннадиевич имел счастие поднести на выставке музея 1812 года Августейшим Дочерям Их Величеств шелковые платки, сработанные на его фабрике по редчайшему оригиналу-гравюре эпохи 1812 года.
Иждивением Дмитрия Геннадиевича реставрирована деревянная церковь, построенная новгородцами в городе Иваново-Вознесенске в 16 столетии (что доказывают надписи на колоннах и на образах). При этой церкви Дмитрий Геннадиевич выстроил и содержит на свои средства церковно-приходскую школу в память Высочайшего Манифеста 17 октября 1905 года. Кроме этой школы, им выстроено в родном городе 5 учебных начальных заведений.
Гарелины
I
Основание мануфактурной промышленности в Иваново-Вознесенске было положено крепостными крестьянами графа Шереметева, которому принадлежало село Иваново. Там издавна существовало набоечное мастерство по крестьянскому холсту; незатейливая набойка производилась сначала масляными красками, а затем и красками заварными. Но это производство носило домашний характер; лишь в 1751 году крестьяне Ямановский, Иван Матвеевич Гарелин и Грачев основали фабрики для производства набивки. В это время ни в Иванове, ни вообще в России еще не было ситценабивного производства, оно появилось у нас несколько позднее, а в Иванове — только в конце XVIII века. В пятидесятых и шестидесятых годах этого столетия существовали только две ситценабивные фабрики, основанные иностранцами Лиманом в Шлиссельбурге и Чамберлином и Козенсом в Петрограде. Это новое и чрезвычайно прибыльное дело привлекло к себе многих, но особенно оно показалось заманчивым для юрких ивановцев. Чтобы постигнуть секрет производства, несколько крестьян из Иванове постарались проникнуть в качестве рабочих на новые фабрики. Первым счастливцем, постигшим секрет ситценабивного дела, был О. С. Соков, с которого, собственно говоря, и началось в Иванове ситценабивное производство. Его примеру последовали Михаил Ямановский, Иван Матвеевич Гарелин с сыном и другие.
Основанная Иваном Матвеевичем Гарелиным в 1751 году набоечная фабрика в 80-х годах постепенно начала преобразовываться в ситценабивную. Деятельным сотрудником Ивана Матвеевича Гарелина в устроении фабричных дел был его сын Мефодий Иванович. Обладая недюжинным умом, Мефодий Иванович все свои досуги посвящал самообразованию, читал книги, газеты и вообще интересовался общественною и государственною жизнью; он принимал деятельное участие по управлению общественными делами в селе Иванове. Несмотря на неутомимую работу, Мефодий Иванович дожил до преклонных лет; он скончался в 1825 году, будучи 68 лет от роду.
Фабрика Гарелиных в Иванове сначала находилась близ нынешней публичной библиотеки, и только в двадцатых годах прошедшего столетия она была перенесена на свое теперешнее место, занимавшееся раньше фабрикою Грачева.
Первоначальная набойка по бумажным тканям разводилась по бухарским и индийским тканям, которые привозили сначала Гандурины, а потом и Гарелин из Астрахани; они же привозили марену, чернильные орешки и другие товары в Иванове, а в Астрахань возили уже набитые ситцы и набойки по кинешемским, костромским и ярославским холстам. С Петроградом, Ригою и Москвою для получения английских и немецких миткалей и бязи вели дело с 1782 года те же Иван Матвеевич Гарелин и Гандурины. Из счетов Ивана Матвеевича Гарелина (1778-1779) видно, что, кроме своих льняных произведений, он скупал у других ивановских фабрикантов работу их фабрик для продажи.
С 1785 года, кроме тканья и набойки, на фабрике Гарелина начали красить в синий цвет (индиго) в горячих кубах холщовую крашенину (отчего потом для бумажных тканей получилось название кубовые ситцы). В 1787 году у него началось тканье бязи из пряжи бухарского происхождения. С 1788 года М. И. Гарелин начал покупать бумажную бязь у московских ткачей-фабрикантов, но главная покупка бумажных тканей производилась в Петрограде, где впервые в 1793 году при покупке Иваном Матвеевичем Гарелиным у Претора и Монбельса 700 кусков бумажной ткани встречается название миткаль. Бязью, или бахтусом, назывался ровный иностранный миткаль. Надо полагать, что название это (бязь) получено из Азии, откуда почти до 1850-х годов привозили набойку, называемую бахтою, набитую на грубой бумажной ткани.
По примеру фабриканта О. С. Сокова в 1792 году у М. И. Гарелина начали работать «белоземельные» ситцы, тогда у него производилось и «галандренье» таковых; на его же фабрике впервые в Иванове начали с 1793 года употреблять для обработки товара и купоросное масло (серную кислоту), которое покупали в Москве по 18 рублей за пуд, с 1815 года вошли в ход на его фабрике ткацкие станки с челноками-самолетами, а с 1818 года М. И. Гарелин начал набивать так называемые «саксонские» лаписные кубовые ситцы, которые названы так потому, что первый мастер, работавший эти ситцы и живший в Москве на фабрике Чорикова, был родом из Саксонии. Перед самой кончиною Мефодия Ивановича в 1825 году на его фабрике была поставлена ситценабивная машина, приводившаяся в движение лошадьми.
По сведениям Тихонравова, за 1817 год по величине и производству фабрика Гарелина занимала третье место, немного лишь уступая фабрике Варвары Ефимовны Грачевой и крестьянина графа Шереметева Михаила Ивановича Ямановского. У Мефодия Ивановича Гарелина в 1817 году находилось 1 021 ткацкий станок и 85 набивных столов с 1 407 рабочими; вырабатывалось сурового миткаля 12 000 штук и покупалось 11 000 штук, из которых набивалось в ситец 12 000 штук, на выбойку шло 10 000 штук и на платки 1 000 штук. Годовое производство товаров по стоимости превышало миллион рублей, давшее чистой прибыли 45 980 рублей.
После смерти Мефодия Ивановича в 1825 году дело до 1843 года продолжали его сыновья Петр и Никон Мефодиевичи; первый из них еще при жизни отца более или менее самостоятельно управлял фабрикой, так как Мефодий Иванович, главным образом, занимался торговлей. Фабрика Гарелина делала больше успехи; в 1829 году иностранцы Геббель и Барук начали красить у них на фабрике бумагу и миткаль в адрианопольский цвет, а в 1832 году у них является первая для Иванова паровая машина в 12 сил Бердовского Петроградского завода, этого рассадника паровых машин в России. Тогда там же начинается впервые в Иванове применение пара не только как двигательной силы, но. и для других операций, как-то: для согревания воды, варения красок и сушки товара. Наконец, в 1837 году братья Петр и Никон Мефодиевичи приобрели от своего помещика графа Шереметева в собственность участки земли под своими фабриками, после чего последовал их раздел в 1843 году, причем Никону Мефодьевичу достались постройки и земля, где теперь находится мануфактура его имени, а Петру Мефодиевичу — земля, где находится теперь Покровская мануфактура П. Н. Грязнова.
Кратковременное (1843-1857) единоличное управление мануфактурою «Никона Гарелина сыновья» Никоном Мефодиевичем ознаменовалось устройством отдельной ситценабивной фабрики в 1844 году и бумагопрядильни в 1846 году на 29 000 веретен. Его же сыновья: Сергей (умер в 1884 году), Федор (умер в 1884 году) и Мефодий (умер в 1909 году) — в 1866 году основали механическую ткацкую фабрику, а самый старший сын Никона Мефодиевича, Иван Никонович, выделился еще при жизни отца в 1о54 году и устроил свое фабричное дело, ныне товарищество мануфактур «Ивана Гарелина с сыновьями».
Самым полезным для мануфактуры был Мефодий Никонович, который после смерти Сергея и Федора Никоновичей, с 1884 года до конца своей жизни, до 1909 года, был полновластным хозяином всей мануфактуры. При нем мануфактура значительно развилась и производство улучшилось, но неожиданная его кончина и запутанное завещание произвели заминку в деле, особенно в 1912 году, который был трудным в жизни мануфактуры еще и вследствие общего промышленного застоя. Дела фирмы пошатнулись было настолько, что пришлось обратиться за помощью к банкам, но, благодаря учреждению паевого товарищества и приглашению в руководители делами Константина Петровича Григорьева, бывшего коммерческого сотрудника товарищества «Саввы Морозова сын и К°», фирма скоро оправилась.
Директором товарищества состоят: Петр Николаевич Зубков, Николай Федорович Гарелин и Константин Петрович Григорьев. Директором прядильной и ткацкой состоит более двадцати лет инженер-механик Федор Киприанович Козлов.
Теперь владельцами мануфактуры являются наследники Федора Никоновича: жена Анна Ивановна и дети Николай Федорович и Анна Федоровна, а также и сын Анны Никоновны Зубковой, урожденной Гарелиной — Петр Николаевич Зубков.
В настоящее время мануфактура имеет 42 060 прядильных веретен, 857 механических ткацких станков, 15 печатных и плюсовальных машин и вырабатывает разных бумажных тканей в год на сумму около б 500 000 рублей. Число рабочих доходит до 3 500 человек.
Основателем товарищества мануфактур Ивана Гарелина с сыновьями, как об этом упоминалось, был старший сын Никона Мефодиевича Гарелина — Иван Никонович, родившийся в 1821 году. В 1854 году, после женитьбы на А. А. Лепетовой, дочери доверенного известного шуйского торговца английской бумажной пряжей Киселева, он отделился от отца и при помощи тестя купил Батуринскую ситценабивную фабрику, на которой ситцы вырабатывались ручным способом. Для механической работы Иваном Никоновичем была поставлена одна тридцатисильная паровая машина с тремя паровыми котлами, наряду с которой ручная набивка ситцев продолжалась до 1884 года.
Собственной ткацкой фабрики у Ивана Никоновича Гарелина не было; для получения суровья он имел контору, через которую раздавалась пряжа крестьянам-ткачам. После промышленного кризиса 1860-1865 годов производство у Ивана Никоновича стало быстро расти. В 1873 году была построена механическая ткацкая фабрика, вследствие чего годичная выработка собственных миткалей с 30-39 тысяч уже в 1875 году поднялась до 148 500 кусков при 750 рабочих.
Озабочиваясь дальнейшим развитием дела, Иван Никонович в 1879 году основывает отбельную фабрику, а через четыре года (в 1883 году), учредив паевое товарищество с основным капиталом в 2 миллиона рублей, он намеревался приняться за коренное преобразование и расширение своего начального производства, но исполнить эту работу пришлось уже его сыну Александру Ивановичу, ставшему после смерти Ивана Никоновича (1884 год) во главе предприятия. В течение своего традцатилетнего управления делами товарищества Александр Иванович все отрасли производства увеличил в несколько раз. При основании товарищества было 893 ткацких станка, 6 отбельных варочных кубов, 3 печатных машины, 11 красильных барок; годовая выработка ситцев была около 120 000 кусков, а в конце жизни Александра Ивановича, т.е. в середине 1915 года, мануфактура имела 2 020 механических ткацких станков, 17 варочных кубов, 14 печатных машин, 4 плюсовки и 12 красильных барок, дающих занятие 4 500 рабочим и выпускающим готового товару ежегодно до 2 ? миллиона кусков на сумму до 15 миллионов рублей.
Таким образом, пожалованное Александру Ивановичу в 1898 году звание Мануфактур-Советника является вполне заслуженным.
Главным помощником на фабрике у Александра Ивановича сперва был его брат, Никон Иванович, после кончины которого в 1896 году его обязанности исполняет и по настоящее время инженер-механик Николай Павлович Бакулин. Колористом более 20 лет состоит Василий Адольфович Ферман, а заведующим фабрикою около 35 лет — Павел Александрович Успенский. Ткацкая же фабрика находится под руководством Ивана Федоровича Лебедева и Александра Афанасьевича Рубцова, а механической частью всей фабрики руководит более 20 лет Гавриил Дмитриевич Афанасьев.
Еще при жизни отца Александра Ивановича, Ивана Никоновича, заведующим коммерческой частью мануфактуры был Иван Алексеевич Шагурин, который эту должность и по настоящее время занимает с успехом. Ему в течение почти шестидесятилетней службы пришлось быть главным сотрудником по коммерческой части при трех поколениях семьи Гарелиных, т.е. при основателе мануфактуры Иване Никоновиче, при его сыне — Александре Ивановиче и теперь при внуке основателя — Александре Александровиче, так что большую долю заслуг в достигнутом мануфактурою финансовом успехе с правом можно отнести Ивану Алексеевичу Шагурину.
При фабрике имеются: ясли, родильный приют, богадельня, школа, библиотека и театральный зал для рабочих, во главе этих учреждений стоит почти четверть века супруга Александра Ивановича, Мария Александровна Гарелина.
Ч. М. Иоксимович
II
Гарелин Иван Никонович, потомственный почетный гражданин, основатель фирмы «Товарищество мануфактур Ивана Гарелина с сыновьями» в городе Иваново-Вознесенске. Родился в 1821 году, скончался в 1884 году.
Иван Никонович в течение многих лет состоял гласным уездного и губернского земства, городским головою города Иваново-Вознесенска, членом Владимирского мануфактурного комитета и во многих других общественных и просветительных учреждениях. Он был видным общественным деятелем города Иваново-Вознесенска, на пользу коего вложил много инициативы и личного труда.
Гарелин Александр Иванович, Мануфактур-Советник, учредитель директор-распорядитель фирмы «Товарищество мануфактур Ивана Гарелина с сыновьями», известный общественный деятель города Иваново-Вознесенска, почетный мировой судья Шуйского судебного округа, директор Шуйского уездного попечительства детских приютов.
Имя Александра Ивановича, как общественного и торгово-промышленного деятеля, пользуется широкой известностью и большим уважением мире отечественной промышленности.
Производства: ткацкое, отбельное и ситценабивное. На фабриках занято свыше 4 500 человек рабочих. Вырабатывает фабрика в год до 2 200 000 кусков ситца набивного и тканей.
При фабриках имеются: приемный покой на 45 кроватей, училище н 250 человек, колыбельная на 100 детей, ясли на 80 детей, свыше 100 квартир для служащих, столовая и кухня на 2 000 человек, довольство которым товарищество дает безвозмездно. Фабрика по своему техническому оборудованию, а также в отношении быта рабочих занимает отечественной промышленности одно из первых мест.
Горбуновы
Основателем товарищества мануфактуры братьев Григория и Александра Горбуновых в 1826 году был дед учредителей товарищества, крестьянин Костромской губернии Нерехтского уезда села Широкова Осип Афанасьевич Горбунов, родившийся в 1780 году. После его смерти (1845 год) начатое им дело продолжали вести его сыновья, Андрей Осипович и Климент Осипович, а от последнего, умершего в 1859 году и оставившего капитал около 35 000 рублей, оно перешло к его сыновьям: Григорию, Александру и Максиму Климентьевичам.
В начальном своем периоде промышленная деятельность вышеназванных лиц выражалась в производстве на нескольких ручных станках у себя дома, средствами своей семьи, а затем стали отдавать купленный материал — пряжу — в работу окрестным ткачам-кустарям.
Для такой обработки пряжи в сельце Киселеве Нерехтского уезда Костромской губернии, куда семья переехала из родного села Широкова, были выстроены клеилка и сновальное помещение, где все работы производились исключительно ручным способом.
Производство ткани в таком виде год от году развивалось все больше и больше и в 1868 году достигло до 73 000 кусков на сумму около 330 000 рублей, причем работа производилась только в течение шести осенних и зимних месяцев; участвовало в этой работе до б 000 семейств.
Главным руководителем дела в этом периоде (1859-1869) и затем в последующее время был умный, энергичный старший сын Климента Осиповича — Григорий Климентьевич.
Помимо продажи миткаля в суровом виде, часть миткаля отдавалась на ситценабивные фабрики в набивку под ситец и продавалась в Москве, где имелся постоянный амбар, а также и на ярмарках Нижегородской, Симбирской и Ростовской.
Видя такой успех в своих делах, руководители предприятия осуществили давно лелеемую мысль об устройстве механическо-ткацкой фабрики; таковая и была выстроена в конце 1869 года в сельце Киселеве на 112 станков.
На этих 112 станках было занято 150 человек, и за год было выработано, считая и раздачу пряжи на дома, всего около 70 000 кусков на сумму до 350 000 рублей, причем на механических станках работа производилась круглые сутки, в три смены.
В 1872 году фабрика имела уже 392 станка и около 500 рабочих.
Стоимость годового производства по данным 1872 года достигала уже около 600 000 рублей.
Сравнивая оборот 1869 года, когда работа производилась ручным способом, и оборот 1872 года, когда работали на механических станках, ясно можно видеть, какой быстрый рост производства дало введение паровой движущей силы.
Такое усиленное расширение производства предприятия, связанное с крупным увеличением оборотов, побудило участников дела реорганизовать само торговое дело, и вот, в 1872 году, единоличное предприятие преобразовывается в «Торговый дом братьев Григория, Александра и Максима Горбуновых».
В 1876 году оборот увеличился до 1 250 000 рублей, а в 1879 году была приобретена в собственность ранее находившаяся в аренде механическо-ткацкая фабрика братьев Кучиных во Владимирской губернии Ковровском уезде при селе Колобове, на которой было 428 механических станков.
Такое увеличение производства заставило участников торгового дома преобразовать его в паевое товарищество 1882 года с основным капиталом в 2 000 000 рублей.
Все паи были размещены между ближайшими родственниками учредителей — Григория и Александра Климентьевичей Горбуновых.
К этому времени на обеих фабриках товарищества было уже 1 464 механических станка; выработка миткаля достигла 649 000 кусков; рабочих было около 2 000 человек.
Через 10 лет, т.е. в 1892 году, станков было уже 1 650, количество рабочих 2 900 и годовой оборот достиг 3 800 000 рублей.
До 1892 года предприятие работало миткаль из покупной пряжи.
Значительная переплата за пряжу прядильщикам, громадная зависимость от них побудили руководителей дела — Григория Климентьевича Горбунова и ближайшего его, в то время, сотрудника Василия Александровича Горбунова, заменившего в 1889 году отца своего, Александра Климентьевича, устроить в 1892 году собственную бумагопрядильную фабрику.
В этом году был выстроен при Киселевской ткацкой фабрике новый корпус на 60 000 бумагопрядильных веретен: оборудовано было первоначально только 25 000 веретен.
Время постановки этих веретен было выбрано очень своевременно; цена на пряжу с начала 1892 года пошла на повышение, что дало возможность уже в следующем году сделать первое увеличение количества веретен еще на 30 000.
Ч. М. Иоксимович
Зимины
Родоначальником товарищества Зуевской мануфактуры И. Н. Зимина был крестьянин деревни Зуева Московской губернии Богородского уезда Семен Григорьевич Зимин (1760-1840), который в конце 18 века имел небольшое шелкоткацкое ручное заведение. С ним вместе работали его три сына: Никита (1791-1866), Иван (1799-1885) и Куприян (1805-1855) — до 1838 года, когда перед кончиною Семена Григорьевича последовал выдел Ивана и Куприяна, которые завели самостоятельно небольшую ручную бумаготкацкую фабрику. Никита Семенович между тем продолжал отцовское шелковое дело до пятидесятых годов, когда приступил к ткачеству бумажных тканей, а в 1858 году уже завел и крашение пряжи, а затем и тканей в красный адрианопольский цвет, называемый еще и пунцовым. После его смерти его сын Иван Никитич (умер в 1887 году) начал очень быстро расширять и улучшать производство, а именно: пунцовое крашение и ситцепечатание. Им в 1868 году предприятие было переименовано в «И. Н. Зимина»; а в 1884 году им же создано товарищество на паях под названием «Товарищество Зуевской мануфактуры И. Н. Зимина».
Сыновья Ивана Никитича: Леонтий (умер в 1913 году), Григорий, Иван, Сергей и Александр, а также сыновья Леонтия Ивановича: Николай, Иван, Алексей, Сергей, Александр, Владимир и Василий — оказались достойными своих предков и с 1897 года, кроме ситценабивной фабрики в Зуеве, основали бумагопрядильно-ткацкую фабрику при станции Дрезна Московско-Нижегородской железной дороги и приступили к выработке, кроме ситцев и кумача, и других бумажных тканей, так что в настоящее время годовое производство их .фабрик достигает 13000000 рублей при 4500 рабочих. На фабриках имеется 100000 прядильных и 1 600 крутильных веретен и 2 300 механических ткацких станков.
Как мы уже упомянули при описании товарищества Зуевской мануфактуры И. Н. Зимина, основателями этой мануфактуры были сыновья Семена Григорьевича Зимина Иван и Куприян, которые выделились от остальных братьев в 1838 году и самостоятельно начали работать на ручных станках разные бумажные ткани, а также имели раздаточную контору для выдачи пряжи кустарям.
В пятидесятых годах кумачное производство было перенесено на родину Зиминых из города Александрова Владимирской губернии, и Зимины взяли пример с фабрикантов Новосадова и Брызгалова, которым первоначально сами отдавали пряжу для крашения в красный адрианопольский цвет.
После смерти (1855 год) Куприяна Семеновича делами управлял ею старший брат Иван, который вследствие расширения производства в 1867 году вместе со своим сыном Макарием (1844-1871) и племянниками Петром, Яковом и Филиппом Куприяновичами открыл Торговый дом под фирмою «Хлопчатобумажная мануфактура, Торговый дом Ивана Макаровича, Петра Яковлевича и Филиппа Зиминых». При его жизни, т.е. в 1868 году, была основана недалеко от Зуева Подгорная механическая ткацкая фабрика, а в 1876 году и черная красильня.
После кончины Макария Ивановича его заменили в делах сыновья Иван и Николай (1868-1909) Макаровичи. Последний был инженером-механиком, и при нем в 1908 году пущена в ход бумагопрядильная фабрика.
Теперь во главе Торгового дома находятся Яков и Филипп Куприяновичи и их племянник Иван Макарович. На фабриках работают 17 072 прядильных с 1 112 крутильными веретенами и 758 механических ткацких станков при соответствующем количестве красильных и отделочных машин. Годовое производство около 2 миллионов рублей при 880 рабочих.
Ч. М. Иоксимович
Карзинкины
В 1857 году И. А. Карзинкин купил «Ярославскую Большую мануфактуру» и сразу же построил новую фабрику на 40 000 веретен, в 1878 году прибавлено 70 000, а три года спустя прибавлено еще 57 000. В 1887 году было приступлено к постройке новой ткацкой фабрики, так как «старая» фабрика была основана еще в 1868 году. С этих пор мануфактура постоянно расширялась, так что в начале 1914 года товарищество мануфактуры имело 309 954 прядильных и 10 804 крутильных веретена при 1 912 ткацких станках. По количеству веретен прядильная фабрика занимает 2-е место в России. Годовая выработка пряжи около 850 000 пудов, а тканей около 500 000 000 аршин, что составляет подсчет ценности приблизительно 18 миллионов рублей. Число рабочих доходит до 11 300 человек. Состав нынешнего правления: Александр Андреевич Карзинкин, Михаил Сергеевич Карзинкин и Николай Васильевич Скобеев. Управляющим фабрикою состоит Алексей Флегонтович Грязнов, который является преемником профессора Семена Андреевича Федорова. Имущество за вычетом погашения, которое в балансе не обозначено, при земельном и лесном фонде в 71 774 десятины, оценивается в 2 292 300 рублей.
Первые годы «Ярославская Большая мануфактура», как все тогдашние русские фабрики, работала на иностранных хлопках, по преимуществу — американских; затем, когда, после присоединения Туркестанского края и покорения Хивы (в 1873 году), на русских хлопковых рынках начал появляться среднеазиатский хлопок, товарищество тотчас же обратило на него свое внимание и начало применять у себя на фабрике.
Вначале вся торговля среднеазиатским хлопком производилась в Оренбурге и, отчасти, в Нижнем Новгороде.
Ряд покупок среднеазиатского хлопка ознакомил «Ярославскую мануфактуру» с его техническими свойствами и выдвинул вопрос о более широком применении его вместо заграничного: результатом этого последовало решение товарищества завязать непосредственные сношения для покупки хлопка в местах его произрастания — в Хиве, Бухаре, Ташкенте Коканде и прочее.
Первая попытка сделанная в этом направлении, относится к 1880-1881 году, когда товарищество командировало уполномоченное лицо Н. В. Скобеева, впоследствии долгое время управлявшего среднеазиатскими делами товарищества, для непосредственной покупки хлопка в названных местах.
Таким образом, эту первую попытку к созданию непосредственных сношений с внутренними хлопковыми рынками Средней Азии справедливо можно считать началом возникновения среднеазиатского дела, принявшего впоследствии, в связи с возникновением собственных хлопковых плантаций и целой сети хлопкоочистительных заводов, контор, покупных и складочных пунктов, такое широкое развитие и многосложную организацию, что по размерам и денежным оборотам своим дело это могло бы представлять не вспомогательную отрасль, а совершенно самостоятельное торгово-промышленное предприятие.
Несколько позднее товарищество устроило собственные хлопкоочистительные заводы. Устройство этих заводов, помимо коммерческих, заключается в свойствах местного (из туземных семян) среднеазиатского хлопка и в способе очистки, резко отличающих его от американского хлопка.
Дело в том, что природный среднеазиатский хлопок, выращенный из «местных семян», созревая, не открывает своих коробочек, заключающих в себе волокно (американский же открывает), почему с полей собирается не прямо хлопок-сырец (как в Америке и Египте), а срываются самые коробочки, известные в Средней Азии под именем «гузы».
Коробочки эти, для того чтобы добыть из них хлопок-сырец, необходимо раскрыть, кожуру скорлупы отделить, волокно же сырец направить для дальнейшего очищения от семян.
Возникновение хлопкоочистительных заводов товарищества началось с приобретения в 1885-1886 годах в разных хлопковых центрах (в Ташкенте и Ферганской области) земельных участков для устройства контор и складов и установки для них ручных (винтовых) прессов для запрессовывания покупаемого хлопка в кипы для отправки в город Ярославль.
Первые заводы товарищества появились в Ташкенте, Коканде, Намангане и Андижане, а затем в Хиве, Бухаре, Чарджуе и Мерве. Каждый завод содержал известное количество джин (машин для очистки хлопка, т.е. отделения волокна от семени) и винтовые прессы для прессовки хлопка в кипы.
Параллельно с организацией в Средней Азии хлопкоочистительного дела, высокие технические достоинства волокна хлопка, выращенного в Средней Азии из американских семян, выдвинули, в свое время, вопрос о создании в Средней Азии культуры хлопка из американских семян. Инициатива дела принадлежала как правительственным органам края, так и первым русским хлопководам: было устроено несколько казенных и частных опытных плантаций, для коих семена выписывались непосредственно из Америки. Товарищество «Ярославской Большой мануфактуры» не замедлило создать собственные плантации, преследовавшие цель культуры американского хлопка не только для потребностей своей фабрики, но и для распространения хороших семян среди туземного населения, независимо от раздачи товариществом настоящих американских семян, выписываемых им для этой цели из Америки значительными партиями.
В 1900 году, по прошествии 18 лет со времени первого шага товарищества в Средней Азии, дела его в этом крае представляются в следующем виде.
Общая площадь земельных владений товарищества в Средней Азии, занятых хлопковыми плантациями, достигает свыше 2 750 десятин, из них наиболее крупные участки вблизи города Андижана (Андреевский хутор) (1 000 десятин) и вблизи города Ходжента (1 300 десятин).
Далее, общее число хлопкоочистительных заводов, находящихся в различных пунктах Средней Азии — 12.
Общее число джин для очистки хлопка, находящихся на этих заводах — около 70, с более чем 4 500 пилами; при них около 15 винтовых и гидравлических прессов; общее количество паровой и водяной силы, расходуемой для движения джин и прочих механизмов хлопкоочистительных заводов, около 250 инд. сил; продуктивность всех заводов, при настоящих условиях работы, — около 6 000 пудов чистого волокна в сутки.
Далее, кроме упомянутых собственных заводов, товарищество «Ярославской Большой мануфактуры» арендует б хлопкоочистительных заводов и в трех пунктах имеет собственные прессы для запрессовки хлопка, покупаемого в очищенном виде.
Ч. M. Иоксимович
Коншины
Учрежденное в 1877 году товарищество мануфактур И. Н. Коншина в Серпухове не было новым предприятием: оно явилось продолжением старинного фабричного дела, имевшего уже тогда более чем столетний возраст.
Петр Великий в стремлении поднять производительные силы России принял ряд мер с целью вызвать фабричное производство. Казна сама строила фабрики и заводы и затем передавала их частным лицам, ссужала фабрикантов капиталами, снабжала инструментами и рабочими, выписывала из-за границы мастеров; фабриканты освобождались от государственной службы и податей, иногда им предоставлялась монополия производства.
Благодаря этим мерам, в России возникли казенные заводы (оружейные, горные) и частные фабрики (суконные, полотняные, парусинные). Большинство фабрик сосредоточивалось в той местности, которая теперь называется Центральным промышленным районом: самая природа — менее удобная для земледелия почва, обилие лесов, водные пути сообщения (Волга с притоками, цепь озер) — благоприятствовала здесь переходу к обрабатывающей промышленности.
Именно к этому первому периоду русской фабричной промышленности, приблизительно к середине XVIII столетия, относится и возникновение фабрики Коншиных в Серпухове, изготовлявшей полотно и парусину.
Коншины принадлежали к старинному роду серпуховских посадских людей, известному с половины XVI столетия: фамилия их (Конша) уже упоминается в Серпуховской Сотной книге 1552 года.
XIX век характеризуется быстрым ростом хлопчатобумажной промышленности, занявшей первенствующее положение в России, вызвавшей крупные мануфактуры и сконцентрировавшей в себе огромные капиталы.
Развитие американского хлопководства, применение машин к обработке хлопка сделали бумажную ткань товаром, с которым не могли конкурировать льняные и пеньковые ткани ни по дешевизне, ни по восприимчивости к самой разнообразной раскраске.
Приблизительно до половины XIX столетия все хлопчатобумажное производство России велось на привозной пряже: в России не было прядильных машин, вывоз же их из Англии до 1842 года был запрещен, а ручная пряжа не могла конкурировать с английской машиной; к тому же устройство прядильных фабрик требовало огромных капиталов.
Коншинская фабрика совершила переход к ручной набивке бумажных тканей в самом начале XIX века, именно в 1804-1805 годах.
В 1831 году фабрикант Максим Алексеевич Коншин с сыном уже участвовал в промышленной выставке в Москве и получил за свои изделия первую награду. Мы имеем описание его бумаго-миткальной и набивной фабрики за 1838 год.
Фабрика помещалась в 7 каменных и 14 деревянных строениях, имела 1 400 ручных станов и около 200 набойщицких столов для набивки ситцев, машину для пропуска миткаля, приводимую в движение лошадьми, и 2 000 вольнонаемных рабочих, работавших на самой фабрике и в уездах (ткачи). Пряжа выписывалась из Англии и раздавалась кустарям для ткачества.
Фабрика набивала в год 54 000 вытканных ими полотен в ситец, покрывала и платки, на сумму 1 200 000 рублей ассигнациями со сбытом их в самом Серпухове.
Преемник Максима Алексеевича, Николай Максимович Коншин, расширил фабрику, доведя к 1840 году число станов до 2 000 при 300 набойщицких столах и число рабочих до 2 1/2 тысяч; выработка составляла около 100 000 кусков на сумму до 500 000 рублей серебром.
При нем же, в 1844 году, была устроена красильня для крашения как тканей, так и пряжи. Фабрика занимала 10 каменных и 20 деревянных строений. Закупка пряжи производилась непосредственно в Англии, а сбыт изделий — в Серпухове, Москве и на Нижегородской ярмарке.
Отмена запрещения на вывоз английских машин, высокая пошлина на привозную пряжу, развитие техники в России создали в середине XIX столетия русскую прядильную промышленность.
В 1848 году при Коншинской мануфактуре устроено было прядильное отделение, значит, и в этом отношении она была одною из первых. Основателем этой фабрики был тот же Николай Максимович Коншин.
Вот описание прядильной фабрики в первый год ее существования.
Она помещалась в 4-этажном корпусе, имела 205 машин, приводимых в движение паровой машиной (1 трепальная, 3 настильных, 50 чесальных, 5 ленточных, 30 банкоброшных, 20 ватеров, 34 мюля, 2 пресса, 20 мотовил), и 195 рабочих при 4 мастерах-англичанах; вырабатывала 10 000 пудов пряжи на сумму 162 000 рублей.
В 1852 году число машин дошло до 300 при 1 000 рабочих, с производством 51 000 пудов.
Итак, с 1848 года ткани работались частью уже из собственной пряжи, которая, однако, все еще раздавалась для ткачества кустарям, так как механической ткацкой фабрики еще не было.
В 1853 г. Николай Максимович (родился в 1798 году) скончался, и во главе промышленных дел становится его жена Марфа Филипповна (умерла в 1867 году), при которой фабрики развивались медленно. В начале ее управления на фабриках было 2 300 станков и 290 набойщицких столов с 2 740 рабочими; годичная выработка ситцев равнялась 115 000 кускам. Несмотря на громадный размер фабрики, на ней не было паровых двигателей, и два имевшихся каландра приводились в движение конною силою. В 1854 году на фабриках прибавились 2 водокачки и промывная машина, в 1858 году — 2 отжимные, тоже конноприводные.
1858 год был знаменательным в жизни семьи Коншиных: Марфа Филипповна все принадлежавшее ей имущество передала сыновьям: Ивану (родился в 1828 году, умер в 1898 году), Николаю и Максиму Николаевичам. Иван Николаевич в 1858 году, получив от матери «Старую Мызу» с прядильною и ручною ткацкою фабриками, повел самостоятельное свое промышленное дело, братья же его основали Торговый дом под фирмою «Николая Коншина сыновья».
Так как в настоящее время фирмы И. Н. Коншина уже больше не существует, то позволим себе здесь сказать несколько слов о том, как она закончила свое существование. Те свободные средства, около миллиона рублей, которые получил от матери Иван Николаевич, позволили ему улучшить фабрику в техническом отношении, а затем удачные покупки хлопка в 1863 году, а может быть, впоследствии и другие коммерческие операции сделали его очень богатым человеком. Крепкий, всегда расчетливый, Иван Николаевич боялся смелых шагов и в течение сорока лет продолжал вести свое дело без видимого стремления к его расширению. Умирая бездетным (1898 год), он все свое состояние, превышавшее 10 миллионов рублей, оставил жене Александре Ивановне (родилась в 1833 году, умерла в 1914 году). Ликвидировав промышленное предприятие, Александра Ивановна предалась делам благотворительности: и миллионы остались завещанными на различного рода благотворительные дела.
Лишь в 1859 году, с переходом большей части фабрики к Торговому дому «Николая Коншина сыновья», введены были машины, действующие паром (промывная, отжимная, сушильная, водокачка с отдельной паровой при каждой и красильные барки с 2 паровыми котлами), рядом с прежними, действовавшими на лошадиной силе. Затем число паровых машин постоянно увеличивалось, были поставлены 3 печатные машины, и фабрика перешла с ручной на машинную набивку.
Наконец, в 1861 году Торговый дом «Н. Коншина сыновья» построил механическую ткацкую фабрику в виде 2 каменных 3-этажных корпусов с 473 станками, при одной паровой машине, с 540 рабочими при 5 мастерах и прядильную на 30 000 веретен.
В первый год выработка ткацкой фабрики составляла 27 1/2 тысячи кусков.
Уже с 1848 года, с постройки прядильни, Коншинская мануфактура начала сосредотачивать у себя все отрасли хлопчатобумажной фабрикации, от выработки пряжи до выработки ткани, и принимать тот вид большого и «комбинированного» предприятия, который составляет отличительную черту русской хлопчатобумажной промышленности.
В 1859 году была перестроена и ситценабивная фабрика, уже не удовлетворявшая своему назначению. Теперь все фабрики были устроены по требованиям современной техники и снабжены английскими машинами при посредстве фирмы Л. Кноп.
С начала семидесятых годов прошлого столетия фабрики перешли в собственность нынешнего главы фирмы Николая Николаевича Коншина, заведовавшего ими и раньше в качестве члена Торгового дома, и с этого времени их деятельность непрерывно развивалась и развивается под его постоянным руководством. Николай Николаевич был деятельнее своих братьев; желая поставить свое дело на надлежащую высоту, он зорко следил за успехами промышленной техники, с этой целью даже был в Англии. Он настойчиво стремился распространять свои товары не только внутри своего отечества, но и за его пределы. Общее содействие русской промышленности и торговли за развитие торговых сношений России с Персией присудило в 1890 году Николаю Николаевичу «Алексеевскую» медаль; которая была первою и единственною.
В 1882 году, в воздание заслуг на поприще отечественной промышленности в течение двухсот лет, род Коншиных возведен в потомственное дворянство.
В 1877 году предприятие преобразовалось в паевое «Товарищество мануфактур Н. Н. Коншина в Серпухове» с основным капиталом 3 000 000 рублей. К этому времени фабрики (строения и машины) представляли уже стоимость 1 ? миллиона рублей и лесные владения — в 500 тысяч рублей; производительность их равнялась 105 000 пудов пряжи, до 500 000 кусков сурового товара и около 300 000 кусков готовых тканей (часть миткаля продавалась суровьем, без переработки).
В 1885 году товариществом приобретена от Н. Н. Коншина отдельная красильно-отделочная (аппретурная) фабрика, а в 1898 году, в дополнение к прядильно-ткацкой фабрике, построена еще новая ткацкая.
Продолжая все расширяться, товарищество Н. Н. Коншина за десятилетний период времени — с 1897 года по 1906 год включительно — приобрело новых машин на 4 000 000 рублей и воздвигло новых построек на 3 200 000 рублей, построив и оборудовав за это время: новую ткацкую фабрику, новую электрическую станцию, огромные корпуса для беления и отделки товара и для печатных машин.
В 1898 году увеличен основной капитал до 6 000 000 рублей и выпущен облигационный заем в 3 000 000 рублей.
В 1900 году выпущен дополнительный облигационный заем в 1 500 000 рублей.
Ныне оба займа погашены полностью.
В 1911 году основной капитал увеличен до 10 000 000 рублей и выпущен третий облигационный заем в 3 000 000 рублей, из коих в обращении осталось в настоящее время около 2 000 000 рублей.
В 1913 году приступлено к постепенной перестройке большинства фабричных корпусов, оборудуя их по последнему слову техники и переходя на одну центральную электрическую силовую тягу. Для этой цели в 1914 году построена огромная электрическая станция, рассчитанная на 7 000 лошадиных сил для передачи электрической энергии на все 4 фабрики и во все вспомогательные учреждения.
За высокое качество своих изделий товарищество, участвуя почти на всех выставках, получило ряд высших наград до Государственного герба включительно.
В общей сложности на всех фабриках занято одних рабочих, не считая прочих служащих, около 14 000 человек.
Фабрика имеет 62 паровых котла, 55 паровых машин, турбогенераторов, нефтяных двигателей и паровых насосов (всего около десяти тысяч индикаторных сил), 115 000 прядильных веретен, 4 200 ткацких станков, 29 печатных машин, 18 плюсовальных и свыше 300 разных отделочных машин.
Товарищество перерабатывает в пряжу ежегодно свыше 350 000 пудов египетского, американского и русского хлопка и потребляет больше 320 000 пудов пряжи разных номеров, начиная от 2 и кончая 120; ежегодный выпуск товара доходит до 3 000 000 кусков на сумму 30 000 000 рублей.
При фабриках имеются большие спальни для рабочих, оборудованные по всем правилам гигиены, собственные дома с квартирами для служащих, рабочий поселок с 350 отдельными домиками, харчевые лавки с хлебопекарней, делающие миллионный оборот, больницы, школы, чайная с театром, место для гуляний и гимнастики и т.п.
Кроме того, при фабриках имеется еще несколько вспомогательных предприятий, как-то: литейный, кирпичный и лесопильный заводы, слесарные, столярные, щеточная и экипажные мастерские, мельница и проч.
Для снабжения фабрик лесными материалами и топливом товарищество владеет лесными дачами, составляющими в общей сложности около 16 000 десятин, в которых ведется правильное лесное хозяйство. Для подвоза лесного материала товариществом проложена по дачам собственная железная дорога на протяжении около 40 верст. Кроме древесного топлива, товарищество пользуется нефтяными остатками, антрацитом и каменным углем в количестве около 2 500 000 пудов.
Товарищество вырабатывает у себя на фабриках весьма разнообразные ткани, начиная от самых тончайших батистов и сатинов, которые по своему качеству и изяществу успешно конкурируют с заграничными, и кончая самыми обыкновенными грубыми тканями для крестьянского потребления.
Во главе мануфактуры и по настоящее время, несмотря на преклонный возраст, состоит Николай Николаевич Коншин, а директорами правления — Федор Львович Кноп, Николай Александрович Второв, Александр Николаевич Коншин и Андрей Андреевич Ценкер.
За последние 5 лет предприятие давало ежегодно около 20% прибыли, из которой 13% поступали в погашение и 6% в дивиденд.
Ч.М. Иоксимович
Красильщиковы
I
Родоначальником фамилии Красильщиковых является «дедушка Григорий», который еще в начале XIX столетия имел при селе Родниках небольшое красильное заведение, вследствие чего был прозван «Красильщиком». Это прозвище затем осталось как фамилия для всего потомства.
С разорением в 1812 году французами Москвы мануфактурные промыслы Вичугского района, к которому причисляется и село Родники, начали быстро развиваться, и заведение «дедушки Григория» было увеличено прибавкою двух ткацких станков, количество которых к 1820 году было удесятерено, а при сотрудничестве сыновей, Ивана и Михаила, «дедушка Григорий» учредил и контору для раздачи пряжи на работу по домам небольшим мастеркам.
Так как остальные братья Ивана и Михаила не хотели усердно заниматься делами, то в 1820 году последовал раздел семьи «дедушки Григория»: Иван Григорьевич делается основателем нынешней фирмы «Товарищество мануфактур наследников Михаила Ивановича Красильщикова», а Михаил Григорьевич — родоначальником упомянутой фирмы.
Развитию ткацко-красильного заведения Михаила Григорьевича очень много способствовал его сын Антон Михайлович, который всю свою жизнь (1810-1867) посвятил делам своей фабрички. В конце его жизни, когда разразился, вследствие Американской войны, промышленный кризис, дела чуть-чуть пошатнулись, но их спасла, главным образом, энергичная и трудоспособная невестка Антона Михайловича и жена первого его сына Михаила Антоновича — Анна Михайловна, дочь небольшого фабрикантика из соседней деревни Репина — Михаила Хонина. Эта умная женщина сумела сперва вместе с мужем дать большой размах своей фабрике устройством механической ткацкой фабрики. Оставшись в 1875 году вдовою с малолетними детьми, Анна Михайловна перевела все дело на свое имя и блестяще вышла из тех тяжелых условий, в каких находилась в то время фабрика. При помощи брата своего Парфения Михайловича Хонина она восстанавливает кредит предприятия и даже приобретает у своего родственника Ф. Иванчикова остановившуюся ситценабивную фабрику, которая и поныне бездействует.
В 1888 году достигает совершеннолетия самый младший сын Антона Михайловича, Николай Михайлович Красильщиков, унаследовавший от матери ее энергию и трудоспособность. Воспитанный на новых началах, Николай Михайлович, став во главе предприятия, сразу освобождает его от старых патриархальных порядков и придает ему новый, современный промышленный характер. Самолюбивая Анна Михайловна сперва пробовала даже противодействовать сыну в его начинаниях, но была вынуждена пойти на уступки. Когда в 1894 году Николай Михайлович задумал основать паевое товарищество ее имени, она приняла в этом участие, но тем не менее, несмотря на блестящий ход фабричных дел, до самой смерти (1902 год) не могла примириться с теми новшествами, которые заводил сын. С уходом Анны Михайловны уходит и ее «правая рука», брат Пар-фений Михайлович, и Николай Михайлович начинает окружать себя людьми с высшим техническим образованием. Первым таким лицом был инженер Леонид Леонидович Фролов, который при помощи отличного практика Исидора Степановича Лимонова становится руководителем красильно-отделочной фабрики. В 1907 году его место занимает член государственной думы инженер-технолог Александр Осипович Горев. Ткацкой фабрикой, когда она была механическою, с 1873 до 1910 года заведовал Павел Петрович Закорюкин. Прядильная фабрика была основана под руководством инженера Петра Христиановича Матиссена в 1898 году, ею он руководил почти 15 лет. Перейдя за смертью И. Ф. Иванчикова на высшую должность — заведующего хозяйственной частью фабрики, руководство бумагопрядильною фабрикою, вместе с ткацкой, он передал инженеру Николаю Борисовичу Рожкову. Помощниками Рожкова в ткацкой фабрике состоят мастера С. П. Закорюкин и М. Д. Алимарин. Коммерческою частью товарищества заведуют Петр и Федор Михайловичи Красильщиковы, но главным руководителем почти сорок лет состоит Степан Никанорович Барков, который начал свою деятельность у Красильщиковых еще в 1867 году. Его помощником в настоящее время состоит бывший руководитель Харьковского склада Василий Петрович Подпальный.
В настоящее время мануфактура имеет 84 652 прядильных и 2 784 крутильных веретена при 3 009 ткацких станках и 8 200 рабочих. Годовое производство достигает 16 миллионов рублей.
Теми новшествами, против которых восставала А. М. Красильщикова, были те культурно-просветительные учреждения, которыми Родниковский район так ярко выделяется среди подобных ему фабричных районов; эти новшества помогли мануфактуре стать в ряды лучших наших мануфактур. Двадцать пять лет тому назад Н. М. Красильщиков определенно и решительно высказал свое глубокое убеждение в преимуществе грамотного и развитого рабочего перед невежественным; и с тех пор он, совместно со своими сотрудниками, неуклонно и последовательно старался внести свет в темную рабочую массу.
Быстрый рост мануфактуры вызвал сильный прилив рабочих, почти возник народный дом, имеющий в настоящее время большое значение, как центр, около которого сосредоточилось большинство просветительных учреждений Родниковского района. Здание народного дома каменное — 74 аршина длиною и 27 аршин шириною; оно заключает в себе четыре зала: чайною на 400 человек, библиотеку-читальню, склад картин, склад-выставку сельскохозяйственных орудий, семян, наглядных пособий по сельскому хозяйству. Народный дом служит местом собраний различных общественных организаций: общества потребителей, общества пчеловодства, благотворительного общества, Малышевского кредитного общества, кружка любителей драматического искусства, любительского церковного хора. Здесь же постоянный синематограф.
Для просвещения взрослого населения фабрики с 1891 года ведутся чтения со световыми картинками. Местом для чтений служит столовая рабочих, в которой устроена постоянная сцена. Заведующим культурно-просветительными учреждениями состоит Василий Александрович Халезов.
В 1903 году кружок местных интеллигентных лиц, при пособии товарищества, организовал общеобразовательные и технические курсы, которым ставилась нелегкая задача — «дать специалисту-рабочему, кроме общего образования, возможность ознакомиться с самой теорией его специальности».
Несмотря на то, что Родниковский фабричный район не занимает, по своим размерам, первого места в Костромской губернии, постоянным и неизменным представителем рабочих в Государственную думу избирается г. Шагов, рабочий с фабрики Красильщиковой, как представитель наиболее культурного рабочего края в губернии.
Основателем фабрики товарищества мануфактуры наследников М. И. Красильщикова был Иван Григорьевич Красильщиков, сын родоначальника всех впоследствии отдельных фабрик в селе Родниках, «дедушки Григория». В начале прошлого столетия Иван Григорьевич, вместе с сыном Михаилом, основал красильно-кубовое заведение. Сын же Михаила Ивановича, Иван Михайлович (с 1801-1855), расширил отцовское красильное заведение и основал ручную ткацкую работу раздачей мастеркам-ткачам, которая была сильно развита его сыном Михаилом Ивановичем (с 1855-1876), в этот же период было положено начало механическому ткачеству, крашению и отделке тканей фабричным путем, к этому же времени относится расширение торговых оборотов на Украине и в Москве посредством скупных товаров и выдачей под набивку миткалей ивановским фабрикам. С 1876 года после смерти Михаила Ивановича руководительницею фабрики и всего дела становится его вдова Елена Ивановна, на правах опекунши над малолетними детьми, после смерти последнего старшего сына Василия Михайловича (1890 год), главной наследницей после брата вступает дочь Елены Ивановны, Ольга Михайловна Щербакова, которая в 1910 году совместно с матерью и зятем Александром Ивановичем Кокоревым, организует паевое вышеозначенное товарищество. Доверенным в Москве состоит Геннадий Михайлович Ладыгин. Его помощником — Константин Дмитриевич Травников. Заведующим фабрикою более 40 лет состоит Александр Васильевич Аверин.
В настоящее время предприятие состоит из механической ткацкой в 263 станка и красильно-отделочной, где годовая выработка разных тканей при 500 рабочих достигает около 1 000 000 рублей.
Ч.М. Иоксимович
II
Семья Красильщиковых в Москве была известна сравнительно мало. Они держались особняком, мало где, в других домах купеческих династий, бывали и, за исключением Серафимы Давыдовны, не были родней старых московских фамилий. Мне эта семья была хорошо известна, так как мой отец сделал в их предприятии свою деловую карьеру. Им принадлежала большая фабрика в селе Родниках.
Работали они одежный товар, который славился своим черным цветом, не линявшим при стирке. Товар их нарасхват раскупался на рынке, и дела их процветали. Их годовой доход исчислялся в миллионах рублей; все три семьи принадлежали к числу самых богатых в Москве. Фирма их называлась «Товарищество Анны Красильщиковой с сыновьями».
К началу текущего столетия Анны Михайловны уже не было в живых. Было три брата: Петр, Федор и Николай Михайловичи. В семье был еще четвертый брат, Иван, не знаю почему, но к делам фабрики он не имел отношения.
В Москве их звали «американцами». В те времена так характеризовали людей с правилами «светского» этикета и обхождения.
В историю русской жизни эта семья должна войти не только ввиду той огромной роли, которую играла их фабрика в хлопчатобумажной промышленности: было и другое основание для того, о котором мало кто знает.
Один из братьев, Николай Михайлович, обладал прекрасным, исключительным по силе тенором. Мне удалось слышать более или менее все знаменитости итальянской оперы. Хорошо помню Мазини, Таманьо, Ансельми, позднее — Карузо. С Фигнером и Собиновым был хорошо знаком лично. Может быть, мало кто мне поверит, но я утверждаю, что такого голоса, как у Красильщикова, ни по красоте, ни по силе, не было даже у Карузо. Николай Михайлович долго учился в Италии и постиг в совершенстве все требования итальянской школы. Когда он кончил свое музыкальное образование, — если не ошибаюсь, в конце девяностых годов, — то самые знаменитые импресарио предлагали ему какие угодно контракты, для гастролей по всему миру. Он никогда не соглашался. Причин было две: во-первых, несметное богатство делало для него неинтересной материальную сторону этого дела, но было и нечто худшее: у него был «трак» и он не мог петь публично. Ряд попыток, им предпринятых, кончились для него неудачно.
Николай Михайлович был в приятельских отношениях с моим отцом. Он и его жена бывали у нас; бывали и мы у них, в доме на Моховой (бывшей Базановке), где они жили последнее время. Он часто пел, но никогда в той комнате, где сидели слушатели: он уходил в соседнюю, часто темную, если дело было вечером, — и пел оттуда, и я скажу, что никогда после я не слышал ничего подобного; в особенности было хорошо, когда он пел из итальянской оперы. Он был убежденный «итальянец». У него был необычный авторитет в московских оперных кругах. Многим, начиная с Неждановой и Собинова, он давал уроки и наставления, всегда, конечно, бесплатно. Собинов мне говорил, что никакие советы не были для него так ценны, так полезны, как именно советы Николая Михайловича.
Я помню один поразивший меня случай. Это было в Кисловодске, в 1917 году. Мы жили вместе в пансионе и однажды пошли вместе же в оперу. Шел Риголетто, и герцога пел Д. А. Смирнов, артист Московского Большого театра, — тоже один из его учеников. Мы сидели в первом ряду, рядом со сценой. Смирнов все время смотрел на своего учителя, который всячески ему помогал, жестом и иногда даже голосом. Смирнов пел как никогда и имел огромный успех.
Мне иногда за рубежом приходилось вспоминать Н. М. Красильщикова. Я чувствовал, что не всегда доверяют моей памяти. Но раз я нашел свидетеля — светлейшего князя П. П. Волконского, бывшего русского дипломата при Ватикане, который хорошо знал Николая Михайловича и даже ему аккомпанировал. У него о Николае Михайловиче приблизительно такие же, как у меня, воспоминания.
П. Бурышкин
Куваевы
Основателем товарищества Куваевской ситценабивной мануфактуры в городе Иваново-Вознесенске был Яков Ефимович Куваев (1756-1833). который еще в 1817 году имел небольшую фабрику с ручной выработкой ситцев, которая продолжалась до 1857 года. После смерти Якова Ефимовича в 1833 году фабрикой продолжал управлять его сын Иван Яковлевич, а с 1847 года сын последнего Харлампий Иванович Куваев (1827-1867) Под руководством этих двух лиц, а особенно при Харлампии Ивановиче дело расширилось, чему немало содействовал умный и дельный управляющий фабрикою Евграф Александрович Попов, который и после смерти Харлампия Ивановича Куваева немало поработал на расширение предприятия.
Нужно заметить, что еще в 1841 году была поставлена первая одноколерная печатная машина с конным приводом, а к 1847 году перротина для набивки ситцев в четыре колера, в 1853 году была прибавлена трехколерная печатная машина.
В 1857 году на фабрике была поставлена первая 10-сильная паровая машина и паровой котел; с этого времени ручная выработка ситцев постепенно стала сокращаться и заменяться машинной.
К 1874 году производство ситцев на фабрике выросло до 120 000 кусков в год. С 1874 по 1887 год число печатных машин было увеличено до 8-ми, устроены красильное, отбельное и другие отделения фабрики; производительность фабрики быстро поднималась.
После смерти И. X. Куваева в 1865 году фабрика перешла по наследству к его жене Екатерине Осиповне Куваевой, а затем к ее дочери Надежде Харлампиевне Бурылиной, урожденной Куваевой. С 1872 года фабрикою управляет старший сын фабриканта Геннадия Диадоровича Бурылина и супруг Надежды Харлампиевны, Николай Геннадиевич Бурылин, которым вместе с Надеждой Харлампиевной в 1887 году было учреждено паевое товарищество с основным капиталом в один миллион рублей, увеличенным в 1912 году до пяти миллионов за счет других капиталов, без дополнительных со стороны пайщиков взносов.
Ч.М. Иоксимович
Кузнецовы
Матвей Сидорович Кузнецов имеет четыре завода, которые находятся в Тверской губернии, в Риге, Харьковской губернии и в селе Дулево. Фирма эта существует с начала нынешнего столетия и начало имела в Гжели, откуда в 1832 году дело было переведено в Дулево. С этого года оно постепенно расширялось, и ныне все заводы вместе вырабатывают до 50 000 000 штук посуды, при обороте фирмы в 4 000 000 рублей. Рабочих на всех заводах до 5 000 человек при заработке от 8 до 45 рублей (заработок исключительно сдельный). На разных заводах, в силу местных условий, рабочие помещаются или в хозяйских, прекрасно обставленных помещениях, или же в собственных домах, поставленных некоторыми на хозяйской земле. Для удобства рабочих при фабриках имеются церкви, школы, больницы, родильные приюты и магазины с продажею жизненных припасов и вообще всего необходимого для рабочего по ценам, утвержденным фабричными инспекторами.
Каждая из фабрик распланирована возможно не только что не скученно, но прямо раздельно, так что корпуса стоят частью между садов, а частью и прямо окружены лесом. При этом на тех фабриках, что стоят не в городе, а на землях владельца, какие-либо заведения с продажею спиртных напитков никогда не допускались и допущены не будут.
Из массы разнообразных предметов, вырабатываемых фабриками, нельзя не остановиться на терракотовых фигурах, вырабатываемых от величины туалетных вещиц и кончая статуями в рост человека; кроме того, ввиду моды на русские древности, фабрики за последнее время занялись производством изразцовых печей, каминов, полов, погодков и других цветных украшений, со строгим соблюдением древнерусского стиля. При этом цены на эти высокохудожественные произведения далеко не из высоких, например: громадный камин в стиле XV или XVI столетия стоит около 300-400 рублей. В то же время, ввиду того, что электричество приобретает все большее и большее применение, фабрики начали в массе производить телеграфные, телефонные и вообще электрические изоляторы, имея на них постоянные казенные заказы.
Материалы заводы получают преимущественно русские (глина 1 000 000 пудов, пополам русская и иностранная, апока, песок и алебастр — 400 000 пудов русские, шпат и кварц — 200 000 пудов финляндские и норвежские, дрова и торф свои, а уголь часть русский и часть английский), но часть и иностранные.
Кварц и шпат (каждый отдельно) обжигаются по восемь часов, затем измельчаются жерновами; но жернова не в состоянии измельчить до подобия муки, что достигается тем, что во вращающиеся барабаны, выложенные фарфоровыми плитками, кладут шпат или кварц, и небольшие фарфоровые шарики, величиною с волжский орех. Из барабанов получается порошок, по которому трудно предполагать, что он за сутки назад имел вид твердого кварца.
Затем, смешав оба порошка и прибавив столько же глины (русской и английской), все вместе смешивают в чанах с водою. После двух часов размешивания смеси полученную массу передают, при посредстве спуска и насоса, в зажимы (прессы), из которых получается тестообразная масса, до употребления лежащая в кладовых, от 3-х до 6-ти месяцев, для вызревания. Чем дольше масса вызревает, тем она лучше. Взяв вызревшую смесь, подмастерье, на вертикальном станке, делает из нее блины, эти последние идут на другие станки, где опять-таки машинными формовками и ножами им даются формы тарелок, чайников, чашек и проч. Само собою разумеется, что сложные вещи, как чайники, вазы и т.п., проходят не одну формовку, а составляются из нескольких частей, да и вообще каждая вещь проходит приблизительно до 18 человек. Сформованная вещь сушится в этих же залах, кстати сказать, очень высоких, очень светлых, а по вечерам освещаемых электричеством. Обсохнувшие вещи (в этом виде они называются бисквитом) идут в капсюлях, из огнеупорной глины, в горно, для первого обжига. Температура горна до 3000 °F. После горна, в котором бисквит остается 30 часов, ему дают остыть и обливают глазурью (состав тот же, но жидкий, как густые сливки) и опять ставят в горно для обжига. После второго обжига получается белый фарфор, который, после сортировки, переходит в живописное отделение. Здесь (большинство рисовальщиц-женщин), что ни стол, то особый вид и характер рисования: одни рисуют только контуры, другие только ободки, третьи вписывают цветы в контуры, четвертые заняты переводом рисунков, посредством деколькамани и т.д. После первого рисунка фарфор идет, здесь же в печи, для укрепления красок, печи эти называются муфлями. Смотря по сложности рисунка вещь бывает в печах от одного до шести и семи раз. При этом надо заметить, что искусство живописи по фарфору имеет свою особую трудность: краски при рисовании совершенно не похожи на те, что будут по выходе из печи, следовательно, художник, налагая тень или колер, должен принимать во внимание степень перемены или, так сказать, степень упорности каждой краски. В рисовальной рисовальщики и рисовальщицы большею частью из учеников рисовального класса, устроенного фабриковладельцем при имеющихся на заводах, школах. Школы эти двухклассные, третьего разряда, с несколькими параллельными отделениями. Как учеников школы, так равно и желающих из подростков заводов, ввиду облегчения будущей воинской повинности, обучают строю и занимаются с ними врачебною гимнастикою. Вообще можно заметить со стороны Матвея Сидоровича Кузнецова все усилия к улучшению и облегчению как быта, так и труда рабочего. Фабрика за высокое качество своего производства имеет два Государственных герба, несколько золотых медалей и почетных отзывов как русских, так и иностранных. (Одна из последних золотых медалей фабрикою получена на Парижской Всемирной выставке 1889 года.)
Д.И. Шишмарев
Локаловы
В скором времени после перехода знаменитой Ярославской мануфактуры при новых хозяевах г. Карзинкиных к выработке хлопчатобумажных тканей вместо льняных в 1871 году основывает в 42 верстах от города Ярославля новую льноткацкую фабрику известный льноторговец из села Великого Ярославской губернии, Алексей Васильевич Локалов. Этот русский самородок еще в начале второй половины прошлого столетия раздавал пряжу крестьянам, которые ткали для него полотно на своих домашних станках, которое он белил и отделывал, так что в непродолжительном времени он выпускает на рынок «локаловское полотно», которое во всех отношениях если не превосходит, то безусловно является равным по качеству известному «ярославскому полотну» — этой гордости нашей отечественной льняной промышленности. В шестидесятых годах Алексей Васильевич для получения безукоризненной белки устраивает при селе Гавриловой Яме на берегу реки Которосли белильную фабрику, а по приглашению в 1870 году известного тогда льнопрядильщика Виталия Осиповича Кувшинникова он создает и льнопрядильную на 8 000 веретен. При Виталии Осиповиче Кувшинникове сделано начало и механического ткачества. Сын основателя Александр Алексеевич еще при жизни отца (Алексей Васильевич скончался в 1874 году) оказался достойным заместителем, так как Алексей Васильевич часто отсутствовал. При нем была не только расширена механическая ткацкая, но созданы большая прядильная и отделочная фабрики, а в 1888 году им же было основано паевое товарищество с основным капиталом в 1 ?, миллиона рублей, после чего он вскоре и скончался в 1890 году.
Его наследники зятья — Владимир и Леонид Георгиевичи Лопатины, ибо у Александра Алексеевича не было мужского поколения, продолжали с успехом Локаловское дело до 1912 года, когда его продали хлопчатобумажникам и банкирам братьям Рябушинским. В этот момент мануфактура имела 19 364 веретена мокрого прядения, 996 веретен сухого прядения и 312 крутильных при 934 механических ткацких станках и при полном комплекте отделочных машин. Общее пространство земли, занятою фабрикою, составляет около 82,5 десятин, и, кроме того, при фабрике имеется лесных дач до 3 500 десятин. Фабрика вырабатывала ежегодно около 140 000 пудов пряжи номеров от № 2 по № 150 и выделывала до 212 000 кусков полотняного и салфеточного товара на сумму до 4 000 000 рублей. Работой на фабрике занято всего 3 475 человек, из коих взрослых мужчин — 1 530, женщин — 1 649 и подростков обоего пола — 178.
С переходом мануфактур к братьям Рябушинским приступлено к расширению всех отделов, а для ткацкой выстроен особый одноэтажный с верхним светом корпус. Установка новых машин еще не закончена.
Ч.М. Иоксимович
Малютины
Раменская фабрика «П. Малютина сыновья», в течение целого полустолетия славившаяся как своим техническим совершенством, так равно и особенными заботами по благоустройству быта рабочих, имеет во многих отношениях интересную историю. Когда в двадцатых годах прошедшего столетия в России стала нарождаться мануфактурная промышленность, князь Владимир Сергеевич Голицын в своем имении, на берегу озера при селе Раменском Бронницкого уезда Московской губернии основал большую барскую фабрику. Отсутствие технических познаний у предпринимателя, с одной стороны, и подневольный труд, с другой — привели к печальным результатам: дело, как и на всех барских фабриках, несмотря на бесплатный труд, шло плохо, убыточно; в течение 6-7 лет фабрика дважды выгорала. Сознав свое бессилие, как фабриканта, князь Голицын в середине тридцатых годов фабрику вместе со всеми рабочими сдал в аренду некоему Хайлову, в руках которого она пробыла тоже недолго.
В 1843 году Раменская фабрика перешла в аренду к братьям Михаилу, Павлу и Николаю Семеновичам Малютиным. Главным руководителем всех фабричных дел был П. С. Малютин (1792--1860), который сумел и подневольного крестьянина приохотить к работе. Управление техническою стороною Раменской бумагопрядильной фабрики, как и на всех почти фабриках того времени, находилось в руках англичан. Будучи человеком незаурядного ума и крепкой воли, Павел Семенович не мог питать симпатии к иностранному элементу, да еще далеко не первого сорта: в течение 10 лет он сменил пять директоров. Несмотря на противодействие со стороны директора — англичанина, Павел Семенович в 1851 году пригласил к себе на фабрику молодого русского технолога. Это был Ф. М. Дмитриев, только что окончивший курс в Петроградском технологическом институте. Дмитриев, несмотря на юный возраст, вскоре приобрел полное доверие со стороны Павла Семеновича; не прошло и пяти лет, как он уже становится ответственным директором на фабрике, по тому времени значительных размеров. Хорошо поставленное дело, несомненно, приносило большие барыши, но расширять его размеры сверх имевшихся 23 ООО веретен Малютины не находили для себя возможным:
Голицыны не соглашались продать свою фабрику, а Павел Семенович находил для себя рискованным возводить большие постройки на чужой земле; и Раменская фабрика до шестидесятых годов оставалась прежних размеров.
Братья Павла Семеновича были бездетными, и потому после их смерти он становится единственным владельцем фабрики. Кроме тех высоких качеств, которыми обладал сам Павел Семенович как промышленный деятель, успеху дела способствовали в большой мере и умело выбранные непосредственные помощники — сотрудники: Петр Семенович Гальцов и Федор Михайлович Дмитриев. Первый из них был преданнейшим слугою Торгового дома Малютиных; будучи человеком большого ума и такта, он в течение сорока лет был главным руководителем коммерческой части всего предприятия; это положение он занимал, как при самом Павле Семеновиче, так и при его наследниках, до самой смерти (1883 год). Что же касается Ф. М. Дмитриева, то это был замечательный человек и удивительный администратор, у которого не одно поколение инженеров училось искусству управлять большими промышленными предприятиями, который своей работой показал, что русские инженеры нисколько не будут уступать иностранцам, если со стороны наших промышленников они встретят к себе сочувственное отношение, а административная и филантропическая деятельность Федора Михайловича послужила живым образцом для нашего правительства при введении фабричных законов в 80-х и 90-х годах прошлого столетия. Многолетний сотрудник Федора Михайловича по Раменской фабрике Петр Семенович Гальцов называет его «гордостью не только дома Малютиных, но и всего нашего отечества». И действительно, вся научная (с 1869 по 1882 год), как профессора Московского Императорского технического училища, так и практическая его деятельность, как директора Раменской мануфактуры, заключала в себе идею сблизить интересы промышленника с благосостоянием рабочего класса.
Из незаурядных сверстников и сотрудников, Ф. М. Дмитриева и П. С. Гальцова, заслуживает доброй памяти и друг Федора Михайловича — А. А. Филатов, по профессии счетовод и кассир на Раменской фабрике. Усвоив в детстве одну лишь простую грамоту, Александр Алексеевич путем самообразования поднял себя настолько, что интересовался научными вопросами в области естествознания и истории, любил изящную литературу, интересовался философией. Появление в Раменском Ф. М. Дмитриева было праздником, оживлением для Александра Алексеевича; оба они благоговели перед всем чистым, возвышенным. Вскоре друзья идеалисты-практики пришли к мысли о необходимости внести свет в рабочую среду — учредить в Раменском школу для малолетних рабочих. Но для этого нужно было преодолеть немало препятствий, из которых главным было — согласие помещика и затем материальная поддержка Павла Семеновича Малютина. Все было устранено, и 15-го января 1859 года счастливый Александр Алексеевич был уже учителем огромной школы в 250 человек. Ученики делились на 2 смены по 125 человек в каждой. Ежедневные занятия, по 1-2 часа, велись в школе по системе Ланкастера, и, по свидетельству посетившего эту школу профессора М. Я. Киттары, успехи превзошли его ожидания. Несомненно, Раменская школа была знаменательным явлением того времени.
Сеяние разумного, доброго, начатое Ф. М. Дмитриевым и А. А. Филатовым, принесло добрые плоды: вскоре Раменская школа выросла в огромную школу, с 10-20 учителями, для которой Малютины выстроили прекрасное помещение; для надлежащей постановки учебного дела пригласили в руководители одного из видных московских педагогов Н. В. Кашина, который руководил и другою школою Малютиных при их Купавенском химическом заводе. По Раменской школе, как по живому образцу, начали впоследствии устраивать свои школы Морозовы и другие провинциальные фабриканты.
Когда же в 1866 году фабрика с прилежащей к ней землей была куплена наследником Павла Семеновича, Семеном Павловичем, расширение производства быстро пошло вперед; в конце 1868 года в новом здании были пущены в ход 31 116 новых веретен, а в следующем году — 80 ткацких станков. В 1876 году фабрика имеет уже 69 000 веретен и 675 самоткацких станков, количество которых в 1880 году доходит до 1 000 станков, а число прядильных веретен подымается до 98 000 штук; выработка же товаров достигла 268 500 пудов пряжи и 560 000 кусков суровых тканей. Эти последние увеличения фабрики произошли после смерти Семена Павловича.
Громадное по своим размерам и чисто русское дело, Раменская мануфактура была, безусловно, прочною только в руках первого поколения семьи Малютиных у Павла Семеновича и у его первого сына Семена Павловича. Что же касается остальных трех братьев: Михаила, Николая и Павла Павловичей, то в их руках оно больше шло по общему промышленному течению, по инерции данного основателями твердого и верного хода, при содействии таких надежных рулевых, как Ф. М. Дмитриев и П. С. Гальцов, которые твердою и верною рукою направляли доверенный им громадный корабль к намеченной цели. Со смертью этих одухотворителей фабрика резко изменяет весь темп своей жизни и как бы замирает на 10 лет. Так, в 70-х и 80-х годах два старших владельца фабрики Михаил и Николай Малютины были далеки от дел; первый из них, постоянно живя за границею, ограничивал свое участие в делах лишь огромными на себя тратами, так, например, за один 1878 год он сумел прожить 1 395 000 рублей; второй же, хотя и жил в России, но мало интересовался раменскими делами, будучи человеком с большим самомнением, подпадал под влияние льстивых людей, куривших фимиам пред ним, вследствие чего постоянно делал большие ошибки во вред делу.
Ч.М. Иоксимович
Разореновы
Бумагопрядильная, ткацкая, белильная и красильно-аппретурная фабрики Разореновых находятся в селе Тезине Кинешемского уезда Костромской губернии, а небольшое отделение ткацкой фабрики близ села Владычного того же уезда, на левом берегу реки Волги, напротив города Кинешмы.
Основание Тезинских фабрик положил в 1822 году Дмитрий Андреевич Разоренов (скончался в 1850 году), крепостной крестьянин князя Куракина, перешедший в 40-х годах к генералу Павленкову, от которого семья Дмитрия Андреевича за 100 000 рублей получила вольную и около 30 десятин земли. Деятельность Дмитрия Андреевича Разоренова заключалась в том, что он раздавал купленную им пряжу по деревням и выработанный миткаль продавал по ярмаркам.
В 20-х годах сыновья Дмитрия Андреевича — Герасим и Алексей основали каждый отдельно в селе Тезине по сновально-красильному заведению. Первый из них в 40-х годах к красильне прибавил ручную ткацкую, в 1855 году завел паровую машину, а в 1879 году он имел уже небольшую механическую ткацкую.
Эта торговая деятельность Дмитрия Андреевича послужила основанием четырех мануфактур, а именно: товарищества мануфактур Герасима Разоренова и Ивана Кокорева, товарищества Вичугских мануфактур братьев Ф. и А. Разореновых, товарищества Тезинской мануфактуры Николая Григорьевича Разоренова и товарищества большой Кинешемской мануфактуры бывшего товарищества Никанора Разоренова и Михаила Кормилицына.
После смерти Герасима Дмитриевича в 1893 году не осталось мужского потомства; его зять Иван Александрович Кокорев, заведовавший фабрикою Герасима Дмитриевича при конце его жизни, и его дочь Анна Герасимовна Кокорева учредили в 1894 году паевое товарищество с основным капиталом в 2 000 000 рублей, увеличенным за счет других капиталов в 1907 году до 4 000 000. Таким образом, от красильного заведения, основанного Герасимом Дмитриевичем, и ведет свое фабричное начало данное товарищество.
В 1895 году товариществом пущена в ход бумагопрядильная в 13 536 веретен, число которых увеличилось в 1910 году до 83 724, а в 1912 году до 100 296. Ткацкое производство товариществом также сильно развивается: в 1903 году им же была куплена от Торгового дома наследников Набатова небольшая ткацкая фабрика против города Кинешмы с 336 механическими станками, а также была куплена и соседняя с тезин-скими фабриками механическая ткацкая Никанора Разоренова и Михаила Кормилицы на.
В настоящее время прядильная товарищества имеет 100 296 прядильных веретен, из которых лишь 5 472 сельфакторных: ткацкие имеют 3 451 механический станок. Число рабочих в Тезине 6 500 человек, а близ Кинешмы — 650 человек. Товариществу принадлежит разных земельных угодий до 15-ти тысяч десятин. Годовое производство разных бумажных тканей превышает 10 миллионов рублей. Основной капитал товарищества 4 000 000 при запасном в 1 047 000 рублей. Имущества по балансу 4 829 000 при капитале погашения в 3 161 000 рублей.
Правление товарищества состоит из учредителя товарищества Ивана Александровича и его пяти сыновей: Николая, Владимира, Александра, Герасима и Дмитрия. Членами ревизионной комиссии состоят замужние дочери Ивана Александровича: Елена Ивановна Фокина и Анна Ивановна Треумова. За все время существования товарищества только в 1908 году был выдан дивиденд, но это не служит доказательством, что дела товарищества незавидны. За последние 5 лет товарищество имело в среднем 17% прибыли и всю списало в капиталы погашения и запасный, что практикуется и в других товариществах, где пайщиками являются близкие родственники.
Ч.М. Иоксимович
Сапожниковы
Изготовление ярко окрашенных или пестротканых материй относится к глубокой древности. Несомненно, впервые такие ткани появились в Индии, и отсюда уже ткацкое искусство проникло сначала в Персию, а потом и в Византию. Узор из ценного материала, ярко окрашенного шелка, золота и серебра, либо вышивался по гладкой материи, либо ткался по вертикально натянутой основе. В первые века нашей эры высшей степени совершенства ткачество достигло в Персии (в Ширазе), со времени же введения шелка, в VI столетии, Византия в производстве изящных тканей стала широко конкурировать с азиатскими произведениями и давала тон всей Европе до XII столетия. В эти времена почти вся торговля драгоценными тканями, узорчатыми и неузорчатыми, была в руках греков и венецианцев, производивших прекрасные бархатные ткани. Сарацинские ткачи на острове Сицилии долгое время не могли превзойти византийцев в ткацком искусстве, и их материи и одежды, производившиеся в сицилийских королевских мастерских, лишь тогда достигли высшего значения на всемирном рынке, когда в Сицилию было привезено большое число пленных греческих ткачей и когда магометанское искусство соединилось с христианским. Вышитые и узорчатые шелковые ткани того времени сохранились в музеях Европы в виде частей императорских одежд, например, в соборе св. Петра в Риме хранится императорская далматика из византийской тканой парчи Х-XI века. В эпоху Возрождения производство узорчатых тканей прочно обосновалось в Нидерландах и во Франции. При Франциске I братья Гобелины основали свою знаменитую фабрику ковров, и было положено основание шелкоткацкому производству в Лионе.
В начале существования нашего государства парчи и узорчатотканые шелковые ткани привозились к нам отчасти из Византии, а больше из Азии, в чем нас убеждает то, что парча в то время называлась «зарбаф» или «изарбаф» от персидского «зер» — золото и «бафт» — ткань. Введение производства парчи и бархата в России принадлежит второй половине XVI века. Федор Иоаннович, желая завести в Москве шелковую фабрику, выписал из Италии Марко Чипони и для бархатной фабрики отвел ему дом близ Успенского собора. При Борисе Годунове иностранцы уже удивлялись шелковым тканям, выработанным москвичами. Развитие шелкового и парчового производства в значительных размерах относится к царствованию Петра Великого, при котором Апраксин, Шафиров и Толстой завели фабрику шелковой парчи в Петрограде, а Корчагин основал две позументные фабрики в Москве и Петрограде; в 1714 году истопник Милютин на свои деньги устроил шелковую фабрику в Москве, а ямщик Суханов «с товарищи» — в Казани, завели такие же фабрики братья Евреиновы на Посольском дворе, К. Колосов у Сухаревской башни, дворяне российские Лазарь и Петр Лазаревы — близ Златоустова монастыря, а впоследствии в селе Фрянове Богородского уезда.
Что же касается производства металлических нитей, т.е. плащильного, волоченого и пряденого золота и серебра, употреблявшихся в большом количестве для вышивания различных церковных предметов и одежды, то оно в России началось, вероятно, раньше ткачества и стояло на должной высоте. Около 1750 года, при Елизавете Петровне, фабриканты «канительного» дела объявили, что могут удовольствовать Россию без привоза иностранных произведений. Шелк-сырец привозился к нам сначала только из Азии — Китая, Персии и Кавказа.
Парчовое и шелковое производства, пользовавшиеся особенным покровительством царственных особ, в течение всего XVIII века развивались и совершенствовались самобытно; Сенат обязан был зорко следить за состоянием шелковых фабрик, а Мануфактур-коллегия должна была заботиться о привозе для русских фабрик из Китая шелка-сырца. К концу столетия в Москве и в подмосковных селах основалось несколько десятков небольших фабрик парчи; бархата и легких шелковых материй. В начале прошлого столетия в России было уже 200 шелковых фабрик, из которых 175 приходилось на долю Москвы и Московской губернии.
В 1822 году Министерство финансов прислало в Москву машину Жаккарда, которая немедленно была применена к работе шелковых тканей на фабрике купцов Рогожиных и вскоре получила большое распространение. Вследствие этого шелкоткацкое производство сделало огромные успехи, но, к сожалению, многие из наших фабрикантов ограничились копированием французских образцов. Запад не мог дать нам образцов парчи, вследствие чего это производство осталось самобытным, оригинальным, и нигде оно не достигло такого высокого совершенства, как в России.
Шелкоткацкое и парчовое производства свили себе прочное гнездо в Москве и Московской губернии; небольшие шелковые и парчовые фабрики в значительном количестве расположились по Стромынскому шоссе от Москвы до Киржача (Владимирской губернии). Тут нашли себе место и большие старые фабрики Залогина (перешедшие от Лазаревых), Кондрашова, Евдокимова, Куприяновых, Соловьева.
До 60-х годов прошедшего столетия шелкоткацкое и парчовое производства находились в русских руках; в семидесятых годах в России появляются иностранные фабриканты и мастера, устраивают шелкоткацкие заведения нового типа, обставляя их более совершенным образом. Вследствие этого полукустарные шелковые фабрики начинают быстро падать. Что же касается парчового производства, неразрывно связанного с шелкоткацким, то оно при этом мало пострадало. В то же время в целях внутреннего употребления парчовое дело слабо увеличивается, но зато заметным образом расширяется выработка парчи азиатского характера. Всех фабрик, занимающихся выработкою парчи, в России не более 15-16, и все они, за исключением фабрики Сапожниковых и также фабрик Г. Заглодина, К. Заглодина, товарищества Заглодиных и А. Колонина, имеют не более 25-30 ткацких станов.
Как по размерам, так равно и по совершенству парчовых и изящных шелковых тканей в России первое место принадлежит фабрикам товарищества А. и В. Сапожниковых.
Основателем этой фирмы был Григорий Григорьевич Сапожников, в тридцатых годах прошедшего столетия имевший торговлю шелковыми товарами в Китай-городе, в Средних рядах. В 1837 году Григорий Григорьевич впервые завел ручную ткацкую фабрику в Москве, у Красных ворот, и тем положил основание большому парчовому и шелкоткацкому производству.
Род Сапожниковых происходит от посадского жителя города Углича Ярославской губернии, Тита Сапожника, имя которого упоминается среди свидетелей убиения царевича Дмитрия, перечисленных в челобитной от посадских людей царю Феодору Иоанновичу. Один из потомков Тита, Григорий Иванович, приходящийся дедом основателю фирмы, по достоверным сведениям, в 1783 году переселился из Углича в Москву.
Основанное Г. Г. Сапожниковым фабричное дело сразу заняло видное место среди многочисленных своих конкурентов. Л. В. Тенгоборский в своей книге «О производительных силах России» говорит, что «фабрики Кондрашова, Сапожникова, Крюкова представили на выставку 1843 года узорчатые атласы для мебели, ничем не уступавшие французским материям, как совершенством ткани, так и красотою цветов». Дальше тот же Тенгоборский, имея уже в виду и выставку 1849 года, пишет следующее:
«Относительно парчей и материй, затканных серебром и золотом, первое место на последних выставках занимали фабрики Сапожникова, Полякова и Колокольникова. В особенности обращали на себя внимание материи, затканные серебром и золотом, фабрики Сапожникова, ценою от 4 рублей до 4 рублей 50 копеек аршин. Материи эти нисколько не уступали лионским тканям этого рода. Эта фабрика снабжает также лучшею шелковою парчицею».
После смерти Григория Григорьевича ведение промышленных дел перешло к его жене Вере Владимировне, урожденной Алексеевой, которая в 1870 году передала дело своим сыновьям Александру и Владимиру Григорьевичам. Братья в том же году основали Торговый дом под фирмою «А. и В. Сапожниковы». Работая еще при матери, братья неустанно развивали и совершенствовали унаследованное предприятие; особенно заметное расширение фирмы братьев Сапожниковых началось с 1875 года, когда они основали новую фабрику при сельце Куракине (Московской губернии и уезда). В 1877 году умирает Александр Григорьевич, и во главе дела остается Владимир Григорьевич.
С 1852 года фирма Сапожниковых неизменно исполняет заказы придворного ведомства на облачения для духовенства ко дням священных коронований императоров и на ткани для отделки дворцов. Кроме того, согласно Высочайше установленному образцу, Московская фабрика исполняет заказы военного ведомства на знамена и штандарты высокохудожественной работы. Неоднократно высшая духовная власть и частные лица предоставляли фирме сооружение соборных ризниц в случаях прославления святых угодников и празднования исторических юбилеев. Затем постоянными покупателями парчи являются бухарцы, употребляющие ее на одежды (Палаты), Тибетский Далай-Лама, заказывающий ткани с оригинальными рисунками буддийского культа; много парчи берут монголы, и, наконец, представители модных мастерских Парижа и Лондона выписывают себе легкие дамские ткани.
В деле выработки мебельных тканей из шелка и бумаги фирма достигла большой известности как качеством работы, так равно и художественностью стильных рисунков различных эпох.
В особенную заслугу фирме Сапожниковых должно быть отнесено то, что со дня своею основания и по настоящее время она остается чисто русскою: на ее фабриках иностранный рисунок не играл никогда доминирующей роли, наконец, в целях разработки русско-славянского стиля, фирма ежегодно ассигнует особые суммы на премии конкурсных работ, представляемых на специальные выставки при Строгановском училище. При этом нужно заметить, что фирма, сама располагая художественными и техническими силами, зорко следит за всеми новостями, какие только появляются на Западе.
Благодаря такой постановке дела, великолепные произведения фабрик братьев Сапожниковых были всегда образцами для других фабрикантов, в особенности ткани парчовые; оригинальность и художественность рисунка вместе с богатством и тщательностью исполнения самой ткани на всех выставках, выдвигали работы Сапожниковской фабрики на первый план, даже сравнительно с фабриками Лиона и лучшими фабриками Италии.
На Московской фабрике товарищества, вырабатывающей парчу и художественные шелковые ткани, имеется более 300 ручных станов. Что же касается Куракинской фабрики, то здесь постепенно вводились все усовершенствования текстильного производства вплоть до применения механических ткацких станков к выработке многоцветных тканей. На этой фабрике работает 60 ручных станов и 250 механических ткацких станков. При этом нужно сказать, что значительную часть Куракинской фабрики составляют приготовительные отделения — шелкокрутильное, шелкомотальное и красильное с аппретурным.
Возникновение второго из них относится к 1888 году, когда Владимир Григорьевич Сапожников первым из русских фабрикантов вместе с земствами и Московским комитетом шелководства пришел на помощь южнорусскому шелководству в деле организации сбыта его произведений. Сначала на фабрике Сапожниковых было поставлено 4 размоточных стана кустарной системы, которые через четыре года были заменены совершенными французскими машинами. В настоящее время это отделение оборудовано 44 размоточными тазами новой итальянской системы и имеется 6 500 крутильных веретен. Для окраски шелка и бумаги в красильне поставлено 50 красильных барок.
Все отделения Куракинской фабрики работают с двигательною силою от паровых машин мощностью 145 лошадиных сил и силою воды в 50 лошадиных сил, развиваемых турбиною.
Общее число рабочих на обеих фабриках достигает 1 200 человек. Работают преимущественно женщины, получающие на Куракинской фабрике прекрасные помещения и пользующиеся бесплатно больницею. Для детей рабочих имеется школа. Всех служащих в фирме 90 человек.
Начиная с сороковых годов, фирма Сапожниковых принимала участие во многих отечественных и интернациональных выставках, и всегда ее произведения удостаивались высших наград. Так, на русских выставках 1849, 1861, 1891 годов ей были присуждены большие золотые медали, а на Всероссийских выставках 1870 и 1896 годов — право изображения на изделиях Государственного герба. За участие в 11 Международных выставках фирма получила 6 раз гран-при или диплом первой степени и 5 золотых или почетных медалей.
Своим столь большим успехом фирма обязана неутомимому труду и энергии Владимира Григорьевича Сапожникова, который всегда стремился к тому, чтобы поднять художественную сторону в ткацком деле русскими силами и в чисто русском духе. Владимир Григорьевич не был фабрикантом-промышленником, замкнувшимся в своем производстве; он немало сил своих отдавал и общественному служению, принимая близкое участие в таких учреждениях, как Московская городская дума, Купеческое и биржевое общества, Совет торговли и мануфактур; он состоит членом попечительных советов нескольких учебных заведений — Практической академии (более 50 лет), Строгановского училища, Александровского коммерческого и прядильно-ткацкого училищ.
За полезные труды по развитию и совершенствованию шелкопрядильного и ткацкого дела, за неустанную общественную деятельность (с 1863 г.) Владимиру Григорьевичу Сапожникову в 1909 году было пожаловано потомственное дворянство, а в 1910 году был дан чин действительного статского советника.
В течение своей многолетней фабрично-промышленной деятельности Владимир Григорьевич Сапожников имел несколько выдающихся сотрудников, которым фирма во многом обязана своим процветанием. Сергей Васильевич Дудин (1851-1884) и Иван Семенович Кукин (1891-1906) были выдающимися администраторами по управлению фабричными делами, а Николай Семенович Кукин по ведению торгово-промышленных дел. Шелкомотальное и шелкокрутильное производства своим развитием на фабриках Сапожниковых обязаны энергии и настояниям Николая Семеновича Кукина, сын которого, Николай Николаевич Кукин, в настоящее время также принимает деятельное участие во всех делах товарищества. Что же касается постановки технической стороны производства, то очень много выдающегося в нее внес Сергей Константинович Липинский. Получив основательную подготовку в Лионской ткацкой школе, Липинский с 1884 по 1905 годы становится руководителем Московской фабрики товарищества. Его личное знакомство с Вердолем, изобретателем новейшего типа машин для выработки сложноузорчатых тканей, имело своим последствием то, что изобретение Вердоля, сделанное им в 1889 году, через три года уже имело широкое применение на фабрике Сапожниковых. После С.. К. Липинского руководство технической стороной дела перешло к его ученику Григорию Дмитриевичу Капустину. Московскою фабрикою с 1907 года управляет Николай Алексеевич Умнов, а Куракинской — Николай Иванович Ивашев. Ученики прядильно-ткацкого училища на Куракинской фабрике товарищества находят применение своих сил.
В целях упрочения и дальнейшего развития своего дела В. Г. Сапожников в 19U году решил преобразовать свою фирму в паевое «Торгово-промышленное товарищество А. и В. Сапожниковых». 25 февраля 1912 года был Высочайше утвержден устав товарищества, которое 11 августа того же года и открыло свои действия. Паевой капитал товарищества состоит из 2 1/2, миллиона рублей.
В состав правления вошли: председателем его — Владимир Григорьевич Сапожников, директорами — В. В. Якунчиков, Г. В. Сапожников и Н. Н. Кукин, кандидатом директора — Е. В. Сапожникова.
Ч.М. Иоксимович
Сеньковы
Основание товарищества Вязниковской мануфактуры С. И. Сенькова фабрикам, вырабатывающим льняные и джутовые изделия, было положено в 1765 году Михайлом Сеньковым, крепостным крестьянином графа Панина в Богоявленской слободе Мстере Вязниковского уезда Владимирской губернии, откуда в 1825 году фабрика была переведена в город Вязники его сыном Осипом Михайловичем Сеньковым, а после его смерти в 1850 году перешла во владение сыновей его Осипа и Ивана Осиповичей Сеньковых и существовала под фирмою «Братьев Сеньковых» до 1866 года, когда за смертью И. О. Сенькова перешла во владение Осипа Осиповича с Сергеем Ивановичем Сеньковым, его племянником.
В 1870 году последовал раздел между владельцами, причем Осипу Осиповичу отошла во владение построенная в 1862 году льнопрядильная фабрика в селе Лосеве, а Сергею Ивановичу — полотняная фабрика в городе Вязниках, на которой со времени ее основания до 1866 года производство было исключительно ручное, а в этом году были поставлены 55 механических ткацких станков, количество которых в 1892 году было увеличено до 300 для производства в год различного рода льняных тканей на сумму до 1 000 000 рублей.
В 1898 году фабрика С. И. Сенькова перешла во владение паевого товарищества Вязниковской мануфактуры С. И. Сенькова, учрежденного с капиталом в 800 000 рублей. Два года спустя это товарищество приобрело от Торгового дома С. И. Сенькова и В. И. Игнатова в Вязниках джутопрядильную и ткацкую фабрику, которую в 1891 году расширило постановкою льнопрядильных машин, что, в свою очередь, через 10 лет, т.е. в 1901 году, вызвало увеличение основного капитала до 1 200 000 рублей.
В настоящее время на фабриках товарищества имеется до 8 000 прядильных и крутильных веретен для выработки льняной и джутовой пряжи и ниток и имеются 460 ткацких станков для выработки льняных и джутовых тканей с соответственным количеством подготовительных и аппретурных машин. Общее число рабочих на фабриках до 2 000 человек. Годовое производство пряжи, холста, брезента, мешков и прочих изделий из льна и джута достигает 3 500 000 рублей. Директором-распорядителем состоит С. И. Сеньков, а заведующим коммерческой частью — А, С. Ха-тунцев. Директором прядильной фабрики состоит Иван Михайлович Новожилов, а его помощником — Василий Михайлович Зубчанинов.
В 1861 году совладелец льноткацкой фабрики братьев Осипа и Ивана Сеньковых в городе Вязниках Владимирской губернии Осип (Иосиф) Сеньков выстроил на родине своей супруги Анны Дмитриевой, урожденной Шапошниковой, в поселке Пучеже Костромской губернии льнопрядильную фабрику, которой он после раздела с братом, последовавшего в 1862 году, самостоятельно и владел до 1872 года. В 1865 году он выстроил в своем имении при селе Лосеве Владимирской губернии еще одну льнопрядильную фабрику вместе с небольшой механической ткацкой.
После смерти Осипа Осиповича обе фабрики перешли к Торговому дому «Наследницы Иосифа Сенькова», состоящему из жены и трех дочерей: Александры, Евдокии и Глафиры, вышедших замуж — Александра за шуйского фабриканта В. И. Калужского, Глафира за купца В. И. Дедюхина и Евдокия тоже за купца А. Н. Ленивова.
В 1878 году была упразднена ткацкая фабрика, когда из Торгового дома выступили Анна Дмитриевна и Александра Иосифовна.
В 1898 году вместо Торгового дома было учреждено «Товарищество льнопрядильных фабрик Иосифа Сенькова», директором правления которого с 1906 года состоит сын Андрея Николаевича Николай Андреевич Ленивов.
В настоящее время на Пучежской фабрике имеются 9 000 прядильных и 1 600 крутильных, а на Лосевской — 5 800 прядильных и 2 000 крутильных веретен. На первой фабрике занято 1 575 рабочих, производящих в год льняной пряжи и ниток на 1 000 000 рублей, а на второй — 1 000 рабочих с годовым производством на 800 000 рублей.
Ч.М. Иоксимович
Хлудовы
I
Из числа окрестных ткачей кустарей города Егорьевска Рязанской губернии еще в начале XIX века выделялась семья Хлудовых. Как сам глава семьи Иван Иванович, так и сыновья его отличались большим природным умом, редкою предприимчивостью и огромным трудолюбием. Общими усилиями достигли они скоро значительного материального достатка и завели торговое дело в Москве, приписавшись к купцам. После смерти отца в 1835 году братьям — Савелию, Алексею, Назару, Герасиму и Давыду Хлудовым — осталось в наследство около 200 000 рублей, и они учредили Торговый дом под фирмою «А., Н., Г. и Д. Ивана Хлудова сыновья». В 1842 году члены Торгового дома — Алексей и Савелий Ивановичи Хлудовы — решились построить в городе Егорьевске бумагопрядильную фабрику, которая и была пущена в ход при 15 000 веретен в 1845 году, до каких пор существовала раздаточная контора. Здесь нужно заметить, что за покупкою машин в Англию ездил сам Алексей Иванович Хлудов, который вообще заведовал коммерческою частью фабрики. Фабричным хозяйством заведовал его брат Савелий Иванович, который в 1855 году скончался. В 1869 году удалось исходатайствовать проведение железнодорожной ветки к Егорьевску от станции Воскресенск Московско-Казанской железной дороги. Фабрика быстро расширилась, и в 1875 году уже начало действовать товарищество на паях, учрежденное в 1874 году под вышеприведенной в заголовке фирмой. До этих пор мануфактура имела одну бумагопрядильную, и только в 1878 году была основана механическая ткацкая на 140 станков.
В марте 1882 года умер Алексей Иванович, и дело Егорьевской фабрики лишилось одного из энергичных руководителей. Его паи перешли к сыну его Михаилу Алексеевичу Хлудову, который заменил отца своего и в правлении товарищества. В это время выбывает из товарищества навсегда второй сын Алексея Ивановича Василий Алексеевич, который со дня учреждения товарищества считался членом правления, а через два года его примеру последовал и сам Михаил Алексеевич, который свои егорьевские паи продал Герасиму Ивановичу, желая тем самым усилить средства другого наследственного бумаго-прядильно-ткацкого дела товарищества Ярцевской мануфактуры, основанной покойным его отцом Алексеем Ивановичем в 1873 году. Таким образом, с 1884 года Егорьевская фабрика почти сполна перешла в собственность Герасима Ивановича, и в члены правления товарищества избраны два его зятя: Дмитрий Родионович Востряков и Александр Александрович Найденов (старший); последний со смерти Герасима Ивановича, последовавшей в 1885 году, и по настоящее время стоит во главе предприятия.
После смерти Герасима Ивановича его наследниками за неимением мужского поколения сделались его дочери: П.Г. Прохорова, К.Г. Вострякова, А.Г. Найденова и Л.Г. Лукутина.
Размер фабрики во время пятидесятилетнего юбилея, т.е. в 1895 году, характеризовался следующими данными: она имела около 150 000 прядильных веретен, 1 360 ткацких станков, на которых вырабатывалось ежегодно до 410 000 пудов пряжи и до 700 000 кусков миткаля.
В настоящее время, когда исполнилось 70 лет со дня основания мануфактуры, на фабриках имеются: 194 850 прядильных и 7 888 крутильных веретен при 2 500 ткацких станках. Общее число рабочих около 6 400, и годовое производство пряжи и суровых тканей достигает 16 миллионов рублей. За последние 5 лет средняя прибыль была 18% без погашения, а 7% с погашением при среднем дивиденде в 5%.
Состав правления: Александра Герасимовна Найденова, Александр Александрович Найденов-старший и инженер-технолог Николай Константинович Прохоров, фабрикою заведует кандидат-директор Александр Александрович Найденов-младший.
Финансовое положение мануфактуры видно из баланса, к которому можно прибавить, что за последние 5 лет средняя прибыль равняется 18%, дивиденд — 5%, а погашение имущества — 10%.
В сороковых годах XIX столетия в губерниях Ярославской, Костромской, Вологодской и отчасти Владимирской стала развиваться льноткацкая фабричная промышленность. Между тем льнопрядилен было немного; цены на льняную пряжу стояли крепкие, и это дело представлялось в то время весьма выгодным. Под влиянием этих обстоятельств у братьев Хлудовых явилась мысль построить при Егорьевской бумагопрядильне и льнопрядильню на 15 000 веретен, что ими и было исполнено в 1851 году. Лен доставлялся из губерний — Ярославской, Костромской и Вологодской; главным поставщиком был А. Локалов, хотя лен приобретался непосредственно от крестьян, привозивших его прямо во двор фабрики.
В начале шестидесятых годов условия льнопромышленности изменились: в губерниях Ярославской и Костромской, т.е. в главном районе посева льна и развития льноткачества, возникли новые льнопрядильные фабрики. Егорьевской фабрике приходилось переплачивать за доставку льна-сырца в Егорьевск и за отправку пряжи ярославским и костромским ткачам, и под влиянием этих причин егорьевское льняное дело стало для Хлудовых невыгодно. В 1860 году они основали льнопрядильню близ города Ярославля, на берегу Волги, в Норском Посаде, куда и перевезли из Егорьевска все льнопрядильные машины, взамен коих были поставлены бумагопрядильные.
Сначала Норская мануфактура была исключительно льнопрядильной. При открытии фабрики было 8 716 прядильных веретен, на которых вырабатывалось в год от 40 000 до 50 000 пудов пряжи разных нумеров. В 1863 году поставлено еще 8 716 веретен и 80 самоткацких станков. В 1878 году работало всего 18 580 веретен и 244 самоткацких станка. В это время вырабатывалось в год пряжи до 100 000 пудов от № 3 до № 120 и полотна разных нумеров до 750 000 аршин. Лен для переработки всего бумагопрядильных веретен 101 076. Рабочих на бумагопрядильной фабрике 1900 года состоит 2 140 человек, ибо с 1890 года как льнопрядение, так и ткачество были уничтожены.
В настоящее время количество перерабатываемого хлопка доходит до 250 000 пудов ежегодно, причем почти исключительно для выработки бумажной пряжи идет русский хлопок; американский же употребляется в ничтожном количестве.
Пространство, занимаемое мануфактурою со всеми фабричными и жилыми строениями, лесными дворами и лугами составляет 175 десятин в одной меже.
Дрова, как и весь потребный для мануфактуры строевой лес, получаются исключительно из принадлежащих мануфактуре лесных имений, находящихся в Новгородской (13 546 десятин) и Тверской (13 136 десятин) губерниях.
Последние 5 лет средняя прибыль равняется 12% с погашением, а за вычетом последнего- 8%. Дивиденд за это время не выдавался. Годовое производство достигает 5 ? миллиона рублей при 100 000 бумагопрядильных веретен и 1 600 рабочих.
Ч.М. Иоксимович

II
В 1842 году четыре брата Хлудовы учредили Торговый дом под фирмою «А., Н., Г. и Д. Ивана Хлудова сыновья». И вот их предприимчивый дух в один счастливый для города Егорьевска день привел их к мысли построить в нем бумагопрядильную фабрику. В то время такие фабрики в России еще только начинали основываться и их было лишь несколько; между тем постоянное развитие ручного ткачества увеличивало и спрос на пряжу. Егорьевск представлял тогда все благоприятные данные, для того чтобы бумагопрядильная фабрика в нем успешно развивалась: существовало уже в самом городе несколько ткацких производств, опиравшихся на раскинутое по всем окружным деревням кустарное ткачество; вокруг города стояли огромные леса, которые обеспечивали фабрику дешевым топливом; увеличивавшееся население нуждалось в заработке; наконец город предусмотрительно предложил Хлудовым участок земли на берегу реки, величиною более 12 десятин, за плату всего по 30 рублей в год. В 1847 году был построен первый корпус фабрики. Когда рыли для фундаментов канавы, в земле находили окаменелые раковины, переливавшиеся перламутровым и металлическим блеском. Землекопы говорили хозяевам в шутку: «На золотом месте строитесь». Хозяева, которые при всей огромной своей предприимчивости не могли не волноваться за успех нового дела, куда они влагали все свое достояние, отвечали: «Да, или мы здесь золото добудем, или уж пойдем с вами вместе землю копать».
И братья Хлудовы добыли золото себе и озолотили Егорьевск. Они работали с большой энергией: безостановочно ширились и строились новые корпуса, выписывались усовершенствованные машины, приглашались опытные руководители. Особенно много потрудились для развития фабрики братья Алексей и Герасим Ивановичи. Конечно, они не ограничивались местным районом для сбыта своих произведений, а отправляли их и на другие рынки. Обороты их росли, и через каких-нибудь десять лет они имели уже больше миллиона чистого капитала.
В 1869 году братья Хлудовы исходатайствовали проведение железнодорожной ветки к Егорьевску от станции Воскресенск Московско-Казанской железной дороги. Ветка эта была частью железной дороги на Муром, проектированной в то время генералом Е. В. Богдановичем, который личным своим участием в большой степени содействовал успеху ходатайства братьев Хлудовых. Проведение железнодорожной ветки сделало Егорьевск своего рода портом для значительной промышленной области, создав производство в нем и торговлю среди более чем двухсоттысячного ее населения. И действительно, непрестанно с тех пор развиваясь, обороты города достигли в настоящее время суммы более 10 000 000 рублей в год, и Егорьевск при 20 000 жителей платит казне процентного и раскладочного сбора ежегодно с суммы более чем в 1 000 000 рублей.
Таким образом, братья Хлудовы построением прядильной фабрики и проведением железной дороги дали постоянный заработок тысячам местного населения, укрепили положение местной промышленности, создали большую местную торговлю и всем этим положили прочное основание всему последующему росту благосостояния Егорьевского уезда.

III
Родоначальником этой семьи был Иван Иванович Хлудов, человек чрезвычайно энергичный и предприимчивый, каковым свойством, впрочем, отличались жители этого района, известные под именем «гуслицов» или «гусляков», по имени речки Гуслянки, протекающей через город Егорьевск и впадающей в Москву-реку.
Иван Иванович переселился в Москву вскоре после французского нашествия и начал там торговать. Жил он в своем доме, на Швивой Горке, где и родились все его дети. В 1836 году приобретен был свой амбар в Старом Гостином дворе, за № 93. Скончался Иван Иванович во второй половине тридцатых годов
Старший сын Ивана Ивановича, Савелий Иванович, был холостяк, ходил в цилиндре и был приятелем Л. И. Кнопа. Они вместе пивали «из бочек» в погребке Бодега, на Лубянке, в доме Бауэр Кноп потом говорил: «Немец русского перепил, а тот и умер »
Второй сын, Назар Иванович, был женат и имел сына Николая. Дочь последнего, Надежда Николаевна, была замужем сначала за Абрикосовым, а потом за известным чешским политическим деятелем К. П. Крамаржем.
Хлудов Алексей Иванович, третий сын основателя хлудовского дела, родился в 1818 и скончался в 1882 году. По отзывам людей, близко его знавших, это был «человек неподкупной честности, прямой, правдивый, трудолюбивый, отличавшийся силой ума и верностью взглядов». Одаренный большими природными способностями и развивавший их вполне самостоятельно, так как в молодости не получил почти никакого образования, Алексей Иванович, вместе со своим братом Герасимом Ивановичем, успешно руководил Хлудовским предприятием, работавшим в области хлопковой торговли и хлопчатобумажной промышленности. Принимал он участие и в других промышленных делах, в частности был одним из основателей Кноповской Кренгольмской мануфактуры. Алексей Иванович известен также как коллекционер древних русских рукописей и старопечатных книг, коих он составил богатейшее собрание, включившее в себя вещи большой ценности, как, например, «Просветитель» Иосифа Волоцкого, сочинения Максима Грека, творения Иоанна Дамаскина в переводе кн. А. И. Курбского с собственноручными его заметками и многие другие. Общее число рукописей достигало 430-ти, а старопечатных книг — до 624-х.
После его смерти собрание рукописей поступило, согласно его желанию, в Никольский Единоверческий монастырь в Москве.
Алексей Иванович уделял очень много времени и общественной деятельности. Он был членом коммерческого суда, почетным членом совета Коммерческого училища; с установлением в 1859 году должности председателя Московского биржевого комитета, был первым избран в это звание, каковое сохранил до 1865 года, а в 1862 году был выбран председателем московских отделений Департамента торговли и мануфактуры.
Имея звание Мануфактур-Советника и орден Владимира 3-й степени, в год коронации Александра II (1856), он был старшиной московского купеческого сословия.
Герасим Иванович родился в 1822 году и скончался в 1885 году.
Вот любопытная характеристика Г. И. Хлудова, которую я нашел в «Историческом вестнике» за 1893 год, в статье Д. И. Покровского «Очерки Москвы»: «Дом свой Герасим Иванович вел на самую утонченную ногу, да и сам смахивал на англичанина. У него не раз пировали министры финансов и иные тузы финансовой администрации. Сад при его доме, сползавший к самой Яузе, был отделан на образцовый английский манер и заключал в себе не только оранжереи, но и птичий двор, и даже зверинец. Прожил Герасим Иванович более полжизни в этом доме безмятежно и благополучно, преумножая богатство, возвышая свою коммерческую репутацию, и сюда же был привезен бездыханным, от подъезда купеческого клуба, куда шел прямо из страхового общества, с миллионами только что полученной за сгоревшую яузовскую фабрику премии.
Замечательно, что и брат его, Алексей Иванович, умер такою же почти смертью, едучи на извозчике из гостей, и попал домой мертвым, не прямо, а сначала побывав в Тверской части». Подобно своему брату Алексею Ивановичу, Герасим Иванович был коллекционером. Он собирал картины, и преимущественно русской школы. Его галерея начала составляться с начала 50-х годов. Он положил ей основание, купив у юноши Перова, только что выступившего со своим могучим талантом, его «Приезд станового на следствие» в 1851 году и «Первый чин дьячковского сына» в 1858 году. В течение 60-х годов к ним присоединилось несколько других хороших картин: «Разборчивая невеста» Федотова, «Вирсавия» Брюллова (эскиз), «Вдовушка» Капкова, пейзажи Айвазовского и Боголюбова, «Таверна» и «Рыночек» Риццони. Коллекция эта более не существует: после смерти Г. И. Хлудова она была разделена между его наследниками.
У Алексея Ивановича было четыре сына. Из них Иван Алексеевич был одним из самых выдающихся представителей своей семьи. Он родился в 1839 году и скончался в 1868 году, всего 29 лет от роду. Он получил образование в С.-Петербургском Петропавловском училище и, после его окончания, был отправлен в Бремен, на службу в контору, имевшую обширные торговые сношения со всеми странами света, а через два года отправился в Англию, где основательно изучил хлопковый рынок. В 1860 году был в Северо-Американских Соединенных Штатах, изучил на месте производство хлопка и завел для Торгового дома братьев Хлудовых торговые сношения с Америкой, но в самом начале от этого получились убытки, так как в это время в Америке была гражданская война и купленный хлопок был конфискован и частью сожжен.
Тогда Торговый дом Хлудовых открыл в Ливерпуле свою контору. Впоследствии, когда началась хлопковая торговля со Средней Азией, Иван Алексеевич отправился туда для изучения дела на месте и установил торговые сношения. Но в Самарканде он заболел и скоропостижно умер.
У Алексея Ивановича было три дочери: Ольга Алексеевна Ланина, Варвара Алексеевна Морозова и Татьяна Алексеевна Мамонтова. Две последних занимали видное место в московской купеческой иерархии, и в смысле жертвенности, и по своей поддержке культурных начинаний.
Хлудовы наряду с Бахрушиными занимали видное место в деле устройства благотворительных учреждений.
Ими были созданы:
Богадельня имени Герасима Ивановича Хлудова,
Палаты для неизлечимо больных женщин,
Бесплатные Квартиры имени П. Д. Хлудовой,
Бесплатные квартиры имени Г. И. Хлудова,
Бесплатные квартиры имени К. и Ел. Прохоровых,
Ремесленная школа.
Детская больница имени М. А. Хлудова являлась Университетской клиникой по детским болезням.
Упоминавшееся ранее собрание старинных рукописей А. И. Хлудова составило особую Хлудовскую библиотеку рукописей и старопечатных книг при Никольском монастыре.
П. Бурышкин
Шибаевы
В 1857 году в сельце Истомкине, близ города Богородска, в 48 верстах от Москвы, по Нижегородскому шоссе, на реке Клязьме, была построена богородским купцом Сидором Мартыновичем Шибаевым и пущена в ход ткацко-механическая, ситценабивная и красильная фабрика. На фабрике было поставлено 156 самоткацких станков, 2 печатных (набивных) одноколерных машины, 10 красильных барок, 2 чана для кубового крашения, приводимых в движение паровой машиной. Рабочих на фабрике было 500 человек, красились и набивались ситцы и другие ткани до 90 тысяч кусков в год на сумму до 70 000 рублей. В том же году сюда, в Истомкино, была перенесена устроенная им же, Шибаевым, в 1844 году при местечке «Светлое Озеро», в 20 верстах от Богородска, отбельная фабрика. Эта фабрика была основана при помощи Ивана Саввича Морозова, личного друга С. М. Шибаева; последний до сих пор был старшим служащим на Бо-городско-Глуховской мануфактуре 3. С. Морозова. В это время было очень немного отбельных фабрик, так что Сидор Мартынович отбеливал товар не только для Морозовых, но и других фабрикантов и отбельщиков-скупщиков мануфактурного товара. Из последних С. Щукин давал в отбелку кисею, тогда очень модный товар, отбелка и отделка которого на фабрике М. С. Шибаева была известна как первосортная. Вот на выработке этой кисеи Шибаев деньги и заработал для постройки фабрики близ города Богородска. Здесь кстати упомянем, что Сидор Мартынович Шибаев был одним из основателей Тверской мануфактуры, но свою долю вскоре по просьбе Тимофея Саввича Морозова ему и продал.
Миткаль для ситца вырабатывался частью на своей фабрике, а частью и на стороне владимирскими мастерками. Набивка (печатание) производилась большею частью ручная на столах, рисунки (манеры) готовились в своей граверной резной мастерской, где резчики от руки резали их на дереве.
В таком приблизительно размере фабрика работала до 1862 года. В период 1862-1868 годов было увеличено количество ткацких станков, печатных и других машин новых систем, введено газовое освещение. Весь потребный под набивку миткаль стал вырабатываться на своей фабрике; производительность фабрики стала 150 000 кусков на сумму 1 000 000 — 1 200 000 рублей в год при 700 человеках рабочих.
К 1873 году на фабрике было уже 782 самоткацких станка, б печатных одно- и четырехколерных машин, 20 красильных барок, 5 паровых машин, имеющих в общем 124 лошадиные силы, 1 500 человек рабочих, с годовой производительностью до 230 000 кусков на сумму 2 000 000 рублей.
Употреблявшиеся до сего времени для набивки краски из марены (крап и горансин) были заменены ализарином, а с 1876 года было введено многоколерное печатание тканей.
В 1880 году была приобретена покупкой находящаяся рядом фабрика, бывшая купца Скороспелова, каковая, после капитального ремонта и установки новых машин, была пущена в ход в 1881 году; в ней работало 350 ткацких станков, преимущественно широких, для выработки так называемых одежных тканей (плис, полубархат, мильтон, молескин и прочее) и полный комплект красильных и отделочных для этих тканей машин.
Общая годовая производительность фабрик стала при 1 234 ткацких станках, 1 800 человек рабочих до 300 000 кусков на сумму 2 000 000 рублей.
С 1883 года производство с ситценабивного стало переходить на работу тяжелых одежных тканей одноцветного крашения.
В 1883 году основатель фирмы скончался, дело перешло к его жене Евдокии Вуколовне Шибаевой, и фирма стала именоваться «Вдова С. М. Шибаева, Е. В. Шибаева». В этом году на фабрике имелось 1 372 ткацких станка, рабочих 1 800 человек, вырабатывалось тканей 240 000 кусков на сумму почти 2 000 000 рублей.
В 1893 году была построена бумагопрядильная фабрика, которая была оборудована английскими машинами: поставлено 26 304 прядильных веретена, вырабатывающих 85 000 пудов бумажной пряжи ежегодно на сумму 1 200 000 рублей при 550 рабочих. Употреблявшаяся до сего времени для выработки тканей покупная бумажная пряжа была заменена пряжей своей фабрики.
В 1896 году на Нижегородской Всероссийской выставке фабрикой была получена золотая медаль за выставленные впервые производимые фабрикой товары (до этого времени фирма на выставках не участвовала).
В 1899 году Евдокия Вуколовна Шибаева скончалась, и дело перешло сыновьям . покойной. С этого времени фирма стала именоваться: «Н-ки вдовы С. М. Шибаева, Е. В. Шибаевой».
В 1900 году прядильная фабрика увеличена вдвое. В этом же году переустроены самоткацкая и красильная фабрики.
В 1905 году для продолжения и развития дела Е. В. Шибаевой было учреждено паевое товарищество под фирмой «Товарищество Истомкинской мануфактуры Сидора Мартыновича Шибаева сыновей» с основным капиталом в 4 200 000 рублей.
В состав правления товарищества вошли все сыновья Сидора Мартыновича Шибаева, из которых непосредственно фабричными делами занимаются: Иван Сидорович Шибаев как председатель правления и Сергей, Алексей и Глеб Сидоровичи как директора.
Кроме г. Шибаевых, в состав правления вошел долголетний сотрудник фирмы, Алексей Васильевич Банкетов, который большую пользу принес фирме еще при жизни Сидора Мартыновича, а особенно после его смерти, пока сыновья Сидора Мартыновича не достигли совершеннолетия.
В 1906-1907 годах товариществом был оборудован новый красильный корпус со всеми усовершенствованиями и построена новая ткацкая фабрика с верхним светом (шед) на 756 станков с приготовительным отделением, приводимая в движение электрической энергией от своей станции, со всеми техническими и гигиеническими усовершенствованиями, с вентиляцией, увлажнением и прочим.
В 1914 году товариществом приступлено к расширению новой ткацкой фабрики постройкой нового корпуса на 750 станков.
В настоящее время на фабриках состоит 55 024 прядильных веретена производительностью 157 000 пудов бумажной пряжи, на сумму 2 900 000 рублей.
Ткацкой фабрикой с 1 250 станками вырабатывается разных тканей 126 000 пудов, которые красятся и отделываются на своей красильной фабрике, на сумму 3 600 000 рублей.
Рабочих и служащих на фабрике до 3 800 человек при семи паровых машинах, общим количеством в 2 350 сил.
Топливом служат нефтяные остатки, антрацит и торф, вырабатывающийся на своем болоте, находящемся в 6-ти верстах от фабрики.
Как дополнение к описанию товарищества имеем присовокупить, что основатель фирмы Сидор Мартынович Шибаев играл видную роль и в нашей нефтяной промышленности. Он был учредителем нефтяного товарищества «С. Шибаев и К°», которое предприятие теперь, к сожалению, в руках иностранцев.
Ч.М. Иоксимович
Шорыгины
Основанием для фирмы послужили: ручная ткацкая фабрика (светелка) и контора для раздачи пряжи для работы на домах семейно-кустарным способом, открытые в селе Хозникове Житковской волости (ныне Быковской) Ковровского уезда Владимирской губернии, крепостным крестьянином из этого села княгини С. Г. Волконской Иваном Михайловичем Шорыгиным в 1825 году. По смерти Ивана Михайловича в 1860-1864 годы дело продолжала его жена Федосья Гордеевна, а с 1864 до 1870 года дело продолжали сыновья Тихон, Козьма и Евсигний, но фактически делами заведовал старший сын Тихона Ивановича — Полиевкт.
К этому времени дело уже сильно развилось и общая ежегодная выработка равнялась 82 000 кусков по 60 аршин, вырабатываемых на 10-15 тысячах ручных станков, рассеянных по 5-ти уездам Владимирской губернии: Ковровскому, Шуйскому, Суздальскому, Вязниковскому и Владимирскому.
В 1869 году за смертью Козьмы и Евсигния Ивановичей дело их перешло к сыну первого, Макарию Козьмичу, а Тихон Иванович всецело передал дело своим сыновьям Полиевкту и Абраму.
В 1870 году ручное дело Шорыгиными было ликвидировано и создано негласное товарищество из Макария Кузьмича, Полиевкта Тихоновича и Абрама Тихоновича Шорыгиных и Ивана Ивановича Треумова с капиталом в 145 000 рублей. В сельце Горках, недалеко от села Хозникова, товарищество выстроило механическо-ткацкую фабрику на 160 станков; это количество постоянно увеличивалось, и в 1879 году оно равнялось уже до 1 000 механических станков. За этот период в Торговом доме произошли большие изменения, а особенно после смерти в 1874 году Тихона Ивановича и Макария Козьмича Шорыгиных и после выдела в 1879 году сыновей последнего Николая и Дмитрия.
1 июля 1879 года «Торговый дом братьев Полиевкта и Абрама Шорыгины и К°» передал все свое торгово-промышленное дело вновь учрежденному «Товариществу Шуйской мануфактуры бумажных изделий» с основным капиталом 750 000 рублей. Учредителями товарищества были: потомственные почетные граждане Полиевкт и Абрам Тихоновичи Шорыгины и купцы: ковровский — Иван Андреевич Треумов и нерехтский — Михаил Алексеевич Павлов. Этому новому товариществу принадлежало: 1) ткацкая фабрика в селе Горках на 1 000 станков, 2) отбельная и ситценабивная фабрика в городе Шуе и 3) разные недвижимые имения.
Товариществу в таком виде не было суждено прожить более трех лет: в 1882 году Иван Андреевич Треумов вышел из дела совсем и в следующем году выстроил свою собственную ткацкую фабрику в городе Коврове; Шуйская фабрика перешла к М. А. Павлову, а Горкинская — осталась сначала за Полиевктом и Абрамом Шорыгиными, а с 1886 года за одним Полиевктом под названием «Товарищество Горкинской мануфактуры». Производительность Горкинской мануфактуры в 1887 году доходила до полмиллиона рублей, количество ткацких станков в 1893 году увеличено до 1 300. В это время помощником Полиевкта Тихоновича состоял сперва его старший сын Александр, а с 1897 года — его третий сын Петр. Помощником же по коммерческой части в Москве — Сергей Максимович Боков.
В 1899 году товарищество во вновь купленном имении при сельце Михневе, в 28 верстах от Москвы, где при Петре Великом была казенная суконная фабрика, выстроило бумагопрядильную и ткацкую фабрику на 19 904 веретена и 667 ткацких станков системы Платта. Этой фабрикой почти с самого начала и поныне заведует второй сын Полиевкта Тихоновича, инженер-технолог Иван Полиевктович Шорыгин.
К этому времени основной капитал товарищества Горкинской мануфактуры был увеличен с 600 000 до 1 000 000 рублей, Горкинская фабрика увеличена до 1 412 станков, а лесные имения достигали только во Владимирской губернии почти 3 000 десятин.
В 1906 году Михневская фабрика переходит вследствие семейного раздела к вновь учрежденному «Товариществу Старогоркинской мануфактуры», владельцами и директорами которого, кроме Полиевкта Тихоновича, остались сыновья Иван и Петр, а старший сын Александр вместе с отцом остались хозяевами Горкинской фабрики под старой фирмой «товарищество Горкинской мануфактуры».
В 1910 году умер Полиевкт Тихонович, и во главе обоих товариществ, где он был бессменным председателем, стали его сыновья: в первом — Иван и Петр, а во втором — Александр. В том же году Абрам Тихонович Шорыгин, выбывший из товарищества Горкинской мануфактуры в 1886 году, выстроил свою ткацкую фабрику на 600 станков при селе Новинках Ковровского уезда Владимирской губернии, недалеко от сельца Горок.
Михневская фабрика к этому времени имела 715 ткацких станков и 21 092 прядильных веретена, а в начале 1912 года была пущена в ход к существующим фабрикам еще новая ткацкая фабрика на 754 станка, из которых 722 станка — автоматические, системы «Нортроп», и новая прядильня на 6 728 веретен. Новая ткацкая фабрика с 722 английскими ткацкими станками системы «Нортроп» является первым опытом применения в России в большом количестве автоматических станков. Это новое дело создано всецело трудами инженера-технолога И. П. Шорыгина.
В настоящее время «Товариществу Старогоркинской мануфактуры при селе Михневе», руководителями которой состоят братья Иван, Петр и Павел Полиевктовичи Шорыгины, принадлежат: бумагопрядильная фабрика в 27 820 прядильных и 100 крутильных, бумаготкацкая в 1 469 станков и 245 десятин земли. На фабриках занято около 1 600 рабочих, вырабатывающих разных суровых тканей в год на 5 /, миллиона рублей.
До 1887 года товарищество выпускало на рынок только суровые, неотделанные ткани, а с 1 января этого года оно открыло в Москве торговый амбар для торговли бумажными тканями в отделанном виде. Своих красильной, ситценабивной и отделочной фабрик товарищество не имеет, и потому крашение и отделка товаров производится на чужих фабриках, главным образом Московского района. В первый же операционный год амбар сделал оборот на сумму 579 682 рубля. Весь баланс товарищества за этот год выразился в сумме 1 324 187 рублей. Амбаром этим с самого его учреждения и до сего времени заведует доверенный товарищества Сергей Максимович Боков.
Приведя здесь вид зала с ткацкими станками системы «Нортроп» на Михневской фабрике, считаем необходимым упомянуть, что эти станки в Америке появились в 1893 году, а в России впервые в 1896 году на фабрике «Саввы Морозова сын и К°» и то в виде пробы, ибо вскоре работу на них прекратили. В том же году Ярославская Большая мануфактура выписала из Америки 16 этих станков на пробу, которые работали несколько месяцев в Москве, а не на фабрике, после чего их отправили обратно в Америку, и только в 1904 году были поставлены на фабрике 8 станков, количество которых до сих пор не увеличено.
В 1908 году М. Н. Бардыгин поставил у себя в городе Егорьевске 120 этих станков, но вследствие малого количества их нельзя дать предприятию громкого названия «фабрика». Последнее принадлежит новому предприятию — товариществу Старогоркинской мануфактуры, которое в начале 1912 года пустило в ход первую в России фабрику, оборудованную 722 бумаготкацкими автоматическими станками системы «Нортроп».
Таким образом, ручная Хозниковская светелка, основанная в 1825 году, является родоначальницей нескольких крупных предприятий, а именно: 1) товарищества Старогоркинской мануфактуры в селе Михневе с капиталом 2 000 000 рублей, 2) товарищества Горкинской мануфактуры с основным капиталом 1 500 000 рублей, 3) товарищества Шуйской мануфактуры с капиталом 5 000 000 рублей, 4) фабрик наследников И. А. Треумова в городе Коврове на 2 002 станка и 36 000 веретен и, наконец, 5) фабрики товарищества А. Т. Шорыгина при селе Новинках на 600 станков, и, что самое главное, от простого ручного ткацкого станка в Хозникове, когда для каждого станка нужен был один ткач, в течение неполных 90 лет сделан переход к автоматическим ткацким станкам, где теперь на Михневской фабрике один ткач работает на 16 автоматических ткацких станках.
Ч.М. Иоксимович
ПРОСЛАВИВШИЕСЯ В МЕЦЕНАТСТВЕ
Бахрушины
Происходят из купцов города Зарайска Рязанской губернии, где род их можно проследить по писцовым книгам до 1722 года, но семейные предания идут дальше, утверждая, что род их был известен уже с половины XVII века. По профессии они были «прасолы», т.е. гоняли гуртом скот из Приволжья в большие города. Скот иногда дох по дороге, шкуры сдирали, их везли в город и продавали кожевенным заводам; потом это положило начало своему собственному делу.
Алексей Федорович Бахрушин (1800-1848) перебрался в Москву из Зарайска в тридцатых годах прошлого столетия. В московское купечество он занесен с 1835 года. Семья переезжала на телегах, со всем скарбом. Младшего сына Александра, будущего почетного гражданина города Москвы, везли в бельевой корзине.
В Москве Алексей Федорович основал кожевенный завод и готовил лайку для перчаток. По своему времени он был новатором: учил младшего сына французскому языку, первый в Москве поставил кирпичную трубу на заводе и обрил себе бороду, что тогда для купца считалось зазорным. На трубу многие посматривали, качая головой: «Пролетит он в эту самую трубу». Вроде этого и случилось: когда он вскоре умер, наследники раздумывали, принимать ли наследство, — так много было долгов.
Про бороду говорили, что однажды, выпивши, Алексей Федорович поспорил с другими купцами на 100 рублей, что сбреет себе бороду. Тут же позвал цирюльника: «Сбрей мне бороду».- «Не могу, ваше степенство, когда протрезвитесь, ею меня побьете».- «Давай ножницы». И он сам себе отрезал бороду, и тогда цирюльник побрил его.
После смерти Алексея Федоровича его вдова, Наталия Ивановна, продолжала дело с тремя сыновьями, — Петром, Александром и Василием Алексеевичами. Дело пошло успешно. Кроме кожевенного завода, появилась и суконная фабрика. Разбогатели Бахрушины главным образом во время русско-турецкой войны. В то время уже существовало паевое товарищество «Алексей Бахрушин и сыновья». Жили братья очень патриархально. Старший, Петр Алексеевич, правил всем домом, всей семьей, и братьями, и взрослыми, женатыми сыновьями, как диктатор. Своим братьям, которые были значительно его моложе, он говорил «ты», «Саша», «Вася», но они обращались к нему: «Вы, батюшка-братец Петр Алексеевич». До прихода его в столовую никто не мог сесть. Потом младшая дочь читала молитву «Очи всех на Тя, Господи…», и начинался обед, после которого все подходили к его руке и к руке его жены. Жили долгое время общим хозяйством, материал на одежду покупали штуками, для всех. Долго и касса была общая. В конце года выводилась общая наличность.
Петр Алексеевич умер в 1894 году. Он был женат на Екатерине Ивановне Митрофановой и имел 18 человек детей, из коих 9 умерли в раннем возрасте. Из остальных было четыре сына: Дмитрий, Алексей, Николай и Константин Петровичи, — и пять дочерей. У всех сыновей были многочисленные семьи.
Александр Алексеевич, женатый на Елене Михайловне Постниковой, был отцом известного городского деятеля Владимира Александровича, коллекционеров Сергея и Алексея Александровичей и дедом профессора Сергея Владимировича.
Владимир Александрович был женат на Елизавете Сергеевне Перловой, а Алексей Александрович на Вере Васильевне Носовой.
У Бахрушиных в крови было два свойства: коллекционерство и благотворительность.
Из коллекционеров были известны Алексей Петрович и Алексей Александрович. Первый собирал русскую старину и, главным образом, книги. Его коллекция, в свое время, была подробно описана. По духовному завещанию, библиотеку он оставил Румянцевскому музею, а фарфор и старинные вещи — Историческому, где были две залы его имени. Про него говорили, что он страшно скуп, так как «ходит кажное воскресенье на Сухаревку и торгуется, как еврей». Но всякий коллекционер знает, что самое приятное — это самому разыскать подлинно ценную вещь, о достоинствах коей другие не подозревали.
О Театральном музее Алексея Александровича слишком хорошо известно, чтобы на нем останавливаться. Это единственное в мире богатейшее собрание всего, что имело какое-либо отношение к театру. Видно было, с какой любовью оно долгие годы собиралось. Алексей Александрович был большим любителем театра, долгое время председательствовал в Театральном обществе и был весьма популярен в театральных кругах.
Он был человек очень интересный и несколько взбалмошный. Когда он был в духе и сам показывал свои коллекции, было чрезвычайно поучительно. Об его музее и о нем самом упоминается в Большой Советской Энциклопедии.
Коллекционерствовал и брат его, Сергей Александрович. Это был большой оригинал. Вставал он обычно в три часа пополудни и ехал в амбар, где состоял кассиром суконного склада. Приезжал он, когда уже запирали. Был большим поклонником балета и балерин. В балете его всегда можно было встретить. Собирал он гравюры, табакерки и картины. В частности, у него было большое количество картин Врубеля. Женат он не был.
Бахрушиных в Москве иногда называли «профессиональными благотворителями». И было за что. В их семье был обычай: по окончании каждого года, если он был, в финансовом смысле, благоприятен, отделять ту или иную сумму на дела благотворения. Еще при жизни старших представителей семьи были выстроены и содержались за их счет: Бахрушинская городская больница, Дом бесплатных квартир, Приют и колония для беспризорных, Ремесленное училище для мальчиков, Дом для престарелых артистов. В Зарайске была богадельня имени Бахрушиных.
И по Москве, и по Зарайску они были почетными гражданами города, — честь весьма редкая. Во время моего пребывания в Городской думе было всего два почетных гражданина города Москвы: Д. А. Бахрушин и князь В. М. Голицын, бывший городской голова.
Могли легко получить дворянство, — сами не хотели. Только Алексей Александрович, за переделку Музея Академии наук, получил генеральский чин.
Я очень хорошо знал многих членов семьи Бахрушиных и старшего поколения, и моих современников. С Алексеем Александровичем мы много работали по благотворительным делам, в частности на знаменитых Московских Вербных базарах, в Дворянском собрании. С Константином Петровичем постоянно встречался за преферансом. Это был один из самых толстых людей в Москве и приятный собеседник. Один из немногих, который говорил мне «Паша» и «ты», — а я ему, конечно, «Вы, Константин Петрович». У них ежегодно, в день Сретенья, 2 февраля, устраивался большой бал: это был день его рождения. Все вообще Бахрушины жили сравнительно замкнуто, и это являлось исключением. С его семьей мы были вообще ближе знакомы: две его дочери были за двумя Михайловыми, а посему в некотором свойстве с моей сестрой, Ольгой Афанасьевной; младшие же, Нина и Петр Бахрушины, бывали у нас в доме. Бывал также и милейший Михаил Дмитриевич, тогда еще только начинавший свою деловую карьеру.
Но больше всего приходилось встречаться с профессором Сергеем Владимировичем. И по городу Москве, и по Союзу городов мы работали вместе, и об этом общении я сохраняю самые светлые воспоминания. Это был один из самых культурных и обаятельных людей, которых мне доводилось видеть. Он был очень одаренный человек, очень хорошо рисовал. Обычно на каком-нибудь заседании и всегда на собраниях «Комитета прогрессивной группы гласных», которые происходили зачастую в моей столовой, за чаем, он рисовал карикатуру на какую-нибудь жгучую тему, которую обсуждали. Это было всегда очень метко, забавно и хорошо сделано.
Свои воспоминания о Бахрушиных я закончу своего рода посторонним свидетельством, — выдержкой из одной статьи «Нового времени»: «Одной из самых крупных и богатых фирм в Москве считается Торговый дом братьев Бахрушиных. У них кожевенное дело и суконное. Владельцы — молодые еще люди, с высшим образованием, известные благотворители, жертвующие сотни тысяч. Дело свое они ведут хотя и на новых началах — т.е. пользуясь последними словами науки, но по старинным московским обычаям. Их, например, конторы и приемные заставляют многого желать »
П. Бурышкин
Боткины
Семья Боткиных, несомненно, одна из самых замечательных русских семей, которая дала ряд выдающихся людей на самых разнообразных поприщах. Некоторые ее представители до революции оставались промышленниками и торговцами, но другие целиком ушли в науку, в искусство, в дипломатию и достигли не только всероссийской, но и европейской известности. Боткинскую семью очень верно характеризует биограф одного из самых выдающихся ее представителей, знаменитого клинициста, лейб-медика Сергея Петррвича: «С.П. Боткин происходил из чистокровной великорусской семьи, без малейшей примеси иноземной крови и тем самым служит блестящим доказательством, что если к даровитости славянского племени присоединяют обширные и солидные познания, вместе с любовью к настойчивому труду, то племя это способно выставлять самых передовых деятелей в области общеевропейской науки и мысли». Боткины происходят из торопецких посадских людей. Их род можно проследить по документам в непрерывной связи до половины XVII века. Первым перешел в Москву Дмитрий Кононович, по-видимому, в 1791 году. Потом его брат, Петр Кононович (1781-1853), основатель известной чайной фирмы. Этот деятельный и далеко не заурядный человек быстро достиг в Москве сначала зажиточного, а потом и богатого положения. Он был женат два раза и от обоих браков имел многочисленное потомство. После него осталось в живых 9 сыновей и 5 дочерей.
Боткин был один из пионеров чайного дела в России, и в этой области заслуги его велики. Дело это, чисто семейное, акционировано было лишь в 1893 году, когда было организовано товарищество чайной торговли «Петра Боткина сыновья». Их сахарный завод — товарищество «Ново-Таволжинский свекло-сахарный завод Боткина» — был акционирован в 1890 году.
Старший из сыновей П. К. Боткина, Василий Петрович, являет собой характерный пример подлинных русских самородков. Трудно объяснить себе, как мог этот московский купеческий сын, предназначавшийся для торговли за прилавком в амбаре своего отца, не прошедший через ту или иную высшую школу, так образовать и развить себя, что, не достигнув еще тридцатилетнего возраста, сделался одним из деятельных членов того небольшого кружка передовых мыслителей и литераторов начала сороковых годов, к которому принадлежали и Белинский, и Грановский, и Герцен, и Степанов, и Огарев. В этой блестящей плеяде он пользовался репутацией одного из лучших знатоков и истолкователей Гегеля, увлекавшего в то время эти молодые умы, искавшие света. Помимо его гегелианства, он славился как знаток классической литературы по всем отраслям искусств. Особенно характерны были его отношения с Белинским. Вот что писал о В. П. Боткине «неистовый Виссарион» в своем письме:
«Меня радует, что я первый понял этого человека. Его бесконечная доброта, его тихое упоение, с каким он в разговоре называет того, к кому обращается, его ясное гармоническое расположение души во всякое время, его всегдашняя готовность к восприятию впечатлений искусства, его совершенное самозабвение, отрешение от своего я даже не производят во мне досады на самого себя; я забываюсь, смотря на него... Меня особенно восхищает в нем то, что он столько же честный, сколько и благородный человек... Гармония внешней жизни человека с его внутренней жизнью есть идеал жизни, и только в Василии нашел я осуществление этого идеала...» Надо сказать, что для Белинского В. П. Боткин был не только другом, но и помощником. Он лучше его знал языки, читал в подлиннике Гегеля, занимался современной немецкой философией и давал ему материал, в котором Белинский нуждался.
Не менее характерно и свидетельство поэта Шеншина-Фета, который был женат на его сестре. Вот что пишет он в своих воспоминаниях:
«Во время оно я часто бывал у Василия Петровича во флигеле, но ни разу не бывал в большом Боткинском доме. Будучи на этот раз в духе, Василий Петрович объяснил мне, что, согласно завещанию их покойного отца, он состоит одним из четырех членов Боткинской фирмы и, таким образом, одним из хозяев дома. Покойный П. К. Боткин оставил после смерти своей дела в порядке и далеко не огромный капитал... Безобидно для всех членов семьи, из числа девяти сыновей, он назначил членами фирмы только четырех: двух от первого и двух от второго брака...
Василий Петрович пригласил меня в тот же день к семейному обеду. Изо всех членов фирмы наиболее очевидными представителями дома являлись меньшой брат Петр со своей женой... Даже самый ненаблюдательный человек не мог бы не заметить того влияния, которое Василий Петрович незримо производил на всех окружающих. Заметно было, насколько все покорялись его нравственному авторитету, настолько же старались избежать резких его замечаний, на которые он так же мало скупился в кругу родных, как и в кругу друзей. Кроме того, все только весьма недавно испытали его педагогическое влияние, так как, влияя в свою очередь на покойного отца, Василий Петрович младших братьев провел через университет, а сестрам нанимал на собственный счет учителей по предметам, знание которых считал необходимым...»
К его характеристике В. П. Боткина можно еще добавить, что он сам немало писал. Его сочинения составляют три тома. Особенным успехом пользовались его воспоминания о путешествии — а он объездил почти всю Европу — в частности, его «Письма об Испании».
Что касается жизни и деятельности одного из самых знаменитых, а вернее — самого знаменитого русского клинициста, Сергея Петровича Боткина, они слишком хорошо известны, чтобы мне нужно было долго на них останавливаться. Сергей Петрович был гордостью русской науки. И как врач, и как человек он пользовался огромным уважением. Напомню только, что он окончил медицинский факультет Московского университета, был на Крымской войне и за границей, потом поселился в Петербурге, где получил кафедру в Военно-медицинской академии и где прошла вся его научная и врачебная деятельность. Сергей Петрович очень любил музыку, сам был прекрасный музыкант и с большим талантом играл на виолончели. Как многие из Боткиных, он был общителен, и его дом, где гости бывали по субботам, являлся большим культурным центром. Его сын, дипломат П. С. Боткин, в своих воспоминаниях «Картины дипломатической жизни», вышедших в 1930 году в Париже, описал свою молодость и жизнь в отцовском доме, где постоянно бывали и профессор Менделеев, и профессор Герьэ, и Салтыков-Щедрин, и Антон Рубинштейн, и И. Ф. Горбунов.
Про Боткиных можно сказать, как и про Бахрушиных, что коллекционерство было у них в крови. Почти каждый из братьев что-нибудь собирал. Но самым известным в этой области был Михаил Петрович, — художник, академик и тайный советник. Жил он в Петербурге, на Васильевском острове, в своем собственном доме, где и помещалось его драгоценнейшее собрание. Михаил Петрович в течение примерно пятидесяти лет собирал старинные художественные вещи. Он подолгу живал за границей, в частности в Италии, где и приобрел немало сокровищ. Древний мир был у него прекрасно представлен расписными вазами, терракотовыми статуэтками, масками, светильниками. Была у него коллекция итальянских майолик XV, XVI и XVII веков, художественная резьба по дереву эпохи итальянского Возрождения, работы из слоновой кости, большое собрание русской финифти и многое, многое другое.
Из картин у него было много этюдов художника А. А. Иванова, жизнеописание которого он и издал.
Сам он писал картины преимущественно религиозного содержания.
Коллекционером был и Дмитрий Петрович. Он был женат на Софии Сергеевне Мазуриной и жил в своем доме на Покровке. Там же помещалась и его прекрасная коллекция картин иностранных художников, собранная им в течение многих лет. К сожалению, после его смерти эта коллекция не сохранилась в целом виде: частью была распродана, частью распределена между наследниками. Он был близким другом П. М. Третьякова, помогал ему в его собирательстве, участвуя даже в покупке некоторых картин, но сам произведений русских художников не собирал.
Дмитрий Петрович был чрезвычайно радушным хозяином и умел принимать своих друзей. Его воскресные обеды славились на всю Москву. Вообще вся семья его славилась своим гостеприимством.
В собирательстве и в составлении коллекций в семье Боткиных была одна особенность, которую нельзя обойти молчанием: все симпатии и стремления были космополитичны и общеевропейски и не заключали в себе ничего народнического, никакого стремления к отечественному. Все картины, собираемые и Василием Петровичем, и Дмитрием Петровичем Боткиными, были всегда иностранные, так что даже при распродаже этюдов и картин Александра Иванова, после его смерти, В. П. Боткин купил только итальянский пейзаж — «Понтийские болота» и копию Иванова, карандашом, с Сикстинской Мадонны Рафаэля. Д. П. Боткин имел в своей галерее только такие картины, которые носили характер вполне иностранный. Превосходная художественная коллекция М. П. Боткина, за исключением картин и этюдов Александра Иванова, имела характер «древний». Все художественные статьи В. П. Боткина посвящены прославлению великих созданий искусства греческого, римского, средневекового, времени Возрождения и стремились к изучению какого угодно искусства, только не русского. В своей статье, помещенной в «Современнике» за 1855 год, об академической выставке 1855 года В. П. Боткин говорит:
«Хранить чистоту вкуса, чистоту классических преданий, хранить святыни правды и естественности в искусстве — вот в чем заслуга нашей Академии и благотворность ее влияния на русскую школу живописи... Идеалы искусства, в своем высшем развитии, всегда переходят за черты, разделяющие национальности, и становятся общими идеалами духа человеческого, но для этого необходимо, чтобы первоначально идеалы эти самостоятельно вырабатывались на национальной почве, прошли весь трудный и сложный процесс очищения от всего частного и из народного возвысились до общечеловеческого».
В этом отношении, в этом своеобразном западничестве боткинская семья занимает особое место среди других московских фамилий, где, в то время, уклон в сторону национального был особенно силен.
Говоря о семье Боткиных, нельзя не сказать несколько слов и об одном из сравнительно младших ее представителей, но получившем почетную и заслуженную известность: это лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, один из сыновей Сергея Петровича. Во время русско-японской войны он был в действующей армии. Вскоре после ее окончания он был назначен лейб-медиком царской семьи и проживал с семьею в Царском Селе. Там оставался он при ней до революции и был в числе тех лиц царской свиты, которые не оставили царскую семью после Февральского переворота. Он последовал за нею в Тобольскую ссылку и был расстрелян в Екатеринбурге, оставаясь до конца дней своих верным своему долгу.
П. Бурышкин
Мамонтовы
Мамонтовы прославились на самых разнообразных поприщах: и в области промышленной, и, пожалуй, в особенности в области искусства. Мамонтовская семья была очень велика, и представители второго поколения уже не были так богаты, как их родители, а в третьем раздробление средств пошло еще дальше.
Происхождением их богатств был откупщицкий промысел, что сблизило их с небезызвестным Кокоревым. Поэтому, при появлении их в Москве, они сразу вошли в богатую купеческую среду («Темное царство» Островского).
Род Мамонтовых ведет свое начало от Ивана Мамонтова, о котором известно лишь то, что он родился в 1730 году и что у него был сын Федор Иванович (1760). Видимо, это он занимался откупным промыслом и составил себе хорошее состояние, так что сыновья его были уже богатыми людьми. Видимо также, что занимался он и широкой благотворительностью: памятник на его могиле в Звенигороде был поставлен благодарными жителями за услуги, оказанные им в 1812 году.
У него было три сына — Иван, Михаил и Николай. Михаил, видимо, не был женат, во всяком случае, потомства не оставил. Два других брата были родоначальниками двух ветвей почтенной и многочисленной мамонтовской семьи.
Вот что пишет о появлении Мамонтовых в Москве одна из внучек родоначальников этой семьи А. Н. Боткина в своей книге, «П. М. Третьяков»: «Братья Иван и Николай Федоровичи Мамонтовы приехали в Москву богатыми людьми. Николай Федорович купил большой и красивый дом с обширным садом на Разгуляе. К этому времени у него была большая семья. Между 1829 и 1840 годами родилось шесть сыновей. В 1843 и 1844 годах — две дочери, Зинаида и Вера. Для родителей и для братьев эти две девочки были постоянным предметом заботы и нежности. И хотя после них было еще четверо детей, эти две остались всеобщими любимицами... Между собой они были дружны и неразлучны. Их даже называли не Зина и Вера, а «Зина-Вера», соединяя их в одно. Характеры их, особенно впоследствии, оказались разными, как и их жизни: Зинаидой восхищались, Веру любили».
Мамонтовская молодежь — дети Ивана Федоровича и Николая Федоровича — была хорошо образована и разнообразно одарена. Больше всего во многих из них было природной музыкальности. Зинаида и Вера превосходно играли на фортепьяно. Особенно же музыкальны были Виктор Иванович и Савва Иванович, что сыграло большую роль в жизни и того, и другого.
Оба брата, и Николай, и Иван Федоровичи, были, как сказано, близки с Кокоревым, а через него стали в добрых отношениях и с известным русским историком М. П. Погодиным, который не раз упоминает о них в своем дневнике. И Кокорев, и Погодин часто виделись с Мамонтовыми и постоянно у них обедали. А через Погодина Мамонтовым открывался ход и в редакцию «Москвитянина» и вообще ко всему литературному и ученому миру Москвы.
Погодин был знаком и с другими Мамонтовыми. Он упоминает Михаила Федоровича и Федора Ивановича. Последний, по его поручению, виделся с известным чешским ученым Шафариком, о чем и писал Погодину:
«Найдя Шафарика дома, передал ему в кабинет Ваше письмо, книги, чай и пр... Шафарик принял меня очень благосклонно, спросил, как выговаривается моя фамилия, и спрашивал, от чего она происходит, и когда я не смог ему на это хорошенько ответить, то обещал мне сделать филологическое исследование и на другой день дал мне в знак памяти записочку, писанную его рукою, где он выводил мою фамилию от святого Мамонта».
Из всех Мамонтовых самой выдающейся фигурой был Савва Иванович. В народнохозяйственной жизни он был известен как строитель Ярославской, потом Северной дороги, но больше его знали как человека, самыми разными путями связанного с искусством. Сам он обладал разнообразными талантами: был певцом — учился пению в Италии, — был скульптором, был режиссером, был автором драматических произведений. Но самое в нем главное то, что он являлся всегда тем центром, вокруг которого группировались все, кому дороги были артистические искания. И сам он много искал и много находил; немалую роль сыграл он в «отыскании» Шаляпина. Как сказал В. М. Васнецов, «в нем всегда была какая-то электрическая струя, зажигающая энергию окружающих. Бог дал ему особый дар возбуждать творчество других».
Савва Иванович родился в 1841 году и скончался в 1918, уже после революции.
К. С. Алексеев-Станиславский был другом Саввы Ивановича с самого детства. Он дает верную ему характеристику в своей книге «Моя жизнь в искусстве».
«Я обещался, — пишет он, — сказать несколько слов об этом замечательном человеке, прославившемся не только в области искусства, но и в области общественной деятельности. Это он, Мамонтов, провел железную дорогу на Север, в Архангельск и Мурман, для выхода к океану, и на юг, к Донецким угольным копям, для соединения их с угольным центром, хотя в то время, когда он начинал это важное культурное дело, над ним смеялись и называли его аферистом и авантюристом. И вот он же, Мамонтов, меценатствуя в области оперы и давая артистам ценные указания по вопросам грима, жеста, костюма и даже пения, вообще по вопросам создания сценического образа, дал могучий толчок культуре русского оперного дела: выдвинул Шаляпина, сделал, при его посредстве, популярным Мусоргского, забракованного многими знатоками, создал в своем театре огромный успех опере Римского-Корсакова «Садко» и содействовал этим пробуждению его творческой энергии и созданию «Царской невесты» и «Салтана», написанных для мамонтовской оперы и впервые здесь исполнявшихся. Здесь же, в его театре, где он показал нам ряд прекрасных оперных постановок своей режиссерской работы, мы впервые увидали, вместо прежних ремесленных декораций, ряд замечательных созданий кисти Поленова, Васнецова, Серова, Коровина, которые, вместе с Репиным, Антокольским и другими лучшими русскими художниками, почти выросли и, можно сказать, прожили жизнь в доме и семье Мамонтовых. Наконец, кто знает, может быть, без него и великий Врубель не смог бы пробиться вверх, к славе. Ведь его картины были забракованы на Нижегородской всероссийской выставке, и энергичное заступничество Мамонтова не склонило жюри к более сочувственной оценке. Тогда Савва Иванович, на собственные средства, выстроил целый павильон для Врубеля и выставил в нем его произведения. После этого художник обратил на себя внимание, был многими признан и впоследствии стал знаменитостью.
Дом Мамонтовых находился на Садовой, недалеко от Красных ворот и от нас. Он являлся приютом для молодых талантливых художников, скульпторов, артистов, музыкантов, певцов, танцоров. Мамонтов интересовался всеми искусствами и понимал их. Раз или два раза в год в его доме устраивался спектакль для детей, а иногда для взрослых. Чаще всего шли пьесы собственного создания. Их писал сам хозяин или его сын...» О своем отце немало говорит и Всеволод Саввич Мамонтов в своей книжке «Воспоминания о русских художниках».
К характеристике Станиславского он прибавляет, что всем, что делал Савва Иванович, тайно руководило искусство. И в Мурманске, и в Архангельске, и в оживлении Севера было много жажды красивого, и в его философии и религии сквозило искусство, и в важном, таком страшном, толстом портфеле пряталось искусство.
С именем Саввы Ивановича и жены его, Елизаветы Григорьевны, урожденной Сапожковой, тесно связано одно из замечательных начинаний в области русского народного искусства: знаменитое Абрамцево. Это имение, расположенное в 12-ти верстах от Троице-Сергиевской лавры, на берегу живописной речки Вори, было куплено Мамонтовым в 1870 году у Софьи Сергеевны Аксаковой, последней представительницы семьи автора «Детские годы Багрова внука». Это была аксаковская подмосковная усадьба. В, новых руках она возродилась и скоро стала одним из самых культурных уголков России.
Об Абрамцеве много написано, и я не имею возможности останавливаться на нем подробно. Напоминаю только, что там был создан ряд мастерских и школ, которые дали мощный толчок развитию русского кустарного дела и популяризации всякого рода кустарных изделий.
У гостеприимных хозяев Абрамцева собирался весь цвет русского искусства: музыканты, певцы и особенно художники — Репин, Васнецов, Серов, Антокольский и др.
«Направление старших, — пишет Н. В. Поленова в своих воспоминаниях «Абрамцево», — не могло не отразиться на молодом поколении, на детях Мамонтовых и их товарищах. Под влиянием Абрамцева воспитывались художественно будущие деятели на разных поприщах искусства, оттуда вышли Андрей и Сергей Мамонтовы, их друг детства Серов, Мария Васильевна Якунчикова-Вебер и, наконец, Мария Федоровна Якунчикова, урожденная Мамонтова, племянница Саввы Ивановича, явившаяся преемницей в начатом Елизаветой Григорьевной деле художественного направления кустарных работ крестьян».
Абрамцевым особенно занималась Елизавета Григорьевна Мамонтова, которой долгое время помогала художница Елена Дмитриевна Поленова. Но и сам хозяин немало вложил своего в эти начинания. Его, как скульптора, интересовала керамика, и он завел гончарную мастерскую, где наряду с другими художниками сам лепил.
В конце прошлого столетия С. И. Мамонтову пришлось пережить тяжелое испытание и глубокую внутреннюю драму: в постройке и эксплуатации Ярославской железной дороги были обнаружены злоупотребления и растраты, и Мамонтову, как и его коллегам по правлению, пришлось сесть на скамью подсудимых. Злоупотребления, несомненно, были, но, с другой стороны, вся эта «Мамонтовская панама», как тогда говорили, была одним из эпизодов борьбы казенного и частного железнодорожного хозяйства. Чтобы осуществить выкуп дороги, министерство финансов, скупавшее акции через Петербургский Международный банк, старалось сделать ответственным лишь Мамонтова за весь ход дела. В Москве общественные симпатии были на стороне Саввы Ивановича, и его считали жертвой. Оправдательный приговор был встречен бурными аплодисментами, но все-таки это дело разорило этого выдающегося человека.
П. Бурышкин
Найденовы
Происходили из мастеровых фабрики купцов Колосовых. Они были уроженцы села Батыева Суздальского уезда, принадлежавшего шелковым фабрикантам Колосовым. В 1765 году были переселены в Москву. Родоначальником семьи считается красильный мастер Егор Иванович. Сын его, Александр Егорович, уже начал сам торговать. Во время французского нашествия он уже был торговцем и другом известного Верещагина. Потом перешел к производству и устроил небольшую фабрику, работавшую шали.
Был он женат на Татьяне Никитишне Дерягиной. У него было три сына: Виктор, Николай, Александр Александровичи и дочери — Мария Александровна Ремизова, Ольга Александровна Капустина, Анна Александровна Бахрушина.
Самым выдающимся представителем семьи Найденовых был, вне сомнения, Николай Александрович. В течение долгих лет он занимал одно из самых первых мест в московской общественности и работал в разных направлениях. В течение 25 лет с лишним он был председателем Московского биржевого комитета, который в ту пору — конец прошлого столетия — был единственной промышленной организацией Московского района. Громадный рост текстильной, в особенности хлопчатобумажной индустрии, имевшей место в те годы, в значительной степени был облегчен деятельностью биржевого комитета, и в этом отношении заслуги его председателя были значительны и несомненны. Именно в период возглавления им московской торгово-промышленной общественности у биржевого комитета создался тот престиж, который внешне выявлялся в том, что новоназначенный руководитель финансового ведомства долгом своим почитал приезжать в Москву и представляться московскому купечеству.
Помимо биржи, Николай Александрович уделял немало времени и внимания и работе в Московском купеческом обществе. Но здесь по преимуществу он работал в другой области. Вместе со своим другом, известным русским историком И.Е. Забелиным, он взял инициативу собрать и напечатать архивные документы, которые могли бы служить источником для истории московского купечества, а именно — ревизские, окладные, переписные книги, общественные приговоры и пр. Найденовская инициатива встретила живой отклик среди выборных купеческого общества: в девяностых годах было издано 9 томов, заключающих данные десяти ревизий (первая — в 20-х годах XVIII века, при Петре Великом, десятая — при Александре II, в 1857 году). Кроме того, вышло несколько дополнительных томов, содержащих переписные книги XVII века, окладную книгу 1798 года и другие документы.
Данными, извлеченными из этого огромного труда, я пользуюсь в своем изложении.
Изданием материалов для истории московского купечества не исчерпывается забота Найденова об опубликовании исторических документов. Им лично были собраны, переведены и напечатаны многочисленные извлечения из описаний Московии, содержащиеся в различных трудах иностранцев, приезжавших туда в XVI — XVIII веках. Главным образом, были напечатаны карты, планы и гравюры, которые мало кому были известны. Все это составило 4 или 5 сборников.
Но самым примечательным памятником, оставленным Николаем Александровичем, было издание, посвященное московским церквам. В ту же примерно эпоху по его инициативе и на его средства были сняты фотографии, большого альбомного размера, всех московских церквей (сорока сороков). Подлинник — фотографии — составлял шесть больших альбомов. С подлинника были перепечатки с литографиями и коротким текстом.
В моей коллекции были все найденовские издания, хотя они были напечатаны в очень небольшом количестве экземпляров, иногда менее 25-ти: по моей просьбе мне подобрал их сын Николая Александровича, Александр Николаевич. Все эти издания, вместе взятые, представляли необычайно ценный материал по истории города Москвы. Не думаю, чтобы в каком-либо другом городе мира было собрание такой же ценности исторических документов трудами одного человека, и не профессионального историка, а любителя, желавшего послужить родной стране и родному городу.
Городу Николай Александрович служил и своим участием в городском общественном управлении, где был одним из активных гласных. Характерно было, в особенности для того времени, то, что он старался найти среди культурных элементов купечества лиц, подходящих для участия в Городской думе. Покойный Л. Л. Катуар, впоследствии так много поработавший для города Москвы, рассказывал мне, что это был именно Н. А. Найденов, который убедил его в том, чтобы войти в состав гласных Московской думы. И он подчеркивал, что его убедил тот аргумент, который приводился Найденовым: если городовое положение, с его высоким избирательным цензом, возлагает на купечество, где все почти были домовладельцами, ответственность за руководство городским хозяйством, то прямой долг всех грамотных представителей этого сословия принять действенное участие в руководстве хозяйственной жизнью своего города. «А ведь наш город — это Москва, первопрестольная столица», — прибавил Найденов. И Л. Л. Катуар свидетельствовал мне, что он был далеко не единственный, кого привлек к городской жизни неутомимый Николай Александрович.
Вот так описывает Н. А. Найденова В. П. Рябушинский, хорошо его знавший. Указав, что фигура Николая Александровича очень показательна для купеческой Москвы последней трети XIX века, он продолжает:
«Значение и авторитет Н. А. Найденова в ней, т.е. в Москве, были тогда очень велики. Маленький, живой, огненный, — таким он живет у меня в памяти; не таков казенный тип московского купца, а кто мог быть им более, чем Николай Александрович. Так все в Москве: напишешь какое-нибудь правило, а потом самым характерным явлением — исключение. Как в грамматике, он делал свое купеческое ремесло, и хорошо делал, но главное его занятие было общественное служение... Жило в нем большое московское купеческое самосознание, но без классового эгоизма. Выросло оно на почве любви к родному городу, к его истории, традициям, быту. Очень поучительно читать у Забелина, как молодой гласный Московской думы отстаивал ассигновки на издание материалов для истории Москвы. Что-то общее чувствуется в мелком канцеляристе Забелине, будущем докторе русской истории, и в купеческом сыне Найденове, будущем главе московского купечества».
Мне довелось еще встречаться с Николаем Александровичем, но немного. Видел я его два-три раза. Воспоминание о нем такое же, как у Рябушинского. Думается мне, что слово «огненный» тут вполне уместно.
Но я очень хорошо знал семью Александра Александровича, о которой я уже упоминал. С А. А. Найденовым, который принимал большое участие в промышленной и банковской жизни, мы встречались в правлениях разных предприятий, в частности в Северном страховом обществе, где он был директором правления.
Александра Герасимовна Найденова, одна из самых крупных московских домовладелиц, была также одной их самых больших благотворительниц, Яузское попечительство о бедных так и называлось «Найденовским». Она была большим знатоком русского фарфора, и дом ее на Покровском бульваре был как бы маленьким музеем. Я не раз бывал в этом доме, где принимали с легендарным найденовским гостеприимством.
Старший сын, Александр Александрович младший, был членом Совета Московского купеческого банка и Московского биржевого общества. Младший, Георгий Александрович, благополучно здравствует, проживает в Париже. Нас с ним связывает более чем пятидесятилетняя дружба.
П. Бурышкин
Солдатенковы
Происходят из крестьян деревни Прокуниной Коломенского уезда Московской губернии. Родоначальник их, Егор Васильевич, значится в московском купечестве с 1797 года. Но известной эта семья стала лишь в половине XIX века, благодаря Кузьме Терентьевичу, внуку родоначальника. О К.Т. Солдатенкове очень много говорит в своих воспоминаниях П. И. Щукин и приводит немало подробностей, характеризующих этого замечательного человека и современную ему эпоху и среду, в коей он вращался. Эту среду нельзя в строгом смысле слова назвать «купеческой» преимущественно. Там были представители интеллигенции. Были, конечно, и купцы, начиная с семьи Щукиных. С Иваном Васильевичем его связывала тесная дружба в течение более чем пятидесяти лет.
В былое время Кузьма Терентьевич торговал бумажной пряжей, но также занимался дисконтом. Впоследствии стал крупным пайщиком ряда мануфактур, банков и страховых обществ.
К. Т. Солдатенков снимал лавку в старом Гостином дворе, состоявшую из двух комнат, верхней и нижней. В верхней он обыкновенно занимался чтением газет, а в нижней И. И. Барышев, его конторщик и управляющий, стоял или сидел за конторкой и, если не было дела, то писал фельетоны для «Московского листка» под псевдонимом Мясницкий. Псевдоним этот был взят потому, что Барышев жил в доме Солдатенкова, на Мясницкой улице. В этом доме, где жил и сам Кузьма Терентьевич, было несколько богато отделанных комнат, имелось много хороших картин русских художников, большая библиотека и молельня. В последней служил сам Кузьма Терентьевич вместе со своим дальним родственником, торговцем церковными старопечатными книгами, Сергеем Михайловичем Большаковым, для чего оба надевали кафтаны особого покроя... Как пишет П. И. Щукин, «Солдатенков был старообрядец по Рогожскому кладбищу, что не мешало ему жить с француженкой, Клемансой Карловной Дюпюи. Клеманса Карловна очень плохо знала по-русски, а Кузьма Терентьевич, кроме русского, не говорил ни на одном языке».
У К. Т. Солдатенкова была большая библиотека и ценное собрание картин, которые он завещал Московскому Румянцевскому музею. Но самым главным вкладом в русскую культуру была его издательская деятельность. Его ближайшим сотрудником в этой области был известный в Москве городской деятель Митрофан Павлович Щепкин, отец Дмитрия Митрофановича, ближайшего, в свою очередь, сотрудника князя Г. Е. Львова по Земскому союзу и Временному правительству. Под руководством М. П. Щепкина было издано много выпусков, посвященных классикам экономической науки, для чего были сделаны специальные переводы. Эта серия издания, носившая название «Щепкинской библиотеки», была ценнейшим пособием для студентов, но уже в мое время — начало этого столетия — многие книжки стали библиографической редкостью.
Кузьма Терентьевич оставил много средств на дела благотворительности, в частности, для постройки городской больницы.
Коллекция картин К. Т. Солдатенкова является одной из самых ранних по времени ее составления и самых замечательных по превосходному и долгому существованию.
Собирать картины он стал еще с конца сороковых годов, но решающим моментом была его поездка в Италию в 1872 году, где он сошелся, через братьев Боткиных, с знаменитым художником А. А. Ивановым и попросил его «руководства» для основания русской картинной галереи. В дальнейшем Кузьма Терентьевич просил Иванова покупать для него, что тот заметит хорошего у русских художников. «Мое желание, — писал он, — собрать галерею только русских художников». Иванов охотно это поручение принял, и постепенно у Солдатенкова собралась огромная коллекция, где было немало самых прекрасных образцов русской живописи, как, например, эскиз картины «Явление Христа народу» А. А. Иванова.
К. Т. Солдатенкову принадлежало весьма живописное подмосковное имение Кунцево. Он там всегда проживал летом; там же было немало дач, сдававшихся на лето. Жила там семья Щукиных, а по соседству находилась дача барона Кнопа. У Кузьмы Терентьевича постоянно кто-нибудь гостил, а иные приезжали обедать из Москвы, благо, это было недалеко. Приезжали туда И. С. Аксаков, историк И. Е. Забелин, М. П. Щукин, А. А. Козлов, в ту пору генерал-лейтенант и почетный опекун, художник Лагорио, врачи Кетчер и Пикулин и др. Бывал всегда и кто-либо из Щукиных. Хозяин принимал всегда радушно, но без излишней роскоши. На одном таком обеде Н. И. Щукин сказал: «Угостили бы вы нас, Кузьма Терентьевич, спаржей», — на что К. Т. возразил: «Спаржа, батенька, кусается: пять рублей фунт».
Я воспроизвел этот эпизод для того, чтобы показать, что пресловутое легендарное московское хлебосольство состояло не в роскоши застольной трапезы. Оно выражалось в умении хозяина составить программу обеда и в способности создать приятную для приглашенных обстановку. Незадолго до последней войны в некоторых домах московских снобов на больших приемах, когда ужин готовил либо «Эрмитаж», либо «Прага», завели обычай давать карточку. Ужинавший мог заказать что угодно. Старые любители покушать строго осуждали это нововведение. «Если ты меня зовешь и хочешь приветствовать, — говорили они, — то избавь меня от заботы думать, чего бы вкусного я съел. А в трактир я и сам могу пойти — денег хватит».
П. Бурышкин
Третьяковы
Происходили из старого, но небогатого купеческого рода. Елисей Мартынович Третьяков, прадед Сергея и Павла Михайловичей, из купцов города Малого Ярославца, прибыл в Москву в 1774 году семидесятилетним стариком с женой Василисой Трифоновной, урожденной Бычковой, и двумя сыновьями, Захаром и Осипом. В Малоярославце купеческий род Третьяковых существовал еще с 1646 года.
В 1800 году Захар Елисеевич остался вдовцом с малолетними детьми, снова женился в 1801 году; от второй жены Авдотьи Васильевны родился сын Михаил. В 1831 году Михаил Захарович женился на Александре Даниловне Борисовой. Он скончался в 1850 году, 49-ти годов от роду. У него были дети: старший сын Павел Михайлович, родившийся в 1832 году, Сергей Михайлович (1834), Елизавета Михайловна (1835), Софья Михайловна (1839) и Надежда Михайловна. Павел Михайлович был женат на Вере Николаевне Мамонтовой, Сергей Михайлович — на Елизавете Сергеевне Мазуриной. Елизавета Михайловна была замужем за Владимиром Дмитриевичем Коншиным, Софья Михайловна — за Александром Степановичем Каминским. Надежда Михайловна — за Яковом Федоровичем Гартунгом.
Все дети получили полное домашнее образование. Учителя ходили на дом, и Михаил Захарович сам следил за обучением детей.
История рода Третьяковых в сущности сводится к жизнеописанию двух братьев, Павла и Сергея Михайловичей. Не часто бывает, чтобы имена двух братьев являлись так тесно связаны друг с другом. При жизни их объединяли подлинная родственная любовь и дружба. В вечности они живут как создатели галереи имени братьев Павла и Сергея Третьяковых.
Оба брата продолжали отцовское дело, сначала торговое, потом промышленное. Им принадлежала известнейшая Новая Костромская мануфактура льняных изделий. Они были льнянщики, а лен в России всегда почитался коренным русским товаром. Славянофильствующие экономисты вроде Кокорева всегда восхваляли лен и противопоставляли его иноземному американскому хлопку.
Торговые и промышленные дела Третьяковых шли очень успешно, но все-таки эта семья никогда не считалась одной из самых богатых; упоминая об этом, подчеркиваю, что при создании своей знаменитой галереи Павел Михайлович тратил огромные, в особенности по тому времени, деньги, может быть, несколько в ущерб благосостоянию своей собственной семьи.
Оба брата усердно занимались своими промышленными делами, но это не мешало им уделять немало времени и иной деятельности: оба они широко занимались благотворительностью, в частности ими было создано весьма ценное в Москве Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых. Было и другое: Сергей Михайлович много работал по городскому самоуправлению, был городским головой. Павел Михайлович целиком отдал себя собиранию картин. Оба брата были коллекционерами, но Сергей Михайлович собирал как любитель; Павел Михайлович видел в этом своего рода миссию, возложенную на него Провидением.
О Третьяковской галерее существует целая литература.
Недавно в Советской России была опубликована книга, составленная его дочерью, Александрой Павловной Боткиной, «Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве». Нет поэтому, думается мне, оснований подробно здесь на этом останавливаться. Я приведу лишь для полноты характеристики несколько строк, обрисовывающих то, как он сам понимал свою миссию: в своем заявлении в Московскую городскую думу о передаче Москве его галереи и галереи его покойного брата он писал, что делает это, «желая способствовать в дорогом мне городе полезным учреждениям, содействовать процветанию искусства в России и вместе с тем сохранить на вечное время собранную мной коллекцию». Эта же последняя мысль нашла отражение в его приписке к духовному завещанию, сделанной незадолго до его смерти. Давая иное назначение завещанному капиталу на приобретение новых картин, он говорит: «Нахожу не полезным и не желательным для дела, чтобы Художественная галерея пополнялась художественными предметами после моей смерти, так как собрание и так уже очень велико и еще может увеличиться, почему для обозрения может сделаться утомительным, да и характер собрания может измениться, то я по сему соображению…» — и т.д.
Нужно сказать, что эта приписка, о юридическом значении которой юристы немало спорили, осталась невыполненной, и галерея стала менять свой характер еще до революции, когда во главе ее стоял И. Грабарь.
Передачу галереи городу Павел Михайлович хотел произвести возможно более тихо, без всякого шума, не желая быть в центре общего внимания и объектом благодарности. Ему это не удалось, и он очень был недоволен. Его особенно огорчил собранный в Москве съезд художников, на который он не пошел, и статья В.В. Стасова в «Русской старине». Эта статья появилась в декабрьской книжке 1893 года и произвела большое впечатление. В ней впервые было обрисовано то значение, которое имело третьяковское собирательство картин для развития русского искусства и, в частности, живописи. Вот как характеризует Стасов Третьякова как собирателя: «С гидом и картой в руках, ревностно и тщательно, пересмотрел он почти все европейские музеи, переезжая из одной большой столицы в другую, из одного маленького итальянского, голландского и немецкого городка в другой. И он сделался настоящим, глубоким и тонким знатоком живописи. И все-таки он не терял главную цель из виду, он не переставал заботиться всего более о русской школе.
От этого его картинная галерея так мало похожа на другие русские наши галереи. Она не есть случайное собрание картин, она есть результат знания, соображений, строгого взвешивания и, всего более, глубокой любви к своему дорогому делу. Крамской писал ему в 1874 году: «Меня очень занимает, во все время знакомства с вами, один вопрос: каким это образом мог образоваться в вас такой истинный любитель искусства. Я очень хорошо знаю, что любить разумом очень трудно».
От брака с В. Н. Мамонтовой у Павла Михайловича было шесть человек детей — два сына и четыре дочери. Один из сыновей, Иван, умер восьмилетним мальчиком, другой, Михаил, пережил отца, но был болен душевной болезнью. Из дочерей две, — Александра и Мария, — были замужем за двумя братьями Боткиными, Сергеем и Александром Сергеевичами. Сергей Сергеевич был доктором медицины, в дальнейшем — лейб-медиком, как и его отец Сергей Петрович. Вера Павловна была женой известного музыканта А. И. Зилоти, а Любовь Павловна вышла за художника Н. И. Гриценко.
У Сергея Михайловича от первого брака (с Елизаветой Сергеевной Мазуриной) был сын Николай Сергеевич, скончавшийся сравнительно рано; других сыновей у него не было. Николай Сергеевич был женат на Александре Густавовне Дункер, сестре инженера К. Г. Дункера.
У них было два сына и три дочери. Старший сын, известный общественный деятель Сергей Николаевич Третьяков, женат на Н. С. Мамонтовой.
П. Бурышкин
Щукины
I
Благодаря выгодному своему географическому положению, Москва с первых же годов своего существования начала завоевывать видное место не только в политическом отношении, но и становится центром внутренней торговли в России. В центре ее основывается исключительно торговая часть (Китай-город), застроенная одними торговыми лавками и обнесенная стеною (1535 г.). Торговали там русские торговые люди, по своему происхождению частью горожане, частью слобожане и посадские люди, и притом не все свободные, между ними много было людей, принадлежавших монастырям и частным лицам. Торгово-промышленное сословие Москвы в течение целого ряда веков пополнялось и пополняется выходцами из других городов и селений; когда энергичному промышленнику-предпринимателю или коммерсанту становится тесно у себя на родине, он старается перенести свою деятельность в Москву. Среди громадного количества крупнейших московских торгово-промышленных фамилий найдется очень немного таких, которых прошлое за 150-200 лет до наших дней принадлежало бы Москве. Устроившись в столице, такой предприниматель всегда продолжал то дело, с которым освоился на месте.
У промышленника главною двигательною силою является знание производства, а у коммерсанта — его капитал. В истории мануфактурной промышленности только в последнее время стало наблюдаться соединение в одних руках производства товара с оптовою и розничною торговлею им. В те времена, когда существовала помещичья фабрика и не было большой капиталистической фабрики, купец был скупщиком готового фабриката, если суровье было местного производства; когда же суровье являлось привозным продуктом, как, например, бумажная пряжа для ткача или миткаль для красильщика, то в этом случае оптовый торговец являлся заказчиком работы — «давальцем». В деле развития хлопчатобумажной промышленности «давальцы» и оптовые скупщики сыграли большую роль: располагая готовым суровьем, и безденежный фабрикант имел возможность вести фабричное дело, малосильный или мелкий производитель не в состоянии был бы для сбыта товаров открыть собственную торговлю, которая у нас в России искони ведется при наличности долгосрочных кредитов. Разумеется, далеко не бескорыстно капиталист-скупщик являлся посредником между фабрикантом и розничным торговцем. В ранний период хлопчатобумажной промышленности вся оптовая торговля готовым фабрикатом сосредоточилась в руках 15-20 крупных скупщиков, которые держали в своих руках и фабрики, и рынки. Они давали чувствовать фабрикантам, что без них, без их финансовой поддержки фабрики существовать не могут, а в то же время, стоя далеко от производства, они были заинтересованы больше в дешевизне, чем в качестве товаров; были даже сорта товаров, составлявшие монополию не фабрики, а заказчика. В 70-х и 80-х годах прошедшего столетия такими скупщиками на московском рынке были Харузин, Оконишников, Щукин, братья Щаповы, Дунаев, Алексеев, Карцев, Лебедев, К. Прохоров и др. За последние 30 лет многие из этих фирм сошли со сцены, а на их место народились новые, но уже не столь могучие, чтобы вершить дела фабрик, ставших на ноги. В настоящее время Торговый дом Щукиных среди скупщиков хлопчатобумажных изделий занимает первое место.
Родоначальником этой одной из старых торговых фирм в Москве был Василий Петрович Щукин, уроженец города Боровска Калужской губернии. В конце семидесятых годов XVIII века Василий Петрович учредил в Москве торговлю мануфактурным товаром и продолжал ее в течение пятидесяти лет; сын его Иван Васильевич в 1838 году основал собственное торговое дело под фирмою «Иван Васильевич Щукин», которую в 1878 году преобразовал в Торговый дом «И. В. Щукин с сыновьями». При этом в дело были приняты четыре его сына: Николай, Петр, Сергей и Дмитрий Ивановичи. В 1881 году Николай Иванович Щукин вышел из дела и вступил в качестве директора правления в дело товарищества Даниловской мануфактуры. После смерти Ивана Васильевича в 1890 году (он умер 75-ти лет) дело продолжали его сыновья. После смерти Николая Ивановича Щукина, в 1912 году, вступили в дело сын Сергея Ивановича Щукина — Иван Сергеевич и Георгий Федорович Фридрихсон.
Покойный Николай Иванович Щукин был коллекционер, любитель старины; в его собрании находится много старинных рукописей, кружев, различных тканей и др. Для собранных предметов Николай Иванович в Москве, на Малой Грузинской, выстроил прекрасное здание в русском стиле. По завещанию Николая Ивановича, вся его коллекция, вместе с домом, поступила в собственность Исторического музея, в здание которого в настоящее время и перевозятся предметы Щукинского музея.
Сергей Иванович Щукин имеет картинную галерею из работ французских художников.
Торговый дом Щукиных производит продажу, главным образом, ситцев Иваново-вознесенского района следующих фабрик: товарищества Ку-ваевской мануфактуры, товарищества Никанора Дербенева с-ей, товарищества мануфактур Н. М. Полушина н-ки, товарищества А. М. Гандурина с братьями, товарищества Никона Гарелина, товарищества мануфактур Фокиных, а также товарищества Шуйской мануфактуры в городе Шуе и товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры в Москве.
Торговый дом ведет обширную торговлю при большом торговом обороте, продавая товары во все места Центральной России, а также в Сибирь, на Кавказ, Урал, в Среднюю Азию и Персию. В последние годы Торговый дом, кроме ситцев, платков, бельевых, одежных товаров и бумажных тканей, начал продавать в значительном размере шерстяные, шелковые и льняные товары.
Ч.М. Иоксимович

II
Родоначальник этой замечательной семьи Петр Щукин происходил из купечества города Боровска Калужской губернии. Он переселился в Москву во второй половине XVIII века и стал торговать. Род Щукиных упоминается в московских писцовых книгах с 1787 года.
Его сын, Василий Петрович, продолжал его дело. Он скончался в 1836 году, 80-ти лет от роду; надо думать, что он не родился в Москве, а пришел в нее вместе со своим отцом из Боровска.
Сын его, Иван Васильевич, был подлинным основателем щукинской династии. При нем их фирма и его семья заняли то первенствующее место в торгово-промышленной Москве, которое они с той поры неукоснительно занимали.
И. В. Щукина подробно описал в своих воспоминаниях его сын Петр Иванович. Из них я позаимствую лишь несколько строк, добавив, что Иван Васильевич был, несомненно, один из самых — не побоюсь сказать — гениальных русских торгово-промышленных деятелей. Его престиж и влияние в Москве были чрезвычайно велики. И вовсе не из-за его богатства. В Москве тогда было много богатых людей, может быть, даже богаче Щукиных, но которые не пользовались далеко тем почетом, который приходился на долю Щукиных. Щукинская фирма была одной из самых уважаемых в Москве.
Вот как говорит Петр Иванович в своих воспоминаниях про своего отца: «Отец вел очень деятельную жизнь. Как человек уже пожилой, он ложился спать рано и вставал тоже рано; в театрах отец обыкновенно не досиживал до конца представления, и в ложах Московского Большого театра, где имеется комнатка с диваном, обыкновенно засыпал во время итальянской оперы, несмотря на то, что очень ее любил. По утрам из всей нашей семьи вставал раньше всех отец. Перед тем как спуститься в столовую, пить кофей в халате и туфлях, отец вызывал к себе повара Егора...
Отец любил красное вино и был большим его знатоком. Шампанское он не переносил. Сладкое варенье еще посыпал сахаром...
Отец был сильный брюнет, но с годами волосы на голове и борода стали у него седеть, только одни брови, которые были у него чрезвычайно густые, оставались черными. У отца были такие выразительные глаза, что от одного его взгляда дети моментально переставали реветь; взгляд отца действовал и на взрослых; говорил он всегда очень громко, все равно, было ли это дома, в гостях или на улице. Даже за границей говорил на улице так громко, что прохожие оборачивались; речь у него была ясная и выразительная. Вот два его характерных выражения: об одном мужчине, у которого было много волос на голове, отец сказал, что «у него волос на три добрых драки», об одном горьком пьянице отец выразился так: «Пьет запоем, да еще каждый день пьян».
Иван Васильевич был женат на старшей дочери П. К. Боткина, и это делало его родней многих именитых купеческих фамилий того времени. У него было шесть сыновей и, кажется, пять дочерей. Все сыновья: Петр, Сергей, Николай, Владимир, Дмитрий и Иван Ивановичи — принимали участие в Щукинской фирме, но многие из нее впоследствии вышли, по тем или иным обстоятельствам. Из дочерей, кажется, ни одна не была замужем за представителем купеческой фамилии.
Из сыновей Ивана Васильевича самыми известными были Петр, Сергей и Иван Ивановичи.
Петр Иванович, автор воспоминаний, столь ценных для купеческой Москвы, был одним из самых известных в Москве коллекционеров русской старины. Он отличался от других тем, что не только собирал, но и популяризировал собранные им сокровища. Им было составлено подробное описание его музея, а самые интересные документы из его коллекции он полностью перепечатывал в издаваемом им «Щукинском сборнике». Вышло 10 томов этого сборника и, кроме того, три тома бумаг, относящихся к Отечественной войне 1812 года.
Его коллекции были переданы в Исторический музей в Москве; за это его также сделали «генералом». Я очень хорошо его помню: не раз он показывал мне свой музей. Он любил ходить в форменной шинели ведомства народного просвещения, с синими отворотами. Напоминал видом почтенного директора какой-нибудь гимназии.
Сергей Иванович занимает совершенно исключительное место среди русских — и московских — самородков-коллекционеров. Собирал он картины современной французской живописи. Можно сказать, что вся французская живопись начала текущего столетия: Гоген, Ван Гог, Матисс, часть их предшественников, Ренуар, Сезанн, Монэ, Дега — находится в Москве, и у Щукина, и, в меньшей степени, у Ивана Абрамовича Морозова.
В щукинской коллекции замечательно то, что Сергей Иванович показал картины того или иного мастера в то время, когда он не был признан, когда над ним смеялись и никто не считал его гением. Покупал он картины за грош, и не по своей скаредности и не по желанию прижать или притеснить художника, но потому, что картины его не продавались и цены на них не было.
Но как бы то ни было, щукинское собрание стало изумительным по своей ценности музеем новой французской живописи, которому не было равного ни в Европе, ни в самой Франции. Когда в 1917 году, после Февральской революции, в Москву приезжали два французских депутата-социалиста — Мариюс Мутэ и Марсель Кашэн, то я — в то время товарищ городского головы — был назначен сопровождать этих именитых гостей. Я помню, что один из них, кажется Мутэ, попросил меня устроить им возможность ознакомиться со щукинской, морозовской коллекциями.
И. А. Морозов наотрез отказал, сказав, что его картины упакованы, так как он собирается увозить их из Москвы. А С. И. Щукин не только согласился, но сам подробно свои галереи показал. Я помню, что Мутэ мне сказал после осмотра: «Вот видите, наша буржуазия все эти сокровища пропустила, и ее не трогают, а ваша их собрала, и вас преследуют».
Сергей Иванович обладал, несомненно, исключительным даром распознавать подлинные художественные ценности и видел их еще тогда, когда окружающие их не замечали. Это и дало ему возможность создать свое изумительное собрание, что и сотворило ему всеевропейскую славу. Он сам мне рассказывал, что когда уже в беженстве он обосновался в Париже, то крупнейший торговец картинами просил его «начать кого-нибудь собирать». Он предлагал ему дать безвозмездно большое количество картин того или иного художника, с тем, что они смогут официально заявить, что картины этого художника собирает Щукин. Он заверил Сергея Ивановича, что в этом деле нет никакого элемента «благотворительности» и что они не проиграют, а заработают. Сергей Иванович на это не пошел, но сказал, что если бы он мог собирать, то собирал бы Рауля Дюфи.
Есть и другой пример отношения Сергея Ивановича к своему «собирательству», к тому, как он смотрел на творимое им дело. В конце 20-х годов, с связи с попыткой советского правительства реализовать за границей русские художественные ценности, начались процессы о собственности на эти предметы искусства. Много говорили о процессе, начатом госпожой Палей, урожденной Карпович, морганатической женой великого князя Павла Александровича. Говорили также и о том, что С. И. Щукин собирается судебным порядком вызволить свои коллекции. Я помню, что когда я спросил Сергея Ивановича, верно ли это, он очень взволновался. Он всегда заикался, тут стал еще больше заикаться и сказал мне: «Вы знаете, я собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, мои коллекции должны оставаться там».
Сергей Иванович был годом старше моего отца, и у нас, следовательно, была большая разница лет: он был старше меня на 36 лет, но, несмотря на это, нас связывала — не боюсь это сказать — глубокая и искренняя дружба.
Сергей Иванович очень много путешествовал, был в Египте, странствовал по пустыне, организовав для этого особый караван; он мне говорил, что это было одно из самых сильных и приятных воспоминаний его жизни.
Он был женат два раза: на Лидии Григорьевне Кореневой и на Надежде Афанасьевне, по первому браку Конюс. От первого брака у него было три сына: Иван, Григорий и Сергей — и дочь Екатерина. Два сына, Григорий и Сергей, трагически покончили с собой в молодом возрасте. От второго брака — дочь Ирина.
Иван Сергеевич, которого я также очень хорошо знаю, окончил филологический факультет, был учеником профессора Ключевского. По инициативе Ивана Сергеевича Сергей Иванович выстроил Психологический институт при Московском университете. В эмиграции Иван Сергеевич переменил специальность: он блестяще защитил диссертацию на степень доктора Сорбонны по истории восточных искусств — Персии и Индии — и, будучи французским гражданином, работает и до сих пор, если не ошибаюсь, в области археологических раскопок где-то в восточных странах.
Говоря о щукинской семье, нужно вспомнить еще младшего брата Сергея Ивановича — Ивана Ивановича. Он не участвовал в торговом доме, был выделен и проживал в Париже, на авеню Ваграм. Он собирал русские книги, главным образом по истории русской философии и истории русской религиозной мысли. Был близок с русской эмиграцией первых лет текущего столетия, в частности с М. М. Ковалевским, и, когда существовала Высшая школа социальных наук, читал там лекции. Как многие из Щукиных, он был человек очень одаренный и интересный. У него постоянно собирались его друзья из русских интеллигентов Парижа. В конце его жизни его материальное положение пришло в расстройство, и на почве материальных затруднений он наложил на себя руки. Его библиотека была приобретена Школой восточных языков и является наилучшим русским книгохранилищем Парижа.
П. Бурышкин

КАЖДЫЙ РОД ЗНАМЕНИТ И СЛАВЕН
Абрикосовы
I
Семья Абрикосовых в представлении жителей Москвы была связана с конфетным производством. Абрикосовские конфеты, особенно абрикосовская пастила, яблочная и рябиновая, пользовались заслуженной славой. Но заслуги этой семьи перед родным городом шли гораздо дальше. Эта семья, как и другие московские купеческие семьи, дала немало представителей, получивших почетную известность на разных поприщах и даже в разных странах.
Абрикосовы происходят их крестьян села Троицкого Чембарского уезда Пензенской губернии, которое принадлежало Анне Петровне Балашовой. Фамилию свою они получили в 1814 году.
Родоначальником был Алексей Иванович Абрикосов, организовавший конфетные фабрики в Москве и Симферополе. Паевое товарищество «А. И. Абрикосова сыновья» было создано в 1880 году. В начале текущего столетия фирма переживала финансовые затруднения. На первое место в Москве вышли фабрики Эйнем и Сиу.
Абрикосовская семья была очень велика, и, как это бывало обычно в больших купеческих семьях Москвы, многие члены семьи второго или третьего поколения ушли или в науку, или в либеральные профессии.
Алексей Иванович был известный доктор и, в частности, врач городского родильного дома имени А. А. Абрикосовой. Борис Иванович был присяжный поверенный.
Дмитрий Иванович — дипломат. Я помню его секретарем посольства в Токио в 1920 году.
С семьей Абрикосовых связано имя одного из крупнейших государственных деятелей Западной Европы, именно К. П. Крамаржа, известного чешского политика. Его жена. Надежда Николаевна, в первом браке была Абрикосова. Вот как рассказывает об этом браке Немирович-Данченко в своих воспоминаниях «Из прошлого»: «Пришел к нам и Крамарж, представитель национального объединения чехов; даже нарочно приехал для этого из Вены... В антракте он ходил на сцену, к актерам, к Станиславскому, приветливый, улыбающийся... Он был с женой. Я встретился с ним однажды давно в Москве, у нее же в салоне, когда она еще была Абрикосова. Она была урожденная Хлудова, из рода крупнейших миллионеров Хлудовых, замужем за фабрикантом Абрикосовым. Как она сама, так и ее муж принадлежали к той категории московских купцов, которые тянулись к наукам, искусству и политике, отправлялись учиться за границу в Лондон, говорили по-французски и по-английски. От диких кутежей их отцов и дедов, с разбиванием зеркал в ресторанах, не осталось и следа. Абрикосов, кондитерский фабрикант, участвовал в создании журнала философии и психологии, а у его красивой жены был свой салон. Здесь можно было встретить избранных писателей, артистов, ученых. В ее полуосвещенной гостиной раздавался смех Владимира Соловьева, тогдашнего кумира философских кружков, смех, замечательный какой-то особой стеклянностью и который мне всегда казался искусственным; в углу дивана можно было видеть этого характерного красавца с длинными волосами и длинной бородой. Сколько русских актеров пользовались его фотографией, когда им надо было играть обаятельного ученого!
И вот однажды в этом салоне появился блестящий молодой политический деятель из Праги. В моей памяти никогда не удерживались подробности романтических историй, о которых шумели в Москве. Поэтому не могу удовлетворить любопытных читательниц рассказом о том, как брат славянин увлек красивую хозяйку московского салона, как она вышла замуж и как променяла Москву на «Златую Прагу»...
Надежда Николаевна несомненно сыграла большую роль в «русофильстве» своего мужа. Чехи даже считали, что для него Россия стала второй родиной. Крамарж часто приезжал в Россию и обычно лето проводил в Крыму.
Семья Абрикосовых имеет еще одну особенность: это, насколько я знаю, чуть ли не единственная московская купеческая семья, некоторые представители которой ушли в католичество. Об этом даже в Москве было сравнительно мало известно, почему я и привожу одно из недавно появившихся сообщений из книги К. Н. Николаева «Восточный обряд»: «В Москве организатором русского католичества являлась Анна Абрикосова, из известного богатого купеческого дома. По окончании гимназии в Москве она училась в Оксфордском университете и в Англии перешла в католичество. Замуж вышла она за своего дальнего родственника, Владимира Абрикосова, который затем тоже перешел в католичество. Анна Абрикосова была женщиной образованной, знала иностранные языки, имела интерес к богословским предметам, была женщиной властной и в то же время экзальтированной.
Богатый и открытый дом Абрикосовых стал местом католической пропаганды в сердце православной Москвы. Бывало много православного народа из кругов высшего московского общества, бывали и люди бедные, студенты, курсистки. По-видимому, многие даже толком не знали, какую пропаганду ведет Абрикосова.
Абрикосова часто ездила за границу и дважды была принята Пием X, который, вероятно, с любопытством смотрел на эту представительницу богатой православной Московии — Третьего Рима. За границей она вступила в третий орден Св. Доминика, и Анна стала Екатериной, отдав себя под покровительство Екатерины Сиенской.
Жизнь Абрикосовой в Москве изменилась. Свой дом она обратила в подобие монастыря. Собралось несколько молодых русских девушек — до десяти. Абрикосова и монахини принадлежали к латинскому обряду, к приходу католической церкви Петра и Павла. Так продолжалось до 1917 года.
После революции католический митрополит Шептицкий положил начало правильной организации католиков восточного обряда и посвятил Владимира Абрикосова... Екатерина отдала всю себя монашеской деятельности и пользовалась общим уважением». В 1922 году Владимир Абрикосов был выслан за границу. Католический монастырь в Москве существовал до 1923 года. Екатерина была арестована, сослана сначала в Тобольск, потом переведена в Ярославскую тюрьму, где заболела раком. Она проявила большое смирение: в тюрьме и ссылке оказывала возможную помощь окружающим. Умерла она в Москве в 1936 году, пятидесяти лет от роду.
О. Владимир Абрикосов указывается как свидетельствующий о переходе Владимира Соловьева в католичество. Этот вопрос в свое время очень интересовал всех, знавших Соловьева. Интересовался им и о. Владимир, собравший ряд данных, которые как бы разрешают эту загадку в положительном смысле.
П. Бурышкин

II
Абрикосов Сергей Николаевич, директор кондитерской фабрики товарищества «А. И. Абрикосова сыновья». Сергеи Николаевич родился в Москве в 1873 году. Среднее образование получил в гимназии, высшее — в Московском университете по физико-математическому факультету. По окончании образования вступил в число членов товарищества «А. И. Абрикосова сыновья» сначала кандидатом директора, а затем директором. Сергей Николаевич состоит председателем Московского общества фабрикантов кондитерского производства, председателем больничной кассы для рабочих кондитерских фабрик города Москвы, старостой церкви при городской богадельне Геер.

Алексеевы
Происходят они из крестьян сельца Добродеева Ярославской губернии, принадлежавшего Наталье Никифоровне Ивановой. Предок их, Алексей Петрович (1724-1775), был женат на дочери конюха графа П. Б. Шереметева. Он переселился в Москву и значится в списках московского купечества с 1746 года. У него было два сына — Семен и Василий. В 1795 году он торговал в серебряном ряду. У Семена Владимировича было три сына: Владимир, Петр и Василий Семеновичи. От них и пошли различные ветви этой многочисленной семьи.
Семья Алексеевых была весьма известна по своим заслугам и в промышленной, и в общественной областях, и в сфере искусства. Имя Константина Сергеевича Алексеева-Станиславского известно всему миру.
В промышленной области Алексеевская фирма товарищества «Владимир Алексеев» работала по хлопку и шерсти. У них были хлопкоочистительные заводы и шерстомойни. Было и огромное овцеводство и коневодство. Им принадлежит заслуга перенесения мериносовского овцеводства из Донской области в Сибирь. Частично им принадлежала и золотоканительная фабрика — позднее кабельный завод, где директором был Станиславский.
Промышленные дела Алексеевых сохранил в потомстве Владимир Семенович. Откуда и название фирмы. Главным ее руководителем был внук основателя, Владимир Сергеевич, брат Станиславского, сам человек чрезвычайно талантливый и большой знаток искусства.
Он принимал участие в спектаклях алексеевского кружка, из которого вышел Художественный театр. Был музыкант, режиссер, ставил оперы в театре Зимина.
Брат его, Борис Сергеевич, играл в Обществе искусства и литературы.
Из сестер: Мария Сергеевна Оленина-Лонг — певица; Анна Сергеевна Штекер выступала на сцене Художественного театра под фамилией Алеева; Зинаида Сергеевна Соколова была также артисткой.
О К. С. Станиславском, думается мне, говорить не приходится: о нем существует целая литература. Он сам оставил записки «Моя жизнь в искусстве», где говорит и о своем детстве.
В общественной деятельности Алексеевы дали Москве двух городских голов: Александра Васильевича (1840-1841) и Николая Александровича (1881-1893). Последний был энергичным деятелем, сильно двинувшим вперед городское хозяйство. О нем в Москве ходила легенда, пользовавшаяся большой популярностью, потому что в ее основе был подлинный эпизод; к нему пришел один богатый купец и сказал: «Поклонись мне в ноги при всех, и я дам миллион на больницу». Кругом стояли люди, и Алексеев, ни слова не говоря, в ноги поклонился. Больница была выстроена.
Он был убит на своем посту каким-то душевнобольным. Его очень оплакивали. О нем сохранился рассказ, что он именно накануне смерти в ноги поклонился. Александр Семенович Алексеев был профессором и деканом юридического факультета Московского университета. Мои студенческие годы проходили во время его деканства. Я сохранил о нем память как о просвещенном и приятном человеке, пользовавшемся общей любовью и большим уважением.
Сын его, Григорий Александрович, был ближайшим помощником князя Львова по Земскому союзу.
П. Бурышкин

Асеевы
Трескинская суконная фабрика Александра Васильевича Асеева находится в Кузнецком уезде Саратовской губернии, при селах Николаевском хуторе и Трескине, в 3 верстах от станции «Асеевской» Сызрань-Вяземской железной дороги, и к настоящему ее владельцу перешла в 1878 году от А. И. Работкина. В 1878 году фабрика приводилась в движение исключительно водяными колесами, расходуя около 100 лошадиных сил, причем 25 сил брала находившаяся тут же при фабрике мельница.
Годовая выработка составляла в 1878 году 4 тысячи кусков, т.е. около 125 тысяч аршин грубого сукна.
Купив фабрику, Александр Васильевич Асеев в том же году путем постановки новых машин увеличил ее производительность вдвое.
В дальнейшем фабрика растет постепенно добавлением новых машин и благодаря замене старых машин новыми, более производительными; как движущая сила по-прежнему используется лишь вода, но водяные колеса заменяются турбинами.
В 1901 году была поставлена паровая машина в 325 лошадиных сил, и через 4 года фабрика с ручного ткачества перешла на механическое.
По мере расширения старые деревянные корпуса были перенесены, а на их месте воздвигнуты новые, каменные, но перекрытия почти во всех корпусах делаются деревянными.
В 1913 году фабрика значительно расширяется. Построен первый несгораемый корпус с железобетонными перекрытиями, с гольц-цементным покрытием крыши.
В этом же году был поставлен большой двигатель внутреннего сгорания и новые машины, увеличившие производительность фабрики процентов на 40.
Специальность фабрики составляют грубые крестьянские сукна из русской и ордынской шерстей, и только часть фабрики занята казенными подрядами, вырабатывая шароварное, Серошинельное, а также и мундирное сукна.
Из крестьянских товаров фабрика в большом количестве вырабатывает так называемые «бобрики» различных сортов и цветов, байки, неворсованные цветные сукна, а также за последнее время и трико. Главным образом фабрикаты продавались на юге России и на Кавказе. Торговлю фабрика производит из собственных постоянных складов в городах Харькове и Бердичеве Киевской губернии, ярмарочного склада в Ромнах Полтавской губернии и через комиссионные склады в Москве и Пензе.
По объявлении войны фабрика заправлена на выработку исключительно солдатских сукон и за 12 месяцев сработала и отделала на нужды армии 44 349 кусков- 2 684 044 аршина.
При фабрике имеются больница на 20 кроватей с родильным отделением и школа на 150 учеников.
Во главе дела стоят: с 1878 года Александр Васильевич Асеев, с 1911 года инженер-механик Александр Александрович, а с 1915 года вступил и Владимир Александрович.
Братья Асеевы
Суконные фабрики торгового дома «Братья М. и В. Асеевы» находятся в Тамбовской губернии. Первая фабрика при селе Рассказове в 5 верстах от станции «Платоновки» Русско-Уральской железной дороги. На этом расстоянии с 1903 года работает особый железнодорожный путь.
Фабрика при селе Рассказове была основана в 1854 году и перешла от их родителей к настоящим владельцам — действительному статскому советнику Михаилу Васильевичу Асееву и Мануфактур-Советнику Василию Тихоновичу Асееву.
Вторая фабрика основана в 1893 году близ города Моршанска, в одной версте от станции «Моршанск» Северо-Восточной железной дороги на месте известной в свое время кутаисовской мельницы на реке Цне, которая сейчас же ниже запруды у фабрики делается судоходной.
Первоначально фабрики работали сукна из грубой шерсти, и только с 1891 года на Рассказовской фабрике началась работа и тонких сукон. Фабрики постепенно расширялись вследствие ежегодно возраставшего спроса на сукна, что зависело, главным образом, от того, что крестьяне, главные потребители грубых сукон, стали предпочитать фабричные изделия, как более красивые, своим собственным, да и шерсти осталось в их распоряжении очень мало ввиду сильного сокращения овцеводства.
В настоящее время фабрики перерабатывают ежегодно шерсти русской, ордынской, монгольской, бухарской, верблюжьей, козьего пуха и мериносовой всего в мытом виде около 430 000 пудов. Шерсть покупается по возможности из первых рук, для чего в главнейших шерстяных рынках — Оренбурге, Акмолинске, Семипалатинске, Верном, Зайсане и пр.- имеются доверенные от фабрик и собственные шерстомойни, так что шерсть отправляется на фабрики в мытом виде. Для мытья шленской имеется на Рассказовской фабрике левиафам, а шерсть покупается в Тамбовской, Саратовской и Воронежской губерниях. Хотя фабрики потребляют мытой шерсти ежегодно около 430 000 пудов, но запасы шерсти приходится иметь значительно большие, так как шерсть поступает на фабрики крайне разнообразная, и для работы сукна известного типа необходима шерсть строго определенного качества; предвидеть же заранее, какая именно будет потребность каждого сорта сукна, невозможно. Кроме того, из отдаленных мест покупки шерсти, как, например, Улясутая, Кобдо, Кульджа и пр., откуда ближайшая железнодорожная станция находится в расстоянии от 700 до 1 500 верст, не удается закупленную шерсть получить в том же году, а только летом следующего.
В настоящее время на фабриках работают паровые машины и двигатели внутреннего сгорания около 2 000 сил и 5 водяных турбин. Рабочих занято на фабриках около 4 700 человек, и работа идет в 3 смены, по 8 часов каждая. Рабочие почти все местные и живут в своих домах близ фабрик. Для фабричной же администрации имеются квартиры от фабрик, предоставляемые в пользование с отоплением и освещением бесплатно.
При фабрике в Рассказове имеются приют для сирот-малолеток бывших рабочих на 80 призорных; в здании приюта имеется домовая церковь, больница с особым заразным бараком на 36 коек и обширной амбулаторией, обслуживающей всех обращающихся за помощью с бесплатным отпуском лекарств. Для женщин-работниц имеются ясли, где малютки могут весь день оставаться под надзором особого персонала. На Моршанской фабрике медицинская помощь оказывается на основании особого договора с земством местной земской больницей.
При фабриках работают общества потребителей — вполне самостоятельные учреждения, имеющие цель доставить служащим и рабочим продукты по недорогой цене и хорошего качества. Ежегодный оборот свыше 350 000 рублей.
Фабрики вырабатывают в обыкновенное время для вольной продажи разного рода сукна, бобрики, байки, одеяла, трико, половики и пр., но в настоящее время, по требованию правительства, работают исключительно для русской армии, а именно по годовым контрактам: сукна серого шинельного свыше 7 500 000 аршин, и сукна портяночного более 1 000 000 аршин — всего на сумму свыше 23 000 000 рублей.
Исключительный подъем энергии и колоссальную затрату всех наличных сил отечества вызвала европейская война, и нельзя не отметить, что в этом небывалом в летописях истории государственном и общественном напряжении фабрики «Бр. М. и В. Асеевых», всецело работая для нужд русской армии, вполне оправдали возложенный на них высокий долг и заслуженное долголетними трудами доминирующее положение среди суконной промышленности.
Арзамасцевы
Торговый дом «Бр. Ф. и И. Арзамасцевы» основан в 1902 году. Основателем Торгового дома был Арзамасцев Федор Данилович, родившийся в 1860 году и умерший в 1908 году, с братом Иваном Даниловичем. До основания Торгового дома фирма производила скупку зернового хлеба в селе Рудне Саратовской губернии под фирмою деда настоящих владельцев — Данила Савельевича — с 1871 года, после смерти его в 1888 году во главе дела стал Федор Данилович, и хлебная скупка с этого времени начала сильно развиваться и к 1892 году выражалась в 1 1/2 , миллиона пудов в год. В 1892 году Федором Даниловичем был приобретен участок крепостной земли в 2 850 десятин при селе Журавке Краишевской волости Аткарского уезда Саратовской губернии, а в 1897 году — конский завод от дворянина Байшева и в 1904 году приобретена паровая вальцевая мельница, бывшая Туркина, в Балашове Саратовской губернии. В настоящее время заведуют всеми делами Торгового дома: Иван Данилович с сыновьями покойного Федора Даниловича — Евгением Федоровичем, родившимся в 1888 году, и Даниилом Федоровичем, родившимся в 1890 году, последние получили среднее образование. Количество зерна, перерабатываемого мельницею ежегодно до 1 700 000 пудов. Район деятельности по покупке зерна по большей части местный, по сбыту муки местный, Петроград, Москва, Калуга, Тула и Смоленск. Рабочих, обслуживающих мельницу, 138 человек, служащих — 42 человека. Средний годовой оборот Торгового дома равняется 2 750 000 рублей.
Балины
В 1860 году помещик И. А. Протасьев выстроил бумагопрядильную фабрику на 16 000 веретен. Пять лет спустя он эту фабрику вместе с 8 500 десятин леса продал за 320 500 рублей крупному торговцу бумажной пряжею, миткалем и ситцами А. Я. Балину, который в 1868 году выстроил и ткацкую фабрику на 108 механические станков.
Дед Асигкрита Яковлевича, С. И. Балин, также имел соприкосновение с мануфактурою. В двадцатых годах прошлого столетия им было устроено в селе Дунилове Шуйского уезда Владимирской губернии маленькое красильное заведение, в котором и начал красить суровую китайку в синий — кубовый цвет, в подогретой кубовой краске, в так называемых «горячих кубах».
Для крашения в то время кусок суровой китайки, которую Семен Иваныч покупал в селе Вичуге у мелких мастерков — «станощников», разрезался на несколько концов по 8 или 10 аршин, а после крашения эти концы «убирались», т.е. связывались по 10 концов в небольшие тючки, и такой тючок назывался «тюмом», и в оптовой продаже этот «тюм» продавался как целый кусок.
В 1831 году Семен Иванович на 72 году умер, оставив после себя сына Якова Семеновича и внука 15 лет, Асигкрита Яковлевича, родившегося в 1816 году. Сын Семена Иваныча по случаю недоразумений, возникших между наследниками Семена Иваныча Балина и их дядею Игумновым, красильное заведение после смерти отца закрыл, и только в 1836 году оно было возобновлено внуком Семена Иваныча, Асигкритом Яковлевичем, взявшим его в свое непосредственное управление и старавшимся его развить и расширить. Не ограничиваясь принятым прежде способом крашения «на горячих кубах тюмом», т.е. концами 8-10 аршин, он завел еще «холодные кубы», в которых красилось уже целыми кусками мерою в 50 и более аршин.
В сороковых годах Асигкрит Яковлевич завел выработку так называемой «красной пестряди» из пунцовой бумажной пряжи, которая покупалась им в дворцовой Новоалександровской слободе (ныне город Александров во Владимирской губернии) у Баранова и Зубкова, а впоследствии и выработку миткаля, для такой цели он к себе, в село Дунилово, иригласил «светоночника» из деревни Мостишь, ближе села Родников Костромской губернии, крестьянина Петра Герасимова. В это время Асигкрит Яковлевич начал заниматься и торговлею ситцами.
Вырабатывая, как выше было сказано, в селе Дунилове китайку и красную пестрядь, так называемую «александрийку», и, продавая, главным образом, ярославским купцам Лопатиным и Е. С. Горошкову, Асигкрит Яковлевич по их совету стал изготовлять миткаль белый и крашеный, а также и ситец одноколерный и крановый, а особенно «саксонский», который имел зеленый или кубовый грунт (фон), а по нем «расцветок» разных колеров. Не имея своей фабрики для выработки этих сортов товаров, он давал свое суровье для крашения и набивки шуйским и ивановским фабрикантам.
В пятидесятых годах Асигкрит Яковлевич, кроме конторы для раздачи пряжи на ткачество в Дунилове, открыл в компании с ситцевым фабрикантом Е. М. Бакуниным еще торговлю пряжею в Иванове, где производилась и покупка миткалей, вследствие чего в скором времени это дело быстро возросло до больших размеров.
Это и побудило А. Я. Балина самостоятельно купить в 1865 году Южскую бумагопрядильную фабрику, а в 1871 году вместе с купцом В. А. Макаровым приобрел от конкурсного управления по делам Д. X. Шедрина такую же фабрику в селе Багрецове Клинского уезда Тверской губернии, а в 1872 году с купеческим сыном Ф. Д. Пупышевым купил бумагопрядильную и самоткацкую фабрику при сельце Ваулине Можайского уезда Московской губернии.
Асигкрит Яковлевич в 1836 году, начав красить китайку, как и торговлю пряжей и ситцами, можно сказать, с грошей, оставил наследникам в 1855 году около 10 миллионов. В этот же 1855 год им было учреждено «Товарищество мануфактуры А. Я. Балина» с капиталом в три миллиона рублей. На Южской фабрике тогда было 50 136 прядильных веретен и 120 механических станков, обслуживаемых 480 рабочими и вырабатывающих ежегодно пряжи и миткалей на сумму до 1/2 миллиона рублей.
С 1855 года и до настоящего времени в течение тридцати лет бессменным директором-распорядителем состоит известный филантроп старший сын Асигкрита Яковлевича Николай Асигкритович. При нем основной капитал товарищества возрос до 6 000 000 рублей, прядильня имеет теперь 131 052 прядильных и б 800 крутильных веретен, а ткацкая — 1 800 механических станков. Годовое производство пряжи, миткалей и других суровых тканей превышает 10 миллионов рублей. Количество рабочих 5 300 человек. Имущество мануфактуры по балансу 8 538 533 при капитале погашения в 2 578 699 рублей. Фабрикою заведует второй директор товарищества Валентин Асигкритович Балин, благодаря которому на фабрике имеется Народный дом, включающий театральный зал, клуб, вечерние кассы и библиотеку. На фабрике нет ни одного иностранца.
Здесь уместным считаем упомянуть, что одним бывшим членом правления Южской мануфактуры впервые в России сделана попытка привлечь рабочих для участия в прибыли мануфактуры, и именно Леонид Асигкри-тович Балин, третий сын Асигкрита Яковлевича, со времени его избрания в кандидат-директора, в конце 1885 года, почти все время жил на Южской фабрике и все свои молодые годы посвятил фабричному делу по исполнению всякого рода поручений правления товарищества по устройству и улучшению как самого производства Южской фабрики, так и быта рабочих.
Он в течение своей, к сожалению, очень короткой жизни много заботился об улучшении жизни трудящегося на фабрике люда, чем и заслужил себе всеобщую любовь и уважение.
После своей смерти, последовавшей 17 апреля 1891 года, на 26-м году от рождения, он, по духовному завещанию, оставил 50 тысяч на устройство и содержание богадельни для престарелых рабочих и их семей. Кроме того, половину своих паев (50) оставил в распоряжение своей матушки-душеприказчицы, Иларии Николаевны Балиной, с тем чтобы оные паи находились в общем деле и хранились в правлении, а из полученного на них дивиденда выдавалось бы 20 000 рублей, которые должны распределяться так: 1 500 рублей на содержание хора певчих при Южской сельской церкви, а остальные 18 500 рублей выдавались бы к Пасхе каждого года рабочим и служащим у товарищества всем поровну, по сколько придется, в зависимости от их количества. Излишний дивиденд, сверх упомянутых 20 тысяч рублей, идет на оборудование особого запасного капитала на тот предмет, чтобы выдачу 20 000 рублей можно было производить и в те года, когда прибыли от дела может и не быть.
Кроме Южской мануфактуры, Балиным принадлежит в настоящее время и товарищество Шуйско-Тезинской мануфактуры (город Шуя Владимирской губернии), которая была основана в сороковых годах XIX столетия Иваном Федоровичем Поповым, где было ручное ткачество и раздаточная контора, а затем временно и льнопрядение.
От И. Ф. Попова фабрика перешла в 1856 году к Афанасию Васильевичу Кокушкину, а после его смерти — к его сыновьям Василию и Николаю. При Кокушкиных, начиная с пятидесятых годов, было заведено механическое ткачество для выработки миткалей, а в шестидесятых годах была уже и хлопкопрядильня. От Кокушкиных в 1888 году фабрика перешла к товариществу Тезинских бумагопрядильной и ткацкой фабрик в Шуе, при котором она и была остановлена в 1903 году и только в 1908 году пущена в ход нынешними владельцами, которые основали общество под заглавным названием.
Первоначальное название свое фабрики получили от реки Тези, по берегу которой они расположены. В 1892 году фабрики товарищества Тезинской мануфактуры имели 35 000 веретен и 721 механический ткацкий станок при 1 500 рабочих.
В настоящее время мануфактура имеет 32 000 прядильных веретен и 390 механических ткацких станков и около 1 100 десятин лесных угодий. На фабрике занято около 1 000 рабочих.
Годовое производство бумажной пряжи и миткалей достигает 1 500 000 рублей.
Ч. М. Иоксимович
Баскаковы
Инженер-технолог Баскаков Иван Иванович — фабрикант шерстяной пряжи, владеет 2 фабриками. Шерстопрядильная и красильная фабрика, основанная в 1857 году отцом Ивана Ивановича при селе Осташкове Московского уезда, выпрядает и красит аппаратную пряжу от 4 до 14 мотков, которая поступает для платков, фуфаек, чулок и перчаток, приводится в движение двумя турбинами системы «Пермякова» и паровой машиной Зульцера... Число рабочих на этой фабрике до 500 человек, живут при фабрике. Ежегодно фабрика вырабатывает до 36 000 пудов пряжи. Вторая фабрика существует с 1876 года и была основана при деревне Рязанове Подольского уезда Московской губернии для производства сукна, после же пожара в 1892 году была заново перестроена в 1912 году в камвольно-английскую прядильню. Эта фабрика выпрядает исключительно камвольную пряжу для шерстяных материй и трикотажных изделий. Вторая фабрика вырабатывает ежегодно до 20 000 пудов. Число рабочих до 500 человек, из которых 300 женщин. Живут все при фабрике. Все производство обеих фабрик ведется под личным руководством Ивана Ивановича Баскакова и его сыновей, Николая Ивановича и Дмитрия Ивановича, окончивших Императорское Московское техническое училище, и только благодаря их исключительной энергии, любви к делу, всестороннему знанию и гуманному отношению к своим помощникам, служащим и рабочим, он сумел поставить свое предприятие на должную высоту и стать в ряд первых фабрикантов по производству пряжи.
Беловы
Белов Александр Афанасьевич — ярославский купец, владелец известеобжигательного завода в городе Ярославле. Происходит из крестьян Ярославского уезда, родился в 1854 году. Образование получил домашнее.
Мальчиком 10 лет поступил на службу по торговому делу и служил до двадцатипятилетнего возраста, когда открыл самостоятельное трактирное дело, а впоследствии известеобжигательный и винокуренный заводы. В настоящее время заводы вырабатывают: известеобжигательный до 100 000 пудов извести, а винокуренный до 170 000 ведер спирта в год. Александр Афанасьевич принимает близкое участие в общественной жизни города: состоит членом многих комиссий по общим вопросам городского хозяйства, гласным губернского и уездного земств и городской думы и директором и казначеем в приюте в память 300-летия дома Романовых, попечителем училища в память открытия Государственной думы и членом многих благотворительных и просветительных обществ и учреждений. Кроме того, Александр Афанасьевич в течение нескольких лет состоял церковным старостой в Демидовском лицее.
Булычевы
Основатель фирмы, прапрадед Тихона Филипповича, «Никита Семенович сын Булычев», как гласят «Ревизские Сказки о убылых и прибылых Душах Орловского Уезда Первого Периода Изорловского Оброчного стана Испочинку Рубцовского в 1738-ом Году Принят Орловской ратушею И записан при ...оном Городе Орлове в купечество».
В те времена Орлов числился «Казанской Губернии Вятской Правинцы».
Никита Семенович Булычев производил торговлю сыпными, льняными, кожевенными товарами и салом. Сыпные товары покупал в Орле, куда сосредоточивался привоз, сало же покупал как местное, так и устюжское (Вологодской губернии).
Купленные в течение осени и начала зимы товары Никита Семенович отправлял «гужом» (на лошадях) на Ношульскую и Вымско-Быковскую пристани (Вологодской губернии) на реке Лузе. Луза — приток Юга, впадающего в Северную Двину. На этих пристанях товары грузили на барки и сплавляли в Архангельск. Сын его, Егор Никитич Булычев, торговлю расширил и основал в 1778 году кожевенный завод для выделки красной юфти. Завод был расположен «При селении Зубаревском государственных черносошных крестьян возле реки Вятки выше города Орлова расстоянием от оного в одной версте». Верста в то время считалась семьсот сажен. Первые годы выделывали от двух до девяти тысяч кож. С каждым годом завод расширялся, и с 1793 года производство достигает до 19 800 кож, весом 4 150 пудов. Покупная цена того времени была 1 рубль 65 копеек за коровью кожу, а обработка обходилась 60-70 копеек с кожи. Пуд выделанной кожи обходился заводу, как в то время говорили, «коштовал» — 12 рублей 25 копеек. Годовой оборот завода достигал очень значительной по тем временам цифры — 100 000 рублей. Высшие сорта выделанной кожи отправляли за границу, главным образом в Амстердам. Средний сорт именовался «немецкая розваль» и продавался в Архангельске. Низкий сорт назывался «домашняя розваль».
Егор Никитич, желая обеспечить лишний рынок сбыта кож, сделал опыт отправки небольшой партии в Петербург, который тогда только начинал завоевывать то положение морского порта, которое он впоследствии занял.
Как уже говорилось, Егор Никитич отцовскую торговлю расширил. Внимательно следя за заграничной торговлей, он сумел завязать торговые сношения с приезжавшими в. Архангельск иностранными купцами и основал заграничную торговлю с Англией, Голландией и Швецией. В фирме до 1910-х годов сохранялись копии счетов, а также оборотные заграничные счета и маклерские записки.
Из той же корреспонденции видно, что Егор Никитич во время политических осложнений, предшествовавших Отечественной войне, желая всеми силами сохранить заграничную торговлю, старался завязать торговые сношения с Америкой и вел по этому поводу переписку, но удалось ли ему это, — к сожалению, из сохранившихся документов выяснить не пришлось. Фирма, основанная Никитой Семеновичем в 1738 году, существовала уже сорок три года, когда в 1781 году вышел указ императрицы Екатерины II об учреждении гильдий, и Егор Никитич был записан сначала во вторую, а затем с 1795 года в первую гильдию.
Деятельным сотрудником Егора Никитича был сын его — Тихон Егорович, помогавший отцу осуществлять все его проекты.
В 1800 году барочный караван Егора Никитича с товарами, подплывая к Архангельску, был разбит бурей. Это несчастие сильно отразилось на делах фирмы. Так, в записках Егора Никитича от 28 июня 1810 года говорится: «У меня ж торговлю производит более пятнадцати лет младший сын Тихон и после несчастия в 1800 году, случившегося от разбития в Архангельске моих барок с товарами, весь капитал приобретен уже вновь трудами и одними распоряжениями оного Тихона».
Будучи выдающимся коммерсантом, Егор Никитич принимал живое участие и в общественной жизни: так, с 1775 по 1780 год он состоял «в бывшей Орловской ратуше бурмистром», а с 1780 по 1784 и с 1787 по 1790 год — в «Орловском Магистрате бургомистром». В Отечественную войну Егор Никитич с сыном Тихоном Егоровичем явились одними из самых крупных жертвователей на народное ополчение по Вятке.
Часто бывая в Архангельске и находясь в курсе заграничной торговли, Тихон Егорович, учитывая все увеличивающийся спрос русского сала за границей, открыл при своем кожевенном заводе сначала салотопню, а затем и салотопенный завод.
Стоя во главе фирмы, Тихон Егорович тоже служил по выборам: так, с 1805 по 1808 год он был в «Орловском Магистрате бургомистром», а с 1817 по 1823 год «Орловским Градским Головой».
На девяносто шестом году существования фирмы Тихон Егорович указом от 19 ноября 1834 года был возведен в потомственное почетное гражданство.
По смерти Тихона Егоровича дело перешло к его сыну, Филиппу Тихоновичу, отцу одного из последних владельцев фирмы.
Как уже было сказано, заготовляемые товары с пристаней Ношульской и Вымско-Быковской сплавляли в Архангельск на барках. Барки строили деревянные, длиною 11 1/2 сажени. Немедленно по проходе льда, когда на берегах еще лежал снег, владельцы караванов пускались в плавание. Надо было пользоваться весенним разливом, чтобы возможно быстро доплыть до Северной Двины, так как и Луза и Юг быстро мелели. Бывали случаи, когда из-за раннего мелководья или опоздания в погрузке барки становились на мель и обсыхали на песках. Несмотря на холодный воздух, отопления на барках, во избежание пожара, не было. Для того чтобы готовить пищу, на каждой барке отводили особое место, пол на пространстве квадратной сажени обивали железными листами, и на этих листах складывали маленькую кирпичную печку с котелком. Это место называлось «шесток».
Выплыв на Северную Двину, барки плыли вниз по течению, минуя устья рек Вычегды и Пинеги, и, таким образом, приплывали в Архангельск. В Архангельске первым делом справлялись, сколько в приходе кораблей. В одном из писем между прочим говорится, что «кораблей в приходе 200». От количества прибывших кораблей в зависимости находились и спрос, и цена на товары.
Филипп Тихонович, находя работу 111/2 саженных барок малопроизводительной, первый решился построить большие барки, длиною по двадцать пять сажен. Другие владельцы караванов с недоверием следили за постройкой этих судов, считая их неприменимыми к условиям сплава. Когда же караван Филиппа Тихоновича, состоявший из пяти двадцатипятисаженных барок, имевших по 55 000 пудов груза сыпных товаров, льна и кудели и по 80 человек команды на каждой, пустился в путь и благополучно прибыл в Архангельск, — все приветствовали идею Филиппа Тихоновича.
В 1857 году родственник Филиппа Тихоновича — А. В. Булычев основал Северо-Двинское пароходство с первыми пароходами «Двина» и «Юг». Филипп Тихонович был избран директором, и в честь его построен пароход «Филипп Булычев».
Успешно процветая, фирма неоднократно терпела несчастия.
Так, в 1859 году произошел на Вымско-Быковской пристани большой пожар, причем пострадала не только контора Филиппа Тихоновича, но и многие другие.
Интересно отметить хорошее состояние почты в 1860 году: письма из Архангельска в Петербург доходили в неделю. В этих письмах упоминается, что в России в 1860 году благоприятные сведения об урожае, за границей же — наоборот. В письме от 17 февраля 1860 года из Архангельска говорится, что мука на пристани 50 копеек, но что для дирекции порядили 75 копеек за пуд. Но следующие годы не были столь благоприятны в смысле урожаев. Так, с 1861 года отмечаются недочеты в урожае, и хлеб в Архангельске дошел до 1 рубля 60 копеек не ассигнациями, а серебром за пуд. В 1863 году из Орлова в Архангельск идут письма с печальными известиями о том, что ожидается голод.
Филипп Тихонович, как и предки его, состоял и на общественной службе — с 1838 по 1841 год и с 1852 года городским головой Орлова.
В 1864 году Филипп Тихонович не поехал лично наблюдать за погрузкой барок на пристанях Ношульской и Вымско-Быковской, и вместо него отправился его сын, Тихон Филиппович, который, удачно погрузив товар в барки, совершил свое первое путешествие на барке в Архангельск. С того времени ему неоднократно приходилось совершать такие поездки, пока в 1870 году не прекратилась отправка товаров через Архангельский порт и не началась торговля на Рыбинск и дальше по Мариинской системе на Петербург.
Пароходство по реке Вятке начало функционировать с 1858 года. С 1863 года фирма Булычева открыла первоначально буксирное движение, а затем, сообразуясь с потребностью Вятского бездорожного края, в 1874 году Т. Ф. Булычев первый открыл по линии реки Вятки два раза в неделю пассажирское движение двумя пассажирскими пароходами: «Ф. Булычев» и «Почетный», а через два года удвоил число пассажирских пароходов, а следовательно, удвоилось и число отправлений.
В 1877 году, имея уже б пассажирских пароходов, пассажирская линия была продолжена за Казань до Н. Новгорода. Дело постепенно начало развиваться. Были сделаны даже опыты увеличения района деятельности пароходства: так, в 1883 году была открыта линия по реке Белой, Уфа-Казань, а в 1888 году по реке Суре, Васильсурск-Промзино. Но в конце концов было признано за лучшее ограничиться вятскими линиями и сообщением с Казанью и Н. Новгородом (во время ярмарки), чтобы не разбрасываться. Это было правильное решение. Получилась возможность из года в год улучшать и увеличивать дело, потому что река Вятка в силу своих природных условий принадлежала к числу наиболее тяжелых в судоходном отношении, и, только благодаря энергии и предприимчивости местных деятелей, судоходство по реке Вятке достигло значительного развития. Человеческая энергия оказалась сильнее неблагоприятных условий реки. Увеличивалась с каждым годом пассажирская линия, в 1894 году в линии ходило уже 10 пароходов, из которых некоторые были с электрическим освещением и с удобствами волжских пароходов; кроме того, по линии работали 4 буксирных парохода. Вятские пароходовладельцы для наибольшего улучшения путей и передвижения предпочли работать совместно, и в 1900 году образовалось 38 пассажирских и буксирных пароходов, целый флот баржей и подчалков, а в 1902 году они образовали товарищество Вятско-Волжского пароходства при основном капитале в 3 миллиона рублей и 36 пароходах.
Постепенно улучшая движение по реке Вятке, товарищество в интересах края продолжило товарную линию по реке Оке до города Москвы. Несмотря на то что по железной дороге от Вятки до Москвы около 1 000 верст, водным же путем грузы, отправляемые на легких железных барках по рекам Вятке, Каме, Волге и Оке, проходят около 2 300 верст, тем не менее фрахты речные чуть ли не втрое дешевле железнодорожных. Смелое начинание дало очень скоро хорошие результаты, и за вятскими пионерами потянулись по реке Оке и волгари. Фрахты значительно сократились ко благу всего населения, движение начало развиваться, и миллионы пудов груза уже изменили железной дороге и пошли по новому пути. Считаясь с потребностью улучшения движения по реке Вятке и видя только небольшую помощь извне, так как по реке Вятке была только одна принадлежащая Министерству путей сообщения землечерпательная машина, товарищество Вятско-Волжского пароходства на свои средства выстроило еще землечерпательную машину.
Но тем не менее, в силу неодолимого свойства реки Вятки, изобилующей перекатами, требовалась сильная помощь правительства, так как в середине лета по реке Вятке могли ходить только маленькие мелкосидящие пароходы вместо имевшихся у товарищества для удобства пассажиров больших пароходов американского типа, которые если и уступали волжским — только величиной, но вряд ли в смысле удобств.
Следует при этом отметить, что на Волге работало несколько пароходных обществ, а на Вятке всего одно. Следовало бы ожидать поэтому, что на Вятке таксы будут выше вследствие отсутствия конкуренции, оказалось — наоборот; не надо к тому же забывать, что, благодаря сравнительному благоустройству Волги, волжские пароходы могут забирать более груза и, следовательно, работать с большими выгодами. Только один волжский плес, Тверь-Рыбинск, по трудностям плавания может сравниться с Вяткой, однако таксы даже на многоводных плесах Волги в некоторых случаях выше вятских.
В 1912 году река Вятка пережила небывалое мелководье. До 1912 года, даже в самые мелководные годы, хотя и были перекаты с водой на них 8-9 вершков, но число их не превышало 2-3, а именно на одной косе в Орлове, на Земцовской косе (углубленной в 1911 году) и в Мелянде, на остальных же перекатах воды было не менее 11-12 вершков. При таких условиях для товарищества была возможность ставить между этими перекатами три самых мелководных парохода, остальными же работать от Вятки и Медведок до первого переката.
В 1912 году 8-9-вершковых перекатов было шесть и более; чтобы иметь возможность работать от города Вятки, товариществу необходимо было бы поставить на перекатах все имеемые товариществом шесть мелководных пароходов, и, следовательно, на время мелководья вся работа от Вятки до Медведок должна бы была быть прекращена, или же являлось необходимостью приобретение новых мелководных пароходов. Но если товарищество могло, с большим убытком для себя, снести простой на перекатах трех пароходов в навигации до 1912 года, то простой шести пароходов, плюс затрата на приобретение новых судов, оказался бы совершенно несоответствующим ни грузообороту реки Вятки, ни фрахтовой расценке.
Ввиду указанного, товарищество, не получая удовлетворительного разрешения своим ходатайствам о постановке на реку Вятку казенных землечерпалок, было вынуждено озаботиться приобретением собственной землечерпалки, работа которой дала возможность, хотя и с большим трудом и затратами, но все же не останавливать ни пассажирского, ни грузового движения на мелководном плесе.
Навигационный период по реке Вятке продолжается в среднем около б месяцев, с половины апреля до половины октября.
В 1887 году Тихон Филиппович основал торговлю керосином по пристаням. Резервуары были устроены в Вятке, Котельниче, Кукарке, Медведке и Шурме. Одновременно им были заказаны два железных наливных судна, одно вместимостью 80 000 пудов, другое — 40 000 пудов. Керосин покупался в Астрахани, где наливался в баржи и своими пароходами доставлялся на место. Количество ежегодно продаваемого керосина колебалось от 120 000 до 150 000 пудов. Не находя возможным расширять торговлю керосином без приобретения нефтяных источников, Тихон Филиппович в 1910 году продал свое керосиновое дело товариществу братьев Нобель.
По закрытии Архангельского порта заготовляемые товары Тихон Филиппович стал с 1870 года отправлять через Рыбинск по Мариинской системе на Петербург.
В голодный 1892 год Тихон Филиппович доставлял земству хлеб. В журнале Вятского губернского земского собрания чрезвычайной сессии (заседание 25 июня 1892 года) напечатано: «Не признает ли нужным Собрание, ввиду особенно полезной для земства деятельности вятского 1-й гильдии купца Тихона Филипповича Булычева, выразившейся, во-первых, в том, что купленный им для земства в качестве комиссионера хлеб до одного миллиона пудов обошелся земству значительно дешевле, чем хлеб других комиссионеров, и, во-вторых, в том, что как летом прошлого года, так и ныне Булычев, продавая чрезвычайно дешевой ценой заготовленный им собственный хлеб (ныне даже с убытком для себя), препятствует возвышению местных рыночных цен на него и тем оказывает громадную услугу всему населению губернии, ввиду чего, а также и других одолжений Булычева земству, не признает ли Собрание нужным ходатайствовать через г. начальника губернии о представлении Т. Ф. Булычева к почетной награде».
В настоящее время Тихон Филиппович производит покупку сыпных и льняных товаров по пристаням рек Вятки, Камы и Волги, до полутора миллиона пудов ежегодно.
Мысль об устройстве льнопрядильной и ткацкой фабрики у Тихона Филипповича впервые возникла в 1890 году. Тогда же им были заказаны чертежи и планы; к сожалению, планам этим тогда не пришлось осуществиться. Но Тихон Филиппович мысль об устройстве фабрики не оставил. И вот в 1910 году, через 20 лет после своего первого проекта, он устраивает льнопрядильную и ткацкую фабрику при своем имении «Крутые Горки» в городе Вятке. Фабрика расположена в Кутырской слободе ниже пристаней, на берегу реки Вятки. По местоположению фабрика находится в самых благоприятных условиях.
Покупка льна и кудели производится главным образом в Вятской губернии, причем товары из Котельнического и Глазовского уездов доставляются на фабрику железной дорогой, а товары из Нолинского и Яранского уездов привозятся водным путем. Суда с товаром имеют возможность подходить прямо к фабрике. Высшие сорта льна получаются из села Вознесенского Вологодской губернии. Продукты выработки — пряжа, полотно и мешки — продаются большею частью в Москву.
Поступают также требования в Нижний Новгород, Самару и Сибирь.
В управлении фабрикой Тихону Филипповичу помогает сын его, Николай Тихонович, состоящий директором товарищества Вятско-Волжского пароходства.
Кроме фабрики и хлебного дела, Тихон Филиппович владеет двумя третями всего количества акций товарищества Вятско-Волжского пароходства, где состоит директором-распорядителем.
Что касается общественной деятельности Тихона Филипповича, то в 1876 году он был избран орловским городским головой. Затем, переехав в 1877 году в Вятку, где он живет по настоящее время, Тихон Филиппович продолжает занимать многие почетные выборные должности.
В настоящее время Тихон Филиппович состоит почетным попечителем Вятской гимназии, имеет чин статского советника и орден св. Владимира 4-й степени.
Виноградовы
Еще за несколько лет до падения крепостного права тогдашним владельцем крестьян села Игнатовки (Симбирской губернии Сенгилеевского уезда) князем А. А. Долгоруковым была устроена здесь суконная фабрика, вырабатывавшая толстые, грубые сукна для армии и местных потребностей. Построена она была на реке Гуще и приводилась в движение водяным колесом. Несколько чесальных и скалочных машин, действующих приводом, да небольшие прядильные машины и ткацкие станы, работающие ручным способом, составляли все оборудование фабрики.
В таком виде фабрика, по смерти владельца, перешла в 1864 году в арендное содержание к предку теперешних владельцев, Ивану Алексеевичу Виноградову, и его товарищу П. И. Козлову, уже знакомым с фабричным делом — первый как аппаратный мастер, а второй как управляющий такой же фабрикой у другого владельца. Несколько лет совместной работы компаньонов доставили им возможность увеличить производство фабрики, и явилась мысль о приобретении ее в собственность. Таким образом, в 1872 году фабрика была куплена у наследников князя Долгорукова одним из арендаторов, И. А. Виноградовым, и с этого времени он стал единственным собственником фабрики и земельных владений.
Следя за прогрессивно развивающейся текстильной промышленностью и техникой фабричного производства, новый владелец Виноградов И А. стал постепенно заменять старые машины новыми, более усовершенствованными, и поставил заграничные аппараты Торн-Тона и мюльные машины. Прежний двигатель — водяное колесо — был заменен турбиной, и, кроме того, поставлен паровой локомобиль. Увеличение количества машин вызвало постройку новых корпусов. Производство уже не ограничивалось выработкой одних армейских сукон, но, сообразуясь с требованием рынка, стали вырабатываться разные сорта цветных сукон, производство которых достигло до 350 тысяч аршин в год.
По смерти главы дела И. А. Виноградова, последовавшей в 1895 году, фабрика вместе с земельными владениями перешла к старшему сыну покойного Александру Ивановичу Виноградову, который энергично продолжал развитие фабрики: построил новые корпуса, поставил новую паровую машину в 250 сил с 3 паровыми котлами, выписал несколько новых больших аппаратов и сельфакторов, устроил электрическое освещение, водопровод, учредил больницу и школу, построил новый винокуренный завод и литейную и оборудовал новейшими приспособлениями ремонтные мастерские. Годовая производительность фабрики достигла при нем 600 тысяч аршин разных сукон, бобриков и байки. Неожиданно последовавшая смерть в 1910 году прервала деятельность А. И. Виноградова, и все предприятия его перешли к наследникам, которые в 1911 году учредили полное торгово-промышленное товарищество «Наследники А. И. Виноградова», существующее и по настоящее время. Членом-распорядителем товарищества состоит старший сын покойного Иван Александрович Виноградов при ближайшем сотрудничестве главного доверенного Д. М. Нефедьева. В начале 1912 года пожаром был уничтожен главный аппаратный каменный 3-этажный корпус со всеми машинами, и новые владельцы, не жалея огромных средств, принялись за возобновление корпуса, увеличив еще его, причем в целях безопасности от пожара в корпусе устроены железобетонные полы и потолки и везде поставлены железные лестницы, были приобретены новые усовершенствованные аппараты и сельфакторы и другие отделочные машины, и фабрика в конце года пущена в ход. В феврале 1914 года новым владельцам еще раз пришлось перенести несчастье: сгорел 2-этажный корпус с находящимися в нем валяльными, промывными, ворсовальными и самосушильными машинами. Вместо сгоревшего корпуса выстроен каменный и также с железобетонными сооружениями, и поставлены вновь все нужные машины.
Несмотря на эти несчастные случаи, вызвавшие временную приостановку фабрики, владельцы прилагали все усилия к процветанию своих предприятий и особенное внимание обращали на улучшение и развитие производства суконной фабрики путем технических приспособлений и приобретений новых машин, улучшая в то же время и быт служащих и рабочих фабрики.
Благодаря упорным и настойчивым трудам распорядителей дела, фабрика в настоящее время достигла наивозможного процветания, год от году прогрессируя в своей производительности; теперь на фабрике имеется тринадцать аппаратов новейшего типа, шестнадцать сельфакторов, пять мюль, сто двадцать восемь самоткацких станов и другие машины; производительность достигла до 1 400 000 аршин в год. Рабочих и служащих при фабрике находится до 1 000 человек.
Кроме фабрики и винокуренного завода, товарищество имеет 2 мукомольные мельницы, обслуживающие как собственное сельскохозяйственное дело, при котором находится пахотной земли 2 000 десятин, лесу 1 500 десятин, так и помол окрестных жителей. На одной из мельниц устанавливаются вальцы Бюллера, рассевы и другие аппараты для разделки высоких сортов муки, производительностью 1 200 пудов в сутки.
В целях обеспечения служащих в старости, а также и на случай острой нужды их при фабрике учреждена утвержденная правительством эмеритально-вспомогательная касса служащих, средства которой составляются из ежемесячных отчислений из жалования участников 5% и из годовых отчислений владельцами части своих прибылей.
Вишняковы
Фамилия Вишняковых была купеческого происхождения, но я уже не помню никого из них купцами. Родом они из кашинских купцов. Древнейший представитель этого рода встречается в архивных документах 1636 года. В Москву перешел (в 1762 г.) Михаил Иванович Вишняков. Внук его, Николай Петрович, составил историю своей семьи и издал — не для продажи — под заглавием «Сведения о купеческом роде Вишняковых, собранные Н. Вишняковым». Участие их в торгово-промышленной жизни сохранялось лишь в совладении золотоканительной фабрикой «В. Алексеев, П. Вишняков и А. Шамшин». Был ли этот П. Вишняков отцом Николая Петровича — не знаю, но не думаю, так как товарищество это существовало с 1893 года, а Николая Петровича я помню перед войной, уже глубоким стариком. Он был долголетним членом городской думы и постоянно состоял председателем комиссии «О пользах и нуждах общественных». Он был очень образованный человек и после революции, уже совсем в преклонных годах, жил тем, что преподавал испанский язык.
Самым известным представителем этой семьи был Алексей Семенович, много потрудившийся по делу распространения коммерческого образования. Он был председателем правления Московского купеческого общества взаимного кредита, каковое являлось одним из самых крупных банков в Москве. Был в большой дружбе с моим отцом и называл его «Афоня». Был в свое время долго гласным городской думы и в прежние времена был лидером левого крыла. Он организовал Общество распространения коммерческого образования, и это общество вполне оправдало и свою цель, и свое наименование. Были созданы сначала бухгалтерские курсы, потом коммерческое училище для мальчиков и для девочек и, наконец, коммерческий институт. Этот институт я окончил и вспоминаю о нем с большим удовольствием. При институте был ряд лабораторий и других вспомогательных учреждений. Все это было сооружено на собранные средства, в чем Алексей Семенович был весьма искусен; институтом он очень интересовался, был председателем попечительского Совета, бывал там каждый вечер и любил принимать студентов, но делал это с большим тактом, так как они хорошо уживались с директором института, профессором П. И. Новгородцевым. Все аудитории, «классы и иные помещения были выстроены «имени такого-то», т.е. или самого жертвователя или в его честь. Очень много было помещений «имени А. С. Вишнякова». Кстати скажу, что четыре класса и аудитории были имени моего отца и нашего товарищества.
К концу жизни Алексей Семенович заболел какой-то странной, неизлечимой болезнью и отошел от дел. У него было два сына, Петр и Семен. Петр Алексеевич заменил отца во многих общественных обязанностях. Мне много пришлось с ним работать вместе, и по городу, и по союзу городов. Он был деятельный человек, но далеко не так блестящ, как его отец.
П. Бурышкин
Выдрины
Выдрин Иван Семенович родился в 1861 году в богатой казацкой семье в имении своего отца, Оренбургской губернии. Не получив в детстве никакого образования и имея с ранних лет влечение к техническим познаниям, Иван Семенович стал изучать на практике эту отрасль, работая на заводах Урала и Сибири. Будучи от природы одарен недюжинным умом и энергией в приложении упорного труда, он, преодолев все трудности, выдержал экзамен в комиссии инженеров при Миасском горном округе и удостоился свидетельства на право замещать горного инженера и самостоятельно как руководить работами на золотых приисках, так равно и проводить таковые. Не ограничиваясь этим и стремясь к широким познаниям, Иван Семенович предался изучению высших наук по математике, химии, медицине, философии и пр.
Владея громадными познания и опытом, Иван Семенович в 1909 году открыл в городе Екатеринбурге собственную техническую контору и мастерскую, а также и торговлю всевозможными станками и инструментами по обработке металлов и всеми приисковыми техническими принадлежностями. Оборудовав мастерскую по последнему слову техники, лично управляя делом, Иван Семенович стал выпускать в обращение разные горнозаводские инструменты самого высокого качества и строго проверенные в научном отношении. Кроме того, в мастерской производились работы по ремонту и оборудованию железных дорог, лесопильных заводов, мельниц, приисков, а также по установке в земских ремесленных училищах образцово-показательных инструментов. Завоевав себе справедливо заслуженную лучшую репутацию и известность, Иван Семенович распространил свою деятельность на весь Урал и Сибирь.
Усердная и общеполезная деятельность Ивана Семеновича по горному ведомству отмечена ВЫСОЧАЙШИМ пожалованием ему серебряной медали для ношения на шее на Станиславской ленте.
Гореловы
Горелов Василий Григорьевич — золотопромышленник и иркутский купец. Родился в 1862 году. Из крестьян. Образование получил в сельской школе. С 15-летнего возраста служил в золотопромышленных предприятиях. На 24 году стал владельцем прииска. Посвятив с этого времени всю свою энергию на всестороннее практическое изучение и производство этого дела, теперь в Алекминском округе имеет 14 приисков. Часть из них разрабатывается шахтовыми и открытыми работами, а часть золотничным способом. Работает на приисках до 800 человек рабочих и ежегодно добывается свыше 20 пудов золота. Кроме этого, состоит владельцем каменноугольных копей в Забайкальской области. Василий Григорьевич был представителем от иркутского купечества на юбилейных торжествах 300-летия дома Романовых; товарищем председателя съезда золотопромышленников Алекминского, Витимского округов и членом на 1-м и 2-м Всероссийских съездах золотоплатинопромышленников. В настоящее время Василий Григорьевич состоит членом особого губернского раскладочного присутствия при Казенной палате; попечителем ремесленно-воспитательного заведения имени Трапезникова; старостой при полковой церкви 28-го Сибирского Стрелкового полка; членом Императорского Географического общества; членом во многих отделах детских приютов Ведомства учреждений императрицы Марии; членом Императорского Палестинского общества; членом Совета Православного Камчатского братства; членом Императорского общества попечения о слепых и многих других благотворительных и просветительных обществ города Иркутска.
Гучковы
Гучковы происходят из дворовых людей надворной советницы Белавиной, помещицы Калужской губернии Малоярославецкого уезда. Родоначальником их был Федор Алексеевич Гучков, переселившийся в Москву в конце XVIII века и устроивший в Преображенском, под Москвой, шерстяную фабрику. Он был старообрядец и за это в конце своей жизни, в сороковых годах, был сослан в Петрозаводск, а фабрика перешла к двум его сыновьям, Ефиму и Ивану Федоровичам, которые некоторое время продолжали дело вместе, но потом разделились, и фирма стала называться «Ефим Федорович Гучков», по имени того, к кому перешла фабрика. Ефим Федорович скончался в 1859 году, и три его сына, Иван, Николай и Федор, продолжали дело под фирмой «Ефима Гучкова сыновья». В 1896 году Гучковы фабрику закрыли, но торговое дело продолжали. В 1911 году оно совсем прекратилось.
Из всех представителей этой семьи самыми известными были, несомненно, Александр и Николай Ивановичи. О деятельности Александра Ивановича, и как члена и председателя Государственной думы, и как председателя Военно-промышленного комитета, и как военного министра правительства князя Львова, и о его роли в отречении государя, слишком хорошо известно. Своим участием в русско-японской войне и особенно поездкой к бурам, воевавшим против англичан, он как бы вошел в легенду. Я здесь отмечу одно: несмотря на то, что он происходил из подлинного московского купечества, его не считали совсем своим человеком, а «политиком». У него были подлинные торгово-промышленные цензы, например, он был директором правления страхового общества «Россия», но московское купечество он не представлял, хотя одно время был на выборах членом Государственного совета. И основанная им и им же руководимая партия октябристов тоже не считалась торгово-промышленной.
Николай Иванович также не был чисто промышленным деятелем. Он оставался в торгово-промышленной жизни, участвуя в боткинских предприятиях — чайном и сахарном, — состоял в Северном страховом обществе и Частном коммерческом банке, но его, можно сказать, основная, создавшая ему заслуженную известность деятельность была в городском управлении, где он долго был гласным и семь лет городским головою (1905-1912). Он очень много сделал для своего родного города; при нем городское хозяйство стало на тот широкий путь, который сделал Московское городское управление первым во всей России. После выборов 1912 года в Московской думе, расколовшейся на две половины, было небольшое прогрессивное большинство, которое вело в своей голове князя Львова. Николай Иванович не был забаллотирован, но он получил меньше шаров, чем его соперник, и свою кандидатуру снял и опять продолжал свою работу как гласный.
Во время войны он был назначен председателем хлопчатобумажного комитета.
П. Бурышкин

Досужевы
В 1823 году в городе Москве на Канаве (в Пятницкой части) Андреем Александровичем Досужевым была открыта в незначительных размерах суконная фабрика в собственном доме, построенном на своей земле, площадь которой обнимает в настоящее время 2 1/2 десятины. Первоначально фабрика помещалась в нескольких небольших помещениях и выработка сукна производилась примитивным способом. До 1859 года движение приводилось конными приводами и работа шла с большими замедлениями, что препятствовало аккуратной выработке сукна в потребном количестве. Андрей Александрович начал дело, будучи еще совсем молодым человеком, в возрасте 22 лет, и, невзирая на это, благодаря своей предприимчивости и неутомимому труду, повел дело настолько энергично, что уже в 1836 году явилось необходимым построить 3-этажный каменный корпус, вполне соответствующий своим устройством и приспособлениями для прядения, ткачества и отделки товаров. Одновременно с постройкой этого фабричного корпуса совпали работы Министерства путей сообщения по прорытии канала.
С каждым годом улучшая и увеличивая выработку своих товаров, Андрей Александрович в 1851 году еще более расширил дело приобретением 2-й фабрики в слободе Потылихе, при впадении реки Сетуни в Москву-реку. На этой фабрике была применена водяная сила, приводившая в движение так называемыми наливными и полуналивными колесами. В скором времени Андрей Александрович перевел с Московской фабрики прядильный отдел, а в 1859 году поставил на Московской фабрике бельгийскую паровую машину вертикальной системы завода Жилен, в 1879 году эта машина была заменена усиленной горизонтальной машиной завода Шилова. В этом же году на фабрике при селе Потылихе был поставлен в помощь водяной силе локомобиль, а прядильное отделение было вновь переведено на Московскую фабрику, причем все старые шерсточесальные аппараты и прядильные машины были заменены бельгийскими машинами новейшей конструкции фирмы Мерсье, а вся отделка сукон стала производиться на второй фабрике, за исключением сукновальни, отделение которой оставалось до 1893 года при Московской фабрике. В 1867 году на фабрике при селе Потылихе локомобиль был заменен паровой машиной русской работы, выполненной московским заводом «Родион Смит». С применением на обеих фабриках паровых машин дело значительно расширилось и впоследствии потребовало еще больших усовершенствований и технических нововведений. В 1876 году после кончины основателя фабрики Андрея Александровича дело, выросшее к тому времени в довольно значительное предприятие, перешло его внуку, Алексею Александровичу Досужеву, который также, имея 22 года, начал самостоятельно руководить всем делом. По мере увеличения сбыта своих товаров и оборота Алексей Александрович неослабно расширял дело, последовательно совершенствуя качество и тщательность выработки товара. В 1893 году Алексей Александрович перевел сукновальное отделение на фабрику при селе Потылихе, где уже работали две паровые машины горизонтальной системы заводов «Родион Смит» и «Н. Э. Бромлей». В 1904 году на Московской фабрике паровые машины были заменены дизель-моторами завода «Л. Нобель», а с 1907 года фабрика при селе Потылихе также перешла на дизель-моторы того же завода, и, кроме того, в том же году фабрика стала особенно возобновляться в шерстопрядильном отделении. Все старые шерсточесальные аппараты стали заменяться аппаратами новейших конструкций, а также были заменены прядильно-мюльные машины немецкими и английскими сельфакторами и ватерами. Ближайшим сотрудником Алексея Александровича в течение 16 лет является его сын — инженер-механик Андрей Алексеевич Досужев, принявший на свою ответственность всю техническую часть и выработку из мериносовых шерстей, а также он заведует выработкой тканей из грубых шерстей, так называемых русской, джебаги и верблюжьей. Специализировавшись выработкой тканей из грубых шерстей, в особенности на выработке байки для резиновых галош, фабрика Алексея Александровича Досужева приобрела себе заказчика в лице товарищества Российско-Американской резиновой мануфактуры под фирмою «Треугольник». Имеющим постоянно крупные заказы от этой фирмы Алексеем Александровичем для большего развития этой отрасли выстроен специальный корпус, который в ближайшее время будет закончен и оборудован согласно последним требованиям техники. Для означенной цели шерстопрядильные и ткацкие машины заказаны в Англии и, кроме того, добавочный двигатель дизель-мотор в 200 сил Коломенскому машиностроительному заводу. Передача в этом новом корпусе предполагается электрической энергией. Для наилучшей и тщательной выработки суконных товаров фабрики снабжены всеми новейшими машинами, которые с технической точки зрения должны быть признаны вполне целесообразными и современными. При переходе фабрик во владение Алексея Александровича Досужева, т.е. в 1876 году, оборот достигал 500 000 рублей, который в настоящее время увеличился до 1 800 000 рублей. Таким образом, незначительное дело, начатое в 1823 году, к настоящему времени представляет из себя солидное предприятие и занимает в области суконной промышленности значительное положение, что было достигнуто неослабными трудами и неутомимой энергией нынешнего владельца Алексея Александровича Досужева. В течение многих лет А. А. Досужев состоит поставщиком Военного ведомства.
Дунаевы
Дунаев Петр Иванович — потомственный почетный гражданин. Родился в 1860 году. С 1876 года вступил в торговое дело отца и с 1886 года состоял заведующим всем делом.
С 1913 года состоит директором и председателем правления мануфактурного товарищества на паях «Наследники И. И. Дунаева».
В течение многих лет состоит выборным Московского биржевого общества.
Дело Дунаевых начато в 1823 году Иваном Герасимовичем Дунаевым и в 40-х годах перешло к сыну его, ныне умершему родителю теперешних владельцев, Ивану Ивановичу Дунаеву, который, получив дело, постоянно расширял и увеличивал его. Ближайшими помощниками его в расширении дела были его старшие сыновья: Иван Иванович, ныне также умерший, и Петр Иванович, другие сыновья его, Александр и Павел Ивановичи, были еще малолетними. Упорным трудом и старанием дело к 80-м годам было расширено настолько, что могло считаться в ряду крупнейших московских оптовых фирм. В 1888 году Иван Иванович Дунаев скончался, завещав своей жене, Александре Афанасьевне, и детям хранить и расширять оставленное им дело. Александра Афанасьевна Дунаева приняла дело, но ее преклонные годы не позволили ей принять в нем активного участия, и во главе дела стал Петр Иванович, который с вступившими к этому времени братьями, Александром и Павлом. Ивановичами, продолжал укреплять и увеличивать торговлю, вводя новые товары и расширяя рынок их сбыта. Для дальнейшего развития дела Петр Иванович нашел нужным предложить матери и братьям учредить Торговый дом, и с 1 октября 1900 года дело продолжалось под фирмою «Торговый дом «Н-ки И. И. Дунаева», учредителем которого был Петр Иванович.
Торговый дом, строго и свято сохраняя завещанные основателями традиции, в течение 23 лет шаг за шагом увеличивал и расширял круг своей деятельности. В 1908 году открыто им отделение в Киеве, а в 1909 году приобретена и оборудована машинами новейших технических изобретений ткацко-вязальная фабрика. В 1913 году владельцы Торгового дома пришли к единогласному решению исполнить давнишнее их желание — учредить между собою паевое товарищество как самый совершеннейший вид каждого большого предприятия, и с 12 мая 1913 года новое товарищество под фирмою «Мануфактурное товарищество на паях «Н-ки И. И. Дунаева» открыло свои действия.
На первом общем собрании директорами избраны: Дунаев Петр Иванович, Дунаев Александр Иванович и Дунаев Павел Иванович.
Ельцовы
Ельцов Иван Васильевич — владелец золотых приисков в Амурской и Приморской областях.
Иван Васильевич родился в городе Якутске в 1844 году и, окончив курс трехклассного уездного училища, каковое в то время было единственным в этом городе, поступил на службу к богатому якуту, торговцу пушными товарами, скупавшему пушнину в тайге от тунгусов.
Ивану Васильевичу приходилось целые месяцы проводить в разъездах по тайге, часто приходилось ночевать на голом снегу и подвергать свою жизнь опасности. На этой службе он провел 6 лет, затем некоторое время служил в фирме «Дикман» и в 1883 году вместе с братом Федором Васильевичем открыл в ст. Сретенске торговлю, образовав Торговый дом. В 1887 году, чтобы оказать содействие брату Николаю Васильевичу, открывшему золотопромышленное предприятие под фирмой «Ельцов, Левашов и К°», Иван Васильевич и Федор Васильевич торговлю в ст. Сретенске ликвидировали; золото стали добывать в 2-х системах по Амгуни и на Селемдже до 40 и 50 пудов.
Не принимая участия в этом предприятии, Иван Васильевич несколько лет жил в Благовещенске, посвятив себя общественной деятельности, а в 1898 году поехал путешествовать; он объехал всю Россию, побывал в Палестине, Египте и Японии, как восприимчивый и впечатлительный человек, глубоко интересуясь всем виденным; проездив 8 месяцев, Иван Васильевич возвратился в Благовещенск.
После смерти брата Николая Васильевича к Ивану Васильевичу перешли все его, предприятия, в том числе и золотопромышленное; в настоящее время добыча золота несколько уменьшилась, добывается от 20 до 30 пудов.
Иван Васильевич состоит почетным мировым судьей и посвящает много времени делам благотворительности.
Ефремовы
Ефремов Михаил Ефимович — московский купец, владелец арматурного завода в Москве, член совета Общества заводчиков и фабрикантов и член попечительного совета женской гимназии Приклонской. Вышел из бедной крестьянской семьи Московской губернии, и, не получив никакого образования, он поступил в 1869 году мальчиком на меднолитейный завод и постепенно упорным своим трудом, обладая природными дарованиями, изучил основательно литейное дело. Работая в литейных мастерских, он одновременно стремился и к самообразованию: сначала он выучился грамоте, а затем совершенствовался практически посещением заграничных заводов, побывал и в Америке. Его скромная жизнь и беспримерное трудолюбие позволили ему на скопленные скромные средства в 1882 году открыть в Москве мастерскую по выработке паровой и водопроводной арматуры, которой суждено было ныне превратиться в крупное предприятие «Арматурный и манометровый завода, с годовым оборотом около миллиона рублей. Все это создало ему доброе имя честного коммерсанта, пользующегося ныне в коммерческом мире большим доверием и уважением.
Жемочкины
Жемочкин Илья Михайлович — владелец фабрики технических принадлежностей в Москве. Илья Михайлович родился в 1861 году в Москве. Образование получил домашнее. Илья Михайлович Жемочкин ведет непрерывно свой купеческий род с 1783 года и состоит во многих благотворительных местах членом. Фирма основана настоящим владельцем в 1892 году. Фабрика вырабатывает при водные кожаные ремни, брезенты, непромокаемые палатки, пожарные рукава и т.п. Оборот достигает 800 000 рублей в год. Илья Михайлович удостоен звания личного почетного гражданина. Ближайшим сотрудником Ильи Михайловича является сын его — Валентин Ильич, получивший высшее образование в Императорском Московском коммерческом училище. На выставках в Москве и Н. Новгороде фабрика удостоена 2 медалей. Илья Михайлович состоит выборным купеческого сословия.
Ивановы
Иванов Павел Васильевич — московский купец, владелец крупного мануфактурного и галантерейного дела в Москве. Павел Васильевич родился в 1850 году в Москве в купеческой семье, скончался 31 января 1915 года. С 12-летнего возраста Павел Васильевич стал уже работать в торговом деле. Сначала он работал у своего дяди, который имел небольшую торговлю зерном и мукою. Немного позднее мать Павла Васильевича отдала его в учение по мануфактурному делу. Ознакомившись с этим делом, Павел Васильевич начал служить, но служба его продолжалась недолго, т. к. он всегда стремился к самостоятельной работе. Покинув службу, Павел Васильевич начал торговать оптом вразнос специально платочным товаром, в то время входившим в большую моду. Он завел сношения с конторами, продававшими платки иностранного производства, и товар этот стал поставлять в московские мануфактурные лавки, особенно же его торговля имела большое развитие на пассажирских вокзалах Николаевской и Нижегородской ж. д. Это дало ему возможность собрать небольшие средства, на которые он и открыл мануфактурную торговлю на 1-й Тверской-Ямской улице. Здесь он вел торговлю частью в розницу и частью оптом. Лет 20 назад Павел Васильевич открыл при своей торговле игольно-галантерейное и парфюмерное отделение. Основанная им торговля постоянно развивалась и несколько лет тому назад уже получила широкую известность по всей России. Полувековая деятельность на этом поприще создала ему доброе имя честного коммерсанта, пользовавшегося большим доверием и уважением в коммерческом мире. Кроме торговой деятельности, Павел Васильевич принимал живое участие в Тверской старообрядческой общине в Москве, где до самой смерти состоял членом совета и на пользу коей вложил немало как труда, так и личных средств, а также в общине Рогожского кладбища, где много трудился.
Казеевы
Суконная фабрика, находящаяся в Пензенской губернии, в Куренском уезде, при селе Большая Лука на реке Ваде, расположена на 25 десятинах. Фабрика была куплена в 1862 году Степаном Антоновичем Казеевым у Зиновия Ивановича Никифорова.
Она состояла из нескольких деревянных одноэтажных зданий и нескольких чесальных и скалочных машин и нескольких ручных прядильных и в настоящий вид приведена Степаном Антоновичем, улучшена и расширена покойным Николаем Степановичем Казеевым. Степан Антонович родился в 1818 году в Тамбовской губернии, в Спасском уезде, образование получил домашнее, но чтением пополнил свое образование, практически изучил технику и устройство плотин, умер в 1885 году. Сын Степана Антоновича, Николай Степанович, родился в 1849 году в Тамбовской губернии, кончил 4 класса Тамбовской гимназии, умер в 1908 году. Второй сын, Александр Степанович, родился в 1853 году в Тамбовской губернии, кончил б классов Тамбовской гимназии. Александр Степанович состоял несколько трехлетий земским гласным. Имеет награды как почетный мировой судья и попечитель церковно-приходской школы, которая содержится на счет владельцев фабрики. В 1910 году по разделу фабрика перешла в собственность Александру Степановичу. При фабрике имеется собственной земли 1 500 десятин. Рабочих 1 200 человек. Вырабатывается разных сукон до 20 000 кусков. В настоящее время фабрика является поставщиком для Военного ведомства, для Главного Тюремного управления и для частной продажи, вырабатывает бобрики, байки всех сортов, монтоньяки, шевиоты и русские сукна всех сортов. Производится торговля на Нижегородской ярмарке и на ярмарках Урюпинской, Покровской и Крещенской. Рабочие при фабрике — исключительно местные крестьяне. Освещение фабрики электрическое.
Карякины
Братья Карякины — Василий, Андриан и Николай Петровичи — владельцы солеваренного завода в Славянске, мыловаренного завода, винокуренного завода и торговли скобяными, москательными и колониальными товарами. Фирма основана в 1860 году в Славянске отцом настоящих владельцев — Петром Трофимовичем — и представляла тогда собой небольшое торговое предприятие с годовым оборотом в 2 000 рублей. Постепенно Петр Трофимович расширял дело и приобрел соляной завод. В 1878 году Петр Трофимович умер, oставив имущество в наследство своим сыновьям. Братья энергично продолжали дело. В 1880 году открыли красильное заведение, в 1880 году мыловаренный завод, затем колониальную, москательную и скобяную торговлю и винокуренный завод. Дружными усилиями братья развили дело до степени первоклассного предприятия с миллионным оборотом. Василий Петрович родился в 1851 году. Образование получил домашнее. С 12-летнего возраста помогал отцу в его делах. В настоящее время Василий Петрович является руководителем всех предприятии фирмы. Василий Петрович состоит гласным городской думы, одно время занимал должность городского головы, по назначению губернатору является старостой Всехсвятской церкви, членом Общества пособия недостаточным учащимся и членом всех местных благотворительных учреждении. За спою общественную деятельность Василий Петрович удостоен двух больших серебряных медалей. Андриан Петрович родился в 1854 году. Образование получил домашнее, также как и брат, помогал отцу. В настоящее время заведует несколькими отделениями фирмы, способствуя их процветанию. Андриан Петрович состоит старостой соборной церкви и членом почти всех местных благотворительных учреждений. За обновление собора Андриан Петрович удостоен золотой шейной медали и за усердие — серебряной. Николай Петрович окончил 5 классов гимназии, но по болезни принужден был не закончить образование. По той же причине он не участвует активно в деле и в общественной жизни, а ограничивается пожертвованиями на дела благотворительности.
Каштановы
Инициаторами дела «Торгового дома братьев Т., Л., В. (старшего) Каштановых» были братья Тимофей и Леонтий Ивановичи Каштановы. Старший из них, Тимофей, с юных лет посвятил себя изучению суконного производства; родился он в деревне Щербинке Коломенского уезда Московской губернии 20 февраля 1836 года. На одной из известных в то время суконных фабрик Тимофей Иванович изучил прядильное, ткацкое и красильное дело, в 1859 году по желанию отца перешел на суконную фабрику в селе Подмоклове Алексинского уезда Тульской губернии, принадлежавшую его отцу Ивану Васильевичу и дяде; эта фабрика выпускала не более десяти кусков в день суровья и приводилась в движение водой. Тимофею Ивановичу на фабрике была предоставлена отцом полная свобода. Одновременно его брат, Леонтий Иванович, поселяется в Москве и удачно ведет фабрично-торговые дела. К 1876 году у владельцев этой маленькой фабрики образовался запасной капитал настолько большой, что они в том же году купили в городе Серпухове сгоревшую суконную фабрику г. Лыжина, на месте которой и была устроена прядильная, ткацкая и отделочная фабрика. Вскоре Тимофей Иванович вместе с братьями Леонтием и Василием (старшим) учреждает Торговый дом, в котором технической стороной дела заведует Тимофей Иванович и после его дети, а торговлей — Леонтий Иванович. В первые годы на Серпуховской фабрике работало не более 200 человек. В настоящее время на ней работает около 1 000 человек, и она при годовом обороте в 21/2-3 миллиона рублей выпускает свыше 35 000 кусков ворсованного сукна из мериносовой шерсти, сатина, трико и др. С 1915 года Торговый дом преобразован в товарищество с основным капиталом в 2 000 000 рублей. Земли под фабрикой около 4 десятин, освещается электричеством собственной энергии. При фабрике имеется школа на 60 человек, выстроенная Тимофеем Ивановичем и в настоящее время переданная в церковно-приходское попечительство. Есть приемный и родильный покои, больница же присоединена к земству. При фабрике имеются казармы для рабочих; для семейных отдельные комнаты, для холостых — общие, причем те и другие предоставлены рабочим фабрики безвозмездно. Фабрика Каштановых является поставщиком Военного ведомства.
Кащенко
Фирма «В. М. Кащенко с-я» имеет своей специальностью кожевенное и мукомольное дело и представляет одно из самых старинных крупных русских предприятий по своей отрасли. Начало фирме было положено дедом настоящих владельцев, Михаилом Андреевичем Кащенко, в слободе Бутурлиновской Воронежской губернии. Дело это успешно развивалось и еще при жизни деда распространилось по Дагестанской области и Кавказу. Покойный отец владельцев Василий Михайлович Кащенко представлял собой человека с ярко выраженной русской натурой, человека редкой инициативы и глубокого ума. Наряду с развитием кожевенного производства Василий Михайлович поставил и развивал хлебное дело. Воспитав с раннего возраста в своих сыновьях, Алексее и Александре, самостоятельность и любовь к труду, он нашел вскоре в них деятельных помощников; так, например, Алексей Васильевич уже в 14 лет выезжал на лошадях самостоятельно по делам отца в Ростов и на Кавказ. В 1886 году скончался Василий Михайлович. Дело свое он передал сыновьям. Сыновья его, руководствуясь в ведении дела принципами своего отца, продолжали вести его по пути дальнейшего развития. В настоящее время фирма «В. М. Кащенко с-я» имеет несколько паровых мельниц, маслобойных заводов в разных городах России. Имеет свыше 50 отделений, занимающихся покупкой и продажей хлеба, заграничным экспортом и продажей кож и сыром виде русским заводчикам и за границу. Братья Алексей и Александр Васильевичи являются крупными деятелями в коммерческом мире. В то же время они принимают активное участие в делах общественного служения, общественной и частной благотворительности и в деле народного образования. Глубоко чтя свою православную церковь, в твердых правилах коей выросли с детства, братья выстроили в родной слободе Бутурлинской Воронежской губернии в память своего незабвенного отца церковь по точному образцу храма Христа Спасителя; роскошью отделки, художественной иконописью, обширностью и светом они действительно присоединили сокровищницу к памятникам Русской церкви, охарактеризовав своим делом любовь к памяти отца, православной церкви и русскому искусству. С 1888 года по настоящее время беспрерывно Алексей Васильевич состоит попечителем Бобровской гимназии в Воронежской губернии. Здание гимназии им выстроено на свой счет. За особые заслуги перед городом Бобровом он избран почетным гражданином от города. В воздаяние заслуг перед отечественной торговлей и промышленностью пожалован званием потомственного почетного гражданина.
Королев
Торговый дом под фирмой «И. Д. Стуколов и Я. С. Королев» в составе товарищей Ивана Дмитриевича Стуколова и Якова Сергеевича Королева возник в 1909 году.
Королев Яков Сергеевич происходит из крестьян Тверской губернии Новоторжского уезда. Не имея никаких средств, в 1892 году он поступил на службу на Охтенский пороховой завод в Петрограде, сначала в качестве конторщика, а потом рабочего в пироксилиновом отделе завода. В атмосфере, полной вредных газов, напитывал он особый материал кислотами и промывал в ваннах. Получался пироксилин. А пытливый ум Королева в то же время доискивался, из чего и как приготовляется материал для обработки пироксилина, почему он идет исключительно из Англии, нельзя ли приготовлять его дома — в России. Уже наружный вид употребляемого материала свидетельствовал о том, что он приготовляется из хлопчатобумажных остатков, которых много имеется на наших фабриках. После полуторагодичной работы Королев открыл способ ручного изготовления хлопчатобумажных концов для выработки пироксилина.
Тогда Королев задумал устроить завод для обработки хлопчатобумажных остатков. С этою целью, взяв отпуск на Охтенском заводе, он отправился в Южу на фабрику Балина, где служил бухгалтером его родственник Пашков. Через Пашкова познакомился с директором фабрики П. И. Минофьевым, которого и заинтересовал своим проектом. По предложению Минофьева Королев обработал для пробы материал для выработки пироксилина, каковой и был послан для всестороннего испытания и авторитетного отзыва на Казанский пороховой завод. От начальника завода генерала Лукницкого был получен лестный отзыв об изготовленном Королевым материале, и вместе с тем генерал Лукницкий выразил желание пользоваться материалами для выработки пироксилина, изготовленными на русских заводах.
После этого Минофьев познакомил Королева с иваново-вознесенским купцом А. Матросовым, который согласился под руководством его оборудовать соответствующий завод. По приспособлении арендованного завода к выработке хлопчатобумажных концов было сделано предложение поставлять указанный материал Главному Артиллерийскому управлению. По требованию генерала Филимонова было отправлено 60 пудов изготовленных на этом заводе концов для испытания на Охтенский пороховой завод. Материал оказался для изготовления пироксилина годным, и Матросов получил казенный заказ. Тогда он, пригласив себе в компаньоны Коровкина с капиталом в 30 тысяч рублей, приступил к постройке в Иваново-Вознесенске специального завода, а Королева от дела устранил.
Но в это время проектом Королева заинтересовался И. М. Любавин и предложил ему принять участие в постройке такого же завода близ станции Петушки Нижегородской железной дороги. С увлечением принялся Королев за работу, но вскоре его опять постигла неудача: завод, еще не достроенный, Любавин продал. В это время Матросов и Коровкин вследствие недостатка средств и знаний не смогли справиться со своим заводом для выработки хлопчатобумажных концов.
Об этих предприятиях и секрете их неудач узнал иваново-вознесенский фабрикант Д. Г. Бурылин и пригласил Королева к себе на службу, оборудовать специальное отделение для выработки хлопчатобумажных концов. Под руководством Королева дело это разрасталось.
Когда Королеву стало затруднительно справляться с разросшимся делом, Бурылин пригласил ему в помощники его двоюродного брата Ивана Дмитриевича Стуколова. Братья долго служили в качестве доверенных по этому делу в указанной фирме: Королев — 16 лет, Стуколов — 8.
Между тем с 1907 года Королев и Стуколов были приглашены компаньонами в пошатнувшееся аналогичное предприятие, владельцем которого в то время состоял Н. Н. Глухов, а компаньонами — С. Н. Хренов и А. С. Гурьян. Братья, вступив в это дело с очень ограниченными капиталами, энергично принялись за реорганизацию дела. Учредили Торговый дом под фирмою «И. Д. Стуколов и Ко», полными товарищами которого были Стуколов и Королев, Глухов, Хренов и Гурьян — вкладчиками. Торговый дом арендовал фабрику Глухова «Царевская мануфактура» и привел дела в блестящее состояние. Через два года, т.е. в 1909 году, Глухов, Хренов и Гурьян вышли из дела, получив полное удовлетворение, а фирма была переименована в Торговый дом «И. Д. Стуколов и Я. С. Королев», существующий поныне в составе полных товарищей Ивана Дмитриевича Стуколова и Якова Сергеевича Королева.
28 января 1913 года во время заведования фабрикой германского подданного П. И. Пикос произошел на фабрике Торгового дома взрыв варочного котла, повлекший за собой разрушение двухэтажного здания и человеческие жертвы и надолго затормозивший производство фабрики. Весьма вероятно, что тут был злой умысел Пикоса, тем более что во время его службы на химическом заводе Лури также был взрыв котла с бензолом. Энергичные владельцы Торгового дома восстановили фабрику и неизменно продолжали развивать свое предприятие, оказавшееся столь необходимым ввиду вспыхнувшей войны.
Во время настоящей Великой войны, когда обнаружился недостаток гигроскопической ваты, Королев и Стуколов, не жалея средств и труда, оборудовали при своей фабрике специальное отделение для производства гигроскопической простой (одежной) ваты, которое вместе с хлопко-отбельно-очистительным заводом Торгового дома работает в настоящее время с полным напряжением всех сил, дабы успевать своевременно выполнять правительственные заказы.
Кроме того Торговый дом «И. Д. Стуколов и Я. С. Королев» организует разработку торфа в Московской и Тверской губерниях. Разрабатываемая Торговым домом площадь торфяных болот в Тверской губернии достигает 1 000 десятин при толщине торфяного пласта от 31/2 до 9 аршин. Отсутствие специальных машин, вызванное войной, тормозит дело, откладывая правильное ведение работ до более благоприятного момента.
Производство товаров и материалов Торговым домом «И. Д. Стуколов и Я. С. Королев» достигает в настоящее время до 3 000 000 рублей в год.
Криводушины
Криводушин Петр Ильич — владелец золотых приисков «Немонь» при реке Аканаке. Петр Ильич происходит из мещан города Благовещенска, родился в городе Каинске Томской губернии в 1866 году. Образование получил домашнее. До 20 лет занимался крестьянством, а затем ушел в тайгу на разведку золотых приисков. Возвратившись через некоторое время в город Благовещенск, Петр Ильич занялся подрядами плотничных работ и в то же время снял поименованные выше золотые прииски. Прииски оборудованы ручным способом. Рабочих бывает от 200 до 300 человек, состоящих из китайцев, корейцев и отчасти русских. Золота добывается от 1 до 5 пудов в год.
Петр Ильич состоит членом многих благотворительных и просветительных учреждений, а в коммерческой деятельности показал себя стоящим русским самородком, что так важно в нашей отечественной промышленности.
Ф. П. Криводушии имеет образование за 4 класса гимназии; служил телеграфным чиновником 3 года. С 1908 года состоит доверенным и управляющим золотыми приисками своего отца.
Кудрявцевы
Кудрявцев Федор Тимофеевич — потомственный почетный гражданин и московский первой гильдии купец, церковный староста церкви Зачатия св. Анны в Углу, подобно родителю своему, ныне умершему, Тимофею Агафоновичу Кудрявцеву, пробыл в этой почетной — должности 4 с лишним трехлетия. Федор Тимофеевич родился в 1859 году в городе Москве и происходит из крестьян Тверской губернии. На почетную должность церковного старосты церкви Зачатия св. Анны Федор Тимофеевич избран единогласно всеми прихожанами храма в 1908 году по смерти своего отца и в настоящее время переизбран на новое 3-е трехлетие. За время своей деятельности в качестве церковного старосты Федор Тимофеевич много сделал для приходского храма, щедро жертвуя на его благолепие, как-то: на содержание хора и для внутреннего убранства, обогатив ризницу новой плащаницей и дорогими облачениями. Им же пожертвованы своему храму иконы новопрославленных угодников Божьих — преподобного Серафима Саровского, княгини Анны Кашинской и святителя патриарха Ермогена. Кроме того, Федор Тимофеевич состоит председателем Елизаветинского местного комитета, гласным Московской городской думы и выборным Московского купеческого общества.
Куманины
Семья Куманиных является одной из старейших московских купеческих семей; с течением времени почти все ее члены перешли в дворянство. Она занимает первое место в московском купеческом родословии по числу ее членов, возглавлявших Московское городское общественное управление.
Родоначальником московской ветви Куманиных является Алексей Куманин, переяславский купец. Жена его, Марфа Андреевна, умерла в 1789 году. В том же году ее сыновья, Алексей, Василий и Иван Алексеевичи, переселились в Москву, где стали московскими «Кошельской слободы» купцами.
Алексей Алексеевич стал «первостатейным купцом, коммерции советником, кавалером ордена Св. Владимира IV степени (что тогда давало дворянство), бургомистром Московского магистрата (1792-1795) и Московским городским главою» (1811-1813, то есть во время Отечественной войны).
Сын его, Константин Алексеевич, был также городским головой (1824-1827); с 1830 года также получил дворянство. Его брат, Валентин Алексеевич, потомственный дворянин, занимался общественной деятельностью: был членом Московской мануфактуры и коммерческих советов, директором попечительства о тюрьмах и т.д.
Сын Ивана Алексеевича, Петр Иванович, потомственный почетный гражданин, был также московским городским головой (1852-1855). Он был учредителем богадельни, носящей его имя и находящейся в Москве на Калужской улице. Дочь Константина Алексеевича, Наталья Константиновна, была замужем за Кириллом Афанасьевичем Кукиным, потомственным почетным гражданином, который также был Московским городским головой.
Алексей Константинович, потомственный дворянин, работал в деле коммерческого образования.
Николай Гордианович, сын Гордиана Ивановича, брата Петра Ивановича, потомственный почетный гражданин, был казначеем городской распорядительной думы и выборным купеческого сословия. На его средства основана Петро-Николаевская богадельня.
Сын Александра Константиновича, Валентин Александрович, потомственный дворянин, служил дежурным чиновником в Румянцевском музее и имел чин коллежского регистратора. Владел банкирской конторой, был большим любителем театра и сам выступал в труппе Лентовского.
Его брат, Федор Александрович, также потомственный дворянин, служил в Московском губернском акцизном управлении, а затем посвятил I себя литературной деятельности. Издавал ряд журналов: «Артист», «Театрал», «Театральная библиотека», «Читатель» и др.
Третий брат, Александр Александрович, служил в Московском Главном архиве Министерства иностранных дел.
П. Бурышкин
Носковы
В семидесятых годах основано было Федором Ивановичем Носковым небольшое торговое дело в Ковровском уезде, которому суждено было развиться потом в крупное торговое предприятие, имеющее ныне 18 отделений, торгующих мучными, бакалейными и другими товарами. В 1905 году Федором Ивановичем было положено начало пароходству по рекам Оке, Клязьме и Тезе. На реке Тезе для движения судов была применена им первым паровая сила, для чего пришлось выстроить пароходы особой конструкции. Это нововведение много способствовало развитию торговли и промышленности в районе реки Тезы. Затем в 1910 году Федор Иванович основал бумаготкацкую фабрику в селе Кляземском Городке, которую после его смерти оборудовал сын его, Василий Федорович. Федор Иванович скончался в 1911 году, на 70 году жизни. Он был видный общественный деятель своего времени; деятельность его началась с 25-летнего возраста в качестве волостного старшины и затем гласного Ковровского земского собрания. Участвуя в заседаниях Ковровского уездного комитета о сельскохозяйственных нуждах в 1902 году, им была произнесена известная речь в защиту прав крестьянина, которая в то время была напечатана во многих русских и иностранных газетах. В качестве маркитанта Носков участвовал в Турецкой кампании. Имел подарок (золотые часы) от государя императора Александра II за поднесение так называемых кляземских стерлядей. За три года до своей смерти, т.е. в 1908 году, Федор Иванович учредил Торговый дом, под названием «Кляземско-Городецкий Торговый дом Ф. И. Носков с с-ми», главным руководителем которого является ныне сын его, Василий Федорович, который состоит членом Московского и Нижегородского биржевых обществ, членов съезда судовладельцев Волжского бассейна, членом Ковровского комитета Красного Креста, где состоит и членом ревизионной комиссии. Во время пребывания государя императора Николая II в Н. Новгороде в 1913 году Василий Федорович имел счастье участвовать, в числе других членов съезда судовладельцев Волжского бассейна, в приеме Высокого Гостя на специально приготовленной барже.
Орловы
Стеклянное производство в России, как известно, увеличивается с каждым годом. Разнообразное применение стекла в домашнем обиходе и в других отраслях каждый знает. Изготовление же в России химической стеклянной посуды всецело находится в руках одной из немецких фирм. Русские фабриканты не желают заниматься производством химической посуды или же не имеют мастеров, умеющих делать сложные аппараты и приборы для химических лабораторий. Вообще изготовление стеклянной посуды делится на два рода: на заводскую и стеклодувную на паяльном столе, так как вещь, сделанную на паяльной лампе из тонкого стекла, невозможно изготовить заводским способом и наоборот.
Пионером в отрасли изготовления стеклянных предметов на паяльной лампе в России можно смело считать русского мастера, покойного родителя теперешнего владельца мастерских стеклянных изделий М. Орлова — Григория Семеновича Орлова.
В конце сороковых годов прошлого столетия искусство работ на паяльной лампе было в руках двух французов. Г. С. Орлов жил в то время, а именно в 1848 году, на стеклянном заводе «А. И. Ге и Мартен» в Корчевском уезде Тверской губернии. Там он случайно и увидал это искусство — выдувать из стеклянных трубочек разные мелкие вещицы. Ему пришла мысль выучиться и заняться этим делом. Первоначально это делалось самым примитивным способом: употреблялся так называемый в то время «дуванчик», напоминающий теперешнюю февку (блезер), применяемую золотых дел мастерами. Материалом для горения тогда было конопляное масло, в которое вставлялся фитиль из ваты и тряпья. К огню одним концом подставлялся вышеназванный дуванчик, в который дули ртом, и выходящим из другого отверстия дуванчика воздухом пламя удлинялось и имело повышенную температуру, в которой нагревалось стекло до его размягчения; в следующую секунду нужно было ртом оторваться от дуванчика и дуть в узенькую трубочку нагреваемого предмета, чтобы раздуть его шарик до требуемого размера; все это было очень и очень неудобно. Так работал Григорий Орлов десять лет, пока не догадался этот дуванчик соединить с воздушным мехом и накачивать воздух ногой. С этим первоначальным приспособлением дело пошло у него успешнее; он стал менять и материал для горения, переходя постепенно на коровье сало, потом на парафин, который температуру спокойного пламени дает более высокую, чем масло и сало, вместе взятые. Так продолжали работать до 1877 года, изготовляя простые вещи, как-то: круглые бусы, серьги, запонки, мундштуки для курения папирос и т.п.
В 1877 году сын старика Орлова, Михаил Григорьевич Орлов, с целью усовершенствования своего дела, съездил в Петербург, где и получил возможность ознакомиться с применением специальной выдувной лампы, на которой и стал работать до 1882 года в деревне, в местности Круг (имение князя Меньшикова Московской губернии Клинского уезда).
По переезде на постоянное жительство в С.-Петербург неутомимый М. Орлов всецело отдался работе в отрасли стеклянного производства, стараясь постичь искусство заграничных мастеров в изготовлении тонких и сложных приборов. Неустанным трудом и энергией в течение 30 лет Орлов достиг всего этого и выпустил из своей мастерской ряд учеников-подмастерьев, не уступающих теперь в работе, по общим отзывам, лучшим и известным заграничным мастерам. Для более удобной выработки стеклянных изделий в настоящее время работы производятся в мастерской Орлова на городском газе со специальной усовершенствованной и очень удобной для газа горелкой с двумя кранами, где возможно моментальное изменение пламени с большого на малое, чего ранее нельзя было делать скоро на керосиновых лампах.
Все эти усовершенствования дали возможность Орлову изготовить приборы, первоначально выставленные на Всероссийской Промышленной выставке в Н. Новгороде в 1896 году, за которые присуждена была Орлову серебряная медаль. На следующей С.-Петербургской Ремесленной выставке в 1899 году Орлов получил уже золотую медаль. При этом в отзыве экспертизы о работах М. Г. Орлова он был по справедливости назван экспертами «Русским Грейнером».
Вследствие того, что в последнее время вместе со стеклянными изделиями увеличился спрос на лабораторные принадлежности из дерева, фарфора, меди, платины и др., М. Г. Орлов в 1906 году открыл магазин, где имеются: химическая и аптечная посуда и лабораторные принадлежности; производятся полные устройства лабораторий: бактериологических-, химических и фармацевтических; постоянно в большом выборе аппараты для исследования низших организмов и принадлежностей к ним; печи Коха для стерилизации и культуры бактерий, ртутно-воздушные насосы, принадлежности микроскопии, терморегуляторы, термометры химические, для измерения температуры тела, максимальные, точно проверенные, для ванн и комнатные. Кроме сказанного, имеются аппараты для приготовления кислорода, закиси азота, для вдыхания насыщенного воздуха, для стерилизации молока, ареометры, горелки и лампы разного рода: дезинфекторы комнатные для быстрого обеззараживания жилых помещений, пульверизаторы и мн. др. предметы для ухода за больными.
М. Г. Орлов выпустил в 1910 году обширный иллюстрированный прейскурант, который много способствовал распространению известности этой фирмы в провинции; при этом в тех случаях, когда требовались приборы, не предвиденные прейскурантом, они всегда по присланным рисункам исполнялись Орловым скоро и добросовестно.
С хорошо подобранным комплектом подмастерьев и других служащих как при магазинах, так и при складах, следует надеяться, что эта русская фирма будет прогрессировать из года в год, имея в числе своих постоянных потребителей много высших учебных заведений как в Петербурге, так и в провинции.
Фирма принимает на себя устройство химических, бактериологических и физических лабораторий, а также полное оборудование аптек, амбулаторий и больниц.
Полутовы
Полутов Дмитрий Васильевич — коммерции советник и почетный мировой судья округа Читинского окружного суда, член Читинского городского сиротского суда, почетный блюститель 2-го Читинского приходского училища, церковный староста церкви Института благородных девиц в городе Иркутске и член многих благотворительных и просветительных учреждений и общественных организаций.
Дмитрий Васильевич с 1 января 1883 года числился купцом 2-й гильдии, а с 1 января 1907 года — купцом 1-й гильдии; состоит деятельным участником и распорядителем дел Торгово-Промышленной фирмы Полутовых, возникшей в 1869 году в станице Митрофановой Забайкальской области и существовавшей сначала на имя Василия Егоровича Полутона — отца, а затем на имя братьев: Ивана, Николая, Александра и Дмитрия Полутовых.
После смерти отца и братьев Ивана и Николая братья Александр и Дмитрий перенесли всю деятельность в 1900 году в город Читу, где в 1907 году брат Александр умер. Фирма успешно вела торговлю и извозно-транспортное дело в пределах Нерчинского и Читинского округов; в направлении станции Сретенск к Верхнеудинску; имела крупные подряды на Забайкальской железной дороге и поставки дров, шпал и других материалов; фирма принимала участие по постройке Среднесибирской железной дороги, эксплуатации Петровского чугуноплавильного завода кабинета Его Императорского Величества, в поставке провиантов в неурожайные годы населению Забайкальской области; владеет сейчас лесопильным заводом на станции «Бодо», участвует в компании Читинской электрической станции, в Читинской крупчатой мельнице, стеариновом заводе и золотопромышленных делах Забайкалья в нескольких приисках, в поставке провиантов для Интендантства и во многих других предприятиях Забайкалья и Иркутска.
Солидное положение Дмитрия Васильевича в коммерческом мире достаточно характеризуется также тем доверием к его честности и справедливости, так, он избран в члены учетного ссудного комитета при Читинском отделении Государственного банка, за каковую службу награжден золотыми медалями на Станиславской и Александровской лентах.
За крупное пожертвование (более 25 тысяч рублей) при постройке нового здания для Читинского Мариинского женского приюта и за устройство на свои средства при этом приюте церкви во имя св. Дмитрия Солунского по представлению военного губернатора Забайкальской области от 1 ноября 1913 года Дмитрий Васильевич Высочайше награжден званием Коммерции Советника.
Кроме этого, им построены две церкви на родине в станице Митрофановой.
В 1914-1916 годах построены в Иркутске четыре каменных здания для лазарета Красного Креста; ввиду войны и вздорожания всех строительных материалов и рабочих рук, пришлось для окончания работ к сметному ассигнованию добавить из своих средств до 40 000 рублей.
Посылины
Фабрика основана Степаном Ивановичем Посылиным в конце восемнадцатого столетия в городе Шуе, приблизительно в 1778 году, и сначала принадлежала братьям Посылиным. Она состояла из ткацкого, набивного и прядильного отделения, изготовляла бумажные материи, ситец и платочный товар, обслуживала, помимо русских рынков, Среднюю Азию, Кавказ и Персию. Наибольшего размера фабрика достигла в 1830 году при братьях Посылиных, при которых и получила награду — Государственный герб и медали. В это же самое время фирмой была оказана денежная услуга русскому отряду на Кавказе, за что глава фирмы, Михаил Степанович, удостоился личной благодарности императора Николая I. В 1883 году фирма преобразована в товарищество Степаном Михайловичем. Степан Михайлович неутомимой энергией поднял дело, начавшее уже приходить в упадок, и в товарищество привлек зятя, Ивана Ивановича Попова. Основной капитал товарищества сначала был 300 000 рублей. В 1891 году Степан Михайлович умер и во главе дела стала его супруга — Мария Александровна и старый служащий — Иван Петрович Березкин. В 1894 году основной капитал увеличен до 350 000 рублей, а в 1910 году — до 600 000 рублей. Директорами правления состояли зятья Посылина: X. X. Леденцов, Е. П. Лащилин и служащий Языков. В то же время фабрика занималась изготовлением пунцовых тканей, сохранив вместе с тем ассортимент старых ситцев и платочного товара.
Протопоповы
Протопопов Степан Алексеевич — статский советник и Мануфактур-Советник, видный московский общественный деятель и крупный благотворитель.
Родился Степан Алексеевич 1 июля 1843 года в Москве в старинной купеческой семье. С юных лет Степан Алексеевич посвятил себя коммерческой деятельности. Сначала он работал в деле своего отца, а затем был директором-распорядителем в свое время известного водочного завода Попова. К этому именно моменту и относится начало его широкой общественной деятельности. Будучи избран в 1877 году гласным Московской городской думы, Степан Алексеевич принял самое живое участие в работах многих думских комиссий. Во всех работах, в которых он принимал участие, всегда проявлялась им здоровая инициатива, протекавшая под флагом широкого доверия к личности общественного работника. В московском купеческом обществе, где он в течение многих лет состоял старшиной, также ярко выразилась его полезная деятельность. По его инициативе была учреждена касса вспомоществования лицам купеческого звания, впавшим в нужду. В области народного образования Степан Алексеевич также немало потрудился. Он любил учащихся и всегда оказывал им поддержку. Степан Алексеевич был одним из основателей и почетным членом Московского общества распространения коммерческого образования. Он пожертвовал обществу землю под постройку здания для этого училища и пятьдесят тысяч рублей на сооружение здания Коммерческого института. Состоя почетным попечителем мещанских училищ купеческого общества, Степан Алексеевич много жертвовал из своих средств на благосостояние этих училищ. В течение тридцати лет Степан Алексеевич состоял вице-президентом Общества попечения о детях лиц, ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь. Наряду с этим он принимал живое участие в приюте Цесаревны Марии, который своим существованием обязан почти исключительно ежегодным крупным пожертвованиям Степана Алексеевича. Скончался Степан Алексеевич 12 января 1916 года. Он был одним из самых видных представителей финансового мира Москвы и общественным деятелем. Он был самым энергичным работником Северного Страхового общества, где в течение 35 лет состоял председателем правления и состоял в течение 22 лет председателем совета Московского купеческого общества взаимного кредита. Он же является создателем акционерного Общества «Радоха» химических заводов в Сосновицах. Помимо того, он состоял выборным Московского купеческого общества, попечителем Тверского городского попечительства о бедных, попечителем комитета Великой Княгини Елизаветы Феодоровны о Сергиево-Елизаветинском трудовом убежище для увечных воинов русско-японской войны, церковным старостой церкви Успения Пресвятой Богородицы. Более всего Степан Алексеевич любил труд, в нем он находил цель и смысл жизни.
Сакины
Фабрика Торгового дома наследников П. А. Сакина основана в 1864 году при селе Макарове Ростовского уезда Ярославской губернии в виде раздаточной конторы и небольшого отбельно-отделочного заведения.
При неослабной энергии и знании дела основателя предприятие получило большое развитие, так что в 1880 году на земле, купленной у брата поэта Н. А. Некрасова Федора Алексеевича Некрасова, при селе Карабихе Ярославской губернии и уезда была выстроена ткацкая фабрика с усовершенствованными ручными ткацкими станками и при ней химическая отбельная с отделочным при ней отделением.
С этого времени фабрика начинает быстрыми шагами увеличиваться, и в 1888 году был положен первый кирпич к основанию механической ткацкой.
В дальнейшем предприятие фирмы продолжает развиваться и увеличиваться, но в самом расцвете предприятия в 1896 году умирает основатель фирмы П. А. Сакин. После него остаются малолетние наследники, которым и перешло все предприятие.
Наследниками покойного основателя предприятия стали сыновья его: Михаил, Алексей, Сергей и Владимир Петровичи Сакины.
Руководителем делами фирмы долгое время был Михаил Петрович, а затем выбыл из состава Торгового дома.
В настоящее время руководителем предприятия и торговли является Сергей Петрович, заведующим всей хозяйственной частью — Алексей Петрович и специально ткацким отделом — инженер-технолог Владимир Петрович.
Фабрика состоит из двух отдельных корпусов: ткацкого и отбельно-отделочного со многими отдельными постройками.
Фабрика освещается электричеством с собственной станции. Имеет 300 механических ткацких станков, оборудованных для различного рода тканей, как-то: тонких полотен, батистов, столового белья и носовых платков и многих других льняных тканей.
Всех тканей вырабатывается до 3 500 000 аршин стоимостью до 1 500 000 рублей.
Скворцовы
Скворцов Иван Иванович принадлежал к числу тех русских людей, которые болеют душой за русское дело. Открывая фабрику, которая приносила бы выгоду лично ему, он тем самым способствовал общему экономическому подъему России. Началось дело с малого.
В начале сороковых годов Иван Иванович принял в свое управление дело отца в селе Середе.
Отец его, Иван Никитич, занимался выработкой ручным способом бумажных тканей. Делалось это так: пряжа покупалась на вновь возникавших бумагопрядильных фабриках и привозилась в Середу летом по Волге и зимой гужом. Здесь пряжа приготовлялась для тканья и раздавалась по соседним деревням для выработки миткаля. Дело это к концу 60-х годов Иван Иванович развил до больших размеров, давая работу местному населению на 3 000 ручных станков, вырабатывая в год до 70 000 кусков и более миткаля, на сумму около 400 000 рублей. В летние месяцы работа не производилась, так как народ занимался хлебопашеством. В это время Иван Иванович купил у крестьян деревни Фроловки — в 2-х верстах от Середы, на речке Шаче — 21/2 десятины земли и построил механическую ткацкую фабрику на 450 ткацких станков, которые выписал из Англии.
Фабрика эта начала функционировать в 1871 году под руководством двух главных мастеров, выписанных из Англии.
Так как механическая выработка миткаля далеко по качеству своему превосходила ручную выработку, то требование на новый товар было очень большое, и продажа его для фабриканта была выгоднее.
Вследствие этого фабрика быстро начала расширяться, и к началу 80-х годов в ней уже действовало 1 120 ткацких станков.
В первое время основания механическо-ткацкой фабрики миткаль, вырабатывавшийся на ней, сбывался по-прежнему, как и ручной, на ситценабивные фабрики села Иванове (ныне Иваново-Вознесенск), а к концу 70-х годов на этот товар уже явились требования от фабрикантов Московского района.
С этого времени (с конца 80-х годов) скворцовский миткаль занял почетное место среди товаров, производимых первоклассными русскими фирмами.
В 1889 году Иван Иванович приобрел у «Торгового дома А. Павлова сыновей» другую фабрику, тоже миткалево-ткацкую.
Но через два года ему пришлось прекратить свою деятельность навсегда: в 1890 году он тяжело заболел и в 1892 году скончался.
После его смерти все дела перешли к его единственной наследнице, дочери Матрене Ивановне, по мужу Павловой.
Матрена Ивановна, будучи от природы женщиной деятельной и энергичной, не нашла нужным ликвидировать дела, а стала их продолжать.
Первым долгом она обратила внимание на техническое состояние фабрик которые во время болезни Ивана Ивановича несколько в этом отстали.
Ею была предпринята капитальная перестройка, она улучшила и обновила здания фабрики, машины, квартиры служащих и больницы. Все торговое и фабричное дело велось до 1 октября 1894 года под фирмой «Наследница Ивана Ивановича Скворцова — Матрена Павлова». Во всех ее делах ей содействовал муж — Петр Александрович Павлов. Kpоме фабрично-торговой деятельности, Матрена Ивановна была не чужда и деятельности благотворительной, завещанной ей отцом. Она пожертвовал. крупные суммы на ремонт и обеспечение местных храмов. Сумма пожертвований достигла 150 000 рублей. Затем ею же было много пожертвовано в Московский университет, на постройку здания для библиотеки имени ее отца. Много ею же сделано и других добрых дел. Совместно с мужем, Петром Александровичем, она выстроила при фабрике прекрасное училище для детей рабочих и служащих, на что было затрачено 35 000 рублей. Вследствие болезни Матрены Ивановны, постигшей ее в 1894 году, она не могла принимать непосредственного участия в ведении дела, и оно все целиком легло на мужа ее, Петра Александровича. Спустя же десять лет, в 1904 году, она передала принадлежащее ей дело мужу и сыну, тогда еще малолетнему, Павлову Николаю Петровичу.
В 1897 году Петром Александровичем для более рационального ведения дела было учреждено, от имени своего и малолетнего сына Николая Петровича, паевое товарищество под названием «Товарищество мануфактур, основанных Иваном Ивановичем Скворцовым».
Главным пайщиком и владельцем предприятий становится внук основателя мануфактур — Николай Петрович. Но до его совершеннолетия по-прежнему руководителем всего был отец — Петр Александрович.
В 1903 году в ведении дела начал принимать участие и главный пайщик товарищества — Николай Петрович, а в 1906 году, когда Петр Александрович вышел из товарищества, Николай Петрович стал почти единоличным владельцем паев. Он в качестве директора-распорядителя принял на себя все руководство по ведению всего торгового и фабричного дела.
Молодой и смелый в своих начинаниях, Николай Петрович, вступив в непосредственное управление всем делом, занялся главным образом вопросом об обеспечении разросшихся до громадных размеров фабрик своей пряжей. С этой целью он в 1907-1908 годы предпринял постройку обширной прядильной фабрики, причем местом ее постройки избрал село Середу, где находилась родоначальница всех его фабрик.
Бумагопрядильная фабрика сначала занимала прекрасное пятиэтажное здание со служебным при нем корпусом, котельною и электрической станцией.
При серединских фабриках товарищества имеются два храма: большой храм во имя Божией Матери Всех Скорбящих Радости, малый — во имя Успения Пресвятой Богородицы.
Основатель мануфактур, Иван Иванович, задумал в 1886 году построить свой храм, так как имевшиеся храмы в селах Середе и Никольском находились от фабрики в двух верстах. Для нового храма он избрал место близ фабрики, при Середском кладбище, в центре фабричного населения. В 1886 году он приступил к постройке храма вместимостью на 200 человек и постройку его окончил в 1887 году. 12 июня 1887 года храм был освящен преосвященным Александром, епископом костромским. Постройка храма стоила до 40 000 рублей. Ввиду того что построенный Иваном Ивановичем храм был бесприходный, то явилась необходимость в утверждении особого причта, что строитель храма и привел в исполнение. Для этого приобрел рядом с храмом землю, устроил причтовые дома и с разрешения владыки пригласил причт — священника и диакона, обеспечив его содержанием. На приобретение земли, постройку домов для причта и его обеспечение Иван Иванович затратил до 25 000 рублей.
С годами местные фабрики расширялись. Из небольших деревушек близ фабрик выросли большие слободы с общим населением до 15 000 человек.
Храм был один и не мог вместить всех желающих молиться. Этой назревшей нужде навстречу идут преемники Ивана Ивановича — дочь Матрена Ивановна, ее муж Петр Александрович и внук Николай Петрович. Они, объединившись на деле Ивана Ивановича под фирмою «Товарищества мануфактур, основанных Иваном Ивановичем Скворцовым», и являясь единственными владельцами предприятий товарищества, решают расширить построенный Иваном Ивановичем храм настолько, чтобы он мог вместить 2 000 человек.
С этой целью они приступают к перестройке малого храма в громадный собор, вместимостью в 2 000-2 500 молящихся, и закладывают его 5 июня 1897 года.
Храм строится по плану и под наблюдением московского архитектора П. П. Зыкова, при заботах жертвователей, в особенности Петра Александровича, и при участии ближайших их помощников: священника отца Феодора Даниловского и управляющего фабрикой товарищества Андрея Парменовича В олова.
Храм строился в продолжение почти 8 лет и был окончен постройкой в конце 1904 года.
13 февраля 1905 года преосвященнейшим Виссарионом, епископом костромским, в присутствии храмосоздателей и массы молящихся, он был освящен.
Маститый владыка, всю жизнь проведший в Москве, при освящении храма сказал: «Много освящал храмов в жизни своей, но такой великолепный храм освящаю в первый раз. Поистине, стоя в нем, действительно, яко на небеси стояти мнишь».
После освящения нового большого храма явилась такая масса молящихся, что один причт не мог исполнить всех служб и треб. С этой целью строители храма испросили разрешение на учреждение второго причта. И вот с 1905 года при храме учрежден второй причт, в лице священника и диакона, причем содержание причта обеспечено вкладом.
Строителями на постройку храма израсходовано до 425 000 рублей.
Так как постройка храма была произведена расширением первой церкви, то богослужения в ней пришлось временно прекратить. И ввиду нужды в храме строители церкви, чтобы не лишать население религиозных потребностей, устроили вблизи строящегося храм другой — малый. Этот храм существует и сейчас, богослужения в нем совершаются ежедневно, и он служит усыпальницей.
Независимо от постройки и содержания своего храма, основатель мануфактур Иван Иванович и его преемники немало труда и жертв клали и на поддержание и украшение соседних Середского и Никольского храмов. Последний был особой заботой и вниманием всех. Иван Иванович, будучи прихожанином Никольского храма, долгое время состоял в нем ктитором. Сколько он жертвовал на украшение храма, было его тайной, но во всяком случае, судя по устройствам и украшениям, жертвы были велики. При этом храме Иван Иванович и похоронен, согласно его желанию.
После смерти Ивана Ивановича заботой преемников также был этот храм, и они в разное время сделали много украшений в нем: заново сделан иконостас, написана живопись, переустроено отопление и прочее; на все это затрачено не менее 20 000 рублей.
При фабричном храме имеется зал-читальня. В зале помещается церковноприходская библиотека в 2 090 томов, преимущественно религиозно-нравственного содержания. Читателей за период существования библиотеки было 3 500 человек.
В этом же зале имеется книжный и иконный склад.
За 15 лет продано из склада: св. икон 12 300 штук, книг Священного писания и богослужебных 9 600 экземпляров, книг религиозно-нравственного содержания 32 500 экземпляров, картин, брошюр и листков 159 350 экземпляров.
В зале ведутся религиозно-нравственного содержания чтения с туманными картинами.
Для этой цели товариществом приобретены фонарь и много картин, на сумму не менее 1 000 рублей.
При церкви 14 лет назад учреждено Общество трезвости.
За все время существования общества записалось членов 13 500 человек. Им и другим лицам роздано бесплатно до 113 600 книг и брошюр о трезвости.
При середских фабриках товарищества имеются: училище, школа грамоты, зал для чтений, спектаклей и концертов и кинематограф.
Фабричная больница построена и начала функционировать в 1873 году. В первые годы деятельности состояла из амбулатории и госпитального отделения, затем, по мере развития медицинской работы, расширялась как в смысле увеличения самого здания больницы, так и в смысле увеличения числа лиц медицинского персонала.
В настоящее время больница состоит из 1) амбулатории с аптекой, 2) собственно больницы (госпитального отделения), 3) родильного приюта, 4) заразного барака.
Амбулаторию составляют 2 врачебных кабинета — хирургический и терапевтический, и ожидальная.
При аптеке имеется подвал для хранения медикаментов.
Принимаются не только фабричные рабочие и служащие, но и посторонние. Прием посторонних ограничен ближайшими родственниками рабочих, а также рабочих, имеющих то или другое отношение к фабрике.
При Писцовской фабрике находятся: библиотека-читальня, мужское одноклассное Министерства народного просвещения училище, курсы для рабочих, женское одноклассное Министерства народного просвещения училище, смешанное одноклассное училище в деревне Шатры и высшее начальное училище имени потомственного почетного гражданина И. И. Скворцова.
Фабричная лечебница при Писцовской фабрике помещается в собственных зданиях фабрики и состоит: 1) из амбулатории с аптекой, 2) больницы, 3) родильного дома, 4) заразного барака.
Больница находится вблизи фабрики, на самой оживленной улице села Писцова, и, благодаря удачному топографическому расположению больницы, медицинская помощь может быть подана всегда в короткое время.
На усиленное питание больных обращено особенное внимание. В назначениях кушаний ведется широкая индивидуализация, сообразно болезни пациента.
Для стирки больничного белья в 1909 году приобретена стиральная машина, прачечная оборудована механическим катком и выжималкой.
Сообразно росту деятельности лечебницы постепенно возрастали и расходы фабрики на медицинскую организацию. Так, в 1904 году эти расходы выражены в сумме 7 685 рублей, а в 1912 году расход возрос до 15 236 рублей 35 копеек. Продовольствие одного коечного больного в сутки равнялось 1 рублю 42 копейкам.
Смирновы
Основание мануфактуры сделал дед нынешних владельцев Василия и Сергея Алексеевичей, крестьянин деревни Ликина Кудыкинской волости Покровского уезда Владимирской губернии, Василий Сергеевич Смирнов. Во второй четверти XIX века Василий Сергеевич Смирнов работал в качестве «мастерка» для фабрики Саввы Васильевича Морозова, основателя знаменитых морозовских мануфактур. В начале третьей четверти Василий Сергеевич сделался уже самостоятельным, и дело начинает расширяться особенно после 1869 года, когда во главе дела становится сын основателя Алексей Васильевич. Тогда всех рабочих было не более 70-75 человек: б человек сновальщиков, 30 размотчиц пряжи и человек 15 красильщиков и другие. Размотка производилась конным приводом. В 1870 году была построена каменная двухэтажная фабрика для ручного ткачества.
Работали и на этой фабрике, и на стороне по деревням преимущественно карусет. Годовая выработка исчислялась не более как в 15-20 тысяч штук, но в 1880 году она достигла уже 42 040 штук, когда была уже своя небольшая отделочная фабрика.
В 1881 году упомянутый каменный корпус был обращен в фабрику для механического ткачества в 80 станков, а в 1900 году имеется при большой отделочно-красильной фабрике бумагопрядильная в 50 000 веретен и ткацкая в 1 000 станков, где занималось уже 2 400 рабочих, вырабатывающих разные ткани на б миллионов рублей.
В конце 1911 года из одноличного предприятия создается товарищество на паях с основным капиталом в 5 000 000 рублей, а в 1915 году, после смерти Алексея Васильевича, его дети получили наследство до десяти миллионов.
Нельзя также не отметить того, что весьма значительной долей своего благосостояния предприятие обязано трудам покойной супруги Алексея Васильевича — Татьяне Яковлевне Смирновой (скончалась 25 декабря 1913 года). Происходя из старинной купеческой семьи Жаровых, Татьяна Яковлевна почти всю свою жизнь прожила при фабрике товарищества, принимая ближайшее участие в различных вопросах, касавшихся фабричного дела. Татьяна Яковлевна, отличавшаяся добрым отзывчивым сердцем, всегда стремилась быть справедливой; она пользовалась большим уважением в среде служащих и рабочих предприятия, оставив по себе во всех тех, кто только знал ее, добрую память. Благодаря ее влиянию, мануфактура израсходовала около двух миллионов рублей на постройку жилых помещений (казарм) для рабочих, бани и школы. Особенно же много денег было израсходовано на постройку церквей по деревням.
В настоящее время директором-распорядителем товарищества состоит старший сын Алексея Васильевича, Василий Алексеевич, который заведует коммерческой частью, фабрикою же управляет второй сын, Сергей Алексеевич, которые и при жизни Алексея Васильевича эти должности занимали. На фабрике имеются 57 000 прядильных веретен, 1 472 механических ткацких станка и полный комплект красильных и отделочных машин для своего суровья. На фабрике занято 3 750 рабочих, вырабатывающих ежегодно разных сортов пряжи и тканей на 81/2, миллиона рублей.
За первые три года существования товарищества прибыль была в среднем 13%, а дивиденд 11%. Казенного налогу было уплачено в среднем ежегодно 42 000 рублей.
Заведующим прядильною фабрикою со дня основания состоит инженер-механик П. Н. Коротков, а ткацкой, тоже с ее основания, — П. Л. Воробьев.
Ч. М. Иоксимович
Суворовы
«Лета Тысяща Восемь Сот Семнадцатого Декабря в двадцать второй День... продала я Тамбовскому купцу Ивану Алексеевичу сыну Суворову Тамбовской губернии, Спасской округи, деревню Шеренгужскую, пришедшую в упадок парусную фабрику (которая ныне преобразована им, Суворовым, в суконную) со всеми принадлежащими к ней инструментами и станами... крепостных моих на праве фабрикантском и приписных мастеровых людей и крестьян, написанных по ревизиям шестой за мною...» Так возникает суконная фабрика.
Как парусная и канатная она существовала, несомненно, в царствование Петра I. Его покровительством пользовались леса, а в особенности «заповедные дубовые корабельные рощи», заботливость о каковых простиралась до того, что за срубку дуба рубилась и голова срубившего его.
По ходатайству Ивана Алексеевича Суворова, парусная фабрика была в 1817 году преобразована в суконную и с начала своего существования была занята изготовлением сукон для поставки в казну.
В то время фабрика состояла из 5 отдельных корпусов на речке Ширке и Ваду (валочная, скалочная, стригальная, сукновальная, промывная), в работах использовалась водяная сила и б корпусов, в которых помещались красильня, сушильня, ручные прядильные машины, ткацкие станки, прессовая и мастерские.
Валка и промойка сукна производилась также при собственных мельницах в Кирсановском и Борисоглебском уездах Тамбовской губернии, от фабрики на расстоянии 90-300 верст, для отделки же сукна впять привозились на фабрику.
Вырабатывалось исключительно сукно, бобрик был еще неизвестен.
В 1848 году, по смерти Ивана Алексеевича Суворова, фабрика переходит во владение супруги его, Евдокии Васильевны Суворовой, урожденной Тулиновой, а по смерти ее в 1852 году — в совладение Петра Михайловича, Петра, Павла и Матвея Дмитриевичей Суворовых, в 1863 году — к теперешнему владельцу Сергею Петровичу Суворову.
С 1870 года начинается усовершенствование, и в 1874 году, кроме водяной силы, имелась еще и паровая.
Освещение ныне электрическое. Отопление — торф собственного производства и дрова.
Общее количество рабочих до пятисот человек местных и пришлых из соседних деревень; часть живет в специально выстроенных корпусах.
Фабрика вырабатывает грубые русские сукна и бобрики для частного рынка, а также берет подряды в казну. Общая выработка до 600 000 аршин.
При фабрике земельные угодья в количестве 730 десятин.
Фабрика отстоит от станции Зубова Поляна Московско-Казанской железной дороги в 25 верстах, от уездного города Спасска Тамбовской губернии в 28 верстах.
Владелец фабрики — Суворов Сергей Петрович, потомственный почетный гражданин.
Суздальцевы
По образовании товарищества в 1879 году построена в городе Муроме, в Дмитриевской слободе, льнопрядильная фабрика с 200 веретенами. В 1896 году, после пристройки к главному корпусу здания, фабрика значительно увеличилась. В конце этого же года на ней работало 6 044 прядильных и 1 448 крутильных веретен. В настоящее время работает 9 024 прядильных и 2 416 крутильных веретен. Рабочих на фабрике 1 500 человек. Имеются два двигателя в 200 и 300 лошадиных сил. Сырье — исключительно лен — покупается в Муроме, Костроме, Пучеже и Ржеве. Сбыт преимущественно в Вязниковском уезде, ткачам. Льна-сырца употребляется до 200 000 пудов и вырабатывается пряжи и нитки до 150 000 пудов.
Правление товарищества находится в городе Муроме. Директором-распорядителем и главным его руководителем с 1892 года состоит потомственный почетный гражданин Николай Васильевич Суздальцев, состоящий еще гласным городской думы с 1884 года, гласным Муромского уездного земского собрания. Имеет орден св. Анны 3-й степени, 4 золотых и несколько серебряных медалей.
Суздальцев Федор Васильевич состоит директором товарищества в течение 9 лет, имеет льноткацкую фабрику и занимает следующие общественные должности: гласный городской думы, председатель городской подотчетной комиссии с 1902 года.
Суздальцев Василий Васильевич директором товарищества служит семь лет и состоит гласным Муромской городской думы.
Муромскай мануфактура, заметно подняв промышленность того края, продолжает и теперь идти по этому же пути, увеличивая свое производство и тем способствуя увеличению в окрестностях посева льна.
Тарасовы
Тарасов Федор Степанович основал фирму в городе — Екатеринбурге в 1909 году. Деятельность фирмы заключается в оптово-розничной продаже железных, скобяных и чугунных изделий разных уральских горных заводов. Дело было основано в самых незначительных размерах, но благодаря опыту, знаниям и трудолюбию владельца ежегодно увеличивалось, причем в настоящее время фирма уже завоевала себе прочное положение и известность среди многочисленной клиентуры. Район деятельности фирмы — Урал, Сибирь и Забайкалье. Делами фирмы управляет владелец лично. Обширные познания в деле владелец приобрел на практике еще в бытность свою на службе в Москве у Аваева Николая Петровича и в товариществе Носенкова и на Урале в товариществе Сергинско-Уральских горных заводов.
Будучи от природы отзывчивым на всякое доброе дело, Федор Степанович принимает посильное участие и в делах благотворительности, не отказывая, по возможности, всякому нуждающемуся человеку.
Ушковы
I
В 1850 году Капитоном Яковлевичем Ушковым были основаны химические заводы в Бондюге и Кокшане Вятской губернии Елабужского уезда. В 1883 году для развития деятельности названных заводов Петром Капитоновичем Ушковым учреждено существующее ныне «Товарищество химических заводов П. К. Ушкова и К°» с основным капиталом 2 400 000 рублей. В последние пять лет Иваном Петровичем Ушковым товарищество значительно расширено, и в настоящее время товариществу принадлежат: земли под лесными дачами, заводами и пристанями свыше 5 500 десятин, четыре химических завода:
Бондюжский и Кокшанский, Вятской губернии Елабужского уезда, с заводской пристанью «Тихие Горы» на реке Каме, что выше Елабуги на 40 верст; Казанский завод в городе Казани (Большая Адмиралтейская слобода) и Самарский завод, Самарской губернии и уезда, при разъезде Иващенково Самаро-Златоустовской железной дороги — с одной стороны, и на реке Моче — с другой стороны; завод строительной извести и добыча известкового камня на реке Волге, Самарской губернии Сызранского уезда; торфяное болото близ села Частые на реке Каме, Пермской губернии Осинского уезда; товарные пристани в Н. Новгороде — Сибирская пристань, в Ярославле на ветке, в Перми, Левшине и Самаре с оборудованными складочными помещениями; на Урале для нужд заводов товарищество арендует колчеданные, хромовые, меднорудные, марганцовые и другие рудники, управляемые конторою в Екатеринбурге.
На заводах товарищества вырабатываются: серная кислота, олеум, сульфат, соляная кислота, хлорная известь, глинозем, хромпик калиевый, хромпик натриевый, квасцы хромовые, штыковая медь, строительная известь и камень, половые плитки, гончарная посуда для химического и других производств и прочие мелкие фабрикаты.
Все материалы, потребляемые при выработке товаров на заводах товарищества, — отечественного происхождения, за исключением двух, а именно: чилийской селитры и боксита, привозимого из Франции.
Для доставки по Волге и ее притокам материалов, употребляемых на заводах, а равно и поступающих в продажу товаров, товарищество имеет свой флот, состоящий из буксирных стосильных пароходов и нескольких десятков баржей и других мелких судов.
Продажу вырабатываемых фабрикатов товарищество производит в конторах в Москве, Н. Новгороде, Перми, Казани, Самаре, а равно при всех заводах и складах и в агентствах в городах Омске и Уфе.
Товарищество состоит поставщиком казенных заводов как Казанского порохового, так и Самарского завода взрывчатых веществ и многих казенных российских железных дорог.
Фабрикаты товарищества, выпускаемые в течение года в нескольких миллионах пудов, находят применение в текстильной, красильной, кожевенной, писчебумажной, стекольной, химической, металлургической и других отраслях отечественной промышленности.
Следя за положением химической промышленности в России, а равно и учитывая запросы промышленности, товарищество заканчивает заводы разделки толуола, анилиновых солей и масла и первого в России завода разделки отработанных кислот при выделке взрывчатых веществ.
Все химические продукты, а равно и гончарная посуда, вырабатываются столь высокого качества, что не только имеют награды на выставках как от русского правительства, так и от правительства Франции, Северо-Американских Соединенных Штатов и других государств, но и расцениваются на рынке самими потребителями значительно выше однородных продуктов других заводов как отечественных, так и заграничных.
В заключение можно не без гордости сказать, что товарищество «П. К. Ушков и К°» — предприятие исконно русское по духу и замыслу и где нет и не будет места подданным враждебных России государств, что очень редко в химической отрасли нашей отечественной промышленности.
Правление товарищества помещается в Москве, на Варварке. Состав правления — директоры: Иван Петрович Ушков, Александра Ивановна Ушкова и Константин Капитонович Ушков.
II
Семья Ушковых появилась в московском купечестве сравнительно недавно, всего с 1850 года. Происходят они из крестьян помещика Демидова. Ушковых было два брата: Петр и Константин Капитоновичи. Им принадлежало крупное предприятие химического производства, с тремя заводами. Петр Капитонович умер давно. Его дочь, Лидия Петровна, была замужем за Николаем Константиновичем Прохоровым.
Константин Капитонович умер после революции. Первым браком он был женат на Кузнецовой, из фирмы Губкина-Кузнецова, одного из самых крупных предприятий чайной торговли. Он был очень богат, интересовался театром и вообще искусством и считался большим меценатом.
О меценатстве К. К. Ушкова говорит в своих воспоминаниях Немирович-Данченко.
«Среди директоров фирмы, — пишет он, — был богатый купец Ушков. В кабинете — подлинный Рембрандт, в зале пол обложен перламутровой инкрустацией... Сам Ушков являл из себя великолепное соединение простодушия, хитрости и тщеславия... У меня с ним был эпизод: на своей крошечной сцене я давно отказался от декораций и заменил их так называемыми сукнами. Сукна эти очень потрепались, я несколько раз обращался к администрации школы, но мне отказывали за неимением средств. Однажды я поймал удобную психологическую минуту и говорю Ушкову: «Ну что вам стоит пожертвовать какие-нибудь пятьсот рублей. Вот великая княгиня зачастила ходить к нам, а на сцене какое-то тряпье...» — «Хорошо, — говорит Ушков, — пятьсот, говоришь (в вескую минуту он любил с собеседником переходить на «ты»). Я тебе эти пятьсот дам, но смотри, скажи обязательно великой княгине, что это я пожертвовал...» Вот он-то и записался первым пайщиком в размере четырех тысяч рублей. Впоследствии он не раз просил подчеркивать, что он был первым...»
Дочь Константина Капитоновича была женой знаменитого дирижера С. А. Кусевицкого. Последний начал свою музыкальную карьеру в Москве как виртуоз на контрабасе. Нужно сказать, что играл он на этом мало подходящем для сольных выступлений инструменте с необычайным искусством; лишь впоследствии он перешел к своему подлинному призванию — дирижерской палочке. Когда он устроил ряд концертов в помещении театра Незлобина, это явилось для Москвы откровением. Несомненно, брак с Ушковой помог ему преодолеть препятствия, обычные при начале всякой карьеры.
П. Бурышкин
Феокритовы
Феокритов Петр Силович — основатель старейшей в Поволжье типографии. Родился в 1841 году. Будучи сыном священника, он воспитывался в Саратовском духовном училище и по окончании курса поступил в Саратовский уездный суд, но вскоре оттуда перешел на службу в губернскую строительную и дорожную комиссию. Однако канцелярская служба оказалась не по сердцу, и он в 1865 году в чине губернского секретаря вышел в отставку, посвятив себя изучению типографского дела. С этой целью Петр Силович занял должность заведующего небольшой частной типографии. Быстро ознакомившись с техникой типографского дела, он решил открыть собственную типографию и осуществил свое намерение. Существовавшие в то время в Саратове небольшие типографии — губернская и земская — едва удовлетворяли своему назначению при казенных учреждениях, а между тем в губернском городе и окрестных уездных городах назревала более острая потребность типографской услуги. Но Петр Силович не имел средств на обзаведение более или менее обширной обстановки и потому ограничился приобретением одной машины и с 8 человеками открыл частную типографию в 1873 году. Исполняя обязанности конторщика, наборщика и развозчика заказов, Петр Силович тем не менее развил дело, и через год после открытия к нему уже поступили заказчиками уездное земство и волостные правления Саратовской губернии. Однако сложные обязанности по типографии не лишили возможности Петра Силовича не только увеличить дело, но и усовершенствовать его. С этой целью он вошел с соглашением с заграничными фирмами и, подражая им, выравнивал технику печатного дела. Упорный труд и настойчивая любовь к открытому предприятию превозмогли материальный недостаток, и типография мало-помалу развивалась. Через несколько лет типография с новыми машинами заграничных фирм перешла в собственное помещение уже с большим составом служащих, хорошо обученных. К началу восьмидесятого года типография была лучшей в Поволжье, причем заказчиками ее стали губернии: Самарская, Саратовская, Астраханская, Сибирь и все уездные учреждения, а впоследствии и управление железной дороги и почтово-телеграфный округ. Но любовь Петра Силовича к типографскому делу не прекратилась. Он стал открывать ряд отделений в уездных городах и, закрепив их устойчивость, передал типографии в надежные руки. Наряду с этим Петр Силович не покидал заботу, и о своих служащих, стараясь поднять уровень их благосостояния, и результат заботы и теплого отношения к труженикам не замедлил сказаться не только тем, что в личной его типографии служащие служат без перерыва по нескольку десятков лет, но когда в 1905-1906 годах ряд забастовок принял незаконный характер, в типографии Феокритова таковых ни одной не было, рабочие этой типографии оставались верными долгу труда и на уговоры товарищей других таких же заведений не шли. Некоторые из служащих за добросовестную службу получили пособия и открывали собственные типографии, со временем тоже разросшиеся в значительные печатные заведения. Ко времени смерти Петра Силовича в марте месяце 1914 года типография его имела 27 машин с хорошо поставленной литографией и переплетной мастерской. В таком виде любимое дело Петра Силовича перешло к наследникам его — Евгению Петровичу Феокритову и дочери Марии Петровне Анисимовой.
Шелапутины
I
Шелапутин Павел Григорьевич — потомственный дворянин, действительный статский советник, видный общественный деятель и промышленник. Павел Григорьевич родился в 1848 году в Москве. Промышленная деятельность Павла Григорьевича началась еще в молодые годы. Он был одним из учредителей товарищества Балашинской мануфактуры, основанного в 1874 году, состоял председателем правления и директором-распорядителем товарищества. С самого основания товарищества он руководил всем делом и оставил его после своей смерти в блестящем состоянии. Наряду с этим он вскоре весь отдался общественной деятельности. Сначала он был выбран церковным старостой церкви св. Архидиакона Стефана в Москве, затем старостой церкви села Никольского, в приходе которой находится фабрика Балашинской мануфактуры, и церкви Покрова Богородицы в Филях. Во всех этих храмах вложено им немало своих средств и труда на их благолепие. Затем Павел Григорьевич всецело отдался созиданию целого ряда филантропических и просветительных учреждений, которые строились исключительно на его средства. Так, сначала он выстроил в Москве гинекологический институт врачей имени своей покойной матери; мужскую гимназию, три ремесленных училища в память покойного своего сына Григория; реальное училище имени своего сына Анатолия и педагогический институт, носящий имя самого Павла Григорьевича. Кроме того, он пожертвовал в 1903 году 860 квадратных саженей земли в своем имении в Филях для двухклассного министерского училища имени тайного советника Боголепова. На его же средства устроен один зал в музее императора Александра III. Им же уступлена полоса принадлежащей ему земли на сервитутном праве. Помимо того, Павел Григорьевич своими пожертвованиями занимал видное место в устройстве дома призрения заслуженных престарелых сиделок, служителей и служительниц клиники. Затем он жертвовал значительные суммы Московской глазной лечебнице, немало жертвовал городской Басманной больнице и Алексинской, Тульской губернии, земской больнице. В Покровской лечебнице, которую он также выстроил в имении своем в Филях, за сорокалетнее ее существование воспользовались бесплатными советами и отпусками лекарств более 300 000 больных. В память своего сына Бориса им пожертвовано 500 000 рублей на устройство женской учительской семинарии в Филях, где будут приготовляться учительницы для преподавания в сельских школах наиболее распространенных в русском народе кустарных производств. На фабрике Балашинской мануфактуры Павлом Григорьевичем пожертвовано более 60 000 рублей на постройку дома призрения престарелых рабочих, где содержится 40 стариков, 40 старух и столько же сирот. Им выстроен и пожертвован Братолюбивому обществу дом, в котором находится 53 дешевых квартиры, а также при имении в Филях выстроена богадельня для старух и приют для круглых сирот, исключительно убогих и слепых крестьянского сословия. Педагогическому институту его имени пожертвована им библиотека, содержащая в себе сочинения, представляющие собою большею частью уники. При Александровской гимназии в Ялте Павел Григорьевич выстроил церковь, где состоял старостою. Помимо того, он состоял старостою при Шелапутинской гимназии в Москве. Всех пожертвований на просветительные и благотворительные учреждения родины сделано им на сумму свыше трех миллионов рублей.
Павел Григорьевич обладал большими музыкальными дарованиями, был знатоком, любителем и ценителем музыки, учителем его был Гербер. Его полезная деятельность отмечена многими Высочайшими наградами и дарованием потомственного дворянства. Всецело посвятив себя заботам о ближнем и работе на благо отечества, Павел Григорьевич черпал в этой работе силы и утешение. Но судьбе угодно было омрачить жизнь этого великого человека семейным горем: все его сыновья, уже взрослые, получившие высшее образование, умерли. Это и сократило его дни жизни. Скончался Павел Григорьевич в Фрейбурге 23 мая 1914 года.
II
Шелапутины происходят из Покровских купцов. Переселились в Москву в конце XVIII столетия и в 1792 году торговали в «светочном» ряду.
Внуки родоначальника, Прокофий и Антип Дмитриевичи, были очень богатыми людьми и имели звание Коммерции Советников. Прокофий Дмитриевич в 1811-1813 годах исполнял обязанности Московского городского головы. За свое пожертвование «минерального кабинета в пользу Московской Медико-хирургической академии» получил диплом на дворянское достоинство и был награжден орденом. Сын его, Дмитрий Прокофьевич, уже не состоял в купечестве.
Внук Антипа Дмитриевича, Павел Григорьевич, соорудил гинекологический институт при Московском университете и построил гимназию имени Григория Шелапутина. Им же было создано ремесленное училище имени Анатолия Шелапутина.
П. Бурышкин
Щенковы
Щенков Александр Владимирович родился в 1870 году в Москве. Образование получил в Императорской Московской практической академии коммерческих наук. По окончании образования в 1888 году Александр Владимирович вошел в дело своего отца в качестве бухгалтера, а затем вступил полным товарищем в Торговый дом, учрежденный под фирмою «Владимир Щенков с сыновьями» в 1896 году. Сделавшись в 1903 году купцом 1-й гильдии и состоя в то же время полным товарищем Торгового дома «В. Щенков с сыновьями», Александр Владимирович в 1906 году создает вместе со своими братьями «Товарищество шелкового производства С. Зубков и К°», состоя в нем председателем правления. Александр Владимирович принимает деятельное участие и в общественной жизни: состоит выборным купеческого общества. Более 3-х лет состоял казначеем Московского Императорского коммерческого училища. С 1903 года состоит членом совета Московской глазной больницы и там же церковным старостой.
Якунчиковы
Якунчиковы были также одной из московских купеческих фамилий, которая довольно скоро отстала от торгово-промышленной деятельности и ушла в дворянство. Их имя было известно с первой четверти прошлого столетия, но почетное место в рядах московского купечества они заняли несколько позднее, благодаря Василию Ивановичу Якунчикову.
В одном из писем В. А. Кокорева к В. И. Якунчикову содержится любопытная характеристика молодого Якунчикова. Вот что писал автор «Русских провалов»:
«Ваше любезное письмо перенесло мои мысли к воспоминаниям о событиях, бывших в 1846 году, в котором я первый раз имел удовольствие познакомиться с Вами на откупных торгах в Ярославле. Как сейчас представляю себе красивого юношу, с шапкой кудреватых волос на голове, с розовыми щеками и созерцательным взглядом на окружающее. Потом этот юноша уехал надолго в Англию, восприял там только то, что пригодно для России, и возвратился домой, нисколько не утратив русских чувств и русского направления. Этот юноша — Вы, продолжающий свое коммерческое поприще с достоинством и честью для родины. Много с тех пор протекло воды. Вы шли стопой благоразумной осмотрительности, а я без всякой сдержанности давал волю своим фантазиям».
Якунчиковым принадлежала Воскресенская мануфактура в местечке Наро-Фоминском Верейского уезда Московской губернии. Эту фабрику они продали товариществу «Эмиль Циндель», уйдя таким образом от активной деятельности.
Василий Иванович был женат на Зинаиде Николаевне Мамонтовой, дочери Николая Федоровича и сестре Веры Николаевны Третьяковой, жены известного создателя картинной галереи.
У Якунчиковых женская половина семьи была не менее известна, чем мужская. Зинаида Николаевна была одной из наиболее красивых и интересных в Москве хозяек дома. Еще большей известностью пользовалась ее невестка и племянница, Мария Федоровна.
В 1881 году, во время сильного голода, она организовала столовые в Тамбовской губернии; ей пришла мысль раздавать бабам работы и скупать их старинные местные вышивки. Дело это впоследствии приняло обширные размеры и стало известно в Европе. Это было сделано по образцу Абрамцевского кустарного дела, о котором я буду еще говорить. М. Ф. Якунчикова была племянницей Саввы Ивановича Мамонтова. Впоследствии, в 1908 году, Мария Федоровна взяла на себя управление Абрамцевской столярной мастерской и кустарным складом в Москве.
Одна из дочерей Василия Ивановича, Мария Васильевна, по мужу Вебер, была сама художница, а ее сестра, Наталья Васильевна, была женой известного художника В. Д. Поленова.
П. Бурышкин

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ