стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Олег Платонов
ТЕРНОВЫЙ ВЕНЕЦ РОССИИ
История русского народа в XX веке
Том 1 (гл. 39-81)

_____________________________________________________
© Copyright Олег Платонов. Серия «Терновый венец России»
Книга четвертая. «История русского народа в XX веке»










Платонов О.А. Терновый венец России. История Русского народа в XX веке. Т.1. М.: «Родник», 1997. — 1040 с.

ISBN 5-89466-001-7
«КРУГОМ ИЗМЕНА И ТРУСОСТЬ И ОБМАН»
Глава 39
Движущие силы второй антирусской революции. — Мировая закулиса. — Российское масонство. — Социалистические и националистические круги. — 100 миллионов на революцию.
Движущими силами второй антирусской революции стали мировое масонство, российское либерально-масонское подполье, а также социалистические и националистические (прежде всего еврейские) круги, активно действовавшие во время войны на деньги германских и австрийских спецслужб, а также международных антирусских центров.
Мировое масонство придавало революции тонус, освящало своим авторитетом, а когда нужно — выделяло и деньги. Войском этой революции стали члены социалистических и националистических партий, подпитанных немецкими деньгами. Но ее действительным, хотя и негласным, штабом и мозговым центром было либерально-масонское подполье, ставившее своей целью свержение существующего государственного строя и разложение Православной Церкви. В своем кругу российские масоны это и не скрывали, рассматривая масонскую организацию как «центр собирания революционных (читай — подрывных антирусских) сил». В 1915-1916 годах в масонских ложах готовились доклады на тему «О роли масонства в революционной борьбе». Секретарь Верховного Совета российских масонов А.Я. Гальперн рассматривал эту тайную организацию как центр согласования действия разных политических партий в борьбе за свержение царской власти. [1 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 50 81.]
Мировое масонство, прежде всего, беспокоило начавшееся резкое усиление России в результате ее решающей роли в победе над германским блоком. К тому времени Россия располагала огромным военным и экономическим потенциалом, значительно превышающим возможности союзников. Победное окончание войны, которое, совершенно очевидно, предполагалось к лету 1917 года, означало, что Россия приобретала особую роль как в Европе, так и в мире вообще. По результатам войны ей должны были отойти исторические русские земли, принадлежавшие до этого Австро-Венгрии, она устанавливала свой контроль над Балканами и Румынией. Германия теряла польские земли, которые объединялись с Царством Польским в единое независимое государство под скипетром русского Царя, и, наконец, русским становились Константинополь и проливы — стратегический пункт влияния на Ближний Восток и на Средиземноморье. Такое усиление России не устраивало ее союзников. Сильная справедливая Россия становилась тормозом для колониальной политики Англии в Азии, и прежде всего на Ближнем Востоке. Франция же относила Балканы к своей сфере влияния, кроме того, у нее были и свои интересы на Ближнем Востоке и в Азии.
Вообще, ни Франция, ни Англия не хотели допустить Россию к переустройству мира на справедливых началах. В книге исследователя французского масонства С. Ютена рассказывается о масонском конгрессе во время войны, на который «Россия либо не послала делегатов, либо, что вернее, не была приглашена». Там обсуждалось будущее, связанное с концом войны, победой Франции и переустройством мира: были подняты вопросы об Эльзасе и Лотарингии, Истрии, Триесте, Восточной Адриатике, Шлезвиг-Гольштейне, Польше, Армении и колониальных землях Германии. «Совершенно ясно, — отмечает С. Ютен, что никакой роли в переустройстве мира союзники при этом России не предназначали». [2 Вопросы литературы. 1990. № 1. С. 168-169.]
Отмечая роль союзников России в революции, генерал Людендорф писал: «Царь был свергнут революцией, которую фаворитизировала Антанта. Причины поддержки Антантой революции не ясны. Судя по всему, Антанта ожидала, что революция принесет ей какие-то преимущества». [3 Цит. по: Пагануцци П. Правда об убийстве царской семьи, Джорданвилль, 1981. С. 37.] Так же считали и многие другие германские военачальники, видевшие в Февральской революции руку англичан, действовавших через Думу и отдельных лиц. Генерал Спиридович в своей книге указывал на нежелание англичан допустить Россию к захвату Константинополя и Дарданелл. Британское правительство было уверено, что любой новый режим будет более податлив в этом вопросе. [4 Там же.] Незадолго до февраля 1917 года в Петроград прибыла одна из важнейших персон мирового масонства — банкир лорд Мильнер, великий надзиратель Великой масонской ложи Англии. О тайной миссии этого высокопоставленного масона ирландский представитель в британском парламенте заявил: «Наши лидеры... послали лорда Мильнера в Петроград, чтобы подготовить эту революцию, которая уничтожила Самодержавие в стране-союзнице». [5 Цит. по: Назаров М. Миссия русской эмиграции. Ставрополь, 1992. Т. 1.]
На стороне подрывных сил было и правительство Франции. Это явно следовало из беседы русского масона Коновалова с французским министром, тоже масоном, Тома. Французский министр выразил свое сочувствие силам, которые представлял Коновалов, заявив, что французское правительство в целом только теперь начинает надлежащим образом понимать, к какой пропасти русское правительство ведет и Россию, и все дело союзников. [6 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 193.]
Послы Англии и Франции в Петрограде Д. Бьюкенен и М. Палеолог морально поддерживали руководителей заговора против Царя. А.И. Гучков позже признавал, что от представителей союзников было получено согласие на высылку Царя из России.
Подрывная работа деятелей, готовивших свержение Царя, довольно активно поощрялась и поддерживалась западными державами, нередко даже демонстративно. Милюков после возмутительной антигосударственной речи в Думе, где он, по сути дела, призывал к свержению Царя, был приглашен английским послом Бьюкененом на обед, доставлен на личном автомобиле посла в посольство, где в честь него устроили банкет. Московский городской голова масон Челноков, также прославившийся своими антиправительственными выступлениями, получил высший государственный орден Георгия-Михаила. Высшие государственные награды Англии получил также отстраненный от должности министр иностранных дел Сазонов. Известный своими выпадами против Царя и резкими антигосударственными выпадами, масон-публицист А. Амфитеатров находился под покровительством итальянского посла, который спас его от высылки за антигосударственную деятельность. [7 Там же, ф. 1467, д. 858, л. 70.]
Весной 1916 года Милюков посетил Англию, где завязал более близкие отношения с английскими политическими деятелями и заручился их поддержкой в борьбе с законным русским правительством. В этой поездке он хлопочет об объединении представителей парламентариев стран Антанты в единую наднациональную организацию, своего рода международный парламент, который своим авторитетом поддержал бы борьбу российского либерально-масонского подполья против русского правительства. [8 Там же, ф. 97, д. 27, л. 143.]
В 1916 году активизируются международные финансовые центры мировой закулисы, которые, как в 1904-1905 годах, открывают широкое финансирование подрывных антирусских сил. Прежде всего снова всплывают имена Якова Шиффа, а также его родственников и компаньонов Варбургов, бывших, по-видимому, координирующим и передаточным звеном в сложном механизме мировых антирусских организаций.
К 1917 году масонство представляло собой самую значительную политическую силу, главным отрядом которой были 28 лож масонского ордена «Великий Восток Франции», объединявших большую часть влиятельных государственных деятелей России. [9 ОА, ф. 730, оп. 1, д. 172, л. 31.]
Масонские ложи действовали практически во всех крупных городах России — в Петрограде, Москве, Киеве, Риге, Самаре, Саратове, Екатеринбурге, Кутаиси, Тифлисе, Одессе, Минске, Витебске, Вильне.
Но главное состояло не в географическом охвате, а в проникновении представителей масонства во все жизненно важные государственные, политические и общественные центры страны. Произошел процесс, который сами масоны называли «обволакиванием власти людьми, сочувствующими масонству».
Масонами стали великие князья Николай Михайлович и Александр Михайлович, постоянно сотрудничали с масонами великие князья Николай Николаевич и Дмитрий Павлович. Масоном был генерал Мосолов, начальник канцелярии министра Царского Двора.
Среди царских министров и их заместителей насчитывалось по крайней мере восемь членов масонских лож — Поливанов (военный министр), Наумов (министр земледелия), Кутлер и Барк (Министерство финансов), Джунковский и князь Урусов (Министерство внутренних дел), Федоров (Министерство торговли и промышленности).
В Государственной Думе действовало более 40 масонов, образовалась даже специальная Думская ложа, возглавляемая Ефремовым. Глава Верховного Совета российских масонов Н.В. Некрасов был заместителем председателя Государственной Думы.
В Государственном Совете сидели масоны Гучков, Ковалевский, Меллер-Закомельский, Гурко и Поливанов.
Измена проникла в военное и дипломатическое ведомства, крупные посты в которых занимали члены масонских лож.
Во главе городской администрации Москвы почти бессменно стояли масоны — городские головы Н.И. Гучков (брат А.И. Гучкова), Астров, Челноков.
Масонство проникло и в предпринимательскую среду в лице Рябушинского и Коновалова.
Под контролем масонских лож находилась большая часть средств массовой информации и издательств (в частности, газеты «Россия», «Утро России», «Биржевые ведомости», «Русские ведомости», «Голос Москвы»). Существовала даже Литературная ложа, включившая масонов-писателей — Амфитеатрова, Вас. Немировича-Данченко, Мережковского и др.
В 1916 году российское масонство возглавлял Верховный Совет примерно из 15 человек. По сравнению с Верховным Советом 1907-1909 годов он полностью обновился; из прежних членов туда входили только Ф.А. Головин (кадет, председатель 11 Государственной Думы). Председателем нового Совета был кадет, заместитель председателя Государственной Думы Н.В. Некрасов, в минуту откровения однажды признавшийся, что его идеал — «черный папа», которого «никто не знает, но который все делает». [10 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 107.] В Совет, в частности, входили А.Ф. Керенский (социалист-трудовик), Н.К. Волков (кадет), Н.Д. Соколов (социал-демократ), А.И. Коновалов (прогрессист), Д.Н. Григорович-Барский (кадет), т.е. представлены были все антирусские партии от кадетов и левее. Секретарем Совета являлся социал-демократ А.Я. Гальперн.
Масонство стало влиятельной силой в обществе. Большинство простых людей, которые так или иначе вынуждены были ему подчиняться, конечно, даже не знали этого названия, ибо нелегальная деятельность масонов шла под крышей разных легальных организаций, например, кадетской партии или газеты «Русские ведомости», руководство которых было почти полностью масонским. Масоны становились как бы законодателями общественной жизни российской интеллигенции и чиновничества. Как писал современник, «чтобы преуспеть, надо было принадлежать к группе «Русских ведомостей» или к кадетской партии». [11 Вопросы истории. 1993. № 1. С. 72]
Масонская интриганская политика была глубоко чужда Русскому народу. Нежелание большинства простых русских людей поддерживать масонские выступления против правительства, особенно в условиях борьбы с внешним врагом, воспринимались многими масонами как «рабская стихия русского народа». «Я не могу, однако, скрыть, — заявлял масон Кизеветтер на одной из кадетских сходок 23 сентября 1916 года, — что есть одна сила в Русском народе, которая всех стремящихся к прогрессу давно приводит в отчаяние — это сила безграничной тупой покорности и терпения! Ее мы сейчас опять и наблюдаем!». [12 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 309.]
Деятельность масонских лож в силу их определенной направленности многократно подпадала под статью закона России о государственной измене. Во-первых, в связи со стремлением масонов к свержению существующего строя. Как отмечал секретарь Верховного Совета росийских масонов А.Я. Гальперн, «очень характерной для настроения подавляющего большинства организаций была ненависть к трону и монарху лично». [13 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 63.] Председатель Верховного Совета масонов Некрасов отстаивал курс на насильственную ликвидацию Самодержавия. [14 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 91.]
Во-вторых, изменнический характер масонов проявлялся в отношении к войне, которую вело Российское государство против германского агрессора. В обязанность масонов вменялось всеми силами стремиться к превращению войны в революцию. [15 Там же. С. 77.]
В-третьих, выражением государственной измены был характер отношений русских масонов и его зарубежного руководства.
Во главе мирового масонства стоял Всемирный Масонский Верховный Совет из «Досточтимых» и «Премудрых» «Венераблей». Представители России в этом Совете не имели права иметь свою делегацию. «Интересы» российских масонов в этом Совете представляла французская делегация. [16 Вопросы литературы. 1990. № 3. С. 199.]
Всемирный Масонский Верховный Совет ежегодно собирал Конвент, т.е. Генеральную ассамблею, для выработки общей политики, ревизии действий Верховного Совета, назначения на высокие места новых «мастеров» и разных церемониальных процедур. «Всемирный Верховный Совет влиял — в разные годы с различной силой — на ход мировой политики...» [17 Там же. С. 200.]
Уже только эта зависимость российского масонства от решений зарубежных органов, чаще всего не отражавших интересов России, делала его изменнической организацией в чистом виде. Масонские международные ассамблеи принимали решения по масонскому уставу, обязательные для исполнения, а русские масоны, среди которых были, как мы видели, министры, дипломаты, военные начальники, члены Государственного Совета и Государственной Думы, изыскивали тайные пути претворения их в жизнь.
Третья движущая сила антирусской революции — социалистические и националистические круги — представляла собой серьезную опасность совсем не по своей идейности, а из-за огромных финансовых вливаний в нее со стороны германского и австрийского правительств, а также международных антирусских центров. Многие руководители различных социалистических и националистических партии скорее всего так бы и сметались на обочине истории, если бы не мощная денежная поддержка, позволившая им создать целую армию платных профессиональных революционеров, обеспечить их средствами для передвижения и агитации по стране, издания газет, журналов, брошюр, листовок, закупки оружия и боеприпасов.
Сегодня точно известна сумма денежных средств, которую подрывные элементы, и прежде всего большевики, приняли от германского правительства на дестабилизацию положения в России. По данным, полученным из официальных источников германским социал-демократом Э. Бернштейном, занимавшим одно время пост заместителя министра финансов Германии, она составляет 60 млн. марок. [18 Родина. 1991. № 11. С. 41.]
В 1916-1917 годах русская военная контрразведка установила каналы, по которым большевики получали деньги. Между Лениным и германской разведкой была целая цепочка пламенных революционеров. Непосредственно деньги от разведки получали Парвус и ленинский соратник Я. Ганецкий (Фюрстенберг). К передаче денег также причастны Коллонтай, Козловский, Троцкий и Суменсон. При расследовании определился механизм финансирования германских агентов в России.
Связующим звеном между Лениным и германской разведкой были Я. Ганецкий, Е. М. Суменсон и масон М.Ю. Козловский. Связь между Суменсон и Козловским, с одной стороны, и Ганецким, с другой, отчетливо прослеживалась в их деловых операциях. Ганецкий, живший в Стокгольме, высылал па имя Суменсон в Петроград разные товары термометры, карандаши, чулки, лекарства. Причем товары посылались безденежно — франко-валюта. Хотя Суменсон была обязана по этому порядку после продажи товаров переводить деньги поставщику, но она это делала только для отвода глаз, мелкими суммами, оставляя себе основную часть. «Поставщик» же Ганецкий, конечно, не возражал. Это был довольно обычный способ, которым германская разведка обеспечивала деньгами свою агентуру. [19 ГАРФ, ф. 1826, д. 11. л. 4.] Таким образом осуществлялись миллионные обороты, большая часть дохода от которых шла на поддержку германского шпионажа и диверсии в России. Деньги, вырученные Суменсон, передавались Козловскому, который направлял их на партийные нужды добровольным, а иногда и невольным германским агентам. Деньги передавались Козловскому без всяких документов и расписок и также без расписок распределялись между агентами. Уже после ареста Суменсон на ее текущих счетах в разных банках было арестовано 700 тыс. рублей, из которых, по ее показаниям, только 10 тыс. принадлежали ей лично, а остальные Ганецкому (т.е. германской разведке). [20 ГАРФ ф. 1826, д. 11, л. 46.] Было также установлено, что некоторые русские банки, в том числе Азовско-Донской, получали из скандинавских банков: Ниа-Банк и Готенбергский Хандельбанк — крупные суммы, выплаченные разным лицам, причем в течение только полугода Суменсон взяла со своего текущего счета 750 тыс. рублей. [21 Там же д. 4, л. 33.]
Настоящее лицо ленинских соратников раскрывается в деятельности типичного представителя ленинской гвардии Якова Фюрстенберга, польского еврея, скрывавшегося под псевдонимом «Ганецкий», кличка «Куба». «По заграничным агентурным сведениям, не подлежащим оглашению, — говорится в секретной справке русской контрразведки, Яков Фюрстенберг зарегистрирован как шпион, работающий в пользу немцев и находящийся в полном и близком контакте с немецкими агентами и шпионскими организациями в Стокгольме. Эти сведения были подтверждены шведской тайной полицией, которой он был известен так же как и немецкий агент-шпион. Одновременно с этой деятельностью Я. Фюрстенберг проживал еще в Копенгагене, вел контрабандную торговлю немецкими товарами и занимался темными коммерческими делами, что и было зарегистрировано датскими властями, и он был привлечен к судебной ответственности». [22 Там же, д. 11, л. 46.] Ганецкий — по-настоящему темная личность, служившая, по-видимому, не одной разведке, а сразу нескольким. Русская военная разведка еще задолго до истории с деньгами Парвуса завела на него досье, из которого следовало, что в августе-сентябре 1914 года он был «подагентом» у российского разведчика И. Герца и поставлял ему разную информацию. По характеристике начальника русской контрразведки Н.В. Терехова, Я. Фюрстенберг «зарекомендовал себя мелким шантажистом, и ввиду его ненадежности и за негодностью он был уволен». [23 Там же, д. 12, ч. 1, л. 69.]
Кроме немецких денег российские социалистические и националистические круги получали значительные средства от международных антирусских центров через банкирские дома Якова Шиффа (США), Ротшильда (Франция) и др. По данным французской разведки, только через Я. Шиффа российские революционеры получили не менее 12 млн. долларов. [24 Шульгин В.В. «Что нам в них не нравится». СПб.. 1992. С. 227-228.]
Здесь передаточным звеном была еще одна яркая личность ленинской гвардии — Л. Троцкий (Бронштейн), сумевший благодаря этому снискать особую популярность в революционных кругах. С германской и австрийской разведкой Л. Троцкий вступил в связь примерно в одно время с Лениным. Выпускал перед войной в Вене на австрийские деньги антирусскую газету «Правда», а во время войны переехал в Париж, где издавал уже на немецкие деньги антирусскую газету «Голос». В 1916 году его выслали из Франции по подозрению в шпионаже в пользу Германии, и он переехал в США, вступив в непосредственный контакт с Я. Шиффом. Стремление к власти любой ценой, беспринципность и кровожадная ненависть к России делали Троцкого очень опасным. Люди, хорошо знавшие его по Нью-Йорку, где он занимался пораженческой антирусской агитацией, говорили, что «личность Троцкого сомнительная... он будет работать на того, кто больше даст денег». [25 ГАРФ, ф. 1826, д. 12, ч. 1, л. 45.]
В целом общая сумма денег, выделенных германской и австрийской спецслужбами, а также международными антирусскими центрами на проведение второй антирусской революции, оценивается нами цифрой не менее 100 млн. долларов в ценах тех лет.
Глава 40
Консолидация антирусских сил в Думе. — Прогрессивный блок. Масонский «Кабинет обороны». — Роспуск Государственной Думы. Отставка двуличных министров. — Антиправительственная кампания. — Создание образа врага. — Махинации и коррупция в Земгоре и ВПК. — Создание масонского «рабочего» движения. — Пораженческая позиция масонов.
Начало организованной подготовки второй антирусской революции следует датировать 9 августа 1915 года, днем образования Прогрессивного блока, созданного всеми антирусскими партиями из числа членов Государственной Думы и Государственного Совета с целью отстранения от власти законного правительства и формирования нового Совета Министров, «облеченного доверием страны», из состава, как мы увидим дальше, исключительно главных руководителей либерально-масонского подполья. В общем, в Прогрессивный блок вошло 3/4 депутатов Государственной Думы и большая часть Государственного Совета (кадеты, октябристы, прогрессисты, социал-демократы, трудовики). Почти все руководители Прогрессивного блока принадлежали к масонским ложам, а значит, его деятельность направлялась Верховным Советом российских масонов. Позором для патриотического движения России стало то, что в Прогрессивный блок вошли так называемые прогрессивные националисты во главе с В.А. Бобринским, В.В. Шульгиным, В.Я. Демченко и А.И. Савенко, состоявшими во «Всероссийском Национальном Союзе».
Выдвинув лозунг создания министерства общественного доверия, Прогрессивный блок начинает всеми силами претворять его в жизнь. Уже через четыре года в газете масона П.П. Рябушинского «Утро России» публикуется возможный состав угодного либерально-масонскому подполью «Кабинета обороны». Из старого правительства в него предложено включить только министра масона Поливанова и связанного с масонскими кругами министра земледелия А.В. Кривошеина. Зато в нем представляется весь ареопаг либерально-масонского подполья: Гучков, Коновалов, Милюков, Маклаков, Родзянко, Шингарев.
Как по мановению волшебной палочки, предложения Прогрессивного блока поддержали Московская городская дума, Земгор, военно-промышленные комитеты, ряд провинциальных городских дум.
Царь совершенно правильно оценил подрывную деятельность Прогрессивного блока и отказался идти с ним на какие-либо переговоры. [26 У Царя были совершенно точные сведения об антигосударственном характере деятельности руководителей Прогрессивного блока, полученные агентурным путем русскими спецслужбами.] Он ясно заявил, что все назревшие общественные перемены он начнет осуществлять только после победы над врагом. Чтобы прекратить политические дебаты, Царь 3 сентября почти на полгода распустил Государственную Думу, а министров, склонных идти на сговор с Прогрессивным блоком, уволил в отставку (Сазонова, А.Д. Самарина, князя Н.Б. Щербатова, А.В. Кривошеина и П.А. Харитонова).
Роспуск Государственной Думы после антиправительственных демаршей Прогрессивного блока вызвал взрыв ненависти к законной Русской власти со стороны либерально-масонского подполья. На съезде, руководимом масонами Земского и Городского Союзов в Москве, по адресу верховных лиц Русского государства несутся оскорбления. Масон В.И. Гурко, участвовавший в клеветнической кампании против Г. Распутина и знавший настоящую подоплеку дела, нагло заявил: «Нам нужна власть с хлыстом, а не власть, которая сама под хлыстом» (подразумевая влияние Г. Распутина, о котором масоны распространяли заведомую ложь о принадлежности его к секте хлыстов). Масон А.И. Шингарев выступил с речью, в которой, по сути дела, призывал к превращению войны в революцию. «После севастопольского грома пало русское рабство, — внушал этот масон, — после японской кампании появились первые ростки русской конституции. Эта война приведет к тому, что в муках родится свобода страны, и она освободится от старых форм и органов власти». В этих условиях масонское подполье готово пойти на крайний акт государственной измены. Русская разведка сообщает, что П.П. Рябушинский, Коновалов и ему подобные деятели Московского военно-промышленного комитета предлагают объявить правительству «ультиматум о немедленном принятии программы «Прогрессивного блока» и в случае отказа — приостановить деятельность всех общественных учреждений, обслуживающих армию». [27 Цит. по: Россия на рубеже веков: исторические портреты. М., 1991. С. 139.]
Осведомленное о конспиративной деятельности «общественных организаций», русское правительство запрещает намеченный на ноябрь 1915 года съезд военно-промышленных комитетов, земств и городов, который планировался как совещание всех оппозиционных сил с правами чуть ли не Учредительного собрания. Осведомленность правительства о тайных замыслах либерально-масонского подполья немало смущала заговорщиков и, по-видимому, заставила их в тот момент отказаться от немедленных активных действий и перейти к своего рода осаде правительственной власти. Для такой осады заговорщики обладали всеми необходимыми средствами и аппаратом исполнителей: подконтрольная печать и многие тысячи чиновников «общественных организаций» — Земгора и военно-промышленных комитетов, находившихся под руководством масонского синклита.
Методы осады были исполнены вековым опытом масонства: ложь и клевета о правительственной власти, нападки на Царя и Его ближайшее окружение.
Масонская агитация стремится развенчать в народном сознании образ Царя как Верховного авторитета, как высшую духовную и моральную инстанцию русского человека, как символ Родины и Русского государства. Миллионы листовок, брошюр, статей в газетах бросаются в массу русских людей. Эта «литература» представляла Царя пьяницей и развратником, не способным управлять государством и давно уже «сдавшим» бразды правления своей жене, царящей над страною со своим «любовником» Григорием Распутиным. Масонские агитаторы сообщали массу выдуманных гнусных подробностей, якобы из жизни Царя и царской семьи, прежде всего о мнимых похождениях Григория Распутина, познакомившись с которыми русский человек делал вывод: «А зачем нужен такой Царь?»
Особая литература распространялась о правительстве и отдельных ее членах. Они представлялись полными убожествами, не способными решать самые простые задачи, а не то что руководить государством. Подробно рассказывалось о их взяточничестве, связи с некими темными личностями и даже с германскими шпионами.
Создавая образ врага в лице Царя и русского правительства, масонская пропаганда не скупилась на похвалы и восхваление мнимых заслуг руководителей «общественных организаций». Настоящими «героями» и борцами за дело «свободы и прогресса» представлялись руководители либерально-масонского подполья Гучков, Милюков, Керенский, Львов, Рябушинский, Коновалов и многие другие враги Царя, Русской власти и Русского народа.
В отличие от столиц многих других воюющих стран в Петрограде и Москве военная цензура практически не существовала. В Петрограде с самых первых дней военного времени предварительная цензура к газетам не применялась. В Москве же военной цензуры не существовало вообще, так как город считался находящимся вне сферы военных действий. [28 ГАРФ, ф. 1467, д. 541, л. 54.] В результате газеты, особенно московские, стали разносчиками клеветнических сведений, подрывавшими доверие к Царю и правительству, тем более что самые известные газеты — «Русское слово», «Русские ведомости», «Утро России» — возглавлялись редакторами-масонами.
Большое число газет находилось под прямым контролем еврейства, в большинстве своем разделявшего идеи либерально-масонского подполья — «Речь» и «Современное слово» (издатели Гессен и Ганфман), «День» (издатель И. Кугель), «Биржевые ведомости» (издатель Проппер), «Петроградский курьер» (издатель Нотович), «Копейка», «Всемирная панорама» и «Солнце России» (издатели Катловкер, Коган и Городецкий), «Евреи на войне» (издатель «Общество евреев»), «Огонек» (издатель Кугель), «Театр и искусство» (издатель Кугель). [29 Там же, д. 858, л. 38-39.]
Даже газета «Русское слово», выпускаемая Сытиным, фактически возглавлялась секретарем редакции А. Поляковым.
Аналогичное положение наблюдалось в газетах и других городов России. В Саратове крупнейшей газетой руководил Авербах (шурин Я. М. Свердлова), в Ташкенте — Сморгунер. «Киевская мысль» возглавлялась Кугелем, а среди ее сотрудников выделялись такие радикальные русофобы, как Л.Д. Троцкий, Д. Заславский, А. Гинцбург, М. Литваков.
Даже часть недавно патриотических изданий к 1915-1916 годам подпали под контроль масонского подполья. В частности, газета «Новое время» перешла, по сути дела, в руки масона, банкира-афериста Д. Рубинштейна, скупившего контрольный пакет ее акций. Поменяли свою патриотическую ориентацию газеты «Вечернее время», «Колокол» и отчасти «Свет».
Либерально-масонское подполье использовало все возможные формы для антицарской, антиправительственной агитации. В 1915 году для этой цели создается «Общество для содействия народным развлечениям», которое возглавил присяжный поверенный Розенфельд. «Общество» число членов которого достигало 20 тыс. человек, занималось организацией массовых экскурсий в Подмосковье, во время которых с экскурсантами проводили работу такие деятели масонского подполья, как Керенский, Скобелев, Хаустов, Чхеидзе и другие. [30 Там же, ф. 1467, д. 857, л. 30.]
Но, конечно, главным средством подрывной деятельности против Царя и правительства были «общественные организации».
Могущество Земгора росло. В августе 1915 года он добивается разрешения организовать дружины за счет средств казны из лиц, подлежащих призыву в действующую армию. Разрешение дружин Земгора вызвало всеобщий протест патриотических сил. В телеграммах монархических организаций на имя первых лиц государства отмечается позорное малодушие «дружинников», таким образом увиливавших от военной службы. Но главное, высказывается опасение, что «эти дружины по данному главарями союза знаку превратятся в отряды революционной милиции на фронте и на местах...» [31 Там же, д. 773, л. 8-9.] Опасения патриотов были верны — «земгусары» стали действенным инструментом в антиправительственной работе масонских заговорщиков. Как и раньше, деятели Земгора самым беззастенчивым образом представляют правительство полностью неспособным вести дело обороны, лживо утверждая, что вся реальная работа ведется только руками «общественных организаций».
Особым вниманием деятелей Земгора пользовалась армия, в которой они насаждали неуважение к верховному руководству и расшатывали военную дисциплину.
Во второй половине 1915 года городское самоуправление в провинциальных городах переходит под контроль Земгора. Активно распространяются резолюции о недоверии правительству. Создание общественного мнения производится по отработанной схеме. Руководители Главного комитета дают знак и в центр из провинции сыплются тысячи телеграмм, осуждающих власть. [32 Там же, д. 858, л. 10.] Происходит бесстыдная манипуляция общественным мнением.
Русские патриоты с тревогой наблюдали, как из-за потворства местных властей «земгусары» набирали все большую силу. Как отмечалось в то время, «люди, отличавшиеся на местах полным национальным индиферентизмом, вдруг облачились в полувоенные мундиры защитного цвета и стали почти хозяевами края. Евреи и поляки, остававшиеся в тени до начала военных действий, вместе с русскими людьми определенной политической окраски наполнили «общественные организации» и, ворочая колоссальными суммами казенных денег, оказались в роли диктаторов уездов и целых губерний». [33 Там же, л. 11.] «Земгусары» и всякие агенты «общественных организаций» получали большие оклады и разные добавочные доходы и, тем не менее, занимались махинациями с поставками. В Киеве некто Соломон Франкфурт, уполномоченный Министерства земледелия по снабжению армии салом, своими манипуляциями в области ревизии и перевозки жировых веществ по железным дорогам довел население края до бедственного положения и вызвал серьезные эксцессы. Зельман Копель, агроном Киевского уездного земства, по распоряжению последнего за несколько дней до Рождества реквизировал весь сахар, предназначенный для населения, в результате православный люд на праздник остался без сахара, что вызвало взрыв возмущения.
Имеется множество фактов о злоупотреблениях различных уполномоченных «общественных организаций», которые действовали фактически бесконтрольно со стороны законных властей. Как справедливо отмечали очевидцы, на местах было зарегистрировано огромное количество фактов, дающих основание допустить существование сознательной тенденции у «общественных организаций» вносить расстройство в жизнь тыла и создавать атмосферу всеобщего недовольства. [34 Там же.]
С мест несутся требования патриотов обуздать лихоимство «земгусаров», а всех мужчин, годных к службе, отправить в армию, заменив их женщинами. Однако влияние Земгора уже так велико, что власти, уставшие от интриг его деятелей, отказываются с ними связываться, тем самым все больше усиливая его.
В конце 1915 года «общественные организации» добились того, что значительная часть дела по снабжению Петрограда продовольствием перешла в ведение комиссии городской думы, которой заправляли масоны Шингарев, Маргулиес и др., так называемые обновленцы — «мужественные борцы за демократизацию городского самоуправления».
Городская дума занималась больше политикой, чем реальным делом и фактически только усугубила продовольственный кризис в Петрограде. Городская дума пригласила себе на помощь частных комиссионеров, которые за определенную мзду брались ездить по провинции и искать продукты. И получилось так, что продукты закупались не там, где стоили дешевле, а где указывались комиссионерами, нередко вступавшими в сговор с продавцами товаров, завышавшими цены. Причем доставлялись они не заблаговременно дешевым путем, а в самый «пик» спроса по дорогому тарифу. Во главе продовольственного дела были поставлены люди неопытные, незнакомые с состоянием рынка, из-за чего товары в Петроград доставлялись по завышенным ценам.
По всему Петрограду были открыты продовольственные магазины, которые вроде бы должны снабжать население продовольствием по умеренным ценам. Однако из этого дела ничего не вышло. Продавцы в городских магазинах так же обманывали покупателей, как и в частных, продавая товары по ценам выше таксы, утаивая лучшие товары для перепродажи и распространения среди «своих». Полиция отмечает, что эти «магазины стали удобным местом для устройства на работу хороших знакомых членов городской управы: всякие «свои» люди, неспособные ни к какому труду, не получившие никакого образования и ничего не смыслящие в бухгалтерии или коммерции, пристраивались к этим магазинам в качестве бухгалтеров, заведующих, контролеров, ревизоров, получая солидную зарплату за ненужную никому работу»,
Очевидцы отмечают, что городская дума, городская управа занимались самыми низкими интригами. «Эти интриги обнажили перед обществом всю низость борющихся за власть над городом партий, показывали их эгоизм, корысть, отсутствие патриотизма; оказалось, что были в хозяйстве и злоупотребления, о которых в последние дни стали поговаривать довольно громко. Бесконтрольная трата городских денег, кумовство при определении служащих, бесхозяйственность и отсутствие систематического надзора привели к тому, что многие лица пристроились к городскому общественному пирогу лишь с целью нажиться». [35 ГАРФ, ф. 97, д. 28, л. 60.]
Открывается целый ряд серьезных злоупотреблений. Инженер Грунвальд, служащий в комиссии городской думы по топливу, не только помогал закупать уголь дороже существовавших цен, но занимался и вымогательством. Схваченный за руку, он был выручен из беды масонами А.И. Шингаревым и Ю.Н. Глебовым. [36 Петроградский листок, № 331.]
Тот же масон А.И. Шингарев с группой своих соратников взял под опеку некое Общество оптовых закупок, которое получило из общественных средств товаров свыше чем на 100 тыс. рублей, ссуду в 50 тыс. и др. Это Общество занималось махинациями. Обслуживая около 300 потребительских кооперативов, Общество продавало продукты выше установленных цен, а закупало товары не у солидных фирм, а у случайных комиссионеров и спекулянтов. Шингарев и компания пробивали для этого Общества выделение 1750 тыс. рублей якобы как кредит по снабжению населения продуктами первой необходимости, а на самом деле для спекуляций.
Большой скандал вызвала сдача 50 потребительских лавок на 6 лет некоему Лесману, которому были обещаны внеочередная доставка грузов, льготы по перевозке в городе, 11% прибыли на капитал. [37 ГАРФ, ф. 97, д. 28, л. 61.]
Деятели «общественных организаций» подбирали поставщиков действующей армии среди своих единомышленников, которые наживали на этом огромные состояния.
Полицейские сводки сообщают, что никогда магазины моды, ювелиры, меховщики так хорошо не торговали, как во время войны: в магазинах не хватает для продажи жемчуга, бриллиантов, мехов, шелка, хотя цены на это повысились неимоверно; то же наблюдается в гастрономических отделах и отдельных кабинетах ресторанов. Кто же тратил такие деньги? Полиция отвечает на этот вопрос: «Две трети счетов написаны на имена инженеров и поставщиков припасов в действующую армию», [38 Там же, л. 53.] а львиная доля всех поставок шла через Земгор и военно-промышленные комитеты.
Особое значение для лидеров либерально-масонского подполья имели попытки осуществить контроль над развитием рабочего движения. Производилось это двумя путями: через создание подконтрольных масонам Советов рабочих депутатов и через формирование рабочих групп при военно-промышленных комитетах.
Летом 1915 года член Государственной Думы и масонского Верховного Совета Керенский совершает ряд поездок по городам России, прежде всего по приволжским, с целью образования в них Советов рабочих депутатов, причем во многих городах производились тайные выборы в эти советы. Деятельность Керенского была направлена на разрушение существующего государственного строя. Органы правопорядка приходят к выводу о необходимости принятия к Керенскому решительных мер, вплоть до ареста, чтобы остановить его работу по подготовке революции, о необходимости которой он не стеснялся говорить. [39 Там же, ф. 826, д. 56, л. 305.]
Параллельно созданию Советов рабочих депутатов осенью 1915 года при Центральном и Московском военно-промышленных комитетах, возглавляемых масонами А. Гучковым, Рябушинским, Коноваловым и Маргулиесом, создаются рабочие группы (впрочем, рассматриваемые тоже как первый этап к созданию Советов рабочих депутатов). Рабочую группу Центрального военно-промышленного комитета возглавил член его Совета, тоже масон, К.А. Гвоздев. Целью работы этой группы стал созыв Всероссийского рабочего съезда и создание контролируемого масонами рабочего движения.
Полицейские осведомители в кадетских кругах, к которым принадлежала большая часть масонского руководства, отмечают растущие настроения «пораженческого» характера. Все чаще среди кадетов слышится мнение, что война была важна для партии «Народной свободы» лишь как средство постепенно захватить в свои руки наиболее жизненные и главные правительственные функции. Сейчас же достаточно ясно определилось, что осуществление подобных задач партии не удалось. Поэтому кадеты могут с большим безразличием относиться к дальнейшим военным успехам и неудачам, так как победа послужит в пользу царского правительства, А на случай возможного поражения кадетам выгоднее заранее снять с себя всякую ответственность за последствия и результаты разгрома на фронте.
На заседании академической группы кадетской партии в феврале 1916 года член Государственного Совета масон Д.Д. Гримм открыто заявляет: «Нет никаких сомнений в том, что война нами проиграна». [40 Там же, ф. 97, д. 28, л. 126.]
Глава 41
Намерения масонов возглавить все общественные движения. — По пытка создания подконтрольных организаций. — Союз Союзов. — Рабочий союз. — Торгово-промышленный союз. — Крестьянский союз. Провал союзной политики масонов. — Координация антирусских сил. Особое бюро при Прогрессивном блоке. — Новая кампания против правительства. — Призывы к свержению Русского государственного строя. — Штюрмер предлагает ликвидировать Земгор и ВПК. — Клеветническая речь Милюкова.
Следующий этап подготовки второй антирусской революции либерально-масонским подпольем связан с попыткой создания целого ряда подконтрольных масонам союзов, объединивших различные слои населения — рабочих, крестьян, купцов и др., которые, в свою очередь, должны были входить в так называемый Союз Союзов, состоящий из представителей «прогрессивной общественности» Земгора и военно-промышленных комитетов. Союз Союзов мыслился по образцу подобной организации 1905 года — как легальный центр общего руководства и координации всех антирусских сил, выступающих против законной национальной власти. Идея Союза Союзов принадлежит главе Верховного Совета российского масонства Некрасову и выдвинута им на съезде представителей городов России 14 марта 1916 года. Съезд проходил под полным контролем либерально-масонского подполья и принял резолюцию, в которой выдвигалось требование отставки правительства и замены его правительством, ответственным перед народным представительством, амнистии террористам и заговорщикам и предоставления евреям прав, равных с русскими. [41 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 12.]
Но главной задачей, которую ставили представители «общественности», было создание некоей организации, способной диктовать правительству свои условия и захватить власть. Здесь интересно привести дискуссию между Милюковым и Некрасовым. Милюков на съезде всеми силами пытался удержать представителей городов от вынесения резкой резолюции с требованием ответственного парламентского министерства. Он уговаривал съезд: «Не нужно выдвигать требования, которые испугают правительство и на которые оно никогда не пойдет. Ответственного министерства нам никогда не дадут, а министерство, пользующееся доверием народа, имеет очень много шансов на осуществление». На что масон Некрасов, глава Верховного Совета российских масонских лож, запальчиво ответил Милюкову:
В этом случае очень ярко проявилось политическое иезуитство Милюкова, который пытался просто обмануть правительство, убаюкав его фразами о лояльности, а получив «министерство доверия», явочным порядком превратить его в ответственное министерство. За день до съезда, на банкете в «Праге», Милюкову задали вопрос. На что Милюков ответил: «Мы можем только получить новый вариант из Штюрмеров и Хвостовых. Поэтому бессмысленно играть с правительством в тонкую дипломатическую игру, а нужно «сразу ясно и определенно заявлять свои конечные требования. И, заявляя эти требования, нужно не ждать, что правительство «снизойдет» к нам, а нужно позаботиться о создании такой организации, которая заставила бы правительство принять их». [42 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 126.]
Как должна быть построена такая организация, об этом Некрасов рассказал в одном из своих выступлений на том же съезде: «Городская и земская Россия уже объединились и сложились в мощные и прочные организации. То же сделали и промышленники в военно-промышленных комитетах. Но всего этого мало. Еще не организован совершенно торговый класс. Делает первые шаги, под крылом военно-промышленных комитетов, организация рабочих. Имеется масса мелких, отдельных ячеек, но еще не объединены в одну всероссийскую организацию кооперативы. Перед нами, таким образом, задача создания целого ряда новых всероссийских союзов — рабочего, кооперативного, торгового и др. И когда они возникнут, тогда все они вместе с Всероссийским Городским и Земским Союзами должны из своей среды выделить высший орган, общую надстройку над ним, который явился бы для всех общим направляющим, координирующим центром. Это будет как бы штаб общественных сил всей России». Эту «надстройку» Некрасов не называл более определенно, но как сообщает полиция, в частных беседах у более откровенных членов съезда срывалось то слово, которое в данном случае с полной ясностью определяет характер всей затеи: Союз Союзов — с теми же целями и заданиями, какие он имел в 1905 году, т.е. создание «народного правительства». Однако полицейские агенты не знали, что уже тогда такой объединительный орган был создан и существует в лице Верховного Совета масонских лож.
Полицейские агенты удивлялись, почему на разных заседаниях секций съезда предлагался совершенно одинаковый план объединения всех союзов, уже возникших или которые могут возникнуть в будущем. В секретной сводке перечисляются инициаторы этого союза, где, кроме Некрасова, можно увидеть Мануйлова, Астрова, Прокоповича, Чайковского. Все они были масонами, а их деятельность координировалась масонскими ложами.
Итак, наряду с Городским и Земским союзами и военно-промышленными комитетами либерально-масонское подполье делает попытки организовать Всероссийский крестьянский союз, Всероссийский рабочий союз, Всероссийский кооперативный союз, Всероссийский торговый союз.
Организатором Всероссийского кооперативного союза был Н. Чайковский. Он хотел объединить под одним руководством около 300 кооперативных союзов и объединений. [43 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 130.]
Претворение в жизнь идеи создания Рабочего союза произошло еще в конце февраля 1916 на Всероссийском съезде военно-промышленных комитетов. На заседании его рабочей группы, которой руководил Гвоздев, было выдвинуто предложение о новых формах организации рабочих. Традиционные формы объединения рабочих — профсоюзы и больничные кассы признаны негодными, так как способствовали сотрудничеству с законной властью и не позволяли манипуляции с ними со стороны «общественных организаций». Новой формой объединения решили признать рабочие группы при местных военно-промышленных комитетах. Именно на их основе планировалось создание будущего Рабочего союза. Проводя широкую агитационную и организационную работу, предлагалось добиваться учреждения рабочих групп повсюду, где имеются военно-промышленные комитеты. Вместе с тем ставилось задачей вновь создаваемые рабочие группы ориентировать на проведение объединительной работы с профсоюзами и рабочими кассами под эгидой рабочих групп военно-промышленных комитетов. [44 Там же, л. 134.]
Тогда же выдвигается задача созыва рабочего съезда под контролем Военно-промышленного комитета. Для этого при ВПК создается комитет по подготовке всероссийского рабочего съезда, в который вошли обе рабочие группы при Центральном и Московском военно-промышленных комитетах. Одними из организаторов его в Москве были, в частности, Соломон Мозансон, скрывавшийся под псевдонимом Шварц, а также председатель московской рабочей группы В. Черегородцев и его заместитель Третьяков. Именно на Всероссийском рабочем съезде предполагалось создать Рабочий союз. Общее руководство по созданию Рабочего союза принадлежало члену Государственной Думы масону А.И. Коновалову, [45 Там же.] который откровенничал в своем кругу: «Под флагом военно-промышленных комитетов возрождаются рабочие организации. На предстоящем рабочем съезде родится Всероссийский союз рабочих. Это будет стройная организация, начиная с мелких ячеек на местах и кончая высшим органом, — как бы советом рабочих депутатов». [46 Там же, л. 127.] На основании этого откровения Коновалова можно видеть, кому принадлежит идея создания Совета рабочих депутатов в новых условиях. По предложению Коновалова этот Совет должен формироваться из числа членов 19 рабочих групп, входящих в состав военно-промышленных комитетов. Коновалов даже предлагает оплачивать этих «депутатов» из собственных средств. [47 Там же, л. 133.]
Параллельно созданию Рабочего союза либерально-масонское подполье старается организовать Торгово-промышленный союз. П. П. Рябушинский и А.И. Гучков разослали от своего имени предложение примкнуть к Торгово-промышленному союзу всем крупным купцам и предпринимателям.
Из попыток создания Торгово-промышленного союза у масонов ничего не вышло. Российские предприниматели сразу же поняли, куда ведут их «общественные деятели». В этом смысле характерно мнение известного русского книгоиздателя И.Д. Сытина. [48 Там же, л. 175.]
Самые большие проблемы возникли при организации Крестьянского союза. Здесь, по выражению одного из руководителей этой работы масона Д.И. Шаховского, «приходилось все начинать сначала». [49 Там же, л. 140.] Известный деятель масонского движения Н.В. Чайковский (бывший эмигрант-народоволец) высказал мысль, поддержанную многими, что «единственный подход к крестьянской деревне лежит через мелкие кооперативные организации. [50 Там же.] С.Н. Прокопович предложил опираться на земства и земских агрономов. В результате решили провести организацию Крестьянского союза под крышей «Московского общества сельского хозяйства», который от себя созывает всероссийский сельскохозяйственный съезд с «участием агрономических деятелей, а также более сознательных представителей крестьянства». На съезде с заранее подобранным составом предполагалось утвердить заранее заготовленные документы.
Чтобы усыпить бдительность правительства, консолидация антигосударственных сил для создания Центрального Комитета Союза Союзов, объединяющего Земгор, военно-промышленные комитеты, а также вновь организуемые (Кооперативный, Рабочий, Торгово-промышленный и Крестьянский союзы) проходила под видом объединения общественных сил для организации продовольственного дела. Но этот камуфляж не удался. Из сводок полиции видно, что правительство знало о действительных целях «представителей общественности».
В целом затея масонов по организации Союза Союзов провалилась. И даже не потому, что правительство запретило проведение антигосударственных съездов, но и в силу утопичности их планов. Реально ни крестьянство, ни рабочие, ни предприниматели не хотели сотрудничества с подрывными элементами, глубоко чуждыми им по духу. В лучшем случае, что могли создать заговорщики, это какой-то придуманный Союз, не имеющий доверия у большинства населения. Но и он не удался.
Еще некоторое время конспираторы пытались провести съезды, пользуясь другими поводами. Так, в мае масон Н.И. Астров выдвинул идею созыва съезда по оздоровлению городов, [51 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 211.] но и в этот раз обмануть правительство не удалось. Съезд тоже не был разрешен.
В конце 1916 года конспираторы еще раз возобновили попытку организовать Союз Союзов под видом съезда представителей Всероссийского Союза городов. Однако он был распущен в день открытия, 9 декабря. [52 Там же, л. 392.] Позднее предпринимались и другие безуспешные попытки. Как одну из попыток либерально-масонского подполья захватить власть в стране следует рассматривать его планы установления контроля над всем продовольственным снабжением в стране. Кадетская партия выдвигает идею создания Министерства снабжения на базе Земгора, имевшего разветвленную сеть снабженческих организаций. На первых порах предлагалось ввести «Земгор» филиальным отделением Министерства земледелия. Кадеты уже готовили законопроект по этому вопросу, чтобы провести его через Прогрессивный блок в Государственной Думе. [53 Там же, д. 27, л. 145.]
Потерпев неудачу в попытке учредить Союз Союзов, либерально-масонское подполье уже в марте 1916 года создает негласный координирующий орган антигосударственной деятельности — Особое Бюро при Прогрессивном блоке Государственной Думы. Цель его — постоянная и систематическая связь со всеми общественными и муниципальными организациями России, обслуживающими нужды действующей армии и тыла; пользуясь этим аппаратом, руководители Прогрессивного блока могли дирижировать общественным мнением и оказывать таким образом давление на правительство. [54 Там же, ф. 1467, д. 541, л. 80.] По каналам этого Бюро на места и в армию проходят целые реки клеветнической и лживой информации о правительстве.
К лету 1916 года клеветнические обвинения деятелей Прогрессивного блока приобретают шквальный характер. Усиливается информационная осада правительства. Всеми средствами печати и путем распускания слухов заявляется, что правительство парализует деятельность военных властей в деле борьбы с внешним врагом. Клевета эта, в частности, нашла выражение в письмах Гучкова на имя начальника Штаба Верховного главнокомандующего Алексеева. В них заявлялось о том, что Совет Министров сознательно нарушает мероприятия, направленные к обеспечению задач обороны государства. Письма получили широкое распространение, так как были обращены к такой высокой персоне, как начальник штаба, стоящей близко к Царю. Правда, сам Алексеев заявлял, что не переписывался с Гучковым, нагло соврав Царю, что он ничего не знает. Однако клевета, содержавшаяся в письмах Гучкова, военным ведомством намеренно не опровергалась и поэтому считалась вполне достоверной информацией. [55 Там же, л. 72. Уже после отречения Царя против Штюрмера было возбуждено уголовное дело по обвинению в измене. Во время следствия выяснилось, что Гучков грубо фальсифицировал факты, и дело было прекращено за отсутствием состава преступления (ГАРФ, ф. 1467, д. 546, л. 32).]
В конце октября в Москве собрались съезды председателей губернских управ и представителей городских союзов. Они направили в Государственную Думу заявления о необходимости ввиду безвыходного, по их мнению, положения, призвать к власти лиц, облеченных довернем народа, и добиться создания ответственного министерства. [56 Там же.]
К лету 1916 года не только Государственная Дума, но и Государственный Совет переходят под контроль антигосударственных сил. Сторонники Прогрессивного блока в Государственном Совете сумели склонить на свою сторону значительную часть его членов, объявлявших себя ранее беспартийными. Теперь эта довольно многочисленная группа при голосовании по вопросам политической важности стала решительно примыкать к Прогрессивному блоку. Эта группа не только своими голосами содействовала прохождению думских законопроектов в духе блока, но и побуждала к тому всех сомневающихся и колеблющихся. [57 ГАРФ, ф. 1467, д. 541, л. 67.]
Государственная Дума в летнюю сессию 1916 года стала сценой, на которой разыгрывали свои роли члены Прогрессивного блока. Ими был выдвинут ряд законопроектов о земской реформе, об обществах и союзах, о земском и городском всероссийских союзах. [58 Там же, л. 66.] Эти законопроекты были направлены на ниспровержение существующих основ. Как справедливо отмечал Б.В. Штюрмер, «каждый из этих проектов построен на началах, столь несоображенных ни с историей, ни с практикой, ни с духом русского законодательства, что, если бы каким-либо образом проекты эти получили силу закона, страна очутилась бы в положении совершенно безысходном». Конечно, согласиться с такими законопроектами ни Царь,- ни правительство не могли, а это давало повод «народным представителям» с думской трибуны утверждать, что Государственная Дума исполнена лучших намерений, но «не в состоянии ничего практически осуществить, ибо правительство, опасаясь вообще всяких преобразований, ведет постоянную и упорную борьбу с прогрессивными течениями общественной мысли».
При образовании постоянно действующих всероссийского земского и городского союзов на основе проекта Думы, в России оказалось бы два правительства, из которых правительство общественное, действуя на средства Государственного казначейства, было бы независимо не только от государственной власти, но и вообще от государства. При изменении земского строя, предложенного Думою, земские учреждения из органов местного хозяйства, осуществляемого под надзором правительственной власти, обратились бы в органы местного управления, независимые от власти. При реформе городского строя на основаниях, предлагаемых Думой, городская жизнь, во всем ее хозяйственном и административном целом, оказалась бы в руках представителей либерально-масонского подполья.
26-27 сентября 1916 года в Петрограде на съезде представителей областных военно-промышленных комитетов Гучков призвал к борьбе с правительственной властью, заявив, что спасти Россию от продовольственного кризиса может только организация общественных сил. Съезд под председательством Гучкова принял резолюцию, фактически призывающую к борьбе против законной власти. [59 Там же, л. 54.] Еще раньше (2 сентября) на заседании рабочей группы ЦВПК секретарем рабочей группы Богдановым была предложена резолюция (одобренная большинством в 76 человек против двух), в которой, в частности, выдвигался целый ряд требований революционного характера о немедленном заключении мира низвержении правительства и осуществлении программных требований РСДРП. [60 Там же, ф. 97, д. 27, л. 202.]
Политические резолюции, которые подписывали общественные деятели», носили антигосударственный, преступный характер. Один из «общественных деятелей» — депутат масон Аджемов откровенно говорил: «Как юрист, я определенно заявляю, что в резолюциях этих имеются все признаки 102 статьи (Государственная измена), почему переносить подобного рода вопросы в плоскость юридического их разрешения нам не выгодно». [61 Там же, д. 37, л. 60.]
Тем не менее руководители либерально-масонского подполья продолжают свою антигосударственную деятельность.
В письме на имя председателя Государственной Думы М.В. Родзянки глава Земгора князь Львов информировал о результатах и резолюциях председателей губернских земских управ, собравшихся 26 октября 1916 года в Москве. В письме говорилось, что «стоящее у власти правительство открыто подозревается в зависимости от темных и враждебных России влияний, не может управлять страной и ведет по пути гибели и позора. Председатели губернских земских управ единогласно уполномочили меня в лице Вашем довести до сведения членов Государственной Думы, что в решительной борьбе Государственной Думы за создание правительства, способного объединить все живые народные силы и вести нашу Родину к победе, земская Россия будет стоять заодно с народным правительством». [62 Там же, д. 27, л. 515.] Все антиправительственные резолюции совещаний представителей «общественных организаций» размножались и рассылались по каналам Особого Бюро и специальные каналы масонских лож по всей России, имея характер чуть ли не директивных документов.
В сентябре 1916 года публикуются данные, свидетельствовавшие о том, что Земгор и военно-промышленные комитеты существовали исключительно за счет государственной казны, а их собственный вклад в оборону был ничтожен. Из 562 млн. рублей, израсходованных этими организациями, только 9 млн. принадлежали им, остальные ассигновались из государственного бюджета. [63 Там же, ф. 1467, д. 541, л. 72.]
По этому поводу Штюрмер проводит ряд закрытых совещаний Совета Министров, на которых рассматривается деятельность Земгора и военно-промышленных комитетов. Вскрываются многочисленные злоупотребления и хищения государственных средств. Поднимается вопрос о расформировании Земгора и ВПК и передачи их функций государственным органам. В руководстве «общественных организаций» это вызывает панику и новый взрыв ненависти к правительству. Перед «общественными деятелями» встает реальная угроза уголовного преследования и потери мощного инструмента влияния на страну.
Понимая опасность своего положения, либерально-масонское подполье, лидеры которого занимали высокое положение в Земгоре и ВПК, предпринимает новую атаку на правительство. В первый же день осеннего заседания Государственной Думы депутаты Прогрессивного блока откладывают рассмотрение важных государственных законопроектов, от принятия которых зависело нормальное развитие дел на фронте (прежде всего это были военные сметы отдельных ведомств, требовавших немедленного утверждения). Вместо принятия неотложных мер к содействию Армии и Флоту в их борьбе с внешним врагом, занятия Думы протекали исключительно в обсуждении необходимости добиться отстранения правительства, якобы неспособного и злонамеренного, способов борьбы с ним вплоть до его ухода и до замещения Кабинета таким составом, который будет опираться на большинство Государственной Думы и будет перед нею ответственным. Таким образом, снова речь шла о передаче власти в руки Прогрессивного блока, находившегося под полным контролем масонских лож. Члены Прогрессивного блока не критиковали отдельные мероприятия правительства, а только огульно и ожесточенно нападали на личный состав Совета Министров, а особенно на самого председателя Совета Министров Штюрмера, которого обвиняли в государственной измене, в выдаче государственных тайн, в освобождении из заключения «изменника» генерала Сухомлинова, во взяточничестве «полицейского агента» Мануйлова. [64 ГАРФ, ф. 1467, д. 541, л. 70-71.]
Характер многих обвинений был таков, что никаких конкретных данных в подтверждение не приводилось, а значит, оправдаться было невозможно. Вопрос ставился только так: мы или они.
С думской кафедры делаются лживые заявления о наличии рядом с Царем и Царицей некоей «немецкой партии», стремящейся привести Россию к поражению в войне и заключению сепаратного мира с Германией. С такой злонамеренной клеветой выступает лидер кадетской партии Милюков, предъявивший в качестве «доказательства» вырезки из немецких газет, в которых назначение на пост главы правительства Б.В. Штюрмера (выходца из семьи обрусевших немцев) рассматривалось как знак согласия Царя на заключение сепаратного мира.
Одновременно Милюков также откровенно клеветнически обвиняет Штюрмера в получении взятки от И.Ф. Манасевича-Мануйлова за освобождение его из тюрьмы. Милюков утверждал, что Манасевич-Мануйлов на следствии сам признался в даче взятки Штюрмеру и за это отпущен на свободу. [65 И.Ф. Манасевич-Мануйлов — видный российский разведчик, сыгравший большую роль в разоблачении японской шпионской сети в России в 1905 году, опиравшейся на деятелей социалистических партий. Позднее крупный чиновник и журналист.] На самом деле это была ложь — Манасевич-Мануйлов никаких признаний следствию не делал, а отпущен был в связи с тяжелой болезнью (его разбил паралич). Свою заведомо клеветническую речь Милюков перемежал восклицаниями: «Что это, глупость или измена?!» Образец масонской аморальности в политике, Милюков бросал обвинение в измене правительству страны, которую он давно уже предал. Недаром декламация Милюкова была прервана восклицанием одного из русских патриотов: «А Ваша речь — глупость или измена?!»
Русские патриоты справедливо подмечали: «Милюков, спасая клеветой свою подмоченную репутацию болгарофила и сторонника немецкого землевладения в России, верно учел момент для того, чтобы смутить всю Россию: вместо того чтобы говорить о хищениях в Земском Союзе, о миллионных злоупотреблениях в Военно-промышленных комитетах, о подозрительной роли кадетских лидеров, — Милюков с ловкостью жонглера перекинул все обвинения на правительство, которое только что собиралось расследовать деятельность его товарищей по партии в Земском и Городском Союзах». [66 ГАРФ, ф. 97, д. 27, л. 539.]
На следующий день после речи Милюкова Штюрмер обратился в Совет Министров с заявлением о привлечении Милюкова к суду по обвинению в клевете. Обращение было поддержано Царем, от справедливого наказания Милюкова спасла только революция. [67 Там же, ф. 1467, д. 773, л. 13-15.]
В декабре 1916 года в газетах появляются статьи о готовящемся покушении на Милюкова. Как потом выяснилось, все это была липа, сфабрикованная «Биржевыми ведомостями» и родственными им изданиями. Леволиберальная печать снова подняла гвалт о происках полиции и связи покушавшихся с патриотическими организациями. [68 Там же, ф. 102, 1916, оп. 246, д. 362.] Дело о покушении понадобилось, чтобы поднять пошатнувшийся престиж Милюкова, еще раз представив его как борца за справедливость, преследуемого правительством и черносотенцами.
К зиме 1916 года Русская Армия была обеспечена всем необходимым для наступления, которое планировалось в 1917 году. О подготовленности армии к этому наступлению говорили даже заведомые враги правительства из леволиберального антирусского блока. Победа была очень близка, и силы, стремящиеся к власти, прекрасно это осознавали, вместе с тем понимая, что она усилит позицию Царя и патриотических сил. Отдать заслуженные плоды победы в руки Царя «прогрессивной общественности» из масонских лож хотелось меньше всего. Ей казалось, что сейчас наступил такой миг, когда она, свергнув Царя, сможет увенчать свой переворот грандиозной военной победой, таким образом закрепив свою власть.
На совещании Центрального военно-промышленного комитета, состоявшегося 19 сентября 1916 года в присутствии Гучкова, Казакевича, Кутлера, Терещенко и других масонов, член масонской ложи Бубликов, возвратившийся из поездки по России, высказывает мысли, которые в ближайшие месяцы становятся лозунгом антирусских сил: «Проезжая по провинции, я убедился, насколько страна находится в положении исключительной разрухи по вине ныне существующей власти, доведшей государство до безысходного тупика.
Если в минувшем году общим лозунгом являлось выражение: «все для войны и армии», то теперь, когда армия в достаточной степени может считаться обеспеченной, необходимо общественными силами признать неизбежность нового лозунга: «все для тыла, для организации общественных сил, для борьбы с внутренним врагом; все для замены нынешней безответственной власти властью ответственной».
В скором времени должна вновь собраться Государственная Дума, но таковая без соответствующей поддержки общественных сил лишена будет возможности что-либо сделать в осуществлении этого нового лозунга. Поэтому насущной задачей момента является необходимость мобилизовать общественные силы». [69 ГАРФ, ф. 97, д. 27.] Мысли Бубликова были поддержаны присутствующими и развивались на съезде представителей областных военно-промышленных комитетов, открывшемся через неделю.
Глава 42
Заговор против Царя. — Подготовка цареубийства. — План Гучкова. — Вариант Г.Е. Львова. — Крымовский заговор. — Морской план. — Образование масонского правительства.
Вопрос о насильственном устранении Царя в 1915-1917 годах стал краеугольным камнем масонской конспирации в России. В масонских кругах постоянно вынашивались планы цареубийства. «В 1915 году, рассказывает в своих воспоминаниях масон А.Ф. Керенский, — выступая на тайном собрании представителей либерального и умеренного консервативного большинства в Думе и Государственном Совете, обсуждавшем политику, проводимую Царем, — в высшей степени консервативный либерал В.А. Маклаков (тоже масон. — О.П.) сказал, что предотвратить катастрофу и спасти Россию можно, лишь повторив события 11 марта 1801 года (убийство Павла I)». Керенский рассуждает о том, что различие во взглядах между ним и Маклаковым сводилось только ко времени, ибо сам Керенский пришел к выводу «необходимости» убийства Царя на 10 лет раньше. «И кроме того, — продолжает Керенский, — Маклаков и его единомышленники хотели бы, чтобы за них это сделали другие. Я же полагал, что, приняв идею, должно принять на себя и всю ответственность за нее, самолично пойдя на ее выполнение». Призывы убить Царя со стороны Керенского продолжались и позже. В речи на заседании Государственной Думы в феврале 1917 года он призывает к «физическому устранению Царя», поясняя, что с Царем следует сделать то же, «что совершил Брут во времена Древнего Рима».
Уже осенью 1915 года на собрании одной из лож масон Мстиславский (Масловский) заявил, что считает необходимым организовать заговор на жизнь Царя, что для такого заговора имеется возможность найти нужных людей среди молодого офицерства. Однако в то время это предложение было расценено как провокация и вызвало подозрение у многих членов ложи, что Масловский сотрудничает с полицией. [70 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 65-66.]
Но на самом деле это был масонский камуфляж, ибо, по свидетельству лиц, близко стоявших к Верховному Совету российских масонов, в нем постоянно обсуждались вопросы, связанные с разработкой разных вариантов заговора против Царя. Как вспоминает масон А.Я. Гальперн, «разные члены Верховного Совета, главным образом Некрасов, делали целый ряд сообщений — о переговорах Г.Е. Львова с генералом Алексеевым относительно ареста Царя, о заговорщических планах Крымова (сообщил Некрасов), о переговорах Маклакова по поводу какого-то дворцового заговора. Был ряд сообщений о разговорах и даже заговорщических планах различных офицерских групп». [71 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 68-69.]
Ведущую роль в подготовке заговора против Царя принадлежала таким высокопоставленным масонам, как А.И. Гучков, Г.Е. Львов, Н.В. Некрасов, М.И. Терещенко. «С самого начала, — вспоминал масон А.И. Гучков, — было ясно, что только ценой отречения Государя возможно получить известные шансы успеха в создании новой власти». Хотя заговорщики и не хотят думать о последствиях такого шага, но все же для успокоения своих собратьев, заявлявших о своем монархизме, берут свод законов Российской империи (этим занимается масон М. М. Федоров). Находят там закон, который, по их мнению, предусматривает отстранение носителя верховной власти и установление регентства. Но по всему видно, что заговорщикам был нужен только благовидный повод для захвата власти, последствия же его они никак не рассматривали, хотя и очень боялись, как бы власть не захватила «улица». Возбужденная под влиянием их же пропаганды «улица» становилась опасным явлением, неуправляемым, как взрыв. Подлая дискредитация Царя, его правительства и окружения, проводимая как масонскими и революционными кругами, так и агентами германской разведки, связанными и с теми, и с другими, сделала свое дело.
По рассказу самого Гучкова, заговорщики прорабатывали несколько вариантов захвата власти. [72 Вопросы истории. 1991. № 7/8. С. 204-207.] Первый вариант предусматривал захват Царя в Царском Селе или Петергофе. Этот вариант вызвал у заговорщиков сомнения, так как, если даже на их стороне будут какие-то воинские части, расположенные в царской резиденции, все равно произойдет большое кровопролитие при столкновении с верными Государю частями. Второй вариант рассматривал возможность произвести эту операцию в Ставке, но для этого заговорщики должны были привлечь к делу членов Военной масонской ложи, в частности генералов Алексеева и Рузского. Однако Гучков и его соратники понимали, что участие высшего генералитета в акте государственной измены вызовет раскол в армии и приведет к потере ее боеспособности. Решено было держать высших военных изменников в тени, чтобы не возбуждать общественное мнение. В конце концов они больше могли сделать для заговора, влияя на события косвенным путем, не давая возможности верным военным частям прийти на помощь Государю (что в дальнейшем и произошло).
С генералом Алексеевым, сыгравшим роковую роль в отречении Государя, Гучков был хорошо знаком с русско-японской войны, еще ближе они сошлись, когда генерал командовал Северо-Западным фронтом. Сам Гучков считал Алексеева человеком большого ума, но недостаточно развитой воли, разменивающего свой ум и талант на мелочную канцелярскую работу. [73 Там же. С. 200.] В этой оценке Гучков был, безусловно, прав, она подтверждается воспоминаниями сотрудников генерала. Именно Гучков ввел Алексеева в Военную масонскую ложу. Через Алексеева Гучков пытается оказывать и оказывает влияние на военные действия. Он пишет письма со своими советами и тайно передает их Алексееву. Некоторые из этих писем становятся достоянием гласности и приобретают скандальную известность. В них Гучков клеветнически фальсифицирует события.
Алексеев получал также письма от Г.Е. Львова [74 Там же. С. 201.] и встречался с ним. Князь Львов рассказывал Милюкову, что вел переговоры с Алексеевым осенью 1916-го. У Алексеева был план ареста Царицы в Ставке и заточения ее в монастырь. План не был осуществлен, потому что Алексеев заболел и уехал в Крым. [75 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 92-93.]
То, что офицеры Генерального штаба участвовали в заговоре, подтверждал сам Гучков. «Нужно признать, — сразу же после февральской революции говорил он, — что тому положению, которое создалось теперь, когда власть все-таки в руках благомыслящих людей, мы обязаны, между прочим, тем, что нашлась группа офицеров Генерального штаба, которая взяла на себя ответственность в трудную минуту и организовала отпор правительственным войскам, надвигавшимся на Питер, — она-то и помогла Государственной Думе овладеть положением». Начальником штаба военной экспедиции генерала Иванова, направленной на подавление беспорядков в Петроград, был подполковник Капустин, стоявший на стороне заговорщиков. [76 Верховский А.И. На трудном перевале. М., 1959. С. 228-229.] Да и сам генерал Иванов, хотя и не был масоном (?), принадлежал к кругу друзей начальника штаба Алексеева и находился в личном знакомстве с Гучковым. [77 Вопросы истории. 1991. № 7/8. С. 200.]
Наиболее реальным заговорщики все же посчитали вариант с захватом царского поезда на пути из Петрограда в Ставку и обратно. Были изучены маршруты, выяснено, какие воинские части расположены вблизи этих путей, и остановились на некоторых железнодорожных участках по соседству с расположением гвардейских кавалерийских частей в Новгородской губернии, в так называемых Аракчеевских казармах. Заговорщики верили в то, что гвардейские офицеры, усвоившие отрицательное, критическое отношение к правительственной политике, к правительственной власти гораздо болезненнее и острее, чем в простых армейских частях, станут их естественными единомышленниками. В целях исполнения третьего варианта к заговору привлекается еще один масон — князь Д.Л. Вяземский, сын члена Государственного Совета, камер-юнкер, возглавлявший санитарный отряд великого князя Николая Николаевича. Через Вяземского заговорщики привлекли к делу ряд гвардейских офицеров. Захват мыслился как боевая акция воинской части фронтового поезда. Схватив Царя, заговорщики надеялись вынудить у него отречение с назначением Наследника в качестве преемника. Готовились соответствующие манифесты, предполагалось все это выполнить в ночное время, а утром Россия и армия должны были узнать о двух актах, исходящих якобы от самой верховной власти, — отречение и назначение Наследника. Хотя Гучков в 30-е годы утверждал, что речь о цареубийстве не шла, но трудно представить, что Государь мог добровольно отказаться от Престола. По-видимому, предусматривались еще какие-то методы воздействия на Царя, с помощью которых заговорщики хотели получить отречение. Скорее всего, предполагался заурядный рэкет — угроза жизни жены и детей: негодяям было хорошо известно, как любил свою семью Царь! Как показали дальнейшие события, этот метод тоже был использован.
Предполагалась еще и высылка Царя за границу. Тот же Гучков откровенничал в узком кругу: «На 1 марта был назначен внутренний дворцовый переворот. Группа твердых людей должна была собраться в Питере и на перегоне между Царским Селом и столицей проникнуть в царский поезд, арестовать Царя и выслать его немедленно за границу. Согласие некоторых иностранных правительств было получено». [78 Верховский А.И. Указ. соч. С. 228.] Таким образом, в заговоре были замешаны и представители других государств, по-видимому прежде всего Франции, и несомненно через масонские связи. О том, что готовится такая операция, знала также и германская сторона. Незадолго до февраля 1917 года болгарский посланник пытался выйти на контакт с русским правительством, чтобы предупредить его о готовящихся событиях. Со стороны германцев выход виделся в сепаратном мире. Однако для Царя, который держал свои обещания перед союзниками (не зная о той подлой игре, которую они вели с ним), сепаратный мир с Германией был неприемлем.
Существовал и еще один план заговора против Царя. Его разрабатывал масон Г.Е. Львов. Предполагалось добиться отречения Царя и посадить на его трон великого князя Николая Николаевича, а при нем сформировать правительство, в котором главную роль будут играть Львов и Гучков. Переговоры об этом с великим князем вел его друг масон А.И. Хатисов. Причем, при переговорах присутствовали жена великого князя, известная интриганка Анастасия Николаевна, и генерал Янушкевич. К плану такого переворота княжеская чета отнеслась сочувственно, а если и были сомнения, то только в технике его осуществления — последует ли за заговорщиками армия и ее вожди, не вызовет ли это мятеж на фронте. [79 Вопросы истории. 1991. № 7/8. С. 213; Мельгунов С. На пути к дворцовому перевороту. Париж, 1931.]
Самым кровожадным был так называемый «крымовский заговор», Генерал А. М. Крымов, активный масон», [80 Берберова Н. Люди и ложи. Словарь.] предлагал осуществить убийство Царя на военном смотре в марте 1917 года. [81 Деникин А. Очерки русской смуты. Т. 2. С. 36.]
Генералу Крымову, пользующемуся репутацией решительного человека, отводилась большая роль и еще в одном варианте заговора. Как рассказывал масон Н.Д. Соколов, в феврале 1917 года в Петрограде, в кабинете Родзянко, было совещание лидеров Государственной Думы с генералами, на котором присутствовали генералы Рузский и Крымов. На совещании приняли решение, что откладывать больше нельзя, что в апреле, когда Царь будет ехать из Ставки, его в районе, контролируемом командующим фронтом Рузским, задержат и заставят отречься. Генералу Крымову отводилась в этом заговоре решающая роль, он был намечен в генерал-губернаторы Петрограда, чтобы решительно подавить всякое сопротивление со стороны верноподданных Царя. Заговор этот не был чисто масонским, ибо в нем участвовали не только масоны (например, Родзянко), хотя организующая роль здесь принадлежала тому же Гучкову. По сведениям Соколова, во главе этого варианта заговора стояли Гучков и Родзянко, с ними был связан Родзянко-сын, полковник (?) Преображенского полка, который создал целую организацию из крупных офицеров, куда, по некоторым данным, входил даже великий князь Дмитрий Павлович. [82 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 95-97.]
Наконец, существовал еще так называемый морской план. О нем говорил, в частности, Шульгин. Предполагалось пригласить Царицу на броненосец и увезти ее в Англию. Возможно, что заодно намечалось увезти туда и Царя. [83 Николаевский Б.И. Указ. соч. С. 162.]
Готовясь устранить Царя, либерально-масонское подполье прорабатывает разные варианты его замены. Прежде всего велась речь о передаче власти Наследнику при регентстве великого князя Михаила Александровича. Для некоторой части масонов была предпочтительней фигура великого князя Николая Николаевича. Существовал даже вариант установления новой династии — предполагаются и первые претенденты на Престол: Павел и Петр Долгорукие-Рюриковичи, состоявшие в масонских ложах. Однако окончательно победила основная масонская точка зрения — полная ликвидация Русского исторического строя и ликвидация Монархии.
Обсуждение вопроса о захвате власти в 1915-1916 годах прошло во всех масонских ложах. Как пишет масон Кандауров, «перед февральской революцией Верховный Совет поручил ложам составить список лиц, годных для новой администрации, и назначить в Петрограде, на случай народных волнений, сборные места для членов лож. Все было в точности исполнено, и революционным движением, без ведома руководимых, руководили в значительной степени члены лож или им сочувствующие». [84 ОА, ф. 730, оп. 1, д. 172, л. 30.]
16 апреля 1916 года на тайном совещании на квартире масонов Е.Д. Кусковой и С.Н. Прокоповича представители прогрессистов, левых кадетов и правосоциалистических партий, тоже из числа масонов, еще раз обсудили опубликованные в газете «Утро России» списки кандидатов в министры. На этом совещании в качестве премьера был предложен все тот же руководитель Земгора масон Г.Е. Львов.
В конечном итоге новый состав правительства складывается в тайной конспирации либерально-масонского подполья, из заговорщиков-руководителей масонских лож, одновременно возглавлявших видные «общественные организации» — Земгор, Центральный военно-промышленный комитет, Прогрессивный блок Государственной Думы. Все было решено и оговорено заранее, хотя широкая общественность ничего не знала. Сговор прошел за ее спиной. Кандидатуры были готовы и предложены с подачи руководителей «общественных организаций» масонов. «Не то чтобы составлялись списки будущего правительства, проговаривается видный кадет-масон Н.И. Астров, — но неоднократно перебирались имена, назывались разные комбинации имен. Словом, тут работала общественная мысль: в результате этой работы слагалось общественное мнение. Получалось любопытное явление. Повсюду назывались одни и те же имена».
9-10 декабря 1916 года в Москве на квартире масона Коновалова в который раз собрались представители Союза городов, на котором были вынесены важные политические резолюции. Смысл их был один: низвержение правительства и установление правительства из числа «общественных деятелей». Резолюция содержала обычную леволиберальную риторику и была практически направлена на захват власти в стране лицами, принадлежащими в своем большинстве к масонским ложам. Почти одновременно похожая резолюция выносится представителями «общественных организаций», собравшимися на квартире фабриканта-масона Третьякова. Обе резолюции были подготовлены на квартире масона Коновалова при участии масонов М. М. Федорова, Астрова, Челнокова, Третьякова, Прокоповича. За день до этого близкая по смыслу резолюция вынесена Земским съездом в Москве и зачитана в помещении Земского союза. На квартире Коновалова также обсуждался и состав будущего правительства. В качестве кандидатур на должность председателя Совета Министров наметили А.И. Гучкова и князя Г.Е. Львова, а в министры — М. М. Федорова, Коновалова, Кутлера (все масоны). [85 ГАРФ, ф. 97, д. 27, л. 562.]
Все резолюции было предложено размножить в возможно большем количестве и широко распространить по всей России, а также на фронте в войсках, «дабы создать в массах оппозиционное и даже революционное направление». На заседании Центрального военно-промышленного комитета открыто говорилось (об этом сообщали секретные агенты), что если будет подходящее настроение в массах, которое должно быть подготовлено резолюциями, то Государственная Дума должна провозгласить, что нынешний состав министров низвергнут, а затем составить временное правительство. При обсуждении масон Казакевич возразил, что для разрешения подобных задач потребуется помощь армии и потому необходимо к ней обратиться. На что масон Терещенко ответил, что «обращаться к армии не надо, а достаточно 2-3 полка, с которыми можно будет все выполнить». [86 Там же, л. 563.]
Либерально-масонское подполье использует все возможные способы, чтобы склонить Царя на создание угодного ему правительства. В 1916-1917 годах орудием масонской интриги становится некто А.А. Клопов, чиновник Министерства финансов, на которого еще в 1898 году Николай II случайно обратил внимание и разрешил писать ему лично, сделав его как бы информатором о настроении в стране.
Остается открытым вопрос, был ли Клопов сам масоном или только подпал под их невидимое влияние. Однако одно достоверно ясно, что в 1916-1917 годах он был тесно связан с масонами Г.Е. Львовым и генералом Алексеевым. Как справедливо отмечалось исследователями, в письмах, которые Клопов писал Царю, чувствовалось влияние масонов Коновалова, Некрасова и Керенского. [87 Вопросы истории. 1991. № 2/3. С. 205.] За монархическо-верноподданнической словесной оболочкой протаскивались требования либерально-масонских кругов о создании подконтрольного им правительства, руководимого князем Львовым. К одному из писем Клопова о создании правительства во главе со Львовым прилагалась чудовищная по своей лживости справка о последнем. Злейший враг Царя представлялся в ней как его друг.
Глава 43
Альянс германских агентов и большевиков. — Пораженческая пропаганда. — Организация общеполитической забастовки. — Попытки разложить Русскую Армию. — Еврейский саботаж.
Однажды, отвечая на упрек, что большевики-ленинцы получают слишком много денег от германского правительства, германский посол в Стокгольме фон Люциус заявил: «Не может быть никакой речи, что Ленин нам дорого обходится. Он сберегает нашу кровь, которая во много раз дороже, чем золото». [88 ГАРФ, ф. 1826, д. 12, ч. 1, л. 49.] Из Швейцарии Ленин и его соратники возглавляют подрывную деятельность по всей России. На германское золото они привлекают к «работе» сотни новых людей, зачастую даже не подозревавших, что они содержатся на деньги немецких спецслужб. К концу 1915 года в Петрограде действовали 1200 большевиков, в Москве — 550. Координирующую роль в подрывной работе по указаниям ленинского руководства играл Петроградский комитет большевиков, рассылавший инструкции по ряду городов России. Немецкий золотой дождь сразу же оживил заглохшую большевистскую печать. Из-за рубежа поступает оборудование для подпольных типографий. В годы войны выходят 11 нелегальных газет и 5 легальных журналов. Кроме того, нелегальные большевистские газеты выходили на латышском, литовском, эстонском и грузинском языках. [89 История СССР. Т. VI. С. 601.] Сотни тысяч прокламаций и брошюр наполняют большие русские города. В этой «литературе» клеветнически извращается политика правительства, несутся призывы к его свержению.
В инструкциях, адресованных на места, большевистские изменники учат своих функционеров, каким образом склонить простой народ предавать Родину, как путем организации серии заговоров низложить правительство и установить мир с немцами. Проблемы могут быть решены только путем революции, т.е. развала старой власти. [90 ГАРФ, ф. 97, д. 27, л. 235.] Распространяются слухи о катастрофических поражениях русской армии и ее союзников. Война должна быть закончена, убеждают русских людей изменники-пораженцы, ввиду явной для всех измены правительства; Германия, истощенная войной, согласится заключить мир с Россией, так как ни Германии, ни России неинтересно бороться «за чужую буржуазию» (английскую и французскую), для которой только и выгодна дальнейшая война. После заключения мира необходим съезд «демократии» обоих государств для выяснения и наказания виновников войны и определения условий, при которых стала бы невозможна новая борьба. [91 Там же, л. 533.]
Идеологом германской агентуры в России продолжает оставаться Парвус, убеждающий кайзеровское руководство перейти к активной поддержке революционных сил в России. Русские революционеры, заявлял Парвус, могут достичь своих целей только путем полного уничтожения царской власти и разделения России на мелкие государства. По его мнению, Германия не сможет победить, если не «разожжет в России настоящую революцию». «Но и после войны, — говорил Парвус, — Россия будет представлять собой опасность для Германии, если только не раздробить Российскую Империю на отдельные части. Следовательно, интересы Германии совпадают с интересами русских революционеров, которые уже ведут активную борьбу». [92 Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 238.]
Парвус предлагает, чтобы германская разведка взяла на себя задачу объединения сил и организации широкого революционного подъема в России. А в качестве первого шага созвать съезд руководителей русских революционных партий.
В марте 1915 года Парвус разрабатывает для германских властей секретный меморандум «Приготовление к массовой политической забастовке в России». В документе дается подробный план дестабилизации общественно-политического положения в России с помощью стачки под руководством социал-демократии на немецкие деньги, заявлял этот враг России, — начать приготовления к политической массовой забастовке в России под лозунгом «Свобода и мир», с тем чтобы провести ее весной. Центром движения будет Петроград, а в самом Петрограде — Обуховский, Путиловский и Балтийский заводы. Забастовка должна прервать железнодорожное сообщение между Петроградом и Варшавой и Москвой и Варшавой и парализовать Юго-Западную железную дорогу. Железнодорожная забастовка будет преимущественно направлена на крупные центры с большим количеством рабочих сил, железнодорожными депо и т.п. Чтобы расширить область действия забастовки, следует взорвать как можно больше железнодорожных мостов, как это было во время забастовочного движения 19041905 годов». [93 Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 239.] Парвус предлагал также активизировать антицарское движение среди евреев как в России, так и за рубежом, и особенно в США. Для полной организации антирусской революции Парвус потребовал от германского правительства выделения около 20 млн. рублей. Эта сумма, по его мнению, не должна была быть распределена сразу, так как это могло бы привести к обнаружению источника этих денег. Но чтобы перейти к действиям, он предложил в Министерстве иностранных дел, чтобы сумма в 1 млн. рублей была немедленно выдана его тайному агенту. [94 Там же. С. 256.]
Планы немецкой разведки были разрушены успешными действиями русской полиции, которая во второй половине 1915-го — начале 1916 года сумела раскрыть и ликвидировать целую сеть большевистских гнезд. Поэтому попытки провести общеполитическую забастовку реально предпринимаются большевиками только 9 января 1916 года. Немецкие спецслужбы выдают большевикам на ее проведение 1 млн. рублей.
Кроме общеполитической забастовки большевики под руководством немецкой разведки готовят ряд уличных демонстраций и даже вооруженные восстания. По агентурным данным полиции, большевики смотрели на 9 января как на «день начала второй революции». [95 ГАРФ, ф. 97, д. 28, л. 11.] Большевиками, как сознательными и бессознательными германскими агентами, распускаются слухи, что ожидание революции связано с поддержкой революционеров войсками, среди которых организуются революционные группы, причем как одна из наиболее революционных частей в этих слухах называется воинская часть, расположенная в районе новочеркасского полка на Охте, а также 17-я автомобильная и самокатная рота на Сердобольской улице. Однако 9 января в Петрограде забастовало всего 67 тыс. человек. Общеполитическая забастовка провалилась. [96 Там же, л.19. О том, что забастовочное движение в 1915 году финансировалось на немецкие деньги, было известно многим русским патриотам. В брошюре В. М. Скворцова «Слово к русскому рабочему» призывалось не поддаваться на подстрекательства к забастовкам и беспорядкам, которые организовывались и осуществлялись на немецкие деньги.]
Попытки демонстраций предпринимались большевиками и 10 января, но имели жалкий характер. К вечеру на Большом Сампсониевском проспекте в Петрограде собирается группа около 100 человек, которые с красным флагом с черными буквами «Р.С.Д.Р.П.» и пением «Марсельезы» двинулись к центру, но, пройдя немного, были встречены нарядом полиции, «при появлении которого, бросив флаг на мостовую, спокойно разошлись». [97 Там же, л. 21.]
Кроме большевиков к беспорядкам во время войны призывали эсеры и анархисты. Эсеры затевали ряд митингов под лозунгами: «Да здравствует революция!», «Да здравствует мир, заключенный общими революционными усилиями европейской демократии!» [98 Там же, л. 11-12.] Особенно экзотический характер носили уголовно-террористические вылазки анархистов, занимавшихся грабежами (экспроприациями). Они группировались по 6 человек в законспирированные «шестерки», неизвестные одна другой. Каждой «шестеркой» руководил старый опытный анархист, который вел кружковую пропаганду учения анархизма и стремился завербовать возможно большее число лиц в организацию. В 1916 году анархисты ковали свои кадры из дезертиров, не имевших средств к существованию и всегда готовых примкнуть к анархистам, соблазняясь заманчивым постановлением организации отчислять две трети денег, добытых грабежами, на содержание членов «шестерок». Остальная часть украденных денег отчислялась на нужды организации, т.е. содержание руководителей, приобретение оружия и т.п.
Из руководителей «шестерок» в каждом районе составлялась районная группа анархистов, которая объединяла и руководила деятельностью «шестерок», занималась приобретением оружия и взрывчатых веществ. Из состава районных групп избирался центральный орган, руководивший всей организацией. Хотя анархисты объявили о своей идейности, но дальше кружков чтения анархистской литературы дело не шло, а главные усилия сосредоточивались на организации грабежей с использованием бомб и огнестрельного оружия, во время которых гибли невинные люди. [99 Там же, д. 27, л. 207-208.]
Среди социал-демократов встречались так называемые «оборонцы», которые по своей сути мало отличались от пораженцев-большевиков, ибо говорили о том, что будут поддерживать только оборонительную справедливую войну и выступать против захватнической. Русское правительство «не получит ни одного снаряда, если, воспользовавшись истощением Германии и Австрии, захочет пуститься в завоевательные авантюры в Галиции, Познани и проч.». Война может быть продолжена только в том случае, если тыл будет нормально действовать. По мнению же «оборонцев», обеспечить правильное функционирование тыла правительство может только при допущении населения к участию в самоуправлении, при полной свободе союзов, печати и пр. В противном случае «демократия» не позволит сделать войну из оборонительной наступательной. [100 ГАРФ, ф. 97, д. 27 л. 533.]
В декабре 1916 года полиция ликвидирует ряд подрывных центров большевиков, в том числе три нелегальных типографии, печатавших литературу, призывавшую к восстанию во время войны, нелегальное паспортное бюро, изготовлявшее фальшивые документы для партийных функционеров, прежде всего из числа дезертиров. [101 Там же, л. 583-584.]
В брошюре «Кому нужна война?» Петроградский комитет РСДРП призывает трудящихся объединяться во имя мира, который может быть достигнут путем свержения Царя и царского правительства. Из брошюры становится «ясно», что врагом народа являются не немцы, первыми напавшие на нашу страну, а Царь, организовавший народный отпор германскому хищнику. Брошюра вышла огромным тиражом на немецкие деньги. [102 Там же, л. 575-584.]
Выполняя указания германской разведки, большевики шли даже на крайние меры. Так каких подпольные типографии были захвачены, а большевики были обязаны отпечатать и распространить определенное количество антивоенной литературы, то пламенные революционеры решили напечатать свои подрывные материалы в обычной легальной типографии.
Вечером 17 декабря группа большевистских налетчиков, вооруженных револьверами, ворвалась в типографию Альтшулера на Фонтанке, заперли в одну из комнат типографских рабочих и начали набирать и печатать газету «Пролетарский голос» и листовки о желательности заключения мира. Однако полиция проявила завидную оперативность, большинство налетчиков было арестовано на месте.
«Пролетарский голос» содержал в себе целый ряд тенденциозно подобранных антиправительственных материалов с призывами о прекращении войны и заключении мира. Изменнический характер этого листка подтверждался не только подборкой материалов, но и использованием в нем фрагментов статей «Бюллетеня Общества изучения социальных последствий войны», выпускаемого немецким шпионом Парвусом в Дании. [103 Там же, л. 608-609.]
В 1916 году германо-большевистский альянс предпринимает целый ряд серьезных попыток по развалу русской армии. Среди солдат создаются подпольные партийные организации. Ими руководили «бойцы ленинской гвардии» Крыленко, Раскольников, Фрунзе, Сахаров, Семашко, Рошаль, Мясников, которые, несомненно, были в курсе возросших финансовых возможностей большевистской партии. Большевики призывают к восстанию против правительства и к заключению мира с немцами.
С каждым призывом в армию проникали новые большевистские агитаторы, приносившие в окопы литературу и листовки, нередко отпечатанные в германских типографиях и переправленные в Россию через третьи страны. Подрывную работу в армии вели и эсеры. В 1916 году действовала Северная военная организация эсеров в Новгороде, военные группы в Кронштадте, Владивостоке, Пскове; совместные большевистко-эсеровские военные организации существовали в Смоленске, Томске, Чернигове. Большевики сумели организовать ряд партийных ячеек на Балтийском флоте. Весной 1915 года германо-большевистские агитаторы распространяли среди матросов-балтийцев прокламации петроградского и ревельского комитетов партии с призывом к вооруженному восстанию против законной Русской власти.
В большевистских кругах распространяется целый ряд документов, которые следует рассматривать как своего рода инструкции по развалу русской армии. Особенно характерен один, под названием «Письмо с фронта — восстание в армии». [104 Там же, л. 568-571.] В нем предполагается создать вместо российской некую «революционную армию». Солдатская масса из своей среды должна выделить свой командный состав из числа членов революционных партий. По мнению авторов «Письма», в рядах нижних членов имеется вполне достаточное количество лиц, по своему интеллекту, полученным за время войны навыкам и революционной убежденности и настойчивости могущих в любую минуту стать революционными офицерами и принять командование на себя. Настоящие российские офицеры будут приниматься в командный состав «революционной армии» лишь в случае их прочной преданности делу революции.
Подрывные антирусские элементы рекомендуют организовать армию на выборных и коллегиальных началах. Роты, батареи и прочие военные части выбирают свои комитеты из определенного числа лиц, в том числе ротного командира и ротного делегата. Оба последние входят в полевые комитеты, которые выбирают полкового командира и полкового депутата. На таких же началах строятся дивизионные, корпусные и тому подобные комитеты.
«Революционная армия» образуется путем восстания в российской армии. Чтобы это осуществить, революционный актив каждого полка захватывает материальную часть полка: вооружение, интендантское имущество и прочее. Солдат, не подчиняющихся революционному активу, демобилизуют или убивают как контрреволюционеров. Из российской армии численностью 4 млн. человек изменники предполагают создать лишь минимум — 500 тыс. человек, но сосредоточив в своих руках все средства вооружения; чтобы материально заинтересовать будущих «революционных солдат», зарплата им должна быть увеличена в десятки раз по сравнению с жалованьем нынешних российских солдат.
«Революционная армия» не будет использована в борьбе против внешнего врага, наоборот, она создается, чтобы разрушить армию, воюющую за Родину против Германии.
«Революционная армия» создается как карательный орган и поэтому она должна:
подавить все контрреволюционные попытки на фронте;
произвести возможно быструю демобилизацию верных Царю военных частей;
подавить любое сопротивление революционерам со стороны гражданского населения;
помочь революционным силам захватить власть в центре и на местах.
Многие положения этой инструкции по разрушению русской армии и созданию на базе орудия разрушения Русского государства были использованы подрывными элементами в 1917-1918 годах.
Кроме большевистской верхушки и представителей социалистических и националистических партий, германским спецслужбам удалось найти в России мало лиц, согласившихся сотрудничать с врагом. Однако в 1915-1916 годах резко увеличивается число лиц, сотрудничавших с германской разведкой из среды еврейства.
Именно в этой среде в военные годы резко усилились антирусские настроения. Многие евреи заняли совершенно возмутительную позицию по отношению к войне, которую вел Русский народ против германского агрессора. В газетах и журналах, контролируемых еврейством идут жалобы на свое положение и открыто высказываются пожелания победы немцев, «которые, быть может, принесут хоть немного порядка».
Оккупация немцами северо-западного края, густо заселенного евреями вызвала миллионный поток евреев-беженцев. Главным мотивом еврейской пропаганды становится утверждение, что евреи среди других народов Российской Империи больше всего страдают от войны. [105 Это, конечно, была неправда. Напротив, евреи во многом получили послабление. Во время войны была отменена черта оседлости для евреев — участников войны и их родственников. Кроме того, евреи-беженцы также получали право селиться вне черты оседлости.] Один из еврейских журналов в 1916 году писал: «Лишенные права, заподозренные в шпионаже в пользу Германии, притесняемые всеми властями, евреи два года терпеливо сносили свою судьбу, веря, что наступит момент, когда Русский народ оценит еврейские страдания и отменит большую часть условий, делающих еврейское существование невозможным». [106 ГАРФ. ф. 97, д. 27, л. 536.] По мнению петроградских еврейских националистических деятелей, «никогда еврейский народ не предавался такому отчаянию, как сейчас, и никогда еврейская молодежь не была так враждебно настроена против русского правительства, как в наши дни».
«Евреи готовы обложить себя поголовным налогом, чтобы собрать достаточно денег на пропаганду необходимости сменить правительство, в корне реформировать весь правительственный аппарат». В сводках Охранного отделения Петрограда отмечается, что среди евреев собраны крупные суммы на издание социалистических, демократических и просто оппозиционных журналов и газет, появляющихся ежедневно, несмотря на штрафы, на все возрастающую дороговизну бумаги и печатания. Еврейские биржевые и банковские комитеты пустили широкой волной русское золото за границу, где издавали миллионы экземпляров противоправительственных листков, создали на свои деньги библиотечки для раненых из книг специфического содержания, описывающих ужасы войны, посылали бесплатно левые газеты в лазареты и в отходящие с вокзалов эшелоны. Еврейские депутаты в Думе считали, что приблизился час, когда еврейство сможет, наконец, сказать свое слово русскому правительству и добиться, опираясь на демократию, осуществления всех своих требований в смысле полного уравнения во всех правах с русским населением. [107 Там же.] Прежде всего именно из евреев подбирают свои новые кадры большевики в 1915-1916 годах. Резко активизируются еврейские антирусские центры за рубежом.
В феврале 1916 года русская военная разведка сообщает: [108 Шульгин В.В. Что нам в них не нравится. СПб., 1992. С. 227-228.]
Антирусские настроения среди значительной части еврейства выливаются в прямые антирусские действия: участие в революционном подполье, сотрудничество с германской разведкой, саботаж в области снабжения и финансов.
Очень характерным становится саботаж в области снабжения и финансов. Сохранилось множество документов о подобной деятельности. В частности, в документах военной контрразведки 3-й армии (располагавшейся тогда в районе Слуцка) сохранился доклад от 19 октября 1915 года, в котором говорится, что «невероятная дороговизна предметов первой необходимости, как то: муки, крупы, сахара и соли, наблюдающаяся ныне повсеместно в России, зачастую же полное отсутствие этих предметов потребления имеет целью взбудоражить широкие народные массы, среди которых революционная агитация ныне успеха не имеет, и всколыхнуть их может лишь голод. К этому стремятся революционеры и их вдохновители евреи, чтобы дороговизной предметов потребления... и голодом создать среди народных масс недовольство войной и вызвать их на активный протест против нее. С этой целью еврейские коммерсанты, несомненно, скрывают товары, сахар, соль, замедляют доставку, нарочно не разгружают насколько возможно прибывшие с товарами вагоны, создавая таким образом перегрузку железных дорог.
Паникой с разменной монетой евреи стараются внушить народу недоверие к русским деньгам, обесценить их, заставить народ забрать свои сбережения из кредитных учреждений, главным образом из государственных сберегательных касс, а металлическую монету прятать, якобы единственно имеющую ценность. Евреи старались добиться выпуска разменных марок, каковые ныне функционируют, а теперь распространяют слухи среди народа, что русское правительство обанкротилось, ибо не имеет металлов даже для разменной монеты и выпустило марки, которые якобы никакой ценности не имеют. Эта версия имеет успех особенно среди простого народа, который еще с большим рвением стал накапливать у себя мелкую монету. Еврейские агенты повсеместно скупают серебряные рубли и золотые монеты, причем за один серебряный рубль платят рубль тридцать копеек бумагами, а за пять рублей золотом — семь рублей пятьдесят копеек.
Евреи открыто говорят всюду: пусть отменяют черту оседлости исчезнет дороговизна, появятся мука и сахар, появится мелкая монета и не нужны будут разменные марки». [109 ГАРФ, ф. 1467, д. 859, л. 115.]
Полицейские сводки отмечают значительный рост спекуляции и финансовые махинации, на основе которых создаются колоссальные состояния. Преобладающая часть новых богачей — евреи. Еще перед войной получение кредита для торговых операций в Петрограде сосредоточилось в руках евреев (примерно две трети всех торговых оборотов). [110 Там же, ф. 97, д. 28, л. 49.] Причем петроградские евреи были связаны с берлинскими. Война, порвав связи с Берлином, не порвала связи с Германией: немецкие евреи переселились в Данию, Швецию, Голландию и другие страны, откуда продолжали оказывать финансовое давление на Петроград.
Полицейские сводки фиксируют классические махинации: какой-нибудь ловкий комиссионер, получив, часто за взятку, сведения о том, что администрация опасается, как бы не оказалось в скором времени недостатка в каком-то продукте, — немедленно телеграфировал своим коллегам в провинцию, чтобы они скупили этот продукт; деньги же из Петрограда не высылались, а лишь «кредит» на местные конторы; в результате через несколько дней оказывалось, что администратор, давший сведения, был прав: данных продуктов не хватало. Сведения об этом появлялись в газетах, что немедленно вызывало ажиотажный спрос. Начинались «гонка цен», надбавки, перепродажи и через некоторое время этот товар, нисколько не уменьшившийся в количестве, перепродавался в 2-3 раза дороже. Такие махинации были произведены с сахаром, мукой, медикаментами.
Петроград был переполнен иностранными «комиссионерами», являвшимися большей частью евреями — французскими, английскими, испанскими, бельгийскими и даже германскими. Полиция неоднократно ставит вопрос о необходимости тщательной проверки личности и целей прибывающих комиссионеров. Полицейские сводки отмечают, что «в Петрограде по-прежнему функционируют немецкие фирмы в еврейских руках, несмотря на то что многие газеты разоблачали всю гнусность поведения глав этих фирм в борьбе с дороговизной. Еврейские банки, еврейские фирмы, евреи-комиссионеры — вот основа всех движений русской торговли, ставшей в рабскую зависимость от «интернационального начала» всякого рода подозрительных личностей». [111 ГАРФ, ф. 97, д. 28, л. 51.]
Активность еврейских махинаторов в эти месяцы достигает апогея. Поэт А. Блок записывает в конце 1915 года в своем дневнике: .
Русская полиция отмечает множество случаев подозрительной деятельности иностранных коммерсантов, «видящих в России дойную корову» и являвшихся «благодатным элементом для немецкого подкупа». По данным полиции, многие из этих коммерсантов свободно разъезжают по провинции, собирая сведения о финансовой кредитоспособности страны, знакомясь с настроениями населения и распуская среди него разные слухи. «Немало среди этих господ и немецких агентов, состоящих на действительной службе германского правительства», — сообщают полицейские сводки. «Создавая вокруг себя атмосферу нравственного разложения и гниения, интернациональные комиссионеры заслуживают, без сомнения, того, чтобы их считать опаснейшим элементом данного момента в современном преступном мире. Необходимо, пока не поздно, принять самые энергичные и решительные меры к уничтожению их влияния». [112 Там же.] (Из отчета Петербургского Охранного отделения от 27 января 1916 года.)
Глава 44
Царь и его окружение. — Предательство высшего света и дворянства — русское правительство. — Правительственная программа будущей России. — Слабость последнего Кабинета министров
Чем больше делал Царь на благо Отечества, тем громче раздавались голоса его противников. Ведется организованная клеветническая кампания, призванная дискредитировать его. Темные разрушительные силы не гнушаются ничем: в ход идут самые подлые, самые грязные, самые нелепые обвинения — от шпионажа в пользу немцев до полного морального разложения. Все большая часть образованного общества России отторгается от российских традиций и идеалов и принимает сторону этих разрушительных сил. Царь Николай II и эта разрушительная часть образованного общества живут как бы в разных мирах. Царь — в духовном мире коренной России, его противники — в мире ее отрицания. Подчеркивая суть трагедии Русского государства, следует констатировать, что именно в царствование Николая II созрели плоды ядовитого дерева отрицания русской культуры, корни которого тянутся в глубину отечественной истории. Не его вина, а его беда, что созревание ядовитых плодов, именуемых ныне «революцией», произошло в его царствование. Еще раз подчеркиваем, что это была не революция, ибо основным содержанием событий, последовавших после 1917 года, стала не социальная борьба (хотя она, конечно, присутствовала), а борьба людей, лишенных русского национального сознания, против национальной России. В этой борьбе русский Царь должен был погибнуть первым.
Царь стремится сохранить и умножить русскую национальную культуру, разрушительные элементы призывают ее уничтожить. Царь организует оборону страны от смертельного врага, разрушительные элементы призывают к поражению России в этой войне.
Николай II не был хорошим политиком в нынешнем смысле этого слова, т.е. он не был политиканом и политическим честолюбцем, готовым идти на любые комбинации и сделки с совестью для удержания власти. Государь был человеком совести и души (в этом многократно убеждаешься, читая его переписку и дневники), те моральные установки, которыми он руководствовался в своей деятельности, делали его беззащитным перед темными интригами, которые плелись в его окружении. Многие из его окружения преследовали собственные интересы, надеялись получить определенные выгоды, торговались с противниками Царя о цене предательства. Вокруг Царя все сильнее и сильнее сжимался круг предательства и измены, который превратился в своего рода капкан к началу марта 1917 года.
Круг людей, на которых Царь мог бы по-настоящему положиться, был очень узок. Даже среди родственников, кроме матери и сестер, у Царя небыло по-настоящему близких людей. Среди министров и высших сановных лиц таких людей тоже было мало. Более того, среди них буйным цветом расцветала тайная зараза — масонство, бороться с которой было трудно или почти невозможно, потому что свою тайную подрывную работу эти люди вели под личиной преданности Царю и Престолу. Почти каждый шаг Царя становился известен масонам. Такими осведомителями при Царе были, в частности, начальник царской канцелярии Мосолов и товарищ министра внутренних дел Джунковский. последний в своих воспоминаниях признается, что у него была секретная агентура в окружении Царя, периодически информировавшая его о жизни Царя и царской семьи. [113 ГАРФ, ф.826, д. 53, л. 224.]
Клеветническая кампания против Царя сделала свое дело. Очень многие, даже среди родственников и в высшем свете, поверили лживым выдумкам масонской литературы, особенно в то, что касалось отношений царской семьи и Григория Распутина. В результате уже перед войной в настроении высшего света произошло изменение, и оно приобрело оппозиционный к Царю характер. Как пишет очевидец, «вместо того чтобы, по укоренившимся своим монархическим взглядам, поддерживать трон, [высшее общество] от него отвернулось и с настоящим злорадством смотрело на его крушение». [114 Мосолов А.А. Указ. соч. С. 93.] Представители высшего света думали исключительно о своем благополучии и совсем не пытались помочь Царю, считая его слабым правителем и виновником неудач России. Причем свое оппозиционное отношение к Царю высшее дворянство часто выражало демонстративно. Так, масон Джунковский и бывший обер-прокурор Синода Самарин, получившие отставку от Государя с министерских постов, при выборах в Дворянском собрании были выдвинуты в Государственный Совет от дворянства, хотя было хорошо известно, что Царь ими недоволен. [115 ГАРФ, ф. 826, д. 56, л. 340-343.]
Как отмечают очевидцы, слухи о перевороте упорно держались в высшем обществе: о них чем дальше, тем откровеннее говорили. Считали, что переворот приведет к диктатуре великого князя Николая Николаевича, а при успешном переломе военных действий — и к его восшествию на Престол. Переворот считался возможным в результате интриг в царской фамилии, где авторитет Николая Николаевича был высок, как и его популярность в армии.
Другой родственник Царя — великий князь Николай Михайлович, принадлежавший к французской масонской ложе «Биксио», был сторонником превращения России в конституционную монархию. В либерально-масонских кругах он имел прозвище «Филипп Эгалитэ», как герцог Орлеанский, принимавший активное участие во французской революции 1789 года.
В июле 1916 года Николай Михайлович написал Царю письмо с призывом к проведению реформ, а позднее, уже осенью, — письмо с предложениями, которые были согласованы с другими представителями царской фамилии. В этих предложениях предполагалось существенно ограничить власть Государя.
Не менее глубокий конфликт возник между Царицей и высшим светом. Носил он принципиальный характер. С одной стороны — среда, привыкшая к культу праздности и развлечений, а с другой — застенчивая женщина строгого викторианского воспитания, приученная с детства к труду и рукоделию. Ближайшая подруга Императрицы Вырубова рассказывает, что Александре Федоровне не нравилась пустая атмосфера петербургского света. Она всегда поражалась, что барышни из высшего света не знают ни хозяйства, ни рукоделия, и ничем, кроме офицеров, не интересуются. Императрица пытается привить петербургским светским дамам вкус к труду. Она основывает «Общество Рукоделия», члены которого, дамы и барышни, обязаны были сделать собственными руками не меньше трех вещей в год для бедных. Однако из этого ничего не вышло. Петербургскому свету затея пришлась не по вкусу. Злословие в отношении Императрицы становилось нормой в высшем свете. В тяжелое для страны время светское общество, например, развлекалось «новым и весьма интересным занятием»: распусканием всевозможных сплетней на Императора и Императрицу. Одна светская дама, близкая великокняжескому кругу, рассказывала: «Сегодня мы распускаем слухи на заводах, как Императрица спаивает Государя, и все этому верят».
В то время как светские дамы занимались такими «шалостями», Царица организует особый эвакуационный пункт, куда входили около 85 лазаретов для раненых воинов. Вместе с двумя дочерьми и со своей подругой Анной Александровной Вырубовой Александра Федоровна прошла курс сестер милосердия военного времени. Потом все они «поступили рядовыми хирургическими сестрами в лазарет при Дворцовом госпитале и тотчас же приступили к работе — перевязкам, часто тяжело раненых. Стоя за хирургом, Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованный инструмент, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и ужасные картины военного госпиталя во время войны. Объясняю это себе тем, что она была врожденной сестрой милосердия... Началось страшное, трудное и утомительное время. Вставали рано, ложились иногда в два часа ночи. В 9 часов утра Императрица каждый день заезжала в церковь Знаменья, к чудотворному образу, и уже оттуда мы ехали на работу в лазарет... Во время тяжелых операций раненые умоляли Государыню быть около. Императрицу боготворили, ожидая ее прихода, старались дотронуться до ее серого сестринского платья; умирающие просили ее посидеть возле кровати, поддержать им руку или голову, и она, невзирая на усталость, успокаивала их целыми часами».
В условиях духовной разобщенности с придворной средой царская чета чувствовала себя счастливой и умиротворенной только в семейной жизни, постоянном общении с детьми. Из придворной среды близкие дружеские чувства сложились у Царя и Царицы только с Анной Александровной Вырубовой, безраздельно преданной царской семье, до самоотречения. Трудно сказать, что вначале связало Императрицу и одну из многих придворных дам, к тому же на двенадцать лет ее моложе. Скорее всего, общее умонастроение, искренность, чувствительность и цельность их натур. Царица очень жалела подругу за ее несложившуюся личную жизнь и относилась к ней почти как к ребенку. Впрочем, своей наивностью Вырубова действительно напоминала ребенка. Анна Александровна приходила в царский дворец почти что каждый день, ездила с ними и в Крым, и в Спаду, и по Балтике. Иногда царская чета и их дочери посещали маленький домик Вырубовой недалеко от дворца. Организованная либерально-масонским подпольем клевета приписывала этим встречам характер оргий и дебошей, тем более что иногда в домик Вырубовой приходил и Григорий Распутин.
До последних дней Царь верил в порядочность многих государственных деятелей, которые на самом деле были изменниками и предали его. В феврале 1916 года Царь лично принял участие в работе Государственной Думы. Он не терял надежды объединить под своим руководством всю нацию для победы над врагом. В своем кратком приветственном слове он, в частности, сказал: «Счастлив находиться посреди вас и посреди Моего народа, избранниками которого вы здесь являетесь. Призывая благословение Божие на предстоящие вам труды, в особенности в такую тяжкую годину, твердо верую, что все вы, и каждый из вас, внесете в основу ответственной перед Родиной и передо Мной вашей работы весь свой опыт, все свое знание местных условий и всю свою горячую любовь к нашему Отечеству, руководствуясь исключительно ею в трудах своих. Любовь эта всегда будет помогать вам служить путеводной звездой и в исполнении долга перед Родиной и Мной».
Известно, что Царь знал о преступной подрывной работе против России германо-большевистского альянса. Так, в письме от 5 ноября 1916 года он пишет Царице, что получает сведения «относительно рабочих, об ужасной пропаганде среди них и огромных денежных суммах, раздаваемых им для забастовок, — что, с другой стороны, этому не оказывается никакого сопротивления, полиция ничего не делает, и никому дела нет до того, что может случиться».
Государственному организму надо было защищаться, сосредоточив в кулак все жизнеспособные силы порядка. Но разложение изнутри подтачивало и ослабляло некогда мощный организм. Я уже говорил, что в России, которую леволибералы называли полицейской и деспотической, число полицейских на тысячу человек населения было во много раз меньше, чем в Англии и во Франции. И, несмотря на это, в момент тяжелых испытаний государственной власти Министерство внутренних дел разрешило отправку на фронт части городовых и других мелких полицейских чинов, ослабив и без того недостаточный полицейский аппарат. Это мероприятие по ослаблению государственного аппарата России было начато еще масоном В.Ф. Джунковским, а с его отставкой продолжено С.П. Белецким.
Русское правительство морально терроризировалось нескончаемым, массированным потоком несправедливой, клеветнической критики по его адресу, которая специально организовывалась либерально-масонским подпольем. Благодаря целеустремленной многолетней пропаганде масонских лож в образованном обществе укоренился взгляд считать правдой всякую ложь о правительстве.
Стремясь к гражданскому миру и политическому компромиссу, Царь сознательно шел на определенные уступки Государственной Думе. Частая замена руководителей правительства и отдельных министров была актом стремления к общественному согласию.
20 января 1916 года председатель Совета Министров И.Л. Горемыкин был уволен в отставку, а его место занял Б.В. Штюрмер. Это была серьезная уступка разрушительным силам, которые в этом акте доброй воли Государя увидели только слабость государственной власти и усилили свою подрывную работу, требуя создания послушного им правительства.
Правильнее было бы отложить созыв Государственной Думы до окончания войны (как, например, сделала Австрия), но Царь рассчитывал на порядочность членов этого учреждения и не знал, насколько глубоко там укоренилась измена, как организованно и сильно либерально-масонское подполье.
9 февраля 1916 года новый председатель Совета Министров Штюрмер выступил с обращением к членам законодательных учреждений в день возобновления их занятий. Речь Штюрмера носила программный характер, в ней делался призыв сплотить все силы для борьбы с врагом и вместе с тем высказывались планы на будущее послевоенное переустройство России.
Правительство, говорилось в речи его главы, рассчитывало и будет рассчитывать на патриотизм населения. Девиз воюющей страны: «Будущее России — в ее победе над злым и дерзким врагом». Это будущее, а правительство верит, что оно светлое будущее, страна должна встретить во всеоружии. Открывается новая страница русской истории. Более простые отношения, во многом полупатриархальные, должны будут смениться отношениями значительно более сложными. Новые для русской жизни экономические явления, которые постепенно назревали, а под влиянием войны уже вполне оформившиеся, потребуют к себе усиленного внимания. При незыблемости исторических устоев, на которых росло и развивалось Государство Российское, связи, основанные на обычае, будут заменяться связями, вытекающими, главным образом, из побуждений экономических. Грядущее, считал Штюрмер, обещает нам сильную и бодрую Россию, но сложится оно путями, которые потребуют к себе, с одной стороны, бережного, а с другой — в высшей степени осмотрительного отношения. Общественная мысль была бы только несправедлива к правительству, если бы поставила ему в упрек эту осмотрительность. Именно с этих позиций сохранения незыблемых исторических устоев и их развития с учетом новых условий должны рассматриваться главнейшие условия внутреннего уклада. [116 ГАРФ, ф. 1467, д. 541, л. 62-63.] Далее председатель Совета Министров высказывает сокровенную мысль Царя, который считал, что реформирование России должно идти на основах народности и Православия, а главной опорой государства должны стать православные приходы. Религиозные нужды народа требуют реформы прихода, но реформы такой, которая делала бы живой и настоятельной связь прихода с местным причтом вокруг Храма Божия.
Одновременно Штюрмер проводит и другую мысль, принадлежащую Царю, — о реформе волости, передав ей большую часть местной власти, которую узурпировали находящиеся под контролем левых земские и городские союзы. Волость, связанная с приходом, ставшая главной единицей местного самоуправления, будет опираться непосредственно на коренных русских людей, будет отстаивать их интересы и чаяния. Административные потребности государства и реальные запросы каждой народной ячейки, считал Царь, выдвигают задачу преобразовать волость, дав ей более соответствующую современным и грядущим условиям общественную организацию, создав ей все возможности для работы в пользу коренных русских людей.
Не только подтвердив, но и развив те обязательства, которые силой вещей все более и более налагаются самой жизнью на органы местного самоуправления, государство должно принять меры к тому, чтобы обеспечить эти учреждения достаточным количеством местных работников и изыскать пути для улучшения местных финансов. Чем шире и разностороннее явится работа местных сил, тем совершеннее должен быть правительственный аппарат, который, не растрачиваясь на второстепенное, должен блюсти главное и все общегосударственное. С одной стороны — в виде связи, с другой — в виде контрольного прибора, должна быть разработана и введена в систему точно поставленная административно-судная часть, которая наблюдала бы за законностью и разрешала споры о праве в пределах местного управления и самоуправления.
В решении рабочего вопроса правительство предлагало идти своим традиционным путем, который себя оправдал, это установление норм, которые определяли бы полное и точное правовое положение рабочих. Следует напомнить, что, по оценкам авторитетных специалистов, российское рабочее законодательство было самым лучшим в мире.
В национальном вопросе правительство не собиралось идти ни на какие уступки, справедливо полагая, что нельзя было допустить ослабления определяющего положения Русской нации. Ослабление позиций Русского народа грозило распадом государства, которое Русский народ создал, укрепляя и развивая в течение веков.
Правительство взывало к чувствам «прекрасного и благородного, что показала война в области отношения к общей матери, к великой России, со стороны многочисленных народов, живущих под сенью великодержавного народа Русского».
Правительственная программа будущего России фактически не была услышана. Многие депутаты даже не вдумывались в существо предложенного, а сходу отвергли ее без всякого обсуждения в угоду партийным установкам и личным амбициям, предъявив правительству старые требования либерально-масонского подполья.
Назначение председателя Совета Министров Штюрмера одновременно и министром иностранных дел произвело в Англии и Франции эффект разорвавшейся бомбы. Отставка Сазонова была истолкована как победа закулисных германских влияний; несмотря на официальные заявления русского правительства о войне до победного конца, союзники этому не хотели верить. Назначение Штюрмера истолковывается как первый шаг Царя к установлению мира с Германией. Милюков распускает ложные слухи, что в руки английского дипломатического шпионажа попал ряд документов, компрометирующих нового русского министра иностранных дел и якобы подтверждающих его неискренность в отношении союзников и стремление приблизить конец войны, хотя бы ценой компромисса. Об этом Милюков решил заявить с трибуны Государственной Думы. [117 ГАРФ, ф. 97, д. 34, л. 320.]
Моральный террор либерально-масонского подполья против царских министров приводил к возникновению опасного механизма, по сути дела, парализовавшего их деятельность. Каждый новый министр, вступая в должность, вдруг ощущал вокруг себя общественный вакуум и активное недоброжелательство к себе со стороны представителей образованного слоя. Для многих воспитанных в определенной культурной среде такой негласный бойкот был невыносим и вынуждал их идти навстречу либерально-масонскому подполью, а значит, предавать Царя. Мало кто из министров мог долго существовать в таком вакууме, не капитулировав перед «прогрессивной общественностью». И если для Царя смена министров была стремлением к гражданскому миру, то для самих министров — своего рода капитуляцией перед темными силами, которым они не умели сказать решительное «нет».
Приверженность подавляющей части государственных деятелей России западноевропейской системе жизненных ценностей, их связь с либерально-масонским подпольем до предела ограничивали выбор Царя в назначении на министерские посты, часто вынуждая соглашаться на компромиссные фигуры.
На должности председателя Совета Министров Штюрмера в ноябре 1916 года сменяет А.Ф. Трепов, а в конце декабря — князь Н.Д. Голицын. Ключевую должность министра внутренних дел последовательно замещают Н. Маклаков, А. Хвостов и А.Д. Протопопов.
Назначение министром внутренних дел А.Д. Протопопова продиктовано для Царя стремлением к гражданскому миру с Думой. Протопопов был одним из видных «прогрессивных деятелей» Думы, членом ее президиума, членом Прогрессивного блока, кандидатом блока в «Министерство доверия», находился в приятельских отношениях с Гучковым и, как всякий либерал-октябрист, ненавидел патриотов. На примере Протопопова легко убедиться, как работала политическая машина либерально-масонского подполья и как легко расправлялась она со своими единомышленниками, если они отказывались следовать его политической линии. Протопопов принял царское предложение стать министром без согласия сил, управляющих Прогрессивным блоком, и в течение нескольких недель был жестоко наказан. По мановению палочки невидимого дирижера через кампанию лжи и клеветы в печати и «общественных организациях» Протопопов превращен в «общественном мнении» из «прогрессивного деятеля» в «крайнего реакционера», человека ненормального, страдающего прогрессирующим параличом, германофила, связанного со всеми темными силами и немецкими шпионами.
Да и для Царя назначение Протопопова на ключевой пост в правительстве было роковой ошибкой. Трудно найти более неподходящего человека для занятия этой должности в столь серьезное время. Несомненно являясь порядочным и добрым человеком, Протопопов был недалекого ума, тщеславен и удивительно безалаберен. Ни для чего у него не существовало определенных часов, никогда нельзя было предвидеть, что и когда он будет делать в течение дня. Его близкий сотрудник В.В. Балашов рассказывает: «В 11 часов утра назначен прием членов Государственного Совета, сенаторов и других должностных лиц. Все они съезжаются к назначенному часу, а Протопопов спит. Проходит час, другой, он все спит. Наконец он просыпается и в халате спускается к себе в уборную, куда приглашены разные близкие ему лица, как-то Курлов, проф. Бехтерев, Бурдуков, Бадмаев, князь Тарханов, впоследствии Белецкий. Беседа затягивается на несколько часов, а в приемной Протопопова все ждут. Съезжаются приглашенные к завтраку, причем им объясняется, что министр страшно занят и примет их после завтрака. Завтрак проходит, а министр все не показывается. Бывало, что ожидавшие приема тщетно ждали до обеда, назначавшегося в половине восьмого всегда, и приглашались к обеду, а пока они обедали, Протопопов куда-то успевал уехать из дома. Некоторые губернаторы, приезжавшие из провинции со срочными докладами, иногда таким образом дня по три добивались увидеть министра и так и уезжали из Петрограда, не повидав его». [118 ГАРФ, ф. 1467, д. 542, л. 3-4.]
Не вполне подходил на должность председателя Совета Министров военной поры и князь Голицын, старый, болезненный человек, не способный к решительным и инициативным мерам. И вообще, большая часть министров могла бы быть признана удовлетворительной только в условиях мирного времени и при отсутствии грозного заговора, готовившегося в недрах либерально-масонского подполья. Сверхчеловеческие задачи, которые выдвигались перед ними временем, были им явно не по плечу. Непостижимо, чем руководствовался Государь, избирая их на столь ответственные посты. По-видимому, в военное время он придавал меньше внимания гражданской администрации, чем военной. Последние два года большую часть своего времени и сил он отдавал армии и до последних дней полностью полагался на ее руководство, даже не подозревая о глубине предательства, которое ковалось за его плечами высшим военным командованием.
В декабре 1916 года группа русских государственных деятелей членов Государственного Совета, в том числе бывший министр внутренних дел Н. Маклаков, — подает Царю записку, в которой рекомендовалось ввести в больших городах военное, а если нужно, и осадное положение, полевые суды, оздоровить петербургский гарнизон, вооружив его артиллерией и пулеметами, милитаризовать деятельность оборонных заводов, на время войны закрыть органы леволиберальной печати. Однако Царь не прислушался к этой записке.
Глава 45
Патриоты против крамолы. — Обращение к русским людям. — Готовность противостоять новой смуте. — Разоблачение планов заговорщиков. — Спасение страны в решительных и твердых действиях.
Русское патриотическое движение в годы войны представляло реальную и грозную силу, опиравшуюся на широкие массы Русского народа. Полицейские донесения сообщают о большом количестве отделов и подотделов «Союза Русского Народа» (до сельских включительно), охватывавших всю территорию России. «Это, — говорится в одном из донесений 1916 года, — единственная политическая партия в России, которая имеет соприкосновение с действительной массою простого серого люда». [119 ГАРФ, ф. 1467, д. 847, л. 79.] А кроме «Союза Русского Народа» существовало несколько десятков других патриотических организаций, охватывавших миллионы патриотов-активистов.
Как показывает изучение документов, руководители патриотических организаций обладали всей необходимой информацией о характере развившегося в России антирусского движения и всеми возможными способами старались бороться с ним. Уже в августе 1915 года на совещании представителей монархических организаций было выработано обращение ко всем патриотам, в котором раскрывались тайные планы либерально-масонского подполья и германо-большевистского альянса.
В обращении говорилось, что в то время, как вся страна напрягается в борьбе с жестоким врагом, большинство интеллигенции и наиболее состоятельная часть торгово-промышленных классов, возглавляемые так называемым Прогрессивным блоком Государственной Думы и поддерживаемые левой печатью, подняли в стране смуту с целью свержения законного правительства и захвата государственной власти.
Наряду с обычными требованиями левых внутренних преобразований, помилования политических преступников (в том числе пятерых членов Государственной Думы, хотевших поднять бунт в армии), предоставления льгот еврейскому населению, смутьяны выдвигали ряд требований, свидетельствовавших об их причастности к германской подрывной работе.
Они требовали прекращения законных преследований вероотступников-штундистов, не стеснявшихся поддерживать Вильгельма, а также одобряли работу украинских самостийников-мазепинцев по выпуску газет и проведению собраний. Эта работа финансировалась из средств австрийского и германского штабов. [120 Там же, д. 858, л. 33.]
Русские патриоты отчетливо понимают опасность, нависшую над страной в результате активизации либеральных и левых сил. В этих условиях Всероссийское Совещание монархических организаций в Нижнем Новгороде (26-28 ноября 1915 года; председателем его избрали писателя К.Н. Пасхалова) призывает правительство обратить внимание на грозящую опасность и начать борьбу с антирусскими силами. [121 Там же, д. 853 л. 48-49.]
Патриоты предлагают возбудить против лиц, входящих в состав Прогрессивного блока, уголовное обвинение, ибо блок, по их мнению (оказавшемуся очень верным), является «орудием международного заговора против России, а, лица входящие в состав блока, пользуясь переживаемыми нашей Родиной военными затруднениями и не останавливаясь даже перед сношениями с украинскими, руководимыми враждебной нам державой, организациями, задумали изменить существующий в России государственный строй». [122 Там же.]
Совещание предлагает поставить вне закона «украинофильские» («мазепинские») организации, которые под руководством германского штаба стремятся расчленить единую Россию и создать «украинскую» народность.
Обращалось внимание на Общегородской и Общеземский союзы, которые проводили активную антигосударственную пропаганду и на своих собраниях обсуждали политические вопросы, выступая против русского государственного строя.
Отмечалось, что «военно-промышленные комитеты» практически не занимались вопросами, для решения которых они были созданы (прежде всего снабжение армии боеприпасами), а ведут политическую работу по подготовке к захвату власти.
Те же особенности отмечались в работе городских и земских собраний, которые практическую хозяйственную работу подменяли политическими интригами против государственной власти. Совещание предлагало отменить автономию высших учебных заведений, ибо, пользуясь ею, они стали местом сборища подрывных, антирусских элементов.
Совещание постановило: «Для дальнейшей монархической работы, исполнения постановлений» и для созыва будущих съездов и совещаний образовать президиум из семи человек, в число которых вошли А.И. Дубровин, К.Н. Пасхалов, Н.Н. Тиханович-Савицкий, Н.П. Тихменев, Н.Н. Родзевич, И.И. Дудниченко (секретарь), Е.А. Полубояринова.
В это же время в Петрограде проходило и другое совещание патриотических организаций. Его инициатором был Н.Е. Марков, а участниками — министр юстиции И.Г. Щегловитов и бывший министр внутренних дел Н.А. Маклаков. На совещании был избран Совет объединения монархических организаций под председательством И.Г. Щегловитова.
Проведение двух параллельных совещаний говорило о расколе в рядах русских патриотов, которому всячески способствовало либерально масонское подполье. Оно препятствовало консолидации русских патриотов и через своих агентов в министерствах внутренних дел и юстиции добивалось запрещения общероссийских совещаний. Много усилий либерально-масонское подполье приложило, чтобы сорвать общероссийский монархический съезд, который был намечен на ноябрь 1916-го. Под давлением темных сил сроки съезда постоянно переносились, и в конце концов разрешение было получено только на февраль 1917 года.
Съезд, которого так ждали патриоты, должен был консолидировать монархические организации в единый консервативный (черный) блок, который работал бы на уровне Думы и Государственного Совета.
На съезде планировалось создать Совет монархического единения, который, объединяя все организованные патриотические силы, пользовался бы популярностью, доверием и влиянием на государственные дела. По мнению одного из ведущих деятелей русского патриотического движения — Н.Н. Тихановича-Савицкого, [123 Исторический архив. 1994. № 5. С. 78-79.] он должен был состоять: 1) из выборных представителей патриотического крыла Государственного Совета и Государственной Думы; 2) из выборных представителей патриотического дворянства; 3) из представителей Главных советов «Союза Русского Народа» и «Русского собрания»; 4) из виднейших государственных деятелей, занимавших патриотические позиции, избранных съездом (предлагались, в частности, И.Г. Щегловитов, А.Ф. Трепов, Н.А. Маклаков, А.А. Бобринский, А. С. Стишинский, Н.П. Муратов); 5) из русских ученых и публицистов (предлагались академик А.И. Соболевский и П.Ф. Булацель); 6) из виднейших деятелей патриотического движения на местах (предлагались архимандрит Виталий, К.Н. Пасхалов, Н.Н. Родзевич, В.А. Образцов, Р. М. Копылов, С.А. Кельцев).
Творческое развитие идей русского патриотизма кристаллизовалось в ясное, глубокое и истинно народное понимание будущих целей и задач России.
Народу, считали русские патриоты, [124 Позицию русских патриотов по важнейшим государственным и общественным вопросам даю в своем изложении по документу, составленному в 1916 году одним из руководителей русского патриотического движения — Н.Н. Тихановичем-Савицким (Минувшее. № 14. С. 190-196).] нужен Царь Самодержавный, богачи хотят конституцию и парламент.
Банки, синдикаты, богачи-промышленники при поддержке содержащихся ими газет, буржуазных классов общества и части так называемой интеллигенции, воспитанной на ложной науке, требуют конституции, т.е. ограничения власти Государя, подчинения Государя требованиям Думы при помощи ответственных перед нею министров, которые явятся уже не слугами Государя и страны, а слугами безответственного думского большинства.
Требование богачами конституции вполне понятно — она в их интересах: когда Государь будет ограничен и министры будут в зависимости от Думы, то банки, капиталисты и т.п. при помощи поставленных из своих людей или подкупленных членов Госдумы и Госсовета начнут проводить нужные им законы, поддерживающие их интересы и взгляды, совершенно противоположные интересам и взглядам средних и низших классов трудящегося населения, которое попадет в полную зависимость от богатых. Государь, лишенный власти, вынужден будет, уже в своих интересах, зависимых от Думы и Совета, не противиться решениям их. Скажут, что если Дума принуждает Государя утвердить нежелательные законы, то он может распустить Думу; но для чего он будет делать это и возбуждать против себя богачей, газеты и интеллигенцию, не имея поддержки в народе, если и новая Дума при помощи денег будет такая же? Этого обыкновенно и не делают. Банки и другие спекулянты будут всегда стремиться прижать и скупить за бесценок произведения земледельца; хозяева — дать меньшую плату служащему и т.д. Богатый класс, захватив власть через подставных и купленных членов Думы, никогда не позволит провести закон, который заставил бы их, например, щедро платить служащим или не теснить зависимых от них или, например, не спаивать народ, хотя это им и выгодно.
Чтобы оградить свои интересы, трудящиеся классы должны всеми силами поддерживать полноту власти Государя.
Почему? — Слишком понятно: Государь, поддерживаемый трудящимся народом, всегда станет защищать его интересы от засилия капиталистов, которые стремятся захватить его власть и даже лишить его Престола. В народе Государь будет чувствовать свою опору и силу, не говоря уже про то, что быть защитником своего народа и улучшить его благосостояние лестно каждому Государю.
Народ без Государя беспомощен, так как богачи при помощи денег всегда обойдут его. И Государь без защиты народной беспомощен, так как капиталисты всегда сумеют прибрать его к рукам и заставить делать по-своему.
Господь Бог дал Русскому народу большие земельные богатства, которые, будучи хорошо разработаны и обработаны, дадут большой достаток самому последнему теперешнему бедняку. В России не должно быть ни голодных, ни холодных. Не надо допускать, чтобы в России все богатства очутились, как в Америке, в руках нескольких богачей; надо, чтобы богатства возможно равномернее, без обиды предпринимателям, распространились среди всего населения. Россия, в отличие от всех европейских стран, — страна глубоко народная, или, как теперь говорят, демократическая; а потому все заботы управления должны быть прежде всего направлены на высокое поднятие благосостояния народных масс, что совершенно противоположно интересам людей, требующих конституцию, и их нельзя допускать к власти.
Вот почему народные монархические союзы борются против конституции и парламентаризма и, осуждая бывший в России до 1905 года бюрократический строй, когда управление Россией находилось всецело в руках чиновничества, постоянно указывают на то, чтобы оно берегло власть Государя, как зеницу своего ока.
Русские патриоты разрабатывают основные положения русского государственного строя, который дает возможность широко и быстро развить благосостояние и порядок в стране, не поступаясь интересами трудящихся классов. Он освобождает Государя от всех мелких обычных забот по законодательству и дает ему возможность отдаться царственным заботам по верховному управлению страной, в чем и заключается вся сущность власти Царя как хозяина страны и высшего судьи. В то же время этот строй, возлагая на выборные учреждения обязанности широкого участия в делах законодательства и надзора, не дает им возможности, как это делается в странах конституционных, воспользоваться своими большими правами для осуществления своих интересов и не дает им возможности помешать Государю во всякое время отменить ошибочно утвержденный, вредный для населения, закон. При этом строе борьба за власть делается бесполезной, вследствие чего работоспособность Госдумы и Госсовета поднимается, работает, делается искренней, и партийность вместо вреда начнет приносить пользу.
Русское государство в новых условиях, по мнению патриотов, должно основываться на следующих основных положениях.
Государство Российское должно быть могучим и сильным, дабы жизнь его духовная, политическая и экономическая могла развиваться свободно, не завися от принудительных иноземных влияний и дабы миролюбивый Русский народ мог внести блага мира и любви в среду своих народов.
Государство Российское есть достояние народа Русского. Оно едино и нераздельно. Покоренные и добровольно вошедшие в него народы пользуются одинаковыми правами с народом Русским, пока они живут с ним одними помыслами и интересами и не пытаются эксплуатировать его или другие более слабые народы Империи, или если это не причиняет в каком-либо виде вреда или опасности интересам Русского народа и общегосударственным. Евреи этими правами не пользуются.
Численность других народов государства Российского, не принадлежащих к русскому племени, не должна превышать одной трети всего населения русского; если же новые завоевания и добровольные присоединения или естественный рост иноплеменного населения превысят отношение это, то излишек должен быть выделен в автономные области под властью государства Российского или признан владениями колониальными.
Верховная, Самодержавная власть в государстве Российском во всем ее объеме принадлежит наследственному Государю, особа которого священна и неприкосновенна.
Государство Российское управляется на строгом основании законов и уставов, от государственной власти исходящих.
В законодательстве и управлении Верховная власть Государя действует непосредственно; в делах же законодательства и управления обычного определенная степень власти вверяется Государем подлежащим местам и лицам, действующим его именем по его повелению.
Составление и обсуждение законов возлагается Государем на Совет Министров и выборные учреждения Госсовета и Госдумы.
Ведению и обсуждению Госсовета и Госдумы подлежат дела, указанные в учреждениях Госсовета и Госдумы, а также и те, которые Государь найдет нужным на обсуждение их передать.
Никакой новый закон, проводимый в порядке обычного законодательства, не может последовать без одобрения Госсовета и Госдумы и воспринять без утверждения Государя. В случаях чрезвычайных Государь издает законы непосредственно в порядке верховного управления.
Ответственность министров. Если Госсовет и Госдума имеют веские основания подозревать кого-либо из министров в злоумышленных преступных деяниях, то через председателя своего представляют о сем на Высочайшее благовоззрение, ходатайствуя о назначении над подозреваемым следствия. Если следствие не подтвердит возведенного подозрения, то возбудившее вопрос учреждение должно принести неправильно заподозренному свое извинение.
Выборные учреждения Госсовета и Госдумы или им подобные учреждаются в помощь Государю, а не в противопоставление ему, как это сделано в странах конституционных.
Выборы в Госдуму должны быть организованы так, чтобы в нее как можно меньше попадало подкупных и корыстных людей, которые, выставляя себя на словах защитниками народных интересов, на самом деле продают их; особенно надо заботиться, чтобы в Госдуму и Госсовет не попали шпионы иностранных государств, что при большом количестве членов Думы и Совета и при участии всякого рода в выборах легко может случиться. Возможно полнее должны быть представлены в Госдуме интересы крестьян и вообще рабочего класса населения, но только как истинными представителями, а не лицами, натасканными социалистами и трудовиками, этими слугами еврейского капитала и буржуазии.
Если Госдумой и Госсоветом, пренебрегшими высоким мирским доверием, будет проведен с корыстной целью закон, не соответствующий интересам большинства населения или могущий повредить интересам государства, и закон этот будет по недосмотру или по незнанию утвержден Государем, ответственность за это падает на то лицо, которое представило этот закон на утверждение, без указания на его вредные стороны.
Если Госдумой или Госсоветом будут проведены законы, не соответствующие интересам большинства населения, то населению предоставляется право ходатайствовать перед Государем о пересмотре этого закона.
Судебная власть осуществляется от имени Государя установленными им судебными учреждениями, по усмотрению же Государя, им непосредственно.
Первенствующая и господствующая в Российской Империи вера есть христианская, православная, католическая, восточного исповедания.
Все не принадлежащие к господствующей Церкви подданные Российского государства пользуются каждый повсеместно, за исключением принадлежащих к вероучениям изуверным, свободными отправлениями их веры и богослужения по собственным обрядам, но без права пропаганды их.
Все население должно быть грамотно и воспитано в уважении к труду, в благочестии, благонравии, уважении к старшим, в почитании воинского звания и безграничной любви к Царю и Отечеству.
Все поголовно население подлежит отбыванию воинской повинности. Калеки, больные и другие непригодные для несения строевой службы отбывают повинность в нестроевых специальных командах.
Все нужное для обороны государства и снаряжения войск должно изготовляться средствами страны. Все фабрики и заводы государства должны быть приспособлены для изготовления военных снарядов и снаряжения.
Железнодорожная сеть и другие пути сообщения, равно и подвижной состав, должны быть приспособлены к обороне в любое время.
Принимая во внимание возможность в будущем столкновения с монгольскими государствами, флот Тихого океана должен превышать таковые же соседних государств. Сибирь и восточная среднеазиатская граница должны быть охранены в полной мере.
Евреи по происхождению не должны быть допускаемы в войска, а в случае войны — выселены во внутренние губернии.
Необходимо пропагандировать понятия о высоком значении военного звания и уважения к нему.
Должны быть приняты меры для уменьшения смертности и значительного поднятия прироста русского населения..
Народные монархические союзы, будучи по составу своему преимущественно союзами простонародными, ставят в основу своей экономической деятельности прежде всего заботу о благосостоянии широких народных масс, как-то: крестьян, рабочих, мещан, разных служащих и вообще бедного малосостоятельного люда, интересы которых члены союзов должны поддерживать всегда, везде и во всем.
В первую очередь должно быть поднято благосостояние крестьянского хозяйства как основы развития промышленности и связанного с ним благосостояния остальной части населения.
Путем соразмерного поощрения развития промышленности и земледельческого хозяйства должно стремиться к совершеннейшему внутреннему товарообмену, дабы предоставить весь русский рынок русскому производству.
В годы войны активно продолжал свою деятельность целый ряд влиятельных русских патриотических организаций, и прежде всего «Всероссийский Дубровинский Союз Русского Народа», «Союз Русского Народа» (Н.Е. Маркова), Русский народный союз имени Михаила Архангела, Русский монархический союз в Москве (С.А. Кельцева), Одесский союз русских людей (Н.Н. Родзевича), Астраханский народный монархический союз (Н.Н. Тихановича-Савицкого), киевский «Двуглавый Орел» (Д.Е. Куделенки).
В 1915 году в Москве создается еще одна монархическая организация — Отечественный патриотический союз. Ее основатели и руководители В.Г. Орлов и В. М. Скворцов менее чем за год создали отделения этой организации в Петрограде, Витебске, Саратове, Харькове, Нижнем Новгороде, Серпухове, Александрове, Астрахани, Самаре, Рязани. Однако деятельность этого Союза вызвала справедливые нарекания со стороны других патриотических организаций, не желавших согласиться с тем, что ОПС принимал в свои ряды не только русских, но и инородцев, и иноверцев, и даже евреев. В результате некоторые стороны деятельности Союза приобрели провокационный характер.
Русские патриоты всяческим образом стремились отделить себя от псевдопатриотов, выступавших с патриотическими лозунгами, но противопоставлявших себя Православию и Монархии. Этот псевдопатриотизм выражался в «материалистическом национализме». Как справедливо отмечал в 1916 году архиепископ Антоний Храповицкий, «... современный «национализм» в русском обществе, в политической партии такого наименования и в литературе всячески старается совершенно отрешить себя от вероисповедного начала, от Православия и открыто провозглашает себя «зоологическим», т.е. беспринципным национализмом, союзом государственной и племенной самозащиты — и только. Затем, впрочем, что, перенося свой патриотизм на почву такого безрелигиозного, а только юридического и экономического жизнепонимания, такие писатели, ораторы и деятели должны бы именоваться не националистами, но антинационалистами, строителями не исторической России, а Петроградской, не Святой Руси, а русской Англии или Германии, русского языческого Рима, т.е. сотрудниками евреев, Вильгельма, а не русского православного народа». Таким патриотом, по справедливому мнению монархистов, к примеру, был М.О. Меньшиков, который при своих благородных патриотических порывах был лишен православного чувства и в силу этого даже объявлял себя республиканцем.
Чтобы остановить подрывную работу антирусских сил, патриотические организации начинают сплочение всех русских патриотов из интеллигенции, дворянства, чиновничества, купечества, особенно тех, которые состояли городскими и земскими гласными членами биржевых и родительских комитетов и т.п. [125 ГАРФ, ф. 1467, д. 858, л. 34.] Патриоты стремятся реагировать на любые проявления подрывной деятельности, особенно в печати, разоблачая ложь и фальсификации, которыми были переполнены леволиберальные газеты и журналы.
В 1915-1916 годах круг патриотических изданий был достаточно широк, хотя им и не хватало финансовой поддержки. Самыми известными патриотическими изданиями были: «Русское знамя», «Земщина», «Волга», «Петроградские ведомости», «Голос Руси», «Русское чтение», «Сельский вестник», «Гроза», «Свобода и порядок» (последние две дешевые, по 1 копейке, все издавались в Петрограде), «Московские ведомости»; военные: «Русский инвалид», «Армейский вестник». [126 Там же, л. 38-39.]
Патриотическая печать требует распустить на время войны Думу, заменить слабых и колеблющихся министров твердыми патриотами и ввести военное положение в главных городах. [127 Там же, д. 773, л. 12-13.] Монархические организации ежедневно разоблачают подрывную «работу» Земгора и военно-промышленных комитетов, которые «превратились в гнезда революционной наглой агитации». Особо патриотические организации печатали специальные разъяснительные листки, в которых раскрывали простым людям тайные замыслы антирусских сил. Листки эти рассылались в бандеролях в разные места, иногда даже по деревням.
Патриотические организации устраивали собрания, куда стремились пригласить как можно больше сторонних людей, объясняя им особенности текущего момента, на фактах рассказывая о предательских и изменнических действиях либералов и левых. Причем объяснения стремились вести как можно спокойнее, не допуская резких выражений.
В городских думах и других органах местного самоуправления патриоты постоянно поднимали вопросы о махинациях и подрывной работе Земгора и других леволиберальных организаций, следили за ценами на хлеб и другие продукты, не позволяя их спекулятивно повышать в угоду дельцам-«земгусарам».
Представители патриотических организаций посещали военные лазареты, помогали ухаживать за ранеными, вели с ними беседы, раздавали литературу, хлопотали за жен и детей раненых и погибших воинов.
Практическая работа чаще всего строилась так. Из числа старых членов организаций назначались старшины на каждый участок города или села. Старшины работали самостоятельно, хотя чаще всего координировали свою деятельность с приходскими советами. Председатели приходских советов обычно являлись руководителями и членами различных патриотических организаций.
Приходские старшины вербовали новых членов, собирали сведения о том, чем недоволен народ и чем организация может помочь. Старшины держали на примете всех лиц, ведущих в приходе революционную и пораженческую пропаганду, занимавшихся скупкой разменной монеты, меди, распускавших ложные слухи с целью встревожить и замутить народ. Каждый приход выписывал какую-нибудь патриотическую газету.
В отдельных, исключительных, случаях членам патриотических организаций разрешалось вступать в революционные общества. Особенно это рекомендовалось старшинам, как наиболее стойким и знающим. И они шли в образуемые левыми с революционными целями рабочие союзы, общества приказчиков, трудовой помощи, разные экономические общества, в которых обычно заправляли социал-демократы. Шли, чтобы следить за революционной пропагандой, раскрывая членам обществ ее подрывной смысл, протестовать против вынесения революционных постановлений. [128 ГАРФ, ф. 1467, д. 773, л. 35-36.]
Всем патриотам предлагалось получить свидетельство на право ношения оружия, чтобы в случае смуты быть готовым обуздать бесов, взяв под контроль улицу и особенно Соборную площадь, колокольни и церкви, в которых патриоты соберут народ для противодействия бунтовщикам.
В случае нового антирусского восстания русские патриоты были готовы по призыву Царя выступить в защиту государственного строя против его врагов. На этот случай была даже разработана программа действий, учитывавшая опыт борьбы с революционной бесовщиной в 1905 году:
взять под охрану средства сообщения и связи: телеграф, почту, железные дороги, пароходства;
поднять набатом с колоколен народ;
занять немедленно вооруженной силой Соборную площадь и церкви, куда монархисты соберут народ для противодействия бунтовщикам. Выступление народа произведет неизмеримо большее впечатление, чем выступление войск. Но при этом желательно, чтобы действия монархических организаций были бы согласованы с указаниями начальника губернии, о чем первые будут уведомлены;
занять вооруженной силой помещения городской думы, земств, биржу, Народные дома, аудитории, клубы, которые в 1905 году служили сборищам бунтовщиков;
выдать монархистам оружие;
арестовать по указаниям монархистов всех вожаков бунта, даже не принявших в беспорядке видимого участия. [129 ГАРФ, ф. 1467, д. 773, л. 25.]
30 декабря 1916 года принятый лично Царицей председатель Астраханской Народной Монархической партии Нестор Тиханович-Савицкий просит предупредить Царя о готовящемся заговоре антирусских сил.
Его информация была удивительно точна. «Главный Комитет Союза земств и городов, руководимый Львовым, Челноковым, Астровым, открыто готовит государственный переворот. Городские головы, председатели Земских управ и другие лица, заблаговременно и специально для того подобранные, получают на Московских съездах, явных и тайных, указания, как возбуждать местных гласных, а через них и население; порочат Царицу, а через нее и Царя; это опорочивание всего, что мешает замыслам левых, является самым верным орудием их, которое ими искусно применяется; все правое опорочено уже давно; (Правительство опорочено окончательно недавно, и если правые или Правительство теперь поднимут голоса в защиту чего-либо, то будут встречены лишь насмешками; остается у них последняя преграда — авторитет Царя; на эту последнюю преграду теперь и направлены все усилия союза желтого блока и печати». [130 Там же, д. 861, л. 1.]
Тиханович-Савицкий предлагает Царю немедленно сместить верхушку Земгора, заменив ее должностными лицами, назначенными правительством, одновременно объявить все Союзы на военном положении, чтобы избежать забастовок. Тиханович молит Царя окружить себя верными людьми, иметь рядом верные войска, а «гучковцев» в войсках «разогнать», Думу же не собирать вплоть до конца войны.
Патриоты предупреждают Царя о готовящемся заговоре против него. Патриотическая печать неоднократно дает на своих страницах информацию о разных вариантах заговора против Царя, которые обсуждались в квартирах «общественных деятелей» Петрограда и Москвы. В начале 1917 года в газете «Земщина», издаваемой Н.Е. Марковым-2 и Г.Г. Замысловским, разоблачаются подрывные планы А.И. Гучкова, Г.Е. Львова, Коновалова и других заговорщиков.
В январе 1917 года представители русских общественных кругов направляют Царю записку, в которой требуют привлекать к законной ответственности лиц, ведущих подрывную работу в Думе и разных союзах.
«Разрушительная работа темных сил — Прогрессивного блока и вожаков общественных организаций, — говорилось в записке, — становится опасной для спокойствия народных масс и требует к себе самого серьезного отношения со стороны всех, кому дорога духовная мощь государства в столь критический момент». [131 ГАРФ, ф. 1467, д. 858, л. 9. «Записка, достойная внимания», — наложил Царь свою резолюцию.]
Последние телеграммы в правительство, идущие с мест от патриотов, сообщают о крайней активности подрывных элементов. Захватив многие общественные организации, антирусские силы берут под свой контроль и кооперативы. Телеграмма на имя А.Д. Протопопова от Н. Тихановича-Савицкого из Астрахани: «Революционеры захватывают кооперативы в свои руки, надеясь при помощи их, во-первых, — сплотить население для противодействия власти с целью государственного переворота; во-вторых, — проникнуть в выборные сельские и городские управления и, в третьих, — воспользоваться ими для выборов в Государственную Думу. В местных кооперативных журналах ясно намекается, для чего нужны кооперативы. Надо принять немедленные меры, чтобы парализовать эту чрезвычайно опасную затею левых. Кооперативам должна быть дозволена исключительно хозяйственная деятельность. Открытие общеобразовательных школ, библиотек, клубов, синематографов и тому подобное не должно быть дозволено совсем... или взято под строгий правительственный присмотр». [132 Там же, л. 65.]
И вот одна из последних телеграмм патриотов к Протопопову от 25 февраля 1917 года: «Военно-промышленный комитет и его председатель Гучков открыто высказывают свою солидарность с арестованными вожаками рабочей группы этого комитета.
Почему Гучков не арестован. Если он прав, то надо отпустить и арестованных главарей; если же они виновны, то должен быть арестован и Гучков, и все члены военно-промышленного комитета, открыто поощряющие мятеж.
Главари Земгора, готовившие временное правительство, не арестованы. Кравченко и Долгополов, оскорбившие в Астраханской Думе Царицу и Царя, суду до сих пор не преданы.
Высланные Саратовским губернатором адвокаты (ведшие подрывную работу. — О.П.) по ходатайству Родзянки возвращены в осмеяние губернатора для внушения другим губернаторам.
Позорящие Царственных особ картины свободно распространяются.
Революционирование населения и армии синематографами в самой столице Царя допускается безвозбранно.
Несмотря на разосланный циркуляр, города и земства продолжают свои революционирующие обращения.
Где правительство? Что оно делает? Дел нет — слова одни. Надежд не оправдываете.
Почему не просите у Царя увольнения, если чувствуете себя неспособными справиться с развалом и мятежом...» [133 ГАРФ, ф, 1467, д. 858, л. 65-66.]
Огромную моральную поддержку Царю оказывала Церковь, ее священнослужители и старцы. Оптинский старец иеросхимонах Анатолий Младший (Потапов) при встрече с князем Н.Д. Жеваховым в 1916 году сказал со слезами на глазах: «Судьба Царя — судьба России. Радоваться будет Царь, радоваться будет и Россия. Заплачет Царь, заплачет и Россия... Как человек с отрезанною головою уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Царя будет трупом смердящим». [134 Под влиянием «общественных деятелей» из либерально-масонского подполья и гражданские, и военные власти чинили русским патриотам всяческие препятствия. Не разрешали распространять листовки и другую литературу, запрещали собрания. Военная цензура намеренно задерживала разоблачение подрывной деятельности леволибералов.]
И Царь, и русское правительство не использовали возможности мобилизовать огромный потенциал русского патриотического движения. Прямое обращение Царя к народу с просьбой о поддержке в борьбе против изменников и предателей резко изменило бы ситуацию в стране в пользу законной власти. Чуждые Русскому народу «общественные деятели» из либерально-масонского подполья, социалистических и националистических кругов были бы сметены русскими патриотами так же, как и в 1905 году. Но русские патриоты тщетно ждали призыва Царя. Его заслоняла от народа инертная масса интеллигентов и чиновников, лишенных русского национального сознания, ненавидящих патриотов больше, чем германских агрессоров. Обволакивание царской власти людьми, чуждыми русским национальным интересам, обрекало ее на гибель.
Глава 46
Положение населения Петрограда. — Дороговизна. — Спекуляция. Государственные меры против продовольственного кризиса. — Недовольство горожан. — Тревожные слухи в столице.
Продовольственное положение России накануне революции было вполне удовлетворительным. В достаточных количествах имелись запасы основных продуктов — мяса, сахара, растительного масла, круп. Не было в стране и трудностей с хлебом. Он также имелся в совершенно достаточном количестве, которое обеспечивало в полной мере потребности населения и армии. По расчетам Министерства земледелия, урожай 1916 года превышал 4 млрд. пудов зерна, что при потреблении 3,5 млрд. пудов вместе с остатком хлеба от урожая 1915 года в 500 млн. пудов создавало свободный запас зерна в миллиард пудов. Из этого количества заготовка Министерством земледелия для населения и армии на период 1916-1917 годов исчислялась в 500 млн. пудов. Таким образом, за покрытием не только всех потребностей, но и образованием крупных правительственных запасов, чистый свободный остаток хлеба в Империи был не менее полумиллиарда пудов. [135 Наумов А.Н. (министр земледелия). Из уцелевших воспоминаний, 1868-1917. Нью-Йорк, 1955. Т.2. С.564.]
Однако спекуляция и махинации в снабженческих органах «общественных организаций», за счет которых были созданы огромные состояния дельцов, близких к Земгору, ВПК, Городским управам и т.п., а также резко возросшее финансовое могущество еврейского капитала привели к продовольственному и сырьевому кризису в главных городах России.
Продовольственное дело, по закону 17 августа 1915 года, было передано в ведение Особого совещания под председательством министра земледелия. Был осуществлен ряд мероприятий для стабилизации продовольственного положения, и в частности запрещен вывоз яиц из России, разрешен беспошлинный привоз сахара из-за границы, ужесточены уголовные меры за спекуляцию продовольствием, установлен надзор Министерства финансов за деятельностью банков, согласовывалась деятельность железнодорожных служб и расширялись водные перевозки продовольствия. Отменен запрет на ввоз молочных продуктов из Финляндии. [136 ГАРФ, ф. 1467, д. 541, л. 51.]
Позднее для борьбы с дороговизной принимается ряд дополнительных мер. Правительство устанавливает предельные цены, образует запасы, производит кредитование местных общественных учреждений (которые нередко используются им для махинаций). Губернские и местные власти вводят запреты на вывоз из губерний, фиксируют предельные цены на предметы первой необходимости, издают обязательные постановления для регулирования торговли.
Большое беспокойство вызывают финансовые спекуляции банков, приобретшие угрожающий характер. Чтобы пресечь их, министру финансов представляют право ревизии и контроля за деятельностью всех, даже частных, банков. [137 Там же, д. 546, л. 37.]
Но административные меры по борьбе с дороговизной не помогали, так как причина ее лежала гораздо глубже. Лавочники всякими способами обходили ограничения, припрятывали товары или разносили их по домам по повышенным ценам. Фиксированные цены (таксы), установленные администрацией, привели к тому, что нечего было и думать купить по таксе колбасу, ветчину, мясо, рыбу, а если и можно, то всякую заваль, товар, опасный для здоровья, например чайную колбасу, приготовленную из разных субпродуктов. Петербургское копченое сало («бочек») после введения на него таксы в 60 копеек из продажи пропало, но стало продаваться открыто в два раза дороже под видом «малороссийского сала».
Для того чтобы противостоять администрации, торговцы объединяются в так называемые биржи, по сути дела, в преступные сообщества торговцев для ограбления простого народа. Укрывая товары, повышая самовольно цены, диктуя свою волю мелким торговцам, биржи совместно с банками, которыми чаще всего владел еврейский капитал, стали управлять петроградским рынком по своему произволу. Биржи диктовали свою волю и провинции, опутав ее сетью денежной зависимости.
В провинции было много продовольствия, однако оно намеренно там задерживалось и подвозилось в большие города в ограниченном количестве. Таким образом, поддерживались установленные биржами мародерские цены. Биржи парализовали попытки городского самоуправления открыть собственную доставку продовольствия, а также срывали подвоз запасов рыбы, овощей, дров. О существовании бирж как преступных сообществ торговцев петербургские власти хорошо знали, но ничего серьезного не предпринимали. В секретном отчете полиции, направленном дворцовому коменданту, прямо говорилось, что «положение петроградского рынка, самого важного в России, зависит от кучки мародеров». [138 Там же, ф. 97, д. 27, л. 187-188.]
Созданию преступных бирж Петроград обязан не только алчности торговцев, но и целенаправленной работе немецких шпионов. Немцы вкладывали большие деньги в дезорганизацию продовольственного снабжения. Городской продовольственный комитет, в котором заправляли кадеты, открыто, не без злорадства заявлял, что Петрограду угрожает голод, ибо подвозимые товары скорее поглощаются, чем их успевают подвозить. И это при том, что в провинции продовольствия было в изобилии, но на каких-то этапах подвоз его перекрывался.
Дороговизна на продовольственные товары росла. Летом 1916 года по сравнению с довоенным периодом цены на продовольствие в больших городах выросли в два раза, а в Петрограде еще выше (см. таблицу)
Рост дороговизны на предметы первой необходимости во время
войны в Петрограде [139 ГАРФ, ф. 97, д. 27, л. 186.]

Товар
Цена перед войной 1915 года
Цена в декабре 1916 года
Цена в августе 1916 года
Мясо (1 фунт)
23-25 копеек
45-50 копеек
80-90 копеек
Хлеб (1 фунт)
2,5 копейки
4 копейки
6 копеек
Рыба (1 фунт)
30 копеек
50-70 копеек
1 рубль 20 коп.
Крупа (1 фунт)
6 копеек
9 копеек
15 копеек
Брюки
6-15 рублей
15-25 рублей
30-100 рублей
Сапоги
6-10 рублей
15-25 рублей
25-40 рублей
Фуражка
1 руб. 50 коп.
3 рубля
8 рублей
Трехкомнатная квартира (наем)
45 рублей
65 рублей
100 рублей
Дрова
8-9 рублей
12-13 рублей
25-26 рублей
Спички (коробка)
1 копейка
3 копейки
7 копеек

Несмотря на принятые меры, ухудшение продовольственного положение произошло очень быстро, еще весной 1916 года снабжение было нормальное, а к осени наступили резкие перебои, сменившиеся острой нехваткой продуктов зимой. Дороговизна и отсутствие продуктов захватили врасплох все слои петроградского населения, заставили значительную часть его урезать свой бюджет, ухудшить питание, а то и просто влачить полуголодное существование.
Особенно сильно от дороговизны и нехватки продуктов пострадала самая значительная и влиятельная часть петроградского общества чиновничество. Большинство чиновников были людьми семейными. До войны они получали от 50 до 150 рублей жалованья; к 1916 году это жалованье вместе с прибавками военного времени возросло до 60-250 рублей. По оценкам городского попечительства о бедных, семья из четырех человек не может нормально существовать на такие средства. [140 Там же, л. 190.] К 1916 году большая часть чиновничества если и не голодала, то по крайней мере хронически не доедала. Типичная картина того времени плохое питание, задолженность, частые болезни как результат неудовлетворительных условий жизни. При первой возможности чиновники уходили с государственной службы на заводы, в банкирские конторы, в контролеры кинематографов, занимались торговлей.
Еще в более худшем положении оказались лица интеллигентных и свободных профессий: артисты, музыканты, писатели, репортеры. Сводки полиции отмечают сильное повышение преступности именно среди интеллигенции: сплошь да рядом попадались они на кражах, подлогах, вымогательствах; в театрах среди наемных клакеров (лиц, устраивающих овации за деньги), в кофейнях среди темных личностей, на бегах среди «подсказчиков» и в других сферах криминальной среды довольно часто встречались люди с высшим образованием, до войны имевшие хороший по тому времени заработок. [141 Там же, л. 191.] Массы женщин-интеллигенток предлагают свой труд в конторы, магазины, мастерские, но многие из них так и не находят заработка.
Ухудшение материального положения резко затронуло и дворянство, которое стекалось в Петроград со всей России, чтобы выхлопотать здесь какую-то помощь для себя.
Почти две трети дворянских земель не могли быть обработаны из-за дороговизны или отсутствия рабочих рук. Эти земли дворяне сдавали в аренду крестьянам, которые во многих местах почти ничего не платили за нее. На дворянских съездах много говорится о разорении дворянских имений, отмечается, что только в Петрограде проживает несколько тысяч дворян, не имеющих ни средств к существованию, ни подходящих занятий. Эти дворяне переполняли собой приемные министерств, засыпали канцелярии и банки просьбами о помощи и жили нередко даже хуже чиновничества.
Секретная агентура полиции сообщает об оппозиционных настроениях среди дворян. Понеся большие жертвы вследствие войны (на поле брани легли десятки тысяч лучших представителей дворянских родов), потеряв свое состояние из-за дороговизны жизни, дворянство резко выражает свое недовольство политикой правительства, а в частности, и длительностью войны. Среди дворянства все чаще раздаются голоса против внутренней и внешней политики России: во внутренней политике дворянство недовольно тем, что правительство, как считали дворяне, принимает мало мер против обеднения дворянства; во внешней — недовольно усилением сближения с Англией и Францией. По данным полицейской сводки за сентябрь 1916 года, дворянская оппозиция растет с каждым днем, охватывая собой все большие слои дворян. Дворянство на вечерах открыто декламирует стихи Плетнева против сближения с Францией и Англией, зачитывается памфлетами против англичан. [142 ГАРФ, ф. 97, д. 27, л. 190.]
Если и дворянство стало оппозиционным, то что говорить об учащейся молодежи, среди большей части которой еще с конца XIX века сложился стереотип отрицательного отношения к правительству. Студенты и курсистки тоже оказались в тяжелом материальном положении: большинству из них приходилось думать не об учении, а о заработке, который могли получить далеко не все. Полицейские сводки сообщают, что на студенческих вечеринках только и слышны рассказы об ужасах войны: рассказывается о непригодности высшего командования, про притеснения солдат, про голод среди беженцев, про страдания голодного населения. Молодежь, сопоставляя эти рассказы с тяжестью своего материального положения, жадно прислушивалась к критике правительства и отрицательным суждениям о войне.
Идея скорейшего окончания войны, заключение сепаратного мира чуть ли не любой ценой зрела не у Царя, а среди масс недовольных своим положением и разжигаемых враждебной пропагандой чиновников, дворян, учащейся молодежи, лишенных национального сознания и менее всего думающих о судьбе Родины. В это время социал-демократы и другие революционные партии, финансируемые в значительной части за счет денег немецкой военной разведки, наводняют Петроград и другие большие города листовками и брошюрами, в которых призывают использовать тяжелое военное положение для сведения счетов с царским правительством.
Причем пропаганда ведется не в лоб, а подспудно. Агитаторы понимают что их прямые политические выпады будут приняты большинством Русского народа как измена. Поэтому агитация ведется на экономической базе, упирая на то, что «бездарное» царское правительство желает уморить голодом трудящихся. В этом духе пишутся многочисленные марксистские брошюрки, читаются рефераты в кооперативах, во всех них основным мотивом звучит одно: «Конец войне — конец дороговизны и голода».
На немецкие деньги в обществе пропагандируются идеи пацифизма.
Главным вдохновителем этого движения в воюющей России становится М. Горький, выпускающий на немецкие деньги журнал.
Идеи пацифизма захватывают значительную часть русской интеллигенции и учащейся молодежи. Открыто говорится, что «война истомила народ», что «в Германии до голода еще год, а у нас голод уже наступил». Распространяется масса анекдотов, рисующих в черном цвете русское правительство, авторами многих из которых были германские спецслужбы. [143 Там же, л. 192.]
По-видимому, сами же немецкие агенты через своих пособников, прежде всего из числа большевиков и эсеров, распространяют панические слухи о грядущей революции, о необходимости свергнуть «внутреннее немецкое засилье», о «всеобщем желании окончить поскорее войну».
Среди рабочих материальное положение было лучше. Во время войны их заработки значительно поднялись, достигнув 6-12 рублей в день. Многие рабочие были освобождены от воинской повинности. Большую роль в оздоровлении рабочей среды сыграло запрещение продавать водку.
Однако к осени 1916 года ухудшение условий сильно затронуло и их, цены стали расти быстрее их высоких заработков. Освобождение от воинской службы начало связываться частью рабочих с «закрепощением на заводах» (на время войны рабочим, освобожденным от воинской повинности, было запрещено переходить на другие предприятия). Призывы новых ратников осенью показали, что рабочие не скрывают своего недовольства. Простые люди с возмущением говорят о бесстыдной спекуляции, которая «неукоснительно и планомерно проводится организованным еврейством, как вспомогательная для Германии война». [144 Там же, ф. 1467, д. 777, л. 16.]
Даже среди торговцев было не все однозначно. От тяжелого продовольственного положения выигрывали крупное купечество и оптовики, тогда как мелкое купечество разорялось. Многие торговцы бросают свои лавки и поступают на фабрики и заводы. Мясные лавки, лишенные права торговли 4 дня в неделю, почти все закрылись, из-за отсутствия муки прекратили свою деятельность две трети булочных, ежедневно закрывались по нескольку колбасных и молочных лавок, чайных магазинов. Одновременно происходила монополизация торговли в руках крупных купцов, особенно в торговле сахаром, мукой, рыбой.
Волна разорения идет среди ремесленников. Недостаток рабочих рук, отсутствие материалов (крупные предприятия получали материалы от гучковского военно-промышленного комитета), дороговизна топлива и помещений заставили прекратить работы почти на половине ремесленных предприятий. Крупные фабрики и заводы поглощали мелкие ремесленные предприятия, оставляя остальным грошовую работу.
Среди простого народа распространяются самые немыслимые слухи: будто бы многим государственным деятелям явился во сне некий святой старец и объявил, что русские победят лишь тогда, когда вся страна будет поститься месяц (или, по другой версии, год), уничтожит всякие «жидовские выдумки» (Думу, Союз городов и т.п.) и повесит всех неверующих, иначе «Антихрист» (т.е. Вильгельм) завладеет Россией и будет царствовать 33 года, после чего будет светопреставление. Слух этот бытовал среди последователей Иоанна Кронштадтского и широко распространился среди крестьян.
Также широко ходили слухи о некоем Союзе евреев, решивших довести Россию до гибели и с этой целью скупивших все продукты через банки; во главе этого союза стоят петроградские адвокаты, издающие «воззвание к народу», что «пора кончить войну».
По данным полиции, все эти слухи воспринимались простым народом с таким же доверием, как злостная агитация революционных бесов о катастрофических неудачах, якобы скрываемых правительством, о продажности генералов, о взятках, предательстве начальства. [145 ГАРФ, ф, 97, д. 28, л. 54.]
Глава 47
Заговорщики торопятся. — Убийство Распутина. — Наступление германо-большевистского альянса. — Подготовка государственного переворота. — Ложный голод. — Начало антирусского восстания. Военный мятеж в Петрограде. — Образование Петросовета. Узурпация прав законной власти думским Временным комитетом. Арест русского правительства. — Приказ №1. — Разрушение армии. — Слабость мятежников.
В конце 1916 года механизм антирусской революции был полностью подготовлен к решительным действиям. Либерально-масонским подпольем разработаны планы устранения Царя, создано отрицательное общественное мнение о законной Русской власти как неспособной и преступной, подготовлены люди для будущего революционного правительства. Заговорщики торопились, ибо предстоящее весной наступление по всем прогнозам должно было закончиться окончательной победой русского оружия, а следовательно, еще большей славой русского Царя. Для них это означало крушение планов захвата власти. Более того, глубина измены и предательства, которые творились в обществе, пугало самих заговорщиков. Как и Гучков, они понимали, что ими сделано достаточно, чтобы быть повешенными за измену. Заговорщики отдавали себе отчет, что рано или поздно их планы будут раскрыты, а значит, им придется понести заслуженное наказание. Многим деятелям либерально-масонского подполья кроме ответственности за государственную измену грозило уголовное преследование за разные постыдные поступки. Ожидались серьезные судебные разбирательства по делам о денежных махинациях и взяточничестве в Земгоре и военно-промышленных комитетах, в которых были замешаны лично Г.Е. Львов, А.И. Гучков, А.И. Коновалов, В.А. Маклаков, П.П. Рябушинский и множество других крупных «общественных деятелей». [146 Например, масон В.А. Маклаков обманным путем получил от казны пособие в размере 10 тыс. рублей. Субсидии этот «вольный каменщик» добился под предлогом осушения болот в своем имении. Когда государственная комиссия произвела проверку, то выяснилось, что болота по-прежнему стояли, а деньги предприимчивый масон пустил в коммерцию. Разоблачение обмана вызвало у Маклакова новый взрыв ненависти против «прогнившего самодержавия» (Владимирский вестник. 1964, январь. С. 17).] Судебная ответственность за клевету ожидала и П.Н. Милюкова.
Торопились и представители германо-большевистского альянса. Для Германии антиправительственное восстание в России было, пожалуй, единственным шансом остановить победоносное наступление русских.
Инструкции германской разведки большевистским лидерам настаивают на немедленной организации всеобщей политической забастовки, германский Генштаб выделяет на нее огромные средства для раздачи рабочим бастующих предприятий, содержание большевистских функционеров и ведение подрывной агитации.
И либерально-масонское подполье, и германо-большевистский альянс как бы наперегонки стремятся к исполнению своих преступных планов.
Первым решительным шагом против Царя становится убийство друга царской семьи Г.Е. Распутина. Зная его близость к царской чете, заговорщики таким образом хотели деморализовать Царя.
Последний раз Царь встретился с Распутиным 2 декабря. Как рассказывает Вырубова, Григорий Ефимович ободрил Царя, сказав, что главное — не надо заключать мира, так как та страна победит, которая покажет более стойкости и терпения. Когда царская чета собралась уходить, Царь сказал как всегда: «Григорий, перекрести нас всех.» «Сегодня Ты благослови меня», — ответил Григорий Ефимович, что Государь и сделал.
Идейным руководителем и организатором убийства был масон, кадет В.А. Маклаков. Заранее был разработан план и выбрано место ликвидации трупа и уничтожения вещей жертвы. В преступлении принимали участие представители всех общественных слоев, пораженных болезнью отторжения от России.
Представитель аристократической черни, высших правящих слоев общества, в силу западного воспитания и жизненной ориентации безнадежно оторванных от Русского народа, член масонского общества «Маяк», князь Ф.Ф. Юсупов, по характеру слабонервный неженка, хлыщ и фат, которого Распутин лечил от психических расстройств.
Представитель выродившейся части династии Романовых великий князь Дмитрий Павлович, связанный с масонством, двуличный, подлый, раздираемый политическими амбициями гомосексуалист.
Правый радикал, экстремист, позер и краснобай, один из тех, кто своей неумной, самодовольной деятельностью дискредитировал русское патриотическое движение, В. М. Пуришкевич.
Преступники заманили Распутина во дворец Юсупова, неудачно пытались отравить, а потом стреляли из пистолета, сначала в спину, затем куда попало, а потом еще добивали гирей по голове. Зверски замученный Распутин был брошен в прорубь возле Крестовского острова.
Похороны Распутина состоялись утром 21 декабря в полной тайне. Никто, кроме царской четы с дочерьми, Вырубовой и еще двух-трех человек, на них не был. Почитателям Распутина прийти не разрешили. Царская семья тяжело переживала случившееся. Особенно удручало что многие из ее окружения, даже близкие люди, радовались убийству. Особенно царскую чету поразили перехваченные полицией телеграммы, которые родная сестра Царицы великая княгиня Елизавета Федоровна послала убийцам Дмитрию Павловичу и Юсупову, поздравляя их с убийством и благодаря их за него. Эти постыдные телеграммы, пишет Вырубова, совсем убили Государыню — «она плакала горько и безутешно, и я ничем не могла успокоить ее». Благословляя «патриотический акт» убийц, Елизавета Федоровна поддалась общей социальной истерии, которая и опрокинула общество в 1917 году. Рукоплеская убийцам Распутина, Елизавета, по сути, рукоплескала и убийцам своего мужа, и своим будущим убийцам. Поддаваясь общему настроению нетерпимости, признавая убийство как способ решения социальных проблем, она, как и многие тогда, отступила от идеалов Православия.
Да что говорить, если Царь и Царица в известном смысле тоже поддались этому настроению! Ведь убийцы остались без возмездия. Против них не было возбуждено дело, не было справедливого разбирательства. Царь ограничился высылкой Юсупова в свое имение и переводом Дмитрия Павловича на Кавказ. Даже малолетний Царевич Алексей был удивлен, почему Царь справедливо не наказал убийц. Вырубова пишет: . На российское общество это произвело огромное впечатление — в общественном сознании возникло «право» на безвозмездное убийство — главный двигатель будущей революции.
После убийства Распутина в масонских ложах проходят заседания, на которых обсуждаются направления антиправительственной агитации. Новая волна клеветнических слухов, распускаемых либерально-масонским подпольем, еще более усиливает обвинение против Царицы о ее «связи» с германскими шпионами, «передаче» немцам военных планов. Само убийство Распутина объявляется «справедливым актом русских патриотов» против «шпионского гнезда темных сил». Центром распространения этих слухов становятся квартиры масонов Коновалова и Керенского.
Германо-большевистский альянс начал свое наступление 9 января 1917 года новой попыткой организации всеобщей забастовки. Полностью были мобилизованы большевики и эсеры-националисты. На забастовку в Петрограде удалось поднять 138 тыс. рабочих, [147 ГАРФ, ф. 97, д. 37, л. 2.] что было явно недостаточно для выполнения директив германского командования. Конечно, сказался тот факт, что в первых числах января русская полиция арестовала Петроградский комитет большевиков и захватила их подпольную типографию, в которой они собирались печатать листовки и брошюры. Тем не менее на ряде заводов прошли политические митинги, где заранее заготовленные пропагандисты вели пораженческую агитацию. В общем же выступление 9 января большого успеха не имело.
Либерально-масонское подполье пытается взять инициативу в рабочем движении в свои руки. На день открытия заседания Государственной Думы 14 февраля 1917 года по инициативе руководителя Рабочей группы гучковского ВПК масона Гвоздева, членов Думы — масонов Н. С. Чхеидзе и Керенского, а также при поддержке Прогрессивного блока планируется проведение «мирной» рабочей демонстрации к Таврическому дворцу.
В ночь на 27 января 1917 года наряд полиции во главе с жандармским полковником произвел обыск в помещении Рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета, где обнаружен целый ряд документов, подтверждающих подрывной характер предстоящей рабочей демонстрации как подготовки к государственному перевороту. В ту же ночь арестовываются руководители Рабочей группы масон К.А. Гвоздев, Г.Е. Брейдо, Е.А. Гудков, И.И. Емельянов, И. Т. Качалов, В. М. Шилин, Н.Я. Яковлев, Ф.Я. Яковлев и секретарь группы Б.О. Богданов.
В масонских кругах подполья переполох. 29 января с соблюдением предосторожности собралось масонское совещание «общественных деятелей», на котором присутствовали многие видные представители (около 35 человек): А.И. Гучков, Коновалов, Изнар, Кутлер, Казакевич центральный ВПК; Переверзев, Девяткин, Черегородцев — московский ВПК; Керенский, Чхеидзе, Аджемов, Караулов, Милюков, Бубликов Государственная Дума; некто князь Друцкий — представитель Земгора.
В результате совещания было решено «избрать из своей среды особо законспирированный и замкнутый кружок, который мог бы играть роль руководящего центра для всей общественности». [148 Там же, л. 59-61.] и провести «мирную» рабочую демонстрацию.
Естественно, германо-большевистский альянс пытается использовать подготавливаемую масонами рабочую демонстрацию в собственных интересах, протаскивая при организации свои пораженческие лозунги. Однако совместное масонско-большевистское мероприятие проходит «вяло и неэффективно». Хотя 14 февраля 1916 года в Петрограде бастовали почти 90 тыс. человек на 58 предприятиях, особого подъема и энтузиазма не чувствовалось.
С утра прекратили работу рабочие Обуховского завода. Выйдя из цехов, они пытались устроить демонстрации, но были рассеяны полицией. Тогда они пошли на Императорскую карточную фабрику и чугунолитейный завод подбивать на забастовку их рабочих.
К полудню на Петергофском шоссе собралась толпа, человек 150, со знаменами и лозунгами «Да здравствует демократическая республика!», «Долой войну!» и пыталась организовать демонстрацию, но была разогнана полицией. Еще несколько попыток предпринято у Литейного моста и на Невском проспекте, но каждый раз все заканчивалось решительными действиями полиции.
Неспокойно было и в Петроградском университете, где собралась толпа студентов человек в 300, один из которых призывал присутствующих поддержать рабочих. Часть студентов поддержала предложение и начала собираться на демонстрацию на Университетскую набережную, но была разогнана.
На день раньше состоялась сходка 300 студентов Политехнического института, которая вынесла резолюцию: в знак сочувствия движению рабочих объявить трехдневную забастовку 13, 14, 15 февраля. 14 февраля студенты пытались вновь устроить сходку, но из-за отсутствия желающих говорить сходка не состоялась. Вместе с тем лекции в институте шли своим чередом.
Вместе с выступлениями рабочих и студентов 14 февраля были отмечены беспорядки, которые произвели толпы новобранцев на Порховском шоссе и на Загородном проспекте. В первом случае они разбросали продукты из овощной лавки, в другом — разбили стекла в трех часовых магазинах и похитили оттуда часы. [149 Там же, д. 39, л, 63.]
В общем, массовую демонстрацию у Государственной Думы либерально-масонскому подполью провести не удалось. Собралась небольшая толпа в несколько сот человек, которые тотчас же были разогнаны полицией. Неудачу демонстрации Керенский объяснил происками большевиков.
Все свидетели событий февраля 1917 года отмечают удивительно организованный характер революционных беспорядков, начавшихся сразу же после отъезда Царя из Петрограда. 22 февраля они, как по мановению волшебной палочки, охватили столицу. Как считал Родзянко, подготовка революционных беспорядков осуществлялась в среде членов Исполнительного Совета рабочих депутатов, который имел, несомненно, определенные директивы и действовал по заранее тонко и всесторонне обдуманному плану, выдвигая вперед себя Государственную Думу как бы в виде народного революционного знамени. «Даже зданием и помещением Государственной Думы сразу же в первый день овладели вооруженные рабочие, чему воспротивиться было уже невозможно... Однообразие плана... складывалось и в деревне, и в провинции, и в городах, что подтверждается целым рядом документальных данных». [150 Архив русской революции. Т.6. С. 64.]
Итак, председатель Государственной Думы не сомневался, что беспорядки были организованы по определенному плану и управлялись из единого центра. Но ведь Исполком Совета рабочих депутатов возник только 27 февраля, а организованные беспорядки начались с 23 февраля. Кто же руководил ими до 27 февраля? Ни большевики, ни эсеры, ни тем более кадеты или октябристы даже после отречения Царя, когда им, казалось, больше ничего не грозило, в этом не признались. Значит, существовали некие тайные силы, совсем не заинтересованные в огласке их причастности к событиям.
В то же время в России таких реальных сил было только две — либерально-масонское подполье и германо-большевистский (диверсионно-шпионский) альянс. Так как сам Родзянко принадлежал к либерально-масонскому подполью и даже участвовал в заговоре против Царя, его неосведомленность в этом вопросе свидетельствовала, что беспорядки, начавшиеся 23 февраля, были организованы не либерально-масонским подпольем (которое в это время готовило свой заговор), а германо-большевистским альянсом, поднявшим восстание против законной Русской власти. Однако, как показали дальнейшие события, либерально-масонское подполье с радостью поддерживало антирусское восстание, руководимое германскими агентами и большевиками, пытаясь использовать его плоды в своих интересах. Причем очевидно, что многие деятели либерально-масонского подполья совершенно ясно понимали характер и источники финансирования революционных беспорядков, сознательно закрывая на это глаза (собственно, на это и намекает сам Родзянко).
После 14 февраля германо-большевистский альянс проводит преступную операцию по организации массовых беспорядков в Петрограде. На этот раз поводом для беспорядков было решено сделать голод. По архивным документам совершенно очевидно, что Петроград был достаточно хорошо снабжен продовольствием и хлебом, но вдруг в ряде рабочих районов внезапно обнаруживается недостаток хлеба. Оказалось что хлеб у лавочников скупили по большим ценам какие-то темные личности и увезли из города. Другие подобные же личности появились среди рабочих и пытались подбить их на забастовки и демонстрации, предлагая деньги в забастовочный фонд и отдельным рабочим-активистам. Проведя такую подготовительную работу, германо-большевистский альянс начал новое выступление сразу же после отъезда Царя в Ставку 22 февраля.
Уже 23 февраля подрывные элементы провели очень действенную, хорошо организованную антиправительственную демонстрацию. Началась она утром и проходила в форме оживленного движения организованных толп с тремя главными пунктами сбора — Знаменская площадь, Невский проспект, Городская Дума. Люди в толпах как бы шли по своим делам, заунывно повторяя: «Хлеба, хлеба...» Так продолжалось целый день. По словам петербургского градоначальника, «толпа как бы стонала: «Хлеба, хлеба...» Причем лица оживленные, веселые и, по-видимому, довольные остроумной, как им казалось, выдумкой протеста». [151 Русское прошлое. 1991. N1. С.26.] Форма демонстрации поставила в тупик полицию. И население, и полиция прекрасно знали, что хлеб и продовольствие в городе есть, голода не было, достать можно было все — к хвостам привыкли. В городских складах находился запас ржаной и пшеничной муки на 10-12 дней, кроме того, мука имелась еще и в пекарнях. «Военные запасы в счет не шли, и в крайнем случае можно было бы и ими воспользоваться». [152 Там же. С. 28.] Более того, в Петроград шли эшелоны с дополнительным количеством муки. Вместе со «странной демонстрацией» подрывные силы в Петрограде сумели поднять на забастовку 128 тыс. рабочих, большевики призывали к проведению всеобщей забастовки.
24 февраля подобная «странная» демонстрация продолжилась. Через Неву, обходя стороной наряды полиции, двигались беспрерывные вереницы людей. На Литейном, Знаменской площади по Невскому от Николаевского вокзала и в других местах сосредоточились большие массы праздного народа, движением которых руководил невидимый дирижер. Кое-где виднелись красные флаги и лозунги «Долой войну!», «Долой Самодержавие!» Прекратилось движение трамваев, не ходили из возчики. В результате были вызваны войска, и поддержание порядка в столице перешло в руки командующего войсками Петроградского округа Хабалова, подчинявшегося непосредственно Ставке.
25 февраля началось хорошо. Работали магазины. Трудности со снабжением продовольствия не было. Хлеб имелся в достатке. Сенная площадь была переполнена продуктами. В изобилии продавались дешевые и вкусные колбасы.
Однако характер выступлений изменился. По данным городских властей, во многих местах стали появляться «ораторы» с призывом низвергнуть «преступное передавшееся на сторону немцев правительство». Призывали войска обратить штыки на «изменников» и избивать чинов полиции. Состав толпы был уже иной, преобладали подонки и интеллигентская молодежь с немалым процентом молодых евреев. [153 Русское прошлое. 1991. N1. С. 36.]
25 февраля все продовольственное дело столицы решением правительства князя Голицына было передано городскому общественному управлению, [154 ГАРФ, ф. 97, д. 40, л. 6.] что в значительной степени ослабило государственную власть над городом.
Полицейские сводки тревожно констатируют рост беспорядков. Бастовало уже 240 тыс. рабочих. С 10 часов утра бастующие рабочие разных районов города направились на Невский проспект, где проводится демонстрация с красными флагами и пением революционных песен. Несмотря на попытки полиции разогнать демонстрацию, беспорядки были прекращены лишь вечером. Причем со стороны демонстрантов в полицию неоднократно стреляли из револьверов. Полиция стремилась навести порядок и отобрать красные флаги. В борьбе с толпой, подстрекаемой темными элементами, погиб ротмистр Крылов, получили пулевые ранения 3 полицейских. Кроме этого, толпа напала и избила полицмейстера полковника Шалфеева и 4 полицейских.
К вечеру страсти накалились еще больше. Были вызваны войска и возле Гостиного Двора дан залп по толпе, после чего она разбежалась, оставив на земле 2 убитых и 10 раненых (один из которых умер в больнице). [155 Там же, л. 7.]
Министр внутренних дел Протопопов явно не владел ситуацией. 26 февраля он пытается убедить Царя, что положение в городе в целом контролируется и что 27-го числа часть рабочих собирается прекратить забастовку. Но даже по его рапорту видно, что положение критическое.
На Литовской улице, Знаменской площади, на пересечениях Невского с Владимирским проспектом и Садовой улицей образовалась огромная толпа, среди которой ходили подстрекатели — революционеры и немецкие шпионы. В некоторых местах из толпы летели камни, сколотый на улицах лед. Войска сделали залп в воздух, но это не оказало никакого воздействия на толпу, а только вызвало издевательские насмешки. Следующий залп был уже боевыми патронами, снова — убитые и раненые, большую часть которых толпа, разбегаясь, уносила с собой. А тем временем революционеры и германские шпионы, укрываясь за угловыми домами, продолжали обстреливать воинские части, провоцируя их на использование оружия.
Охранное отделение производит свои последние аресты. Схвачены собравшиеся на запрещенное собрание в помещении Центрального военно-промышленного комитета, а также 135 разных партийных деятелей и революционных главарей. [156 Там же, л, 9.]
В борьбе с организованными силами революционной бесовщины и германской агентуры главной опорой властей, естественно, были полиция и воинские части.
Однако уже в первые дни смуты определилось, что полицейских явно не хватает. Оказалось, что и так малочисленные штаты полиции совсем недавно были ослаблены отправкой на фронт многих тысяч городовых и нижних чинов. В результате на 2,5 млн. населения Петрограда силы поддержания порядка не превышали 10 тыс. человек.
Еще более серьезной проблемой стали войска. Уже в начале беспорядков власти с ужасом поняли, что они не надежны. Одна из главных причин ненадежности воинских частей в Петрограде состояла в том, что большинство из них еще не были собственно солдатами, а только мобилизованной, необученной, недисциплинированной массой запасных гвардейских батальонов. Трудно сказать, был ли это злой умысел, во всяком случае — не исключено, но концентрация в Петрограде десятков тысяч новобранцев, не ставших еще настоящими солдатами, была осуществлена по распоряжению бывшего военного министра масона Поливанова. Как рассказывает генерал Дубенский, эти будущие солдаты помещались в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два, три и четыре яруса. Наблюдать за такими частями становилось трудно, не хватало офицеров, и возможность пропаганды существовала полная. В сущности, эти запасные батальоны вовсе не были преображенцы, семеновцы, егеря и т.д. Никто из молодых солдат еще не был в полках, а только обучался, чтобы потом попасть в ряды того или другого полка и получить дух, физиономию части и впитать ее традиции. Многие из солдат запасных батальонов не были даже приведены к военной присяге Государю. Вот почему этот молодой контингент так называемых гвардейских солдат не мог быть стоек и, выйдя 24, 25 и 26 февраля на усмирение беспорядков, зашатался и затем начался бессмысленный и беспощадный солдатский бунт. [157 Отречение Николая II: воспоминания очевидцев. Л., 1927. С. 48.]
В этот же день произошел первый случай бунта со стороны солдатских частей против законной власти. Произошел он, скорее всего, случайно, по трагическому стечению обстоятельств, как акт самозащиты «мгновенного инстинкта, нервного подъема» измученных неразберихой и хаосом последних дней солдат. Как рассказывает член РСДРП Н. Суханов, дело обстояло следующим образом. Небольшой отряд конной полиции имел директиву разогнать толпу, скопившуюся на Екатерининском канале; ради безопасности городовые стали стрелять в нее с противоположной набережной, через канал. В это время на Екатерининском канале, по набережной, занятой толпой, проходил куда-то отряд Павловского полка. Видя картину расстрела, находясь сами в районе обстрела, павловцы открыли огонь через канал, по городовым. Завязалась перестрелка, после которой павловцы вернулись в казармы бунтовщиками. [158 Суханов Н. Записки о революции. Кн. 1. Петербург, 1919. С. 15.] В казармах произошла еще одна перестрелка между верной правительству частью полка и вернувшимися бунтовщиками. В результате чего последние, которым было уже нечего терять, ибо за бунт их ждала смертная казнь, бросились по окрестным полкам, призывая их присоединиться к бунту, говоря своим товарищам, что их вскоре если не расстреляют, то отправят на фронт. Активную помощь в этой агитации оказали и представители германо-большевистского альянса, а попросту, немецкие агенты, которые и не мечтали о таком успехе своей подрывной работы. Они ходили по казармам и убеждали солдат, что даже те, кто не участвовал в бунте, все равно будут отправлены на фронт, и уже лучше выступить сейчас и бороться за свободу. В общем, этот случай ознаменовал перелом в событиях. Если до 26 февраля законная власть контролировала события, то с 27 февраля процесс приобрел неуправляемый характер. 27 февраля восстали Литовский и Преображенский полки, в которых всю ночь работали большевистские агитаторы и германские агенты. Причем в последнем солдаты (а по другой версии, переодетый в солдатскую форму немецкий агент) убили своего командира Богдановича и вместе с павловскими бунтовщиками и революционными бесами двинулись в другие части, призывая присоединиться к бунту. Учебная команда Волынского полка также убила своего командира. Взбунтовавшиеся полки делились своим оружием с революционерами. Во многих местах Петрограда раздавалась стрельба.
27 февраля, когда события начинают развиваться в пользу подрывных сил, они решаются легализовать себя путем создания открытого органа руководства подрывной работы. Практически в один день возникают два таких органа, причем инициатором обоих из них выступили видные деятели либерально-масонского подполья.
Днем 27 февраля в здании Государственной Думы, в Таврическом дворце, на основе масонской Рабочей группы Военно-промышленного комитета при участии ряда депутатов Государственной Думы создается так называемый Временный исполнительный комитет Петроградского Совета рабочих депутатов. Вечером при случайном составе лиц началось его первое заседание, на котором было избрано руководство, состоявшее только из членов масонских лож — Чхеидзе (председатель), Керенский и Скобелев (заместители). Первый состав Центрального Комитета Совета не включал ни одного русского, а три четверти его были евреи: Гурвич (Дан), Гольдман (Либер), Гоц, Гендельман, Розенфельд (Каменев). Были также один поляк и один армянин. Секретарем Петросовета стал связанный с немецкой разведкой масон Н.Д. Соколов, выполнявший те же функции при Верховном Совете российских масонов.
Петросовет принялся за организацию бандформирований для борьбы с законной Русской властью, при нем была создана военная комиссия, которую возглавил масон С.Д. Мстиславский (Масловский) (член Военной масонской ложи, тот самый, который в свое время предлагал убить Царя). Петросовет сумел установить реальный контроль над восставшими солдатскими массами и фактически руководил ими.
В ночь на 28 февраля в том же Таврическом дворце создается второй центр собирания антирусских сил — Временный Комитет Государственной Думы, присвоивший себе право правительства. Из тринадцати членов Комитета одиннадцать были масоны — Н.А. Некрасов (секретарь Верховного Совета масонов), князь Г.Е. Львов, М.А. Караулов, А.Ф. Керенский, П.Н. Милюков, В.А. Ржевский, И.И. Дмитрюков, С.И. Шидловский, А.И. Шингарев, Б.А. Энгельгардт, Н. С. Чхеидзе (председатель Петросовета). И только двое — Шульгин и Родзянко — не принадлежали к масонским ложам. Временный комитет назначил комиссаров во все министерства, отстранив от должности законных министров. Комиссар Министерства путей сообщения масон А. Бубликов (открыто заявивший, что мораль в политике только вредна) взял под контроль железные дороги и телеграфную связь, прежде всего между Петроградом и Ставкой. Временный комитет, как и Петросовет, образовал свое военное руководство, которое возглавил масон полковник Б.А. Энгельгардт.
Таким образом, если до 27 февраля руководство антирусским движением осуществлялось подпольно, то с 27-го оно приобрело два «легальных» центра, посредством которых сознательно демонтировались учреждения законной Русской власти, была преступным путем разорвана связь между Русским народом и носителем Верховной Русской власти — Царем. Комиссар железных дорог Бубликов рассылает по ходу предполагаемого следования царского поезда своих эмиссаров, которые на узловых станциях насильно, под угрозой смерти отстраняют от выполнения обязанностей начальников станций и лиц, ведающих телеграфной связью, определяя на их места своих людей, которые полностью блокировали связь между Царем и русским правительством, между Царем и его семьей. Связь Царя с окружающим миром могла осуществляться только через Ставку, которая контролировалась заговорщиками.
Фактически уже 28 февраля Царь пал жертвой заговора и был отстранен от власти. Произошел государственный переворот, в котором участвовали прежде всего руководители либерально-масонского подполья, Государственной Думы и, что важнее всего, высшего военного командования. Царь, полностью изолированный в своем поезде от России, не мог уже сделать ничего.
Вслед за устранением Царя преступное сообщество приложило все усилия к разрушению Русской Армии, огромную роль в котором сыграл так называемый приказ № 1.
Историки до сих пор спорят о происхождении приказа № 1. Согласно ему, руководство военными частями переходило в руки выборных представителей от нижних чинов, которые, в свою очередь, делегировали своих депутатов в высшие органы власти. Все решения генералитета и офицерства ставились под контроль этих представителей. Военная дисциплина, четкое подчинение нижестоящих вышестоящим, отменялась. Армия превращалась в недисциплинированный сброд и становилась орудием разрушения государственного порядка. Приказ был издан еще до отречения Царя и являлся актом государственной измены. Под ним стояла подпись Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Однако кто конкретно составил этот приказ, так и не выяснено.
Существует самая распространенная и, по-видимому, верная версия появления этого приказа — работа германских спецслужб. В организованной неразберихе и беспорядке немецкие агенты, прикрываясь революционными лозунгами, работали фактически безнаказанно. Военная контрразведка была парализована, военная цензура разгромлена, гражданские органы безопасности прекратили существование. В этих условиях нетрудно было сфабриковать подобный революционный приказ и через руководителей Петроградского Совета, часть которых получала немецкие деньги, дать ему ход.
Достоверно известно, что этот приказ был опубликован стараниями секретаря Петросовета рабочих депутатов и одновременно секретаря Верховного Совета масонов Н.Д. Соколова. Этот масон — социал-демократ — был крайне подозрительной личностью. Ходили слухи о его связи с германской разведкой. Во всяком случае его друг — польский социал-демократ (и тоже масон) — М.Ю. Козловский в 1915-1916 годах ездил из России в Копенгаген как посредник между Лениным и немецкими спецслужбами, за что был арестован и освобожден уже большевиками только в октябре 1917 года. [159 Берберова Н. Люди и ложи. Словарь.] В общем, в ночь с 1-го на 2-е марта приказ этот был отпечатан в огромном количестве экземпляров и отправлен на фронт, а часть тиража этого приказа поступала с немецкой стороны. Бывший председатель Государственной Думы Родзянко, изучивший вопрос о появлении приказа № 1, не сомневался в его немецком происхождении. В частности, он приводил свидетельство генерала Барковского, который прямо заявлял ему, «что этот приказ в огромном количестве был доставлен в распоряжение его войск из германских окопов». [160 Архив русской революции. Т.6. С. 73-74.]
Массовое опубликование этого «приказа» превратило русскую армию из самой мощной в мире в многомиллионное стадо недисциплинированных солдат, неспособных к наступлению. Цель германского штаба была достигнута.
28 февраля в царский поезд прибывает последняя телеграмма, в которой военный министр генерал Беляев сообщает Царю, что положение в городе тяжелое. Мятежники овладели во всех частях города важнейшими учреждениями. Войска под влиянием утомления, а равно и пропаганды бросают оружие и переходят на сторону мятежников и становятся нейтральными. Беляев затрудняется указать, какое количество воинских рот остались верными правительству. На улицах все время идет беспорядочная пальба, всякое движение прекращено; офицеров и солдат, которые отказываются демонстрировать свою солидарность с восставшими, разоружают.
С 27-28 февраля город очутился в руках подрывных и просто уголовных элементов и пьяных солдат. Очевидцы рассказывали, что в некоторых местах толпы вооруженных, большей частью пьяных, солдат, матросов и евреев врывались в дома, проверяли документы, отбирали оружие у офицеров и попутно крали, что могли. [161 Русское прошлое. 1991. Т 1. С. 57.] «Пьяные солдаты, без ремней и расстегнутые, с винтовками и без, бегали взад и вперед и тащили все, что могли, из всех магазинов. Кто бежал с куском сукна, кто с сапогами, некоторые, уже и так совершенно пьяные, тащили бутылки вина и водку, другие все замотались пестрыми шелковыми лентами. Тут же бегал растерянный жид-ростовщик, бабы и гимназисты. Ночью (27 февраля) был пожар в одном из самых больших магазинов, во время которого в погребе угорели пьяные солдаты». [162 Мельник Т. Воспоминания о царской семье. М., 1993. С. 52.]
Солдаты захватывают и раздают гражданским лицам боевое оружие, некоторые даже приторговывают им. Участники событий описывают, как воинские отряды перемешивались с толпой, в которой вели свою работу сотни революционных агитаторов и германских шпионов. «Лица горели возбуждением, убеждения бесчисленных уличных агитаторов быть с народом, не идти против него в защиту царского самовластия воспринимались как нечто само собой разумеющееся, уже переваренное. Но возбуждение лиц солдатской массы отражало по преимуществу недоумение и беспокойство: что же мы делаем и что из этого может выйти?» [163 Суханов Н. Указ. соч. С. 68.] Да, многие солдаты осознавали, что совершают государственное преступление, но, спровоцированные на бунт, они в силу своего положения уже не могли остановиться, ибо в случае его подавления их ждала суровая кара. Кругом них вертелось множество агитаторов, убеждавших, что воинское и государственное преступление оказывается героическим деянием, подвигом в борьбе за свободу.
Деятельность государственных учреждений прекратилась. Великий князь Михаил Александрович выехал из дома военного министра в три часа ночи и, несмотря на ночное время, не смог проехать на вокзал и был вынужден вернуться в Зимний Дворец. Беляев, оценивавший ситуацию прямо в гуще событий, полагал: «Скорейшее прибытие войск крайне желательно, ибо до прибытия надежно вооруженной силы мятеж и беспорядки будут только увеличиваться». [164 ГАРФ, ф. 97, д. 40, л. 14.] Таким образом, у Беляева не было сомнений, что мятеж может быть подавлен военной силой.
В общем, Петроград находился в руках врагов законной Русской власти. Одураченные и спровоцированные на бессмысленный бунт, рабочие и солдатские массы словно забыли, что они русские и что на фронте льется кровь защитников Отечества. То, что совершалось в Петрограде, было изменой Родине, предательством интересов России. Но так ли были тогда прочны позиции изменников, разрушивших многие жизненные центры великой страны? Исторические свидетельства неопровержимо говорят, что нет. Вся сила провокации, шедшая снизу от революционеров и германских агентов, была только силой разрушения, так как основывалась на враждебном антирусском подполье, и если проявляла себя, то только в других личинах. Эта сила могла способствовать разрушению, но не была способна организовать отпор законной Русской власти. Еще 28 февраля решительные действия военных властей вне Петрограда могли за несколько дней подавить изменников и восстановить порядок. Один из активнейших участников переворота масон Бубликов, контролировавший тогда железные дороги, уже позже признавался: «Достаточно было одной дисциплинированной дивизии с фронта, чтобы восстание было подавлено. Больше того, его можно было усмирить простым перерывом ж.-д. движения с Петербургом: голод через три дня заставил бы Петербург сдаться. В марте еще мог вернуться Царь. И это чувствовалось всеми: недаром в Таврическом дворце несколько раз начиналась паника». Другой активный участник событий, Н. Суханов, признавался: И сам отвечал: «Не было сделано ничего, и не было никаких сил, чтобы сделать что-либо». Тогда почему же февральская революция удалась? А потому, что кроме антирусского движения снизу, представленного революционной бесовщиной и германскими агентами, развивалось одновременно антирусское движение сверху — участников масонского заговора против царской власти, которые пытались использовать ситуацию в своих интересах, но жестоко просчитались. Антирусское движение сверху парализовало все попытки государственной власти к сопротивлению и подавлению беспорядков. По сути дела, это была государственная измена лиц, которые по своему должностному положению должны были сделать все, чтобы пресечь бунт. Прежде всего это была измена российской военной верхушки, значительная часть которой состояла в масонских ложах.
Глава 48
Предательство военного командования. — Царь-пленник генерала Рузского. — Отречение. — «Кругом измена и трусость и обман». — Крушение законной Русской власти. — Явление иконы Божией Матери «Державная».
Царь прибыл в Ставку 22 февраля, а за три дня до этого сюда же после нескольких месяцев отсутствия по болезни приехал не вполне выздоровевший начальник Штаба масон генерал Алексеев. Появление его было большой неожиданностью для сотрудников, ибо его ожидали ближе к предстоящему наступлению. В это последнее пребывание Государя в Ставке было много странного: в Петрограде творились страшные дела, а здесь царила какая-то безмятежная тишина, спокойствие более обычного. Информация, которая поступала Государю, шла через руки Алексеева. Сейчас невозможно сказать, в какой степени Алексеев задерживал информацию, а в какой степени эта информация поступала искаженной из Петрограда. Факт тот, что фактически до 27-го числа Государь имел искаженное представление о происходившем в Петрограде.
При первом известии о солдатских бунтах в Петрограде Государь решает направить туда войска, чтобы подавить преступный мятеж. Вечером об этом сообщено по телеграфу военному министру в Петроград. Однако эта депеша уже перехвачена, и заговорщики знали о намерении Царя. Отправление войск в Петроград осуществлялось медленно. Только во второй половине дня 28 февраля генерал Иванов с командой Георгиевских кавалеров отбыл по назначению.
Сам Царь, не дожидаясь прибытия войск, отправился в Царское Село рано утром 28 февраля, не поддаваясь на уговоры назначить премьером масона князя Львова. Об этом еще вечером его просил брат, великий князь Михаил Александрович. Царь еще не знал, что государственная власть в стране узурпирована заговорщиками и изменниками и что он уже полностью изолирован.
28 февраля масон Бубликов рассылает телеграмму, в которой сообщает, что по поручению комитета Государственной Думы он занял Министерство путей сообщения. Контроль за прохождением царского поезда находится в его руках, и он не выпускает его из поля своего внимания до самого последнего момента. [165 ГАРФ, ф. 97, д. 40, л. 26-28.]
Военным комендантом Николаевского вокзала в Петрограде Бубликовым назначается некто поручик Греков, который от имени Временного комитета устанавливает контроль за прохождением всех воинских составов, требуя информацию о количестве и видах войск. Греков требует не выпускать военные поезда со станции без особого разрешения Временного комитета. [166 Там же, л. 21.]
Царский поезд, контролируемый изменниками, в ночь с 28 февраля на 1 марта сталкивается с заслоном в Любане и Тосно. Вряд ли там были большие войска, скорей всего — незначительные группы вооруженных лиц. Но было принято решение не рисковать и с Малой Вишеры повернуть на Псков.
1 марта на станции Дно из царского поезда отправляется телеграмма председателю Государственной Думы Родзянке, в которой Царь приглашает его прибыть во Псков в штаб Северного фронта совместно с председателем Совета Министров князем Голицыным, Государственным секретарем Крыжановским и тем наиболее желательным кандидатом для составления правительства, которому, по мнению Родзянки, «может верить вся страна и будет доверять население». [167 Там же, ф. 97, д. 40, л. 16.] Но вся переписка Царя полностью контролируется. Заговорщики боятся выпустить Родзянку из своих рук, ибо не очень доверяли ему. В шесть часов вечера 1 марта в царский поезд летит телеграмма, подписанная Бубликовым, в которой сообщается, что «Родзянко задержан обстоятельствами выехать не может». [168 Там же, л. 33.] Царю не дают возможности связаться с семьей в Царском Селе. Все письма и телеграммы, которые ему шлет жена, перехватываются.
Приехав во Псков, Царь оказался пленником в руках изменников, отрезанным от Ставки и от семьи. Князь С.Е. Трубецкой, пытавшийся попасть к Царю, убедился, что Царь находится в положении арестанта, к нему никого не пускают. [169 Трубецкой С.Е. Указ. соч. С. 150.] Причем охрана осуществлялась военными часовыми, подвластными главнокомандующему Северным фронтом масону генералу Рузскому. [170 Масон Рузский был тесно связан с сионистскими кругами и покровительствовал им. Весьма характерно, что его дочь В. Рузская еще до 1917 года вышла замуж за известного сиониста Ноя Давидсона, справляла свадьбу в синагоге и сама перешла в иудейство (Сегодня.(Латвия), 15.1.1927).] Для встречи с Царем требовалось особое разрешение Рузского. Многие, даже близкие люди не могли попасть к Царю, перехватывалась вся корреспонденция, и прежде всего письма Царицы и верных Царю людей.
После разговора с Рузским Царю и его ближайшему окружению стало ясно, что «не только Дума, Петроград, но и лица высшего командования действуют в полном согласии и решили произвести переворот» (генерал Дубенский). [171 Отречение Николая II., С. 61.] Рузский прямо заявил, что сопротивление бунтовщикам бессмысленно и что «надо сдаваться на милость победителя».
Генерал Дубенский рассказывает, какое чувство негодования, оскорбления испытали все верные Царю. [172 Там же.]
Один из близких Царю людей предлагает арестовать и убить Рузского. Но все понимают, что положение этим не изменишь, так как Рузский действует в полном согласии с начальником штаба Ставки генералом Алексеевым, по сути дела, принявшим на себя обязанности Верховного главнокомандующего и поэтому контролирующим все вооруженные силы.
Тем временем в Ставке ночью с 1-го на 2 марта составляется проект манифеста об отречении Государя от Престола.
С позиции знаний сегодняшнего дня совершенно ясно, что решительные действия царского окружения по подавлению мятежа, отстранение от власти в армии генералов-изменников даже еще утром 2 марта были возможны. Да и сами изменники чувствовали себя очень неуверенно и больше блефовали, чем были действительно уверены в себе. Как справедливо говорил находившийся рядом с Царем генерал Нилов, нельзя было идти на уступки. «Давно идет ясная борьба за свержение Государя, огромная масонская партия захватила власть, и с ней можно только открыто бороться, а не входить в компромиссы». [173 Там же. С. 65-66.]
Но шли часы, а Царь оставался в прежней изоляции, не получая ни одной весточки от семьи, а вся информация шла через руки генералов-изменников. [174 Среди многочисленных царских военачальников только небольшая часть отказалась присягнуть самозванному Временному правительству. И лишь двое из них, рыцари чести и преданности Государю — генералы Ф.А. Келлер и Г. Нахичеванский, телеграфировали Царю, предлагая себя и свои войска для подавления изменников.] Царь был подавлен предательством генералов, всегда уверявших его в верноподданнических чувствах и предавших в трудную минуту. Кто-кто, а они-то уже знали, сколько сил и труда Государь положил, чтобы сделать армию боеспособной и подготовить ее к предстоящему весеннему наступлению. И в этот момент они объявляют его «помехой счастью России» и требуют оставить Трон. Изменники обманывают Царя, внушая ему мысль, что его отречение «принесет благо России и поможет тесному единению и сплочению всех народных сил для скорейшего достижения победы».
Ночью после разговора с Рузским Государь принимает решение отказаться от Престола в пользу своего сына при регентстве брата Михаила Александровича. Но он, по-видимому, все еще надеется на армию.
Хотя реально связь между Государем и Ставкой армии потеряна не была, генерал Алексеев, по сути дела, отстранил Царя от контроля над армией и захватил власть в свои руки. Не имея на то никаких прав, он вступил в исполнение обязанностей Верховного главнокомандующего. Пользуясь своей властью, он рассылает циркулярный запрос командующим армиями. Этот запрос информационной части грубо фальсифицировал реально сложившуюся обстановку, утверждая, что войска деморализованы и войну можно продолжать только при выполнении требований об отречении Царя. Обращаясь к командующим армиями, Алексеев утверждал, ссылаясь на Родзянку, что «обстановка, по-видимому, не допускает иного решения». [175 Отречение Николая II... С. 237.] и тем самым навязывает им, не имеющим другой информации, желаемый для заговорщиков ответ. Алексеев передает командующим фронтами [176 Среди которых был еще один высокопоставленный масон — генерал Брусилов.] результаты переговоров руководства армии с руководителями Государственной Думы. В этих переговорах также намеренно сгущаются краски и положение вещей представляется в свете, выгодном для революционной бесовщины. Сообщается, что беспорядки охватили большую часть России, и в частности Москву. Это была неправда. Беспорядки наблюдались только в Петрограде и Кронштадте, в Москве же и других городах России законная власть полностью контролировала обстановку. Масоны Алексеев, Рузский и Родзянко, «охваченный» плотным масонским окружением, шли на прямое государственное преступление, интерпретируя события в искаженном виде.
Ответы командующих армиями соответствовали той информации, которая была ими получена от Алексеева и Родзянки. С болью в душе еще не зная, что их обманывают, поверив, что дела действительно так плохи и иного пути нет, они соглашаются на отречение. Последний ответ приходит во Псков в 14.50, а около трех Царь направляет телеграммы председателю Государственной Думы и начальнику штаба Верховного главнокомандующего. «Нет той жертвы, — говорится в первой из них, — которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родной матушки России. Посему я готов отречься от Престола в пользу моего сына с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего великого князя Михаила Александровича». [177 Отречение Николая II... С. 240.]
Но даже отдав телеграммы Рузскому, Государь еще колеблется, у него возникают сомнения и он требует от Рузского остановить отправление телеграмм и вернуть их ему. Однако Рузский не отдает телеграммы.
Царь, по-видимому, еще надеется на своих верноподданных, верит, что поддержка придет. Но проходят мучительные часы, а помощь не приходит. Около 10 часов из Петрограда приезжают представители «революционной общественности» — злейший враг Царя масон А.И. Гучков [178 Отправляясь в Ставку, Гучков, по-видимому, рассчитывал получить от Царя не только отречение, но и назначение на пост премьер-министра. В архивах сохранился один из вариантов предполагаемого правительства: «Регент — Михаил Александрович, Верховный главнокомандующий — Николай Николаевич, премьер-министр — Гучков, министр путей сообщения — Бубликов, иностранных дел — Милюков, торговли и промышленности — Шингарев, морской — Григорович, военный — Поливанов, командующий в Петрограде генерал-ад. — Иванов, нар. просвещения — гр. Игнатьев» (ГАРФ, ф. 97, д. 40, л. 39). Но состоявшийся перед встречей с Царем разговор с Рузским, который находился в прямом контакте с Временным комитетом, по-видимому, заставил его подчиниться масонской дисциплине.] и активный сотрудник масонского Прогрессивного блока лжемонархист В.В. Шульгин. Присутствие последнего среди хора требовавших его отречения, наверное, окончательно погасило последнюю надежду Царя.
И все же до самого последнего момента заговорщики боялись, что отречение Царя не состоится, что он поднимет армию, объявит бунтовщиков вне закона и военной силой подавит измену. На переговорах с Царем об отречении Гучков внушает Государю мысль, что надежных военных частей нет, что все части, которые подъезжают к Петрограду, революционизируются, и что у Царя нет шансов на иной исход, кроме отречения. Конечно, это была ложь. В резерве Ставки такие части были, некоторые же могли быть переброшены с фронта. Царю как никогда требовалась поддержка военных, но в тот момент рядом с ним находились не соратники, а изменники.
Рузский, который присутствовал при беседе Гучкова и Шульгина с Государем, авторитетно подтвердил ложное утверждение Гучкова, что у Царя не осталось верных частей для подавления мятежа. «Нет такой части, — заявил Царю Рузский, — которая была бы настолько надежна, чтобы я мог послать ее в Петербург». [179 Вопросы истории. 1991. № 7/8. С. 210.] В дело идет даже прямой шантаж. Представители «общественности» не гарантируют жене и детям Царя безопасности, если он вовремя не отречется.
2 марта в 3 часа дня Государь подписывает отречение от Престола в пользу брата, великого князя Михаила Александровича, а вечером записывает в своем дневнике: «Кругом измена и трусость и обман».
Почему Государь принял это роковое решение? Он, обманутый и преданный своим окружением, принял его в надежде (об этом он позднее рассказывал в Тобольской ссылке), что те, кто пожелал его удаления, окажутся способными привести войну к благополучному окончанию и спасти Россию. Он побоялся, чтобы его сопротивление не послужило поводом к гражданской войне в присутствии неприятеля, и не пожелал, чтобы кровь хотя бы одного русского была пролита за него.
Он приносил себя в жертву ради России. Но силы, которые настаивали на уходе Царя, не хотели ни победы, ни спасения России, им нужен был хаос и гибель страны. Они были готовы их сеять за иностранное золото. Поэтому жертва Царя оказалась для России напрасной и, более того, гибельной, ибо само государство стало жертвой измены.
Внезапное и быстрое отречение Государя от Престола пошатнуло саму идею русской монархии. Как рассказывает современник, если бы Государь не отрекся, «его, вероятно, убили бы тогда же, и он пал бы жерт- вою, в сознании геройски выполненного долга. Но престиж Царя в народном сознании остался бы нерушимым. Для огромной части населения России феерически быстрое отречение Царя, с последующим третированием его, как последнего узника, было сокрушительным ударом по самому царизму». [180 Карабчевский Н. Что глаза мои видели, и Революция и Россия. Берлин, 1921. С. 148-149.]
После отречения Государя интриги масонских кругов не прекращаются и даже усиливаются, имея целью уничтожение русской Монархии вообще. Масонское руководство Временного комитета Государственной Думы настаивает хотя бы на временном сокрытии манифеста Царя об отречении и передаче власти великому князю Михаилу Александровичу. Полностью контролируя положение, сделав Государя пленником, изолировав его от окружения, не позволяя общаться даже с женой и детьми, масонские конспираторы специально тянут время, чтобы вынудить великого князя Михаила Александровича тоже отказаться от власти, намекая на тяжелые последствия для него лично, если он осмелится принять ее. Князь Львов и Родзянко в телеграмме генералу Рузскому настаивают на том, чтобы до их распоряжения Манифест не был опубликован. Предлог такой: мол, воцарение Михаила Александровича подольет масла в огонь и беспорядки будут еще сильнее.
На самом деле заговорщики, принадлежащие преимущественно к масонским ложам, выполняли решение масонских конвентов об уничтожении Монархии вообще. Не задумываясь о последствиях, к которым приведет Россию уничтожение Монархии, масонские заговорщики, по сути дела, заставили великого князя Михаила Александровича отречься. Для этого на него было оказано давление практически всем масонским составом Думского комитета и Временного правительства. Слабый духом и неопытный в вопросах большой политики, великий князь поддался нажиму. Черновик акта отречения великого князя Михаила Александровича был составлен секретарем Верховного Совета российских масонов Н.В. Некрасовым, а завершил работу над ним другой высокопоставленный «брат» — В.Д. Набоков. Этот документ и был подписан великим князем. Подписанием этого документа завершился период возвышения России и начался процесс ее разрушения.
В день отречения от Престола Царя Николая II произошло событие, которое наполнило надеждой сердца православных людей. Именно второго марта в селе Коломенском под Москвой произошло явление иконы Божией Матери, названной «Державная», так как Царица Небесная была изображена на этой иконе как Царица земная.
Условия, при которых явилась святая икона, были следующие. Одной женщине, крестьянке Бронницкого уезда, Жирошкинской волости, деревни Починок, Евдокии Андриановой, проживавшей в слободе Перерве, были сновидения: первое 13 февраля и второе 26 февраля.
13 февраля Андрианова слышала таинственный голос: «Есть в селе Коломенском большая черная икона. Ее нужно взять, сделать красной и пусть молятся».
Сильное впечатление произвело на Андрианову это таинственное сообщение и, как женщину религиозную, побудило ее к усиленной молитве о получении более ясных указаний Воли Божией.
Как бы в ответ на усердную молитву, 26 февраля Андриановой снится белая церковь, и в ней величественно восседает Женщина, в Которой своим сердцем Андрианова признает и чувствует Царицу Небесную, хотя и не видит Ее святого лика.
Не имея возможности забыть и отрешиться от своих сновидений, Андрианова решается идти в село Коломенское, чтобы успокоить себя. 2 марта, пред исполнением христианского долга исповеди и св. причащения, она отправилась из Перервы к настоятелю белой церкви в село Коломенское.
При виде дивной Вознесенской церкви Евдокия Андрианова сразу же узнала в ней ту самую церковь, которую она видела во сне.
Настоятелем церкви Вознесения был священник о. Николай Лихачев. Придя к нему в дом, Андрианова сообщила ему о своих сновидениях и просила совета, как поступить. О. Николай собирался служить вечерню и пригласил Андрианову вместе с собой в церковь, где показал ей все старинные иконы Богоматери, находящиеся в храме и на иконостасе, но Андрианова ни в одной из них не находила какого-либо сходства со своим сновидением. Тогда по совету сторожа церкви и еще одного прихожанина, случайно зашедшего в церковь, о. Николай стал усердно искать икону повсюду: на колокольне, на лестнице, в чуланах, и, наконец, в церковном подвале. И вот именно в подвале, среди старых досок, разных тряпок и рухляди, в пыли, была найдена большая узкая старая черная икона. Когда ее промыли от многолетней пыли, то всем присутствующим в храме представилось изображение Божией Матери как Царицы Небесной, величественно восседающей на царском троне в красной царской порфире на зеленой подкладке, с короной на голове и скипетром и державой в руках. На коленях находился благословляющий Богомладенец. Необычайно для лика Богоматери был строг, суров и властен взгляд Ее скорбных очей, наполненных слезами. Андрианова с великой радостью и слезами поверглась ниц пред Пречистым Образом Богоматери, прося о. Николая отслужить молебен, так как в этом образе она увидела полное исполнение своих сновидений. Весть о явлении новой иконы в день отречения Государя от Престола 2 марта 1917 года быстро пронеслась по окрестностям, проникла в Москву и стала распространяться по всей России. Большое количество богомольцев стало стекаться в село Коломенское, и перед иконой были явлены чудеса исцеления телесных и душевных недугов, как об этом свидетельствовали получившие помощь. Икону стали возить по окрестным храмам, фабрикам и заводам, оставляя ее в Вознесенской церкви только на воскресные и праздничные дни.
Зная исключительную силу веры и молитвы Царя-Мученика Николая II и его особенное благоговейное почитание Божией Матери (вспомним собор Феодоровской иконы Божией Матери в Царском Селе), русские люди не сомневались в том, что это он умолил Царицу Небесную взять на Себя Верховную царскую власть над народом, отвергшим своего Царя-Помазанника. И Владычица пришла в уготованный Ей всей русской историей «Дом Богородицы» в самый тяжкий момент жизни богоизбранного народа, в момент его величайшего падения, и приняла на Себя преемство власти державы Российской, когда сама идея Православно-Самодержавной народной власти была попрана во имя самовластия сатаны. Потому и строг, и суров, и скорбен взгляд Ее дивных очей, наполненных слезами гнева Божественной и Материнской любви, потому и пропитана мученической русской кровью Ее царская порфира и алмазные слезы русских истинных мучеников украшают Ее корону.
Символ этой иконы ясен для духовных очей: через неисчислимые страдания, кровь и слезы, после покаяния Русский народ будет прощен, и Царская власть, сохраненная Самой Царицей Небесной, будет России несомненно возвращена. Иначе зачем же Пресвятой Богородице сохранять эту власть?
С радостным страхом и покаянным трепетом начал народ Русский молиться перед «Державной» иконой Божией Матери по всей России, а сама икона в бесчисленных копиях стала украшать все русские храмы. [181 Акафист Пресвятой Богородице явление... чудотворный Ея иконы Державный в селе Коломенском, близ града Москвы 2 марта 1917. Джорданвилль, 1984. С. 37-40.]
Таким образом, явление Державной иконы Божией Матери в день отречения Государя свидетельствовало о том, что в духовном смысле Самодержавие не покинуло Россию. Изображение Божией Матери, увенчанной царским венцом, облаченной в царскую порфиру, держащую в руках скипетр и державу, означало новый этап в развитии Русской цивилизации и Святой Руси. Этап страшных нечеловеческих испытаний. Однако в силу чудесного явления этап этот не был концом Великой России, а напротив, путем ее исцеления и возрождения. Как писал перед большевистским переворотом С.Н. Булгаков: «Россия спасена, раздалось в моем сердце... как откровение Богоматери (во Владычной ее иконе), и я верен и верю этому завету... Россия... спасается через гибель и смерть, воскресая...» [182 Вестник РХД. 1979. № 129. С. 238-239.]
Православная мысль этих дней сконцентрировалась на осознании особой судьбы России и предстоящего ей крестного пути. Как было сказано русским духовным писателем А. С. Глинкой-Волжским: «Вся русская история — история Святой Руси — только все еще тянущаяся и доселе страстная седмица; путь грядущих судеб, чаемых, идет все дальше, но дальше — в глубь святых страстей, в тишину тайны Голгофы, — и суждено ей воскресение в последний день». [183 Волжский (Глинка) А. С. Святая Русь и русское призвание. М., 1915]
РАЗРУШЕНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
Глава 49
Масонский характер Временного правительства. — Узурпация исполнительной и законодательной власти. — Апрельский съезд «вольных каменщиков». — Попытка объявить Россию «масонской державой». Расчленение Русского Государства. — Организованное разрушение государственного аппарата. — Террор против Русских патриотов. — Уничтожение национальных лидеров.
В начале 1917 года под влиянием целеустремленной подрывной деятельности левых и либеральных партий, немецкой агентуры и масонских лож был подорван фундамент устойчивости Российской державы, нарушен баланс сил между Русским народом и антирусскими силами, составлявшими значительную часть образованного и правящего строя страны.
Революция 1917 года имела не социальный, а национальный, антирусский характер. Она была направлена против Русской цивилизации и ее носителя — Русского народа. В этой революции хорошо организованные антирусские силы дали бой национальной России подрывным, предательским путем, предварительно уничтожив (развалив изнутри) ее главные жизненные центры, устранив физически или морально дискредитировав клеветнической пропагандой национальных лидеров страны. Особенностью этой революции было то, что ее «успех» определило участие в ней высших правящих и военных кругов, а также правящих элит Антанты. Люди, на которых Государь больше всего рассчитывал и которым, безусловно, верил, оказались вероломными изменниками и заговорщиками. Именно их предательский сговор, а не беспорядки в Петрограде, инспирированные германскими агентами,, вынудил Царя отречься от Престола в пользу своего брата Михаила. Тем не менее отречение Государя происходило в рамках основных российских законов — власть из рук одного члена династии переходила в руки другого, сохранялась монархия. Даже масон В.А. Маклаков признавал, что не отречение Николая 11 привело к революции, а агрессивное поведение так называемой «общественности» (либерально-масонских кругов). «В феврале 1917 года революции могло и не быть. Отречение — не революция. Государь не ограничился одним отречением. Он сопроводил его актами, которые тогдашний конституционный строй улучшали в том смысле, которого давно добивалась общественность; он передал Престол Михаилу, заповедая преемнику управлять в нерушимом единении с представительством, принести в этом присягу: сам задним числом назначил главою правительства лицо по указанию представителя Государственной Думы». [184 Маклаков В.А. Из воспоминаний. Нью-Йорк, 1954. С. 377-378.]
Однако заговорщики из высших правящих и военных кругов больше всего боялись сохранения монархии и правящей династии, ибо понимали, что их преступное поведение во время отречения Царя рано или поздно раскроется и приведет их по крайней мере к позорной отставке со всех постов. Одно предательство повлекло за собой цепь других событий и прежде всего главное — уничтожение русской самодержавной Монархии — организующего и объединительного начала русской государственности.
В слепом страхе расплаты за предательство высшие правящие и военные круги сделали все для уничтожения монархии и установления в России космополитической республики. [185 Попытки задним числом объяснить свое предательское поведение в марте 1917 года давлением Петросовета на представителей высших правящих и военных кругов является грубым извращением фактов.] Но этот акт государственной измены стал для них одновременно и актом самоуничтожения. Россия лишилась не только Царя, но и правящей элиты, что и предопределило трагический ход дальнейших событий и отмерило начало гражданской войны.
Россия раскололась на две неравные, противостоящие части. С одной стороны — подавляющее большинство коренного Русского народа, прежде всего крестьян, носителей тысячелетних традиций Русской цивилизации. [186 Как отмечал очевидец событий поэт А. Блок в письме от 25 мая 1917 года.] С другой — сравнительно малочисленные «революционные массы» (не более 5-10 процентов населения), состоявшие из противников русских духовных ценностей, интеллигентов, лишенных национального сознания, агрессивно настроенных представителей национальных меньшинств, антирусских националистов, и прежде всего евреев, деклассированных и уголовных элементов.
Объединение «революционных масс» произошло по схеме, которая еще в XIX веке была пророчески предсказана Достоевским. Образовался союз политических бандитов, которых в романе этого писателя «Бесы» символизировал Верховенский, и обыкновенных уголовных преступников, садистов и убийц, олицетворенных в образе Федьки-Каторжного. «Революционные массы» не были единым монолитом. Напротив, среди них в ожесточенной борьбе за власть схватились противоборствующие силы, готовые уничтожить друг друга самым зверским образом. Тем не менее в первые месяцы после свержения Царя они объединились в общей ненависти к исторической России, ее Верховным вождям и представителям государственного аппарата. Главной задачей «революционных масс» стало уничтожение государственных учреждений России и образование на их месте органов новой антирусской власти. Государственный герб России, созданный по указанию Временного правительства художником И. Билибиным, представлял собой изображение двуглавого орла, но лишенного государственных регалий, как бы выражая отрицательное отношение новой власти к великой русской государственности.
Власть в России, которую захватила группа масонских заговорщиков, получившая название Временного правительства, была не легитимна. Чтобы успокоить массы, Временное правительство провозгласило, что окончательное решение государственных вопросов будет осуществлено Учредительным собранием. Для его созыва была созвана Комиссия, сформированная преимущественно из масонов. Туда вошли, в частности, такие видные «вольные каменщики,» как В.А. Маклаков, В.Д. Набоков, Б.Э. Нольде, Л. М. Брамсон, М. М. Винавер, В. М. Гессен. Первоначально созыв Учредительного собрания намечался на 30 сентября, но постоянно откладывался. Пытаясь придать узурпации власти законный характер, деятели Временного правительства ссылались на акт 3 марта — отречение от прав власти великого князя Михаила, в котором, в частности, призывалось подчиниться Временному правительству, «по почину Государственной Думы возникшему и облеченному полнотой власти».
Однако с точки зрения юридической, сам акт 3 марта был противозаконным. Масонские правоведы осознавали несовместимость данного акта с Основными законами Российской Империи. Автор рескрипта великого князя Михаила Александровича об отречении от Престола масон Набоков впоследствии признавался: «Передача Престола Михаилу была актом незаконным. Никакого юридического титула для Михаила она не создавала». [187 Цит. по: Скрипилев Е.А. Всероссийское учредительное собрание. М., 1982. С. 81.] Но на основании этого «акта» Временное правительство узурпировало не только исполнительную, но и законодательную власть, присвоив себе права Самодержца. Таким образом, оно стало само издавать законы и само их исполнять. Повсеместно ломка российских органов власти в центре и на местах осуществлялась на основе незаконных «законодательных актов», каждый из которых разрушал сложившуюся за столетия правовую систему великой страны. В первые недели были ликвидированы органы охраны общественного порядка, разведки и контрразведки, сделав страну совершенно беспомощной против подрывной работы враждебных спецслужб и тайных организаций, а также преступных посягательств огромного количества уголовных элементов, выпущенных на свободу «революционными массами».
Такой же незаконный характер носила и национальная политика Временного правительства, вопреки российским законам, открыто попустительствовавшая сепаратистским националистическим элементам.
Уже в марте 1917 года зашевелились антирусские националисты в Малороссии. В Киеве, в частности, объявился сосланный в Симбирск за сотрудничество с австрийской и германской разведками антирусский историк М. С. Грушевский, записавшийся тогда в украинские эсеры. При активной финансовой поддержке австро-германских спецслужб возникает так называемая Центральная Рада, национальным героем которой становится презренный предатель Русского народа Мазепа. Аналогичная работа вражеских спецслужб ведется в Белоруссии, Польше, Прибалтике, Финляндии и Закавказье. В результате ее всего за полгода осуществляется незаконное расчленение российской территории и выделение из ее состава марионеточных псевдогосударств, существование которых позднее «освятили» своей властью большевики.
Сразу же после отречения Царя международные масонские организации направили Временному правительству специальное письмо, в котором поздравляли с достижением общей цели — с разрушением русского государственного строя. Масонские заговорщики ликовали. Как пишет «вольный каменщик» В.А. Нагродский, «революция 1917 года окрылила братьев». [188 ОА, ф. 730, оп. 1, д. 175, л. 9,] В апреле в Москве собирается всероссийский масонский съезд, на который съехались российские «вольные каменщики» со всего мира. На этом съезде делегаты южных масонских лож предлагают объявить Россию масонской державой и направить своих представителей к другим масонским державам. [189 После отречения Царя Керенский лично разослал приглашения российским масонам за рубежом приехать и поучаствовать в строительстве масонского храма в России. На приглашение отозвались многие, в том числе масон князь П. Кропоткин, живший со своей женой-еврейкой в Лондоне. Кропоткину Керенский предоставил в пользование особняк голландского посла. Неплохо устраивали и других масонов.] Однако большая часть участников, в основном состоявшая из старых масонов, высказалась против «открытого существования масонства и предложила сохранять полную тайну. Как отмечал впоследствии тот же Нагродский, решение старших «братьев» не легализовать масонскую деятельность и их опасения «оказались правильными». Составленные в масонских ложах списки лиц, рекомендуемых «вольными каменщиками» для занятия государственных должностей, «годных для новой администрации», [190 ОА, ф. 730, он. 1, д. 175, л. 10.] стали руководящими документами при формировании Временного правительства и ключевых постов министерств и ведомств, а также комиссаров Временного правительства на местах. Все члены Временного правительства (за исключением Карташева и Верховского) принадлежали к масонским ложам (см. таблицу).
Таблица
МАСОНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИИ
2 марта — 25 октября 1917 года

Должность
Первый состав на 2 марта
Второй состав на 6 мая
Третий состав на 6 августа
Четвертый состав на 26 сентября
Председатель Совета Министров
Г.Е.
Львов
Г.Е.
Львов
А.Ф.
Керенский
А.Ф.
Керенский
Зам. председателя Совета Министров
---
---
Н.В.
Некрасов
А.И.
Коновалов
Министр внутренних дел
Г.Е.
Львов
Г.Е.
Львов
---
Н.Д.
Авксентьев
Министр иностранных дел
П.Н. Милюков
М.И. Терещенко
М.И. Терещенко
М.И. Терещенко
Военный министр
А.И.Гучков
А.Ф.
Керенский
А.Ф.
Керенский
А.И.
Верховский
Морской министр
А.И.
Гучков
А.Ф.
Керенский
А.Ф.
Керенский
Д.Н.
Вердерепский
Министр финансов
М.И.
Терещенко
А.И.
Шингарев
Н.В.
Некрасов
М.В.
Бернанкий
Министр юстиции
А.Ф.
Керенским
П.Н.
Переверзев
А. С.
Зарудный
П.Н. Малянтович
Министр земледелия
А.И.
Шингарев
В. М.
Чернов
В. М.
Чернов
С.Л.
Маслов
Министр просвещения
А.А. Мануйлов
А.А. Мануйлов
С.Ф.
Ольденбург
С.С. Салазкин
Министр торговли и промышленности
А.И.
Коновалов
А.И.
Коновалов
С.Н.
Проконович
А.И.
Коновалов
Министр труда
---
М.И. Скобелев
М.И. Скобелев
К.А. Гвоздев
Министр продов-ствия
---
А.В. Пешехонов
А.В. Пошехонов
С.Н. Прокопович
Министр государственного призрения
---
Д.И. Шаховской
И.Н. Ефремов
Н.М. Кишкин
Министр путей сообщения
Н.В. Некрасов
Н.В. Некрасов
П.П. Юренев
А.В. Ливеровский
Министр почт и телеграфов
---
И.Г. Церетели
А.М. Никитин
А.М. Никитин
Обер-прокурор Синода (позднее М-во исповеданий)
В.Н. Львов
В.Н. Львов
А.В. Карташев
А.В. Карташев
Государствен-ный контролер
И.В. Годнев
И.В. Голнев
Ф.Ф. Кокошкин
С.А. Смирнов
Председатель Экономичес-кого совета
---
---
---
С.Н. Третьяков

За несколько месяцев масонского господства над Россией были полностью уничтожены армия, органы государственной безопасности, полиции и разведки, разрушена система министерского и губернского управления. Масону С.Г. Сватикову была поручена тайная миссия по ликвидации русской разведки за рубежом. Все документы, относящиеся к секретной русской агентуре, попали в руки масонских конспираторов и в дальнейшем были использованы ими в своих целях. Особое задание Сватиков получил в связи с сионскими протоколами. Ему было дано указание допросить сотрудников русской разведки на предмет выяснения происхождения сионских протоколов. По материалам расследования Сватиков составил записку, один из экземпляров которой хранится сейчас в Гуверовском институте (Станфорд, США). Из записки ясно, что даже в те тяжелые месяцы «вольных каменщиков» волновала проблема этих протоколов и они панически боялись их опубликования. Неудивительно, что именно весной 1917 года по приказу Керенского был уничтожен тираж книги С.А. Нилуса, содержавшей текст сионских протоколов.
Той же весной 1917 года масонское общество «Маяк» преобразуется в один из филиалов масонской молодежной организации ИМКА. По указанию генерального секретаря Геккерта в Россию приезжают 200 американских секретарей для налаживания масонской работы среди молодежи и подростков. [191 Архив Свято-Троицкого монастыря, фонд Н.Ф. Свиткова.]
С самого начала ключевой фигурой Временного правительства стал секретарь Верховного Совета масонских лож Великого Востока России А.Ф. Керенский.
Этот масон еще в молодости хотел стать террористом и войти в боевую организацию эсеров, «но на приеме у Азефа — «провалился». Азеф его не принял. [192 Гуль Р. Я унес Россию... Нью-Йорк, 1984. Т. 2. С. 48.] Через всю жизнь Керенский пронес неистребимый авантюризм и страсть к закулисной интриге. Став министром, а потом главой Временного правительства, Керенский решал многие политические вопросы в узком масонском кругу. Почти каждый вечер (а иногда и ночью) к Керенскому приходили два близких ему масона — граф Орлов-Давыдов и великий князь Николай Михайлович, с которыми он вместе ужинал, обсуждая текущие дела. [193 Там же.]
Чуждая Русскому народу власть сразу же отталкивает от себя крестьян.
25 марта 1917 года Временное правительство создает чрезвычайные продовольственные органы по насильственному изъятию хлеба, продовольственного и кормового урожая у крестьян. Согласно постановлению, все продовольственные запасы крестьян выше определенного прожиточного минимума и посевного фонда отчуждались в пользу космополитической республики. Всякий владелец продовольственных запасов должен был объявить количество и место хранения имеющегося у него продовольствия. Изъятия осуществлялись по крайне низким ценам. У крестьян, которые отказывались подчиниться, хлеб фактически конфисковывался (отбирался за 50 процентов и без того низкой государственной цены). Хотя на практике изъятия продовольствия у крестьян осуществлялись не очень активно, сам факт подобного подхода вызвал у сельских тружеников резко враждебную реакцию, что впоследствии сыграло большую роль в выборе крестьян между Временным правительством и большевиками. Голосуя за большевиков, русские крестьяне выступали не за их политическую программу, а против чуждого им правительства Керенского.
Ставя перед собой целью окончательное разрушение законной Русской власти, масонские конспираторы создают Чрезвычайную Следственную Комиссию Временного правительства для расследования «противозаконных по должности» действий должностных лиц царского правительства. Комиссия заседала под патронатом масона Керенского (министра юстиции), на должность председателя ее был назначен масон, московский адвокат Н.К. Муравьев, находившийся в личной дружбе с одной из зловещих фигур российского масонства, участником убийства Г.Е. Распутина В.А. Маклаковым. В Комиссии состояли известные «вольные каменщики»: В. М. Зензинов, С.Ф. Ольденбург, П.Е. Щеголев, Ф.И. Родичев, Н.Д. Соколов. [194 О деятельности Чрезвычайной Следственной Комиссии, имевшей почти мононациональный характер, очень точно сказал А. Блок, принимавший участие в ее работе: (А. Блок. Дневниковая запись от 4 июля 1917 года).]
Комиссия делает все, чтобы собрать компромат на окружение Царя и царских министров. Попутно масонские заговорщики делают все возможное, чтобы уничтожить следы своей антигосударственной деятельности. В архиве Департамента полиции хозяйничают масонские «братья», изымая из фондов папки с компрометирующими их документами. «Работали» там, в частности, масоны Щеголев и Кандауров (последний даже признает это в своей записке). Изымается ряд следственных дел полиции по наблюдению за масонскими ложами, некоторые документы из дела об убийстве Распутина и другие документы, компрометирующие «вольных каменщиков».
Весьма характерно, что, «работая» более полугода, масонская Комиссия не смогла собрать убедительного материала, доказующего «преступления бывшего Царя и его окружения». Однако эта «работа», по сути дела, отсрочила гибель царской семьи. Масоны хотели расправиться с Царем после шумного разоблачительного процесса, хотя в рядах «вольных каменщиков» наиболее нетерпеливые требовали его немедленной смерти и даже пытались это сделать.
Сразу же после отречения масонами была сделана новая попытка убить Царя ради «углубления революции». Осуществлял ее масон полковник Мстиславский (Масловский). Об этом рассказывает адвокат и публицист Н.П. Карабчевский: «Почти на первых порах царского плена разыгрался следующий эпизод. В Царское прибыл из Петрограда спешно по железной дороге небольшой отряд каких-то вооруженных не то солдат, не то добровольцев, предводительствуемый весьма, по-видимому, энергичным «полковником» Мстиславским (Масловским. — О.П.). В их распоряжении были и три пулемета».
Мстиславский заявил, что он с «товарищами» уполномочен принять охрану Царя и препроводить его в Петропавловскую крепость. [195 Страна гибнет сегодня. М., 1991. С. 170-171.]
Тот же Карабчевский, бывший в 1917 году председателем Совета присяжных Петрограда, рассказывает об одной встрече с Керенским, на которой тот проговорился о своих намерениях в отношении судьбы Царя и Царицы.
Керенский предлагает Карабчевскому пост сенатора и между ними происходит такой диалог:
— Нет, Александр Федорович, разрешите мне остаться тем, что я есть, адвокатом я еще пригожусь в качестве защитника...
— Кому? — с улыбкой спросил Керенский. — Николаю Романову?
— О, его я охотно буду защищать, если вы затеете его судить.
«Керенский, — пишет Карабчевский, — откинулся на спинку кресла, на секунду призадумался и, проведя указательным пальцем левой руки по шее, сделал им энергичный жест вверх. Я и все поняли, что это намек на повешение.
— Две, три жертвы, пожалуй, необходимы! — сказал Керенский, обводя нас своим не то загадочным, не то подслеповатым взглядом, благодаря тяжело нависшим на глаза верхним векам». [196 Там же. С. 163-164.]
Подготовляя казнь Царя, Керенский делает все, чтобы царская семья не смогла спастись, лично контролирует тюремный режим и содержание. Жизнь царской четы превращается в сплошную вереницу унижений и издевательств. Различные придирки и ограничения доходят до абсурда, имея единственную цель унизить царскую семью. У Царевича Алексея отнимают игрушки, царским дочерям запрещают гулять по парку.
11 марта по личному приказу Керенского уничтожают (подвергают сожжению) тело зверски убитого масонскими заговорщиками Григория Распутина, самого близкого царской семье человека. Попытки английских родственников царской семьи вывезти ее в Англию были сорваны интригами того же Керенского, позднее пытавшегося переложить ответственность на британскую сторону (что, мол, в последний момент она отказалась принять Царя). Английский посол Бьюкенен в своих воспоминаниях опроверг эту ложь, отметив, что предложение вывезти Царя всегда оставалось в силе. Летом Керенскому стало известно, что монархическими организациями готовится освобождение Царя и бегство за рубеж через финскую границу, и тогда он принимает решение вывезти царскую семью в такое место, где ей спастись уже не удастся.
Таким местом выбирается Тобольск, где губернским комиссаром (губернатором) был старый товарищ Керенского адвокат Пигнатти. Сопровождение царской семьи поручается двум масонам — Вершинину и Макарову. Подготовка к отправке в Тобольск ведется в полной тайне.
Комиссаром Временного правительства по охране Царя был назначен масон В. С. Панкратов, [197 Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990. С. 85] человек с темным прошлым, отсидевший за убийство 15 лет в тюрьме.
После ликвидации монархии и подготовки казни Царя главной задачей Временного правительства было разрушение русского государственного аппарата. Совершенно сознательно в марте 1917 года уничтожается вся административная власть, а ее функции передаются земским органам, руководство которых было почти сплошь масонским. Губернаторы заменяются земскими деятелями, градоначальники — городскими, полиция — собранием из разного сброда и дезертиров — милицией. Земские органы, не готовые к такой деятельности да к тому же переполненные русофобскими элементами, в короткий срок довершили ликвидацию государственной власти в России.
Факт этот подтверждается даже масонскими источниками. Как признавался в своих записках масон Н.Н. Суханов, в результате «деятельности Временного правительства никакого управления, никакой органической работы центрального правительства не было, а местного тем более. Развал правительственного аппарата был полный и безнадежный». Однако развал был не стихийный, а организованный. Поставив своей целью уничтожить старую власть, Временное правительство достигло этого ценой разрушения Русского государства.
Страшным преступлением масонского Временного правительства стало уничтожение национальных лидеров великой России — русских монархистов и патриотов. Предательское отстранение Царя от власти и лживая пропаганда с целью полностью дискредитировать его в глазах Русского народа были только началом организованной кампании по отстранению всех верных слуг Царя и Отечества и заменой их космополитическими администраторами по выбору руководства масонских лож.
Против национальных лидеров и просто русских патриотов развязываются невиданные прежде террор и преследования. За арестом царских министров, губернаторов и других должностных лиц следуют повальные аресты членов патриотических организаций «Союз Русского Народа» и «Русский Народный союз Михаила Архангела». Наиболее непримиримых и прямых убивают на месте, над другими затеваются судебные преследования. Патриотические партии, насчитывавшие в своих рядах миллионы русских людей, объявляются вне закона. В первые же дни своего господства Временное правительство бросило в тюрьму руководителей патриотического движения России: А.И. Дубровина, Н. М. Юскевича-Красовского, Н.Н. Тихановича-Савицкого, И.Г. Щегловитова, Н.А. Маклакова и многих других. Погромы русских людей, осуществляемые масонскими и еврейскими активистами, приобретают массовый характер. Тысячами гибнут наиболее верные Престолу чины полиции и жандармерии (в частности, было убито 4 тыс. служащих Охранного отделения). [198 Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 289.] Их, как в 1905-1907 годах, убивают без суда и следствия революционные бандиты. Для особо активных представителей «революционных масс» считалось доблестью и геройством убить полицейского или «черносотенца», причем безоружных, из-за угла. Еврейские юноши потом любили вспоминать, как во время революции убивали полицейских. [199 См., например: Дневник П.А. Лурье., Юность. 1990. № 10.] Особенно старались большевистские и эсеровские боевики, спешившие свести счет с ненавистной им властью.
Из тюрем были выпущены многие тысячи преступников, в основном уголовников, незамедлительно «влившихся в революционный процесс». Характерным примером такого участия стал некий ротмистр Сосновский, помощник депутата Госдумы масона Бубликова, захватившего Министерство путей сообщения и организовавшего блокировку царского поезда. Как позднее выяснилось, ротмистр Сосновский на самом деле был беглым каторжником Рогальским. Он раньше действительно состоял офицером, а затем осужден за убийства проституток. В момент революции заключен в Литовский замок. Выпущенный новой властью, он достал где-то гусарскую форму и явился в Думу с предложением своих услуг. Существует множество и других примеров, когда ранее изолированные от общества уголовники, выпущенные из тюрем, кинулись грабить и убивать, особенно своих «обидчиков» из числа полицейских.
Всего за первые полгода масонского господства над Россией «вольные каменщики» репрессировали десятки тысяч патриотически мыслящих людей, обладавших русским национальным сознанием, — государственных и общественных деятелей, чиновников госаппарата, ученых, журналистов, писателей. Не всегда их сажали в тюрьму или крепость, но всегда нагло и беззастенчиво шельмовали. Беззаконно закрываются все патриотические организации, органы печати и издательства, а их руководители, как правило, арестовываются. Во всех органах массовой информации высказывалась только одна, масонская, антирусская, антигосударственная позиция. По приказу Временного правительства уничтожаются книги, написанные русскими патриотами и духовными писателями.
Манипуляция общественным сознанием, создание мифов, формирование общественного мнения на основе распространения лживой и клеветнической информации, которую негде было опровергнуть, — дополняли и продолжали систему организованных репрессий против русских патриотов. Таким образом, физический и моральный террор против русских людей стал нормой масонской государственности.
Место вытесненных из государственного аппарата и общественных организаций русских людей занимают представители «малого народа», и прежде всего евреи. 4 апреля 1917 года Временное правительство издает декрет о «равноправии евреев», согласно которому снимались все ограничения по месту жительства и месту службы. В Петроград, Москву и другие большие города России, и без того наводненные евреями-беженцами из прифронтовых губерний, хлынули десятки тысяч евреев, живших за чертой оседлости. Массовые увольнения верных слуг Царя и Отечества, не желавших сотрудничать с Временным правительством, пошло только на пользу приезжающим евреям — ибо именно за счет них заполняются возникшие вакансии. В ряде государственных учреждений и общественных организаций доля нерусских — евреев, кавказцев, поляков и др. — превышала половину общего состава, а в некоторых случаях достигала 70-80 процентов.
Четыре еврея-масона стали сенаторами: М. Винавер, Г. Блюменфельд, О. Грузенберг и И. Гуревич. Городским головой Петрограда еврей Г. Шрейдер, Москвы — О. Минор, Киева (заместитель городского головы) — Гинсбург. Управляющим делами Временного правительства стал масон А. Гальперн. Многие евреи (например, масон П. Рутенберг) заняли влиятельные комиссарские посты, став специальными представителями правительства. Крупные посты в министерствах получили такие евреи, как С. М. Шварц, Д.Ю. Далин (Левин), И. М. Ляховецкий (Майский), Я. С. Новаковский. [200 Дикий А. Указ. соч. С. 177.]
Резко усилилась роль евреев в финансовой сфере России. Ближайшим финансовым советником главы Временного правительства князя Львова стал масон Б. Каминка. Крупнейшие еврейские банкиры, и прежде всего барон А. Гинцбург, не только сами поддержали Временное правительство, но и обратились к своим соплеменникам в других странах с просьбой поддержать космополитический режим. В частности, 27 апреля 1917 года фактические руководители еврейской общины в России А. Гинцбург, масон Б. Каминка и глава российского масонского ордена «Бнай Брит» Г. Слиозберг от имени всех российских евреев обратились к американским евреям в лице Я. Шиффа, О. Штрауса, Л. Маршалла, Моргентау, Брэндиса, Готхейла, раввина Виза с просьбой поддержать «Заем Свободы», выпущенный Временным правительством для финансирования мероприятий по разрушению русской государственности. [201 Sutton A. Wall Street and Bolshevik Revolution New Rochell, 1974. P. 194-195.]
Военное положение России после отречения Царя точно отражает запись в донесении французского посла Палеолога своему правительству: «На нынешней стадии революции Россия не может заключить ни мира, ни вести войну».
Революция с ее враждебной, антиармейской пропагандой парализовала армию. В считанные недели была утрачена военная дисциплина, управление войсками стало неэффективным.
За годы первой мировой войны офицерский корпус русской армии обновился более чем на 7/8, и прежде всего за счет разночинцев и интеллигенции. [202 Родина. 1990. № 10. С. 80.] Кадровый офицер, слуга Царю и Отечеству, затерялся в среде случайных для армии людей.
Как позднее рассказывал в своих воспоминаниях генерал А. Деникин, человек, заподозренный в симпатиях к монархии и отрицавший космополитическую республику, объявленную Временным правительством, устранялся. Генералы, еще недавно уверявшие в своей приверженности к монархизму, провозгласили себя республиканцами. Впрочем, и сам Деникин быстро стал «убежденным республиканцем». Недаром его кандидатуру на пост начальника штаба Верховного главнокомандующего поддержал масон Гучков. Даже среди пожилых и в генеральских чинах недавних ярых монархистов появилось много «убежденных республиканцев», прозванных «мартовскими эсерами».
Предательство зловонной волной в считанные недели разложило армию. Свидетели рассказывают, какой низкий пример давал солдатам и офицерам высший генералитет. Командующий Западным фронтом генерал Эверт лично председательствовал на солдатском митинге в здании, зал которого был украшен гербом России. Он говорил, что «всегда был другом народа и сторонником революции и всячески клеймил царский режим.» А когда возбужденная толпа, подстрекаемая большевиками, сорвала Имперский герб и стала топтать его ногами и рубить шашками, Эверт на виду у всех аплодировал этому преступлению. Генерал-масон Брусилов в Бердичеве, где его застала смена власти, сразу стал говорить солдатам демагогические речи. За это предательство во время революционной демонстрации толпа несла этого перевертыша на носилках под красным балдахином с развивавшимися вокруг красными флагами. [203 Последние новости. Париж. 27.9.1939.]
Новый военный министр масон Гучков, несмотря на свои заверения пресекать любые попытки развала армии, на самом деле сделал все, чтобы лишить ее боеспособности. Прежде всего он уволил из армии самых опытных и честных военачальников. По соглашению с генералом Алексеевым им было изгнано со службы свыше 100 генералов из числа занимавших высшие командные и административные должности. [204 Архив русской революции. Т. 2. Из воспоминаний генерала Лукомского.] На их место пришли кандидатуры масонских лож, беззастенчивые карьеристы и политиканы, не имевшие боевого опыта, но поднаторевшие в штабных интригах.
К чести русского воинства, следует отметить, что не все офицеры согласились присягать Временному правительству. «Присягать чему-либо временному нелепо и бессмысленно, — писал полковник Ф.В. Винберг, командир 2-го прибалтийского конного полка, — ни сам приносить присягу Временному правительству не буду, отказываюсь приводить к ней и вверенный мне Его Величеством полк. Постоянной считаю только присягу Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю Александровичу». По приказанию Гучкова, Винберг отрешается от командования полком.
Уйдя в отставку, Винберг основывает на строгих орденских началах свой Союз Воинского Долга. Отбор офицеров был особый. Готовность умереть за царскую семью и полная тайна были требованиями этого орденского Союза. Цель — контрреволюция и восстановление на Престоле Государя Николая II. [205 Владимирский листок. № 8. 28. 02. 1952.]
Глава 50
Церковь как центр Русского патриотического движения. — Народ за восстановление патриаршества. — Временное правительство против Православия. — Собор Русской Православной Церкви.
Отречение Государя от Престола стало трагедией для истинно русских людей. Манифест огласили во всех церквах России, и практически всюду он вызывал горестные чувства у православного люда. Как пишет один из современников, «Манифест об отречении Государя был прочитан в соборе, читал его протодиакон — и плакал. Среди молящихся многие рыдали. У старика городового слезы текли ручьем...» [206 Митрополит Евлогий. Путь моей жизни. М., 1994. С. 263.] Такова была типичная реакция абсолютного большинства русских людей, которые не понимали и не могли понять радости «революционных масс» по случаю гибели Русского Самодержавного государства.
Как и в другие трудные периоды отечественной истории, водительницей и утешительницей русских людей была Православная Церковь. Как отмечают многие современники, храмы были переполнены молящимися о спасении Родины. С первых дней после гибели русской монархии именно вокруг Церкви начинается объединительное движение русских патриотов. Разрушение Самодержавия создало вакуум национальной власти, многие духовные функции которой, естественно, перешли к Русской Церкви. Именно в это время с новой силой развивается движение за восстановление патриаршества. В народе говорили: если у нас нет Царя, нам нужен Патриарх как Верховный духовный вождь Русского православного народа. И вновь поднимается вопрос о созыве Собора Русской Церкви.
Для осуществления контроля над Русской Православной Церковью масонское Временное правительство в марте 1917 года инициирует создание так называемого Союза демократического духовенства. Новая «прогрессивная организация духовенства» строится при особой поддержке обер-прокурора Синода масона В.Н. Львова, а руководителями ее становятся будущие лидеры «живой церкви» раскольники А.И. Введенский и А.И. Боярский. Все это были люди совершенно безнравственные, позднее служившие с готовностью и иностранным разведкам, и Чека. Подобные же люди пытались руководить Церковью и в Малороссии. Министром вероисповеданий малороссийских губерний России летом 1917 года стал совершенно аморальный человек и безбожник, епископ-расстрига, сам отказавшийся от сана, некто Микола Бессонов, Жена этого министра была найдена в постели мертвой, с револьверной раной. Бессонов нахально похоронил ее в Покровском женском монастыре. Покойнице на грудь он положил свою панагию, в ноги — клобук; на ленте была отпечатана наглая, кощунственная надпись. [207 В малороссийских губерниях с самого начала «украинизации» под руководством таких «вождей», как Бессонов, начались церковные смуты. «Щирые украинцы», стимулируемые германскими деньгами, требовали совершать богослужение на «украинской мове» и выделения из Русской Церкви.] Вот с такими правительственными чиновниками приходилось работать православным священникам.
Естественно, и масон В.Н. Львов, и Бессонов стремились разрушить церковные традиции, осквернить православные святыни.
По подстрекательству Временного правительства среди некоторых церковных служителей (преимущественно низших — дьяконов, псаломщиков) пошло брожение. То тут, то там собирались епархиальные съезды, на которых высказывалось требование о низвержении епископов и об установлении выборного епископата.
Весной 1917 года было созвано Предсоборное Присутствие, которое избрало порядок выборов в Собор Русской Православной Церкви и обсудило его повестку. Первое время работе Присутствия мешала деятельность обер-прокурора В.Н. Львова, который, по свидетельству очевидцев, вносил в деловую атмосферу заседаний раздраженный, истерический тон, предвзятую недоброжелательность по отношению к архиереям. [208 Митрополит Евлогий. Указ. соч. С. 269.] Замена его А.В. Карташевым изменила атмосферу, хотя на нем по-прежнему преобладал либерально-масонский дух. Центром борьбы стал вопрос о восстановлении патриаршества. Связанные с масонскими ложами либеральные профессора, обильно представленные в Присутствие стараниями Временного правительства, выступили за синодальное, коллегиальное начало и высказались против патриаршества, усматривая в нем ненавистный им принцип единодержавия, не отвечающий якобы требованиям данного исторического момента. Эта позиция одержала верх, и патриаршество в Предсоборном Присутствии провалили. [209 Там же. С. 268.]
Тем не менее народ Божией Русской Церкви не позволил восторжествовать масонской идеологии и на самом Соборе Русской Церкви единодушно отверг космополитические посягательства на народные святыни.
Собор Русской Православной Церкви открылся в Москве 15 августа, в Успенье — в храмовой праздник Успенского собора. Накануне Успенья старейшие митрополиты отслужили торжественную всенощную в Успенском соборе в Кремле, а другие русские архиереи — в разных московских церквах.
В день открытия Собора в Кремле и вокруг него собрались огромные массы православного народа. Архиереи шли к Кремлю с крестными ходами от тех московских церквей, где они проводили службу. Во всех храмах непрерывно звонили колокола. Чувствовался большой народный подъем. Члены Собора и весь православный народ молились горячо, с чувством ответственности перед Богом и Церковью.
После открытия Собора его члены произнесли Символ Веры, а затем с песнопениями двинулись в Чудов монастырь на поклонение мощам митрополита Алексия. Из Чудова монастыря члены Собора прошли на Красную площадь для совершения всенародного молебствия. К этому времени на площади собрались крестные ходы от всех соборов, монастырей и церквей Москвы. Ощущались подъем и сильное чувство соборности, воодушевившее многих русских людей.
Председателем Собора был избран (большинством 407 голосов против 30) Московский митрополит Тихон. «Первоначально облик Собора по пестроте состава, непримиримости, враждебности течений и настроению тревожил, печалил и даже казался жутким» (митрополит Евлогий). «Но — о чудо Божье! — постепенно все стало изменяться... Толпа, тронутая революцией, коснувшаяся ее темной стихии, стала перерождаться в некое гармоничное целое, внешне упорядоченное, а внутренне солидарное. Люди становились мирными, серьезными работниками, начинали по-иному чувствовать, по-иному смотреть на вещи. Этот процесс молитвенного перерождения был очевиден для всякого внимательного глаза, ощутим для каждого соборного деятеля. Дух мира, обновления и единодушия поднимал всех нас...» [210 Там же. С.273.] Временное правительство, занятое борьбой с большевиками, ослабило свой контроль за деятельностью Собора, а большевики еще не приобрели достаточно власти, чтобы помешать ему. Самое важное решение — об установлении патриаршества в Русской Церкви — члены Собора голосовали под грохот пушек и треск пулеметов во время штурма Кремля и государственных учреждений.
Желание иметь Патриарха для многих русских людей объяснялось преступным свержением Царя. «У нас нет больше Царя, — говорил один их них, участник Поместного Собора 1917-1918 годов, — нет больше Отца, которого мы любили, Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха». [211 К Свету. 1994. № 13. С. 22.]
При выборе Патриарха сначала были намечены 25 кандидатов, из которых после четырех голосований избрали троих — архиепископа Антония (Храповицкого), архиепископа Арсения Новгородского и митрополита Московского Тихона. Право избрать из этих троих Патриарха принадлежало епископам, но они решили от него отказаться и положиться на Господа, т.е. постановили избрать Патриарха посредством жребия.
Окончательное избрание Патриарха состоялось 5 ноября в Храме Христа Спасителя. Москва тогда уже находилась в руках большевиков.
Стоило большого труда получить разрешение принести древнюю икону Владимирской Божией Матери в Храм Христа Спасителя. Перед этой иконой был поставлен ларец с тремя записками, содержащими имена кандидатов. По окончании молебна с ларца сняли печать, а из алтаря вышел глубокий старец — иеросхимонах Алексий, затворник Зосимовой пустыни, который, трижды перекрестившись, вынул записку. Митрополит Киевский Владимир громко прочитал ее: «Тихон, митрополит Московский». Как писал присутствовавший на этом Соборе будущий митрополит Евлогий. [212 Там же. С. 279.]
Собор обсудил вопросы правового положения Русской Церкви в государстве. По поручению Собора профессор С.Н. Булгаков составил Декларацию об отношениях Церкви и государства, которая предваряла «Определение о правовом положении Церкви в государстве». В ней требование о полном отделении Церкви от государства сравнивается с пожеланием, «чтобы солнце не светило, а огонь не согревал. Церковь по внутреннему закону своего бытия не может отказаться от призвания просветлять, преображать всю жизнь человечества, пронизывать ее своими лучами». Мысль о высоком призвании Церкви в государственных делах лежала в основе правового сознания Византии. Древняя Русь унаследовала от Византии идею симфонии Церкви и государства. На этом фундаменте строилась Киевская и Московская держава. При этом Церковь не связывала себя с определенной формой правления и исходила всегда из того, что власть должна быть христианской. «И ныне, сказано в документе, — когда волею Провидения рушится в России царское Самодержавие, а на замену его идут новые государственные формы, Православная Церковь не имеет определения об этих формах со стороны их политической целесообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением». Острый спор возник вокруг вопроса о предполагавшемся в проекте «Определения» обязательном Православии Главы государства и министра исповеданий. Член Собора профессор Н.Д. Кузнецов сделал резонное замечание: «В России провозглашена полная свобода совести и объявлено, что положение каждого гражданина в государстве... не зависит от принадлежности к тому или иному вероисповеданию и даже к религии вообще... Рассчитывать в этом деле на успех невозможно». Но предостережение это не было учтено. [213 История Русской Православной Церкви, 1917-1990. M., 1994. С.19-20.]
В окончательном виде «Определение» Собора гласило [214 Дается в сокращении.]:
«1. Православная Российская Церковь, составляя часть Единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как величайшей исторической силе, созидавшей Российское государство.
2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти...
3. Постановления и указания, издаваемые для себя Православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы...
4. Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью...
7. Глава Российского государства, министр исповеданий и министр народного просвещения и товарищи их должны быть православными...
22. Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации и отобранию...»
«Определение» проводило мысль о том, что в делах веры, своей внутренней жизни Церковь независима от государственной власти и руководствуется своим догматическим учением и канонами.
Церковный Собор принял ряд других важных решений. Для организации патриаршего управления был создан Патриарший Священный Синод (половина его членов сменялась через год) и Высший Церковный Совет. В вопросе о выборах архиереев каждая епархия имела право выбирать своего кандидата; Патриарх утверждал его, а если кандидатуру считал неприемлемой, то назначал своего кандидата. Принятые на Соборе решения укрепили устойчивость Русской Церкви, дав ей новые возможности противостоять наступлению антирусских, антиправославных сил. Элементы контролируемого самоуправления в организации Русской Церкви позволяли немедленно восстанавливать ее нарушенные звенья в условиях надвигавшихся на Россию превратностей гражданской войны и красного террора.
Собор продолжал работать и в начале 1918 года. Предвидя трагическое развитие событий и невозможность законного избрания нового Патриарха, Собор поручил Патриарху Тихону назначить себе трех Местоблюстителей, имена которых должны были быть оглашены после смерти Патриарха.
Отмечая важное значение Собора в деле развития патриотического движения за восстановление государственного порядка, следует с горечью констатировать, что он, по сути дела, официально, по «дипломатическим соображениям», не поддержал требование большей части Русского церковного народа о восстановлении монархии как традиционной Русской власти, ядре русской государственности. Фактически Собор нарушил историческую формулу русской государственности — «Православие — Самодержавие — Народность», вычленив из нее средний элемент — народную монархию — и таким образом освятив республиканско-космополитическую форму правления. Это решение Собора внесло смуту в ряды церковного народа, сильно подорвав позиции русской монархии. Абстрактная фраза о возможности «христианского служения» при любой форме правления противоречила православной традиции России и ее народным обычаям. Она явно не способствовала объединению Русского народа вокруг Церкви, так как национальное сознание многих русских не могло смириться с признанием республиканской космополитической формы правления.
Глава 51
Апрельские тезисы Ленина. — Пассажиры пломбированного вагона. Немецкие деньги для антирусской революции. — Организация боевиков. — Июльские события. — Военно-революционный комитет. — Захват власти большевиками. — Гибель Русской Армии.
Главным союзником Временного правительства по разрушению Русского государства была большевистская партия, возглавляемая В.И. Лениным. Укрепив свои кадры и партийную печать за счет денежной помощи германской разведки, большевистская партия с первых дней революции заняла особое положение среди прочих революционных партий, не располагавших такими финансовыми возможностями. Политическая линия большевиков определилась на Седьмой Всероссийской конференции РСДРП(б), проходившей параллельно со Всероссийским масонским съездом в апреле 1917 года. В основу политической программы большевиков легли так называемые Апрельские тезисы В.И. Ленина, поставившие перед партией задачу окончательного уничтожения Русского государства и образование космополитической социалистической республики «Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов». Особый упор в Тезисах делался на немедленное заключение сепаратного мира с Германией на условиях, выгодных немецкой стороне. В области экономики Ленин предлагал установить рабочий контроль над производством и распределением продуктов, объединить все банки в единый банк и установить над ним советский контроль. Кроме того, предполагались конфискация помещичьих земель, национализация всех земель в стране, передача права распоряжаться землей местным Советам батрацких и крестьянских депутатов, выделение Советов батрацких депутатов.
Тезисы были подготовлены Лениным еще за границей, но впервые публично оглашены 4 апреля 1917 года.
Возвращение Ленина и его соратников в Россию из Швейцарии имело характер подрывного заговора и было спланировано германским Генеральным штабом как акция по разрушению внутриполитической стабильности в стране.
«Помогая Ленину поехать в Россию, — писал позднее немецкий военачальник Э. Людендорф, — наше правительство принимало на себя особую ответственность. С военной точки зрения это предприятие было оправдано. Россию было нужно повалить». Аналогично рассуждали и другие государственные деятели Германии. Посланник в Копенгагене граф Брокдорф-Ранцау советует правительству согласиться на проезд большевистских функционеров через Германию, ибо можно надеяться, что через три месяца в России произойдет окончательный развал и крушение русской военной мощи. В конце концов германское правительство разрешает проезд большевиков в обмен на обещание содействовать в немедленном заключении сепаратного мира.
Немецкие власти предоставили Ленину и следовавшей с ним группе граждан враждебной державы — большевиков, бундовцев и других «интернационалистов» — специальный вагон для переезда в Россию. Три двери этого вагона после посадки Ленина и еще 29 пассажиров были запломбированы, а четвертая, задняя, оставалась открытой. С Лениным ехали его жена, Н. Крупская, и любовница, Инесса Арманд, а также ближайшие соратники Зиновьев, Радек, Сафаров, Сокольников и др. Чуть позднее германские спецслужбы перебросили через территорию Германии целый эшелон «интернационалистов» (на 90 процентов евреев), последовательных врагов Русского государства, сыгравших роковую роль в судьбе исторической России, на долгие годы ставших оплотом антирусского режима большевиков [215 Общее дело. 14.10.1917; 16.10.1917.] (см. таблицу).
ПАССАЖИРЫ ПЛОМБИРОВАННЫХ ВАГОНОВ
Ленинский вагон
1. Абрамович Мая Зеликовна 2. Айзенбунд Меер Кивович 3. Арманд Инесса Федоровна 4. Гоберман Михаил Вульфович 5. Гребельская Фаня 6. Кон Елена Феликсовна 7. Константинович Анна Евгеньевна 8. Крупская Надежда Константиновна 9. Ленин (Ульянов-Бланк) Владимир Ильич 10. Линде Иоган-Арнольд Иоганович 11. Мирингоф Илья Давидович 12. Мирингоф Мария Ефимовна 13. Морточкина Валентина Сергеевна (жена Сафарова) 14. Пейнесон Семен Гершович 15. Погосская Буня Хемовна (с сыном Рувимом) 16. Равич Сарра Нахумовна 17. Радек (Собельсон) Карл Бернгардович 18. Радомысльская Злата Эвновна 19. Радомысльский-Зиновьев (Апфельбаум) Овшей-Гершен Аронович 20. Радомысльский Стефан Овшеевич 21. Ривкин Залман-Бэрк Осерович 22. Розенблюм Давид Мордухович 23. Сафаров (Вольдин) Георгий Иванович 24. Сковно Абрам Анчилович 25. Слюсарева Надежда Михайловна 26, Сокольников (Бриллиант) Гирш Янкелевич 27. Сулиашвили Давид Сократович 28. Усиевич Григорий Александрович 29. Харитонов Моисей Мотькович 30. Цхакая Михаил Григорьевич
РСДРП
1. Авдеев Иван Ананьевич (с женой и сыном) 2. Аксельрод Товия Лейзерович (с женой) 3. Аптекман Иосиф Васильевич 4. Асириани Сосипатр Самсонович 5. Астров (Повес) Исаак Сергеевич 6. Баугидзе Самуил Григорьевич 7. Беленький 8. Беленький Захарий Давидович (с женой и ребенком) 9. Богрова Валентина Леонидовна 10. Бронштейн Роза Абрамовна 11. Ванадзе Александр Семенович 12. Войков (Вайнер) Пинхус Лазаревич 13. Геронимус Иосиф Борисович 14. Герштен 15. Гишвалинер Петр Иосифович 16. Гогиашвили Поликарп Давидович (с женой и ребенком) 17. Гохблит Матвей Иосифович 18. Гудович 19. Добровицкий Захарий Лейбович 20. Доидзе Соломон Яссевич 21. Жвиф (Макар) Семен Моисеевич 22. Иоффе Давид Нахумович (с женой) 23. Коган Владимир Абрамович 24. Коган Израиль Иремиевич (с женой и ребенком) 25. Копельман 26. Кристи Михаил Петрович 27. Лебедев (Полянский) Павел Иванович (с женой и ребенком) 28. Левина 29. Левин Иохим Давидович 30. Левитман Либа Берковна 31. Луначарский Анатолий Васильевич 32. Люднинская 33. Маневич Абрам-Эвель Израилевич (с женой) 34. Мануильский Дмитрий Захарович 35. Мартов (Цедербаум) Юлий Осипович 36. Мартынов (Пикер) Семен Юльевич (с женой и ребенком) 37. Мгеладзе Власа Джарисманович 38. Мовшович Моисей Соломонович (с женой и ребенком) 39. Мунтян Сергей Федорович (с женой) 40. Назарьев Михаил Федорович 41. Оржеровский Марк (с женой и ребенком) 42. Орлов (Мендер) Федор Иванович 43. Осташкинская Роза Гирш-Араповна 44. Певзая Виктор Васильевич 45. Пшиборовский Стефан Владиславович 46. Пластинин Никанор Федорович (с женой и ребенком) 47. Позин Владимир Иванович 48. Рабинович (Скенрер) Пиля Иосифовна 49. Райтман (с женой и ребенком) 50. Розенблюм Герман Хаскелевич 51. Рохлин Мордха Вульфович 52. Рузер Леонид Исаакович (с женой) 53. Рязанов (Гольдендах) Давид Борисович 54. Сагредо Николай Петрович (с женой) 55. Садокая Иосиф Бежанович 56. Семковский (Бронштейн) Семен Юльевич (с женой) 57. Соколинская Гитля Лазаревна (с мужем) 58. Сокольникова (с ребенком) 59. Строева 60. Туркин Михаил Павлович 61. Финкель Моисей Адольфович 62. Хаперия Константин Алексеевич 63. Шейкман Аарон Лейбович 64. Шифрин Натан Калманович 65. Эренбург Илья Лазаревич
БУНД
1. Абрамович (Рейн) Рафаил Абрамович (с женой и двумя детьми) 2. Альтер Эстера Израилевна (с ребенком) 3. Барак 4. Болтин Лейзер Хаимович 5. Вейнберг Маркус Ааронович 6. Гальперин 7. Димент Лейзер Нахумович 8. Дранкин Вульф Меерович (с женой и ребенком) 9. Дрейзеншток Анна Мееровна 10. Занин Майром Монашевич 11. Идельсон Марк Линманович 12. Иоффе Пинкус Иоселевич 13. Клавир Лев Соломонович 14. Конторский Самуил-Сруль Давидович 15. Левит (Геллерт-Левит) Эйдель Мееровна (с ребенком) 16. Лернер Давид 17. Липнин Иуда Лейбович 18. Любинский Мечислав-Абрам Осипович (с женой и ребенком) 19. Люксембург Моисей Соломонович 20. Махлин Тайва-Зейлик Зельманович 21. Меерович Мовша Гилелевич 22. Нахимзон Меер Ицкович 23. Пинлис Меер Бенцианович 24. Раков Моисей Ильич 25. Розен Хаим Иудович (с женой) 26. Светицкий А.А. 27. Скептор Яков Лейбинович 28. Слободский Валентин Осипович 29. Тусенев Исаак Маркович 30. Хефель Абрам Яковлевич 31. Цукерштейн Соломон Срулевич (с двумя детьми) 32. Шейнберг 33. Шейнис Исер Хаимович
Социалисты-революционеры (эсеры)
1. Безземельный (Устинов) Алексей Михайлович 2. Беляева (Урес) Мария Александровна (с ребенком) 3. Бобров (Натансон) Марк Андреевич (с женой В.И. Александровой) 4. Веснштейн Израиль Аронович 5. Виноградова Елизавета Иевровна 6. Гавронский Димитрий Осипович 7. Дахлин Давид Григорьевич (с женой и ребенком) 8. Кальян Евгения Николаевна 9. Клюшин Борис Израилевич (с женой) 10. Левинзон Меер Абрамович (с женой и ребенком) 11. Лункевич Зоя Павловна 12. Перель Ревекка 13. Прошьян Трон Першович 14. Розенберг Лев Иосифович (с женой и двумя детьми) 15. Ульянов Григорий Карлович 16. Тенделевич Леонид Абрамович (с женой и двумя детьми) 17. Фрейфельд Лев Владимирович (с женой и ребенком)
Анархо-коммунисты
1. Буцевич Александр Станиславович 2. Вьюгин Яков (с женой и детьми) 3. Гитерман Абрам Моисеевич (с женой и ребенком) 4. Гольдштейн Абрам Борисович 5. Липдиц. Ольга (с ребенком) 6. Максимов (Ястржембский) Тимофей Федорович 7. Миллер Абрам Липович (с женой и двумя детьми) 8. Ривкин Абрам Яковлевич 9. Рубинчик Эфраим-Абрам Аронович 10. Сегалов Абрам Вульфович (с женой) 11. Скутельский Иосиф Исаакович 12. Тойбисеман Ветя Израилевна 13. Шмулевич Эстер Исааковна 14. Юстин Давид
Социал-демократы Королевства Польского и Литвы
1. Гольдблюм Роза Маврикиевна 2. Урбан Эрнст Иванович (с женой и ребенком) 3. Шустер Иван Германович
Польская социалистическая партия
1. Кон Феликс Яковлевич (с дочерью и зятем) 2. Лапинский (Левинсон) Меер Абрамович 3. Шпаковский Ян-Игнатий Александрович
Поалей-цион (работники сиона)
1. Воловнина Аласса Овсеевна 2. Кара
Сионисты-социалисты
1. Динес Ривка Хаимовна 2, Розенберг Лев Иосифович
Социал-демократическая партия Литвы
1. Мартна Михаил Юрьевич
Прочие
1. Авербух Шмуль-Лейба Иосифович 2. Балабанова Анжелика Исааковна 3. Брагинский Монус Осипович 4. Гониондский Иосиф Абрамович 5. Зифельд Артур Рудольфович 6. Караджай Георгий Артемьевич (с женой) 7. Киммель Иоган Вольдемарович 8. Макарова Ольга Михайловна 9. Марарам Эля Эвельчевна 10. Мейснер Иван (с женой и двумя детьми) 11. Одоевский (Северов) Афанасий Семенович 12. Окуджава Владимир Степанович 13. Рашковский Хаим Пункусович 14. Слободский Соломон Мордкович 15. Соколов Павел Яковлевич 16. Стучевский Павел Владимирович 17. Трояновский Константин Михайлович 18. Шапиро Марк Леопольдович
Врагов Русского народа во главе с Лениным встречала «вся революционная общественность». [216 Затевая новое преступное дело против России, Ленин, несмотря на солидное немецкое финансирование своей деятельности, не был уверен в окончательном успехе. За полтора месяца до отречения Государя он говорил: «Мы, старики, вряд ли доживем до решающего сражения приближающейся революции».] От Петросовета явился сам председатель масон Чхеидзе. Церемония встречи состоялась в царской комнате Финляндского вокзала. В ответ на попытку Чхеидзе интегрировать его в общемасонскую среду «революционной общественности» Ленин, как будто бы не обращая внимания на призывы Чхеидзе, заявил «товарищам солдатам, матросам и рабочим»: «Русская революция, совершенная вами, открыла новую эпоху. Да здравствует всемирная социалистическая революция!» [217 Суханов Н.Н. Записки о революции. Соч. в 7 т. Берлин; Петербург; Москва, 1922. Т.7. С. 44.]
Сразу же после отречения Царя большевики стали печатать в Петрограде газету «Правда» тиражом около 200 тыс. экземпляров, в месяц на ее издание они расходовали 150-200 тыс. рублей. [218 ГАРФ, ф. 1826, д. 5, л. 56.] Это только расходы на газету, а ведь партия содержала целую армию партийных функционеров, которым платила неплохую по тем временам зарплату. А выпуск многочисленных прокламаций и брошюр, направленных на разрушение национальных основ России? В целом большевики тратили на свою антирусскую деятельность не менее полумиллиона рублей в месяц. Откуда брались эти деньги?
В немецких архивах сохранился, в частности, следующий документ: «Берлин, 1 апреля 1917 года. Немедленно! Секретно! Господину государственному секретарю имперского казначейства. Имею честь просить выделить в распоряжение иностранной службы для целей политической пропаганды в России сумму в размере 5 млн. марок из средств главы 6 раздела II чрезвычайного бюджета... Подпись Госсекретаря». [219 Аргументы и факты. 1992. № 3.]
В мае 1917 года русская контрразведка арестовала немецких шпионов, связанных с Лениным. В их вещах был обнаружен проект сепаратного договора с Германией с пунктами, обусловливающими отделение от России Финляндии и Малороссии. Начальник русской контрразведки Б. Никитин отметил совпадение — Ленин в своей пропаганде также не переставал призывать к отделению Финляндии и Малороссии, что соответствовало обязательствам, принятым им перед немцами. В преступных комбинациях немецких шпионов участвовали банкир Манус, редактор «Петроградского курьера» Нотович и целый ряд членов большевистской партии. [220 Никитин Б. Роковые годы (новые показания участника). Париж, 1937. С. 68-71.] Финансирование большевиков германским генштабом шло по нескольким каналам. Одним из них был «Ниа Банк», основанный членом шведской социалистической партии, масоном О. Ашбергом, ибо, когда связь этого банкира с немцами подтвердилась, видный французский масон А. Тома настоятельно просил не преследовать Ашберга. Интересно, что после отречения Царя Ашберг установил контакты с Временным правительством, вложив в «Заем Свободы» 2 млн. рублей. Впоследствии он же поддерживал финансовые связи и с советским правительством вплоть до смерти Ленина. [221 Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. М., 1993. С. 272.]
Русская разведка летом 1917 года арестовала связную между немцами и Лениным Суменсон, которая на допросе призналась, что продала на 20 млн. рублей немецких товаров в России, что деньги от продажи товаров перечислялись ею на счета ленинских соратников Фюрстенберга (Ганецкого) и Козловского. Суменсон получила от Фюрстенберга указание передавать Козловскому без квитанции и по первой просьбе любую запрашиваемую сумму. Арестованная жена брата Я. Фюрстенберга показала, что Ленин, по признанию самого Фюрстенберга, получал крупные суммы от лица в Петрограде, имя которого держалось в секрете. [222 Там же. С. 271.]
Следствие установило факты регулярной переписки между Суменсон, Лениным, Коллонтай, Козловским, с одной стороны, и Ганецким (Фюрстенбергом) и Гельфандом (Парвусом) — с другой.
Хотя переписка эта и имела своим содержанием коммерческие сделки, высылку разных товаров и денежные операции, тем не менее, по мнению следственных властей, это являлось достаточным основанием сделать вывод, что подобная переписка таких «коммерсантов», как Ленин, прикрывала собой сношения шпионского характера. Было также установлено, что некоторые русские банки, в том числе Азовско-Донской, получали из скандинавских банков — «Ниа Банк» и готенбергский «Хандель-банк» — крупные суммы, выплаченные разным частным лицам, причем в течение только полугода Е. М. Суменсон со своего текущего счета взяла 750 тыс. рублей. [223 ГАРФ, ф. 1826, д. 4, л. 33.]
По данным петроградской контрразведки, летом 1917 года шла оживленная переписка большевиков с Парвусом через Финляндию по линии Выборг-Торнео. Было установлено, что в этот район постоянно выезжала А. М. Коллонтай, за которой велась слежка. Однажды в начале июля возле ее дачи был задержан некий Лурье с письмом к Парвусу. Автор письма настойчиво просил Парвуса «прислать побольше материала». Графологическая экспертиза установила, что письмо написано Лениным. [224 Никитин Б. Указ. соч. С. 111.]
По материалам французской разведки, хранившимся в Особом Архиве СССР, устанавливаются следующие факты. Главным политическим агентом большевиков в скандинавских странах являлся Яков Фюрстенберг (Ганецкий), который одновременно служил посредником и для социалистических партий нейтральных стран. Разведывательные сводки сообщали, что «Фюрстенберг (Ганецкий) — немецкий агент, передающий Берлину информацию о намерениях большевиков. Предположительно, многие из его окружения, связанные с Лениным, также являются немецкими агентами». «По еще не уточненным, но правдоподобным данным», сестра Ленина занималась шпионажем в Восточной армии, а муж другой сестры — управляющий самого подозрительного страхового общества «Волга». [225 Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. М., 1993. С. 269.]
Все эти факты в основном были известны Временному правительству. Однако оно не осмеливалось довести дело до суда, опасаясь разоблачения связей с немцами лиц, причастных к самому Временному правительству.
При тщательном изучении каналов, по которым шли деньги большевикам, следователями Временного правительства и помогавшими им сотрудниками французской разведки было установлено, что не только большевики пользовались немецкими деньгами, но и представители либерально-масонского подполья в лице так называемых прогрессивных партий (кадеты и т.п.). Как сообщал сотрудник французской разведки Л. Тома (не путать с А. Тома). [226 ОА, ф. 7, оп. 1, д. 752, л. 305.]
«Грязные деньги» подпитывали жизнедеятельность всей революционной верхушки от кадетов до большевиков. Причем использовались не только немецкие источники, но и средства известных масонских богачей. Масон А.А. Орлов-Давыдов снабжал деньгами эсеровские организации, масон Коновалов давал деньги М. Горькому на издание пораженческой антирусской газеты «Новая жизнь» (с апреля 1917-го по июль 1918-го). [227 Мансырев С.П. Мои воспоминания о Государственной Думе. Страна гибнет сегодня. М., 1991. С.97.]
На немецкие деньги партия большевиков содержала тысячи партийных функционеров, проводивших антинациональную деятельность среди солдат и маргинальных рабочих групп. Это позволило значительно увеличить ряды большевиков. Если в феврале 1917 года в партии Ленина числилось 23 тыс. человек, то в апреле — 100 тыс., в августе 240 тыс., в начале октября — 350 тыс.
Возглавляли партию профессиональные государственные преступники, преимущественно нерусского происхождения. На VI съезде РСДРП(б) большевистские делегаты заполняли анкеты. Оказалось, что из 171 делегата 110 отбывали тюремное заключение, 10 были каторжанами, 24 жили на поселении, 55 прошли ссылку. Абсолютное большинство подвергалось постоянным арестам за нарушение государственных законов (в том числе уголовных). Все ключевые посты большевистской партии, за редким исключением, принадлежали евреям — Ленин (по матери Бланк), Каменев, Зиновьев, Троцкий, Свердлов, Теодорович, Луначарский.
Ударными отрядами большевиков были так называемые боевые дружины, многие из которых возникли еще в 1905-1907 годах и состояли из отпетых головорезов, совершивших множество убийств русских людей и участвовавших в ограблениях, рэкете, шантаже и запугивании политических противников. Возглавлял эти бандформирования Яков Свердлов. Самые мощные боевые дружины сформировались на Урале, там ими руководил друг Свердлова Шая Голощекин.
В провинции вокруг этих «боевых дружин» и их активистов формировались большевистские партийные организации и многие местные Советы рабочих депутатов. Все ключевые посты Уральского областного комитета РСДРП составляли боевики большевистских бандформирований 1905-1907 годов.
Деятельность боевых организаций была сильно законспирирована. О их существовании знали далеко не все члены партии.
В 1917 году наличие разветвленной сети боевых организаций стало главным фактором захвата власти в центре и на местах. Подобной боевой организацией не располагала ни одна из политических партий, что давало Ленину большие основания для самоуверенности.
На 1 Всероссийском съезде Советов 4 июня 1917 года Ленин кичливо заявляет, что большевики готовы взять власть в свои руки. «Здесь говорили, — пояснил он, — что «нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя». Я отвечаю: «Есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком»». [228 Ленин. ПСС. Т. 32. С. 267.] Тогда в ответ на это заявление раздался громкий хохот присутствующих, ибо большевиков в зале было всего десятая часть. Но большинство смеявшихся не знали всей подоплеки политического влияния партии большевиков, располагавшей на тот момент как деньгами, так и организационной структурой для захвата власти.
Но самое главное состояло в том, что масонское Временное правительство создало все условия для захвата власти большевиками. И экономическое, и духовное положение страны достигло критической черты.
За шесть месяцев правления Временного правительства резко ухудшилось и экономическое положение. С марта по ноябрь 1917 года в стране закрылось свыше 800 промышленных предприятий. Резко сократилась валовая промышленная продукция. В 1917 году ее объем уменьшился по сравнению с предшествующим годом на 36,4%. Выплавка чугуна с 4,2 млн. тонн в 1913 году снизилась до 2,9 млн. тонн. В октябре 1917 года из 65 домен Юга России работали только 33, со средней загрузкой на 65%. Были погашены 47 из 102 имевшихся мартеновских печей. Страна добыла 29 млн. тонн каменного угля, что составляло 80% добычи в 1913 году. До кризисного состояния был доведен железнодорожный транспорт. Средняя еженедельная погрузка упала с 70 тыс. вагонов в январе 1917 года до 43 тыс. в ноябре. [229 Гражданская война в СССР. М., 1980. Т. 1. С. 69.]
Еще более серьезное положение сложилось в духовной сфере. Атмосфера разложения и национального распада, внесенная в Русское государство масонскими конспираторами, парализовала всякую творческую деятельность Русского народа. Десятки газет и журналов, подконтрольных масонским и леворадикальным центрам, постоянно отравляли сознание русских чудовищной клеветой о жизни царской семьи, царского правительства, генералитета и офицерства. Осуществлялось организованное стравливание простых людей и высших слоев русского общества. Агрессивно антирусскую позицию занимала интеллигенция, настроение которой во многом определялось захлестнувшими Петроград, Москву и другие крупные города сотнями тысяч местечковых евреев с Запада и Юга из отмененной Временным правительством черты оседлости.
Дух времени хорошо передает в своих дневниках поэт А. Блок, отмечая невыносимое еврейское засилье в общественных и государственных учреждениях этого времени, придавая их деятельности бесплодный и вредный для русской жизни характер. «История, — пишет он, идет, что-то творится; а жидки — жидками: упористо и умело, неустанно нюхая воздух, они приспосабливаются, чтобы не творить... так как сами лишены творчества; творчество, вот, грех для евреев» (Запись 27 июля 1917 года). Блок возмущен мельканьем на общественной арене еврейских лиц, которые старательно вытесняют русских и все русское, наклеивая на него ярлыки отсталого и реакционного, контрреволюционного. На его глазах происходит обеднение русского языка, превращение его в еврейское наречие. «Господи, — молится поэт, — когда наконец я отвыкну от жидовского языка и обрету вновь свой, русский язык...» Блока коробит та вульгаризация русской жизни, которая новыми хозяевами выдается за демократизацию. Она унижает и оскорбляет Русский народ. (Запись 8 июля 1917 года).
Дух разложения в государстве усугубился страшным военным поражением на фронтах. Еще при Царе русская армия была готова нанести решительный удар австро-германскому блоку, созданы серьезные предпосылки для успешного генерального наступления (хорошая обеспеченность лучшей боевой техникой и снаряжением). Предательская работа масонов и большевиков разрушила все планы, до предела подорвав боеспособность армии, превратив ее в деморализованный солдатский сброд. [230 Достаточно сказать, что вся верхушка управления русской армией после отречения Государя принадлежала к масонским ложам — А.И. Гучков, генерал Алексеев, А. ф. Керенский, генерал Брусилов и пр.] Попытка наступления 18 июня через несколько дней обернулась позорным поражением и отступлением на всех фронтах. В паническом бегстве солдаты совершали страшные злодейства — убивали офицеров, грабили и убивали мирное население. Завоеванные Царем Галиция и Буковина были вновь потеряны для России, русская армия отошла к старым государственным границам. Сразу же воспрянуло националистическое антирусское движение, особенно так называемые украинские «самостийники», щедро поддерживаемые немецким золотом и охотно принимавшие его.
Именно в этот момент, 3-5 июля 1917 года, Ленин предпринимает первую попытку взять власть в стране. План переворота был разработан еще в июне и предполагал захват всех ключевых позиций русской столицы — железнодорожных вокзалов, арсенала, банков, почты и телеграфа. По времени большевистский мятеж был связан с очередным кризисом Временного правительства — выходом из него министров-кадетов.
Ударной группой выступления стал Кронштадтский Совет, находившийся под контролем большевиков. 3 июля 1917 года этот совет издает директиву за подписью ленинского террориста Раскольникова: . На улицы вышли сотни тысяч жителей Петрограда, солдат и матросов. С балкона Кшесинской с подстрекательскими речами выступили Ленин, Луначарский, Троцкий. Однако большевикам не удалось нейтрализовать деятельность ВЦИК (Всероссийского центрального исполнительного комитета советов 1-го созыва), которая в то время контролировалась Временным правительством. Попытка арестовать некоторых министров Временного правительства не удалась. ВЦИК объявил вооруженную демонстрацию большевистским заговором и запретил ее. Командующий Петроградским военным округом П.А. Половцев сумел взять инициативу в свои руки и разогнал демонстрацию. В завязавшейся перестрелке погибли десятки людей, но авантюра большевиков провалилась. Ленин и целый ряд его подручных немедленно скрылись.
На какое-то время в стране появилась надежда на восстановление сильной национальной власти. Русские офицерские круги, с гневом наблюдавшие за предательскими манипуляциями Временного правительства по развалу государства, начинают организовываться для свержения антирусского режима. Однако их патриотическая деятельность сильно парализовывалась интриганской и своекорыстной политикой высшего военного командования, управляемого масонскими ложами.
Идеи русской монархии, царской власти, национального единства на основе традиционных русских ценностей продолжали еще жить среди широких слоев Русского народа и только они могли объединить людей ради спасения Родины. Понимая это, враги России делали все возможное, чтобы не дать русским людям вернуться к своим исконным ценностям. Масонские ложи и левые партии организуют непрерывную кампанию лжи и клеветы в отношении Царя, всего царского рода, русских государственных деятелей. Среди жителей крупных городов, особенно в обывательско-интеллигентской и рабочей среде, эта цель была достигнута.
Вместо общенациональных традиционных ценностей Русскому народу внушались бесплодные и чуждые идеи космополитической республики, вместо ценностей Русской цивилизации — масонские принципы французской революции.
Национальные лидеры, предлагавшие Русскому народу чуждые ему ценности, были обречены. Ярким примером такого псевдолидера служил генерал Корнилов, пытавшийся своими средствами остановить развал страны и армии и установить твердую власть в стране.
Хотя он и не состоял в масонских ложах, но был пронизан антимонархическим духом. После отречения Царя назначенный масонским Временным правительством командовать Петроградским военным округом, Корнилов начал свою деятельность с награждения преступников, убивавших офицеров во время бунта 27 февраля. Так, им был награжден Георгиевским крестом унтер-офицер Волынского полка Кирпичников, собственноручно убивший командира учебной команды Лашкевича. Корнилов во всеуслышание заявил, что «русскому солдату нужно все простить, поняв его восторг по случаю падения царизма и Самодержавия». [231 Воейков В. С Царем и без Царя. М., 1994. С. 177.] «Романовы вернутся к Трону только через мой труп,» — заявлял этот двуличный генерал, еще год назад декларировавший свою верность Николаю. [232 Иванов В. Ф. От Петра до наших дней. Харбин, 1932. С. 534.]
Через десять дней после большевистского мятежа, 3-5 июля, Корнилов по настоянию эсера-масона Б. Савинкова назначается Верховным главнокомандующим вместо масона Брусилова. Заняв этот пост, Корнилов делает многое, чтобы восстановить дисциплину в армии, и прежде всего добился восстановления военно-полевых судов и смертной казни для дезертиров, запретил митинги на фронте, ограничил полномочия солдатских комитетов. Новый главнокомандующий требует от правительства милитаризации железных дорог и оборонных заводов. Чтобы создать правительству верную опору в лице крестьян, Корнилов предлагал демобилизовать 4 млн. солдат и выделить каждому из них по 8 десятин земли.
В короткий срок Корнилов стал самым популярным политическим деятелем в стране. Это проявилось 12-13 августа на Государственном совещании в Москве, организованном Керенским для того, чтобы нейтрализовать роль Петроградского Совета. При появлении на нем Корнилова многие присутствующие устроили ему овацию как «спасителю Отечества».
Керенский, ранее поддерживавший Корнилова, после московского совещания испугался его популярности, поняв, что дальнейшее усиление Верховного главнокомандующего угрожает его личной власти.
Корнилов же, вернувшись в Ставку после совещания, принимает решение действовать. Его поддерживает масонско-кадетская партия. Критическое положение в стране создавало условия для этого. 21 августа германские войска, нарушив перемирие, захватили Ригу и стали угрожать Петрограду. Вновь подняли голову большевики, которые на VI партийном съезде (26 июля — 3 августа) постановили взять курс на вооруженное восстание.
Корнилов приглашает Керенского приехать в Ставку для выработки программы совместных действий, согласовывает с ним план передислокации в Петроград третьего конного корпуса под руководством генерала Крымова, [233 Генерал Крымов, связанный с масонским подпольем, участвовал в заговоре против Государя.] куда входила так называемая «дикая дивизия» (состоявшая из татар, осетин и чеченцев). Керенский собственноручно дает указание подготовить фураж для этого корпуса, [234 Гуль Р. Я унес Россию. «Россия во Франции». Нью-Йорк, 1984. Т. II. С. 46.] однако в Ставку приехать отказался, побоявшись ареста, прислав вместо себя известного масона князя В. Львова.
Задумав ввести в Петрограде военное положение, Корнилов требует от Временного правительства подчинить ему столичный гарнизон, чтобы восстановить в нем воинскую дисциплину и арестовать большевистских пропагандистов. Вместо того чтобы поддержать планы главнокомандующего, Керенский в страхе за свою власть смещает его и приказывает арестовать. Корнилов не подчиняется и дает распоряжение третьему конному корпусу двинуться на Петроград. Тогда глава Временного правительства обращается к «революционной общественности» с просьбой о помощи. Одновременно с приказом об аресте Корнилова Керенский отдает приказ освободить Троцкого и других руководителей большевистского мятежа 3-5 июля. Большевики получают право формирования вооруженных отрядов Красной гвардии, которые в скором времени достигают 12-14 тыс. человек с резервом винтовок около 26 тыс. стволов.
Движение войск останавливается на подступах к Петрограду. Большевистские агитаторы вызывают среди них замешательство, начинаются митинги и падение дисциплины. Для переговоров с Корниловым Керенский направляет масона-генерала Алексеева, который убеждает его подчиниться. Отрешив от должности Корнилова, Керенский назначает Верховным главнокомандующим самого себя, подписав тем самым смертельный приговор всей русской армии. Бесславный конец корниловского движения нетрудно было предугадать заранее, ибо в своей основе оно носило республиканско-космополитический характер и не смогло найти поддержку среди русских людей.
Неудача корниловского движения ускорила процессы государственного распада и торжество антирусских сил.
Дальнейшее существование Временного правительства во главе с Керенским напоминало политический фарс масонского кукловода.
28 августа создается так называемая Директория, в состав которой входят четыре масона — сам Керенский, адмирал Вердеревский, Терещенко и Никитин. 1 сентября масонская Директория, не дожидаясь решения Учредительного собрания, объявляет Россию республикой, тем самым грубо попирая суверенные права Русского народа. Параллельно с Директорией также совершенно произвольно 14 сентября создается некое Демократическое совещание, просуществовавшее до 22 сентября и бесславно сгинувшее в небытие. 25 сентября незаметно самоликвидируется и Директория. 7 октября по инициативе Керенского открывается «Совет республики» (Предпарламент). Однако, как и предыдущие детища масонских лож, этот Совет не смог сыграть никакой положительной роли, так как был абсолютно чужд Русскому народу.
Тем временем большевики завоевывали одну позицию за другой. В ночь с 1-го на 2 сентября они путем разных политических махинаций получают большинство в Петроградском Совете, а его председателем становится большевик Л. Троцкий. 5 сентября путем таких же махинаций и запугивания большевики получают большинство и в Московском Совете, а чуть позднее в ряде других городов. Советы эти состояли преимущественно из инородцев и не отражали мнения абсолютного большинства русских людей. Более 90 процентов руководителей Советов были евреи. Все это являлось следствием погрома русской общественной жизни, совершенного Временным правительством. В результате его Русский народ был оттеснен от власти, а ключевые посты в руководстве страной перешли в руки космополитического сброда, ненавидящего Россию.
Лозунг, выдвинутый Советами инородцев, — «Вся власть Советам!» — фактически означал требование передать власть над Русским народом космополитам и представителям российских маргиналов, видную часть которых составляли настоящие уголовники.
Вопрос о вооруженном восстании большевики решали 10 октября 1917 года на тайном заседании в квартире масона, меньшевика Н.Н. Суханова (Гиммера), жена которого Г.К. Суханова-Флаксерман работала в Секретариате ЦК большевиков. Присутствовали 12 членов ЦК из 21- Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Свердлов, Урицкий, Дзержинский, Коллонтай, Бубнов, Сокольников, Ломов. Ленин ставит вопрос о скорейшем захвате власти, воспользовавшись которой он рассчитывал привлечь на свою сторону крестьян и рабочих, объявив немедленный мир и передачу земли крестьянам. За восстание проголосовали 10 членов ЦК, Каменев и Зиновьев выступили против. В резолюции отмечалось, что события ставят «на очередь дня вооруженное восстание». Для руководства им было создано Политбюро, куда вошли Ленин, Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сталин, Сокольников, Бубнов. Решение о вооруженном восстании согласовывается с определенной частью масонства. Об этом говорят сохранившиеся в масонском архиве, записи масона Бурышкина, выстроившего всю цепь связи: «Большевики знали, чего они хотели. Троцкий — Кишкин — Бурышкин — Скворцов. Мы решили поднять восстание». [235 Конспект доклада о революции в России на заседании ложи «Астрея» (ОА, ф. 730, оп. 1, д. 163, л. 3).]
Оперативным органом захвата власти большевиками стал Военно-революционный комитет (ВРК), легально созданный при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов якобы для борьбы с немецким наступлением и контрреволюцией. Ленинские функционеры при поддержке германских агентов распространяют слухи о том, что немецкие войска готовы вот-вот захватить Петроград. Объявив себя «патриотами», большевистские провокаторы заявили о своем намерении обеспечить оборону города. Для руководства ВРК в большевистской структуре создается Военно-революционный центр из пяти членов: Свердлов, Сталин, Дзержинский, Урицкий, Бубнов. Под прикрытием Петроградского Совета большевики берут под свой контроль около сорока военных частей (из 180) и примерно двести промышленных предприятий.
Примерная дата восстания приурочивается к открытию Всероссийского съезда советов, первоначально назначенного на 20 октября, но затем передвинутого на 25 октября.
Технология захвата власти большевиками основывается на обмане, лжи и запугивании простых русских людей. Приняв тайное решение взять власть в стране, большевистские вожди распространяют лживую информацию о заговоре контрреволюции против Петроградского Совета и о том, что контрреволюция хочет разогнать Всероссийский съезд советов и сорвать выборы в Учредительное собрание. В заявлении Военно-революционного комитета, тайно готовившего оружие для захвата власти, лживо утверждалось о некоем походе контрреволюционных заговорщиков, который направлен «против Всероссийского съезда советов накануне его открытия, против Учредительного собрания, против народа». Запугивая массы несуществующим заговором, большевистский ВРК рассылает специальных комиссаров в воинские части, на крупные предприятия и ключевые пункты столицы.
Комиссары, состоявшие, как правило, из лиц нерусской национальности, наделяются неограниченными правами вершить суд над русскими людьми и отменять любые решения местных военачальников и администрации, если они не соответствовали указаниям большевистских вождей. Личность этих комиссаров объявляется неприкосновенной, а неподчинение им каралось по «законам военно-революционного времени». Таким образом, на основе полного произвола и беззакония формировалась диктаторская власть большевистских комиссаров, ставшая главным инструментом политики партии Ленина.
К ночи 24 октября руководимые большевистскими комиссарами военные части и Красная гвардия безо всякого сопротивления (большая часть петроградского гарнизона и милиции «соблюдала нейтралитет») от имени Петроградского Совета захватывают почту, телеграф, вокзалы, мосты и другие стратегические пункты города. А уже днем 25 октября Ленин, не дожидаясь сдачи Зимнего Дворца, [236 Большая часть членов Временного правительства к тому времени уже разбежалась. Большевикам удалось схватить несколько второстепенных фигур, причем все они были масоны; среди них — Кишкин, Пальчинский, Рутенберг, Бернацкий, Вердеревский, Маниковский, Салазкин, Маслов, которых немедленно заключили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. Через некоторое время их освободили.] объявляет о победе социалистической революции. Военный переворот большевиков совершился.
Вечером 25 октября открылся Второй Всероссийский съезд советов (из 649 делегатов — 492 большевика), делегаты которого были главным образом из инородцев, маргиналов и выражали интересы не более 1015 процентов населения Великой России. Избранное на съезде руководство состояло преимущественно из евреев. Съезд проголосовал за резолюцию, составленную Лениным, передавшую «всю власть Советам». А так как Советы контролировались большевиками, то власть переходила в руки большевистской партии. Инородцы и маргиналы, поддержанные немецким золотом, узурпировали власть над Русским народом. Первым законом новой антирусской власти стал Декрет о мире, согласно которому создавались невыгодные для Русского государства условия окончания войны, предполагавшие потери им многих исконно русских территорий. Второй закон большевистской партии — Декрет о земле — имел целью взорвать всю сложившуюся веками систему собственности на землю. Одним росчерком пера права собственности на землю лишились царская фамилия, представители русского правящего класса, дворяне, а также Православная Церковь. Управление этими землями переходит в руки местных Советов, контролируемых большевиками. Таким образом, ленинская партия получала мощное средство воздействия на крестьянство, одновременно в корне подрывая основу жизнедеятельности русского правящего класса, который полностью упразднялся.
Первое большевистское правительство до января 1918 года официально именовало себя Временным рабоче-крестьянским правительством Советом народных комиссаров. Приставка «временное» означала, что большевики якобы взяли власть временно, чтобы обеспечить и защитить от «контрреволюционеров» созыв Учредительного собрания, и передадут ее «в руки народных избранников». На самом деле большевики не собирались отдавать власть, а слово «временное» использовали для убаюкивания общественного мнения. Дальнейшие события показали, насколько эффективной оказалась такая тактика большевиков для упрочения их власти. В течение двух месяцев они фактически не получали серьезного отпора своей антирусской деятельности, старательно занимаясь строительством административного аппарата, концентрируя в своих руках огромные денежные средства бывшей царской казны и богатства частных лиц.
Исход борьбы в гражданской войне определил ее начальный этап (от отречения Царя до октябрьского переворота). На этом этапе масонское Временное правительство и революционные партии (также связанные с масонским подпольем) вероломно и самым жестоким образом уничтожали кадры русской государственности и патриотических организаций. В этот период погибло несколько десятков тысяч лучших представителей коренной России. Почти в каждом городе или большом населенном пункте «революционная общественность» убила или вынудила бежать по крайней мере несколько человек.
Поэтому, захватив власть в стране, большевистский режим столкнулся не столько с сопротивлением коренного русского населения (лишенного к тому времени своих лидеров), сколько с соперничеством других частей «революционной общественности», и прежде всего обанкротившегося Временного правительства. Оба режима — и Временного правительства, и большевистский — носили незаконный характер, грубо поправ права Русского народа, и не пользовались его поддержкой. И те и другие опирались на космополитизированные и люмпен-пролетаризированные слои городского населения. Однако, издав декреты о мире и земле, большевики резко увеличили количество своих сторонников среди солдат и определенной части крестьян. 30 октября попытки войск Временного правительства под руководством Керенского и Краснова вернуть власть потерпели поражение у Пулкова и на станции Александровская. В этот же день большевиками захватывается последний штаб Временного правительства в Красном Селе.
Умело используя революционную демагогию, большевики сумели склонить на свою сторону подавляющую часть солдат, уставших от многолетней войны и деморализованных антигосударственной и антивоенной агитацией.
Это позволило большевистскому режиму добиться главной цели разрушить последний бастион российской государственности — армию, насчитывавшую тогда 7 млн. человек.
9 ноября Совнарком назначает на пост Верховного главнокомандующего большевика прапорщика Н.В. Крыленко, а на следующий день издает Декрет о постепенном сокращении царской Армии. 14 ноября выходит приказ о ликвидации всей системы военного образования в России. Закрываются царские военные школы и училища.
15 ноября Ленин визирует приказ о всеобщей демобилизации русской армии, который вызвал катастрофическую реакцию, фактически открыв фронт врагу.
Протест генералов Ставки против преступного декрета объявляется заговором, отдается приказ об их аресте. На собрании большевистской организации Ставки, находившейся в Могилеве, образуется Военно-революционный комитет, ставший чрезвычайным органом по развалу последних остатков русской армии. Во все управления Ставки назначаются комиссары. Генералы Корнилов, Деникин, Лукомский и Алексеев успевают скрыться, направившись на Дон. Не успевший бежать последний главнокомандующий русской армией генерал Духонин подвергается зверской расправе солдатами-большевиками.
Ликвидировав русскую армию, большевистское правительство подписывает соглашение с Германией и Австро-Венгрией о прекращении военных действий с 24 декабря 1917-го по 4 января 1918 года. Германия, получив передышку, перебрасывает часть своих войск на Западный фронт и вместе с тем готовится к широкомасштабной операции по захвату целого ряда русских территорий.
Глава 52
Русофобия советской власти. — Еврейский состав большевистских кадров. — «Интернационалисты». — Расстрел Кремля. — Оккупация России и создание «независимых» государств. — Восстание левых эсеров.
Православная, духовная мысль уже в конце 1917-го — начале 1918 года приходит к осознанию антирусской и антихристианской при роды происходящих событий. Как было заявлено на Соборе Русской Православной Церкви: «Мы свергли Царя и подчинились евреям!.. Русский народ ныне стал игралищем еврейско-масонских организации, за которыми виден уже антихрист в виде интернационального царя, что, играя фальшивою свободою, кует себе еврейско-масонское рабство». [237 Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн. V. Вып. I. М., 1918. С. 43.] Как писал князь Н.Д. Жевахов. [238 Жевахов Н.Д. Воспоминания. М., 1993. Т. 2. С. 28, 128.]
Пример воинствующей русофобии большевиков того периода представлял сам Ленин.
Как свидетельствует Молотов, Ленин видел главную опасность для большевизма в «великорусском шовинизме», т.е. патриотических чувствах Русского народа. [239 Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991 (далее: Беседы с Молотовым). С. 274.]
Основную помеху в претворении своих антирусских идей Ленин усматривал в приверженности русского человека к добру, в его добротолюбии. Как вспоминает Троцкий, .
«Русский человек добер, — с неприязнью и иронией говорил о русских Ленин, — русский человек — рохля, тютя».
Ненависть и презрение к русским у Ленина с приходом к власти приобрели воинствующий характер. Его записки часто полны эпитетов «дурак», «идиот» применительно к русским. «Русским дуракам раздайте работу».
Антирусские пристрастия Ленина выражались в подборе руководящих кадров правительства и партаппарата. Все главные руководящие посты занимали евреи. Всероссийский Центральный исполнительный комитет возглавил Л. Каменев, а затем Я. Свердлов. Сам Ленин (по матери Бланк) занял пост председателя Совета народных комиссаров. Наркомом иностранных дел, а позднее военным стал Л.Д. Троцкий (Бронштейн), наркомом продовольствия — друг Свердлова И.А. Теодорович, наркомом просвещения — масон А.В. Луначарский (Баилих), наркомом юстиции — Г.И. Ломов (Оппоков), наркомом почт и телеграфов — Н.П. Глебов (Авилов), наркомом внутренних дел — женатый на еврейке А.И. Рыков. Большевистскую администрацию Петрограда возглавил Зиновьев (Апфельбаум).
Однако уже через несколько месяцев состав «народных» комиссаров, руками которых вершилась судьба Русского народа, был таков: Ульянов-Ленин (по матери Бланк), Чичерин-Орнатский (по матери Мейендорф), Джугашвили-Сталин, Прошьян, Троцкий-Бронштейн, Ларин-Лурье, Шлихтер, Кауфман, Ландер, Шмидт, Лилина-Книгиссен, Луначарский-Баилих, Шпицберг, Анвельт, Зиновьев-Апфельбаум, Гуковский, Володарский-Гольштейн, Урицкий, Штейнберг, Шегинштейн, Равич, Заславский. [240 Данные — по материалам книг еврейских исследователей И. Бекермана («Россия и русское еврейство») и М. Зарубежного («Евреи в Кремле»).]
Назначение евреев на разные ответственные посты стало у Ленина государственной политикой. Молотов рассказывает, что однажды по поручению Ленина сформировал одну комиссию, не назначив туда ни одного еврея. Ленин, узнав об этом, запротестовал: «Ни одного еврейчика? Нет, ничего не выйдет!». [241 Беседы с Молотовым. С. 273.] По словам Л. М. Кагановича, Ленин постоянно настаивал, чтобы в любом советском учреждении либо сам руководитель, либо его ближайший заместитель был обязательно евреем.
Аппарат народных комиссаров состоял преимущественно из местечковых евреев, нахлынувших в Петроград и Москву после отмены черты оседлости. Они охотно заменили собой государственных чиновников прежних царских министерств, в большинстве своем отказавшихся сотрудничать с большевиками. Государственная власть попала в руки еврейских столоначальников, как правило некомпетентных в профессиональных вопросах, но чрезвычайно самоуверенных и скорых на «революционный суд и расправу» с русскими людьми. Еврейский националист И. Теодорович, заведовавший продовольственным делом, собрал вокруг себя десятки родственников и знакомых, обеспечил их всех теплыми местечками, жилплощадью за счет выселяемых из столицы русских людей («контрреволюционеров»). Главным направлением деятельности Комиссариата продовольствия было обеспечение продуктами новых большевистских функционеров и их семей путем реквизиции и конфискации у коренного населения страны. [242 Чуев Ф. Так говорил Каганович. M., 1992. С. 100.]
Аналогичным образом управлялся и Комиссариат иностранных дел, находившийся в заведовании Троцкого, перепоручившего свои обязанности некоему И.А. Залкинду, который и сформировал первый состав сотрудников этого наркомата, состоявшего почти сплошь из евреев.
Глубоко чуждые Русскому народу чиновники захватили все местные администрации. Прикрываясь лозунгами о народном благе, они творили самый страшный произвол и надругательство над Русским народом. Не зная толком русского языка, большевистские чиновники составляли нелепые безграмотные декреты, главной целью которых было отменить все русское традиционное, заменив его невиданными ранее выдумками ограниченных и неумных людей. Отменяются старые обращения, титулы, церковный брак. Церковь отделяется от государства, а школа от Церкви. Православный русский календарь заменяется западным. Традиционная русская символика заменяется космополитической. Одним из первых символов большевизма стала свастика, предлагавшаяся еврейскими чиновниками в качестве главного элемента государственного герба. В частности, сохранились проекты нарукавного шеврона Красной армии с изображением перевернутой свастики. Символ свастики использовался большевиками в 1918 году на советских деньгах достоинством в пять и десять тысяч рублей. В первых большевистских документах и советских дензнаках используется звезда Давида. Позднее она была заменена масонской пятиконечной звездой. Видя все это, русский поэт А. Блок отчаянно записывал в свой дневник: «Жизнь безграмотна... оболганная, ожидовелая...»
Военной и социальной опорой нового режима стали разного рода наемники и авантюристы, именовавшиеся интернационалистами, прежде всего из числа бывших германских и австрийских военнопленных. Эти слои нерусского населения сыграли огромную роль в упрочении большевистского режима.
К началу революции 1917 года в России жило около 9 млн. человек иммигрантов и иностранцев, составлявших не менее 5 процентов населения страны. Из них 4 млн. человек были подданными Германии, Австро-Венгрии, Болгарии, Румынии, Турции, Персии, Китая и других стран. [243 Копылов В.Р. Зарубежные интернационалисты в Октябрьской революции 1917-1918. М., 1977. С. 7.] По сведениям Генерального штаба, к 1 сентября 1917 года в русском плену оказалось 1961,3 тыс. военнослужащих армий центральных держав, в том числе австро-венгерской — 1736,7 тыс., германской159,3 тыс., турецкой — 64,5 тыс. [244 Россия в первой мировой войне 1914-1918 годов (в цифрах). М., 1925. С. 41.] Военнопленные размещались в специальных лагерях, а многие из них работали в различных отраслях народного хозяйства.
На момент прихода к власти большевиков на различных работах в народном хозяйстве находилось ориентировочно 1,5 млн. иммигрантов, отходников, беженцев, ввозных рабочих и до 1,3 млн. военнопленных. Они составляли 12-15 процентов всех рабочих страны, а в некоторых регионах значительно больше (например, на Урале — 25 процентов всех рабочих). [245 Копылов В.Р. Указ. соч. С. 9-10.]
За высокую зарплату и пайки многие военнопленные соглашались служить большевикам и выполнять их самые зверские задания по подавлению восстания Русского народа против большевистского режима. За годы гражданской войны в составе большевистских сил действовали свыше 250 интернациональных военных формирований, составлявших 250- 300 тыс. наемников из числа иностранцев. Численность их к осени 1918 года доходила до 7 процентов всех военнослужащих. [246 Там же. С. 192.]
Иностранные наемники, оплаченные золотом, украденным большевиками у Русского Народа, активно участвовали на всех этапах захвата и укрепления власти большевиков. Так, во время осады Зимнего Дворца австрийские военнопленные обслуживали артиллерийские орудия. Иностранные наемники участвовали и во взятии Зимнего Дворца.
В октябре 1917 года иностранные наемники широко использовались большевиками в Москве и в ряде других больших городов. Отряды наемников были брошены большевиками в Лефортово против юнкеров Алексеевского училища, а также на обслуживание артиллерии в разных точках первопрестольной столицы.
В Белгороде установление советской власти произошло в результате перехода на сторону большевиков польского полка численностью в 16 тыс. штыков. [247 Документы и материалы по истории советско-польских отношений. М., 1963. Т.1. С. 172-173.] Впоследствии этот полк был переведен в Московскую губернию для укрепления власти большевиков.
В Казани победу большевиков предопределила варварская бомбардировка Казанского кремля, осуществленная группой немецких военнопленных под руководством некоего Динды. После захвата власти иностранные наемники вошли в руководство советских органов.
Конечно, было бы неверным утверждать, что в большевистских преступлениях участвовали только евреи и интернационалисты. Обе эти категории выражали организующую и ударную силу режима, но ее массовку составляли миллионы обманутых русских людей, среди которых особенно большую часть занимали маргинальные (порой просто уголовные) слои Русского народа, а также незрелая молодежь. На последнюю категорию большевистский режим делал особую Ставку. Ленин и большевики льстят молодежи, заигрывают с ней, сулят ей золотые горы, и прежде всего господство над отцами и дедами. Десятки тысяч молодых людей, привлеченных возможностью реализовать самые необузданные фантазии, вливаются в большевистскую систему, придавая ей страстность и напор. Религиозное чувство еще незрелых молодых людей (ведь они еще недавно воспитывались в православной вере) преобразуется в сатанинский азарт строителей нового общественного строя, коммунистического рая на земле. Не способным еще созидать дают безграничное право разрушать. Энергия православного созидания превращается в энергию разрушения основ и святынь.
Многие жестокости большевистского режима совершались молодежью с верой в правое дело. В их несформировавшихся душах Божественные истины и заповеди подменяются сатанинскими установками на убийство и вседозволенность. Наряду с разными видами интернационалистов необузданную жестокость к русским людям проявила именно молодежь. Возник целый слой молодых людей, командиров и даже комиссаров, которые, как, к примеру, 16-летний А. Голиков (будущий писатель Аркадий Гайдар) или руководитель пермской Чека 18-летний Лукоянов, ежедневно совершали десятки зверских убийств и делали это без раздумий и угрызения совести. Их интернациональные «папы» давали полную индульгенцию на прощение грехов, разрешая им совершать любые преступления во имя «мировой революции» и «коммунистического рая».
Одним из первых чудовищных актов антирусского режима стал разгром Московского Кремля. В Москве большевистские заговорщики не сумели захватить власть так же легко, как в Петрограде. Оружие находилось в Арсенале в Кремле, а он надежно охранялся офицерами и юнкерами. Ленинские комиссары, поддерживаемые солдатским сбродом, иностранными наемниками и люмпен-пролетарскими слоями населения, готовы были уже бежать из первопрестольной столицы, когда председатель замоскворецкого ревкома еврей П. Штернберг потребовал использовать тяжелую артиллерию. В нескольких точках Москвы были установлены тяжелые и осадные орудия, которые обслуживались артиллерийскими унтер-офицерами австро-венгерской и германской армий, отпущенными большевиками из лагерей военнопленных.
В результате варварского обстрела Кремля серьезные повреждения получили семь кремлевских башен. Главный удар большевики сосредоточили на православных храмах. Тяжелые снаряды повредили практически все кремлевские соборы, более всех пострадал собор 12 Апостолов, где оказались разбиты алтарная и часть боковой стены. Малый Николаевский дворец имел множество пробоин в стенах, снаряд разорвался в домовой церкви Петра и Павла, полностью разрушив один из шедевров русского искусства — иконостас великого русского архитектора М. Казакова.
Сильно пострадал главный храм Русского Государства — Успенский собор. Как рассказывал очевидец злодеяния епископ Нестор, в главный купол собора попал снаряд, разорвавшийся среди его пяти глав, из которых кроме средней, повреждена еще одна. В главном куполе образовалась огромная пробоина, по барабану и стенам прошли опасные трещины. Стенопись внутри храма, в куполе была испорчена, паникадила погнуты. Престол и алтарь, гробница святого Патриарха Ермогена засыпаны осколками камня, кирпича и стекла. «Такова мрачная картина разрушения и поругания нашего православно-русского благочестия, — писал епископ Нестор. — И еще становится страшнее, когда вы знаете, что эта всероссийская народная святыня прицельно расстреливалась по обдуманному плану. Расстрел всего этого происходил в ночь на 3 ноября, когда мир был уже заключен и большевики господствовали над священным Кремлем». [248 Нестор, епископ Камчатский. Расстрел Московского Кремля. М., 1992. С. 18-19.]
Надругательство над русскими святынями с приходом к власти большевиков происходило во всех русских городах. Разгромы православных храмов отмечаются во многих губернских и уездных городах. Большевистские комиссары сознательно оскверняли церкви, стреляли по иконам.
Первым священнослужителем Русской Православной Церкви, принявшим мученический венец от богоборческой власти большевиков, стал священник Иоанн Кочуров. Он был злодейски убит комиссарами 31 октября 1917 года в Царском Селе. Только в первые недели и месяцы господства антирусского режима умучены до смерти десятки служителей Православной Церкви. Среди них протоиереи Петр Скипетров, Иосиф Смирнов, Павел Дернов, игумен Гервасий, иеромонах Герасим, священники Михаил Чафранов, Павел Кушников, Петр Покрывало, диакон Иоанн Касторский и многие другие.
Киевского митрополита Владимира большевики убили зверским образом рядом с Киево-Печерской Лаврой, чуть ли не на глазах прохожих. Сняли с него белый клобук, шубу, рясу, подрясник, оставили его в нижнем белье и стали наносить ему штыковые раны, а затем расстреливать из ружей и пистолетов. Замучив его до смерти, злодеи ушли, и труп мученика лежал целую ночь. А участники «революционной акции» и не думали скрываться, их видели на одном из киевских базаров, продававших панагию и бриллиантовый крест с белого клобука митрополита. [249 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 36.]
Прикрываясь фальшивыми лозунгами о народном благе, большевистские палачи творили страшные злодейства над Русским народом.
В первые же недели после захвата власти большевиками начались расстрелы народных демонстраций — в Москве, Туле, Коврове, Ростовена-Дону. В последнем случае погибли и дети. Этой операцией руководил видный большевистский террорист В.А. Антонов-Овсеенко.
В январе 1918 года большевистское руководство принимает решение назначить день созыва долго откладываемого им Учредительного собрания.
По своему составу Учредительное собрание, избранное 12 ноября 1917 года на основе Положения о выборах, утвержденного еще Временным правительством, являлось космополитическим детищем социалистов и масонов и не сулило ничего доброго России. В выборах его по спискам политических партий участвовали менее половины избирателей страны. Во многих губерниях их итоги были фальсифицированы большевиками, эсерами и другими социалистическими партиями. В результате из 707 депутатов 58% составили эсеры, 24% — большевики, 5% — меньшевики и 13%- кадеты и прочие. Русские патриотические партии в этом Собрании не были представлены совсем, ибо выборы в него проходили в условиях жесточайшего террора и грубого шельмования всех национально мыслящих русских людей. В результате этого действительные представители интересов Русского народа были вынуждены уйти в подполье и скрываться от преследования сначала чиновников Временного правительства, а затем большевистских бандгрупп, планомерно занимавшихся физическим устранением русских государственных деятелей и патриотов. Во всех случаях господство любой из представленных в Учредительном собрании партий несло России разные варианты космополитической республики со строительством чуждого уклада жизни и, значит, гражданскую войну с Русским народом.
5 января 1918 года, в день открытия Учредительного собрания, в полной наготе проявилась чуждость России Всех представленных на нем партий, меньше всего думавших о Русском народе и сцепившихся в злобной схватке за власть над ним. Столкнулись две антирусские силы: сторонники строительства социализма в России — еврейско-масонско-космополитическая (которую выражали В. Чернов и Н.Д. Авксентьев) и еврейско-большевистская. Победила последняя, так как обладала реальной властью. Получив отказ на требование безоговорочно признать советскую власть и ее декреты, большевики распустили Учредительное собрание, которое безособых огорчений со стороны Русского народа ушло в небытие. Несколько демонстраций в поддержку Учредительного собрания, инспирированных меньшевиками и эсерами, были расстреляны Красной гвардией, а из документов большевистской власти, именовавшейся до созыва Собрания «Временным рабоче-крестьянским правительством», незаметно и безо всяких объяснений исчезло слово «временное». Власть большевиков стала постоянной официально.
Усиливая масштабы своего террора, большевики принимают решение уничтожить всех верных слуг царской власти и русских патриотов, которым удалось спастись от преследований Временного правительства. В местные карательные органы рассылается секретный приказ о немедленном расстреле всех полицейских, начиная с чина урядника и околоточного надзирателя. Особо большевики охотились за патриотами из «Союза Русского Народа» и «Союза Михаила Архангела». Их убивали по спискам без суда и следствия, как, например, русского публициста М.О. Меньшикова. 20 сентября 1918 года он был схвачен выездной группой Чека и расстрелян без суда и следствия на берегу Валдайского озера напротив Иверского монастыря.
Первоначально расправы над русским людьми осуществлялись большевистскими военными организациями и ревкомами, которыми руководили ветераны «боевых дружин» еще в 1905-1907 годах. Подавление массовых восстаний русских людей проводилось руками латышских формирований и бывших австро-венгерских военнопленных. Однако уже в ноябре по решению Ленина создается специальная организация, осуществляющая планомерный террор против всех инакомыслящих Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). В день создания Чека ее будущий председатель Дзержинский в речи на заседании Совнаркома так обозначил цели нового органа: «Не думайте, что я ищу формы революционной справедливости. Нам не нужна сейчас справедливость, идет война лицом к лицу, война до конца, жизнь или смерть. Я предлагаю, я требую органа для революционного сведения счетов с контрреволюцией».
Весьма показателен состав руководящей коллегии этого органа большевистской расправы, которую утверждал лично Ленин: Дзержинский (председатель), Петерс (заместитель председателя), члены коллегии Шкловский, Кнейфис, Цейстин, Розмирович, Кренберг, Хайкина, Леонтович, Делафабр, Блюмкин, Александрович, Циткин, Ривкин, Рейтенберг, Фенис, Закс, Гольдин, Гольперштейн, Книгиссен, Дейбкин, Шиленкус, Свердлов, Карлсон, Шаумян, Сейзян, Фогель, Антонов-Овсеенко.
В коллегии первой петроградской Чека состояли: Урицкий, Мейкман, Гиллер, Розмирович, Красиков, Анвельт, Иселевич, масон Козловский, Бухьян, Дизсперсов, Мербис, Пайкис. [250 Данные — по материалам еврейских исследователей И. Бекермана («Россия и русское еврейство») и М. Зарубежного («Евреи в Кремле»).]
Чека стала стержнем антинародного большевистского режима, в своей деятельности не останавливаясь ни перед какими преступлениями против Русского народа. Террор, физическая расправа, запугивание стали главным инструментом этой всеохватывающей организации, пронизывавшей своими щупальцами всю страну. Чекистские органы работали не только в центре, но и во всех губернских и уездных городах.
Уже к концу 1917-го — началу 1918 года численность служащих в Чека и других органах революционного подавления (включая карательные латышские и интернационалистические отряды наемников) превышала 200 тыс. человек. Вместе с большевистскими функционерами они составляли настоящую антинародную армию, требовавшую огромных денежных средств. Источниками этих средств были грабежи и деньги германского казначейства.
За короткий срок были истрачены остатки царской казны. Уже в конце октября начинаются насильственные реквизиции ценностей у населения. 30 ноября 1917 года по предложению Троцкого и Бонч-Бруевича от имени правительства назначается премия лицам, которые донесут о наличии золота для реквизиции. Донесшему полагалось выплатить один процент рыночной цены. По всей стране идут планомерные грабежи золота и драгоценностей в особняках и квартирах богачей, в ювелирных магазинах, в хранилищах частных банков, в ризницах храмов и монастырей. Многие случаи грабежей сопровождались пытками и истязаниями лиц, не желавших отдавать свои ценности.
Финансовая поддержка большевиков со стороны Германии не прекратилась и после большевистского переворота 25 октября. Немецкое правительство продолжает «вкладывать деньги в углубление русской революции» руками большевиков, отказываясь иметь дело с другими политическими партиями, кроме ленинской. 8 ноября 1917 года посланник в Стокгольме Рицлер просит выделить 2 млн. марок из военного заема на расходы, связанные с Октябрьской революцией. 9 ноября МИД Германии запросил у Министерства финансов 15 млн. марок на политическую пропаганду в России. Все эти деньги были выделены. [251 Фельштинский Ю. Деньги для диктатуры пролетариата// Родина. 1990. №11. С.46.] В секретных немецких документах того времени отмечается: «...Всецело в наших интересах использовать период, пока они (большевики. — О.П.) у власти, который может быть коротким, для того чтобы добиться прежде всего перемирия, а потом, если можно, мира». [252 Придя к власти и не надеясь долго удержаться, большевистские лидеры начинают лихорадочно уничтожать документы, доказывавшие их сотрудничество с германской разведкой. Сохранилось секретное письмо на имя Ленина, в котором сообщалось об изъятии важнейших документов, в том числе приказ германского имперского банка от 2 марта 1917 года с разрешением платить деньги... за пропаганду мира в России.]
Сразу после прихода к власти большевики взялись выполнять свои тайные обязательства перед Германией. Советская делегация едет в Брест-Литовск на переговоры о заключении сепаратного мира на условиях, унижающих Россию. Инструкция Ленина членам делегации требовала подписать мир на любых условиях. Начало переговоров ознаменовалось самоубийством одного из военных консультантов советской делегации — генерала В.Е. Скалона. В предсмертном письме к жене генерал писал, что «дальше жить и переносить настоящий позор России и тот еще более ужасный позор, который ожидает ее в ближайшем будущем, он не может, а потому уходит из жизни». [253 Киевская мысль. 1.12.1917.] Переговоры с немец»кой стороной вела делегация большевиков, часть из которых была не»посредственно связана с германской разведкой (Троцкий, Иоффе, Карахан). Изменниками в ранге членов делегации разыгрывается настоящий фарс с переговорами, в результате которых последовал односторонний документ — заявление о выходе России из войны и демобилизации своей армии. В нем говорилось: «Именем Народных Комиссаров правительство Российской Федеративной Республики настоящим доводит до сведения правительств и народов, воюющих с нами, союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия объявляет со своей стороны состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным.
Российским войскам отдается приказ о полной демобилизации по всем линиям фронта. Брест-Литовск, 10 февраля 1918 года. Председатель Российской мирной делегации народный комиссар Троцкий. Члены делегации: Биценко, Карелин, Иоффе, Покровский. Председатель Всеукраинского центрального исполнительного комитета Медведев. Народный секретарь по военным делам Украинской Республики Шахрай. Секретарь делегации Карахан».
Документ, который Троцкий называл «ни мира ни войны», стал настоящим подарком германскому агрессору, ибо перед стоящими на русских границах немецкими войсками снимались все преграды и они были вольны осуществить захват любых территорий России. Таким образом большевики расплачивались за деньги, полученные от германского штаба в 1913-1917 годах и одновременно «умывали руки» за последствия спровоцированной ими ситуации, так как они вроде бы не подписывали «аннексионистского договора».
На беззащитную Русскую землю немедленно хлынули жадные немецкие орды. Началось хищническое разграбление оккупированных территорий.
В результате в марте 1918 года Брестский мир был все же подписан, но на самых тяжелых для России условиях. Кроме того, Германия захватила часть русских территорий вне всяких условий. В зоне немецкой оккупации оказалась большая часть Российского государства, включая Прибалтику, Белоруссию (за исключением восточной части Витебской и Могилевской губерний), часть Псковской, Курской и Воронежской губерний, Донскую область, Малороссию, Крым и часть Закавказья. Общая площадь оккупированных районов европейской части страны превышала 1 млн. кв. км с населением около 50 млн. человек, что составляло примерно треть населения Российской Империи. Здесь добывалось 90% каменного угля и 73% железной руды, находилось свыше половины промышленных предприятий и третья часть железных дорог. [254 Гражданская война в СССР. М., 1980. Т. 1. С. 234.] Европейские владения России приблизились к границам XVI века, были перечеркнуты результаты созидательной деятельности десятков поколений русских людей.
Кроме того, Россия обязывалась заплатить трехмиллиардную контрибуцию хлебом, рудой и другим сырьем, а также передать Германии 245564 кг золота. Всего Германии досталось русского золота на 120 млн. рублей, которое после версальских переговоров было незаконно присвоено Англией и Францией под предлогом погашения долга России. [255 Исторический архив. 1993. № 4. С. 132-135.]
По условиям Брестского мира Турция оккупировала Каре и Батум.
Чтобы сохранить свою власть, большевики были готовы отдать врагам всю историческую Россию. То, что из-за иностранной оккупации страдать будет Русский народ, это их волновало мало. В случае наступления немцев весной-летом 1918 года Ленин планировал отдать всю территорию страны вплоть до Урала. «Отступим дальше на восток, говорил он Троцкому, — создадим Урало-Кузнецкую республику, опираясь на уральскую промышленность и на кузнецкий уголь, на уральский пролетариат и на ту часть московских и питерских рабочих, которых удастся увезти с собой. Будем держаться. В случае нужды уйдем еще дальше на восток, за Урал. До Камчатки дойдем, но будем держаться. Международная обстановка будет меняться десятки раз, и мы из пределов Урало-Кузнецкой республики снова расширимся и вернемся в Москву и Петроград...». [256 Троцкий Л.Д. О Ленине: Материалы для биографа. М., 1924. С. 61, 88-89.]
Русская Православная Церковь осудила Брестский мир, увидев в нем средство разрушения Русского Православного государства и расчленения Русского народа. Патриарх Тихон обратился к пастве с посланием, в котором, в частности, говорилось: «Благословен мир между народами, ибо все братья, всех призывает Господь мирно трудиться на земле, для всех уготовил Он Свои неисчислимые блага... И несчастный Русский народ, вовлеченный в братоубийственную кровавую войну, нестерпимо жаждет мира, но тот ли это мир, о котором молится Церковь, которого жаждет народ?.. Мир, по которому даже искони православная Украина отделяется от братской России и славный город Киев, мать городов, колыбель нашего Крещения, хранилище святынь, перестает быть городом державы Российской... Святая Православная Церковь, искони помогавшая Русскому народу собирать и возвеличивать государство Русское, не может оставаться равнодушной при виде его гибели и разложения... Этот мир, подписанный от имени Русского народа, не приведет к братскому сожительству народов... В нем зародыши новых войн и зол для всего человечества».
Денежная поддержка большевистского режима Германией продолжалась и после установления Брестского мира. Не надеясь на прочность советской власти и опасаясь, что ее крушение может снова втянуть Россию в войну против Германии, немецкие спецслужбы постоянно требуют у своего правительства денег на поддержку большевистского режима. 18 мая 1918 года глава внешнеполитического ведомства Германии дает инструкции всеми возможными способами поддерживать большевиков, чтобы они удержались у власти. «Используйте, — телеграфирует он в германское посольство в Москве, — пожалуйста, крупные суммы, так как мы заинтересованы в том, чтобы большевики выжили. В вашем распоряжении фонды Рицлера. Если потребуется больше, телеграфируйте, пожалуйста, сколько... Мы должны, насколько возможно, помешать консолидации России, и с этой целью надо поддерживать крайне левые партии». [257 Николаевский Б.И. Тайные страницы истории. М., 1995. С. 383.]
Через две недели напряжение усиливается. Статс-секретарь иностранных дел направляет меморандум в Министерство финансов с просьбой о предоставлении денег большевикам: «Фонд, который мы до сих пор имели в своем распоряжении для распределения в России, весь исчерпан. Необходимо поэтому, чтобы секретарь имперского казначейства предоставил в наше распоряжение новый фонд. Принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, этот фонд должен быть, по крайней мере, не меньше 40 млн. марок». [258 Там же. С.387.]
Большевистский переворот и тесное сотрудничество большевистского режима с Германией резко усилили наметившиеся еще в годы первой мировой войны особенности германской оккупационной политики, ориентированной на искусственное развитие местных сепаратистских движений и расчленение России. В германском генштабе действовали специальные подразделения спецслужб, занятые подготовкой деятелей различных националистических движений — прибалтийских, украинских, белорусских. Главной задачей этих спецслужб было формирование марионеточных правительств, с помощью которых германские власти рассчитывали управлять завоеванными территориями. Глубоко презирая взращенных собственными руками «самостийников», немецкие чиновники тем не менее вкладывали на мероприятия по их обеспечению различными картами, пособиями, учебниками, листовками, диверсионным снаряжением и деньгами на личные нужды значительные финансовые средства.
Преследуя цели расчленения России, германское внешнеполитическое ведомство еще 7 мая 1917 года дает следующую инструкцию своим представителям на мирных переговорах с Россией: [259 Там же. С. 312.]
Классическим образцом оккупационной политики Германии было создание марионеточных государств на территории Русской Прибалтики. До первой мировой войны ни одно из государств мира не оспаривало законность вхождения Прибалтики в состав Российской Империи. Так называемые «государственности» Литвы, Латвии и Эстонии на территории Русской Прибалтики стали искусственно создаваться в годы первой мировой войны, во время оккупации этих земель германскими войсками. Стремясь сформировать на этой территории послушные режимы, немецкие оккупанты сколачивают из числа разных отщепенцев и авантюристов, находившихся на содержании секретных служб, марионеточные правительства. Проектировали эти «государства» и «правительства» несколько военных чиновников при германском Генштабе. [260 Германское руководство, совершая преступления против России, прекрасно понимало действительное положение вещей. В январе 1918 года заместитель статс-секретаря иностранных дел доверительно сообщал представителю МИДа в командование Восточного фронта: «Россия не может существовать без прибалтийских провинций. Сами прибалты тоже хотят остаться русскими, и 9 процентов немцев не могут играть решающую роль в этом вопросе».] В сентябре 1917 года на созванной в Вильне оккупантами «Литовской конференции» был создан Литовский совет («Тариба»). В феврале 1918 года, накануне оккупации Эстонии германскими войсками, с помощью немецких спецслужб провозглашается «независимая» Эстония. По инициативе оккупационных властей в ноябре 1918 года создается так называемый «Народный совет» — правительство Латвии. Все эти созданные Германией прибалтийские «советы» и «правительства» имели одну цель — ослабление и расчленение России для проведения успешной оккупационной политики и включения этих территорий в немецкую сферу влияния.
В декабре 1917 года под диктовку Берлина литовская «Тариба» провозгласила «вечные, твердые союзные связи» с Германией, а в июне 1918 года приняла решение объявить Литву монархией и предложила корону вюртембергскому герцогу Вильгельму фон Ураху. Германские власти планируют создание таких же марионеточных монархий в Латвии и Эстонии, где под верховенством прибалтийских баронов населению навязывалось создание «Балтийского герцогства», связанного персональной унией с Пруссией. [261 Гражданская война в СССР. М., 1980. Т. 1. С. 237-238.] Как позднее признавался в своих воспоминаниях немецкий генерал Э. Людендорф, Германия стремилась «к объединению эстонцев и латышей, которые были воспитаны в германской культуре, в одно государство, которым бы руководили немцы...». [262 Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914-1918 гг. Т. 2. С. 221.]
Немецкие дворяне, составлявшие незначительную долю населения Прибалтики, провозгласили создание «Балтийского герцогства» под скипетром брата германского императора Вильгельма II. «Герцогство» включало в себя бывшие Эстляндскую, Лифляндскую и Курляндскую губернии Российской Империи, оккупированные немецкими войсками.
Преступно сотрудничавшие с Германией, большевики на том этапе сделали все, чтобы удовлетворить желания своих тайных господ. В состав созданных немецкими оккупантами марионеточных прибалтийских «государств» вошли не только земли, населенные эстонцами, литовцами и латышами, но и земли чисто русские. Эстонии отошли части Петербургской и Псковской губерний (Нарва, Печоры, Изборск) и Латвии — Двинской, Людинский и Режицкий уезды Витебской губернии и часть Островского уезда Псковской губернии, Литве — части Сувалкской и Виленской губерний, населенных белорусами. Преступный большевистский режим еще раз подтвердил эти незаконные территориальные захваты мирным договором, заключенным в 1920 году.
Как справедливо отмечалось, новые «государственные» образования носили чисто номинальный характер, они являлись результатом германской экспансии и не получили в то время никакого признания со стороны европейских держав. Признавать в то время законность образования этих государств — значило признавать законность германской оккупационной политики. [263 Егоров Н. Территория прибалтийских республик — неотъемлемая часть России. Русский Вестник. 18-25. 3. 1992.]
Такой же незаконный характер оккупационной политики Германии носило создание так называемой «украинской государственности».
В Малороссии уже в марте 1917 года при активной финансовой поддержке австро-германских спецслужб возникает так называемая Центральная рада, созданная несколькими социалистическими партиями и организациями во главе с масоном, состоявшем на службе австро-германской разведки, М. С. Грушевским. [264 Позднее М. С. Грушевский бежал в немецком обозе в Австрию, создав там на австрийские деньги антирусский идеологический центр «Украинского самостийничества».] В октябре 1917 года Центральная Рада почти одновременно с большевистским переворотом захватывает власть в Киеве с помощью сформированных на немецкие деньги незаконных вооруженных формирований. В Киеве провозглашается «Украинская народная республика» (УНР), сначала в составе России, а с января 1918 года — как независимое государство, отторгнув от России кроме малороссийских губерний и Новороссию (за исключением Крыма).
Когда австро-германские оккупанты вошли в малороссийские губернии в начале 1918 года, униатское духовенство на деньги австрийских спецслужб организовало в Восточной Галиции «праздник мира и украинской державы» под лозунгами: «Да здравствует Брестский мир! Да здравствует Украинская народная республика! Да здравствует украинская держава в Габсбургской монархии!» С благословения униатского митрополита Шептицкого в грабительский поход на Малороссию вместе с оккупантами отправились десятки униатских миссионеров, проникших в Киев, Екатеринослав, Одессу, Винницу. Однако раскольническая работа униатов оказалась безуспешной.
В феврале Красная гвардия прогоняет «самостийников» из Киева, заставив их бежать на Волынь. Назад, в Киев, Центральная Рада Вернулась с помощью немецкого оружия, заключив договор с представителями германского и австрийского командования. Однако уже в апреле 1918 года Центральную Раду сменило еще более прогермански настроенное «правительство» гетмана Скоропадского.
Признав марионеточное украинское «государство», большевистские комиссары при согласовании с германским военным «командованием осуществляют расчленение русской территории. Разделом границ между Россией и «Украиной» в 1918 году фактически руководил Раковский, соратник Ленина и агент австрийской разведки. У него был план государственного раздела России. Все его действия составляли «холодный расчет, направленный на разрушение России, — революция необходима, чтобы разрушить или во всяком случае ослабить Россию». [265 Борман А. Москва — 1918. Русское прошлое. 1991. Кн. 1. С. 125-126.]
Значительная часть Российского государства (прежде всего Малороссия и Белоруссия) была поделена между Германией и Австро-Венгрией, закреплявшими за собой важнейшие стратегические пункты, источники сырья и продовольствия. Австро-венгерские войска заняли часть Волынской, Каменец-Подольскую, Херсонскую, Екатеринославскую губернии, причем угольными и горнорудными районами последней предполагалось управлять и эксплуатировать совместно. Николаев, Мариуполь и Ростов-на-Дону подлежали оккупации смешанными частями. Малороссийские губернии (Киевскую, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую, Таврическую, часть Волынской) оккупировали германские войска. В сферу влияния кайзеровской Германии входили также Крым, Таганрог и Новороссийск. Под контроль германского командования ставился весь железнодорожный и водный транспорт. [266 Гражданская война в СССР. М., 1980. Т. 1. С. 234.]
Аналогом марионеточного украинского «государства» стала также «независимая Белорусская республика», провозглашенная с разрешения германского командования в марте 1918 года. Деятели так называемой Белорусской Рады в приветственной телеграмме от 25 апреля 1918 года, адресованной кайзеру, писали, что только под покровительством Германии «видит Рада хорошую долю своей страны в будущем». С помощью германских оккупационных властей создается «Временное правительство Белоруссии» во главе с германским агентом Р. Скирмунтом.
В апреле 1918 года германские войска оккупировали Крым. В оккупации полуострова участвовали и украинские бандгруппы, которые первыми вступили в Симферополь, совершая там грабежи и бесчинства. Однако Берлин отверг притязания «украинских самостийников» на Крым. На полуострове было сформировано марионеточное правительство генерала Сулькевича, послушно выполнявшего все приказания оккупантов. В Берлине все более склонялись к плану образования в Крыму и на Юге Малороссии германского колониального государства с главной опорой на немецких колонистов. [267 Советско-германские отношения... М., 1968. Т. 1. С. 575-577.] 13 июня генерал Краус доносил в Вену, что германцы «намерены оставить за собой Крым как свою колонию или в какой-либо иной форме. Они никогда уже не выпустят из своих рук ценного Крымского полуострова». [268 Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. Ч.2. Симферополь, 1957. С. 192.]
В результате оккупации Грузии Германией 26 мая возникла и так называемая «независимая Грузия», на самом деле — немецкая колониальная территория, управляемая из Берлина. В частности, предполагалось установление в Грузии марионеточной монархии, короновав либо одного из потомков грузинских царей, либо какого-нибудь германского принца.
В планы германского руководства входило также создание немецкого автономного государства и на территории Центральной России. В апреле 1918 года начинается организация автономного немецкого образования на землях Саратовской губернии, которое 10 октября было оформлено декретом Совнаркома (в 1924 году реорганизовано в АССР немцев Поволжья). Создание немецкой автономии осуществлялось репрессивными методами. Город Покровск, населенный преимущественно малороссами, был переименован в Энгельс и стал столицей немецкой автономии. За два года, последовавших за созданием автономии, из нее выехало 80 тыс. русских граждан, а въехало 86 тыс. немцев, в том числе бывших германских военнопленных.
Стремясь закрепиться на территории России и расчленить ее, германские и австрийские оккупанты осуществляли этнические чистки на захваченных ими территориях. Самые страшные чистки прошли в Прикарпатской Руси.
Во время первой мировой войны, а особенно после отступления русских войск из Галиции летом 1917 года, австро-венгерские оккупационные власти стали сводить счеты с русскими людьми в Прикарпатской Руси, отстаивавшими свое исконное этническое право оставаться коренным русским населением с русским религиозным и национальным самосознанием. Для расправы с русскими людьми австрийские власти создают ряд концентрационных лагерей, особой жестокостью среди которых славились Талергоф и Терезин.
Австрийские оккупанты окружали непокорные русские деревни, сгоняли людей с семьями в концентрационные лагеря, где требовали отказаться от названия «русский» и принять выдуманную национальность «украинец». Людей избивали, морили голодом. Если заключенный в конце концов говорил, что он русский, а не «украинец», то тем самым он подписывал себе смертный приговор. О том, как люди подвергались истязаниям за русское имя, слово и веру, сохранилось в воспоминаниях очевидца, австрийского офицера: «...Привели к нам... 60 местных крестьян и около 80 женщин и детей... Мне приказали конвоировать узников. По дороге я узнал, что арестованные крестьяне — «русофилы»... Наконец мы пришли на место, которое я буду помнить до конца моей жизни. Чистое поле, на котором вокруг одинокого дерева толпились солдаты. Тут же стояла группа офицеров. Насмешки и крики, вроде «русские собаки, изменники», посыпались по адресу ожидавших своей участи крестьян. Вид седых стариков, женщин с грудными детьми на руках и плачущих от страха, голода и устали детей, цеплявшихся за одежду своих матерей, производил такое удручающее впечатление, что даже у одного из офицеров-немцев показались на глазах слезы. Стоявший рядом лейтенант спросил: «Что с тобой?» Тот ответил: «Ты думаешь что эти люди виновны в чем-нибудь? Я уверен, что нет». Тогда лейтенант без малейшей заминки сказал: «Ведь это же русофилы, а их следовало бы еще до войны всех перевешать». Далее совершалась обычная казнь. Всех вешали через одну и ту же петлю, предварительно ударив жертву в подбородок и в лицо. Повешенного прокалывали штыком на глазах у матерей, жен и детей». [269 Цит. по: Независимая газета. 3.9.1994.] Геноцид русского населения Прикарпатской Руси продолжался до конца 1918 года.
Еще в начале 1918 года у многих русских людей существовала иллюзия, что большевистская власть, враждебная самому духу России, без всякого воздействия падет сама. Советы еще не обладали достаточной степенью организованности, красный террор хотя уже и свирепствовал, но не приобрел еще всеохватывающего масштаба.
Большевики явно испытывали недостаток кадров. Наплыв местечковых евреев и разного рода интернационалистов из числа бывших военнопленных не мог обеспечить потребностей огромной страны. Ленинская партия вынуждена была использовать в своей работе старых царских чиновников. Как пишет очевидец, «у большевиков не хватало своих людей для заполнения всех мест в комиссариатах, они даже не могли производить строгую проверку всех лиц, поступавших к ним на службу. Все учреждения были заполнены контрреволюционерами. Большая часть этих противников советского строя честно служила своим новым хозяевам, и их руками большевики закрепляли свое дело». [270 Борман А. Указ. соч. С. 117. Автор пишет также, что если бы в Москве существовала организованная группа людей, то можно было бы извне, а главное, проникнув в советские учреждения, изнутри взорвать большевиков.]
В военном отношении главными кадрами большевиков в это время были латыши и бывшие военнопленные. Латышские полки составляли карательные отряды большевистского режима. Жестокие и равнодушные наемники, латыши за большую зарплату и хороший паек были готовы выполнять любые самые зверские задания большевиков. Им была, в частности, поручена охрана Кремля, где сидело большевистское правительство.
Хотя антирусская власть укреплялась все сильнее, организованного сопротивления ей не было. Сказывалось отсутствие национальных лидеров и надежных профессиональных кадров, патриотически настроенных в коренном русском духе. Эта часть Русского народа была в значительной степени истреблена в период господства масонского Временного правительства. Оставшись без руководителей, русское общество находилось в состоянии ожидания. Как пишут многочисленные очевидцы, купцы смирно сидели в своих лавках и складах, с какой-то непонятной покорностью ожидая, когда коммунистическая власть отберет у них имущество. Интеллигенция еще читала свободные газеты — когда были закрыты московские, еще несколько недель приходили петроградские — и ограничивалась руганью большевиков. Никто не сомневался, что это ненадолго. Настроение было выжидательное. Тысячи офицеров сидели в Москве, никуда не собираясь ехать. Лиц, активно работавших против большевиков, в Москве было, может быть, несколько десятков. [271 Там же.]
Чаще всего ненависть к большевистским узурпаторам власти проявлялась стихийно. Так, например, в ночь с 10-го на 11 марта 1918 года, во время переезда большевистского правительства из Петрограда в Москву, где оно установило себе новую столицу, поезд, в котором ехали члены Совнаркома, окружил отряд матросов в 400 человек и 200 солдат, намеревавшихся своими руками уничтожить «жидовское правительство, продавшее Россию немцам и вывозящее с собой золото». От справедливой расплаты изменников России спасли латышские стрелки, которых в этом поезде было больше, чем нападавших.
Более серьезным испытанием для большевистского режима стало восстание партии левых эсеров, союзника большевиков во многих преступных делах против Русского народа.
Союз этот был вынужденным. Левые эсеры интересовали Ленина не как союзники, а как массовая партия, обладавшая значительным влиянием. «Революционные кадры» левых эсеров, по его мнению, можно использовать в интересах большевизма. 9 декабря 1917 года большевистское руководство соглашается включить в Совнарком несколько представителей этой партии. А.А. Колегаев становится наркомом земледелия, И.З. Штейнберг — юстиции, П.П. Прошьян — почт и телеграфов, В.Е. Трутовский — местного самоуправления, В.А. Карелин — госимущества. Также включают в правительство В.А. Аллегасова и позднее М.А. Бриллиантова. Все перечисленные лица, как и большевистские лидеры, занимали крайне антирусские позиции (все они были нерусские) и наравне с ними участвовали в разработке советской политики. В союзе с большевиками левые эсеры имели свои интересы, отражавшие их особые политические устремления. Эсеровское руководство считало, что их партия может править Россией и без большевиков. Разными были у большевиков и эсеров и внешнеполитические союзники. Если большевистская партия прочно связала себя с Германией, то эсеровская верхушка — с Антантой. Левые эсеры никогда не порывали своих связей с правыми эсерами, во главе которых стояли матерые масонские конспираторы «Великого Востока Франции» Б. Савинюй, Н. Авксентьев, ориентирующиеся на Антанту.
Именно в кругу этих лиц разрабатываются планы свержения большевиков и захвата власти в России с помощью Антанты и установления в ней другого космополитического антирусского режима.
В июле 1918 года английские и французские спецслужбы передают «Национальному центру» в Москве 10 млн. рублей на свержение советской власти. «Центр» этот имел связи как с масоном Савинковым, так и с масоном генералом Алексеевым.
4 июля ЦК левых эсеров одобряет предложение о покушении на немецкого посла Мирбаха. Совершение теракта было поручено двадцатилетнему террористу, будущему руководителю большевистской контрразведки чекисту Я. Блюмкину, который вместе с другим эсером 6 июля проникает в немецкое посольство и убивает посла.
Восстание началось одновременно в Москве, Ярославле, Рыбинске и Муроме.
В Москве положение большевиков сразу стало критическим. Большая часть войск заняла нейтралитет, поддержать Ленина согласились только латышские наемники (2750 человек) и школа курсантов (80 человек). Однако военные силы эсеров были еще меньше — отряд Чека под командованием эсера Попова. Несколько орудийных залпов по зданию, где размещался отряд, обратили восставших в бегство.
Для разгрома восставших в Ярославле, Рыбинске и Муроме большевики использовали тяжелую артиллерию, вызвавшую большие потери среди мирного населения. Эсеровское восстание в Ярославле продолжалось 16-дней. Военные части большевиков подвергли город массированному артиллерийскому обстрелу, вызвавшему большие жертвы и разрушения. Наконец, большевистские командиры во главе с А.И. Геккером предъявили восставшим ультиматум о немедленной сдаче, в случае невыполнения которого грозили подвергнуть город химической атаке и превратить в руины. [272 Беседы с Молотовым. С. 595.]
Разгром эсеровского восстания позволил большевикам еще сильнее укрепить свою власть в стране. Членов эсеровской партии изгнали из всех руководящих органов, и прежде всего из Совнаркома. [273 Позднее, осенью 1918 года, эсеры организовали еще один заговор и убили фельдмаршала Эйхгорна, главнокомандующего немецкими войсками в Малороссии. Этот шаг, спланированный проантантовски настроенным масонским руководством партии эсеров, не принес пользы, а только вызвал волну немецких репрессий против русского населения.] Государственная власть была полностью монополизирована большевиками.
Глава 53
Народная вера в возвращение монархии. Масоны против спасения царской семьи. — Убийство Царя и членов Дома Романовых. — Почитание царственных мучеников.
Монархические симпатии Русского народа были по-прежнему сильны. Многие крестьяне ждали и верили, что Царь-Батюшка скоро снова вернется к власти и жизнь пойдет по-старому. Очевидцы, например, рассказывали: когда Николая II перевозили из Тобольска в Екатеринбург, в одной из деревень крестьяне, узнавшие Царя, обрадовались, считая, что он возвращается в столицу занять Престол. «Слава Богу, снова порядок будет», — говорили крестьяне. Не только крестьяне желали возвращения Царя, но и многие горожане, солдаты, матросы, уставшие от дикого произвола и государственной анархии. В дневнике масонки 3. Гиппиус за 18 ноября 1918 года сохранилась следующая запись: «Сегодня в Петропавловской крепости И.И. Манухин (масон. О.П.) при комиссаре-большевике Подвойском разговаривал с матросами и солдатами. Матрос прямо заявил:
— А мы уже Царя хотим.
— Матрос! — воскликнул бедный Ив. Ив. — Да вы за какой список голосовали?
— За четвертый (большевистский).
— Так как же?..
— А так. Надоело уже все это...
Солдат невинно подтвердил:
— Конечно, мы Царя хотим...» [274 Гиппиус 3.Н. Петербургские дневники, 1914-1919. М., 1991. С.216.]
К мысли о необходимости возрождения царской власти приходили не только крестьяне и рабочие, но уже и некоторая часть либерально-масонской интеллигенции. Только последние хотели воцарения монарха, послушного их воле и играющего чисто декоративную роль (как, например, в Англии). Один из таких «монархистов» — масон Б.Э. Нольде размышлял в 1918 году:
Однако, прежде чем поставить своего фальшивого монарха, «вольным каменщикам» хотелось избавиться от истинного русского Царя Николая II.
Первые попытки убить Царя предпринимаются еще с тайного одобрения масонского Временного правительства. Однако по разным причинам они не удались.
Государь вместе с семьей был вывезен в Тобольск, где под наблюдением комиссара Временного правительства масона Панкратова. [275 Николаевский Б.И. Русские масоны и революция. М., 1990. С. 85.] подвергался самым унизительным издевательствам.
После захвата власти большевиками на некоторое время возникла ситуация, позволявшая спасти Государя из масонско-космополитического плена. В 1917-1918 годах в Москве и Петербурге существовали монархические организации, готовившие спасение царской семьи. Были подготовлены группы офицеров, которых в конце 1917 года направили в Тюмень и Тобольск. Власть большевиков была еще очень слаба. Охрана, назначенная еще Временным правительством, к январю 1918 года расслабилась, жалованье поступало нерегулярно, ухудшилось питание солдат, многие выражали недовольство. В этих условиях небольшой отряд офицеров мог легко, без особого кровопролития освободить царскую семью и увезти ее в Сибирь, навстречу Белому движению. Однако это не удалось осуществить, потому что вся организация бегства царской семьи находилась под тайным контролем масонских конспираторов, которые делали все возможное, чтобы его предотвратить, а вожди Белого движения даже не попытались спасти Царя.
Контроль над царской семьей осуществлялся двумя способами.
Во-первых, путем внедрения в окружение ближайшей подруги Царицы Вырубовой масонского агента И.И. Манухина, известного врача, на квартире которого, кстати, в июле 1917 года скрывался Ленин. [276 Вопросы литературы. 1990. № 4. С. 202.] Манухин был назначен врачом к Вырубовой, которая в то время сидела в Петропавловской крепости. Этот масон своим ласковым обхождением вкрался в доверие к Вырубовой. И когда ее освободили (скорее всего, специально), продолжил отношения с ней (это видно из писем Царицы). А через Вырубову шла большая информация от царской семьи. Конечно, она говорила Манухину не все, но ему, по-видимому, было ясно, что готовится спасение Царя.
Во-вторых, через масонов Карла Ярошинского и Бориса Соловьева. [277 Принадлежность к масонству этих двух лиц следует из секретной записки французской спецслужбы «Сюрте Женераль», хранящейся в Особом Архиве.] Ярошинский — крупный банкир, известный Царице своими пожертвованиями на военные госпитали, Соловьев был при нем вроде секретаря, но царской семье он больше известен как муж дочери Григория Распутина Матрены. В январе 1918 года Соловьев прибыл в Тобольск с крупной суммой денег от Ярошинского и был тайно принят Царицей, вселив в нее надежду, что избавление близко. Посетил Соловьев и епископа Гермогена, с которым обсуждал возможности спасения царской семьи. Однако вместо того, чтобы сделать реальные шаги к спасению, Соловьев, взяв все в свои руки, запрещает офицерским отрядам предпринимать какие-либо действия без его ведома. Офицеры послушно ждут, полагая, что так надо для дела. А тех, кто не подчинился, Соловьев сдает в Чека. Таким образом, он сумел протянуть несколько месяцев, и благоприятное для бегства время было потеряно.
По сути дела, в январе-феврале масон Соловьев сдал царскую семью в руки большевистских боевиков — профессиональных убийц, но вместе с тем продолжал наблюдать за царской семьей вплоть до ее отправки в Екатеринбург.
После разгона Учредительного собрания в январе 1918 года царская фамилия начинает свозиться на Урал. В феврале великого князя Михаила Александровича конвоируют в Пермь, в конце апреля в Екатеринбург из Тобольска также перевозят Николая П, его жену и дочь Марию, а чуть позднее и остальных детей; в мае в Алапаевск под охраной привозят великую княгиню Елизавету Федоровну (старшую сестру Императрицы), великих князей Иоанна, Константина и Игоря Константиновичей, Сергей Михайловича и князя Владимира Павловича Палей.
Первой жертвой большевистского плана уничтожения царской се- мьи становится брат Царя великий князь Михаил Александрович. В ночь с 11-го на 12 июня 1918 года группой работников Чека и советской милиции великий князь был увезен вместе со своим личным секретарем в глухое место под Пермью. Здесь их обоих убили, зарыли в землю, а их личные вещи убийцы поделили между собой. Хотя акция осуществлялась представителями советской власти, официально было объявлено, что великий князь бежал в неизвестном направлении.
Решение об убийстве царской семьи было принято Лениным и Свердловым и поддержано практически всеми членами большевистского руководства. [278 Сталин по некоторым сведениям, не поддержал это решение. Как пишет С. Берия, ссылаясь на рассказы своего отца: «Разговоры, помню, были такие: самого Царя, может, и, следовало в той обстановке расстрелять, но уже остальных, включая детей, абсолютно никакой необходимости казнить не было. Во всяком случае, Сталин так считал. Ленин, повторяю, настоял на расстреле...» (Берия С. Мой отец Лаврентий Берия. М., 1994. С.314).] Подготовке к этому преступлению большевистская верхушка придрала особое значение. При всей ненависти большевиков к духовным основам России их руководители все же понимали действительное значение Царя для широких масс Русского народа как духовного вождя нации, самим фактом своего существования способного объединить ее в одно целое. До тех пор пока был жив русский Царь как Верховный вождь нации, как символ единства России, ни Временное правительство, ни большевистские узурпаторы не были уверены ни в прочности своей власти, ни в эффективности своих мер по разрушению и расчленению России. Позднее Л. Троцкий признавался в своих воспоминаниях, что больше всего большевики боялись, как бы белые не провозгласили возвращение Царя и восстановление царской власти, ибо видели в этом неминуемую гибель советского режима.
Подготавливая план убийства царской семьи, большевистские вожди в силу своего этнического происхождения и иудейского образа мысли придавали ему ритуально-мистическое значение. Как отмечал архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий, убийство носило чисто мистический смысл. «Оно было продумано и организовано не кем другим, как слугами грядущего антихриста — теми продавшими свою душу сатане, которые ведут самую напряженную подготовку к скорейшему воцарению в мире врага Христова — антихриста. Они отлично понимали, что главное препятствие, стоявшее им на пути, — Православная Царская Россия. А потому надо уничтожить Россию Православную, устроив на месте ее безбожное богоборческое государство, которое постепенно распространило бы свою власть над всем миром. А для скорейшего и вернейшего уничтожения России надо было уничтожить того, кто был живым символом ее, — Царя Православного...». [279 Аверкий (Таушев), архиепископ. Современность в свете Слова Божия: Слова и речи. Джорданвилль. Т.III. С. 300.]
О ритуальном характере убийства царской семьи свидетельствовала каббалистическая надпись на стене подвала Ипатьевского дома в Екатеринбурге, где было совершено преступление. Известны два варианта расшифровки этой надписи: «Здесь поражен в сердце глава Церкви, народа и государства»; «Здесь по приказанию тайных сил Царь был принесен в жертву для разрушения государства. О сем извещаются все народы». [280 Россия перед вторым пришествием. М., 1994. С. 196.] Принимавшие участие в следствии об убийстве царской семьи генерал М.К. Дитерихс и журналист Р. Вильтон приводят сведения о том, что за день до совершения преступления «в Екатеринбург из Центральной России прибыл специальный поезд, состоявший из паровоза и одного пассажирского вагона. В нем приехало лицо в черной одежде, похожее на иудейского раввина. Это лицо осмотрело подвал дома», в котором впоследствии и была обнаружена каббалистическая надпись. По свидетельству очевидцев, вечером 18 июля 1918 года через железнодорожный переезд в Коптяковский лес, где преступники совершали разные манипуляции с телами убитых ими жертв, проехал автомобиль с шестью солдатами и одним в штатском — «жид с черной как смоль бородой». Солдаты сопровождения на расспросы сказали, что они московские. [281 Там же. С. 52.]
Руководство подготовкой убийства царской семьи осуществлялось Я. М. Свердловым, который через своего старого соратника по террористической деятельности 1905-1907 годов Шая Голощекина подобрал непосредственного исполнителя убийства Царя внука раввина — Янкеля Хаимовича Юровского, личность абсолютно безнравственную, с ярко выраженными садистскими наклонностями, прославившуюся жестокими расправами над русскими людьми в застенках Чека. Занимая пост заместителя екатеринбургской Чека, в руководстве которой находились преимущественно евреи, он фактически был там первым лицом. Вместе с Голощекиным Юровский входил в состав президиума Уралсовета, в котором из четырнадцати человек было только три или четыре русских, да и те из числа старых большевистских террористов. Для совершения преступления был сформирован специальный штаб, куда кроме уже упомянутых лиц входили старые большевистские террористы: А.Г. Белобородов, С.Е. Чуцкаев, Г.И. Сафаров (Вольдин), Ф.Ф. Сыромолотов, П. 3. Ермаков, П. Войков (Вайнер).
Первоначально планировалось осуществить убийство Царя якобы при попытке к бегству. Для этого один из соратников Ленина — Пинхус Войков (Вайнер) составил фальшивое письмо к Царю будто бы от имени офицеров, пытавшихся его спасти. Чекисты хотели спровоцировать Царя на побег, добиться того, чтобы он ответил согласием, а затем организовать инсценировку бегства, во время которой ликвидировать царскую семью, предъявив все письменные доказательства заговора Царя. Государь на провокацию не поддался, поэтому чекистам оставалось только прямое убийство.
16 июля в Екатеринбурге из Москвы через Пермь и была получена телеграмма на условном языке, содержащая приказ об «истреблении Романовых» (записка Я. X. Юровского). Вечером оперативный руководитель преступления Ш. Голощекин дает приказ Юровскому убить царскую семью. У того уже все готово, найдены даже места для сокрытия трупов. Один из участников злодейства — караульный Ал. Стрекотин впоследствии вспоминал:
Убив всю царскую семью, большевики только через несколько дней сообщили о «расстреле бывшего Царя», сознательно и целенаправленно распространяя ложь, что остальные члены семьи живы и находятся в безопасном месте.
На следующий день после гибели царской семьи большевистские руководители приказали убить и других членов Дома Романовых, содержавшихся в Алапаевске. Для руководства «операцией» прибыл зампред Уралсовета Сафаров. В осуществлении «операции» участвовал весь аппарат алапаевской Чека и часть большевистского актива этого города. Ночью великих князей схватили и повезли к одной из шахт, находившейся недалеко от перекрестка дорог на Нижнюю и Верхнюю Синячиху. Ссадив с телеги, их стали жестоко избивать. Через шахту была перекинута доска-бревно. Убийцы выбрали для своих жертв особенно мучительный вид смерти. Великих князей заставляли идти по этой доске и прыгать вниз в глубокий, 60-метровый колодец. Скинув великих князей в шахту, большевики забросали их ручными гранатами, а затем завалили бревнами и камнями. Однако агония мучеников продолжалась несколько дней. Окрестные жители слышали из шахты приглушенное молитвенное пение. Убив великих князей, большевики заявили всему миру, что они бежали на аэроплане.
Последним актом спланированного в центре сценария убийства членов царской фамилии стал расстрел в Петропавловской крепости в Петрограде великих князей Николая Михайловича, Павла Александровича, Дмитрия Константиновича и Георгия Михайловича. Они были репрессированы якобы как «заложники» за убийство в Германии немецких коммунистов К. Либкнехта и Р. Гольдман-Люксембург. 27 января 1919 года великих князей вызвали во двор и убили без предъявления каких-либо обвинений.
Продолжая сводить счеты с Русской Историей и Государственностью, один из большевистских вождей, Зиновьев, с одобрения Ленина приказал выпотрошить великокняжескую усыпальницу в Петропавловском соборе, а прах членов Дома Романовых спустить под лед Невы. [282 Васильева О., Кнышевский П. Красные конкистадоры, М., 1994. С. 60 (далее: Красные конкистадоры).]
На убийство Царя и членов Дома Романовых Святая Русь ответила осуждением преступного режима. В слове к Русскому народу святой Патриарх Тихон сказал: «А вот мы, к скорби и стыду нашему, дожили до того времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но и оправдывается как законное. Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович... Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его... Пусть за это называют нас контрреволюционерами, пусть заточают в тюрьму, пусть нас расстреливают. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что и к нам будут отнесены слова Спасителя нашего: Блаженны слышащие Слово Божие и хранящие Его». [283 Цит. по: Россия перед вторым пришествием. С. 197.]
Убийство царской семьи, истребление всей царской династии удар в самое сердце Русской цивилизации, в ее организующий центр. Однако этим убийством большевистские вожди преследовали и другую цель. Убив Царя и царскую семью, членов Дома Романовых, они теперь уже намертво скрепили кровью свою организацию.
Отражая мнение верхушки большевиков, Лев Троцкий писал в своем «Дневнике»: «...Казнь царской семьи была нужна не просто для того, чтобы напугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но и для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что впереди полная победа или полная гибель».
«Суровость расправы показывала всем, что мы будем вести борьбу беспощадно, не останавливаясь ни перед чем...»
Убив царскую семью, большевистские вожди не могли убить память о ней в широких массах Русского народа, и особенно среди крестьян. Известны факты почитания убиенной царской семьи как царственных мучеников. В 1919 году в Нижнеломовском уезде Пензенской губернии появились странники, распространявшие брошюры «О великом новопреставленном мученике Николае...» [284 Революция и церковь. 1919. № 1.]
Уже в гражданскую войну православные русские воины обращаются к Царю Николаю II за помощью как к святому мученику. Сохранились сведения о дерзновенном молитвенном призывании царской семьи, когда сотня казаков, потеряв связь с обозом и войском, оказалась в окружении большевистских отрядов. Священник о. Илия призвал всех к молитве, говоря: «Сегодня день памяти нашего Царя-Мученика. Сын его — отрок Алексий-Царевич был войск казачьих Атаманом почетным. Попросим их, чтобы ходатайствовали они перед Господом о спасении христолюбивого воинства казачьего».
И о. Илия отслужил молебен «мученику Николаю, Государю Российскому». А припев на молебне был: «Святые мученики Дома Царского, молите Бога о нас».
Пели вся сотня и обоз. В конце молебна о. Илия прочитал отпуст: «Молитвами святого Царя-Мученика Николая Государя Российского, Наследника его отрока Алексия-Царевича, христолюбивых войск казачьих Атамана, Благоверныя Царицы Александры и чад Ея Царевен-мучениц помилует и спасет нас, яко благ и человеколюбец...»
На возражения, что эти святые мученики еще не прославлены и чудеса от них не явлены, о. Илия возразил: «А вот молитвами их и выйдем... А вот и прославлены они... Сами слыхали, как народ прославил их. Божий народ... А вот и покажет нам путь святой отрок Алексий-Царевич... А вот не видите вы чуда гнева Божия на Россию за неповинную кровь их... А вот явления узрите спасением чтущих святую память их... А вот указания вам в житиях святых чтите, когда на телесах святых мучеников, без всякого прославления, христиане храмы строили, лампады возжигали и молились таковым, яко представителям и ходатаям...»
Сотня и обоз из окружения вышли чудесным открытием о. Илии.
Шли по колено, и по пояс, проваливались по шею... Лошади вязли, вскакивали, опять шли... Сколько шли и устали ли, не помнят. Никто ничего не говорил. Лошади не ржали... — И вышли... 43 женщины, 14 детей, 7 раненых, 11 стариков и инвалидов, 1 священник, 22 казака всего 98 человек и 31 конь. Вышли прямо на ту сторону болота, угол которого занимали казаки, сдерживавшие обходное движение красных, прямо в середину своих. Из окрестных жителей никто не хотел верить, что прошли они этим путем. И шума перехода не слыхал неприятель. И следа, куда ушли казаки, не могли утром установить красные партизаны. Были люди — и нет их. [285 Новые мученики российские. Составил М. Польских. Джорданвилль, 1949. Т. 1. С. 263-264.]
Глава 54
Военная доктрина большевиков. — Строительство Красной армии. Стратегическое преимущество советской власти. — Развитие Белого движения. — Интервенция. — Сотрудничество белых с оккупантами.
Объявив смертельную войну коренной православной России, Святой Руси, великой Русской цивилизации, большевистский режим создает доселе невиданную военную доктрину, в основе которой лежало зверское устрашение всех несогласных с ленинской партией. Это была жестокая доктрина завоевателя в чужой стране, которого совсем не трогали чудовищные страдания чужого оккупированного народа, а взаимоотношения с ним строились только на насилии, массовых убийствах, леденящем душу нормального человека терроре.
В работах большевистских вождей эта мысль проводится с полной откровенностью. В книге военного наркома большевистского режима Л. Троцкого [286 В отношении к Троцкому и его соратникам у многих русских людей было одинаковое чувство физиологической брезгливости. Это чувство замечательно выразил К. Чуковский, который записал в своем дневнике: «Я ненавижу их фразерство, их позерство, их жестикуляцию, их патетику. Самый их вождь был для меня всегда эстетически невыносим: шевелюра, узкая бородка, дешевый провинциальный демонизм. Смесь Мефистофеля и помощника присяжного поверенного. Что-то есть в нем от Керенского. У меня к нему отвращение физиологическое» (Чуковский К. Дневник, 1930-1969. М., 1994. С.76.).] «Терроризм и коммунизм» заявлялось: «Устрашение есть могущественное средство политики и международной, и внутренней. Война, как и революция, основывается на устрашении. Победоносная война истребляет по общему правилу лишь незначительную часть побежденной армии, устрашая остальных, сламывая волю. Также действует революция: она убивает единицы, устрашает тысячи». [287 Троцкий Л. Терроризм и коммунизм. М., 1920.]
В этом устрашении, считали большевистские вожди, допустимы любые жестокие формы, в том числе убийства женщин, стариков и детей.
Гражданская война, заявляет тот же Троцкий, есть самый жестокий из всех видов войны. «Она немыслима не только без насилия над третьими лицами, но, при современной технике, без убийства стариков, старух и детей... Цель (господство над Россией. — О.П.) оправдывает, при известных условиях, такие средства, как насилие и убийство».
Объявляя законом борьбы убийства и террор, большевистские вожди строили свою армию на основе жесточайшей дисциплины, безоговорочного исполнения любых самых жестоких приказов комиссаров, значительная часть которых предусматривала массовый террор по отношению к мирному населению.
Принципы формирования Красной армии: утвердить железную дисциплину изнутри; создать заградительные отряды в основном из еврейской молодежи, которые «будут действовать извне заодно с внутренним революционным ядром частей, не останавливаясь перед расстрелом бегущих; обеспечить компетентное командование, поставив над спецом комиссара с револьвером; учредить военно-революционные трибуналы и орден за личное мужество в бою».
«Нельзя строить армию без репрессий, — любил повторять Л. Троцкий. — Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади». По личному приказанию только Троцкого в годы гражданской войны расстреляны тысячи людей. В своих воспоминаниях он рассказывает о многих случаях таких репрессий, носящих террористический характер.
Вот один из характерных его приказов, отпечатанный типографским способом и раздаваемый солдатам в качестве листовки: «Предупреждаю: если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым — командир. Мужественные, храбрые солдаты будут поставлены на командные посты. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули».
Символом террористического руководства Красной армии стал легендарный поезд Троцкого, специально сформированный состав (даже два состава), в который входили бронированные вагоны с боевиками особого назначения, вооруженными автоматическим оружием; типография, телеграфная станция, радио, электростанция, библиотека, гараж на несколько автомобилей, цистерна с бензином, баня. Поезд был как бы подразделением быстрого реагирования и появлялся в местах, где руководство армией проявляло колебание. По прибытии из него выскакивали до зубов вооруженные боевики, одетые в кожаные куртки, и в считанные минуты расправлялись с колеблющимися или, по мнению Троцкого, ненадежными командирами. Для «хороших» командиров и бойцов в поезде имелся запас щеголеватых сапог, кожаных курток, медикаментов, пулеметов, биноклей, карт, часов и всяких других подарков. «Поезд, — признавался Троцкий, — был не только военно-административным и политическим, но и боевым учреждением... Все работники поезда без исключения владели оружием. Все носили кожаное обмундирование, которое придает тяжеловесную внушительность. На левом рукаве у всех, пониже плеча, выделялся металлический знак, тщательно выделанный на монетном дворе и приобретший в армии большую популярность. Вагоны были соединены внутренней телефонной связью и сигнализацией. Для поддержания бдительности в пути часто устраивались тревоги и днем, и ночью. Вооруженные отряды сбрасывались с поезда по мере надобности для «десантных» операций. Каждый раз появление кожаной сотни в опасном месте производило неотразимое впечатление». [288 Троцкий Л. Моя жизнь: Опыт автобиографии. Берлин, 1930.] «Коженосотенцы», среди которых преобладали лица еврейской национальности, совершали жестокие погромы, убивая для острастки не только неугодных командиров и множество простых бойцов, но и гражданских лиц, неуважительно («антисемитски») относившихся к Троцкому.
Управление войсками как в Белой, так и Красной армиях осуществлялось офицерским корпусом бывшей царской армии. Не столь существенно отличалось друг от друга число офицеров старой армии, воевавших на стороне белых и красных: приблизительно по 100 и 75 тыс., т.е. 40% и 30% офицерского корпуса октября 1917 года. [289 Школа ненависти. Круглый стол по проблемам гражданской войны. Родина. 1990 № 10. С. 80.]
Однако если в Белой армии в какой-то степени сохранялись традиции царского офицерства, то в Красной — отношения между большевистской верхушкой и военными специалистами из числа бывших офицеров основывались только на страхе смерти. При подборе командного состава Красной армии большевики ввели систему заложничества. Заложниками объявлялись семьи бывших офицеров, служивших большевикам. При этом по приказу Троцкого на командные должности привлекались, как правило, те бывшие офицеры, семьи которых находились в пределах советской России. Этим офицерам объявлялось под личную расписку, что они сами несут ответственность за судьбу своей семьи.
Чтобы остановить массовый переход командиров Красной армии на сторону белых, Троцкий 30 сентября 1918 года издает приказ, который гласил:
«Приказываю штабам всех армий Республики доставить по телеграфу члену Реввоенсовета Аралову список всех перебежавших во вражеский стан лиц командного состава. На т. Аралова возлагаю принятие по согласованию с соответствующими учреждениями необходимых мер по задержанию семейств перебежчиков и предателей». [290 Цит. по: Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия. М., 1990. Т. 1 С. 540.] Усиливается вакханалия бессудных расправ с заложниками. Расстреливаются тысячи семей офицеров. Не жалеют и детей.
Троцкий требует исполнения своих приказов любой ценой. Телеграмма в реввоенсовет 9-й армии (город Балашов) категорична: «Надо железной рукой заставить начальников дивизий и командиров полков перейти в наступление какой угодно ценой. Если положение не изменится в течение ближайшей недели, вынужден буду применить к командному составу девятой армии суровые репрессии. От реввоенсовета девятой потребую первого декабря точного списка всех частей, не выполнивших боевых приказов. Троцкий».
«...При сомнительных командирах, — требовал Троцкий, — поставьте твердых комиссаров с револьверами в руках, поставьте начальников перед выбором: победа или смерть. Не спускайте глаз с ненадежных командиров, за дезертирство лица командного состава комиссар отвечает головой...» Управление военными командирами при помощи пистолетов, приставленных к затылку, было, конечно, изобретением чисто большевистским. Троцкий неоднократно заявлял: «Поддерживать дисциплину, не имея револьверов, нет возможностей...», «Без револьверов воевать нельзя...», «Отсутствие револьверов создает на фронте невозможное положение...» Таким же образом рассуждает и Ленин. Уже 30 августа 1918 года он грозит расстрелом Бацетису и другим красным командирам, проявившим, по его мнению, «слабость и безволие» в борьбе с русскими мужиками под Свияжском.
Захватив власть в центре, большевики получили неоспоримые преимущества перед своими противниками. В их руках оказались арсеналы и военные склады, на которых было сконцентрировано огромное количество оружия и снаряжения, предназначенных еще для задуманного Царем весеннего наступления 1917 года. Под контроль большевиков попала практически вся военная промышленность. Более того, они сумели перестроить на военные рельсы значительную часть гражданских предприятий. Полностью милитаризован был и транспорт. Запасы государственного казначейства, и прежде всего золото, хранилища частных банков, были также захвачены и использованы большевистским правительством для достижения победы.
В силу своего центрального положения большевики имели и значительный стратегический выигрыш. Как отмечал Л. Троцкий, «преимущество нашего положения заключалось в том, что мы занимали центральное положение и действовали по внутренним линиям. Как только противник обозначал направление своего удара, мы имели возможность подготовить контрудар. Мы могли концентрировать наши силы для наступления в наиболее важных направлениях и в необходимый момент». Преимущество центрального положения позволило большевикам осуществить эффективную мобилизацию человеческих ресурсов и создать сначала миллионную, затем трехмиллионную, а к концу 1920 года почти 5,5-миллионную армию.
Уже на первых этапах борьбы, которую большевики вели за власть, стало ясно — у них не было в полной мере достойных соперников.
Еще до начала широкомасштабных боев гражданской войны с политической арены полностью была устранена единственная сила, способная противостоять большевизму, — народная монархия и патриотические организации — разрушена ее структура, определявшая волю нации к сопротивлению, уничтожены Верховный вождь народа Царь Всея Руси и главные национальные лидеры. Стараниями масонского Временного правительства и революционных партий (в том числе большевиков). Русский народ был политически обезглавлен, лишен возможности дать организованный отпор.
Народные, крестьянские восстания русских людей, наиболее последовательно отражавшие интересы коренной России в борьбе с большевизмом, обрекались на неудачу вследствие их слабой организованности и отсутствия подготовленных лидеров.
Начало создания Добровольческой армии было положено 6 ноября 1917 года генералом И.К. Кириенко, который в этот день прибыл в Новочеркасск с 16 офицерами и 10 солдатами сформированного им еще в августе того же года в Киеве 1-го Георгиевского полка. В тот же день он явился к донскому атаману генералу Каледину и получил от него разрешение формировать первую часть Добровольческой армии под названием Георгиевского полка. Генералом-масоном же Алексеевым, которому либерально-масонские историки приписывают основание Добровольческой армии, к этому времени ничего еще не предпринято, он скрывался в городе в штатской одежде. Генерал Кириенко вступил в бой с большевиками под Нахичеванью уже 21 ноября 1917 года. [291 Кириенко И.К. 1613 г. От чести и славы — к подлости и позору февраля 1917 года. Воспоминания. Сан-Пауло, 1963. С. 5.]
Донской атаман генерал Каледин первый поднял казаков на борьбу против большевиков, однако большевистская организация оказалась более боеспособной. Потерпев ряд унизительных поражений и преданный частью казаков, генерал Каледин застрелился. Чтобы спасти положение, генерал Корнилов решил вывести остатки Добровольческой армии на Кубань. Свою борьбу с большевиками этот генерал начал с антимонархических выпадов. Обращаясь к казакам в станице Кереновской, Корнилов призывал «идти бороться за добытую свободу», утверждая, что его армия «совершенно не монархическая» и в конце концов «хвастливо произнес подлые слова: «Я имел счастье арестовать царскую семью и Царицу-изменницу». [292 Там же.] С 10 февраля 1918 года Добровольческая армия численностью около 4 тыс. человек двинулась в поход, получивший в истории название «Первый Кубанский «Ледяной». Вооруженная только двумя пушками и несколькими пулеметами, армия сумела подойти к Екатеринодару, где, объединившись с отрядом казаков в 3 тыс. сабель, начала совместный штурм города. Взять город Добровольческой армии не удалось. Понеся большие потери (в том числе погиб генерал Корнилов), армия уже под руководством А. Деникина вернулась на Дон, где к тому времени произошло успешное антибольшевистское восстание. 16 мая войсковым атаманом Дона был избран генерал Краснов. Однако одновременно с временным успехом Белого движения на Юге России произошла оккупация значительной части русских территорий (Малороссии, Новороссии, Крыма) германской армией. Руководство Войска Донского и Добровольческой армии вместо того, чтобы дать отпор германским захватчикам, вступило с ними в сговор. В мае германские власти заключают с Красновым договор о сотрудничестве и поставке оружия. Только за первые полтора месяца «сотрудничества» оккупанты передали донским казакам около 12 тыс. винтовок, 46 орудий, 88 пулеметов, 109 тыс. снарядов, 12 млн. патронов. Значительную часть этих боеприпасов Краснов передавал Добровольческой армии Деникина. [293 Гражданская война в СССР. Т.1. С.128-129] Немцы об этом знали, но сознательно закрывали глаза, так как рассчитывали сплотить под своей эгидой все южные формирования Белой армии, и прежде всего донское, кубанское, уральское и сибирское казачество. Кроме Войска Донского под командованием генерала Краснова германской ориентации придерживались: Астраханская армия (под командованием князя Тундутова и генерала Павлова); Южная армия (генерала Н.И. Иванова); Северная армия генерала Ф.А. Келлера (Псков). В Прибалтике в 1919 году была даже создана смешанная русско-немецкая армия под командованием П. М. Авалова-Бермондта, выполнявшего распоряжения созданного в Берлине Военно-политического совета под председательством барона Л.К. Кноринга. Армия финансировалась на деньги немецких промышленников.
Вступив в союзническое сношение со злейшим врагом России, Белое движение потеряло значительную часть своих сторонников среди русских людей, не желавших сотрудничать с оккупантами. В глазах многих предательская политика большевиков отождествлялась с предательской политикой лидеров Белого движения. Более того, эта политика усугубилась сотрудничеством руководства Белого движения с Верховным Советом Антанты, как и Германия решившим воспользоваться катастрофой в Русском государстве и расчленить его в свою пользу. В силу этого развитие Белого движения подчинялось не столько логике борьбы за спасение страны, сколько логике интересов стран, оккупировавших значительные территории России. Эта несамостоятельность Белого движения, подчинение его стратегическим планам иноземных интервентов обрекли его на неуспех и поражение. Присутствие на Русской земле иностранных оккупантов изменило весь климат гражданской войны, превратив большевистский режим в серьезную государственную силу, способную объединить вокруг себя массы русских людей, униженных иностранным вторжением.
В силу всего этого главное содержание военных действий во время гражданской войны состояло не столько в борьбе красных и белых за власть в стране, сколько в стремлении западных держав расчленить и поработить Россию. Победить в войне и получить поддержку населения могла только та сила, которая на деле проявила себя как защитница страны от поработителей. Парадоксально, но факт — большевики, выступившие вначале как разрушители единства страны, стали собирателями ее территорий к естественным границам.
Чтобы сохранить власть в стране, большевики были вынуждены подчиниться геополитической инерции Российского государства. В течение столетий развития государственного механизма России были созданы оптимальные рубежи защиты от внешних посягательств. Такими естественными рубежами были границы Российской Империи. Чтобы не потерять контроль над государством, большевики инерционно двигались к историческим границам страны. Дальнейшие события гражданской войны показали правильность этого вывода.
Оккупация России войсками Антанты началась 6 марта 1918 года, с высадки англо-французских и американских войск на Русском Севере. Захватив Мурманск, западные оккупанты рассчитывали снабжать войска морским путем, создать здесь военные базы и двинуться отсюда в дальнейшее наступление. Официально это вторжение на русскую территорию преподносилось как «помощь со стороны Антанты для защиты края и Мурманской железной дороги от германских войск».
5 апреля 1918 года во Владивостоке Япония высаживает военный десант и оккупирует город. Спустя несколько часов такую же акцию совершают Великобритания, США, Франция, Канада, Италия. Действия их были согласованы заранее.
Главной ударной силой Антанты в России стал чехословацкий корпус, созданный еще Временным правительством из австро-венгерских военнопленных для использования его в войне против Германии. [294 Первоначальная инициатива создания этого корпуса принадлежала Царю.] В августе 1917 года корпус состоял из двух дивизий, запасной бригады и артиллерийского дивизиона общей численностью свыше 42 тыс. человек. [295 Веселы И. Чехи и словаки в революционной России 1917-1920гг. М., 1965. С. 36-37.] На секретном совещании стран Антанты в Яссах (ноябрь 1917 года) представителю чехословацкого корпуса предложили план вооруженного выступления и захвата малороссийских губерний. 9 января 1918 года корпус был официально включен в состав французской армии и, таким образом, принят на содержание Антанты. [296 Гражданская война в СССР. Т. 1. С. 155.] В апреле 1918 года во французском посольстве в Москве состоялось совещание, на котором представители Антанты достигли соглашения о сроках выступления корпуса. Французский представитель при корпусе майор А. Гинэ сообщил чехословакам, что союзники решили в конце июля начать интервенцию и рассматривают чешский корпус вместе с прикомандированной к нему французской миссией в качестве авангарда войск Антанты. [297 Из истории гражданской войны в СССР. Т. 1. С. 17.] Для выполнения этой цели корпус получил значительные денежные средства, большие партии оружия и боеприпасов. Выступление корпуса предполагалось координировать с нарождающимся Белым движением. Общее руководство действиями чехословацкого корпуса и белых формирований, создаваемых на территории страны, осуществляла специальная миссия из представителей стран Антанты во главе с французским генералом масоном Жаненом. В первоначальные планы руководства Антанты входили захват Великой Сибирской железной дороги и осуществление контроля над наиболее важными районами Сибири и Поволжья. Дальнейшие планы Антанты состояли в том, чтобы установить контакт с англо-французскими войсками, действующими на Севере, и, объединившись, повести наступление на центральные районы России.
В мае-июне 1918 года чехословацкий корпус осуществляет захват ряда крупных городов на востоке страны. В руках Антанты оказываются Челябинск, Новониколаевск, Пенза, Сызрань, Уфа, Самара, Омск. При поддержке и согласии Антанты в захваченных районах формируются два белых правительства: 8 июня в Самаре — Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), 23 июня в Омске — Временное сибирское правительство.
В начале июля Верховный Совет Антанты принял решение о расширении интервенции. 31 июля англичане захватили Онегу, а 2 августа Архангельск. В августе во Владивосток прибыли новые контингенты японских, английских и американских войск, численность которых в Сибири и на Дальнем Востоке превысила 150 тыс. В том же месяце английские войска оккупировали Туркестан и Закавказье, захватили нефтяные промыслы Баку. [298 Гражданская война в СССР. Т.1. С. 157.]
В день вторжения английских войск в Архангельск произошел военный переворот под руководством капитана 2-го ранга Г.Е. Чаплина и образовано марионеточное Верховное управление Северной области во главе с масоном Н.В. Чайковским. У большевистской верхушки известия о событиях в Архангельске вызвали панику. Ленин был очень мрачен и не скрывал тревоги. По его мнению, «положение советской власти безнадежное». [299 Борман А.А. Указ. соч. С. 138.] Большевики считали, что англичане сразу же в поездах двинутся дальше. Через несколько дней займут Вологду, а недели через две могут оказаться под Москвой. Первое время большевики не оказывали практически никакого сопротивления. Советские власти из Архангельска бежали в Вологду. Двинский речной «военный» флот ушел вверх по реке и расположился за Тотьмой. В связи с этими событиями Ленин приказал усилить террор. По его мнению, это надо было сделать для того, чтобы «буржуазия видела, как пролетарская власть умеет хлопать дверью перед своим уходом».
Северный фронт Белого движения, возглавляемый генералом Миллером, просуществовал с августа 1918-го по февраль 1920 года. Этот фронт имел важное стратегическое значение. Большевистский режим потерял контроль над обширными районами и был вынужден оттягивать на север часть сил, снимая их с других фронтов.
В строительстве Красной армии большевистский режим проявил бешеную активность. Прежде всего восстанавливается обязательная воинская повинность (отмененная в декабре 1917 года при разрушении царской армии). 9 июня на воинскую службу призываются пять возрастов на Волге, Урале и Сибири. В течение лета-осени 1918 года формируются армии Северного, Восточного, Южного и Западного фронтов. Советская республика объявляется военным лагерем. Высшим военным органом становится Революционный военный совет (Реввоенсовет), возглавляемый Л. Троцким. Ленин выдвигает требование создать трехмиллионную армию, и это требование исполняется неукоснительно.
В августе 1918 года Ленин снова прибегает к помощи Германии и договаривается об использовании немецких войск против Белой армии, возглавлявшейся тогда генералом Алексеевым.
Уже осенью 1918 года Красная армия добивается первых крупных успехов. В сентябре она выбивает белых из Казани, Симбирска и Елабуги. В октябре Красная армия разгромила чехословацкий корпус и армию Комуча в районе Самара — Кузнецк — Инза — Симбирск, а также белоказачьи войска Дутова под Орском.
Большевистское правительство умело использует противоречия и несогласованность действий между отдельными руководителями Белого движения.
Причиною неуспеха Деникина в 1918 году было его решение следовать указке Антанты и идти не на Царицын, как считали генералы Краснов, Алексеев и Врангель (чтобы соединиться с восточным антибольшевистским фронтом), а на Кубань — чтобы не допустить проникновения туда немецких войск. Эта уступка союзникам очень дорого обошлась Белому движению. Время было упущено, и Красная армия взяла инициативу в свои руки, по отдельности разбив белых сначала на востоке, а потом на юге.
После поражения Германии в первой мировой войне (ноябрь 1918 года) наследниками ее оккупационной политики в России стали державы Антанты, продолжившие курс на расчленение Русского государства. 12 ноября 1918 года Генеральный штаб Главного командования армии стран Антанты подготовил документ, в котором согласовывался план общих действий в России после вывода оттуда немецких и австрийских войск. В этом же месяце происходит совещание руководителей военных сил Антанты и Белого движения. Представители Белого движения обращаются к Антанте с просьбой немедленно высадить войска в Одессе и Николаеве, занять Киев и Харьков, захватить войсками Антанты все районы, откуда выводились германо-австрийские войска. [300 Черная книга: Сборник статей и материалов. Харьков, 1918. С. 31-50] О характере целей, которые преследовались державами Антанты, свидетельствует заявление Верховного главнокомандующего войсками этого агрессивного блока масона маршала Фоша, сделанное им правительствам союзных стран: «Если вы хотите подчинить своей власти бывшую Русскую Империю... вам нужно дать мне соответствующий приказ, особых трудностей нам не представится и вряд ли придется долго воевать. Несколько сот тысяч американцев, действуя совместно с добровольческими отрядами британских и французских армий, с помощью современных железных дорог могут легко захватить Москву». [301 Черчилль У. Мировой кризис. М.; Л., 1936. С. 6.] Западные оккупанты мечтают о полном подчинении себе всей России. Английская газета «Тайме» писала в это время: «Пока Черное и Балтийское моря закрыты для нашего доступа — наша морская мощь не может оказывать влияния на будущее России. Сибирь и Мурманский полуостров — в лучшем случае неудобный черный ход, но когда Британский флот находится в Черном море — открыта парадная дверь...». [302 Times. 1918. 1 Dec.] После поражения Турции страны Антанты получили возможность проводить свои военные суда через Босфор и Дарданеллы, а в турецких портах — создавать военные базы.
Именно через Черное море Антанта наращивает масштабы своей оккупации русских территорий: 23 ноября англо-французская эскадра захватывает Новороссийск, 25-го — Севастополь, 27-го — Одессу. Происходит постоянное увеличение численности оккупационных войск. 18 декабря в Одессу прибыли части 156-й французской дивизии и греческие военные отряды. Был захвачен практически весь Черноморский флот. Общая численность оккупационных войск западных стран на Юге России, по данным Антанты, к 15 февраля 1919 года достигала 130 тыс. человек. [303 Из истории гражданской войны в СССР. Т.I. С. 92.] В Черном море крейсировал объединенный англо-французский флот, насчитывавший 12 линкоров, 10 крейсеров и 10 миноносцев. Оккупанты захватили почти все торговые суда русского Черноморского флота и использовали их для подвоза войск и их снабжения. [304 Директивы Главного командования Красной армии (1917-1920). М., 1969. С. 155.]
Почти одновременно агрессивный блок Антанты осуществляет оккупацию Русской Прибалтики: 9 декабря 1918 года английская эскадра захватывает Либаву, 12 декабря — Ревель, 18 декабря — Ригу. Морские силы оккупантов в водах Балтийского моря насчитывали 10 крейсеров, 25 миноносцев, около 34 прочих судов. [305 Там же. С. 156]
Оккупационная политика Антанты ориентируется на всемерную поддержку созданных еще германскими захватчиками марионеточных режимов «самостийных» псевдогосударств Прибалтики, Малороссии, Закавказья. Они целенаправленно укрепляют эти искусственные режимы, снабжают оружием, оказывают всяческую помощь с тем, чтобы сделать необратимым факт их незаконного выделения из России. [306 Впрочем, тайная поддержка этих режимов велась Антантой и раньше. Так, например, правительство Франции предоставило «самостийной Украине» в конце 1917 года заем на сумму около 180 млн. франков и послало группу офицеров для организации ее армии. «Самостийники» деньги приняли, но предпочли покровительство Германии (Борьба классов. 1931. № 2. С. 18, 74).]
Стратегические планы Антанты на осенне-зимний период 1918/19 года предусматривали одновременно с развертыванием военных действий на севере и востоке организацию крупного наступления с побережий Балтийского и Черного морей. Центр тяжести военных действий переносился с востока на юг, в районы Черноморского побережья малороссийских губерний и Кавказа, богатых нефтью, углем, железом и хлебом. Здесь оккупанты рассчитывали на тесное сотрудничество Добровольческой армии Деникина (с 8 января Главнокомандующий войсками Юга России) и белоказачьих войск генерала Краснова. «Для оккупации Юга России, — писал Деникину генерал Щербачев, представитель Белого движения при штабе французских оккупационных войск, — союзниками будет двинуто 12 дивизий, которые захватят кроме Одессы и Севастополя Киев, Харьков с Криворожским и Донецким бассейнами, Дон и Кубань». Деникин также информировался о том, что на Юг России державами Антанты направлены военно-стратегические материалы, оружие, боеприпасы, железнодорожные и дорожные средства, обмундирование и продовольствие. [307 Деникин А.И. Очерки русской смуты. Берлин, 1926. Т. 4. С. 41-42.]
По плану, разработанному штабом генерала Бертело, главнокомандующего войсками Антанты на Юге России, наступление объединенных сил оккупационных войск и белых армий с черноморских плацдармов намечалось на вторую половину декабря 1918 года по трем направлениям: из Одессы, Херсона и Николаева — в направлении Киев, Калуга; из Севастополя через Харьков и Курск и из Мариуполя — в направлениях Купянск и Воронеж. Румынские и французские войска, действовавшие со стороны Кишинева, прикрывали крыло главных сил оккупантов. [308 Гражданская война в СССР. Т. 1. С. 281.]
В то же время западными стратегами вполне серьезно рассматривался вопрос о привлечении к войне за расчленение России и Германии. На совещании в Лондоне в декабре 1918 года было признано, что «покорить Россию» возможно лишь с помощью Германии. В западных кругах разрабатываются даже планы совместного военного похода стран Антанты и Германии против России. [309 Советско-германские отношения... С. 46-48.]
Общая численность оккупационных войск Антанты в России и белых армий к концу 1918 года достигала 316,5 тыс. штыков, 78,3 тыс. сабель, которым было придано 607 орудий и 1604 пулемета.
Этой военной силе противостояла Красная армия численностью 220 тыс. штыков и сабель, вооруженная 624 орудиями, 2800 пулеметами и 26 бронепоездами. [310 Гражданская война в СССР. Т. 1. С. 320.] Вся жизнь России на территории, контролируемой большевиками, была подчинена цели военной победы. Все виды деятельности, связанные с войной, централизуются до предела и регулируются из единого органа, названного Советом Рабочей и Крестьянской Обороны. Председателем этого органа становится сам Ленин, а членами Л. Троцкий (Реввоенсовет), И. Сталин (представитель ВЦИК) и масон Л.Б. Красин (председатель Чрезкомснаба). Красной армии благоприятствовало настроение значительной части населения районов, оккупированных Антантой. Многие тогда, еще не знавшие настоящей сущности большевизма, смотрели на него как на национально-освободительную силу, противостоящую захватчикам, и поэтому поддерживали его.
В целом, оккупационные и белые войска не сумели использовать свое превосходство в живой силе в конце 1918-го — начале 1919 года. Несмотря на первоначальный успех 1-го конного корпуса генерала Врангеля, Добровольческой армии не удалось закрепить победу и перейти в наступление.
Зато позиции Красной армии укрепились. За период осенне-зимнего наступления 1918/19 года Красная армия потеснила своих противников на 250-300, местами до 400 км. В результате этого большевикам открылся доступ к промышленным районам Урала и углю Донбасса, к железной руде Криворожья и хлопку Туркестана. [311 Гражданская война в СССР. Т. 2. С. 15.]
Новый план борьбы с большевизмом руками Белого движения разрабатывался главным командованием Антанты и был изложен в документах 17 февраля и 6 марта 1919 года. В нем подчеркивалось, что «интервенция Антанты против большевистского режима является необходимой и не может откладываться, если мы не хотим нанести ущерб делу всеобщего мира.
Помимо неослабных политических действий, которые она включает в себя, эта интервенция должна выражаться в комбинированных военных действиях русских антибольшевистских сил и армий соседних союзных государств, заинтересованных в возрождении России». После предоставления соседним с большевистской Россией государствам гарантий безопасности их границ (еще раз подтверждающих факт расчленения Русского государства) и оказания помощи в подготовке их вооруженных сил к военным действиям, а также после формирования общего главнокомандования предполагалось «предпринять общее наступление, начатое со всех границ России и направленное концентрически к самому сердцу большевизма — к Москве». [312 Из истории гражданской войны в СССР. Т.2. С.11.]
Главное командование армий Антанты планировало начать наступление одновременно на всех театрах военных действий, чтобы объединить силы западной, северной, восточной и южной группировок Белой армии. Главный удар на этот раз должен был быть нанесен армией Колчака, который еще 16 января подписал соглашение. Согласно ему, «высшее русское командование» обязывалось согласовывать свои действия с директивами «высшего междусоюзного командования». [313 Там же. С. 3.] Армия Колчака, в которой к тому времени насчитывалось 400 тыс. человек, в том числе 30 тыс. офицеров, должна была наступать своим правым флангом на соединение с подразделениями Антанты и белыми формированиями в районе Котласа, а остальными силами — в общем направлении на Саратов, где — соединиться с армией Деникина. В дальнейшем предполагалось наступать на Москву. На подразделения Антанты и белые формирования, действовавшие на севере, возлагалась задача нанести удар от Мурманска на Котлас навстречу армии Колчака и на Петроград на соединение с Северным корпусом (2,5 тыс. человек) и эстонскими частями. Армии Деникина, в которой насчитывалось около 118 тыс. штыков и сабель, предстояло наступать правым флангом в направлении на Саратов, а главными силами — на Москву. Предусматривалось также активизировать действия Антанты и белых формирований в Туркестане. [314 История гражданской войны в СССР. Т. 4. С. 16.]
Государства Антанты и Япония предоставили Белой армии значительные кредиты и займы. На поддержку армии Колчака выделяется американский кредит в сумме свыше 262 млн. долларов, оставшихся от кредита царского правительства. На 50 млн. фунтов стерлингов предоставила военного имущества Белой армии Англия, на 210 млн. франков — Франция, на 16 млн. иен — Япония. [315 Там же. С. 18-20.] В порты на Севере и Дальнем Востоке, в Балтийском и Черных морях прибывали транспорты из США, Англии, Франции и других стран с оружием, боевой техникой, боеприпасами, обмундированием и продовольствием. [316 Гражданская война в СССР. М., 1986. Т. 2. С. 11.]
И кредиты, и займы, и военное имущество предоставлялись белым армиям не бескорыстно. Главной денежной единицей «расчетов» стала Русская земля. Государства Антанты и Япония заранее поделили между собой «сферы интересов» в России, распределили между собой обязанности по поддержке различных белых формирований и личное участие стран Антанты в военных действиях в определенных регионах. Великобритания имела «свои интересы» на севере, в Прибалтике, на западе и юго-востоке, США — на западе и востоке, Франция — в Сибири и Малороссии, Италия — в Малороссии, Япония — в Сибири и на Дальнем Востоке. 10 февраля 1919 года в японской газете «Токио кокумин симбун» сделано следующее заявление: «Союзники должны взять на себя контроль над Россией и, поставив своею целью сохранение порядка, временно взять власть у самоучрежденного правительства, включая военную и политическую... Если бы это предложение было принято и Япония получила бы контроль над Сибирью, а Америка — над Россией, то Америка должна была бы выполнить и общие обязанности... Что касается японского контроля над Сибирью, то против этого, мы уверены, не возражала бы ни одна из держав, принимая во внимание нашу географическую близость к Сибири». [317 Бобков Ф. КГБ и власть. М., 1995. С. 29.] Такое разделение «сфер интересов» означало подготовку к расчленению территории России, на котором особенно настаивали правящие круги США и Великобритании. [318 Гражданская война в СССР. М., 1986. Т. 2. С. 11]
Уже тогда «правительства» ряда территорий, которые контролировались белыми армиями, создавались под диктатом Антанты. Так, например, Северо-Западное правительство генерала Юденича формировалось по списку, заранее составленному англичанами. Причем этому «правительству» сразу же было представлено условие признать «независимость» Эстонии (российской территории, на которой никогда не было иной государственности), иначе Антанта не соглашалась помогать. Ус- ловие было немедленно принято, с согласования Антанты были сформированы правительства Колчака, Чайковского, Врангеля. Естественно, Антанта определяла всю политику этих «правительств». Например, в ноте Верховного Совета Антанты на имя адмирала Колчака от 26 мая 1919 года предъявлялось требование автономности территорий Латвии, Литвы и Эстонии и правомерности существовавших там марионеточных режимов, созданных еще во время германской оккупации этих российских земель. 4 июня 1919 года это требование было принято Колчаком.
В таком контексте сотрудничество Белого движения с Антантой было не меньшим преступлением, чем сотрудничество большевиков с Германией и Австрией в 1917-1918 годах.
В марте 1919 года армия адмирала Колчака начала широкомасштабное наступление от Урала к Волге. К концу апреля Белая армия захватила огромную территорию с важными промышленными и сельскохозяйственными ресурсами, с населением более 5 млн. человек. Передовые части Сибирской армии вышли на подступы к Самаре и Казани. Окрыленный этим успехом, адмирал Колчак вместо того, чтобы согласовать свои действия с генералом Деникиным, наступавшим на Саратов, и объединиться с ним, решает ни с кем не делить лавры победителя и первым войти в Москву.
Руководство Красной армии сосредоточило против Колчака большие ударные силы и наголову разбило его.
Более успешно осуществлялось наступление Деникина, сумевшего за первую половину 1919 года установить контроль над малороссийскими губерниями, а в июне двинуться на Москву широким фронтом от Киева до Царицына. В сентябре войска Деникина захватили Воронеж, Курск и Орел, приготовившись к решительному броску на Москву. Однако действительность не оправдала ожиданий Деникина. Большая часть русских людей не поддержала его. Впоследствии он писал: «После освобождения нашими войсками огромной территории мы ожидали восстания всех элементов, враждебных советской власти. Такого восстания не произошло...»
Тем не менее наступление Деникина, его приближение к Москве вызвало панику в рядах большевиков. Положение было такое, что, по словам В. Молотова, Ленин собрал большевистскую верхушку и сказал: «Все, советская власть прекращает существование. Партия уходит в подполье». Были заготовлены документы, явки, в тайниках спрятаны ценности и деньги. [319 Беседы с Молотовым. С. 176.]
Большевистский режим тогда спасли отряды Нестора Махно, ударившего с фланга по Деникину и вынудившего его снять целый корпус с главного участка фронта. Под ударами Красной армии остатки Добровольческой армии отступили в Крым и заняли там оборону, которую возглавил барон Врангель.
Уже весной 1919 года Белое движение ощутило на себе предательское отношение держав Антанты, когда они безо всяких предупреждений своих партнеров обнажили фланги в Одессе и Крыму, а осенью сняли чехословацкий корпус на востоке, таким образом открыв дорогу Красной армии.
Войска Северо-Западного фронта, наступавшие под руководством генерала Юденича, поддержанные латвийскими, финскими и эстонскими частями и английскими танками, а также английской эскадрой, были остановлены в 100 км от Петрограда. Это разрушило планы Антанты нанести вспомогательный удар по Петрограду, чтобы поддержать движение армии адмирала Колчака. Разгром армии Юденича отрезвил правящие режимы Эстонии, Латвии и Финляндии, рассчитывавшие захватить в свои руки часть территории России.
В борьбе против Юденича использовались все возможные средства. Так, например, в письме к Троцкому от 22 октября 1919 года Ленин советует, как быстрее победить армию Юденича. Среди его советов есть и такой: «мобилизовать 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот», чтобы «добиться настоящего массового напора на Юденича...»
Весной 1920 года глава польского марионеточного «государства» масон Пилсудский, воспользовавшись катастрофическим положением России, при поддержке западных держав вероломно напал на малороссийские губернии и 7 мая захватил Киев. В Киеве он подписывает договор с самозванным главой «самостийной Украины», тоже масоном С. Петлюрой. Оккупация Малороссии была для Пилсудского первым шагом вынашиваемого им и его западными покровителями плана расчленения и изоляции России путем создания федерации, включающей в себя Польшу, Малороссию, Белоруссию и Литву, но при политическом господстве Польши. Акция Пилсудского носила явно антирусский характер. Продвижение польских войск по оккупированным территориям сопровождалось массовыми грабежами и насилием над русским населением. Именно в это время большевистское правительство апеллирует к патриотическим чувствам Русского народа. В обращении ЦК РКП(б) от 29 апреля 1920 года впервые за три года «уважаемых граждан России» призывают вступить в борьбу с польскими захватчиками и не позволить польским панам навязать свою волю Русскому народу, вспоминаются случаи прежних польских нашествий. Впервые за несколько лет в большевистской печати появляются патриотические лозунги, а один из идеологов коммунизма — К. Радек даже придумывает новую формулу, якобы совмещающую русский патриотизм и большевизм. «Поскольку, — писал он, — Россия — единственная страна, в которой рабочий класс взял власть, рабочие всего мира должны отныне стать русскими патриотами». [320 Цит. по: Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. Лондон, 1986. С. 98.] В журнале «Военное дело» печатается статья, в которой «иезуитизм ляхов» противопоставляется «честной и открытой душе великороссов». Однако пробуждение патриотических чувств русских вызвало обеспокоенность у большевистской верхушки.
В партийной печати появляются статьи, доказывающие классовый характер русско-польского конфликта. Тем не менее подъем патриотических чувств сыграл свою роль. Уже 12 июня поляков с позором изгоняют из Киева, они бегут в панике, бросая вооружение и запасы. В июле территория малороссийских губерний была освобождена от польских оккупантов.
К концу 1920 года Красная армия превратилась в могучую силу мощную опору большевистского режима. В ее рядах насчитывалось 5,5 млн. человек; 95,3% ее состава были русские, 77% — крестьяне. [321 Гражданская война в СССР, Т. 2. С. 45.] Удельный вес так называемых интернационалистов резко снизился, хотя их численность оставалась достаточно велика, достигая 300 тыс. человек, [322 Партия и армия. М., 1980. С. 78.] но по-прежнему именно их большевики использовали для подавления народных восстаний.
Глава 55
Антирусская идеология Белого движения. — Белые вожди. — Изменники Царя. — «Непредрешенчество». — Масонский характер белых правительств. — Дискредитация идеи народного сопротивления.
Белое движение по своей сути было такой же антинародной силой, как и большевизм. Так же, как и большевизм, оно не пользовалось широкой поддержкой, а опиралось на довольно узкие слои населения.
Идеология Белого движения — продолжение либерально-масонской идеологии Временного правительства. Недаром его будущие вожди пользовались особым доверием Временного правительства. И это в то время, когда сотни царских генералов по воле Гучкова и Керенского были уволены из армии! Некоторые из вождей Белого движения (генералы Алексеев, Крымов и адмирал Колчак) участвовали в заговоре против Царя. Генерал Деникин был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего по настоянию Керенского.
Белые генералы по своим убеждениям являлись сторонниками космополитической республики, ни один из них не выступал за сохранение традиционного государственного строя России — Православной монархии, [323 Например, своего рода гимном полка генерала Корнилова была песня с такими словами: «Мы былого не жалеем. Царь нам не кумир. Мы одну мечту лелеем. Дать России мир».] а только она одна могла в то время объединить широкие массы русских людей. Даже большевики впоследствии признавались, что Белое движение могло бы победить только в том случае, если бы вождем и знаменем его был бы сам Царь. Дискредитация Царя, его насильственное отстранение от власти, заточение (и как следствие убийство), по сути дела, выполнялись теми же людьми, которые потом возглавили Белое движение.
Сражения гражданской войны происходили главным образом между сторонниками либеральной республики и большевистских советов. И та и другая власти были одинаково чужды Русскому народу. Генерал Деникин во время наступления на Москву, принимая делегации взятых городов, не советовал им вывешивать портреты Государя Императора и царские регалии. «Вы думаете, — говорил Деникин своим друзьям, — что я иду на Москву восстанавливать трон Романовых? — никогда». По его приказу в армии запретили монархическую организацию, и сторонники законной Русской власти работали в подполье.
Белое движение продолжило главный идеологический мотив Временного правительства — отрицание традиционных начал Русского народа: Православие — Самодержавие — Народность. Преступным образом разрушив традиционные государственные устои России и разгромив ее государственный аппарат, Временное правительство ставило своей основной целью не допустить возрождение русских монархических принципов. Идея «непредрешенчества» будущих форм государственного устройства до созыва Учредительного собрания, прошедшая красной нитью через все акты Временного правительства, на самом деле ориентировалась на то, чтобы увести Русский народ от традиционных православно-государственных начал, умертвить в народном сознании идею Православной монархии. С такой же целью идея «непредрешенчества» проводилась через многие документы Белого движения от Уфимской директории и Колчака до Деникина и Врангеля.
Идея «непредрешенчества» и пренебрежение к православно-монархическим основам Русского государства обрекли Белое движение на неуспех. Если большевики предлагали народу конкретные, осязаемые вещи, то белые оставляли все на потом. Если у большевиков имелась зримая (хотя явно демагогическая) программа — земля, мир, власть народу, то у белых — только абстрактные рассуждения о «единой и неделимой», которым мало кто доверял, наблюдая сотрудничество «борцов за свободную Россию» с оккупационными войсками Германии и Антанты.
Генерал Деникин так сформулировал краткую платформу Белого движения:
«Мы боремся за самое бытие России, не преследуем никаких реакционных целей, не поддерживаем интересы какой-либо одной политической партии и не покровительствуем никакому отдельному сословию. Мы не предрешаем ни будущего государственного устройства, ни путей и способов, коими Русский народ объявит свою волю».
Декларируя желание «спасти Россию», деникинские идеологи, среди которых ведущее место занимали масоны, не могли понять, что спасти Россию можно только через спасение ее самобытных тысячелетних начал — Православие, Самодержавие, Народность. Но для них эти понятия носили реакционный характер. Якобы не предопределяя будущее государственного устройства, идеологи Белого движения уже заранее заявляли, что не преследуют реакционных целей — реставрации монархии. В речи руководителя русского воинства не нашлось места Православию. Конечно, среди участников Белого движения было немало благочестивых людей, сражавшихся за поруганную веру, против богоборческой власти. «Но вера христианская поругалась и белыми офицерами... Большинство (из них) было равнодушно к Церкви». [324 История Русской Церкви, 1917-1990. С. 35.]
По воспоминаниям современников, «после одного из сражений летом 1920 года протоиерей Андроник Федоров отпевал убитых, тела которых лежали перед ним на голой земле. А в это время, заглушая панихиду, из вагона казачьего генерала Бабичева неслись пьяные голоса бражников, ревущих похабные частушки, разудалые звуки оркестра и топот пляски. Другой белый генерал — Ф.Ф. Абрамов, глумился над Священным Писанием: «Помилуйте, отец Андроник хочет всех нас уверить в непорочном зачатии Иисуса Христа... Ну можно ли говорить такие вещи в штабной церкви, где присутствуют столько образованных людей. Я наблюдал за офицерами, и они почти все улыбались во время разглагольствования батюшки на эту пикантную тему». [325 Там же. С. 35-36.]
Безусловно, Патриарх Тихон знал о безбожии значительной части офицеров Белой армии, знал он и о масонском окружении (или даже личной принадлежности к масонским ложам) многих руководителей Белого движения. По-видимому, именно поэтому он отказался благословить Белое движение. Как писал впоследствии известный церковный деятель князь Г.И. Трубецкой, «я не просил разрешения Патриарха передать его благословение войскам Добровольческой армии, и Святейшему Тихону не пришлось мне в этом отказывать, но я просил разрешения его Святейшества передать от его имени благословение лично одному из видных участников Белого движения при условии соблюдения полной тайны. Патриарх, однако, не счел и это для себя возможным». Но не со всеми Святитель был столь суров. «Патриарх Тихон, — сообщила г-жа Е. Б. в 1967 году, — прислал тогда (в конце 1918 года) через епископа Нестора Камчатского графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконку Державной Богоматери и просфору, когда он должен был возглавить Северную Армию...». [326 Россия перед вторым пришествием. С. 145.] Граф Келлер, сохранивший свою преданность Царю, отказался присягнуть Временному правительству, а позднее вступил в борьбу с большевиками. Приняв предложение возглавить Северную армию, Келлер заявил, что через два месяца поднимет Императорский штандарт над священным Кремлем. Однако по дороге в армию был предательски убит.
Забывая о церкви и делая реверансы в сторону политических партий белые идеологи по своей сути игнорировали самые сокровенные чувства Русского народа, и прежде всего русского крестьянства.
Не смея и не умея опереться на духовные ценности и традиции Русского народа, Белое движение ставило их на одну доску с либерально-космополитическими идеями, занесенными с Запада. В результате Белое движение, несмотря на участие в нем истинно благородных людей, обреклось на неудачу, ибо для Русского народа оно было чуждо и непонятно еще больше, чем красное.
Таким образом, Белое движение при Деникине стало одним из течений западного либерализма.
Неудивительно, что представители Запада, не оставлявшие своим вниманием правительство Деникина, настаивали на формулировке высказанных им принципов в привычных для либерализма терминах. Английский представитель при Белом правительстве генерал Бриггс, по-видимому, вместе с французским и американским представителями посылает Деникину проект декларации, на основании которого Особое Совещание подготавливает программный документ, ничем не отличающийся от традиционных деклараций либеральных партий Западной Европы. В нем было семь пунктов:
Уничтожение большевистской анархии и водворение в стране правового порядка.
Восстановление могущественной единой, неделимой России.
Созыв Народного Собрания на основах всеобщего избирательного права.
Проведение децентрализации власти путем установления областной автономии и широкого местного самоуправления.
Гарантия полной гражданской свободы и свободы вероисповедания.
Немедленное начало земельной реформы для устранения земельной нужды трудящегося населения.
Немедленное проведение рабочего законодательства, защищающего трудящиеся классы от эксплуатации их государством и капиталом.
Под либеральной формой декларации скрывались явно антирусские тенденции. Прежде всего составители этого документа игнорировали волю абсолютного большинства населения — русского крестьянства, традиционно стоявшего за Царя. Откладывая вопрос о форме государственного устройства до Народного Собрания, деникинские либералы фактически выступали против монархии. Пункт 4 об установлении областной автономии создавал условия для расчленения России и фактически противоречил пункту 2 — восстановление единой и неделимой России. Пункт 5 ущемляет права Русской Православной Церкви, ставя ее в равное положение с другими вероисповеданиями и сектами, составлявшими по численности верующих незначительную долю всех российских верующих. Пункт 6 носил характер отписки по крестьянскому вопросу, так как не предлагал крестьянам ничего конкретного. Некорректно формулировался и пункт 7, ибо еще в царское время в России уже существовало самое передовое рабочее законодательство. Как признавался Деникин, в отечественных политических кругах декларация «не удовлетворила никого». Естественно, никого она не могла воодушевить и на борьбу.
В общем, вместо понятного для Русского народа лозунга «За Царя, за Родину, за веру» белые идеологи предлагали ему либеральную хартию, призванную, по сути дела, обмануть Русский народ. Отсюда полное безразличие большей части крестьян к Белому движению и та самая проблема «тыла», с которой, по признанию самого Деникина, белые не сумели справиться.
Последняя попытка как-то исправить положение делается после ряда катастрофических поражений Белой армии, заставивших Деникина ввести военную диктатуру и пересмотреть политическую платформу своего движения. 14 декабря 1919 года Деникин представил Особому Совещанию «Наказ» из 11 пунктов, в четырех из которых, в частности, говорилось:
Единая, Великая, Неделимая Россия. Защита веры. Установление порядка. Восстановление производительных сил страны и народного хозяйства. Поднятие производительности труда.
Борьба с большевизмом до конца.
Военная диктатура. Всякое давление политических партий отметать, всякое противодействие власти — и справа и слева — карать.
Вопрос о форме правления — дело будущего. Русский народ создает Верховную власть без давления и без навязывания.
Единение с народом.
Скорейшее соединение с казачеством путем создания Южнорусской власти, отнюдь не растрачивая при этом прав общерусской власти.
Привлечение к русской государственности Закавказья.
Внешняя политика — только национальная русская.
Невзирая на возникающие иногда колебания в русском вопросе у союзников — идти с ними. Ибо другая комбинация морально недопустима и реально неосуществима.
Славянское единение.
За помощь — ни пяди Русской земли.
Таким образом, в новом варианте политической платформы уже говорилось и о защите веры, и о единении с народом, и о национальной русской политике.
С каждым новым разгромом и появлением очередного вождя Белое движение «правело», но тем не менее не нашло в себе силы перейти полностью на традиционные позиции Русского народа.
«Правление» выражалось в попытках найти общий язык окоренной крестьянской Русью путем включения в политические документы движения положений, способных привлечь ее на свою сторону.
Официальное «Воззвание к населению» (20 мая 1920) барона Врангеля было составлено в «народном духе»:
«Слушайте, русские люди, за что мы боремся:
За поруганную веру и оскорбленные ее святыни.
За освобождение Русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших Святую Русь.
За прекращение международной брани.
За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом.
За то, чтобы истинная свобода и право воцарили на Руси.
За то, чтобы Русский народ сам выбрал себе Хозяина.
Помогите мне, русские люди, спасти Родину».
Однако это была только внешняя форма. Внутренние намерения белого генерала практически не выходили за рамки либерально-масонских чаяний прежних белых правительств. Более того, они шли еще дальше в этом направлении. Если деникинские идеологи не собирались мириться с федеративной структурой будущего Российского государства, то генерал Врангель принял ее, признав новые государственные образования на его территории и, кроме того, согласившись на широкую автономию областей, остававшихся в составе России. А ведь речь шла о расчленении единого и неделимого государственного организма.
Придя к власти в начале апреля 1920 года, генерал Врангель собирался объединить под своим руководством контролируемые им части России, рассчитывая на политическую, военную и финансовую поддержку западного мира. Поэтому он апеллирует больше к Западу, от которого ждет гарантий неприкосновенности своей территории (а они могут быть достигнуты только военным путем), чем к самой России. Он заявляет, что белые борются «за устои счастья человеческого, за отдаленные очаги европейской культуры. Дело русской армии в Крыму великое освободительное движение — это священная война за свободу и право». [327 Великая Россия. 5.7.1920.] В секретной переписке с представителями западных держав он излагает вполне либерально-космополитическую модель будущих действий (недаром в роли его министра иностранных дел состоял крупный масонский идеолог П.Б. Струве), в которой нет места традиционным понятиям Русской цивилизации.
Республиканское, большей частью космополитическое и антимонархическое Белое движение, возглавляемое масонскими лидерами, по своей антинациональной сути мало чем отличалось от интернациональной республики Ленина — Троцкого, тоже тесно сотрудничавших с мировым масонством. В конечном счете речь шла о борьбе за власть двух антирусских сил, победа каждой из которых не сулила Русскому народу ничего хорошего.
Одной из главных причин поражения Белого движения стало подчинение его руководителей тайной идеологии масонства, направленного на разрушение национально-патриотического движения и противостояние возрождению России на традиционных монархических началах.
Созданный в Париже политический центр российского масонства в лице Временного комитета координировал подпольную «работу» масонов, стремясь придать Белому движению республиканско-космополитический характер, сделав из него послушное орудие Антанты, а по сути дела, масонских кругов Франции и Англии.
В 1918-1919 годах в Париже работало созданное российскими масонами «Русское политическое совещание», где были представлены ведущие антирусские силы от прямых политических бандитов и террористов (Б. Савинков, Н.В. Чайковский) до более респектабельных политиков кадетского толка, старых заговорщиков против Царя (князь Г.Е. Львов, В.А. Маклаков, Б.А. Бахметев, М.А. Стахович, И.Н. Ефремов, М. С. Аджемов, В.В. Вырубов, К.Д. Набоков, К.Н. Гулькевич, М. С. Маргулиес, А.А. Титов, Н. С. Долгополов) и масонских финансистов (А.И. Коновалов, С.Н. Третьяков). Решения, принятые на совещании, обозначили курс на дальнейшее разрушение исторической России, ликвидацию ее традиционных институтов.
Этот курс проявился еще в так называемом «Союзе защиты Учредительного собрания», руководство которого состояло преимущественно из масонов, эсеров, энесов и части кадетов. Выдвинутые им методы «защиты» делали бесплодной борьбу с большевистской угрозой. Более того, он только способствовал усилению большевистских узурпаторов власти, ибо всяческим образом препятствовал деятельности русских патриотов-монархистов, которые в то время были единственной силой, способной вывести Россию из тупика.
В том же духе развивалось и другое политическое формирование масонов — «Комитет спасения Родины и революции» (создан 26 октября 1917 года), из которого в марте возник так называемый «Союз возрождения России». С настоящим возрождением России «Союз» этот не имел ничего общего — шла речь только о возвращении власти масонскому Временному правительству. Руководящее ядро этой организации состояло из старых масонов (Н.Д. Авксентьев, А.А. Аргунов, Н.И. Астров, Н. М. Кишкин, Д.И. Шаховский, Н.В. Чайковский и др.). Отделения этого масонского «Союза» имелись в Москве, Петрограде, Архангельске, Вологде и ряде провинциальных городов.
На основе этого «Союза» возникло несколько масонских псевдогосударственных формирований.
Во-первых, с помощью англичан, высадившихся в Архангельске, так называемое «Верховное управление» Северной области (правительство масона-террориста Н.В. Чайковского). «Правительство» финансировалось англичанами и находилось под их полным контролем.
Во-вторых, возникшая в сентябре 1918 года, также на субсидии Антанты, Уфимская директория (Временное всероссийское правительство). Возглавил Директорию высокопоставленный масон Н.Д. Авксентьев, членами ее стали также известные масоны: Н.И. Астров, Н.В. Чайковский, В. М. Зензинов, П.В. Вологодский (одновременно глава Временного сибирского правительства).
Уфимская директория находилась под полным контролем стран Антанты, в угоду которым проводила политику на продолжение войны с германской коалицией и восстановление договоров с Антантой.
Однако своей бесхребетностью это политическое детище масонов не удовлетворяло наиболее решительные антирусские силы космополитов-республиканцев. В ноябре 1918 года Колчак, опираясь на представителей Антанты и некоторые части офицерства и казачества, расформировывает Директорию, а один из ее членов — масон П. Вологодский, становится председателем Совета министров Омского правительства Верховного правителя Колчака.
Породив несколько подрывных политических организаций, масонский «Союз возрождения России» в 1919 году вливается в так называемый «Тактический центр», руководимый масонами Н.Н. Щепкиным и Д. М. Щепкиным (последний в правительстве Г.Е. Львова фактически выполнял обязанности министра внутренних дел).
Особого упоминания заслуживают еще две политические организации, созданные крупными масонами.
Это так называемый «Союз защиты родины и свободы», организация офицеров-республиканцев, возглавляемая масоном-террористом Б. Савинковым. Цель этой организации, работавшей на иностранные деньги (только от Франции ею было получено 3 млн. рублей), — создание в России космополитической диктатуры и установление прозападного режима. В июле 1918 года «Союз» организовал ряд вооруженных выступлений в Ярославле, Рыбинске, Муроме, Елатьме, которые были подавлены большевиками.
Масонские конспираторы пытались возглавить и национально-патриотическое движение. С этой целью в мае-июне 1918 года ими формируется псевдо-«Национальный центр», возглавляемый сначала Д.Н. Шиповым, а затем, после его ареста, Н.Н. Щепкиным; в руководство входили также масоны Н.И. Астров, М. М. Федоров, С.А. Котляревский и др. «Национальный центр» разрабатывал планы создания Всероссийского правительства во главе с масоном генералом Алексеевым, сыгравшим трагическую роль в заговоре против Царя. Центр ориентировался на Антанту и ею же финансировался. Руководителями «Центра» «признано необходимым прибрать к рукам Добровольческую армию, руководимую Алексеевым, и подчинить ее воле союзников». С этой целью во второй половине лета 1918 года на Кубань командируются масоны Н.И. Астров и М. М. Федоров, которые становятся сначала политическими советниками руководителей Добровольческой армии, а затем возглавляют деникинское правительство.
Кроме перечисленных организаций, решающая роль масонов проявлялась в деятельности и некоторых других организаций, считавшихся правыми и даже выступавших за конституционную монархию. Однако руководящий состав этих якобы «правых» организаций не оставлял сомнений в их реальном содержании.
Во второй половине 1917 года в Москве начал работать «Совет общественных деятелей», включавший в себя значительную часть масонской и околомасонской общественности Москвы. Председателем его был масон Д. М. Щепкин, а членами совещаний состояли уже известные нам масоны: В.И. Гурко, В.В. Меллер-Закомельский, Е.Н. и Г.Н. Трубецкие, С.Д. Урусов, Н.И. Астров, В.В. Вырубов, С.А. Котляревский и др.
Декларация о необходимости установления конституционной монархии из уст лиц, сделавших все для разрушения ее принципов, являлась лицемерием высшей степени, настоящей целью которого была дезориентация патриотических кругов, создание иллюзии борьбы за монархию.
К «Совету общественных деятелей» примыкал «Торгово-промышленный комитет», возглавляемый масоном С.Н. Третьяковым. В комитет входили несколько групп российских предпринимателей космополитической направленности, в частности масон П.А. Бурышкин, представлявший «Союз оптовых торговцев». «Торгово-промышленный комитет» финансировал некоторые другие политические организации, созданные и руководимые масонами, в частности «Совет общественных деятелей», а также так называемый «Правый центр».
«Правым» этот «Центр» являлся только по названию, на самом деле заправляли в нем известные масонские конспираторы Д. М. Щепкин, С.Д. Урусов, Н.И. Астров, П.А. Бурышкин, М. М. Федоров, В.И. Гурко, Г.Н. и Е.Н. Трубецкие.
Можно предположить, что этот «Центр» возник по инициативе французского масонства для того, чтобы взять под контроль общественные круги, склонные идти на сближение с Германией. Антанта всеми силами хотела разрушить Брестский мир и снова вовлечь измученную Россию в войну с Германией.
Масонские представители «Правого центра» вели переговоры в Москве и Петрограде. С представителями Франции от имени «Центра» говорили В.И. Гурко и Е.Н. Трубецкой. «Представитель французского правительства предлагал «Правому центру» через Е.Н. Трубецкого известную сумму денег, причем занятие этих денег было связано с необходимостью согласовывать политику «Правого центра» с политикой Антанты». [328 Красная книга ВЧК. М., 1989. Т.2. С.32.]
В условиях, когда страна была измучена войной и разрухой, подпольная политика масонских кругов снова втянуть Россию в войну с Германией представляла собой предательство интересов Русского народа.
Как мы видим, многие масоны состояли одновременно в нескольких политических организациях. Нередко они собирались на координационные совещания, например, в своеобразном масонском клубе на квартире старых «вольных каменщиков» Е.Д. Кусковой и С.Н. Прокоповича. [329 Там же. С.335.]
В годы гражданской войны по инициативе масонов производились и общероссийские политические совещания. На совещаниях различных политических групп и дипломатических и военных деятелей Великобритании, Франции, США, Италии, которые прошли 16-23 ноября 1918 года в Яссах, а затем — до 6 января 1919 года в Одессе, русская делегация состояла преимущественно из масонов.
По данным Н. Берберовой, на совещании в Одессе (1919 год) участвовали М.В. Брайкевич, Руднев, Д.А. Рубинштейн, Елпатьевский, В.В. Вырубов, Т.И. Полнер, Н.В. Макеев и др. [330 Вопросы литературы. 1990. № 3. С.189-190.]
Целью совещания крупных российских и иностранных масонов в Яссах и Одессе было инициировать и стимулировать интервенцию Антанты в Россию. На совещании участвовали делегаты «Совета государственного объединения России», «Национального центра», «Союза возрождения России», а также стран Антанты. Подготовил его специально созданный комитет, в состав которого входили русский посол в Румынии масон С.А. Поклевский-Козелл, генерал Д.Г. Щербачев, французский вице-консул в Киеве, масон и кадровый разведчик Э. Энно. «Русская делегация» на этом совещании была представлена видными масонскими конспираторами В.В. Меллер-Закомельским, А.В. Кривошеиным, П.Н. Милюковым, В. Гурко, М. С. Маргулиесом и другими. Эта делегация выступила с призывом к странам Антанты «О немедленном приходе союзных вооруженных сил» на Юг России. [331 Маргулиес М. С. Год интервенции. Берлин, 1923. Кн. 1.]
Общероссийские совещания проводились еще в рамках созданного в октябре 1918 года в Киеве «Государственного объединения России», в которое входили бывшие члены Государственной Думы и Государственного Совета, деятелей Церкви, представителей торгово-промышленных и финансовых кругов. Однако руководящий орган и этой организации состоял из 8 масонов и 7 немасонов. [332 Вопросы литературы. 1990. № 3. С.190.] Представители объединения входили в состав правительств Колчака и Юденича, Деникина и Врангеля.
Осмысливая приведенные нами факты, неудивительно, что масонские конспираторы возглавляли большую часть белых правительств или, по крайней мере, имели в них определяющее значение.
Главой первого серьезного белого правительства — Уфимской директории — стал высокопоставленный масон Н.Д. Авксентьев. Из 13 членов Уфимского правительства 11 были масонами: кроме Авксентьева — его заместитель Е.Ф. Роговский, а также С.Н. Третьяков, М.А. Кроль, А.А. Аргунов, М.Л. Слоним, Н.В. Чайковский, В.И. Лебедев, В. М. Зензинов, С.Л. Маслов, генерал Алексеев. [333 Там же. N5. С.143-144.]
Марионеточное правительство Северной области в Архангельске в период оккупации англичанами возглавлял масон Н.В. Чайковский, большинство членов являлись также масонами.
Правительство Колчака возглавлял (а потом был просто министром) масон П. Вологодский, министром торговли был масон С.Н. Третьяков. [334 Позднее агент Чека. Установлено, что он участвовал в похищении чекистской агентурой председателя РОВС Миллера. Из квартиры Третьякова чекисты провели провод с микрофоном, через который велось подслушивание. Немцы расстреляли Третьякова как советского агента (Вопросы литературы. 1990. № 1. С. 194).]
Северо-Западное правительство генерала Юденича составляли в большинстве своем масоны во главе с «братом» С.Г. Лианозовым, марионеткой Антанты.
Под полным контролем масонских конспираторов находилось и правительство Деникина, ибо значительную роль в нем играли такие крупные масоны, как Н.И. Астров, М. М. Федоров, М.В. Бернацкий, Н.В. Чайковский, В.Ф. Зеелер.
Правительство Врангеля составляли такие близкие масонам политики, как А.В. Кривошеий, а также старые масоны П.Б. Струве, Н. С. Таганцев, М.В. Бернацкий (состоявший прежде в правительстве Деникина).
Кстати говоря, масонский характер носили и «правительства» «незалежной Украины», так называемые Центральная Рада и Директория. Центром политических интриг была «Великая Ложа Украины», которая с помощью иностранных денег хотела навязать этой русской территории антирусский правящий режим. С 1919 года главой «Великой Ложи Украины» и одновременно председателем украинской Директории стал старый масон, предатель Русского народа С.В. Петлюра. [335 ОА, ф. 730, оп. 1, д. 175, л. 18.] Министром по великорусским национальным делам при Украинской Раде был масон Д. М. Одинец.
Конечно, возглавляемые масонами правительства обрекались на недоверие и непопулярность у населения — русские люди интуитивно чувствовали в них чужаков, враждебных обычаям, традициям и идеалам великой страны. Более того, во многих делах этих масонских правительств чувствовалось предпочтение интересам Антанты перед национальными интересами России, чего строго требовала масонская клятва.
Главный результат деятельности Временного правительства состоял в том, что оно расчистило путь для захвата и укрепления власти большевиками. Равным образом война белых с красными сыграла только на руку красным. Белое движение на многие годы дискредитировало саму идею народного сопротивления большевикам, укрепило их режим, способствовало становлению государственного аппарата па военно-командных основах.
Глава 56
«Торжество европейской цивилизации». — Ленин и «Великий Восток Франции». — Связь большевизма с масонством. — Ликование еврейских националистов. Еврейские погромы и антисемитизм.
Большевизм был чумной бациллой Запада для разрушения России. [336 Источник. 1994. № 3. С. 37.]
Масонские режимы, управлявшие Францией, Англией и США, боялись скорее не большевиков, а того, что в результате их падения в России восстановится исторический государственный строй — народная монархия. В США, например, целый ряд влиятельных финансистов и общественных деятелей всяческим образом способствует развитию большевизма в России. Денежные вливания и различные виды поддержки идут большевикам со стороны Я. Шифера, П. Дюпона, П. Рокфеллера, Г. Форда, О. Каина, Жулиуса Хаммера, О. Штрауса, Пирпонта Моргана и ряда других влиятельных лиц. На государственном уровне большевикам помогают конгрессмены Б. Барух, Д. Вильяме, В. Калдер, Р. Овен, Г. Купер, Г. Флуд. [337 CM.: Sutton A. Wall Street and the Bolshevik Revolution. New Roshelle, 1974.]
Западная ненависть к России и стремление к ее расчленению особенно проявились в вероломной политике Антанты в отношении новообразованных на русской территории «независимых государств» Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии, Полыни. Западные страны всячески, и политически, и финансово, поддерживали эти территории, стремясь сделать все, чтобы процесс их отторжения от России стал необратимым.
Руководители большевистского режима, некоторая часть из которых принадлежала к масонским ложам, чутко уловили стремление Запада к разрушению России. Они чувствовали, что, несмотря на некоторую поддержку Белому движению, западные правительства видели в большевизме полезное для Запада явление.
Как опытный политик, Ленин стремится использовать эти импульсы Запада для укрепления своего режима, апеллируя для начала не к самим правительствам западных стран, а к структурам их тайной закулисной власти — масонским ложам.
Ленин налаживает тайные связи с зарубежными масонскими ложами, и прежде всего выделяет значительные суммы на ремонт главного масонского храма ордена «Великий Восток Франции» на улице Кадэ в Париже. Было это в 1919 году, когда во многих городах России люди умирали от голода прямо на улицах.
В октябре 1920 года в парижской газете «Либр пароль» публикуются протокольные записи заседаний Совета масонской ложи «Великий Восток Франции» от 20 декабря 1919 года. Вот некоторые выдержки из них.
«Брат Милле высказывает от чистого сердца приветствие большевикам и, со своей стороны, как председатель общества недвижимостей «Великого Востока», выражает им особую признательность за великодушие, которое дало возможность восстановить храм на улице Кадэ. Но общее мнение, что «Великий Восток» не должен заходить слишком далеко и компрометировать себя, а должен считаться и с отрицательным отношением к большевизму связанных с масонством купцов и мелких промышленников».
«Брат Гюарт признает, что большевистское движение в франкмасонстве оказало значительные услуги ордену в критические моменты войны». Да, услуги эти были очень значительные — кроме выделения средств на ремонт масонского храма большевики предоставляют большие средства на масонскую пропаганду и организацию масонских мероприятий.
По данным внутренних масонских источников, перед захватом власти большевиками в России действовало 28 лож масонской организации, именовавшей себя «Великим Востоком Народов России». Около половины «братьев» уехало за границу. Как сообщает масон Л.Д. Кандауров, они пытаются войти в сношения с иностранными масонскими ложами ( со Швецией в 1919 году, с Англией в 1921 году), а к концу войны «брат» Керенский был допущен к чтению доклада о русских делах в одной из лондонских лож.
Кроме лож «Великого Востока» действовало несколько тысяч человек, принадлежавших к мартинистам, розенкрейцерам и филалетам (только их числилось около тысячи).
Деятельность масонов велась по их традиции — не только в рамках открытых политических оппозиционных организаций, а прежде всего тайными способами под крышей некоторых легальных учреждений.
Еще в 1918 году масонские конспираторы образуют «Общество содействия торгово-промышленному развитию России», которое возглавлял матерый масон, бывший глава Временного правительства Г.Е. Львов, [338 Свердловский партийный архив, ф. 41, оп. 1, д. 94.] арестованный чекистами в Екатеринбурге в марте 1918 года, он в июле был отпущен. В этом же месяце в этом же городе чекисты злодейски убили царскую семью.
Подобно Львову конспирировали свою деятельность и другие масоны. Причем довольно часто «крышей» для них служила потребительская кооперация. Секретарь Верховного Совета масонов России В.Н. Некрасов сменил фамилию и внедрился сначала в Башкирский, а потом в Татарский потребсоюзы. Для других масонов «крышей» служили различные культурные учреждения, например музеи, библиотеки.
В Петрограде при большевиках одним из центров насаждения масонства стала Публичная библиотека, которая еще до революции приобрела репутацию масонского гнезда, так как была связана с именами А.И. Браудо и А.А. Мейера. Сразу же после Октябрьского переворота по инициативе работников этой библиотеки, и прежде всего А.А. Мейера, на квартире философа Г.П. Федотова собирается кружок, продолживший традиции Религиозно-философского общества.
Кроме Федотова и Мейера, в кружке работали К.А. Половцева (жена Мейера), М.В. Пигулевская, П.Ф. Смотрицкий, Н.П. Анциферов, историк И. М. Гревс, философ С.А. Алексеев-Аскольдов, старая большевичка С.А. Маркус (сестра жены большевистского функционера С. Кирова), Н.И. Конрад, А.А. Гизетти, Н.А. Крыжановская, литературовед М. М. Бахтин, его брат В.В. Бахтин, Д.Д. Михайлов, антропософ Н.В. Мокридин, библиограф Л.Ф. Шидловский, пианистка М.В. Юдина и другие. [339 Тайные масонские общества в СССР. Молодая гвардия. 1994. № 3. С.152.]
Известны факты активного сотрудничества большевиков с масонскими и зарубежными ложами и личное участие в их работе. Так, документально зафиксировано участие в 1919 году в масонской ложе «Единое трудовое братство» председателя петроградской Чека Г.И. Бокия. Несомненно, продолжились масонские контакты «вольных каменщиков-большевиков» — Луначарского, Бухарина, Скворцова-Степанова, Середы, Вересаева и др.
Большевистская власть была «облеплена» представителями мирового масонства, его эмиссары постоянно посещали Россию, встречаясь с руководителями антирусских сил Лениным, Троцким, Бухариным, Петровским, Луначарским и прочими видными большевиками (часть из которых сами были масонами). За деятельностью нового антинародного правительства наблюдали высокопоставленные иностранные масоны, в частности член французской военной миссии Ж. Садуль (оставивший об этих днях воспоминания) и глава французской компартии, вошедшей в Коминтерн, Л. Фроссар.
Международное масонство с большой заинтересованностью изучало большевистский опыт по разрушению Русского государства. В декабре 1919 года парижская ложа «Эфор» организовывает масонское собрание с докладом под названием «Эволюция? Революция? Большевизм?» Какое значение придавалось этой теме, свидетельствует тот факт, что доклад делал не рядовой «вольный каменщик», а один из главных руководителей ордена «Великий Восток Франции», член его Совета Лан. По сделанному докладу масонский конвент циркулярным письмом от имени Совета обращается к своим членам с призывом изучать доктрины и методы большевизма в сопоставлении с идеалами французской революции XVIII века. К письму прилагался список рекомендуемой литературы, состоявший из работ Ленина, Троцкого, Бухарина на французском языке. [340 Русский Вестник. Специальный выпуск. Март 1994. С. VIII.]
Таким образом, совершенно очевидно, что масоны и большевики во время гражданской войны поддерживали связь, а в ряде случаев даже информировали друг друга. Отношение большевиков к масонам при всей их кровожадности было очень щадящим. Масонов подвергали казни только в исключительных случаях, и чаще всего по неведению низовых коммунистических структур.
Щадящий режим по отношению к масонам объяснялся, конечно, какими-то услугами, которые масоны делали большевикам. Например, в 1920 году Чека раскрыла масонскую заговорщическую организацию «Тактический центр», которая готовила мятеж в Москве, заготовляла оружие, находилась в контактах с войсками Колчака и Деникина. Дело «Тактического центра» слушалось на открытом судебном заседании Верховного Ревтрибунала. 20 членов этой организации приговорили к расстрелу, но казнь заменили другими видами наказания, включая условное тюремное заключение.
По-видимому, масоны надеялись на открытое сотрудничество с большевиками, предполагая «облагородить» их своими идеями и вместе с тем вынудить поделиться властью. К этому располагали и зарубежные контакты ленинского правительства с «Великим Востоком Франции», и участие в масонских ложах видных большевиков. Однако большевики меньше всего хотели делиться властью с кем-либо. А в действиях масонов они совершенно справедливо видели опасных политических конкурентов, которых можно пока использовать в своих целях, но постепенно избавляться от них. Конечно, в большевистском руководстве были сторонники и «близкой дружбы» с масонами, однако, судя по всему, не они определяли политику. К концу 1920 года преобладающая часть масонских лож приостановила свою работу и ушла в подполье, многие масоны бежали за границу.
Самые оголтелые вынашивали идею крестового похода на большевиков. Варианты здесь были разные — и франкофильский, и германофильский, и другие.
Например, весной 1920 года старый масонский конспиратор А.И. Гучков, находясь в Берлине, отстаивает идею крестового похода против большевизма на основе объединенных сил Германии и прибалтийских стран. Французская разведка, наблюдавшая за ним, расценивает его как немецкого агента, находящегося в связях с другими агентами немецкой разведки во Франции.
В делах «Сюрте Женераль» сохранился перехваченный французской разведкой меморандум военного атташе американского посольства в Париже:
«Мы имеем сообщение из Берлина, что сейчас там находится генерал Гучков, бывший военным министром России весной 1917 года.
В Берлине он занят решением проблем, связанных с Россией. Как предполагается, план Гучкова состоит в том, чтобы создать совместную армию из жителей Германии, Литвы и Белоруссии для похода на Россию через Литву. В основе этого плана лежат идеи У. Черчилля.
В Берлине верят, что эту работу возглавит князь Львов (какой?). Предполагается замена Сазонова человеком, которому больше доверяют. Деятельность русских интриганов в Берлине не прекращается». [341 ОА, ф.7, оп. 2, д. 2730, л.96.]
В то время как национальная жизнь Русского народа оказалась под полным запретом, резко возросла националистическая активность еврейских (сионистских) общин в разных городах России. При полном разгроме практически всех национальных организаций (не только русских), сионистские организации оказались под особой опекой большевистского правительства. Очень влиятельной силой стала еврейская община в Москве, которая не только не была запрещена, но вошла в механизм власти большевизма. Возрастание роли еврейского самоуправления сопровождалось созданием новых еврейских организаций. В 1918 году возникает Центральное бюро еврейских секций при ЦК РКП(б), которое руководило деятельностью большевизированного еврейства и еврейских бюро на местах, а также еврейскими общественными организациями, отделами при Наркомнаце, Наркомпросе, Главполитпросвете.
Летом 1920 года возникает также Еврейский общественный комитет помощи пострадавшим от войн, погромов и стихийных массовых бедствий. Он был создан с разрешения ЦК РКП(б) с условием «обеспечения в нем большинства за коммунистами».
Складывание большевистских финансов за рубежом происходило при решающей поддержке еврейского финансового капитала.
В 1919 году в Нью-Йорке было открыто так называемое Советское бюро, состоявшее сплошь из евреев, занимавшихся экономической поддержкой большевистского режима, тайной распродажей ценностей, вывозимых из России, а также агитацией в пользу большевиков. С деятельностью этого бюро были связаны самые различные лица: масон М. Грузенберг и журналист Д. Рид, предприниматели отец и сын Хаммеры и др. В условиях вражды к большевикам Бюро существовало только за счет поддержки еврейских банкиров с Уолл-Стрит. Американские банкиры и предприниматели, сотрудничавшие с Бюро, выполняли роль финансовых агентов большевиков. [342 Ci.: Sutton A. Wall Street and the Bjlshevik Revolution. New Rochelle, 1974.]
В Западной Европе подобную роль играли бывшие российские банкиры еврейского происхождения, состоявшие в масонских ложах, в том числе небезызвестный Дмитрий («Митька») Рубинштейн (после революции некоторое время находившийся в Стокгольме), Абрам Животовский (родственник вождей революции Троцкого и Л. Каменева), Григорий Лессин, Штифтер, Я. Берлин, Г. Бененсон (бывший директор Англо-Русского банка, в совете директоров которого находился госсекретарь по иностранным делам Англии и создатель Декларации о еврейском «национальном очаге в Палестине» лорд Бальфур). [343 Iaca?ia I.A. Ienney ?onneie yiea?aoee. I., 1994. N. 125-126.]
В 1919-1920 годах националистическое еврейство испытывало головокружение от «успехов, достигнутых в России». У многих даже выработалось своеобразное отношение к Красной армии — как к военной силе еврейского народа, возглавляемой его лидерами, а на красноармейцев они смотрели как на своего рода наемников.
В 1919 году в боях с эстонскими вооруженными формированиями был убит красный батальонный командир 11-го стрелкового полка Зундер. В кармане у него был обнаружен документ:
«Секретно. Представителям отделов Всемирного израильского союза.
Сыны Израиля! Час нашей конечной победы близок. Мы стоим накануне мирового господства. То, о чем ранее мы могли лишь мечтать, теперь превращается в действительность. Слабые и беспомощные еще недавно, теперь мы, благодаря общему крушению, с гордостью поднимаем голову.
Однако мы должны быть осторожными, так как с уверенностью можно предсказать, что, перешагнув через разгромленные алтари и троны, мы должны еще далее двигаться по намеченному пути.
Авторитет и верования чуждой нам религии — удачною пропагандою и разоблачениями мы подвергли беспощадной критике и насмешкам. Мы ниспровергли чужие святыни, мы поколебали в народах и государствах их культуру и традицию. Мы совершили все, чтобы подчинить Русский народ еврейскому могуществу и заставить его, наконец, стать перед нами на колени. Мы почти достигли всего этого, однако... мы должны быть осторожными, так как наш исконный враг — порабощенная Россия. Победа над нею, достигнутая нашим гением, может когда-нибудь, в новых поколениях обратиться против нас.
Россия повергнута в прах, находится под нашим владычеством; но ни на минуту не забывайте, что мы должны быть осторожными! Священная забота о нашей безопасности не допускает в нас ни сострадания, ни милосердия.
Наконец-то мы увидели нищету и слезы русского народа! Отняв его имущество и золото, мы превратили этот народ в жалких рабов.
Будьте осторожны и молчаливы. Мы не должны иметь жалости к нашему врагу, нужно устранить от него лучшие и руководящие элементы, чтобы у покоренной России не было вождя. Этим мы уничтожим всякую возможность сопротивляться нашей власти. Надо разбудить партийную ненависть и развить междоусобицу среди крестьян и рабочих. Война и Классовая борьба уничтожат культурные сокровища, созданные христианскими народами. Но будьте осторожны, сыны Израиля! Наша победа близка, так как политическое и экономическое могущество и наше влияние на народные массы усиливаются. Мы скупаем государственные займы и золото и этим господствуем на биржах мира. Мощь в наших руках; но будьте осторожны. «...»
Сыны Израиля! Близок час, когда мы достигнем долгожданной победы над Россией. Тесней сомкните ряды. Проповедуйте громко национальную политику нашего народа. Бейтесь за наши вечные идеалы!
Центральный Комитет Петроградского
Отдела Всемирного израильского союза».
Текст обращения был опубликован во многих газетах мира. [344 В переводе с еврейского приведенный документ публиковался в газетах: «Postimees» (Юрьев. 31.12.1919), «Teataja» (Ревель. 31.12.1919), «Призыв» (Берлин, 6.2.1920), «Morning post» (Лондон. 3.4.1920), «Вечернее слово» (Севастополь. 2.5.1920).]
Большинство евреев, даже не считавших себя большевиками, негласно поддерживали советскую власть, считая ее своей, еврейской. Даже многие богатые евреи, опасавшиеся за свое имущество, предпочитали красных белым. Вместо преимуществ, даваемых богатством, они и их дети получали массу преимуществ, которые давались близостью к власти и возможностью самим стать властью над Россией. Евреи, по словам Ленина, «спасли Советскую власть» — «евреи же создали и каркас этой власти и тем самым дали основание народу отождествлять Советскую власть с властью еврейства». [345 Дикий А. Указ. соч. С.228.] В результате этого многие простые люди — крестьяне, рабочие и даже красноармейцы — заняли активную антиеврейскую, т.е. антисоветскую, позицию. В народе появляются новые пословицы и поговорки: «Революция наступает — жид Россией управляет» ( или «Революция вершится — жид на царский трон садится»), «Жид спешит Царя убить, чтоб Россию поделить», «Густо жид в Москву набрался — знать Россию грабить взялся», «Комиссар Московский — завсегда жид Шкловский», «Жид газеты все скупил — ум людей брехней забил», «Коль газеты ты читаешь — жиду душу сам вручаешь», «Жиду все мы покорились — с Матью Русью распростились». Реакция многих красноармейцев на еврейское засилье была устрашающей. В те же 1919-1920 годы в Красной армии поднимаются стихийные бунты против еврейства, выражаемые в разгромах усадеб и домов зажиточных евреев, особенно тех, которые пытались наживаться на трудностях красноармейцев, рассматривая их как пушечное мясо для достижения иудаистских интересов. [346 Луч света. 1925-1926. N7. Новый сад. С.71.]
В сводке ВЧК за ноябрь 1920 года сообщается о разгромах домов евреев бойцами Первой Конной армии Буденного: «Новая погромная волна прокатилась по району. Нельзя установить точное количество убитых... Отступающие части 1-й Конной армии (и 6-я дивизия) на своем пути уничтожали еврейское население, грабили и убивали. Рогачев (более 30 убитых), Барановичи (14 жертв), Романов (не установлено), Чуднов (14 жертв) — это новые страницы еврейских погромов на Украине. Все указанные места совершенно разграблены. Разгромлен также район Бердичева... Горшки и Черняхов совершенно разграблены». Аналогичные события фиксируются и в июне-июле 1921 года: «Бандитско-погромные события в Минской и Гомельской губерниях начинают развиваться с катастрофической быстротой и в украинском масштабе. Особо крупные погромы: в Капаткевичах 10 июня (175 жертв), Ковчицы 16 июня (84 жертвы), Коэловичи (46 жертв), Любань (84 жертвы), Кройтичи, Пуховичи, пароход у Родула (72 жертвы). Этот бандитизм, с которым не борются волисполкомы, военкоматы, особые отделы...»
Особенно сильные еврейские погромы произошли в Глухове и Новгороде-Северском в 1918 году. «Эти погромы, количеством жертв... превзошли известный погром в Калуше в 1917 году, произведенный революционными солдатами... красные войска не раз порывались расправиться с евреями и во многих случаях это им удавалось; нередки были тогда и невоенные погромы: громили евреев горожане, крестьяне, вернувшиеся с фронта солдаты...». [347 Россия и евреи. Берлин, 1924. С.64.] Погромы производились также регулярными войсками так называемой Украинской Народной Республики, руководство которой состояло из леворадикалов и масонов, имевшее в своем составе министра еврея, киевского адвоката А. Марголина. 4 марта 1919 командир Запорожской бригады, расположившейся под Проскуровым, атаман Семесенский отдал приказ истребить все еврейское население города Проскурова. В приказе указывалось, что покоя в стране не будет, пока останется жив хоть один еврей. За один день расстреляли, по разным оценкам, от 3 до 5 тыс. евреев. Антиеврейские выступления наблюдались в 180 населенных пунктах малороссийских губерний. Восставшие истребили от 25 тыс. до 100 тыс. евреев. [348 Дикий А. Указ. соч. С.221-222.]
Глава 57
Военный коммунизм. — Установление «нового общественного порядка». — Разрушение русской хозяйственной культуры. — Катастрофа в сельском хозяйстве. — От всеобщей трудовой повинности до милитаризации труда. — Отмена денег. — Создание государственных монополий.
Безжалостно разрушая вековой уклад Русского народа, большевистский режим стремится навязать ему космополитические, утопические формы жизни.
Еще задолго до революции российские социалисты разработали умозрительную схему будущего народного хозяйства, отвечавшую их понятиям об идеальном общественном устройстве. В учебнике известного коммуниста А. Богданова «Краткий курс экономической науки», первое издание которого относится к 1897 году, а последнее, пятнадцатое, — к 1924 году, наиболее ярко и систематически изложены космополитические принципы построения социалистического хозяйства, которое, без сомнения, разделялись большинством российских коммунистов. «Тип организации, — излагается в учебнике, — не может быть иным, как централистическим, но не в смысле старого, авторитарного, а в смысле иного, научного централизма. Его центром должно являться гигантское статистическое бюро, на основании точных расчетов распределяющее рабочие силы и средства труда, т.е. вырабатывающее единый хозяйственный план для всей экономической системы». Национальный характер, особенности народной жизни в этой схеме в расчет совсем не принимаются. Хозяйство рассматривается безотносительно к исторически сложившимся хозяйственным связям. Более того, считается, что «масштаб организации с самого начала должен быть мировой или близкий к мировому, чтобы новое общество не зависело в своем производстве и потреблении от обмена со странами, не вошедшими в него...» Движущей силой хозяйственной системы социалисты мыслят не материальные и моральные стимулы, а товарищескую дисциплину, которая, пока общество не воспиталось в духе коллективного труда, включает и принуждение. Общественная собственность на средства производства предполагает общественно-организованное товарищеское распределение на уравнительной основе.
Исчерпывающая картина нового общественного устройства, старательно насаждаемого большевистским режимом, дается Л. Троцким в книге «Терроризм и коммунизм». В приводимом ниже обширном отрывке из этой книги формулируется кредо коммунистических вождей на новый мировой порядок.
«Организация труда, — писал Троцкий, — есть по существу организация нового общества: каждое историческое общество является в основе своей организацией труда. Если каждое прошлое общество было организацией труда в интересах меньшинства... то мы делаем первую в мировой истории попытку организации труда в интересах самого трудящегося большинства. Это, однако, не исключает элемента принуждения во всех его видах, в самых мягких и крайне жестких.
По общему правилу, человек стремится уклониться от труда. Трудолюбие вовсе не прирожденная черта: оно создается экономическим давлением и общественным воспитанием. Можно сказать, что человек есть довольно ленивое животное. На этом его качестве, в сущности, основан в значительной мере человеческий прогресс, потому что если бы человек не стремился экономно расходовать свою силу, не стремился бы за малое количество энергии получать как можно больше продуктов, то не было бы развития техники и общественной культуры... Не нужно, однако, делать отсюда такой вывод, что партия и профессиональные союзы в своей агитации должны проповедовать это качество как нравственный долг. Нет, нет! У нас его и так избыток. Задача же общественных организаций как раз в том, что «леность» вводится в определенные рамки, чтобы ее дисциплинировать, чтобы подстегивать человека...
Ключ к хозяйству — рабочая сила... Казалось бы, ее много. Но где пути к ней? Как ее привлечь к делу? Как ее производственно организовать? Уже при очистке железнодорожного полотна от снежных заносов мы столкнулись с большими затруднениями. Разрешить их путем приобретения рабочей силы на рынке нет никакой возможности при нынешней ничтожной покупательной силе денег, при почти полном отсутствии продуктов обрабатывающей промышленности... Единственным способом привлечения для хозяйственных задач необходимой рабочей силы является проведение трудовой повинности.
Самый принцип трудовой повинности является для коммуниста совершенно бесспорным: «Кто не работает, тот не ест». А так как есть должны все, то все обязаны работать... Наши хозяйственники и с ними вместе профессионально-производственные организации имеют право требовать от своих членов всей той самоотверженности, дисциплины и исполнительности, каких до сих пор требовала только армия... Рабочий не просто торгуется с советским государством, — нет, он повинен государству, всесторонне подчинен ему, ибо это — его государство... Рабочее государство считает себя вправе послать каждого рабочего на то место, где его работа необходима.
Меньшевики выступают... против трудовой повинности. Они отвергают эти методы как «принудительные». Они проповедуют, что трудовая повинность равносильна низкой производительности труда... Это утверждение подводит нас к самому существу вопроса. Ибо дело, как мы видим, идет вовсе не о том, разумно или не разумно объявить тот или другой завод на военном положении, целесообразно ли предоставить военно-революционному трибуналу право карать развращенных рабочих, ворующих столь драгоценные для нас материалы и инструменты или саботирующих работу. Нет, вопрос поставлен меньшевиками гораздо глубже. Утверждая, что принудительный труд всегда малопроизводителен, они тем самым пытаются вырвать почву из-под нашего хозяйственного строительства... Ибо о том, чтобы перешагнуть от буржуазной анархии к социалистическому хозяйству без революционной диктатуры и без принудительных форм организации хозяйства, не может быть и речи... Плановое хозяйство немыслимо без трудовой повинности.
Что свободный труд производительнее принудительного — это совершенно верно по отношению к эпохе перехода от феодального общества к буржуазному. Но надо быть либералом... чтобы увековечить эту истину и переносить ее на эпоху перехода от буржуазного строя к социализму... Весь вопрос в том, кто, над кем и для чего применяет принуждение.
Трудовая повинность имеет принудительный характер, но это вовсе не значит, что она является насилием над рабочим классом. Если бы трудовая повинность натыкалась на противодействие большинства трудящихся, она оказалась бы сорванной и с нею вместе советский строй...
Русский капитализм, в силу своей запоздалости, несамостоятельности и вытекающих отсюда паразитических черт, в гораздо меньшей степени, чем капитализм Европы, успел обучить, технически воспитать и производственно дисциплинировать рабочие массы. Эта задача сейчас целиком ложится на профессиональные организации пролетариата. Хороший инженер, хороший машинист, хороший слесарь должны иметь в Советской Республике такую же известность и славу, какую раньше имели выдающиеся агитаторы, революционные борцы, а в настоящий период — наиболее мужественные и способные командиры и комиссары... Наши трудовые мобилизации не войдут в жизнь, не укоренятся, если мы не захватим за живое все, что есть честного, сознательного, одухотворенного в рабочем классе.
Более глубокие слои... вышедшие из крестьянской толщи... еще слишком бедны инициативой. Чем болен наш русский мужик — это стадностью, отсутствием личности, т.е. тем, что воспело наше реакционное народничество, что восславил Лев Толстой в образе Платона Каратаева: крестьянин растворяется в своей общине, подчиняется земле. Совершенно очевидно, что социалистическое хозяйство основано не на Платоне Каратаеве, а на мыслящем, инициативном, ответственном работнике. Эту личную инициативу необходимо в рабочем воспитывать...
...Путь к социализму лежит через высшее напряжение государства. И мы с вами проходим как раз через этот период... Никакая другая организация, кроме армии, не охватывала в прошлом человека с такой суровой принудительностью, как государственная организация рабочего класса в тягчайшую переходную эпоху. Именно поэтому мы и говорим о милитаризации труда».
По сути дела, воззрение Троцкого на переустройство труда в новую историческую эпоху отражало мировоззрение паразитических, деклассированных, босяцких слоев общества. Именно для этих слоев труд был проклятьем, а лень — осью жизни. В их представлении нормальный человек может трудиться только по принуждению, из-под палки.
Нравственные ценности русского крестьянина, и прежде всего трудолюбие как добродетель, были совершенно непонятны и даже дики для этих слоев. Золотой век для них — это время, когда не надо будет работать, а только наслаждаться вечной праздностью. Недаром Троцкий говорит о лени как о двигателе прогресса. Социалистический лозунг освобождения труда мыслится им как освобождение от труда. Золотая мечта лодырей и паразитов.
Именно поэтому он всегда был враждебен русскому крестьянству, начисто отрицая его культуру. Он писал: «Мужицкая основа нашей культуры — вернее бы сказать, бескультурья — обнаруживает все свое пассивное могущество». Это могущество традиционной крестьянской культуры Троцкий и его последователи «огнем и мечом» пытались уничтожить, подавить «косность широких слоев отсталой народной массы». И это была не просто борьба людей, а двух противоположных идеологий — трудовой и нетрудовой (паразитической).
В идеях Троцкого в чистом виде появилось утопическое стремление к созданию всеобъемлющей, всезнающей, всепонимающей централистской системы административного диктата, сочетающейся со всеобщей милитаризацией труда, бюрократизацией и натурализацией распределения и обмена, огосударствлением профсоюзов. Именно он стал одним из главных инициаторов проведения этой системы в жизнь. Крах этой системы он позднее объяснял не принципиальной ее порочностью, а низкой культурой населения России, которая еще не доросла до столь «совершенных» форм хозяйственного развития. Вот как это он сам рассказывал на XI партийном съезде: «Мы начали в хозяйственной политике крутым и непримиримым разрывом с буржуазным прошлым. Раньше был рынок — упраздняется, свободная торговля — упраздняется, конкуренция — упраздняется, калькуляция коммерческая — упраздняется. Что вместо этого? Централистский верховный священный ВСНХ, который все распределяет, все организует, обо всем заботится: куда машины, куда сырье, куда готовые продукты, — он из единого центра через свои ответственные органы решает, все распределяет. Мы на этом плане осеклись. Почему? Потому что оказались недостаточно подготовленными... А если бы не осеклись? Или другими словами: если бы другой рабочий класс на известной стадии своей диктатуры имел бы возможность, по своей культурной подготовке, перейти к этому централистическому государственному упразднению рынка, конкуренции, калькуляции и к замене этого единым хозяйственным планом, все охватывающим и все предусматривающим... тогда огосударствление профсоюзов и плановое руководство социалистическим хозяйством означали бы две стороны одного и того же процесса».
Абсолютное непонимание традиционной крестьянской культуры было для Троцкого не случайным. В истории страны он видел только отрицательные стороны — темноту, невежество. Прошлое России, да и вообще Русский народ Троцкий просто презирал. «Россия приговорена своей природой на долгую отсталость, — заявлял он. — Ни один государственный деятель России никогда не поднимался выше третьеразрядных имитаций герцога Альбы, Меттерниха или Бисмарка». Вообще Россия для Троцкого — провинциальное захолустье, в котором не было ничего ценного, а только «варварская жестокость самодержавного государства, ничтожество привилегированных классов, лихорадочное развитие капитализма на дрожжах мировой биржи, выморочность русской буржуазии, упадочность ее идеологии, дрянность ее политики». Российское «третье сословие», заявлял Троцкий, «не имело и не могло иметь ни своей Реформации, ни своей Великой Революции». Российская история, по мнению Троцкого, не дала в прошлом ни Лютера, ни Фомы Мюнстера, ни Мирабо, ни Дантона, ни Робеспьера. Вся русская культура — лишь «поверхностная имитация высших западных моделей и ничего не внесла в сокровищницу человечества».
Как некогда маркиз де Кюстин, Троцкий предлагает строить Россию заново, прежде всего очистив ее от всякого «исторического хлама», называемого некоторыми отсталыми людьми «культурно-историческим наследием». Что делать с такими отсталыми людьми, Лев Давидович знает точно. «Враждебные государству элементы, — пишет он, — должны направляться в массовом порядке на объекты строительства пролетарского государства». Большая часть пятнадцатого тома собрания сочинений Троцкого посвящена милитаризации труда, которая должна осуществляться путем превращения производственных районов в миллионные дивизии, объединения военных округов с производственными подразделениями. На важнейших объектах он предлагает создавать «ударные батальоны, чтобы они повысили производительность личным примером и репрессиями...»
Троцкист Гольцман на V Всероссийской конференции профсоюзов (ноябрь 1920 года) высказывает следующее кредо: «Другой способ (способ воздействия на рабочих) — это способ принуждения, способ реальной политики, которая не останавливается ни перед какими методами, как методами поощрения рабочих, так и методами принуждения, беспощадной палочной дисциплины по отношению к рабочим массам, которые нас тянут назад. Мы не будем останавливаться перед тем, чтобы применить тюрьмы, ссылку, каторгу по отношению к людям, которые неспособны понять наших тенденций». [349 Протоколы X съезда РКП (б). М., 1931. С.871.]
А каковы их тенденции, троцкист Гольцман рассказывает в своей книге «Реорганизация человека» — превращение людей в роботов и винтиков производства. «Труд и отдых чередуются по предначертанной программе, обеденное время регулируется сигналом. Стихия быта заменяется его рационализацией. В питание и отдых врывается поэзия машинистов. Наступает в наиболее изощренной форме... механизация жизни». [350 Гольцман А. Реорганизация человека. М., 1924. С.35.]
Гольцман провозглашает бесплодное потребительство, объявляя потребление целью жизни. Необходимо «расширить количество предметов, подчиненных человеку».
Задача организации потребления и, по сути дела, задача жизни в том, чтобы не упустить ни одного атома материи. Природа дана для удовлетворения потребностей человека. Все для человека. Никаких святынь. Святотатство всегда было лозунгом жизни. Вся древняя культура — хлам. Прочь ее. Пожившему человеку не грех и умереть.
Психология босяков и кочевников, философия мировой шпаны отравленной патокой растекается по России, противопоставляя древней культуре бесплодные лозунги, стравливая поколения, нарушая преемственность.
Конечно, крестьян радовало, что им удалось получить землю на привычной им основе уравнительного землепользования по трудовой и потребительской норме. Крестьянская община на некоторое время ожила, шумели крестьянские сходы, на которых обсуждался вопрос о передаче земель. Чаще всего землю делили по количеству едоков, кое-где по числу работников или по дворам, или путем прирезки земли хозяйствам бедных крестьян. Однако уже летом 1918 года начались тревожные процессы разрушения краеугольных принципов общины — самоуправления и трудовой демократии. В деревню направляются продотряды для изъятия якобы излишков хлеба, которых на самом деле не было. В 1917 году в армию было мобилизовано примерно 40% мужского населения в рабочем возрасте: отсюда сокращение посевных площадей и продукции сельского хозяйства.
Для поддержки продовольственных отрядов и установления в деревне новых порядков издается декрет об организации деревенской бедноты снабжения ее хлебом, предметами первой необходимости и сельскохозяйственными орудиями за счет других частей деревни. По этому декрету в деревне создаются комитеты бедноты из числа сельских пролетариев, полупролетариев, люмпен-пролетариев, бедняков да и просто разных деклассированных элементов. Следует вспомнить, что в 1917-1919 годах в деревню приходит на жительство большое количество горожан, живших когда-то на селе, но потерявших с ней связь и вот в годы революции вернувшихся в нее, чтобы пережить голод.
Членам комбеда, которые, естественно, не представляли интересов коренной деревни, давались почти полная власть и масса привилегий и прежде всего право на бесплатное получение значительной части зерна, изъятого у своих односельчан. Сельский мир, сельская община раскалывались на две неравноправные части: пролетарские и люмпен-пролетарские комбеды, поддерживаемые силой оружия, и огромная масса коренного крестьянства, оказавшегося в бесправном положении.
На практике дело осуществлялось так. Приходил в деревню вооруженный до зубов продотряд. Собирались на собрание сельские пролетарии, полупролетарии, люмпен-пролетарии, бедняки, чаще всего лодыри и пьяницы. Из них руководство продотряда подбирало комбед. Члены комбеда (нередко настоящие деклассированные, уголовные типы) указывали продотрядовцам, у кого из сельчан есть зерно.
По личному указанию Ленина назначается премия в половинном размере стоимости найденного хлеба для крестьян, донесших о наличии «излишков» у своих односельчан. [351 Ленинский сборник. № 18. С.141.] Далее под угрозой оружия «излишки» изымались, а доносчики получали свою половину. Например, в Усманском уезде Тамбовской губернии продотряды из реквизированных 6 тыс. пудов хлеба 3 тыс. передали в пользу комбеда.
С 1919 года начинает осуществляться система продразверстки, т.е. принудительного изъятия у крестьян значительного количества продовольствия. Продразверстка обеспечивалась путем круговой ответственности волости и должна была выполняться любой ценой — даже если у крестьян не оставалось продовольствия на прокорм семьи. Всего фактически безвозмездно было изъято 615 млн. пудов зерна. Свободная торговля хлебом была запрещена. Крестьяне, имевшие хлеб, но уклонявшиеся от сдачи его государству, объявлялись врагами народа и даже предавались суду ревтрибунала. В волостях вводилось заложничество крестьян, отвечавших жизнью за немедленный сбор и ссыпку «излишков» хлеба.
По данным 33 губерний, в 1918 году было 315 тыс. членов комбедов и 117 тыс. коммунистов, членов сельских ячеек. Это ничтожно малая цифра. Ибо в то время коммунистом мог стать безо всяких формальностей любой сельский пролетарий или бедняк.
В сельском мужском населении 16-59 лет комбедовцы составляли 2,2%, а члены партии — 0,8%. В общей же численности сельского населения доля комбедовцев была крайне незначительной — 0,5%, а доля членов партии — 0,2%.
Деятельность комбедов разрушила относительный мир, существовавший в крестьянских общинах. От неумения, от предвзятости, от прямой корысти, от желания покуражиться комбедовцами было совершено огромное количество злоупотреблений — произвольных конфискаций имущества, зерна и продуктов, бессмысленных арестов и жестокого обращения. За очень короткий срок комбеды сумели снискать к себе всеобщую ненависть коренного крестьянства и в начале 1919 года были официально распущены, хотя на самом деле продолжали существовать под вывеской местных советов.
В законе о социалистическом землеустройстве, изданном в 1919 году, вся земля объявлялась единым государственным фондом и декларировалось, что право на эту землю получает тот, кто землю обрабатывает. На практике же получалось так, что государство, а фактически большевистский режим, становясь собственником всей земли, распределяло ее через своих чиновников по своему усмотрению, предпочитая тех, кто поддерживает его политику. Идеальной формой землепользования объявлялись совхозы, коммуны, артели, товарищества, а на все виды единоличного землепользования предлагалось смотреть как на отживающее явление. Более того, развитие этих последних форм намеренно тормозилось. Крестьяне теряли право самостоятельного выбора. Кстати, политика бездумного предпочтения развития сельскохозяйственных коммун не шла им на пользу. Бедняки, люмпен-пролетарии, бывшие горожане, объединившись в коммуны, получали инвентарь, скот из помещичьих усадеб, ссуды, освобождение от налогов и самое главное — большое количество земли (на одного человека), теряли стимул к эффективному труду. Начинали паразитировать, проедать и пропивать полученный инвентарь, скот и ссуды.
Вот, например, история, рассказанная Б. Пильняком. [352 Красная новь. 1927. N2 (19). С.78-88.] Несколько братьев вернулись из города, где ранее служили дворниками, и в бывшей помещичьей усадьбе устроили коммуну, собрав вокруг себя неимущих односельчан, и даже «охватили» членов помещичьей семьи. Присвоили весь инвентарь, лучшие земли. Сами практически не работали, а держались начальниками (председатель, секретарь, завхоз). На них работали неимущие односельчане (кто погорел, кто просто нищий).
Жили члены коммуны в двух домах и бане. Один дом — дача 12х12 из 4 комнат и кухни — занимали три брата и их родственники; в этом доме чисто. Второй дом: 11х14, людская изба, одна комната, окно заткнуто тряпками, живут 23 человека; в этом доме — грязно, низко, темно, все старики и старухи босы и спят вповалку.
Члены коммуны обладали значительной частью земли и имущества.


Коммуна
Деревня
Число людей
31
75
Число домов
3
18
Пахотные земли (десятин)
200
72
Засеяно озимых (десятин)
24
20 (больше не позволялось иметь)
Лошадей
31
75
Коров
13
12
Свиней
8
---
Инвентарь
сеялки, веялки, плуги
сохи, бороны
Питание
едят с мясом
кошки, щавель

Деревня сдавала по разверстке: зерно, мясо, яйца, шерсть, картофель. Коммуна ничего не сдавала. «Мужики на коммуну смотрели косо, злобно, недоверчиво, сторонились коммуны». Таких коммун в годы гражданской войны организовано было немало, и получили они печальную славу.
Увлекшись конфискациями и карательными мерами, пролетарская власть на селе не сумела выполнить самого главного — подвинуть коренное крестьянство к обобществлению хозяйства. Несмотря на значительную поддержку и льготы, на призыв к обобществлению откликнулось незначительное число крестьян. К концу 1920 года в коллективные хозяйства и коммуны объединилось только 131 тыс. человек. Причем половина из них не была крестьянами, а горожанами, бежавшими из города в результате голода. Число же колхозников-крестьян составляло около 0,5 процентов сельского населения. [353 История социалистической экономики СССР (далее: ИСЭ СССР). Т.1. С.305; Т.2. С.372.]
Коммуны провалились, потому что были псевдонародными формами труда, как правило, выдуманными людьми, не знавшими крестьянской жизни. На практике многие из них стали формой паразитирования пролетарских, люмпен-пролетарских и босяцких элементов. Проев и прожив имущество коммуны, члены ее разбегались в разные стороны, не оставив доброй памяти в народе.
В 1918 году были национализированы все денежные накопления, находившиеся в банках и кредитных учреждениях. В результате этого шага крестьянство потеряло сотни миллионов золотых рублей (в довоенных ценах). В этом же году принимается декрет о единовременном чрезвычайном налоге на городскую и сельскую буржуазию в размере 10 млрд. рублей. Только по официальным данным, этим налогом обложили 10-12 процентов сельского населения, хотя на самом деле еще больше. На места спускалась разнарядка, и под угрозой арестов, расстрелов, конфискации крестьян вынуждали платить налог. Сбор налогов в деревне возлагался на комбеды, и они осуществляли его по своему усмотрению, порой обкладывая им даже неугодных бедняков. Как жаловались сами крестьяне: «Из уезда говорят: роди и клади, и многих разорили с этим налогом». [354 Калинин М. Вопросы советского строительства. М., 1958. С.18.]
Бандитское поведение комбедов, массовые конфискации, реквизиции, грабительские налоги расстроили сельское хозяйство гораздо больше, чем военные действия. Вместе с тем сказывался огромный дефицит рабочей силы. Посевные площади сокращались. Имея земли больше, чем до революции, крестьянство не было заинтересовано в расширении запашки, так как боялось конфискаций и реквизиций. В 1921 году производство зерновых составило 30 процентов от уровня 1913 года, а производство мяса снизилось почти в 4 раза. [355 Ден В.Э. Экономическая география. М., 1924. С.217, 367.]
Резко сократился доход на одно крестьянское хозяйство. Уровень жизни понизился почти наполовину. Значительно изменился состав деревни. Преобладающая часть богатых, зажиточных и средних крестьян была разорена. Удельный вес богатых и зажиточных крестьян, составлявший до революции 25 процентов населения, уменьшился до нескольких процентов (в пределах 5). В центральных районах России, где конфискации, реквизиции, контрибуции и пр. применялись особенно сурово, богатых и зажиточных крестьян здесь практически не осталось. Больше всего богатых и зажиточных крестьян сохранилось в Сибири.
Наряду со значительным снижением удельного веса зажиточных и богатых крестьян существенно сократилось число средних крестьян, хотя одновременно понизилось число беспосевных. Но самой значительной закономерностью этого времени было огромное увеличение малопосевных хозяйств (т.е. главным образом бедняков), которые до войны пополняли свой бюджет посторонними заработками.
В 1920 году по уровню дохода на одно крестьянское хозяйство (если принять за критерий довоенный период) преобладающая часть крестьян относилась к разряду бедняков и середняков, живших на границе прожиточного минимума.
Борьба с крестьянством, преследование и уничтожение его наиболее активных слоев привели село к катастрофе, поставили сельских жителей на грань вымирания. Изношенные сельскохозяйственные орудия не восстанавливались, поголовье рабочего скота сокращалось. Средний размер сельскохозяйственного инвентаря, приходившегося на одно крестьянское хозяйство, снизился, по самым ориентировочным оценкам, на 50 процентов против довоенного. [356 ИСЭ СССР. Т. 2. С. 381.] Число голов скота упало примерно на 30 процентов. Железный плуг, получивший широкое распространение перед революцией, начал вытесняться старинной деревянной сохой.
В результате гражданской войны, голода и эпидемических болезней погибло не менее 8 млн. крестьян. Общий уровень крестьянского населения по сравнению с довоенным периодом снизился. В результате тотальной троцкистской пропаганды у части крестьянства была подорвана вера в народные основы, традиции, идеалы.
В самом начале 1918 года в России вводится всеобщая трудовая повинность. [357 Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства, 19 января 1918. Ст. 215.] В этом же году взамен прежних удостоверений личности, паспортов выдаются трудовые книжки. Для так называемой буржуазии (понятие, трактуемое в то время, весьма расширительно, включая значительную часть крестьян и интеллигенции) под страхом тюремного заключения устанавливается обязательная явка на все работы, куда бы их ни послали местные власти. Не реже одного раза в месяц в трудовой книжке делается пометка о выполнении владельцами книжек возложенных на них общественных работ и повинностей. [358 Там же. 13 октября 1918. Ст. 792.]
К концу 1918 года все граждане России теряют право на добровольный выбор труда и в случае необходимости могут быть переведены с одной работы на другую. [359 Там же. 10 декабря 1918, Ст. 905 (Кодекс законов о труде).] Более того, допускается принудительный перевод из одной организации в другую больших групп работающих. В новом Кодексе законов о труде так и говорится: «Для исполнения срочных общественно-необходимых работ, если не находится достаточного количества лиц, желающих добровольно эти работы выполнять... можно постановить о переводе целой группы трудящихся из организации, где они работают, в другую организацию, расположенную в той же или иной местности». В порядке очереди их записи в Отделе распределения рабочей силы безработные могут принудительно направляться на работу в другую местность.
Таким образом, трудящимся, имеющим склонность к самостоятельному труду, на добровольной основе, навязывается принудительная система труда, выйти из которой человек не мог не только из-за угрозы тюремного заключения, но и еще в большей степени из-за угрозы голодной смерти. По крайней Мере в городах все источники получения продуктов питания были взяты новой властью в свои руки. Продовольствие распространялось по карточкам. Но, чтобы получить эту карточку, человек должен был быть официально прикреплен к какой-то работе. Если хочешь жить, другого выхода не оставалось, кроме как идти работать туда, куда тебя посылает новая власть. Таким образом, человек полностью терял свою свободу и становился всей своей жизнью и смертью зависим от воли новой власти. Если работа тебе не нравилась и ты отказывался от нее из чувства протеста — значит, ты терял право на получение хлебной карточки, а, следовательно, и право на жизнь.
В июле 1918 года петроградский комиссариат продовольствия вводит классовый паек для различных групп трудового и «нетрудового» населения. 4 категории пайков по «трудовому признаку»: 1 — для рабочих тяжелого физического труда, 2 — для остальных рабочих и служащих по найму, 3 — для лиц свободных профессий, 4 — для нетрудовых элементов. Неоднократно поднимается вопрос о лишении пайков «кулацких» и «буржуазных» элементов, которые трактовались очень расширительно.
Развитие пайковой системы шло одновременно с жесткой централизацией оплаты труда в сторону всеобщей уравнительности и обезлички. Централизованное установление общеобязательных норм и систем оплаты с жесткой регламентацией условий труда возникло сразу же после революции. В 1919 году вводится единая для всей страны тарифная сетка с 35 разрядами и соотношением крайних разрядов 1:5. По первым 14 разрядам тарифицировались рабочие, а с 15 разряда — инженерно-технический персонал.
Следующим шагом, доводящим до абсурда идею всеобщей централизации системы оплаты труда, стало «Общее положение о тарифе», подписанное Лениным в июне 1920 года. [360 Там же. 1920. № 61-62. Ст. 276.] Документ устанавливал общие для всей страны нормы выработки, которые исходили из данных о некоей средней производительности труда. Декрет подробно расписывал тарифные ставки, нормы и порядок оплаты и премирования труда. Декларируя повышение производительности труда, опираясь на абстрактные утопические посылки, декрет на самом деле способствовал уравниловке, обезличке и дальнейшему падению производительности труда. К концу военного коммунизма зарплата была натурализована. Продукты выдавались рабочим и служащим по карточкам и твердым ценам, а в конце 1920 года — бесплатно. Бесплатно выдавалась также производственная одежда, бесплатными были различные коммунальные услуги и транспорт. По исчислениям С.Г. Струмилина, в 1920 году заработная плата натурой была в 12 раз больше ее денежной части, т.е. создавалась идеальная уравниловка. [361 ИСЭ СССР. Т. 1. С. 360.]
Подобная политика не могла не вызвать самого широкого протеста русских людей. На заводах и фабриках проходили забастовки и митинги. Но многие из них жестоко (и нередко кроваво) подавлялись «по законам» военного времени.
В стране возникает огромное количество концентрационных лагерей с принудительным трудом, куда стараются упрятать не только представителей буржуазных слоев, но и всех несогласных с «трудовой» политикой новой власти. 31 декабря 1918 года в «Известиях» публикуется специальное распоряжение правительства:
«О концентрационных лагерях.
Президиум Московского совета утвердил положение о концентрационных лагерях для выполнения необходимых общественных работ.
В лагере подлежат заключению все обвиняемые или обвиненные в различных преступлениях, за исключением наиболее тяжких, как-то: разбоев, грабежей, убийств, предумышленных убийств, контрреволюционных преступлений, заговоров, шпионажей и т.д.
Кроме того, в концлагерь направляются лица без определенных занятий и не зарегистрированные на бирже труда, а также зарегистрированные на бирже труда, но отказавшиеся от работ не по специальности, трудоспособные члены семей бежавших к белогвардейцам, советские работники, советские служащие и военные служащие, за проступки по службе и театральные барышники.
На каждое лицо, препровождаемое в концлагерь, составляется направляющим учреждением препроводительный бланк, с указанием преступления или проступка, а для осужденных и срок заключения.
Труд работающих в концлагере оплачивается соответственно ставкам профессиональных союзов. Продовольственный пай для работающих устанавливается в размере для лиц, занимающихся фактическим трудом».
В феврале 1919 года концентрационные лагеря объявляются «школой труда». В выступлении Ф. Дзержинского на 8-м заседании ВЦИК говорится: «Я предлагаю оставить... концентрационные лагеря для использования труда арестованных, для господ, проживающих без занятий, для тех, кто не может работать без известного принуждения, или если мы возьмем советские учреждения, то здесь должна быть применена мера такого наказания за недобросовестное отношение к делу, за нерадение, за опоздание и т.д.» Таким образом, предлагается создать школу труда, и по поводу этого есть следующее предложение: «ВЧК предоставляется право заключения в концентрационный лагерь...» Предложение пламенного революционера принимается, «школы труда» стали «успешно» развиваться. Интересен начальствующий состав этих «школ», созданных для «отсталого» российского населения. В сборнике «Действующие распоряжения по местам заключения» (Москва, 1920 год) приводятся распоряжения и циркуляры, подписанные начальником Главного управления местами заключения Наркомюста РСФСР Ширвиндтом, затем Апетером; зам. начальника — Корнблиттом, начальниками отделов — Бехтеревым, Бродовским, Голенкевичем, Гольцом, Кесслером, Якубсоном; инспекторами — Блаубергом, Войцицким, Миллером; председателем Центральной распределительной комиссии заключенных — Сольцем (позже стал помощником А. Вышинского); консультантом — Утевским.
Принудительный труд практикуется повсеместно под страхом тюрем и расстрелов. В февральском постановлении Совнаркома за тот же 1919 год мелькают выражения типа: «...взять заложников из крестьян с тем, что если расчистка снега не будет произведена, они будут расстреляны». [362 Декреты Советской власти. М., 1965. Т.4. С.627.]
В 1919-1920 годах вольный наем рабочей силы объявляется буржуазным предрассудком и как форма привлечения рабочей силы ликвидируется, заменяясь распределением по нарядам и трудовыми мобилизациями. Вся рабочая сила была поставлена на учет «по головам». Специальные постановления правительства объявляли потребность в рабочей силе определенных специальностей по отраслям промышленности. Устанавливалась разнарядка, а дальше уже люди с наганами или солдаты с винтовками обеспечивали «доставку» рабочей силы в необходимое место.
В эти же годы в стране активно внедряются идеи «единой трудовой школы». Однако правильные, здравые по своей сути идеи соединения обучения с производственным трудом доводятся до абсурда и приобретают принудительный характер. Вместо гармоничного сочетания обучения и производительного труда упор делается на так называемые «трудовые процессы». В школьных инструкциях проводится мысль, что учебные предметы должны иметь только служебную роль по отношению к производительному труду. Большая часть времени используется не для освоения учебных предметов, а для работы в производственных, преимущественно в кустарно-ремесленных мастерских и «общественно полезного труда» по благоустройству городов, сел, общественных садов и парков. Школьников на эти работы водили как солдат на учения под страхом дисциплинарных наказаний. Подобная трудовая муштра и принудительность воспитывала отвращение к труду, а пренебрежение учебными программами порождало неучей. Опыт «единой трудовой школы» первых лет революции еще раз показал, как можно дискредитировать хорошую идею, используя для ее претворения в жизнь негодные средства.
Введение всеобщей трудовой повинности, развитие в государственном масштабе принудительного труда ударили по самым трудоспособным, активным, самостоятельным и предприимчивым работникам. Для них такая система труда была невыносима, так как подрывала их изначальное духовное состояние. Производительный труд в этих условиях стал невозможен.
Уже в мае 1918 года председатель ВЦСПС М. Томский отмечает, что «падение производительности труда в настоящий момент дошло до той роковой черты, за которой (вернее, на которой) грозит полнейшее разложение и крах». [363 Маевский Л. Экономика русской промышленности в условиях первой мировой воины. М., 1957. С.63.] Рабочие бросают фабрики и заводы, покидают города, обосновываются в деревне. На первом съезде совнархозов А. Гастев констатирует нежелание рабочих работать: «По существу, мы сейчас имеем дело с громадным миллионным саботажем. Мне смешно, когда говорят о буржуазном саботаже, когда на испуганного буржуа указывают как на саботажника. Мы имеем саботаж национальный, народный, пролетарский». [364 Сидоров А.Л. Экономическое положение России в годы первой мировой войны. М., 1973. С. 5-6.] Рабочие, несогласные трудиться принудительно и на условиях уравнительного распределения, объявлялись «ненастоящими» рабочими, прокравшимися кулацкими элементами, а в лучшем случае пролетариями, зараженными мелкобуржуазной психологией, для перевоспитания которых были созданы «школы труда» трудовые лагеря.
К концу гражданской войны идея принудительного труда доводится до логического завершения в системе милитаризации труда. «Мы, писал Троцкий, — мобилизуем крестьянскую силу и формируем из этой мобилизуемой рабочей силы трудовые части, которые приближаются по типу к воинским частям... Рабочая масса должна быть перебрасываема, назначаема, командируема, точно так же, как солдаты». Одновременно милитаризации подвергается труд рабочих. На III Всероссийском съезде профсоюзов в апреле 1920 года Троцкий заявил: «Верно ли, что принудительный труд всегда непродуктивен? Мой ответ: это наиболее жалкий и наиболее вульгарный предрассудок либерализма». На IX съезде РКП(б) Троцкий объявляет, что каждый должен считать себя «солдатом труда, который не может собой свободно располагать, если дан наряд перебросить его, он должен его выполнить; если он не выполнит — он будет дезертиром, которого карают». Организуются массовые мобилизации по трудовой повинности, вырабатываются планы с установлением числа мобилизованных, местом их сосредоточения, размером трудовой задачи и количеством необходимых орудий труда. Лица, уклонившиеся от трудовой мобилизации, привлекаются в уголовном порядке.
После окончания гражданской войны часть солдат организуют в трудовые армии, которые как настоящие военные части направляются на объекты государственного значения; распределение работ в них осуществляется принудительно-приказным способом, а оплата труда — по пайковой системе. Первая трудовая армия формируется на Урале, чуть позднее возникает Донецкая, Кавказская, Поволжская, Петроградская, Сибирская, Туркестанская, Украинская и Центральная. Вдохновителем и руководителем этих трудовых армий был все тот же Л. Троцкий. В начале 1920-х годов численность трудовых армий достигала 5 млн. человек, выполнявших самые различные виды работ в промышленности, на транспорте и даже в сельском хозяйстве. Милитаризация труда парализовала народные основы труда, разрушила его духовное содержание, сломила сложившиеся трудовые отношения. Страна была ввергнута в катастрофу невиданного «масштаба, прежде всего в результате «всеобщего развала сферы труда и трудовых отношений». Сельское хозяйство — отброшено лет на сто назад.
В 1919-1920 годах большевики издают ряд фантастических декретов, декларирующих «отмирание денег». Сначала выпускают декрет о безденежных расчетах между советскими организациями, разрешается бесплатная перевозка по железной дороге государственных грузов и пассажиров «советской категории». Один за другим выходят декреты: «О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления», «Об отмене платы за всякого рода топливо», «Об отмене денежных расчетов за пользование почтой, телеграфом, телефоном и радиотелефоном», «Об отмене взимания платы за жилые помещения с рабочих и служащих и за пользование водопроводом, канализацией и очисткой, газом, электричеством и общественными банями».
В декабре 1919 года выходит декрет «О воспрещении на территории РСФСР изготовления и продажи спирта, крепких напитков и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ». Производство спиртного национализируется. Предусматривались меры борьбы с пьянством, хотя на практике они не осуществлялись. Напротив, пьянство стало самым распространенным бытовым явлением, усугубленным тем, что пили все, что попадалось под руку, и прежде всего самогон, разные суррогаты.
Осуществление глобального контроля над промышленностью стало одной из главных задач новой власти в конце 1917 года. Одним из первых решений ее — создание фабрично-заводских комитетов со статусом государственных учреждений, подчиняющихся только единому государственному центру. Государственный контроль через фабрично-заводские комитеты перерастает в национализацию десятков тысяч предприятий, объединяемых в несколько огромных государственных монополий. Например, управление нефтяной промышленностью сосредоточилось в Главном нефтяном комитете (Главнефть), который являлся «единственным органом, ведающим всеми вопросами, связанными с добычей, переработкой, перевозкой, распределением и потреблением нефти и ее продуктов». Центротекстиль, другая монополистическая организация, объединял и руководил всей деятельностью текстильной промышленности. Главсахар управлял всеми предприятиями сахарной промышленности. Вся российская промышленность была распределена среди небольшого числа крупных монополистических объединений, входивших в Высший Совет народного хозяйства. Некоторые думают, что централизация промышленности возникла во время гражданской войны и исходила из военной необходимости. Здесь следует сразу же сказать, что это не так. Все крупные монополистические объединения возникли в России еще весной 1918 года, до того, как всерьез разгорелась гражданская война, и объяснялись не военной необходимостью, а исходными теоретическими предпосылками руководителей новой власти. Ленин считал законным право Всероссийского центра подчинять себе непосредственно все предприятия данной отрасли во всех концах страны. [365 Ленин В.И. ПСС. Т. 36. С. 392.] «Коммунизм, — писал Ленин в мае 1918 года, — требует и предполагает наибольшую централизацию крупного производства по всей стране. Поэтому общероссийскому центру, безусловно, надо дать право подчинить себе непосредственно все предприятия данной отрасли». [366 Там же. Т. 44. С. 398.]
Шаг за шагом национализируется сначала крупная и средняя, а затем и мелкая промышленность. Механическое объединение и подчинение тысяч предприятий единому центру, лишение их самостоятельности вместе с трудностями с сырьем и рабочей силой привело к тому, что более сорока процентов национализированных предприятий еще в августе 1918 года закрылись, чем усугубили промышленный голод в стране и создали по цепной реакции серьезные трудности для многих тысяч других предприятий. К концу 1920 года национализированы и мелкие предприятия, многие из которых были подчинены крупным на правах цехов. Национализация мелких предприятий привела к параличу местной инициативы, ухудшению снабжения населения продуктами местного производства и вызвала новую волну закрытия предприятий. В 1920 году не работало уже свыше 54% предприятий России. Прервались складываемые многими десятилетиями, а то и веками промышленные и коммерческие связи.
Положение еще более ухудшалось невежественным отношением большевиков к инженерам и специалистам. Выступая перед представителями профсоюзов 6 ноября 1918 года, Ленин утверждал: «Рабочий класс показал, что он умеет без интеллигенции и без капиталистов организовать промышленность». Все это в совокупности привело к тому, что выработка продукции сократилась в 7 раз, производительность труда — в 4 раза. Промышленность была отброшена почти на полстолетия назад и работала главным образом на обслуживание армии.
Кавалерийская атака на промышленность не удалась. «Попытки оперативного руководства из единого центра для всего СССР, — отмечалось на XII съезде РКП (б), — превращались в свою противоположность, т.е. происходило отсутствие всякого руководства». [367 Двенадцатый съезд РКП(б): Стенографический отчет. М., 1923. С. 349.]
Глава 58
Красный террор. — Геноцид Русского народа. — «Расказачивание». — «Романтика» чекистских убийств. — Резня в Крыму.
Диктатура над Русским народом, установленная партией Ленина, по определению самого «вождя», означала ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютными правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть. «Эта диктатура, — заявлял Ленин 27 мая 1919 года, — предполагает применение беспощадного, сурового, быстрого и решительного насилия для подавления сопротивления эксплуататоров, капиталистов, помещиков, их прихвостней. Кто не понял этого, тот не революционер, того надо убрать с поста вождей или советчиков пролетариата».
«Террор, — вторил ему Л. Троцкий, — как демонстрация силы и воли рабочего класса получит свое историческое оправдание в том факте, что пролетариату удалось сломить политическую волю интеллигенции». «Мы, — утверждал за ними Дзержинский, — представляем собой организованный террор. Это должно быть сказано совершенно ясно».
Уже в первые месяцы большевистской революции ее вожди планировали уничтожение по крайней мере 10 млн. русских людей.
«Мы, — декларировал на 7-й петроградской большевистской конференции в сентябре 1918 года Г.Е. Зиновьев, — должны увлечь за собой 90 млн. из ста населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить, их надо уничтожить». [368 Северная коммуна. 19.9.1918.] Присутствующие партийцы с восторгом зааплодировали. В декларировании террора Зиновьев был не только теоретиком, но и повседневным практиком. Нередко приемы в его кабинете заканчивались расстрелом его недавних гостей. Очевидец рассказывал, как, находясь в Смольном, видел, что к Зиновьеву в кабинет пришла какаято депутация матросов из трех человек. Зиновьев принял их и, почти тотчас же выскочив из своего кабинета, позвал стражу и приказал: «Уведите этих мерзавцев во двор, приставьте к стене и расстреляйте! Это контрреволюционеры...» Приказ был тотчас же исполнен без суда и следствия. [369 Соломон Г. Среди красных вождей. М., 1995. С. 312.]
Ленин постоянно призывает беспощадно расправляться со всеми противниками большевистской власти. Уже в декабре 1917 года он предлагает полный набор методов борьбы с врагами социализма — выборочные расстрелы лиц, отказавшихся работать на большевистский режим, тюрьмы для всех сомневающихся в правоте «ленинских истин». В статье «Как организовать соревнование» Ленин пишет: «В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы... В другом поставят их чистить сортиры. В третьем снабдят, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве...» [370 Ленин. ПСС. Т. 35, С. 200-204.]
Террор и насилие над русскими стали главным орудием государственной политики большевиков, начиная с первых дней советской власти. Некоторая ограниченность террора в начальный период господства большевиков объяснялось не их доброй волей, а неналаженностью репрессивной машины и недостатком кадров для проведения массовых расстрелов. Тем не менее уже в конце 1917-го — первой половине 1918 года были репрессированы десятки тысяч русских людей, прежде всего представителей русской армии и государственного аппарата. 3 (16) января 1918 года «Правда» писала: «...За каждую нашу голову — сотню ваших».
В Петрограде к концу 1917 года оставалось несколько десятков тысяч офицеров, сопротивления которых большевики очень боялись. За первую половину 1918 года больше половины их было расстреляно сначала под руководством Петерса, а затем Урицкого. Только при Урицком в Петрограде убили около 5 тыс. офицеров. [371 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С, 135.] С таким же усердием чекисты искали царских чиновников. Во многих случаях так же, как и офицеров, их убивали без суда и следствия.
В первые же годы большевики убили всех, кто был связан с делом Бейлиса и был виновен только в том, что стремился довести процесс до справедливого конца. Еврейские большевики расстреляли министра юстиции Щегловитова, прокурора киевской палаты Чаплинского, товарища прокурора Виппера, члена Государственной Думы Замысловского.
Убийства русских государственных деятелей, чиновников государственного аппарата, офицеров, священников, членов патриотических организаций проводились планомерно и систематически. Как рассказывает очевидец, просидевший весь 1918 год в московской Бутырской тюрьме заключенных регулярно гоняли на закапывание расстрелянных и выкапывание глубоких канав для погребения жертв следующего расстрела. Заключенных вывозили на грузовике под надзором вооруженной стражи на Ходынское поле, Ваганьково и в район Петровского парка. Могилы выкапывались сразу же на 20-30, а то и больше человек. Со своей стражей заключенные успели познакомиться так близко, что она делилась с ними своими впечатлениями о производившихся операциях. Однажды, рассказывает очевидец, по окончании копания очередной сплошной могилы-канавы, конвойные объявили, что на следующее утро предстоит «важный расстрел» попов и министров. В числе расстрелянных оказались: епископ Ефрем, протоиерей Восторгов, министр внутренних дел Н.А. Маклаков, председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, бывший министр внутренних дел А.Н. Хвостов, сенатор С.П. Белецкий и некоторые другие.
Прибывших разместили вдоль могилы и лицом к ней. По просьбе о. Иоанна Восторгова палачи разрешили всем осужденным помолиться и попрощаться друг с другом. .
Палачи высказывали глубокое удивление по поводу поведения о. Иоанна Восторгова и Николая Алексеевича Маклакова, поразивших их своим хладнокровием во время убийства. Иван Григорьевич Щегловитов с трудом передвигался, но ни в чем не проявил никакого страха. [372 Двуглавый Орел. 14.6.1922.]
Ленин без колебаний идет на все самые страшные меры, являющиеся преступлением против человечества.
Встревоженный известиями о приближении англичан к Баку, он отдает приказ сжечь этот город.
То же самое он предлагает в сентябре 1918 года сделать в Казани. В телеграмме на имя Троцкого в Свияжск говорилось: «Удивлен и встревожен замедлением операций против Казани... По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дальше, ибо необходимо беспощадное истребление...» Таким же образом он приказывает действовать в Ярославле во время эсеровского восстания.
26 июня 1918 года Ленин направляет Г. Зиновьеву телеграмму: «Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы... удержали.
Протестую решительно!
Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную.
Это не-воз-мож-но!
Надо поощрять энергию и массовидность террора...»
В начале августа 1918 года Ленин настаивает на введении заложничества при изъятиях хлеба у русских крестьян. По его мнению, в каждой хлебной волости следует отобрать 25-30 заложников из богачей, отвечающих жизнью за сбор и ссыпку всех излишков. Причем не просто взять, а назначить поименно по волостям. [373 Ленинский сборник. Т.18. С.145-146.]
Ленин дает личное указание об ужесточении террора против русских людей. Этими указаниями переполнены его письма в провинцию.
«Пенза. 9 августа 1918. Копия Евгении Бош.
Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города».
Телеграфируйте получение и исполнение.
Ваш Ленин.
P. S. Найдите людей потверже».
18 августа 1918
«Здоровец, Орловской губ., Бурову, Переяславцеву; копия губсовету Орловскому.
Необходимо соединить беспощадное подавление кулацкого левоэсеровского восстания с конфискацией всего хлеба у кулаков и с образцовой очисткой хлеба полностью с раздачей бедноте части хлеба даром, телеграфируйте исполнение».
«Ливны. Исполкому... 20 августа 1918 Москва.
Приветствую энергичное подавление кулаков и белогвардейцев в уезде. Необходимо ковать железо, пока горячо, и, не упуская ни минуты, организовать бедноту в уезде, конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков из кулаков, мобилизовать и вооружить бедноту при надежных вождях из нашего отряда, арестовать заложников из богачей и держать их...»
«Пенза. Губисполком. 29 августа 1918 г. Крайне возмущен, что нет ровно ничего определенного от вас о том, какие же, наконец, серьезные меры беспощадного подавления и конфискации хлеба у кулаков пяти волостей проведены вами. Бездеятельность ваша преступна...»
«Саратов. Пайкису 22 августа... Временно советую назначить своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты...»
«Шляпникову, 12 декабря 1918 г.... Налягте изо всех сил, чтобы поймать и расстрелять астраханских спекулянтов и взяточников. С этой сволочью надо расправиться так, чтобы все на годы запомнили...»
«Реввоенсовет Южного фронта. Сокольникову. ...Во что бы то ни стало надо быстро ликвидировать до конца восстание (имелось в виду восстание казаков. — О.П.)...если вы абсолютно уверены, что нет сил для свирепой и беспощадной расправы, то телеграфируйте немедленно и подробно...»
«Симбирск. Реввоенсовету Восточного фронта...
Придется вам налечь изо всех сил на мобилизацию, иногда поголовную, прифронтовой полосы, на местные воензаги и на сбор винтовок с населения. Расстреливайте за сокрытие винтовок...»
5 сентября 1918 года большевистское руководство подводит под террор юридическую базу, приняв декрет СНК «О красном терроре», в котором, в частности, говорилось о том, что расширение масштабов террора является прямой необходимостью. ВЧК получает неограниченные права, чтобы изолировать всех потенциальных врагов большевизма в концентрационных лагерях. «Подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры».
Нарком внутренних дел масон Петровский издает приказ, разосланный по всем губерниям и уездным органам о массовом взятии заложников из числа бывших правящих классов, офицеров, интеллигенции. В случае «малейшего движения в белогвардейской среде» к заложникам предлагалось применять «безоговорочный массовый расстрел». [374 Еженедельник ВЧК. 1918. 1. С.11.] «Всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову, — грозился чекист Я. Петерс, — встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеют все». [375 Еженедельник ВЧК. 1918. Ноябрь.]
Принятие декрета «О красном терроре» было порождено животным страхом большевистских палачей за свою жизнь. Ленин не уставал повторять своим соратникам, что у них нет иного пути подчинить Россию, кроме террора. «Иначе всем нам угрожает смерть». Призывая их усилить террор против Русского народа, он, по признанию В. Молотова, говорил: «Иначе вас всех растерзают». [376 Беседы с Молотовым. С. 210.]
Осенью 1918 года в большевистских верхах царило паническое настроение, которое полностью разделял Ленин. Люди, уже тогда залившие кровью страну, смертельно боялись за свою жизнь, ответственности за все злодеяния. «Положение наше безнадежно и наши дни сочтены», — говорил К. Радек. «Нас перережут, — заявлял Мануильский, но перед уходом мы здорово хлопнем дверью и буржуям не поздоровится». [377 Борман А.А. Указ. соч. С. 126-133.]
Животный страх перед Русским народом продиктовал еврейским большевикам Троцкому и Свердлову директиву по уничтожению русского казачества на Дону.
Секретная директива, подписанная Я. М. Свердловым 24 января 1919 года, гласила:
«Последние события на различных фронтах в казачьих районах наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск — заставляют нас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:
Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.
Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.
Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.
Уравнять пришлых «иногородних» к казакам в земельном и во всех других отношениях.
Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.
Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.
Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.
Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.
ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры по массовому переселению бедноты на казачьи земли». [378 Известия ЦК КПСС. 1989. № 6. С.177-178]
Начались невиданные в истории России массовые убийства казачества. Специальные карательные отряды расстреливали русских казаков день и ночь по 40-60 человек в сутки. Убивали не только взрослых мужчин, но и детей, женщин и стариков.
Было запрещено слово «казак», а также ношение фуражек и штанов с лампасами. Станицы переименовывались в волости, хутора в деревни. Казацкие семьи выселялись из родных куреней, а на их места селили голытьбу из Воронежской губернии.
5 февраля 1919 года местные советы получили инструкцию Ревкома, согласно которой
все оставшиеся в рядах казачьей армии после 1 марта объявлялись вне закона и подлежали истреблению;
все семьи казаков, оставшихся в рядах казачьей армии, объявлялись арестованными и заложниками, их имущество описывалось;
в случае «самовольного ухода» одной из семей, объявленных заложниками, подлежали расстрелу все семьи, состоявшие на учете данного Совета;
в случае «самовольного ухода» одного из членов семьи, объявленной заложниками, расстрелу подлежали все члены данной семьи;
имущество расстрелянных подлежало конфискации и распределению среди сельсоветчиков. [379 Казачий круг. M., 1992. № 2. С. 56.]
Хотя 16 марта 1919 года, в день смерти Я. М. Свердлова, директива по истреблению казаков была отменена, ее реализация продолжалась. Руководитель Донбюро студент-недоучка Сырцов требовал расстреливать за каждого убитого красноармейца сотню казаков-заложников. Ретивый руководитель в возрасте 24 лет приказывает подготовить этапные пункты для отправки на принудительные работы в Воронежскую губернию, Павловск и другие места всего мужского казацкого населения в возрасте от 18 до 55 лет. Караульным командам отдается приказ расстреливать пять человек за каждого сбежавшего казака.
Для организации истребления русских казаков на Дон направляются известнейшие большевистские террористы. По приказу Ленина в апреле 1919 года одним из руководителей карателей с чрезвычайными полномочиями становится участник убийства царской семьи двадцативосьмилетний А.Г. Белобородов. [380 Некрасов В. Тринадцать «железных» наркомов. М., 1995. С.101-102.]
Сын кишиневского фармацевта двадцатилетний еврейский большевик И.Э. Якир как член Реввоенсовета 8-й армии отдает приказ о «расстреле на месте всех имеющих оружие и даже процентном уничтожении мужского населения...» [381 Бернштам М. Стороны в гражданской войне 1917-1922 гг. М.,1992. С.64.]
Всего в ходе войны против русского казачества 1918-1920 годов было убито около 1 млн. казаков и членов их семей.
Наряду с Москвой, Петроградом и казачьими областями неслыханная массовая жестокость большевиков по отношению к Русскому народу проявилась в Киеве, Одессе, Харькове и других малорусских городах, особенно в бывшей черте оседлости. В этих городах, плотно заселенных евреями, расправы над русскими людьми приобрели характер чисто национальной мести. В этих городах уничтожались все русские, которые, по мнению еврейских большевиков, являлись сознательными патриотами России, прежде всего национальная русская интеллигенция.
В Киеве с 25 января по 16 февраля 1918 года большевики побили все мировые рекорды кровавого террора. Среди десятков тысяч убитых было свыше 6000 русских офицеров и около тысячи офицерских детей, воспитанников местного кадетского корпуса.
Еще более зверская волна террора захлестнула Киев с февраля по август 1919 года. Это была целенаправленная физическая ликвидация национальной русской интеллигенции. Еврейские большевики убили, по разным оценкам, от 40 тыс. до 100 тыс. человек русских интеллигентов и офицеров.
В конце апреля 1919 года Киев посетил Троцкий и приказал расстрелять всех русских патриотов, состоявших в различных патриотических организациях и клубах русских националистов. [382 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т.2. С.76.]
Князь Н.Д. Жевахов, сам переживший этот кошмар, рассказывает: «Никакое перо не в состоянии описать тех ужасов, какие совершались цинично и откровенно среди дня, когда каждого прохожего, по виду (русского. — О.П.) интеллигента, хватали и бросали в подвалы чрезвычаек, подвергая неслыханным издевательствам и мучениям, а затем отвозили в загородные кладбища, где живыми закапывали в могилы, вырытые предварительно самими же жертвами. Еще ужаснее было то, что творилось под покровом ночи, что обнаружилось лишь позднее, после прихода деникинских войск... Когда солдаты явились на Садовую, 5, где помещалась одна из киевских чрезвычаек, то обнаружили в огромном сарае усадьбы густую желтую липкую массу, подымавшуюся от пола до верха свыше чем на аршин, так что они были вынуждены очищать этот сарай, стоя по колени в этой массе. То были человеческие мозги...
Здесь, в этом сарае несчастные жертвы не расстреливались из ружей и револьверов, как в других местах, а убивались ударами тяжелых молотов по голове, причем от этих ударов мозг вываливался на асфальтовый пол сарая. В течение дня и ночи фургоны, с наваленными на них трупами и торчащими во все стороны ногами, разъезжали по улицам города, наводя ужас на жителей, из коих каждый считал себя обреченным и только ждал своей очереди. Бежать было некуда и невозможно, ибо город был оцеплен кордоном красных войск... В этот разгар царившей в Киеве вакханалии погибли от руки палачей едва ли не все лучшие люди города, и среди них знаменитые профессора Киевского университета П. Армашевский и Ю. Флоринский, причем первый, как говорили, был зарыт в могилу живым, подвергшись предварительно жесточайшим пыткам и мучениям». [383 Там же. С.76-77.]
В киевской Чека главную роль играл еврейский большевик М. Лацис, а среди палачей нечеловеческой жестокостью славились Роза Шварц и некая «товарищ Вера». У последних страшную ярость вызывали православные русские с нательными крестами. После богохульных глумлений изверги срывали эти кресты и выжигали огнем изображения креста на груди или на лбу своих жертв. [384 Там же. С.136.]
Киевский палач М. Лацис учил своих подчиненных:
«Не ищите в деле обвинительных улик; восстал ли он против Советов с оружием или на словах. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого». [385 Красный террор (чекистская газета). 1.11.1918.] Этот еврейский большевик получал особое удовольствие от мучений русских людей во время пыток. Очевидцы рассказывали, что при этих сценах отвратительное лицо Лациса расплывалось в улыбке.
В 1919 году в Одессе следователь Чека, бывший присяжный поверенный Гальперин, так напутствовал одну русскую женщину: «Запомни раз навсегда железный закон революции... власть попадает в руки умнейших и сильнейших. Русский народ — темное быдло. Русская интеллигенция — св..., ни к чему не способная; лучшими оказались мы (евреи). И потому вся власть не просто в руках евреев, а сильнейших и умнейших». [386 Новое время. 3.4.1924.]
Одесские чекисты, состоявшие почти сплошь из евреев, даже в своей среде прославились изощренной жестокостью. Для допросов, пыток и казней они использовали два корабля — линейный корабль «Синоп» и крейсер «Алмаз». Особо зверские методы расправ применяли два старых еврейских большевика Вихман и Дейч. Для пытки стойких русских людей палачи приспособили корабельные печи. Самых непокорных прикрепляли железными цепями к толстым доскам и медленно, постепенно продвигали их живыми, ногами вперед, в корабельную печь. [387 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 137.] У палачей из Чека нередко были и свои особые пристрастия. Сотрудник одесской Чека еврейская большевичка Дора Явлинская (Евлинская) предпочитала убивать русских офицеров. От ее руки погибли 400 офицеров.
Председатель петроградской Чека Урицкий любил наблюдать расстрелы из окна своего кабинета. «Для меня, — говорил он, — нет высшего наслаждения видеть, как умирают монархисты». [388 Там же. С. 11.]
Закон против антисемитизма, введенный еврейскими большевиками в России 27 июня 1918 года, служил основой самого неограниченного произвола против русских людей. В нем говорилось: «Совнарком предписывает всем Советам депутатов принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию, предписывается ставить вне закона». [389 Дикий А. Указ. соч. С.236.] В 1918-1920 годах достаточно было еврею указать на человека, который, по его мнению, являлся антисемитом (например, только за то, что он бросил на него неодобрительный взгляд), и этого человека забирали в Чека, а то и расстреливали на месте. Русский писатель А. М. Ремизов рассказывает о случае, свидетелем которого он стал в 1919 году в Петрограде. [390 Ремизов А. Взвихренная Русь. М., 1990. С.272.]
Большевики, особенно еврейские, не просто убивали русских людей, но самым гнусным образом открыто глумились над ними. Тон здесь задавали сами вожди. Троцкий, например, в брошюре «Октябрьская Революция» глумливо хвастался: «Мы так сильны, что если мы заявим завтра в декрете требование, чтобы все мужское население Петрограда явилось в такой-то день и час на Марсово поле, чтобы каждый получил 25 ударов розог, то 75 процентов тотчас бы явилось и стало бы в хвост и только 25 процентов более предусмотрительных подумали запастись медицинским свидетельством, освобождающим их от телесного наказания...». [391 Цит. по: Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т.2. С.136.]
Творя неслыханную в истории расправу над Русским народом, большевистские вожди укрепляли свои партийные организации кровью миллионов жертв, постепенно превращая почти каждого коммуниста в чекиста-палача.
«Хороший коммунист, — говорил Ленин, — в то же время есть и хороший чекист». А один из связных вождя с немецкой разведкой Я. С. Ганецкий предлагает Ленину «установить самую тесную связь партийных организаций с чрезвычайными комиссиями... Обязать всех членов партии, занимающих ответственные посты, сообщать в чрезвычайную комиссию все сведения, поступающие к ним как частным, так и официальным путем и представляющие интерес для борьбы с контрреволюцией...». [392 Ленин и ВЧК. M., 1975. С. 281, 363.] Ленин горячо поддерживает предложение Ганецкого.
Еврейский большевик чекист С.И. Гусев (Я.Д. Драбкин) позднее, на XIV съезде партии, признавался: «Ленин нас когда-то учил, что каждый член партии должен быть агентом Чека, т.е. смотреть и доносить... Я думаю, каждый член партии должен доносить. Если мы от чего-либо страдаем, то это не от доносительства, а от недоносительства... Можно быть прекрасными друзьями, но, раз мы начинаем расходиться в политике, мы вынуждены не только рвать нашу дружбу, но идти дальше — идти на доносительство». [393 XIV съезд ВКП(б): Стенографический отчет. М.; Л., 1926. С. 600-601.]
Чека была привилегированным органом большевизма. Ядро ее кадров сложилось из профессиональных террористов-боевиков большевистских дружин 1905-1907 годов. Русских по национальности в них было сравнительно мало (и то в основном деклассированные, уголовные элементы). Больше половины ее состава насчитывали евреи (в руководящих органах — 75-90 процентов), в значительных количествах были представлены латыши, эстонцы, поляки, армяне и даже китайцы и венгры. Немалая часть сотрудников Чека являлась не просто профессиональными убийцами (в среднем на каждого сотрудника Чека за годы гражданской войны приходилось 30-40 убитых и замученных жертв), а настоящими садистами, специально искавшими «работы» в этом учреждении, чтобы удовлетворить свои патологические наклонности. Сохранилось немало описаний таких чекистов, которые постоянно находились в нервном возбуждении и успокаивались только при виде крови. [394 Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 132.] Причем принимались они в Чека не по ошибке, а специально, так как именно они лучше всего могли выполнять «работу», которую поручали им большевистские вожди.
Ленинская партия давала этим людям «право» убивать много и безнаказанно. Слой коммунистов-садистов был не мал. Во всяком случае, среди чекистов и красноармейских командиров он достигал трети и более личного состава. За право убивать эти люди спорили и ссорились. Способность убивать не поморщившись становится главным критерием занятия командной должности. А. Голиков, более известный как писатель А. Гайдар, за свои садистские наклонности (а первые убийства он совершил еще в детстве) в 18 лет став командиром полка, ежедневно лично убивал несколько безоружных мирных жителей, отказывавшихся сотрудничать с большевиками. Сам садист Гайдар считал себя «романтиком» революции. [395 Садистские А. Гайдара описаны в документальной повести В. Солоухина «Соленое озеро» (М» 1994).]
Таким же типичным «романтиком» революции — садистом-убийцей — была советская писательница Е.Я. Драбкина. Дочь уже упомянутого нами еврейского большевика Я.Д. Драбкина (С.И. Гусева), жена председателя Чека, она воплотила в себе неистребимую ненависть ко всему русскому. Еще девушкой она в качестве пулеметчицы участвовала в массовых расстрелах русских людей. Позднее любила об этом публично вспоминать с кошмарными подробностями. Слушавший ее однажды К. Чуковский отмечает, что «рассказывала она о них с юмором, хотя все они залиты человеческой кровью, и чувствуется, что, повторись это дело сейчас, она снова пошла бы в эту страшную бойню с примесью дикой нечаевщины». [396 Чуковский К. Дневник, 1930-1969. M., 1994. С. 85.]
Верша страшную расправу над русскими людьми, «романтики» революции, подобные Гайдару или Драбкиной, творили неслыханные зверства.
В Харькове по изгнании большевиков в подвалах Чека обнаружили много «перчаток» — кожу, содранную с рук вместе с ногтями. На трупах бывших офицеров были вырезаны ножом или выжжены огнем погоны на плечах, на лбу — советская звезда, а на груди — орденские знаки, были отрезаны носы, губы и уши. На женских трупах — отрезаны груди и сосцы. Масса раздробленных и скальпированных черепов, содранных ногтей с продетыми под ними иглами и гвоздями, выколоты глаза, отрезаны пятки. В некоторых районных Чека русских людей топили в подвалах, открывая водопроводные краны. Пятигорская Чека в 1919 году взяла большое количество заложников. Их увезли за город, на кладбище, с руками, связанными за спиной, заставили встать на колени в двух шагах от вырытой ямы и начали рубить им руки, ноги, спины, выкалывали штыками глаза, вырывали зубы, распарывали животы. [397 Жевахов Н.Д. Указ, соч. Т. 2. С. 135, 139.]
Летом 1920 года Ленин подготавливает новую волну террора. В записке Крестинскому вождь пролетариата предлагает образовать тайную комиссию для выработки экстренных мер — «тайно подготовить террор: необходимо и срочно...»
Подготовка новой волны террора осуществлялась одновременно с разработкой мер по ликвидации всех возможных источников сопротивления как в России, так и за рубежом. Инструкция, подписанная Ф. Дзержинским, предлагалась к немедленному исполнению:
Регистрация всех «белогвардейских элементов» (отдельно по краям) для увеличения числа заложников из состава родных и их родственников, оставшихся в советской России; на особом учете держать тех, кто, «занимая ответственные должности в Советской России, изменил рабоче-крестьянскому делу». Эта категория, по мнению Чека, должна была быть уничтожена при первой возможности.
Устройство террористических актов над наиболее активными работниками, а также над членами военных миссий Антанты.
Организация боевых дружин и отделов, могущих выступать по первому указанию.
Немедленное влияние на разведывательные и коитрразведывательные отделы и организации окраины с целью пересоздания их в свои.
Организация фиктивных белогвардейских организаций с «целью скорейшего выяснения заграничной агентуры» на территории РСФСР. [398 Там же. С. 129.]
Апогеем войны большевиков против Русского народа стали массовые убийства русских в Крыму после эвакуации оттуда войск Врангеля. «Чистку» Крыма поручили двум еврейским большевикам — Бела Куну и Розалии Залкинд (выступавшей под псевдонимом Землячка).
Перед отъездом на «чистку» Л. Троцкий сказал Бела Куну, что «не приедет в Крым, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму; Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России...»
Страшная резня офицеров, проведенная под руководством Б. Куна и Р. Землячки, заставила содрогнуться многих. Кроме десятков тысяч офицеров, без суда и следствия расстреливали женщин, детей, стариков. Массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК создал специальную комиссию по расследованию. Все «особо отличившиеся» коменданты городов представили в свое оправдание телеграммы Б. Куна и Р. Землячки, подстрекавшие к массовым расправам. [399 Юность. 1990. № 10. С.84.]
Впоследствии русский писатель И. Шмелев, бывший очевидцем красного террора в Крыму, дал подробные показания на суде по делу об убийстве Воровского. Привожу эти показания полностью:
1. После, больной туберкулезом, служил в Армии Врангеля в Крыму, в городе Алуште, при управлении Коменданта, не принимая участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как, на мои просьбы и протесты, ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, больного, погнали ночью за город и расстреляли. Я тогда этого не знал.
На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: «Выслали на север!» Представители высшей власти давали мне понять, что теперь поздно, что самого «дела» ареста нет. На мою просьбу Высшему Советскому учреждению ВЦИК, — Веер. Центр. Исполнит. Комит. — ответа не последовало. На хлопоты в Москве мне дали понять, что лучше не надо «ворошить» дела, — толку все равно не будет. Так поступили со мной, кого представители центральной власти не могли не знать.
2. Во всех городах Крыма были расстреляны без суда все служившие в милиции Крыма и все бывшие полицейские чины прежних правительств, тысячи простых солдат, служивших из-за куска хлеба и не разбиравшихся в политике.
3. Все солдаты Врангеля, взятые по мобилизации и оставшиеся в Крыму, были брошены в подвалы. Я видел в городе Алуште, как большевики гнали их зимой за горы, раздев до подштанников, босых, голодных. Народ, глядя на это, плакал. Они кутались в мешки, в рваные одеяла, что подавали добрые люди. Многих из них убили, прочих послали в шахты.
4. Всех, кто прибыл в Крым после октября 17-го года без разрешения властей, арестовали. Многих расстреляли. Убили московского фабриканта Прохорова и его сына 17 лет, лично мне известных, — за то, что они приехали в Крым из Москвы, — бежали.
5. В Ялте расстреляли в декабре 1920 года престарелую княгиню Барятинскую. Слабая, она не могла идти — ее толкали прикладами. Убили неизвестно за что, без суда, как и всех.
6. В г. Алуште арестовали молодого писателя Бориса Шишкина и его брата, Дмитрия, лично мне известных. Первый служил писарем при коменданте города. Их обвинили в разбое, без всякого основания, и, несмотря на ручательство рабочих города, которые их знали, расстреляли в Ялте без суда. Это происходило в ноябре 1921 года.
7. Расстреляли в декабре 1920 года в Симферополе семерых морских офицеров, не уехавших в Европу и потом явившихся на регистрацию. Их арестовали в Алуште.
8. Всех бывших офицеров, как принимавших участие, так и не участвовавших в гражданской войне, явившихся на регистрацию по требованию властей, арестовали и расстреляли, среди них — инвалидов Великой войны и глубоких стариков.
9. Двенадцать офицеров русской армии, вернувшихся на барках из Болгарии в январе-феврале 1922 года и открыто заявивших, что приехали добровольно с тоски по родным и России и что они желают остаться в России, расстреляли в Ялте в январе-феврале 1922 года.
10. По словам доктора, заключенного с моим сыном в Феодосии, в подвале Чека, и потом выпущенного, служившего у большевиков и бежавшего за границу, за время террора за 2-3 месяца, конец 1920 и начало 1921 года в городах Крыма: Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Алупке, Алуште, Судаке, Старом Крыму и проч. местах, было убито без суда и следствия до 120 тысяч человек — мужчин и женщин, от стариков до детей. Сведения эти собраны по материалам бывших союзов врачей Крыма. По его словам, официальные данные указывают цифру в 56 тысяч. Но нужно считать в два раза больше. По Феодосии официально данные дают 7-8 тысяч расстрелянных, по данным врачей — свыше 13 тысяч.
11. Террор проводили по Крыму — председатель Крымского ВоенноРеволюционного Комитета — венгерский коммунист Бела Кун. В Феодосии — Начальник Особого Отдела 3-й Стрелковой Дивизии 4-й Армии тов. Зотов и его помощник тов. Островский, известный на юге своей необычайной жестокостью. Он же и расстрелял моего сына.
Свидетельствую, что в редкой русской семье в Крыму не было одного или нескольких расстрелянных. Было много расстреляно татар. Одного учителя-татарина, б. офицера забили насмерть шомполами и отдали его тело татарам.
12. Мне лично не раз заявляли на мои просьбы дать точные сведения, за что расстреляли моего сына, и на мои просьбы выдать тело или хотя бы сказать, где его зарыли, уполномоченный от Всероссийской Чрезвычайной Комиссии Дзержинского Реденс, сказал, пожимая плечами: «Чего вы хотите? Тут, в Крыму, была такая каша!..»
13. Как мне приходилось слышать не раз от официальных лиц, было получено приказание из Москвы — «Подмести Крым железной метлой». И вот старались уже для «статистики». Так цинично хвалились исполнители — «Надо дать красивую статистику». И дали.
Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 года по февраль 1922 года».
Глава 59
Погром русской культуры. — Литература «малого народа». — Певцы террора. — Романтики чека. — «Реформирование» русского языка. Разрушение памятников русской культуры. — Торговля художественными ценностями Русского народа. — Уничтожение архивов.
Рядом с великой русской культурой, ненавистной большевиками, строится новый псевдокультурный монстр, открыто провозглашающий отрицание всего русского, православного, истинно духовного. Не имея сил уничтожить русскую духовную культуру, большевистские власти с психопатическим упорством призывают построить «новые литературу и искусство», соответствующие «величию переживаемой эпохи». На создание этих новых литературы и искусства бросаются огромные средства. «Новаторы», преимущественно из среды еврейской интеллигенции и полуинтеллигенции, а нередко просто из числа многочисленных полуграмотных местечковых евреев, старательно «изобретают новые формы выражения и чувства», сознательно игнорируя литературные традиции и великие достижения русской культуры. В силу особенностей их национального менталитета и воинствующего невежества в русском языке возникает своего рода неповторимое явление — смесь затхлого местечкового мироощущения с триумфальным, ритуальным воплем религиозного еврея, поразившего в спину своего врага. Создается фундамент «культуры малого народа», которая с этих дней начинает активно воздействовать на общественное сознание, оттесняя истинную русскую культуру или даже влияя на ее развитие, привнося в нее чуждые для русского человека элементы — смакование жестокости, любование половой физиологией, глумление над вековыми идеалами Русского народа — Православия, добротолюбия, трудолюбия, нестяжательства, уважения к предкам и старикам, целомудрия и скромности. Создатели «культуры малого народа» с фанатичной иудаистской ненавистью требуют немедленной ликвидации Русской Церкви. Один из творцов «культуры малого народа» художник-футурист К. С. Малевич, назначенный Лениным охранять памятники искусства в России, заявлял: «Церковь должна быть немедленно закрыта как частная торговля... Нужно разбить семью, ибо всякий, родившийся в коммунистическом обществе, уже принадлежит обществу и его воспитанию. Таким образом мы придем к беспредметному миру, очищенному от всякой старой формы, и выйдем к суперматерии новой формы предметного мира... Да здравствуют красные вожди современной жизни и красное творчество искусства нового». [400 Красные конкистадоры. С.29.]
В качестве «кузницы кадров» деятелей «новой культуры» большевики создают свои высшие учебные заведения — Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова и Институт красной профессуры, ставшие одними из главных центров активной антирусской деятельности, три четверти учащихся которых были нерусскими. Никакого серьезного образования, кроме начетнического знания основных работ партийный руководителей, эти заведения не давали, но служили началом успешной карьеры большевистских функционеров.
Условия обучения в старых русских университетах резко ухудшились. Многие профессора и преподаватели были репрессированы, умерли с голоду или бежали. Учебные помещения не отапливались, студенты голодали. Деятельность многих учебных заведений терроризировали студенты-недоучки, чаще всего евреи, выступавшие в роли комиссаров и снабженные мандатами от большевистского руководства. В Киевском университете, например, рассказывает И. Бунин, «все в руках семи мальчишек первого и второго курсов. Главный комиссар — студент киевского ветеринарного института Малич. Разговаривая с профессорами, стучит кулаком по столу, кладет ноги на стол. Комиссар высших женских курсов — первокурсник Кин, который не переносит возражений, тотчас орет: «не каркайте!» Комиссар политехнического института постоянно с заряженным револьвером в руке» (И. Бунин. Окаянные дни).
Литература «малого народа» подводит идейные основы под злодейские «идеалы» большевистских палачей. Обосновывает, защищает и восхваляет массовые убийства и террор Чека, поругание русских святынь. Литераторы «малого народа» радуются разрушению Российской державы, доносами, клеветой, травлей стремятся разделаться с русскими людьми, осмелившимися защищать поруганную Родину.
Литераторы «нового типа» гордятся своей дружбой с самыми одиозными фигурами большевистского режима — Троцким, Дзержинским, Каменевым, Зиновьевым, а особенно с чекистами — Менжинским, Ягодой, Аграновым, Бокием, Л. Рейснер. Большие и малые большевистские вожди, их супруги и подруги открывают, свои салоны, в которых прикармливают и опекают писателей и художников. М. Горький, В. Маяковский, В. Мейерхольд, 3. Райх, С. Третьяков, А. Мариенгоф, В.Луговской, В. Князев, М. Кольцов, Г. Серебрякова, М. Шагинян, В. Катаев и множество других литераторов «малого народа» считают за честь появляться в салонах большевистских палачей, соревнуются друг с другом в желании угодить новым господам. Конечно, в этом стремлении угодить чувствовался не только шкурный интерес, была здесь и своя идея, патологическая опьяненность, национальная увлеченность погромным вихрем над Россией, желание участвовать в этом погроме, более того — быть впереди идущими.
«Сердца единой верой сплавим,
Пускай нас мало, не беда! -
Мы за собой идти заставим
К бичам привыкшие стада!
«...»
Чего жалеть рабов — солдат
С душою бескрылою и куцей?
Пусть гибнут сотнями, добрят
Поля грядущих революций!»
(В. Князев (по матери — Высоцкий). Красное Евангелие)
Восхищение насилием, кровью, произволом чрезвычаек в большевистских поэтах этого времени переходит в настоящую психопатию, например у Мариенгофа и Маяковского.
«Святость хлещем свистящей нагайкой и хилое тело Христа на дыбе вздыбливаем в Чрезвычайке», — захлебывается в исступлении Мариенгоф, кощунственно выкликая:
«Кровью плюем зазорно
Богу в юродивый взор.
Вот на красном черным:
— Массовый террор!
Метлами ветру будет
Говядину чью подместь
В этой черепов груде
Наша красная месть».
(1919 год)
Не менее кощунственны и противоестественны образы В. Маяковского, призывающего к борьбе за разрушение исторической России и всего христианского мира, послать на смерть и своих отцов.
«А мы, — заявлял Маяковский, —
Не Корнеля с каким-то
Расином —
Отца, —
предложи на старье меняться, —
мы
и его
обольем керосином
и в улицы пустим —
для иллюминаций».
Или:
«Теперь
Не промахнешься мимо
Мы знаем кого — мети!
Ноги знают, чьими
Трупами
Им идти».
Конечно, главную роль в этом «искусстве» нового времени играют покровители муз, сами претендующие на творчество. Ф. Дзержинский и его заместитель В. Менжинский пишут стихи. Известным графоманом был нарком просвещения масон А. Луначарский, сочинивший, в частности, немало бездарных пьес, которые он, пользуясь служебным положением, заставлял ставить на сценах театров. Драматические произведения сочиняют известные чекистские палачи Раскольников и Лацис, собственноручно расстрелявший сотни русских людей (этот написал пьесу «Последний бой. Революционная хроника в пяти действиях, семи картинах»).
Этот чекист, по воспоминаниям знавшего его торгпреда в Латвии Г. Соломона, когда слышал расстрелы, «жмурился в сладкой истоме» и «нежным и тонким голосом» выражал чувство удовлетворения. [401 Соломон Г. Среди красных вождей. М., 1995.] А начальник Особого отдела ВЧК М. С. Кедров, замешанный в убийствах тысяч русских людей, после своей «работы» любил музицировать вместе с профессиональными музыкантами.
Мероприятия большевистской власти распространяются и на «реформирование русского языка». Уже в 1918 году осуществляются варварские эксперименты, ставящие своей целью якобы «усовершенствование русского языка». Меняются традиционные, признанные народом формы орфографии, грамматики, синтаксиса. Главная цель этих экспериментов — прервать русскую речевую традицию, создать предпосылки для ликвидации русского языка как средства общения народов России, затруднить восприятие новыми поколениями русских людей многовекового культурного и письменного наследия.
В 1918 году Ленин настаивает на закрытии Большого театра в Москве, резко критикуя предыдущее решение СНК (принятое без него) о сохранении Большого театра.
С особым рвением большевистские комиссары обрушиваются на культурное наследие Русского народа. Под лицемерными лозунгами о спасении наследия осуществляются самые варварские мероприятия по его уничтожению.
Невосполнимый урон национальному историческому достоянию нанес подписанный Лениным 12 апреля 1918 года декрет Совнаркома «О памятниках республики». Этот декрет стал одной из главных установок антирусской власти по планомерному уничтожению памятников и святынь Русского народа. Ленин придавал этому декрету особое значение. В письме П.П. Малиновскому, и. о. народного комиссара имуществ Республики, он уже в начале мая требует отчета: «Почему вопреки постановлению СНК... не начаты в Москве работы 1) по хорошему закрытию царских памятников? 2) по снятию царских орлов?» [402 Источник. 1993. N3. С.46.]
Ленин как главный погромщик исторической России дает личный пример по уничтожению культурных ценностей. В 1918 году в Московском Кремле он с помощью соратников разрушил памятник в виде креста невинно убиенному великому князю Сергею Александровичу, созданный по рисункам замечательного русского художника В. М. Васнецова. Как описывает очевидец, «Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул ее на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.
— А ну, дружно! — задорно скомандовал Владимир Ильич.
Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК, Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули — и памятник рухнул на булыжник...»
Весной 1918 года большевистские комиссары вынашивают идею создания директивного органа по управлению художественной жизнью России. Душой нового начинания стали художники Д. Штеренберг, Н.И. Альтман, П.В. Кузнецов, искусствовед Н.Н. Лунин.
Уже летом 1918 года одним из характерных актов «руководителей искусства» стало постановление об уничтожении ряда памятников русским государственным деятелям, имевших большую художественную ценность: Александру II в Кремле (скульптор А. М. Опекушин, создатель знаменитого памятника Пушкину на Тверской), Александру III возле Храма Христа Спасителя (скульптор А. М. Опекушин), герою русско-турецкой войны 1877-1878 годов М.Д. Скобелеву (скульптор П.А. Саманов), великому князю Сергею Александровичу, убитому террористом (автор В. М. Васнецов). Погром русских святынь и памятников в первые годы антирусской революции, позднее получивший громкое название «ленинского плана монументальной пропаганды», продолжался в Петрограде, где к концу 1918 года снесли памятник и бюст великих князей Николая Николаевича и Николая Александровича, бронзовый бюст перед фасадом Лицея его основателя — Императора Александра I, у Александровской и гомеопатической больниц бюсты Александра II — основателя и попечителя обоих заведений. Ненавидевшие русскую армию большевистские варвары уничтожили памятник «Питомцам Академии Генерального штаба» перед его зданием.
Там же, в Петрограде, в начале 1919 года прошла серия погромов памятников Петру Великому. У Адмиралтейства снесли два памятника один с изображением эпизода спасения Петром I лахтинских рыбаков, во время которого Царь простудился и заболел смертельно; другой «Царь-плотник» с фигурой молодого Петра во время обучения корабельному делу. На Охте ликвидировали памятники Петру — в плотницкой корабельной слободе, а перед зданием Нового Арсенала — с изображением Петра I в полный рост, опирающегося на ствол пушки. [403 Красные конкистадоры. С.39-40.]
Погромы русских святынь в Москве и Петрограде стали сигналом к погромам по всей России.
Уже в 1918 году большевики открывают широкую торговлю культурными ценностями, принадлежащими Русскому народу. Скупочные пункты драгоценных металлов и камней в Западной Европе заполонились огромным количеством ценностей из России. Они текли туда как официальным, так и неофициальным путем в виде изделий или уже переплавленными в слитки. Таможенники, осматривающие прибывающие из России пароходы, сообщали, что лично видели ящики, набитые золотой и серебряной церковной утварью: крестами, чашами, дискосами, наугольниками евангелией, наложенными в спешке, кое-как, причем по оставшимся следам можно с уверенностью сказать, что они уминались ногами. На одной из еврейских улиц города Перы (Италия) русские евреи братья Миримские организовали выставку-продажу полученной через Внешторг церковной утвари. [404 Еженедельник Высшего Монархического Совета. 24.4.1922.] Во многих городах Европы открывались магазины, торгующие картинами, фарфором, бронзой, серебром, коврами и другими предметами искусства, вывезенными из России. В Стокгольме, например, таких магазинов было до шестидесяти, Христиании — двенадцать. Множество таких магазинов появилось в Гетеборге и других городах Швеции, Норвегии, Дании. [405 Новая жизнь. 23.5.1918.]
В феврале 1920 года особым решением советского правительства создается Гохран (Государственное хранилище ценностей) для «централизации хранения и учета всех принадлежащих РСФСР ценностей, состоящих из золота, платины, серебра в слитках и изделиях из них, бриллиантов, цветных драгоценных камней, жемчуга». Согласно этому решению, все советские учреждения и должностные лица обязуются сдать в Гохран в течение трехмесячного срока все имеющиеся у них на хранении ценности. Таким образом, осуществлялась концентрация огромного количества ценностей, принадлежавших русским людям, и использовалась большевиками для особых валютных операций и закулисных коммерческих расчетов. В систему Гохрана привлекаются такие видные еврейские большевики, как, например, убийцы царской семьи Я.X. Юровский и П.Л. Войков (член коллегии Наркомвнешторга).
После издания декрета «О реорганизации и централизации архивного дела в РСФСР» (июнь 1918) планомерно стал осуществляться еще один этап искоренения исторической памяти Русского народа — уничтожение его архивов, и особенно архивов военной славы.
В 1918-1919 годах, якобы за неимением транспортных средств и денег для вывоза ценного архивного груза в Петроград, уничтожаются фонды воинских частей бывших Царскосельского, Петергофского и Гатчинского гарнизонов, в том числе Собственного Его Императорского Величества полка, сожжен архив лейб-гвардии Драгунского полка. А зимой 20-го года фонды документов лейб-гвардии Измайловского полка передаются на топливо в самом Петрограде. [406 По материалам ЦГВИА: ф.796, оп.1, д.192, л.19; ф.800, оп.1, д.654, л.45.]
В октябре 1918 года по указанию СНК архивы военного ведомства в порядке соблюдения принципа централизации переходят в руки Наркомпроса, т.е. масона Луначарского. Принимали дела от комиссии наркомвоена и учитывали в пудах. Спустя почти год, 12 сентября 1919 года, издан циркуляр Главархива с постановлением коллегии о выявлении подлежащих уничтожению архивных фондов ввиду кризиса в Бумпроме. В течение последующих трех месяцев в одном только Лефортовском архиве в Москве было сдано в макулатуру свыше 20 тыс. пудов архивных дел. Вот этот неполный перечень «макулатуры»:
именные списки генералов и старших офицеров с 1880 года по 1913 год — 2000 пудов;
месячные донесения войсковых частей начиная с 1793 года 4000 пудов;
дела Комиссариатского и Провиантского департаментов с 1811 года по 1865 год — 2000 пудов;
формулярные списки офицеров Русской Армии с 1849 года по 1900 год — 4500 пудов;
дела русско-турецкой войны 1877-1878 годов — 2500 пудов;
дела русско-японской войны 1904-1905 годов — 2000 пудов;
дела по рекрутским наборам с 1828 года по 1865 год — 1500 пудов;
дела штаба Отдельного корпуса внутренней стражи с 1816 года по 1865 год — 800 пудов;
дела Отдельного гренадерского корпуса с 1816 года по 1865 год 400 пудов... [407 По материалам ЦГВИА (приведены в кн.: Красные конкистадоры, С. 42-43).]
Всего за 1917-1921 годы было уничтожено от 30 до 50 процентов фондов архивных хранилищ (включая частные фонды). Так Русский народ лишался своей исторической памяти.
Глава 60
Оккупация Кремля. — «Грабь награбленное». — Захват особняков. Рождение большевистского барства. — Падение половой морали. — Попытки «социализации» женщин.
Перенеся столицу в Москву, большевистские вожди поселились в Кремле, превратив его в неприступную военную крепость. А большевистские чиновники и разнообразная челядь разместились в домах, примыкавших к Кремлю. Для всех этих категорий большевиков устроили специальное питание и обслуживание.
В большевистской среде того времени существовал культ Ленина, который определял все основные решения Совнаркома и ЦК партии, служил главным распределителем материальных благ. Большевики, занимавшие высокие посты, делились на две категории — личные ставленники Ленина и прочие. Перевес во всех спорах практически всегда был на стороне первых. Вторым большевистским кумиром считался Л.Д. Троцкий. В среде еврейства, особенно еврейской молодежи, его авторитет был непререкаем.
Хотя некоторая часть советских вождей получила хорошее образование, большинство из них были недоучками и просто малограмотными. М.И. Калинин, например, по рассказам В. М. Молотова, был совершенно малограмотный человек. За свою жизнь он не научился правильно говорить. В своих речах слово «компромисс» он произносил как «компримис», вместо «период» говорил «периюд» или «периед». Но самое главное — все они были абсолютно чужды русской культуре и истории.
А.А. Борман по секретному заданию контрразведки Добровольческой армии весной 1918 года поступил на советскую службу в Москве, близко сошелся с большевистским руководством и впоследствии вспоминал, что большинство высокопоставленных коммунистов, с которыми он встречался, к России никакого отношения не имели. Они приехали в чужую страну, или, во всяком случае, в страну, которую они не любили, для того чтобы произвести свой опыт. Они имели дело не с людьми, а с материалом, с кроликами, которым нужно произвести вивисекцию. [408 Борман А.А. Указ. соч. С. 120-121.]
Очень важны наблюдения А. Бормана о том, как складывался новый служилый класс, который стал опорой большевизма в его господстве над Русским народом. Центром создания и существования этого служилого класса стала огромная московская гостиница «Метрополь». Именно в ней «ютились людишки, прилипшие к этой (большевистской) власти только из материальных благ. Их привлекали дешевые комнаты, дешевая столовая, в которой кормили лучше, чем в городе. Эти люди получали продовольственные пайки, конфискованные одежду, обувь и пр. Разговоры у них велись самые обывательские — о том, как получить прибавку к зарплате или добыть дешевую провизию». Как пишет Борман, «первыми испытателями коммунистических программ были люди, против которых эти программы были направлены. По своему составу эти лица были довольно разнообразны. Но во всяком случае они были менее определенны, чем комиссары в соседних номерах. Мелкие чиновники, торговые служащие, евреи, приехавшие из черты оседлости. Надо сказать, что эти пиявки в большинстве случаев были противнее демонов — коммунистов. Им до России тоже не было дела, но у комиссаров по крайней мере была какая-то дьявольская идея, а у этой шушеры только собственная утроба». [409 Там же. С. 121.]
С 1919-1920 годов большевистские вожди почувствовали себя полными победителями и уже не стеснялись вести жизнь подобно вельможам XVIII века. Они захватывают лучшие особняки и роскошные квартиры в Москве. За государственный счет нанимается многочисленная дворня. Многие подмосковные усадьбы русских государственных деятелей, купцов и предпринимателей заселяются новыми «властителями жизни». Для сохранения «драгоценного здоровья» партийных деятелей и наркомов привлекаются лучшие врачи. Широко практикуются поездки для лечения за границу, оттуда поступают самые редкие и дорогие лекарства. Отпуска если берут, то сразу же на несколько месяцев (23 месяца). Рекордсменами по долговременному отдыху стали Троцкий, Зиновьев, Иоффе, Бухарин.
Самые высокопоставленные большевистские вожди выказывают привязанность к царской роскоши, пищу им стали готовить царские повара. Член политического руководства РКП (б), председатель Моссовета Л.Б. Каменев и его жена (сестра Л.Д. Троцкого) совершали хищения дворцового имущества из музеев Московского Кремля. [410 Красные конкистадоры. С. 25.]
В самый голод 1919-1920 годов большевистские вожди выписывали себе из-за границы всяческие деликатесы и предметы роскоши. Например, главе Коминтерна Зиновьеву в специальных вагонах привозили трюфеля, ананасы, мандарины, бананы, фрукты в сахаре, сардины. Его жене Лилиной, женам и любовницам комиссаров из-за границы выписывали роскошное белье, духи, мыло, инструменты для маникюра, кружева. [411 Соломон Г. Среди красных вождей. М., 1995. С. 310.]
Александровским дворцом, резиденцией Николая II, завладела жена А.В. Луначарского якобы для устройства там детской колонии. Луначарская и ее единомышленник Телепнев заняли целый антресольный этаж. Как полагал бывший председатель царскосельской художественной комиссии Г.К. Лукомский, «размещение детской колонии было просто нужно как повод для разгрома имущества бывшего Наследника и великих княжен, чтобы стереть с лица земли доказательства исторической, фактической неопровержимости скромной жизни семьи Николая II, а может быть дело было проще: все было затеяно Телепневым, чтобы при переносках вещей воспользоваться предметами обихода, носильным платьем и т.д.» [412 Лукомский Г.К. Художник и революция. Записки художественного деятеля. 1917-1922. Берлин, 1923. С. 45.] Бесследно исчез царский гардероб, а также значительная часть царской библиотеки. [413 Красные конкистадоры. С. 61.]
Народные комиссары, их жены и родственники получали бесплатно из государственных хранилищ России несметные сокровища в золоте и драгоценных камнях. Например, прокурор РСФСР Н.В. Крыленко безо всяких формальностей 10 марта 1921 года получил десять золотых колец с бриллиантами, а жена Л.Б. Красина — Красина-Лушникова множество дорогих бриллиантов. [414 Там же. С. 121.]
Впрочем, не все украденные у Русского народа драгоценности присваивались отдельными большевиками самочинно. Некоторые драгоценные предметы большевистские вожди дарили своим верным порученцам и соратникам. Так, командир Красной армии В. М. Примаков получил в награду за «Польский» поход золотой дамский портсигар ювелирной работы Фаберже с дарственной надписью Наследника Престола, будущего Николая II балерине Кшесинской.
Характерным образцом новой большевистской «знати» были комиссар Раскольников и его жена Лариса Рейснер, тесно связанные с чекистской верхушкой. Очевидцы рассказывают, эта супружеская пара жила в голодной Москве 1918-1919 годов по-настоящему роскошно особняк, слуги, великолепно сервированный стол. «Своему образу жизни Лариса с мужем нашли соответствующее оправдание: мы строим новое государство, мы нужны, наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти». [415 Мандельштам Н.Я. Воспоминания. Кн.1. Париж, 1982. С. 117.] Жизнь большевистской «знати» пронизывали коварство, безмерная жестокость, предательство, подлость. Люди, принадлежащие к ней, отвергали моральные православные устои, «яростно доказывая, что все законы, вроде «Не убий», — сплошные лицемерие и ложь». Уже упомянутые нами Рейснер с супругом участвовали в вероломных чекистских операциях. Так, например, однажды они вызвались помочь чекистам в аресте военспецов. Для этого большевистские супруги пригласили их к себе в гости. «Прекрасная хозяйка угощала и занимала гостей, и чекисты их накрыли за завтраком без единого выстрела. Операция эта действительно была опасной, но она прошла гладко благодаря ловкости Ларисы, заманившей людей в западню». [416 Там же. С. 118.]
Свадьбу большевистского комиссара П.Е. Дыбенко и наркома госпризрения А. М. Коллонтай партийные и советские деятели сыграли во дворце Кшесинской, используя посуду с золотыми царскими и великокняжескими вензелями. [417 Красные конкистадоры. С. 113.]
Полнейшее падение нравов, которое несла антирусская революция, конечно, не ограничивалось массовыми убийствами и грабежами беззащитного населения России. Повсеместно происходили падение половой морали, растление малолетних. Эмансипация полов, к которой призывали многие большевики на захваченных ими территориях, на практике выражалась в вакханалии массовых изнасилований и даже «социализации» женщин, особенно принадлежащих к буржуазному классу. Конечно, в официальных документах РКП(б), ВЦИК и Совнаркома призывов к «социализации» полов мы не найдем, однако негласно сложилось определенное отношение, которое допускало полнейшую эмансипацию полов. Причем под самый гнусный разврат подводилась идейная большевистская основа. [418 Коллонтай А. М. Семья и коммунистическое государство. М., 1920. С. 20.] Идеологи социализма сулили своим сторонникам массу «радостей свободной любви» и «полнокровное удовлетворение половых потребностей революционного класса».
Примером половой эмансипации служили такие большевистские вожди, как Троцкий, Бухарин, Э. Склянский, Антонов-Овсеенко, Коллонтай и многие другие, чья интимная жизнь напоминала сплошную «собачью свадьбу». Естественно, не отставали от них многие представители среднего и низшего звена большевистского актива, особенно чекисты всех уровней. По данным, приводимым С.П. Мельгуновым, многие рядовые исполнители красного террора имели по 4-5 любовниц, а изнасилования и надругательства над беззащитными женщинами стали в террористических учреждениях большевиков обычным явлением. Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков, созданная Деникиным, опубликовала материалы о «социализации» женщин в городе Екатеринодаре уже в марте 1918 года.
В этом городе большевики издали декрет, напечатанный в «Известиях Совета» и расклеенный на столбах, согласно которому женщины в возрасте от 16 до 25 лет подлежали «социализации». Желающим воспользоваться этим декретом предлагалось обращаться в соответствующее революционное учреждение. Инициатором этой акции был комиссар по внутренним делам Бронштейн, который и выдавал мандаты на эту «социализацию». Такие же мандаты предоставляли подчиненный ему начальник большевистского конного отряда Кобзырев, главнокомандующий Иващев, а также и другие советские власти, причем на мандатах ставилась печать штаба «революционных войск Северо-Кавказской Советской республики». Мандаты выдавались как на имя красноармейцев, так и на имя советских начальствующих лиц, — например, на имя Карасеева, коменданта дворца, в котором проживал Бронштейн: по этому мандату предоставлялось право «социализации» 10 девиц. Образец мандата:
МАНДАТ
Предъявителю сего товарищу Карасееву предоставляется право социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц возрастом от 16-ти до 20-ти лет, на кого укажет товарища Карасеев.
Главком Иващев.
Место печати.
На основании таких мандатов красноармейцам подобрали больше 60 девушек — молодых и красивых, главным образом из буржуазии и учениц местных учебных заведений. Некоторые из них схвачены во время устроенной красноармейцами в Городском саду облавы, причем четыре из них подверглись изнасилованию там же, в одном из домиков. Около 25 девушек отвели во дворец Войскового Атамана к Бронштейну, а остальные в «Старокоммерческую» гостиницу к Кобзыреву и в гостиницу «Бристоль» к матросам, где и подвергли изнасилованию. Некоторые из арестованных были затем освобождены — как, например, девушка, изнасилованная начальником большевистской уголовно-розыскной милиции Прокофьевым, другие же уведены уходившими отрядами красноармейцев, и судьба их осталась невыясненной. Некоторые, после различного рода жестоких истязаний, были убиты и выброшены в реки Кубань и Карасунь. Ученица 5-го класса одной из екатеринодарских гимназий подверглась изнасилованию в течение двенадцати суток целою группою красноармейцев, затем большевики подвязали ее к дереву и жгли огнем и, наконец, расстреляли. [419 Родина. 1990. № 10. С. 42-43.]
Массовым явлением стала проституция среди несовершеннолетних. Известный социолог П. Сорокин, исследовавший этот вопрос, писал в 1920 году: «Особенно огромна была роль в этом деле Коммунистических Союзов Молодежи, под видом клубов устраивавших комнаты разврата в каждой школе... дети двух обследованных колоний в Царском Селе оказались сплошь зараженными гонореей... Один знакомый врач мне рассказывал такой факт: к нему явился мальчик из колонии, зараженный триппером. По окончанию визита он положил на стол 3 млн. рублей. На вопрос врача, откуда он взял деньги, мальчик спокойно ответил: «У каждого из нас есть своя девочка, а у девочки есть любовник — комиссар...» Девочки, прошедшие через распределительный центр Петрограда, откуда они распределялись по колониям, школам и приютам, почти все оказались дефлорированными, а именно: из девочек до 16 лет таковыми было 86,7 процента». [420 Цит. по: Молодая гвардия. 1991. № 6. С. 106.]
Глава 61
Русская Церковь против богоборческой власти. — Крестный ход к Кремлю. — Преследование священнослужителей и верующих. — Осквернение святынь. — Попытки большевистских ставленников захватить власть в Церкви.

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>