<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Как и следовало ожидать в таких чрезвычайных обстоятель­ствах, были ужесточены условия трудовых отношений. 26 июня принят указ "О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время", вводивший сверхурочные работы и отменивший отпуска и нерабочие дни. Одновременно новый импульс получи­ло социалистическое соревнование. Женский труд составлял 53%; значительную долю составлял и подростковый труд — по­всеместно создавались ремесленные училища.
Было введено нормированное снабжение городского населе­ния — около 77 млн. ч. получали продуктовые и промтоварные карточки. Развивались общественное питание (хотя весь суточ­ный паек рабочего умещался в поллитровой банке) и подсобные хозяйства при предприятиях ("подхозы"). Практически все насе­ление обрабатывало личные огороды.
В восточных районах страны расширялись производствен­ные мощности старых заводов и фабрик, одно за другим вступа­ли в строй эвакуированные предприятия. Многие мирные фаб­рики и заводы переходили на выпуск военной продукции. В ре­зультате в октябре-ноябре нижняя точка спада была пройдена и с декабря начался постепенный рост производства оружия и бо­евой техники.
В целом экономика на первом этапе войны выполнила свои задачи: значительный потенциал людей и техники был сохранен, ушедших на фронт мужчин повсюду заменили женщины и под­ростки, эвакуированные предприятия в кратчайшие сроки начи­нали производить необходимую фронту продукцию.
В начале декабря немецкие войска были остановлены на всех фронтах, а контрнаступление под Москвой было первым неожиданным и ощутимым ударом по непобедимой дотоле не­мецкой армии.
Организация управления в военное время. Совместным поста­новлением Президиума Верховного совета СССР, СНК СССР и ЦК ВКП(б) 1 июля 1941 г. был создан Государственный комитет обороны (ГКО) в составе 8 ч. во главе со Сталиным, который со­средоточивал в своих руках всю полноту власти в государстве; все граждане, все партийные, советские, комсомольские и военные органы обязаны были беспрекословно выполнять решения и рас­поряжения ГКО. Работа вновь созданного чрезвычайного органа не была регламентирована какими-либо документами. Комитет собирался нерегулярно и не в полном составе. Заседаний ГКО в обычном понимании, т.е. с определенной повесткой дня, секре­тарями и протоколами, не было. Процедура согласования с Гос­планом, наркоматами и ведомствами вопросов снабжения армии, в том числе организации новых производств, была упрощена до предела. Этому способствовало стремление руководителей всех уровней, центральных и местных работников, простых людей це­ной любых усилий быстрее сделать все необходимое для фронта, для победы.
По мере необходимости при ГКО создавались различные временные советы и комиссии, такие, например, как Транспорт­ный комитет (для координации перевозок морским, железнодо­рожным и речным транспортом), Оперативное бюро (для конт­роля и наблюдения за работой всех наркоматов оборонного ком­плекса, тяжелой промышленности, а позднее — всей промыш­ленности и транспорта).
Не создавая собственного разветвленного аппарата на мес­тах, ГКО руководил страной через существовавшие аппараты ЦК партии, Совнаркома, через местные партийные и советские ор­ганы. В наиболее важных отраслях народного хозяйства действо­вал институт уполномоченных ГКО, обладавших неограничен­ными правами и отвечавших за выполнение заданий Комитета.
20 июля 1941 г. в целях координации деятельности всех ка­рательных органов наркоматы внутренних дел и госбезопасности были объединены в единый Наркомат внутренних дел (НКВД) СССР; сюда же была включена и военная контрразведка. Вся эта мощная структура, ведавшая политической и научно-техниче­ской разведкой, контрразведкой, тюрьмами, колониями, лагеря­ми, строительством и эксплуатацией крупных народнохозяйст­венных объектов, оказалась в единых руках наркома Л.П. Берия.
Усилившиеся в годы войны централизация управления, кон­центрация всех властных функций в руках узкого круга лиц несли в себе как положительные, так и отрицательные моменты. С од­ной стороны, повышалась оперативность принятия решений, не было необходимости в многочисленных согласованиях, что очень важно в военной обстановке. С другой стороны, гигантская бес­контрольная власть таила в себе потенциальную опасность произ­вола, беззакония, что, к сожалению, нередко имело место.
Эвакуация. Под ударами противника Красная армия вынуж­дена была отступать, оставляя в оккупации значительные терри­тории. На занятой немцами в 1941 г. территории производилось до войны 68% чугуна, 58% стали и алюминия, 65% угля, 40% же­лезнодорожного оборудования, 84% сахара, 38% зерна, 60% по­головья свиней, 38% крупного рогатого скота.
Уже 24 июня 1941 г. был создан Совет по эвакуации — снача­ла людей, промышленных и продовольственных ресурсов, а не­сколько позже и оборудования. Из-за всеобщей неразберихи и чрезвычайной напряженности транспортных потоков в первый пе­риод войны эвакуация стратегически важных промышленных пред­приятий в глубь страны осложнилась. Вывозилось все, что можно было вывезти, без определенного плана и графика; то, что вывезти не удавалось, уничтожали на месте. Совет по эвакуации определял места, куда должны были переводиться предприятия, брал на учет производственные, административные, складские и другие поме­щения, пригодные для размещения эвакуированных предприятий, давал задания НКПС о выделении необходимого числа вагонов.
О колоссальных масштабах и трудности этой деятельности можно судить хотя бы по тому, что для перевозки оборудования такого завода, как, например, "Запорожсталь", понадобилось 8 ты­сяч вагонов — порядка ста составов. Всего в 1941 г. было эваку­ировано 12 млн. ч., 2593 промышленных предприятия, из них 1523 крупных. Кроме того, было вывезено около 2,4 млн. голов крупного рогатого скота, 5,1 млн. овец и коз, 200 тыс. свиней, 800 тыс. лошадей. Вывозились и запасы продовольствия, куль­турные ценности.
Поражали темпы эвакуации. За 15—20 дней оборудование мон­тировалось на новом месте, за 3—4 месяца предприятие выходило на довоенную мощность. В результате героического труда уже к де­кабрю 1941 г. прекратилось падение промышленного производст­ва, а с марта 1942 г. валовое производство стало заметно нарастать.

Г лава 1 9
Второй и третий периоды войны
(лето 1942 г. — 1945 г.)
ЕООЗ
Зимой 1941—1942 гг. немцы передислоцировали свои удар­ные дивизии, и с весны 1942 г. началось новое развернутое не­мецкое наступление на юге и юго-востоке — на Керчь — Сева­стополь — Харьков — Ростов-на-Дону и далее к югу — на Кав­каз и к северо-востоку — на Сталинград.
В этот период перед экономикой встала новая задача: не толь­ко сделать все возможное для бесперебойного снабжения армии, но и ликвидировать перевес противника (табл. 3) в современных видах оружия (танки, самолеты, минометы), создать условия для освоения новой, более совершенной военной техники, а также обеспечить возможность накопления необходимого количества ре­зервов этой техники для наступления и стратегического маневра.
Потери оружия и боевой техники были велики. Советские войска каждый день войны теряли в среднем 30 самолетов, 68 тан­ков, 224 пушки и миномета и 11 тыс. единиц стрелкового оружия. В период стратегических операций эти средние цифры возрастали в несколько раз. Эти потери должны были восполняться советской оборонной промышленностью с постоянным увеличением доли наиболее современных видов оружия.
И эти дополнительные задачи были решены производствен­ной системой: уже в конце 1942 г. СССР опережал Германию и ее союзников в выпуске вооружения, производя 2 тыс. танков и 2,5 тыс. самолетов в месяц. И в заключительной фазе Сталинград­ской битвы (конец 1942 г.), и в танковом сражении на Курской ду­ге (лето 1943 г.) Красная армия имела превосходство перед про­тивником в количестве и качестве вооружения (таблица 3). Побе­да в этих сражениях создала перелом в ходе войны.

Таблица 3. Соотношение поставок вооружения в СССР и Германии в годы войны, %


Годы Танки и САУ Орудия и минометы Боевые самолеты
СССР Германия СССР Германия СССР Германия
1942 41,6 100,0 103,4 100,0 88,2 100,0
1943 106,5 100,0 181,8 100,0 278,3 100,0
1944 189,7 100,0 320,7 100,0 743,4 100,0
Огромная задача по снабжению армии продовольствием по-прежнему лежала на сельском хозяйстве, которое оказалось в тя­желейших условиях. На фронт было направлено все тягло — тра­ктора и лошади. Ушли мужчины; 70% трудодней вырабатывали женщины (до войны — 38%). Тем не менее сельское хозяйство давало необходимую продукцию — в значительной степени за счет освоенных еще перед войной новых зерновых районов — Среднее Поволжье, Южный Урал, Сибирь.
Наряду с объективными трудностями условия труда колхоз­ников ужесточались со стороны правительства: в апреле 1942 г. был "несколько" повышен обязательный минимум вырабатыва­емых трудодней для колхозников.
Третий период войны определен коренным переломом в ходе военных действий: после битвы на Курской дуге начался разгром фашистских войск Красной армией и освобождение оккупирован­ных территорий. В этот период экономика могла работать с мень­шим напряжением. Перед народным хозяйством ставится задача постепенного перевода производства на выпуск мирной продукции.
Наибольшего выпуска советское производство достигло в 1944 г. Тогда же началась реэвакуация предприятий, эвакуиро­ванных в начале войны в восточные районы страны, но уже не в тех чрезвычайных условиях, что были при эвакуации. Процесс реэвакуации начался и среди населения и становился все шире по мере того, как война уходила на запад.
Восстанавливалось сельскохозяйственное производство в ос­вобожденных после оккупации районах. Уже к 1945 г. посевные площади в освобожденных районах достигли 69%, а по зерновым культурам 75% довоенного уровня. Восстанавливаемым колхозам государство давало льготы.

Г лава 20

Итоги Великой Отечественной войны
ЕООЗ
Экономические результаты. Результаты войны достаточно хо­рошо известны. Прежде всего — это огромные человеческие жер­твы: погибло на фронте, угнано в плен, погибло мирных жите­лей около 27 млн. ч. — шестая часть активного населения стра-
ны (по некоторым оценкам западных исследователей — свыше 37 млн. ч.). Из них только 8,668 млн. составили потери армии, флота и пограничных войск; две трети людских потерь пришлись на мирное население страны.
Потери экономического потенциала также ужасно велики: разрушено 1710 городов и поселков, 31 850 предприятий, 65 тыс. км ж.-д. путей, 4100 ж.-д. станций, 13 тыс. мостов. Прямой ущерб оценивался в 678 млрд. руб., что соответствует сумме капиталь­ных вложений в экономику СССР за четыре предвоенных пяти­летия. Если же учесть расходы на ведение войны, потери от пре­кращения экономической деятельности на оккупированных тер­риториях, общая сумма превышает 2,5 трлн. руб.
Огромные потери понесло в годы войны и сельское хозяйст­во. Особенно пострадали сельскохозяйственные территории, быв­шие местом военных действий, — Украина, Северный Кавказ, Кубань, Поволжье, Белоруссия, Молдавия, Прибалтика, Центр европейской России.
Более других отраслей сельского хозяйства пострадало живот­новодство. С 1941 г. к 1945 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось с 54,5 до 24,2 млн. голов (для сравнения, в голодном 1931 г. оставалось более 25 млн.), свиней — с 27,5 до 8,8 млн. (в 1931 г. — более 10 млн.), овец и коз — с 91,6 до 70,2 млн. (71 млн. в 1931 г.), лошадей — с 21 до 9,9 млн. голов (17,7 млн. в 1931 г.).
Вместе с тем необходимо отметить, что в целом советская экономика выдержала колоссальную военную нагрузку, а цент­рализованная административная система управления в экстре­мальных военных условиях показала себя наилучшим образом. Уже в ходе войны, несмотря на колоссальные потери, производ­ство важнейших видов продукции не только достигло довоенно­го уровня, но и превзошло его, что и позволило выиграть затяж­ную войну экономически.
Необходимо также отметить вызванную войной мобильность населения, а также изменение всей географии промышленности — вынужденное перебазирование ее на Урал, в Сибирь, на Север.
Успешному завершению войны способствовало развитие но­вых промышленных зон на Востоке. Там уже в первые годы вой­ны было развернуто металлургическое производство, особенно ка­чественных сталей. Добыча угля сдвинулась на Урал и в Караган­ду, Северно-Печерский район. Началось использование саратов­ского газа. Многие предприятия, передислоцированные на Вос­ток, Урал и в Сибирь, так и остались там, создав новые узлы про­изводственной инфраструктуры практически по всей территории страны, существенно изменив географию народного хозяйства.
Помощь союзников. Значительная и очень нужная, особенно в условиях первого этапа войны, материальная помощь была по­лучена от стран-союзниц по ленд-лизу (так называлась система передачи США взаймы или в аренду вооружения, боеприпасов, стратегического сырья, продовольствия, товаров и услуг странам антигитлеровской коалиции во время Второй мировой войны).
Сразу после объявления войны начались переговоры о воен­ной и экономической помощи с Великобританией и США. 16 ав­густа 1941 г. был заключен экономический договор с Великобри­танией о торговле и кредитах. А 1 октября подписано тройствен­ное соглашение СССР, Англии и США о поставках военного сна­ряжения, вооружения и продовольствия (примерно 400 танков, 500 самолетов, другой техники — ежемесячно). Поставки нача­лись сразу: уже в ноябре в боях под Москвой участвовали англий­ские самолеты и танки.
К сожалению, поставки оружия и боевой техники в Советский Союз были ниже запланированных. Великобритания в октябре— декабре 1941 г. поставила 48,7% обещанных танков, 55% танкеток, 83,6% самолетов. США с октября 1941 г. по июнь 1942 г. свои обя­зательства по поставкам бомбардировщиков выполнили на 29,7%, истребителей — на 30%, средних танков — на 32,3%, легких тан­ков — на 37,3%, грузовиков — на 19,4%.
Поставки западной помощи продолжались и в последующие годы войны. В основном это было вооружение — танки, самоле­ты, военное оборудование, горючее и материалы для производст­ва и обслуживания военной техники. Наряду с этим поставля­лось также большое количество военной одежды, обуви, продо­вольствия. Следует отметить, что значительная часть западной помощи была получена в самый тяжелый период войны, и это помогло несколько ослабить нагрузку на советскую производст­венную систему, обеспечив ей возможность эвакуации, конвер­сии и налаживания производства на новых местах.
Всего по ленд-лизу было поставлено кроме прочего военно­го снаряжения, оборудования и другой продукции 13 тыс. тан­ков, 22 тыс. самолетов, 427 тыс. грузовиков, 2,6 млн. т нефти, 720 тыс. т цветных металлов и др.
Поставки в СССР по ленд-лизу на сумму 9,8 млрд. долл. (в страны Британского содружества, в основном в Великобрита­нию, — 30,269 млрд. долл.) составили менее 4% общей массы продукции, произведенной за время войны на территории Совет­ского Союза. Но эта помощь была предоставлена в тяжелый мо­мент военно-стратегического кризиса.


Рекомендуемая литература
Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитренко В.П. и др. История России. XX век. М., 1996.
Геллер М, Некрич А. Утопия у власти. История Советского Со­юза от 1917 г. до наших дней. Кн. 1. М., 1995.
Хоскинг Дж. История Советского Союза. 1917—1991. М., 1994.
Экономическая история СССР и зарубежных стран. / Ред. И.Н. Шемякин и др. М., 1978.
Часть 7

Послевоенное развитие СССР. Замедление темпов роста советской экономики
(1945—1991 гг.)






Прежде чем рассматривать конкретное развитие хозяйства СССР в послевоенные и далее 50—80-е годы, остановимся на некоторых обще­мировых процессах, влиявших на экономику того периода. В середине двадцатого столетия обострились по крайней мере две всеобщие проб­лемы — демографическая и экологическая.
Демографическая ситуация в силу существенного улучшения меди­цинского обслуживания привела к сокращению смертности и взрывно­му росту населения в странах третьего мира (в отдельных регионах Аф­рики, Азии и Америки). Это заставило изыскивать возможности для уве­личения производства продуктов питания: в 50—60-е годы в этих реги­онах прошла "зеленая революция", позволившая перевести аграрное производство на интенсивную основу. В результате проблема недостаточ­ного питания в странах третьего мира была преодолена. Голодавшие прежде страны, такие, например, как Мексика, Индия, стали экспорте­рами сельскохозяйственной продукции.
Экологическая проблема, вызванная, с одной стороны, исчерпанием в мире источников легкодоступного сырья для промышленного производ­ства, а с другой, заметным вредным воздействием на природу антропоген­ной деятельности, также была решена переходом с экстенсивной на интен­сивную модель экономического роста. Переход этот в разных странах про­исходил с разной скоростью и в разные годы: наиболее развитые страны перешли к интенсивному хозяйствованию раньше — в 30—40-е годы, дру­гие страны позже — в 50—60-е годы. И только стран социалистического содружества процессы интенсификации практически не коснулись. В этих странах по-прежнему главенствовал крайне неэффективный меха­низм экстенсивного хозяйствования. Особенно проявилась эта разница в связи с энергетическим кризисом. Развитие социалистического хозяйства целесообразно рассматривать на фоне этих общемировых процессов.
Первое десятилетие после войны в СССР продолжалось экстенсив­ное развитие, которое в сложившихся социально-политических обстоя­тельствах при богатых природных возможностях страны можно было считать нормальным явлением. Однако, экономическая ситуация неук­лонно ухудшалась, что стало заметно к шестидесятым годам. Позднее, в семидесятые годы в СССР и странах социалистического содружества стала очевидной необходимость смены экономического механизма. Ведь механизм централизованного административного управления хозяйст­вом не содержит элементов, стимулирующих интенсификацию. Следо­вательно переход от экстенсивного к интенсивному хозяйствованию связан с принципиальной сменой экономического механизма и, как по­казала жизнь, политической системы.
Последовавший за окончанием Великой Отечественной войны пе­риод целесообразно разбить на четыре самостоятельных — послевоен­ное восстановление хозяйства (1946 г.—начало 1950-х годов), нормаль­ное экстенсивное развитие (начало 1950-х—середина 1960-х годов), пе­риод торможения экономики (от середины 1960-х до середины 1980-х годов) и разрушение советского планового хозяйства (1985—1991 гг.). Границы между этими периодами совпадают со сменой лидеров в поли­тическом руководстве страны: первый период — завершение правления Сталина; второй — когда у власти стоял Н.С. Хрущев; третий — время правления Л.И. Брежнева, Ю.В. Андропова и К.У. Черненко; четвертый — время М.С. Горбачева.


Глава 21
Послевоенное восстановление хозяйства
ЕОСЗ
Послевоенная ситуация, определявшаяся большими факти­ческими военными потерями, социальной мобильностью обще­ства, некоторым смягчением за годы войны мер государственно­го принуждения (особенно на селе), наконец, более спокойной международной обстановкой после Потсдамского соглашения, позволяла ставить вопрос об изменении сложившейся перед вой­ной модели экономического развития. Актуальной стала пробле­ма — как развиваться дальше? Можно было рассматривать два варианта дальнейшего развития.
Один вариант — перейти в процессе демилитаризации хозяй­ства к экономике, ориентированной на потребности рынка и про­изводство товаров народного потребления, тем более что в мир­ных условиях после признанной военной победы больше не бы­ло жесткой потребности в преимущественном развитии тяжелой промышленности. Эту линию поддерживали А.А. Жданов (тогда секретарь ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б)), Н.А. Вознесенский (председатель Госплана СССР), П.А Доронин (первый секретарь Курского обкома ВКП(б)), М.И. Родионов (председатель Совета министров РСФСР) и ряд других деятелей. В основе этого варианта лежала мысль о том, что СССР представляет собой необъятный рынок в условиях после­военного кризиса в капиталистических странах. Но этот вариант предполагал большую открытость государства по отношению к другим странам.
В подготовленном в 1946 г. проекте новой Конституции стра­ны предлагалось допустить существование мелкого частного хо­зяйства крестьян и кустарей, "основанного на личном труде и ис­ключающего эксплуатацию чужого труда". В предложениях и от­кликах на этот проект звучали идеи о необходимости децентрали­зации управления экономикой, ликвидации специальных судов военного времени, военных трибуналов. (Конечно, ни проект Конституции, ни проект Программы ВКП(б), работа над кото­рым завершилась в 1947 г., не публиковались и все обсуждения их велись в узком кругу ответственных работников).
Другой вариант развития предполагал возврат к жесткому централизованному управлению, репрессивной внутренней по­литике. За этот вариант выступали Г.М. Маленков, Л.П. Берия, министерства и директорат ВПК, которых поддерживали видные экономисты — Е.С. Варга, С.Г. Струмилин, разрабатывавшие на­учно-теоретическое обоснование подобной экономической по­литики. Они утверждали, что капиталистический мир самостоя­тельно справится с кризисом без расширения рынков сбыта сво­их товаров, а имея атомную бомбу, будет диктовать свои условия Советскому Союзу и странам народной демократии.
Ряд объективных обстоятельств — неурожай 1946 года, смерть А.А. Жданова в 1948 г., а также пропагандистские манипуляции международной напряженностью — привели к приоритету уско­ренного развития ВПК и, следовательно, сохранению модели 30-х годов. Поэтому одной из основных задач наряду с восстановлени­ем народного хозяйства стало создание в связи с угрозой агрессии атомного оружия, а заодно и атомной энергетики.
Восстановление промышленности. По данным ЦСУ, валовая продукция промышленности в 1945 г. составила 92% к уровню 1940 г., причем по группе "А" — 112% и по группе "Б" — лишь 59%. Вызванный демилитаризацией промышленности перевод предприятий на выпуск гражданской продукции и связанная с этим их перепрофилизация привели уже в следующем, 1946 г. к существенному падению темпов роста промышленного произ­водства, объем которого сократился на 17% и составил только 77% к уровню 1944 г. С целью ликвидации спада правительство вновь ужесточило производственные нормы и ввело правила по более жесткому закреплению рабочих на производстве.
При разработке IV пятилетнего плана на 1946—1950 гг. — плана восстановления руководство страны фактически вернулось к довоенной модели развития экономики и довоенным методам проведения этой политики. Главным приоритетом объявлялась тяжелая промышленность, развитие которой должно было осу­ществляться за счет легкой промышленности, сельского хозяйст­ва и непроизводственной сферы: тем самым продолжалась пред­военная политика перекачки средств из аграрного сектора в про­мышленный (отсюда, например, беспрецедентное повышение налогов на крестьянство в послевоенный период).
1947 г. ознаменовался ликвидацией "группы Вознесенского" в Госплане, планировавшей спокойные, с точки зрения Сталина, темпы и пропорции на годы восстановления промышленности. Ободренное экономическими результатами восстановления про­мышленности правительство увеличило показатели пятилетки. Партия вновь, как и перед войной, нагнетала милитаристскую истерию в обществе и призывала к напряжению всех сил для раз­вития тяжелой промышленности и ВПК. В экономике преобла­дали волюнтаристские решения, критика которых абсолютно ис­ключалась. Так, в 1948 г. был опубликован "Сталинский план преобразования природы", включавший наряду с циклопическими лесозащитными полосами такие проекты, как Кара-Кумский ка­нал, плотина в Беринговом проливе, чтобы не пропускать льды и холодное течение к сибирским берегам, и т.п. Только недоста­ток свободных ресурсов и смерть Сталина не позволили начать реализацию их всех в полном объеме.
В этот период началось сооружение "великих строек комму­низма" (в основном руками заключенных), завершенное в 50— 60-е годы, — строительство каскада ГЭС на Волге, Днепре и дру­гих реках, Кара-Кумского канала, в результате чего позднее по­гибло Аральское море, и др.
Для формального восстановления довоенного уровня пона­добилось всего три года; в 1948 г. валовая продукция промыш­ленности составила 118% к уровню 1940 г. Этот показатель, ко­нечно, нивелирует различные темпы восстановления отраслей тяжелой и легкой промышленности.
Говоря о послевоенном восстановлении хозяйства, нельзя не затронуть вопрос об экономической помощи союзников по ан­тигитлеровской коалиции и репарациях с поверженной Герма­нии. Все аспекты этой помощи до сих пор не ясны, информация о ней ограниченна и противоречива. О размере материальной помощи, полученной СССР по ленд-лизу, можно судить по объ­ему импорта, который в 1945 г., по официальным данным, соста­вил 14,805 млрд. руб. Поставки, например, паровозов по ленд-лизу еще в ходе войны позволили почти полностью покрыть их потери, а производственные возможности морского, автомобиль­ного и воздушного транспорта по этой же причине превысили предвоенный уровень.
Еще более существенную роль в структуре внешних источни­ков послевоенного восстановления сыграли репарации на сумму 4,3 млрд. долл., в счет которых вывозилось промышленное обору­дование из Германии, а также — Румынии, Венгрии, Финляндии и Манчжурии. В IV-й пятилетке репарационные поставки обеспе­чивали примерно 50% поставляемого оборудования для объектов капитального строительства в промышленности. Так, в отрасли путей сообщения на 1 января 1946 г. поступило 20598 единиц обо­рудования, из них 6519 единиц — металлообрабатывающего.
Из Германии вывозились передовые линии и целые произ­водства, развитие которых в СССР до войны отставало от миро­вого уровня либо находилось на зачаточном уровне (оптика, ра­диотехника, электротехника и др.). Для нужд Наркомата элект­ропромышленности были демонтированы и поставлены в СССР заводы немецких фирм "Телефункен", "Лоренц", "Осрам", "Кох и Штерцель", "Радио-Менге" и др. Вместе с оборудованием вво­зилась и техническая документация.
Вместе с тем ввозилось из поверженных стран больше, чем со­ветская промышленность могла "переварить". Вследствие борьбы ведомств, а иногда и элементарной некомпетентности эффектив­ность использования этих богатств была невелика. Уникальные технологические линии растаскивались по разным предприятиям, часть оборудования использовалась не по назначению. Не хватало складских помещений, оборудование хранилось на открытых пло­щадках, ржавело, приходило в негодность. И только в отраслях во­енно-промышленного комплекса отдача от репараций, конечно, была выше и они значительно усилили свой потенциал.
С точки зрения отраслевой структуры следует отметить рост в эти годы гидроэнергетики — началось строительство очередно­го каскада гидроэлектростанций на Волге, Каме, в Закавказье.
Важно отметить, что в ходе послевоенного восстановления промышленности в условиях "железного занавеса", несмотря на репарационные поступления и значительные капитальные вло­жения, в основном воспроизводились довоенные технологии тридцатых годов (например, металлургия воссоздавалась без ки­слородного дутья, электропечей, автоматизации, возможности освоения новых марок сталей и профилей проката). Т.е. уже при инвестировании закладывалось отставание промышленного про­изводства от мирового уровня на 15—20 лет, особенно в области товаров и услуг конечного потребления. Это отставание, в силу неэффективного научно-технического прогресса и отсутствия в административной системе механизма использования достиже­ний науки в народном хозяйстве, в дальнейшем не сокращалось и сохранилось, за редкими исключениями в отдельных отраслях, до начала 1990-х годов.
Низкая квалификация рабочих (из деревни) и отсутствие не­обходимых стимулов вели к снижению производительности тру­да. Реакция власти на это была та же, что и раньше, — усиление репрессий, с одной стороны, и искусственный подъем стаханов­ского движения, рекордомания и пересмотр норм — с другой.
Развитие сельского хозяйства в послевоенные годы. В аграрном секторе ситуация была совсем плохой. В 1945 г. посевные площа­ди составили 75%, а валовой сбор зерновых культур (амбарный урожай) был почти вдвое меньше, чем в 1940 г. — 47,3 млн. т. По сравнению с предвоенным временем понизился и уровень мате­риальной обеспеченности колхозников: если в 1940 г. для рас­пределения по трудодням выделялось в среднем по стране около 20% зерновых и более 40% денежных доходов колхозов, то в 1945 г. эти показатели сократились соответственно до 14% и 29%. Опла­та выглядела чисто символической.
В 1946 г. в стране была жестокая засуха, особенно свирепст­вовавшая в зерновых районах европейской части Союза и наибо­лее сильно на Украине. В результате — страшный неурожай: бы­ло собрано всего 40 млн. т зерна (при среднегодовом сборе пе­ред войной — 70 млн. т). Во многих местах собирали по 2—3 ц. с гектара, т.е. столько же, сколько посеяли. Но даже в этих усло­виях государство заставляло колхозы и совхозы сдавать 52% уро­жая, т.е. больше, чем в годы войны. Изымалось семенное и про­довольственное зерно, предназначенное к выдаче на трудодни. В сельских местностях страны в очередной раз разразился голод. Точных данных о количестве жертв голода 1946—1947 гг. нет, но, по оценкам, оно составило в охваченных голодом районах РСФСР, Украины и Молдавии около 1 млн. ч. Несмотря на это экспорт зерна продолжался, составив в 1946 г. 1,23 млн. т.
В эти годы усилилось давление на колхозы со стороны МТС и их политотделов. МТС вновь, как и до войны, получили право распределять плановые задания между колхозами: вышестоящие партийные и государственные организации через систему МТС диктовали колхозам сроки и объемы посева и уборки культур, производили обязательные заготовки сельскохозяйственной про­дукции и т.д. Вероятно и укрупнение колхозов в 1953 г. было про­ведено с целью упрощения контроля за хозяйствами через МТС.
Государство не выделяло на восстановление сельского хозяй­ства необходимых средств, как на промышленность. Вместо того, чтобы помочь деревне вырваться из кризиса, сталинское руководст­во в очередной раз завинтило гайки по отношению к крестьянству.
За годы войны государство смягчило отношение к сельским жителям, использовавшим хотя и негласно, колхозные земли для личных посевов и выпаса скота. Началось с отъема личных зе­мель, "незаконно присвоенных колхозниками", и возврата их колхозам. Это мгновенно разрушило установившееся было доверие к государству. 4 июня 1947 г. был принят указ "О посягательстве на государственную и колхозную собственность" (аналогичный за­кону "о колосках" 1932 г.), предусматривавший от 5 до 25 лет ла­герей за малейшие хищения.
В том же году было запрещено торговать на колхозном рын­ке, пока районом и областью не выполнены обязательные по­ставки сельскохозяйственной продукции. При этом с довоенных времен сохранились закупочные цены, при которых после войны покрывалась в среднем лишь седьмая часть себестоимости выра­щивания продукции: низкие заготовительные цены возмещали лишь одну десятую затрат на производство зерна, одну двадца­тую — мяса, одну пятую — молока. Продукты забирались у кол­хозов практически бесплатно; нередко они при этом еще и оста­вались должны государству за семена, удобрения и химические препараты, агротехнические работы. Денежные долги колхозов переводились в кредит с последующим списанием. Чисто симво­лическими были и выплаты по трудодням. Колхозники и их се­мьи жили в ту пору, как и прежде, преимущественно за счет лич­ных приусадебных участков, с которых к тому же взимались не­малые налоги деньгами и натурой.
В довершение в 1947 г. была проведена денежная реформа, ликвидировавшая треть сбережений населения страны, а сель­ские жители, хранившие деньги не в сберегательных кассах (их в деревнях просто не было), а в "чулке", потеряли более полови­ны всех денежных сбережений.
Деревня была обескровлена — число трудоспособных колхоз­ников к началу 1946 г. составляло две трети от довоенного, в ос­новном это были женщины. Практически отсутствовала техника: оставшиеся сельскохозяйственные орудия и инвентарь были в МТС, с которыми приходилось рассчитываться продукцией. Не было и тяглового скота — все было отдано армии. Большинство хозяйств не было электрифицировано. Даже в 1953 г., через семь лет после войны, когда по всей стране вводились в строй электро­станции, электроэнергией пользовались только 15% колхозов.
К концу сороковых годов кризис сельскохозяйственного про­изводства стал настолько очевиден, финансово-экономическое положение колхозов так ухудшилось, что необходимы были неот­ложные реформы в сельском хозяйстве. Планировавшийся дово­енный уровень по валу и урожайности не был достигнут к 1950 г. ни по зерну, ни по животноводству, ни по техническим культу­рам; подошли вплотную к планам лишь по хлопку и сахарной свекле. И только в 1952 г., по официальным данным, производ­ство зерна достигло довоенного уровня. Правда, в последние го­ды выяснилось, что вместо объявленных тогда 8 млрд. пуд. зер­на было собрано всего 5,6 млрд. пуд., при том, что колхозы и совхозы вынуждены были сдать и часть семенного фонда. Тем не менее экспорт зерна продолжался: в 1950 г., например, он соста­вил 2,8 млн. т.
В послевоенные годы проводилась коллективизация в присо­единенных перед войной территориях — Прибалтике, Западной Украине и Молдавии, развалившая сельское хозяйство и там.
В 1950 г. отвечавший за аграрную политику в стране А.А. Ан­дреев, осуществлявший в 30-е годы коллективизацию на Кавка­зе, был заменен "крупным знатоком" сельского хозяйства — Н.С. Хрущевым. Основное содержание реформ, предложенных тогда Хрущевым, сводилось к следующему: укрупнение колхозов как базы для создания многоотраслевых, технически оснащен­ных хозяйств; сокращение натурооплаты; ликвидация "звеньев" как минимальных организационных единиц и создание агрого-родов. Ни одно из этих мероприятий не могло вывести сельское хозяйство из кризисного состояния; их реализация привела бы лишь к ухудшению положения на селе, что и подтвердилось в дальнейшем.
Весной 1950 г. после дискуссии о сельскохозяйственной поли­тике колхозная администрация положила конец самостоятельно­сти звеньев, в очередной раз вызвав недовольство крестьянства и дезорганизовав сельскохозяйственные работы. Тогда же были при­няты меры по укрупнению колхозов, видимо с тем, чтобы усилить политический и экономический контроль на селе: за полтора года количество колхозов сократилось с 252 до 94 тыс. Эти меры со­провождались новым и значительным уменьшением индивидуаль­ных наделов крестьян и сокращением натурооплаты в колхозах.
Все это привело к оттоку сельских жителей в города — 8 млн. за период 1946—1953 гг. Несмотря на драконовские законы, все­ми правдами и неправдами колхозники стремились покинуть се­ло (напомним, что колхозники не имели паспортов и могли по­лучить их только в крайних случаях с разрешения колхозного ру­ководства и поселкового Совета; основные пути выезда и невоз­вращения в село — служба в армии, учеба в вузах, участие по орг-набору в "стройках коммунизма"). Количество сельских жителей сокращалось, несмотря на возврат с фронта: если в 1947 г. насчи­тывалось 66 млн. сельских жителей, то в 1950 г. — 62 млн.
Денежная реформа 1947 г. и уровень жизни населения. В годы войны наряду с резким возрастанием производства военной про­дукции производство потребительских товаров сократилось, умень­шился розничный товарооборот. Для покрытия возрастающего ди­сбаланса выпускалось в обращение большое количество денег. В ре­зультате эмиссии произошло перераспределение сбережений между городом и деревней в пользу последней. Кроме того на временно оккупированньгх территориях гитлеровцы пускали в оборот фаль­шивые деньги, что также увеличивало их излишек в обращении.
В послевоенные годы наблюдалось растущее обесценение де­нег; на фоне карточной системы в условиях дефицитности про­дуктов и товаров народного потребления расцветала спекуляция. Для изъятия излишков денег в обращении (по официальной вер­сии прежде всего у спекулянтов) и в связи с отменой карточной системы в 1947 г. была проведена конфискационная денежная ре­форма. При ее подготовке осенью 1946 г. было проведено сбли­жение пайковых и коммерческих цен — повышение первых и снижение вторых. Были существенно подняты пайковые цены практически на все товары, распределяемые по карточкам. Так, цена 1 кг черного хлеба подскочила с 1 руб. до 3,4 руб., 1 кг мя­са — с 14 до 30 руб., сахара — с 5,5 до 15 руб. Одновременно поч­ти на 30 млн. ч. был сокращен контингент населения, снабжав­шегося по карточкам. В результате поползли цены на рынках, особенно на продовольственные товары, возросли масштабы спе­куляции. Повышение пайковых цен было скомпенсировано уве­личением мало- и среднеоплачиваемым рабочим и служащим за­работной платы ("хлебная надбавка").
Реформу, намеченную первоначально на 1946 г., не удалось провести тогда из-за сильного неурожая; зато в том же 1946 г. была достигнута сбалансированность государственного бюджета, превышение доходов над расходами.
Денежная реформа заключалась в обмене наличных денег на новые в соотношении 10:1 и дифференцированной переоценке де­нежных сбережений: мелкие вклады в сберкассах (до 3 тыс. руб.), составлявшие 80% всех вкладов, не подлежали переоценке; вкла­ды, превышавшие 3 тыс. руб., переоценивались сверх этой суммы до 10 тыс. руб. — в соотношении 3:2, а от 10 тыс. до 100 тыс. руб.
в соотношении 2:1; сбережения свыше 100 тыс. руб. обменива­лись, как и наличные, — 10:1. Денежные средства колхозов и ко­оперативов на счетах обменивались в соотношении 5:4. Облигации массовых займов обменивались на облигации нового займа в со­отношении 3:1, а облигации свободно реализуемого займа 1938 г.
5:1; облигации займа 1947 г. переоценке не подлежали. Зарпла­та осталась прежней, но выплачивалась новыми деньгами.
Реформа, конечно, способствовала стабилизации финансо­вой системы в стране, но пострадали от нее в подавляющем большинстве не спекулянты — они своевременно переводили свои сбережения в золото, драгоценности и т.п., а люди, не хра­нившие денег в сберкассах: техническая интеллигенция, полу­чавшие надбавки рабочие вредных производств и, больше дру­гих, сельские жители — ведь на селе сберкасс не было.
Одновременно с денежной реформой были отменены кар­точки в городах. Коммерческие цены также были отменены, на продукты питания устанавливались бывшие пайковые цены (кроме хлеба и круп, на которые цены были ниже пайковых), а на промышленные товары — в 3-3,5 раза ниже. В целом после отмены карточной системы государственные розничные цены в 1948 г. стали на 17% ниже предреформенных, а рыночные сни­зились более чем втрое. Конечно, наблюдался большой приток вкладов населения в сберкассы.
Отмена карточек не была подготовлена созданием достаточных резервов продуктов и промтоваров (кроме Москвы и Ленинграда).
На периферии в первые же дни и недели после отмены пришлось вновь вводить карточки, спецталоны, заборные книжки и т.п.
С 1947 г. до 1954 г. ежегодно (обычно 1 марта) объявлялось снижение розничньх цен на товары массового потребления. Было проведено семь снижений, включая и то, что было проведено вместе с денежной реформой; суммарный выигрыш населения от этого составил около 30 млрд. руб. Номинальная заработная пла­та постоянно росла. Все это позволяет некоторым исследовате­лям говорить об этом периоде как о "золотом веке" развития со­ветской экономики.
На самом деле в 1948—1954 гг. розничные цены с уровня 1947 г., втрое превышавшего довоенный уровень 1940 г., снизи­лись в 2,2 раза. К тому же ежегодные снижения цен почти не за­трагивали товары первой необходимости и касались в большин­стве случаев тех промышленных товаров, которые в силу несба­лансированности планов не находили спроса. Все это проводи­лось на фоне ограничения зарплаты и повышения норм выработ­ки, ежегодных массовых займов, как правило, в размере месяч­ной зарплаты (государственный долг по займам составлял за тот же период более 20 млрд. руб.) и практического самообеспечения крестьян, а их было в то время 44% от всего занятого населения. Таким образом, плоды даже такого относительного снижения цен одна часть населения получала за счет другой.
С другой стороны, низкие объемы производства товаров ко­нечного потребления и услуг создавали дефицит и условия для скрытого перераспределения доходов (спекуляций). В результа­те росла реальная стоимость жизни. В городах уровень жизни 1928 г. (едва дотягивавший до уровня 1913 г.) был достигнут только в 1954 г.
Результаты развития экономики к концу сталинского периода.
К началу 50-х годов. страна подошла восстановив более или ме­нее довоенную экономику и воссоздав административно-репрес­сивную систему управления. Но появились новые проблемы, вы­званные и пережитой войной, и нараставшими напряжениями в социально-экономической системе.
В общем объеме людских потерь в период войны 76%, т.е. около 20 млн. ч., пришлось на мужчин, из них больше других по­страдало поколение, родившееся в 1901—1931 гг., т.е. наиболее дееспособная часть мужского населения. Это породило тяжелую демографическую проблему: соотношение женщин и мужчин в 1946 г. составляло в среднем по стране 1,27:1; в деревне демогра­фическая ситуация складывалась еще более неблагоприятно — 2,7:1. Тем не менее относительно высокий уровень рождаемости в стране, который рос в течение 1946—1949 гг. (за исключением 1948 г.), а затем стабилизировался, позволил в конце концов вос­полнить демографические потери войны. Уже к началу 1953 г. численность населения СССР достигла уровня 1940 г.
В сельском хозяйстве темпы роста производства были чрез­вычайно низки, почти нулевые, а уровень жизни на селе отка­тился к уровню конца прошлого столетия. В доход государства забиралось из сельского хозяйства больше, чем возвращалось ему. Цены на зерно, мясо, молоко не всегда покрывали даже рас­ходы колхозов на доставку этих продуктов к железной дороге. К 1953 г. по сравнению с 1940 г. вдвое выросли поставки селу удо­брений, почти в полтора раза выросли энерговооруженность и основные фонды колхозов, тем не менее сельскохозяйственное производство сокращалось. Промышленность хронически недо­получала сырье.
С 1947 г. в хозяйстве наблюдались те же циклы, что и в 30-е годы: сначала быстрый рост инвестиций (1947—1948 гг. — до 22% от величины национального дохода), затем "перегрев" экономи­ки (1949—1950 гг.), рост незавершенного производства, растущее количество долгостроев, прогрессирующее замедление темпов, ухудшение общеэкономических характеристик, рост инфляции. Практически неконтролируемый рост незавершенного строитель­ства неминуемо вел к расстройству организации промышленно­сти и всего хозяйства.
Наконец, эти годы можно назвать апогеем концлагерей. К началу пятидесятых годов количество заключенных в лагерях было максимальным за все десятилетия (8—9 млн. ч., не считая 1,5 млн. немецких и 0,5 млн. японских военнопленных), так как тем, у кого оканчивались сроки, их автоматически продлевали: правительство не могло отказаться от столь необходимой ему практически даровой рабочей силы. Это помогало держать в по­виновении и остальное общество и при отсутствии экономиче-
ских стимулов поддерживать определенный уровень производи­тельности труда.
Возврат к модели развития 30-х годов вызвал значительные экономические потрясения, резко ухудшившие в 1951—1953 гг. все хозяйственные и социальные показатели. Таким образом по -слевоенный период явился закономерным итогом реализации по­литической и экономической модели, принятой в конце 20—нача-ле 30-х гг., и временно прерванной войной.
В результате, в начале 50-х годов в стране назревал кризис экономики и социальной системы.

Глава 22
Развитие экономики в хрущевские годы
(1954—1964 гг.)
?оез
Попытки изменения сталинского механизма управления страной.
Вплоть до 1953 г. страна жила в условиях чрезвычайного пере­напряжения всех сил. Во время индустриализации, войны и по­слевоенного восстановления преимущественно чрезвычайные административные методы управления хозяйством были оправ­даны как относительно временные, соответствующие ситуации. В 1953 г. закончилась война в Корее, грозившая в любой момент перерасти в мировую. Закончилось и послевоенное восстановле­ние. Исчезли основания для сохранения чрезвычайных мер ад­министративного централизма.
В исключительных условиях чрезвычайные методы обеспечи­вали выполнение любой ценой узкого круга задач, как правило, в области тяжелой промышленности и создания вооружения, все прочее отбрасывалось как мешающее главному. А в мирной жиз­ни главным становится все. Но за 40 лет административного уп­равления привычка к исключительному в экономике засела в умах; ненормальная, чрезвычайная ситуация стала воспринимать­ся как норма и в руководящих кругах, и в обществе. Ведь 40 лет — продолжительность жизни по меньшей мере двух поколений.
После смерти Сталина появилась реальная возможность ес­ли не принципиально изменить сложившийся репрессивный ме­ханизм сверхцентрализованного управления хозяйством и обще­ством с его чрезвычайщиной по любому поводу, то по крайней мере смягчить его. Эти изменения связаны с именем Н.С. Хру­щева. Первые его шаги были связаны с устранением наиболее вопиющих дисбалансов в хозяйстве и обществе. С раскрепоще­нием сельского хозяйства страна моментально наполнилась про­дуктами. Далее последовали разрушившие систему страха критика "культа личности", ликвидация ГУЛАГа, реабилитация безвинно осужденных и развитие "оттепели". Сокращение армии вызвало разворачивание жилищного строительства в городах. Закончился же этот славный период пустыми полками магазинов, расстре­лом народной революции в Венгрии (1956 г.) и расстрелом мир­ной рабочей демонстрации в Новочеркасске (1962 г.).
Изменению политики способствовало принятие в 1961 г. но­вой программы партии. На фоне главной программной идеи — движение к казавшемуся близким коммунистическому будуще­му (планировалось создать материальные условия коммунизма за 20 лет — к 1980 г.; партия выдвинула лозунг "Наше поколе­ние будет жить при коммунизме") — ставка на материальный интерес выглядела бы досадным "пережитком капитализма". Во времена Хрущева получила развитие другая тенденция, тяготею­щая к уравнительному принципу распределения благ: повыше­ние минимальной зарплаты, рост выплат и пособий из общест­венных фондов потребления, что, безусловно, решило ряд проб­лем для малообеспеченных групп населения, но привело к паде­нию престижа высококвалифицированного труда.
Этот период, так же, как и другие, для полного понимания целесообразно разделить на отдельные частные периоды — пери­од хозяйственного подъема (1953—1958 гг.) и период замедления развития (1959—1964 гг.). Естественно, выделение этих периодов в экономике также взаимосвязано с политическими явлениями: в данном случае первый период совпал с борьбой Хрущева за полноту власти, а второй — с его реально единовластным прав­лением государством.
Подъем сельской экономики (1954—1958 гг.). После смерти Сталина за власть в стране реально боролись две силы, две по­литические фигуры — Г.М. Маленков, бывший тогда председате­лем Совета министров, а с 1945 г. по 1952 г. курировавший сель­ское хозяйство и, конечно, знавший его состояние, и Н.С. Хру­щев — первый секретарь ЦК КПСС.
Программа Маленкова, если судить о ней по его докладу на Верховном Совете в августе 1953 г., складывалась из трех соста­вляющих — социальная переориентация экономики (и прежде всего преимущественное развитие промышленности товаров на­родного потребления), изменение политики в отношении дерев­ни, разрядка в международных отношениях. Особое внимание уде­лялось в докладе, послужившем основанием для принятия Вер­ховным Советом соответствующего закона, обоснованию нового курса в аграрной политике.
В соответствии с принятым законом коренным образом изме­нялась система налогообложения села: вводился принцип твердого налогообложения с 1га приусадебного хозяйства независимо от его доходности. Общая сумма налога снижалась при этом с 9,5 млрд. руб. до 4,1 млрд. руб. Во-вторых, приусадебные участки теперь разрешалось увеличить (примерно в 5 раз). И, наконец, все ста­рые долги колхозников перед государством списывались. После этого выступления имя Маленкова стало очень популярным сре­ди крестьянства ("Пришел Маленков — поели блинков").
Но путем аппаратных игр Хрущев перехватил инициативу у Маленкова и, будучи первым секретарем ЦК КПСС, конечно, выиграл политическую борьбу.
Хрущев начал свою самостоятельную деятельность с сентябрь­ского (1953 г.) пленума ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Основ­ные решения пленума, подтверждающие и развивающие поста­новление Верховного Совета (кстати, это был единственный слу­чай в истории страны, когда не ЦК партии, а Верховный Совет был инициатором серьезной перестройки), были направлены на ликвидацию кризиса в сельском хозяйстве:
— повышение закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию;
списание огромных долгов с колхозов;
повышение оплаты труда в колхозах и совхозах;
— снижение налогов с приусадебных участков и отмена обя­зательных поставок продуктов с них.
Заготовительно-закупочные цены с 1953 г. по 1960 г. в не­сколько приемов были подняты — на зерно в 7 раз, мясо — в 12, молоко — в 4 раза, что позволило резко повысить доходы кол­хозников и их материальную заинтересованность в расширении производства.
Положительные результаты появились очень быстро. Доходы колхозников росли с 1954 г. до 1958 г. Этот период считается са­мым успешным за всю историю советской деревни. Средний темп прироста валовой продукции сельского хозяйства составлял в те годы 9,2%. Хотя, надо признать, прирост по целому ряду по­казателей был получен в основном за счет увеличения продук­тивности приусадебных участков, а не общественных хозяйств.
Приостановилось бегство сельского населения из деревни. С 1954 г. по 1956 г. в СССР впервые за послевоенный период на­блюдался прирост сельского населения.
Следующим мероприятием (февральский пленум ЦК КПСС 1954 г.) было решение об освоении целинных и залежных земель, предполагавшее увеличение на 30% всех сельскохозяйственных земель. Естественно, освоение столь большой массы новых зе­мель потребовало значительного развития сельскохозяйственно­го машиностроения, агрохимии, других отраслей промышленно­сти и машиностроения, связанных с обслуживанием сельскохо­зяйственного производства. Столь огромное приращение пахот­ных земель с 1956 г. и по 1963 г. давало постоянный рост вало­вых сборов сельскохозяйственной продукции.
После первого хорошего урожая на целине в 1956 г. было принято решение о ликвидации МТС (они преобразовывались в РТС — ремонтно-технические станции) и продаже сельскохозяй­ственной техники колхозам. Это поставило в тяжелые условия и МТС, и колхозы: расплатиться за технику сразу колхозы без го­сударственных дотаций не могли и вынуждены были использо­вать для этого все свои накопления в течение нескольких лет. Ухудшилось материальное положение механизаторов, понизился и их социальный статус — из сельской элиты они превратились в обыкновенных колхозников.
Начиная с 1956 г. вновь наблюдается поэтапное наступление на крестьянство; курс на материальную заинтересованность кол­хозников, на подъем личных подсобных хозяйств претерпел на­столько серьезные изменения, что от него через несколько лет по сути уже ничего не осталось. С марта 1956 г. запрещалось увели­чивать размер приусадебных участков колхозников и даже реко­мендовалось сокращать их.
Общее экономическое развитие страны в 1954—1958 гг. Борь­ба за власть между Маленковым и Хрущевым после смерти Ста­лина заставляла каждого из них искать способы привлечения поддержки населения. Один из них связан с выделением значи­тельных дотаций определенным производственным секторам: производству товаров широкого потребления — со стороны Ма­ленкова и продукции сельского хозяйства — со стороны Хруще­ва. Принятый в августе 1953 г. по инициативе Маленкова бюд­жет на 1953 г. предусматривал большие дотации на производст­во товаров широкого потребления, цены на которые были зна­чительно снижены, и в пищевые отрасли (в конце 1953 г. хлеб стоил втрое дешевле, чем в 1948 г.). Как и следовало ожидать, снижение цен сопровождалось ростом дефицита. Пересмотрен­ные в связи с этим планы впервые в советской истории преду­сматривали рост производства ширпотреба (13%) выше роста вы­пуска средств производства (11%). Правда, несколько позднее, в сентябре Хрущев, перехватив инициативу, настоял на очередном пересмотре этих планов в пользу дотаций сельскому хозяйству, для предотвращения полного его краха.
Тем не менее 50-е — начало 60-х годов по праву считаются самым успешным периодом в развитии советской экономики с точки зрения как темпов экономического роста, так и эффектив­ности общественного производства. Можно было бы назвать его последним периодом нормального экстенсивного развития в том смысле, что основные ресурсы такого развития — природное сы­рье, капитальные вложения и экономически активное население — еще позволяли в этот период обеспечить прирост производст­ва; в последующие годы эти ресурсы стали катастрофически со­кращаться. Средние темпы экономического роста — 6,6% в 50-е годы — были наиболее высокими за всю историю СССР (исклю­чая периоды восстановления после войн или разрухи). Вместе с тем уже в конце 50-х годов отчетливо обозначился спад темпов экономического развития.
С завершением в начале 50-х годов восстановительного пери­ода был создан достаточный инвестиционный потенциал, позво­ливший в дальнейшем обеспечить (в русле общемировых процес­сов того времени) высокие темпы экономического развития. Во второй половине 50-х годов повысилась эффективность исполь­зования основных средств, быстро росла производительность тру­да во многих отраслях. Повышение эффективности производства способствовало значительному росту внутрихозяйственных нако­плений, за счет этого стало возможно более полноценно финан­сировать непроизводственную сферу. На осуществление социаль­ных программ была также направлена часть средств, полученных в результате сокращения расходов на оборону.
В целом промышленность в начале 50-х годов развивалась, как и прежде, за счет постоянного роста капитальных вложений, ввода новых мощностей. Среди научно-технических достижений этого периода необходимо отметить создание атомной бомбы (1953 г.), пуск первой атомной электростанции в г. Обнинске (1954 г.) и запуск первого спутника Земли (1957 г.). Провозглашенная Хру­щевым политика освобождения общества от сталинских репрес­сий ("оттепель") вызвала подъем энтузиазма, что вылилось в кратковременный рост производительности труда во второй по­ловине 50-х — начале 60-х годов как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. Тем не менее прирост производства был не­сопоставим с ростом капитальных вложений.
Следует отметить что "оттепели" в социально-политических отношениях после XX съезда партии (февраль 1956 г.) соответст­вовала "оттепель" в экономике. Это проявилось прежде всего в отмене уголовного права в трудовых отношениях (хотя это и не было завершено при Хрущеве). В этот же период усилилось зна­чение профсоюзов (во многом чисто популистское).
В середине 50-х заметен рост благосостояния населения. С 1956 г. сокращен рабочий день, введены сокращенные рабочие дни на два часа перед выходными и праздниками; для подрост­ков 16-18 лет установлен 6-часовой рабочий день; увеличены от­пуска по беременности до и после родов — до двух месяцев. То­гда же были увеличены пенсии, поднята зарплата низкооплачи­ваемым работникам. Был прекращен выпуск массовых займов, отменена плата за обучение в школах, техникумах и вузах. Зара­ботная плата в 1953—1958 гг. повышалась в среднем на 6% еже­годно. Росло и потребление — овощей и фруктов — в 3,4 раза, молочных продуктов — на 40%, мяса — на 50%, рыбы — на 90%.
В 1957 г. принято постановление об увеличении жилищного строительства — темпы его резко подскочили: началась массовая застройка городов дешевым жильем. "Хрущобы" существенно разрядили жилищную проблему в городах. Впервые заметно воз­росла обеспеченность жильем: в городах она увеличилась за 1957—1960 гг. на 40% в расчете на душу населения. Начал ме­няться и жилищный стандарт — вместо комнат в коммуналках на отдельные квартиры.
В 1957 г. борьба двух группировок в руководстве страной за­кончилась победой Хрущева, соединившего в одном лице пар­тийную и государственную власть. Не прошло и двух лет с этого момента, как началось заметное падение темпов экономическо­го развития.
Период замедления экономического развития (1959—1964 гг.).
Провозглашенная Хрущевым экономическая политика была пол­на противоречий. Ее главные направления: повышение уровня по­требления; высокие темпы экономического развития и крупные капиталовложения в тяжелую промышленность не могли быть со­вмещены по времени и реализованы совместно. Любая из них противоречит двум другим. Поэтому в реализации должно было выиграть какое-то одно направление. И им стало в конце концов преимущественное развитие тяжелой промышленности и ВПК.
С получением полновластия Хрущев начал волюнтаристскую политику "большого прыжка вперед". Она опиралась на быстрое развитие химической индустрии, электроэнергетики и массовое обновление станочного парка. Рост добычи нефти и газа изме­нил структуру топливно-энергетического баланса, хотя и с опо­зданием на 20 лет по отношению к развитым промышленным странам. Развивалось техническое и экономическое сотрудниче­ство с другими странами, особенно в рамках СЭВ (Совет эконо­мической взаимопомощи социалистических стран).
Начало 60-х годов — годы триумфа советской космической техники: в 1961 г. первый полет человека в космос (Ю. Гагарин), в 1965 г. — первый выход человека в открытый космос (А. Лео­нов). О неудачах и катастрофах в то время не принято было со­общать, поэтому освоение космоса представлялось запрограмми­рованной цепью грандиозных успехов техники Советов.
За семилетку 1959—1965 гг. с пуском Кременчугской, Волж­ской и Братской электростанций высоких показателей в разви­тии достигла тепло- и гидроэнергетика, значительно увеличились темпы роста химической промышленности (в то время партия к известному с 30-х годов ленинскому лозунгу — "Советская власть есть диктатура пролетариата плюс электрификация всей страны" добавила "плюс химизация"), более чем вдвое выросла добыча нефти и вчетверо — добыча газа; быстро развивалось и машино -строение.
В то же время в промышленности отмечались те же отрица­тельные явления, что и в конце 1940-х—начале 1950-х годов:
— значительное увеличение капиталовложений и быстрый рост кредитов, превышавших возможности государственного бюд­жета;
резкий и неконтролируемый рост отраслей, производящих средства производства;
увеличение дефицита, связанное со снижением интенсив­ности развития отраслей, производящих предметы потребления.
Плановые задания по развитию промышленности выполня­лись лишь с учетом ежегодных "корректировок" в сторону сни­жения. Темпы роста сократились с 13—14% в 1958 г. до 8—10% в начале 1960-х годов. Снизились показатели эффективности ра­боты промышленности — темпы роста производительности тру­да, фондоотдача.
В сельском хозяйстве также произошло заметное снижение темпов роста — с 7,6% в 1953—1958 гг. до 1,5% и ниже в начале 1960-х годов; вместо планировавшихся на семилетку 1959—1965 гг. 70% прирост сельскохозяйственного производства составил всего 12%—14%. "В силу ряда неблагоприятных факторов", как заявля­ло правительство, планы развития сельского хозяйства сущест­венно не выполнялись.
Управленческие реформы Хрущева. Основные принципы эко­номической доктрины не пересматривались ни Хрущевым, ни его преемниками. Возникавшие трудности и проблемы эконо­мического развития объяснялись недостатками руководства и управления — излишней бюрократизацией, сверхцентрализаци­ей и т.п. Отсюда и все реформы Хрущева носили характер реор­ганизаций и были направлены на борьбу с бюрократизацией уп­равления и предоставление большей самостоятельности респуб­ликам и регионам, ни на йоту не затрагивая существа экономи­ческих отношений.
Первые реорганизационные шаги были связаны с расшире­нием прав местных органов управления — в районе, области, республике (январь 1954 г.): они касались упрощения местной бюджетно-финансовой отчетности, планирования, принятия ре­шений по сельскому хозяйству, народному образованию, здраво­охранению и культуре. Следующим шагом было упрощение структуры министерств и других звеньев управления, сокраще­ние управленческого аппарата (октябрь 1954 г.): были упраздне­ны около 10 тыс. главков, отделов, трестов и т.п. Наконец, в мае 1955 г. были расширены функции и права союзных республик — в области планирования, капитального строительства, бюджета, труда и заработной платы и т.д. Все эти мероприятия по децен­трализации управления подготовили главную реорганизацию 1950-х годов — перестройку системы управления промышленно­стью и строительством по территориальному принципу.
Административная реформа управления народным хозяйством была начата в 1957 г. — вместо 10 промышленных министерств-монстров были созданы территориальные органы управления на­родным хозяйством — совнархозы. Уже не министерствам, а тер­риториальным совнархозам подчинялись предприятия. Счита­лось, что это позволит наладить взаимодействие расположенных рядом предприятий. Госплан — главный и влиятельнейший орган хозяйственного управления — был реорганизован и разбит на две части — Госэкономкомиссию (краткосрочное и текущее плани­рование) и собственно Госплан для перспективного планирова­ния: две эти функции были разорваны, причем преобладать ста­ла первая. Одновременно неслыханного влияния достигла систе­ма материально-технического снабжения во главе с Госснабом.
После трех-четырех лет благоприятной конъюнктуры в про­мышленности темпы ее роста стали замедляться. Совнархозы стали обнаруживать свои отрицательные стороны — замедлились научно-технический прогресс, внедрение новых товаров и техно­логий. Появились центробежные явления — области стремились выделиться в самостоятельные экономические районы.
С целью выправить положение очередными организацион­ными мерами в 1962 г. были созданы отраслевые комитеты, при­званные концентрировать у себя совершенствование производст­ва, а в дальнейшем все более перетягивавшие на себя с совнар­хозов функции (и, главное, деньги) по развитию и расширению производства и капитального строительства. В 1963 г. для коор­динации совнархозов и комитетов были организованы Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), а чуть раньше (1962 г.) и че­тыре общесоюзных комитета — Госплан, вернувший себе преж­ние функции, Госкомитет по материально-техническому снабже­нию (Госснаб), Госкомитет по ценам (Госкомцен) и Госкомитет по науке и технике (ГКНТ). Тем самым была создана огромная и мощная бюрократическая надстройка над совнархозами.
В целом экономическая политика конца 50—начала 60-х го­дов характеризовалась непродуманными мероприятиями и мно­жественными перегибами. Причины их, как и прежде, заключа­лись в попытках совместить противоречивые цели. С одной сто­роны, необходимость мобилизации производительных сил поро­ждала принуждение, а с другой — для достижения положитель­ных результатов было необходимо поднять активность трудящих­ся. В результате, как и следовало ожидать, последовали — непро­думанные реформы во многих областях хозяйства и управления, спад производства и кризис середины 60-х годов.
И лишь в конце своего правления на фоне экономического и политического кризиса Хрущев повернулся к идее более глубо­кой экономической реформы; но времени на ее подготовку и ре­ализацию у него уже не было.
Перегибы в хозяйственной политике и кризис середины 1960-х.
В этот период партией по инициативе Хрущева провозглашались различные, порой авантюристические инициативы. Например, в 1957 г. был выдвинут лозунг "Догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения" (мяса в 1956 г. на одного американца производилось 102 кг, а на жителя СССР — только 32 кг). Страна не обладала необходимыми для этого воз­можностями, а в условиях партийно-административного управле­ния это не могло привести ни к чему кроме показухи: стремясь от­рапортовать о выполнении заданий, многие обкомы давали ко­манду резать скот, включая и основное стадо. В результате значи­тельно сократилось и без того недостаточное поголовье скота.
Не менее авантюристичной была и попытка повсеместного выращивания кукурузы. Она не дала ожидаемого результата в си­лу отсутствия подходящих климатических условий, необходимой агротехники и селекционных материалов. Это можно рассматри­вать как классический пример безответственного политико-ад­министративного воздействия на экономику.
C 1959 г. возобновилась борьба против приусадебных участ­ков. Чтобы крестьяне лучше трудились в колхозе, участки стали сокращать или даже вовсе отбирать. Снова непомерно выросли налоги. Потоки сельских жителей опять хлынули в города.
К числу экономических перегибов следует отнести ликвида­цию МТС и продажу техники колхозам, очередное укрупнение колхозов. Как только в 1957 г. был остановлен рост зарплаты на селе, рост валовой продукции сельского хозяйства тотчас сокра­тился вдвое. Объяснялось же это частными технологическими просчетами, ошибками в селекции и агротехнике.
Особенное место в ряду партийный инициатив занимает ос­воение целинных и залежных земель. Само по себе расширение посевных площадей в тот период, думается, было оправдано. Од­нако метод кампанейщины в этом серьезнейшем деле привел к огромным потерям, и относительно высокие урожаи давали весо­мую прибавку лишь в течение первых трех-четырех лет с 1956 г. Валовые сборы продолжали сокращаться. В 1963 г. перед лицом неурожая срочно на золото (1 млрд. долл.) закупили пшеницу в Канаде и Австралии — 12 млн. тонн — после чего начались регу­лярные закупки зерна за рубежом.
Хрущев пытался внести перемены и в социальные процессы. Улучшение жилищных условий за счет дешевого массового стро­ительства, повышение заработной платы, пенсий, упорядочение условий увольнения с предприятия, реабилитация политических заключенных — все это, конечно, улучшало социальный климат в обществе. Вместе с тем такие внедряемые сверху мероприятия, как школьная реформа (обязательное производственное обуче­ние для большинства молодежи после восьмого класса), рефор­ма русского языка и ряд других, вызывали раздражение.
Наконец, провозглашение явно нереальных плановых зада­ний на семилетку 1959—1965 гг. ("Догнать и перегнать США как по абсолютному, так и по душевому производству"), принятие в 1961 г. новой программы партии и обещание построения матери­альной базы коммунизма в течение ближайших двадцати лет — все это на фоне снижения темпов развития производства, неуро­жаев и всеобщего дефицита подорвало доверие к Хрущеву и пра­вительству, а чрезмерная централизация управления ликвидиро­вала остатки стимулов к производительному труду.
Если при Сталине проводилась политика систематического снижения розничных цен за счет ограбления деревни, то с кон­ца 50-х годов цены оказались замороженными. Закупочные цены стали быстро обгонять розничные, и государство было вынужде­но выделять растущие год от года дотации сельскому хозяйству, чтобы удержать розничные цены на продукцию, прежде всего животноводства, на прежнем низком уровне. В 1962 г. государст­во, не выдержав такой нагрузки, вместо выделения дотаций по­высило цены на сельскохозяйственную продукцию.
Повышение оптовых цен (на 20—30%) в 1962 г. впервые пе­ренесли на розничные цены (повышение на 30%), одновремен­но заморозив заработную плату. Это привело к возникновению стачек на многих предприятиях и расстрелу демонстрации в Но­вочеркасске.
Повышение цен, появление новых дефицитов было отражени­ем нарастания кризисных явлений в экономике страны в целом.
Осенью 1963 г. разразился новый кризис — из магазинов ис­чез хлеб. Целина без грамотного земледелия исчерпала себя и пе­рестала давать урожай, в Нечерноземной зоне после освоения целины забросили зерновое хозяйство, а в Черноземной зоне был неурожай.
Неурожай 1963 г. (собрали всего 40 млн. т) окончательно по­дорвал экономику страны. Таким образом, отставка Хрущева в 1964 г. была в большей степени результатом кризиса экономики, который усугублялся недовольством чиновников (из-за постоян -ных перестановок в управленческих структурах), партийного ап­парата (по новой программе партии он должен был регулярно
переизбираться), военных (сокращение обычных войск в угоду ракетным), чем заговора в партийно-правительственных кругах.
Подводя итоги экономического развития во втором периоде хрущевского правления, мы наблюдаем возврат все к той же до­военной модели. Неконтролируемый рост тяжелой и добываю­щей промышленности, чрезмерное увеличение капитального строительства, давление на сельскохозяйственный сектор. Мас­совый приток низкоквалифицированной рабочей силы из села вел к общему снижению производительности. Итогом подобной политики стало снижение общих темпов экономического роста, увеличение товарного дефицита в результате снижения темпов производства предметов потребления и растущей несбалансиро­ванности доходов и расходов населения.


Глава 23
Период торможения экономики
(середина 1960—середина 1980-х годов)


Отставка Хрущева и замена его на посту главы партии и го­сударства Л.И. Брежневым означала по существу успех консерва­тивных сил. Причем если до 1972 г. это был "просвещенный кон­серватизм", то после него начались явный застой в политике, идеологии и стагнация в экономике.
В первые годы брежневской власти шла борьба за установ­ление той или иной модели управления между резко консерва­тивной группой (М.А. Суслов и "днепропетровская группа" — А.П. Кириленко, К.У. Черненко, В.В. Щербицкий, Д.А. Кунаев и другие) и "либералами-технократами" во главе с А.Н. Косы­гиным. Брежнев выступал за частичную децентрализацию при неизменности административного управления; его приоритеты — тяжелая индустрия, оборонный комплекс. Косыгин предлагал частичное введение рынка, экономических регуляторов; его "ко­нек" — легкая промышленность и производство товаров народ­ного потребления.
Чехословацкий кризис, американская агрессия во Въетнаме, ряд других событий и обстоятельств дали преимущество резко консервативной линии: к 1973 г. в руководстве страной укрепил­ся реакционный консерватизм.
Главным требованием консерваторов с самого начала бреж­невского правления была стабильность партийных и государствен­ных структур, даже при низкой эффективности хозяйствования. Это требовало свертывания подготовленных при Хрущеве реформ, но, конечно, постепенного, для сохранения очень шаткого кон­сенсуса старых и новых сил. Этим объясняется сохранение неко­торых старых тенденций — проводимая идеологически общая ли­ния на повышение уровня жизни народа с одновременными по­пытками поддержания высоких темпов развития промышленности.
Добиться всего этого без реформ было невозможно, но и по­терять в ходе реформ завоеванную стабильность аппарата — не­допустимо. Партийно-государственное руководство приняло ре­шение продолжать готовившиеся еще при Хрущеве реформы, но при жестком их контроле и тщательном подборе кадров для уп­равления их реализацией. Лучший способ провалить любую про­грамму при ее внешней поддержке — поручить выполнение заве­домому ее противнику. Именно такой была сплошь и рядом по­литика правительства в отношении к реформам. Например, руко­водство реализацией подготовленной еще при Хрущеве экономи­ческой реформы в 1965—1968 гг. было поручено одному из ее противников — А.В. Бачурину, поставленному для этого замести­телем председателя Госплана СССР, ответственным за реформы.
Реформа 1965—1968 гг. Реформа началась с упразднения сов­нархозов и восстановления производственных министерств, чис­ло которых постоянно увеличивалось и достигло к началу 80-х годов около 100 союзных и 800 республиканских. В добавление к ним были воссозданы и укреплены четыре мощных комитета — восстановленный в первоначальном виде Госплан, Госснаб, Гос­комцен и Госкомитет по науке и технике. Именно эти комите­ты концентрировали в своих руках основную часть экономиче­ского управления народным хозяйством.
Одновременно реформа предоставила предприятиям некото­рую самостоятельность: число утверждаемых планом "наверху" показателей было сведено к минимуму (осталось всего пять обяза­тельных показателей — объем натурального выпуска, валовая про­дукция, реализованная продукция, фонд зарплаты и объем центра­лизованных капитальных вложений); остальные показатели пред­приятия устанавливали самостоятельно. Впервые после 1931 г. был введен ряд экономических показателей (прибыль, рентабельность), хотя тогдашний хозрасчет не подразумевал рынка и самоуправля­емости предприятий. Для стимулирования эффективного исполь­зования основных фондов была введена плата за фонды. Наконец, часть доходов стала оставаться у предприятий; из них (по норма­тивам по отношению к прибыли) формировались различные фон­ды материального стимулирования — фонд материального поощре­ния, фонд социально-культурных мероприятий и жилищного строи­тельства — и фонд развития производства; напомним, что раньше у предприятия забирали весь доход.
Были попытки отдельных предприятий воспользоваться пре­доставленными реформой возможностями для действительно са­мостоятельной политики, дававшие поразительные для того вре­мени результаты. Наиболее известны Щекинский химкомбинат в Тульской области (впоследствии объединение "Азот"), где при со­кращении численности работающих резко увеличилось количест­во и качество выпускаемой продукции, и Львовский телевизион­ный завод — в промышленности, совхоз под руководством Худен-ко в Казахстане, где на порядок увеличились производительность труда и уровень жизни работников, ряд других предприятий в раз­ных отраслях хозяйства.
Наиболее успешными результаты экономической реформы 1965 г. были в первые два-три года. В 1965—1970 гг. объем про­мышленного производства вырос на 50%, а сельскохозяйствен­ного — на 21%. Однако уже к концу 1960-х годов вновь начался спад темпов развития, который привел к глубокому экономиче­скому кризису.
В целом попытки провести экономическую реформу при од­новременном свертывании демократизации в социально-полити­ческой сфере оказались безуспешными. Противоречивость ре­форм, сопротивление им со стороны партийно-государственного аппарата не могли дать положительного результата: фонды уже через несколько месяцев не работали на стимулирование эффек­тивного производства, число планируемых показателей посте­пенно, но очень быстро выросло до прежнего уровня, ведомст­венность в еще большей чем раньше степени сковывала иници­ативу предприятий. В условиях отсутствия рыночных отношений и ограниченной финансовой системы наибольшую значимость в управлении народным хозяйством получила система материаль­но-технического снабжения во главе с Госснабом.
Остановка экономического развития. Экономика страны в нача­ле 70-х годов была достаточно развитой, но плохо сбалансирован­ной и технологически отсталой. Тяжелая и сырьевые отрасли про­мышленности, а также военно-промышленный комплекс, предста­влявший собой совершенно замкнутую технологическую группу, развивались относительно успешно. Зато гражданские отрасли ма­шиностроения, не говоря уже об отраслях, работающих на народ­ное потребление, существенно отставали в своем развитии и от ВПК, и тем более от общемировых тенденций. Причем это отста­вание постоянно нарастало.
К 1970 г. СССР, к примеру, вшестеро превосходил США по уровню добычи железной руды и во столько же раз отставал в производстве предметов потребления. Гипертрофия добычи ре­сурсов и первичной их обработки определяла огромную энерго­емкость производства. Так, на Западе для производства 1 кг ко­нечного продукта расходовалось 4 кг исходного природного ма­териала, а в СССР — 40 кг.
Хронически отставал аграрный сектор экономики. Страна, имея более половины мировых площадей черноземов, не могла прокормить население, создать надежную базу для развития ин­дустрии и сферы услуг.
Отказ от радикальных преобразований, торможение реформ привели к кризису, очевидному уже к середине 70-х годов. И ес­ли бы не энергетический кризис во всем мире (мировые цены на сырую нефть в течение полугода выросли на порядок) и совпав­шее с этим освоение нефтяных и газовых богатств Сибири, эко­номический, а вслед за ним и политический кризис в России разразился бы именно тогда.
Энергетический кризис, многократное подорожание энерго­носителей заставили развитые государства мира быстро осущест­вить структурную перестройку промышленности, перейти на но­вую организацию производства, освоить ресурсосберегающие и так называемые "высокие" технологии. Советский Союз, напро­тив, с кризисом еще более утяжелил свою экономику, доля до­бывающих производств в ней еще более возросла.
За счет продажи углеводородного топлива была временно снята необходимость реформ: опасность кризиса в народном хо­зяйстве отодвинулась и агония политической системы задержа­лась на десять-пятнадцать лет — до 1985 года.
Основную массу доходов приносил экспорт топлива из Си­бири. И хотя точную картину экспорта представить невозможно (с середины 70-х годов вся информация по экспорту была засе­кречена), к 1980-му г. экспорт нефти доходил до 200 млн. т, газа — до 79 млрд. кубометров, угля — до 33 млн. т в год.
Наряду с этим с 1972 г. СССР твердо стал нетто-импорте-ром зерна. До этого его ввоз частично компенсировался экспор­том. Ежегодно закупалось зерна на 15—16 млрд. долл.
Нефтедоллары использовались, помимо закупок продоволь­ствия, для импорта машин и оборудования, причем в условиях б езответственного административного управления закупки эти производились бессистемно и далеко не самых лучших техноло­гий: на отрезке с 1972 по 1976 гг. импорт машин вырос в 4 раза. Но поскольку в условиях напряженнейшей работы в различных отраслях экономики импорт шел не на замену физически или мо­рально устаревшего оборудования, а на создание новых произ­водств, наряду с которыми продолжали работать с полной нагруз­кой и старые, вместо роста эффективности народного хозяйства это привело к старению оборудования, снижению общей произ­водительности труда, усилению инфляции и всеобщего дефицита. В этом заключалась одна из особенностей социалистической сис­темы хозяйствования: невероятно трудно добиться разрешения на создание нового производства, но еще сложнее остановить и лик­видировать действующее, хотя бы и неэффективное предприятие.
Другая особенность хозяйствования, о которой уже не раз говорилось, высочайшая монополизированность социалистиче­ского производства, достигшая к концу 80-х годов своего апогея: например, из 5885 ассортиментных позиций в машиностроении 5120 производились на единственном предприятии.
Совершенно независимо от индустриальной политики разви­валось, вернее стагнировало, сельское хозяйство. После отставки Хрущева политика в отношении деревни вновь смягчилась. С ию­ля 1964 г. колхозникам, как и рабочим в городах, стали платить заработную плату и установили небольшую пенсию. Крестьяне получили обратно свои приусадебные участки. И хотя общая пло­щадь их была невелика — менее 3% всех посевов, здесь в конце 70-х производилась треть всей сельскохозяйственной продукции.
Отток населения из деревни еще более усилился, когда в 1970 г. колхозникам разрешили "в виде исключения" получать паспорта. И только в 1974 г. правительство решило выдавать пас­порта всем гражданам страны старше 16 лет, независимо от мес -та их проживания — в городе или в сельской местности. Закон­чился затянувшийся более чем на 100 лет процесс уравнивания в правах сельских и городских жителей, начавшийся с высочайше­го императорского указа 1861 г.
Выдача паспортов закончилась 31 декабря 1982 г. Она подве­ла итог грандиозному переселению из села в город, особенно ак­тивному в последние 50 лет. Если в 1932 г. крестьянство состав­ляло две трети населения страны, то в 1982 г. — менее четверти (в сельской местности было выдано лишь 50 млн. паспортов). Ввиду оттока большого числа людей из сельской местности и от­сутствия стимулов к производительному труду там стали возни­кать трудности, вызванные нехваткой рабочих рук. В результате получила большое распространение практика "шефской помо­щи" городских предприятий колхозам и совхозам по разверстке партии. Это в свою очередь заставляло предприятия в городе со­держать резерв рабочей силы.
Постоянно сокращалось потребление, жизненный уровень падал. В условиях всеобщего дефицита в 1977 г. были введены продовольственные карточки или талоны на некоторые виды продуктов питания, а позднее и на промышленные товары. Ши­рокую практику приобрело распределение товаров народного по­требления и "внутренние распродажи" на предприятиях.
Проводившиеся каждые три-четыре года реформы управле­ния выродились в косметический камуфляж. Для повышения "веса" предприятий в их противостоянии министерствам созда­вались промышленные, производственные, научно-производст­венные объединения (ПО, НПО). Для повышения комплексно­сти развития разрабатывались комплексные целевые программы ("Продовольственная программа", например), создавались терри­ториально-промышленные комплексы (Красноярский ТПК, Брат-ско-Усть-Илимский ТПК и др.). Все это делалось исключитель­но формально и не могло изменить сложившейся кризисной си­туации в экономике.
В 1979 г. принято совместное постановление ЦК КПСС И СМ СССР "Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности и каче­ства работы". Судя по названию, предпринята еще одна реформа управления экономикой. Однако все свелось к декларациям и при­зывам. В основе лежало усиление системы нормативов, пронизы­вавших всю работу народного хозяйства, — "нормативная чистая прибыль", "нормативная стоимость обработки"; даже цены на все виды продукции и услуг устанавливались также нормативно. Пред­полагалось, что таким образом можно снизить издержки и повы­сить эффективность. На деле множество одновременно действо­вавших цен лишь разбалансировали сложившиеся связи.
Этот период (как и все предыдущие периоды падения эконо­мики) характеризовался организацией показушных "массовых" движений — "За качество", "За экономию и бережливость" и т.п. Заметным полезным движением был, пожалуй, лишь "бри­гадный подряд", результатом которого можно считать появление Закона о трудовом коллективе. Однако и бригадный подряд не получил широкого распространения в силу двух обстоятельств: с одной стороны, дифференциация в оплате труда в подрядных бригадах противоречила социалистическим принципам уравни­тельности; а с другой, дирекции нерешительно шли на увольне­ние высвободившихся работников, так как резерв рабочей силы был необходим для выполнения неожиданных распоряжений партийных и государственных властей (отправка людей и техни­ки на сельскохозяйственные работы, строительство социально-бытовых объектов, выполнение множества внеплановых и, сле­довательно, неоплачиваемых работ).
Продекларированная в ходе реформ самостоятельность пред­приятий и фактическая их зажатость советской планово-распре­делительной системой на фоне постоянного и все возрастающе­го дефицита привели к появлению в 70-е годы масштабной под­польной индустрии. Наряду с плановой централизованной эконо­микой укрепляются "цеховики", разрастается "теневая экономи­ка", дающая возможность производства и продажи продукции в соответствии с доходами и предпочтением потребителей.
В 70-е годы ключевая роль в управлении советским общест­вом, определении характера и темпов его развития переходит к "новому классу", классу управляющих, "номенклатуре". Сформи­ровавшийся еще в сталинский период высший слой партийный: и хозяйственных функционеров был наделен огромной властью и привилегиями. Но в то время любой самый высокопоставленный представитель номенклатуры был лишен личной безопасности, испытывал постоянный страх за свою судьбу и судьбу своей се­мьи, свою карьеру. После смерти Сталина "правящий класс" об­ретает стабильность, освобождается от страха за жизнь, а с при­ходом к власти Брежнева — и от многих моральных запретов.
Основу номенклатуры составлял высший слой партийных функционеров. В 60—70-е годы ряды "нового класса" расширя­ются за счет верхушки профсоюзов, ВПК, привилегированной научной и творческой интеллигенции. Его общая численность достигает 500-700 тыс. ч., а вместе с членами семей — порядка 3 млн., т.е. 1,5% населения страны. В рамках номенклатуры уже в начале 70-х годов возникли многочисленные корпоративные структуры со своими интересами и рычагами власти. По мере ро­ста возможностей все острее становилась для номенклатуры по­требность в настоящей собственности не только на предметы по­требления, но и на промышленные и сельскохозяйственные предприятия и землю.
У многих высокопоставленных руководителей накопились уже не предметы потребления, а капиталы. Источниками обога­щения стали всевозможные злоупотребления, систематические взятки, приписки, протекционизм, "зоны вне критики" наряду с упоминавшимся уже "цеховым" бизнесом. К концу брежневской эпохи "новый класс" через систему привилегированного образо­вания, назначений, выдвижений по службе пытается создать си­стему передачи власти или хотя бы привилегий по наследству.
Следующим закономерным шагом перерождения советской правящей элиты стал фактический переход номенклатуры от ро ­ли управляющих социалистической собственностью к положе­нию ее реальных хозяев; этот процесс пошел, все ускоряясь, с начала 80-х годов.
Итак, начиная с середины 70-х и особенно в 80-е годы кри­зис охватил большинство функциональных узлов экономики. Кризис топливно-сырьевых и инвестиционных секторов стал ре­зультатом форсированного режима их функционирования, что, в свою очередь, было следствием структурных дисбалансов народ­ного хозяйства, его технологической отсталости и износа произ­водственного аппарата. Деградация потребительского сектора бы­ла предопределена установленной с первых дней советской вла­сти системой приоритетов, которая диктовалась гонкой вооруже­ний и необходимостью наращивания производства сырья. Это тормозило рост уровня и качества жизни.
Таким образом, кризис советской социально-политической и эко­номической системы, задержавшийся благодаря нефтедолларам на фоне мирового нефтяного кризиса по меньшей мере на пятнадцать лет, в начале 80-х годов выразился в резком падении темпов произ­водства: в промышленности — с 8,4% в 60-х годах до 3,5% (по дан­ным Конгресса США — 1,5%) в 80-х; в сельском хозяйстве соответственно — с 4,3% до 1,4%. Если же опираться не на офици­альную статистику, а на исследования наиболее передовых эконо­мистов того времени (например, А.Г. Аганбегяна), то в 70-е годы в стране к тому же вообще не было роста производительности труда, а в первой половине 80-х годов она снизилась примерно на 8%.
Эти отчаянно низкие экономические показатели стали зако­номерным результатом всей экономической политики (скорее ее отсутствия) советского правительства, ориентированной на пре­имущественное производство танков и ракет; уровень эффектив­ности капиталовложений был крайне низким — средний срок сооружения каждого из 800 крупных машиностроительных заво­дов составлял 13 лет; для повышения эффективности не было никаких стимулов. Наконец, одно немаловажное обстоятельство, которое обычно не учитывается: в то время, как в передовых промышленных странах начиналась информационная револю­ция, Советский Союз рассматривал увлечение информатикой как своего рода заразную болезнь, отставая в этой области даже в отношении базовых технологий.
Стал очевиден ряд крайне отрицательных долгосрочных тен­денций. Наиболее серьезными проблемами стали демографиче­ские, связанные с одновременным сокращением рождаемости и прекращением перетока сельского населения в города, и эколо­гические, вызванные не только неэффективными технологиями, но и выработкой сырья на богатых месторождениях в обжитых районах и необходимостью освоения новых, как правило, менее богатых и удобных для добычи. Обе тенденции крайне отрица­тельно сказались на экономическом развитии страны. Требова­лись постоянно нарастающие капитальные вложения для поддер­жания действующих производств и ввода новых. Экономика не могла больше выдерживать напряжения в рамках действовавшей экономической модели.
Эпоха экстенсивного развития закончилась. Необходимо бы­ло переходить к интенсивному развитию, требующему принци­пиальной смены экономической модели.

Г лава 24
Разрушение централизованного планового хозяйства. Распад СССР
(1985—1991 гг.)
ВООЗ
К началу восьмидесятых годов в Советском Союзе сложилась военная экономика в ее крайнем проявлении: в общем объеме продукции машиностроения производство военной техники со­ставляло более 60%, а доля военных расходов в валовом нацио­нальном продукте достигла 23%; к концу 80-х эти цифры соста­вляли соответственно 80% и 28%. Но военная экономика — это не просто бремя огромных расходов на оборону, но и (1) акцент на тяжелую промышленность, (2) игнорирование сферы потребле­ния, (3) изолированность народного хозяйства страны, (4) край­няя централизация и бюрократизация управления им, (5) значи­тельная, хотя и мало заметная в условиях дефицита инфляция, (6) призывы к массовым жертвам, (7) мания преследования.
Для политического состояния общества в этот период харак­терна оторванность высшего руководства страны от населения, почти династически передававшего власть от одного старца дру­гому (к началу 80-х годов средний возраст членов Политбюро ЦК КПСС достиг 70 лет). Наследовавший Брежневу Ю.В. Андропов, за плечами которого были подавление Будапештского восстания (1956 г.) и руководство КГБ (1967—1982 гг.), придя к власти в 1982 г., начал проводить мероприятия, направленные на укрепле­ние дисциплины, но не успел многого сделать. Сменивший его К.У. Черненко уже ничего серьезного для реформирования хо­зяйства и общества не предпринимал (если не считать грандиоз­ной и столь же опасной программы мелиорации и переброски се­верных рек).
К середине 80-х положение в стране стало таким, что ника­кие экономические изменения в этих условиях были невозмож­ны без радикальных политических реформ. Вероятно, ощущение возможной потери власти верхушкой партии привело к руковод­ству в 1985 г. М.С. Горбачева, наиболее молодого и радикально настроенного из членов Политбюро.
Несмотря на всеобщее понимание невозможности дальнейше­го экономического развития без радикальных изменений всей си­стемы хозяйственного управления, в обществе и даже среди эконо­мистов не было полной ясности в том, каким же должен быть но­вый экономический механизм; не было и однозначного представ­ления о путях перехода к новой экономической системе. Период 1985—1990 гг. стал временем вызревания радикальных экономиче­ских реформ, направленных на создание рыночного механизма, открывающего возможность интенсивного развития экономики.
Столь радикальные преобразования в экономическом меха­низме — переход от планово-административной системы к рын­ку — привели к мощнейшим политическим потрясениям, закон­чившимся распадом СССР, к тяжелейшему системному кризису.
Реформы 1985—1990гг.: "Гласность", "Ускорение", "Пере­стройка". Понимая неизбежность реформ и будучи убежден, что реформы, проведенные "сверху", могут вывести страну из кризи­са сохранив руководящую роль коммунистической партии, Гор­бачев провозгласил "Гласность" с целью некоторой демократиза­ции общества. Но процесс дозированной сверху гласности быст­ро вышел из-под контроля: ведь признать, сделать общим досто­янием то, что раньше официально скрывалось, значило признать наличие не только отдельных проблем, но общего кризиса систе­мы, который проявлялся как кризис экономический, кризис партии, ставшей копией министерской бюрократии, и кризис идеологии.
Призыв к изменениям тотчас вызвал реакцию масс, подгото­вленных 20 годами застоя, и сопротивление со стороны власти, раньше скрываемое. Этим противостоянием определялись глуби­на и темп преобразований.
Все началось с раскрепощения памяти. Ведь долгие годы страна жила в условиях дозированной сверху информации. Даже очевидные вещи не находили объяснения, а просто замалчива­лись. Но прошлое и настоящее настолько переплетены, что лю -бое признание ошибок прошлого тотчас вело к неприятию дей­ствующего порядка. Именно поэтому признание прошлых дейст­вий шло крохотными шагами (примером может служить история с признанием факта существования Советско-Германского пакта о ненападении и секретных приложений к нему; другой пример — постепенное, шаг за шагом в течение чуть ли не месяца, при­знание высшими руководителями страны дисбаланса государст­венного бюджета, действительной суммы военных затрат и т. д.). Тем не менее "Гласность" расшевелила самосознание общества.
Но социально-политические реформы не могут автоматиче­ски дать экономического эффекта, и партия взялась за экономи­ку. Еще весной 1985 г. Горбачев провозгласил ускорение социаль­ного и экономического развития (что, строго говоря, не может быть выполнено одновременно) и призвал активизировать "чело­веческий фактор". Зазвучали призывы мобилизовать "скрытые ре­зервы", добиваться максимальной загрузки оборудования, укреп­лять трудовую и плановую дисциплину. Результат этой кампании, совершенно не затрагивавшей производственных отношений, ко­нечно, был нулевой.
На предприятиях распространялось рабочее самоуправление. Стали создаваться выбиравшиеся собранием трудовых коллекти­вов советы предприятий, которые получили право избрания и увольнения директоров. По всей стране, начиная с Рижского ав­тозавода, прокатилась кампания по выборам новых директоров.
В конце концов эта волна сошла на нет, также не дав экономи­ческого результата.
Столь же безрезультатной (но одновременно катастрофич­ной) была антиалкогольная кампания (1985 г.). Сокращение про­изводства и продажи спиртных напитков на государственных предприятиях привело, с одной стороны, к ликвидации тысяч ге­ктаров виноградников, с другой — к росту подпольного самого­новарения. А все вместе принесло значительной ущерб государ­ству и никаких улучшений обществу. Все это показало несосто­ятельность традиционных кампаний и необходимость радикаль­ной реформы.
Первой попыткой такой реформы было провозглашение "Ус­корения", направленного на преимущественное развитие научно-технического прогресса, на повышение роли машиностроения и соответственно доли выделяемых ему капиталовложений; иници­атором этой программы выступал А.Г. Аганбегян. Но, как пока­зала практика последующих лет, это только стимулировало не­производительные капитальные вложения. Развитие машино­строения и других отраслей промышленности, как и прежде, шло за счет потребления и социальной сферы. Мало того, несмотря на решения самого высокого уровня, действующая система цен­трализованного планового распределения инвестиций привела не к увеличению, а к сокращению доли средств, выделенных маши­ностроению. В результате "Ускорение" ничего не дало.
Более радикальным было провозглашение "Перестройки", ставившей задачу изменения форм собственности. В основе про­граммы лежали предложения Л.И. Абалкина по развитию двух тенденций — роста самостоятельности предприятий (и соответ­ственно сокращения власти комитетов и министерств) и создания и расширения частного сектора. Чтобы представить себе уровень радикальности этих предложений, напомним, что к этому време­ни частная собственность отсутствовала в стране не только как таковая, но даже как термин в хозяйственном праве.
Сама идея перестройки, не вполне еще ясная и конкретно сформулированная, большинством структур воспринималась впол­не положительно, с надеждами на ослабление тотального контро­ля сверху и сохранение контроля над нижестоящими организация­ми, на получение свободы для перераспределения прибыли, узако­нивания доходов (в том числе и теневых или, скажем, не всегда и не в полной мере подлежащих налогообложению). Если учесть, что системы налогообложения как таковой не существовало, а прибыль просто забиралась в бюджет по дифференцированным нормативам (в некоторых организациях до 95%), то надежды на хозрасчет привлекали практически всех.
Шаги перестройки. Еще в 1986 г. был принят Закон "Об ин­дивидуальной трудовой деятельности", открывший возможность совершенно легально заниматься многими видами производства товаров и услуг, не требующими специализированных площадей и оборудования. Подчеркнем, что речь не могла еще идти о при­влечении наемного труда. В те годы индивидуальная трудовая де­ятельность (вне государственных предприятий) не стала массо­вым явлением и в силу сложившегося менталитета граждан, при­выкших работать только на государство, и по причине значитель­ных налогов, не говоря уже о незащищенности от местной адми­нистрации и криминальных элементов. Именно тогда в стране появился рэкет, до тех пор бывший неким диковинным явлени­ем западного общества.
Реформирование экономики затронуло сначала лишь пред­приятия. В 1987 г. был принят Закон "О государственном пред­приятии (объединении)", который объявлял свободу предприяти­ям с ориентацией на самоокупаемость. Формально — никаких планов, министерских команд; только долговременные нормати­вы, но и ограниченность централизованных капитальных вложе­ний. Основными формами хозяйствования были провозглашены две модели хозяйственного расчета — предприятия сами могли выбирать любую. Первая основана на нормативном распределе­нии прибыли предприятия и формировании фонда зарплаты в за­висимости от роста объемов производства. Вторая базировалась на нормативном распределении дохода предприятия и остаточ­ном принципе формирования величины фонда оплаты труда.
В реальности же все сохранилось — и обязательные планы, и зависимость от министерств. В планировании на смену пря­мым директивным заданиям пришел госзаказ, который также но­сил обязательный характер и наряду с конкретными показателя­ми содержал агрегированные задания в стоимостном выражении;
госзаказ составлял 90% всего выпуска продукции (т.е. много больше, чем ранее). Экономическая ситуация в целом ухудши­лась, так как сфера обмена сузилась до 10% продукции, не под­лежащей госзаказу.
Изменений в деятельности ведомств и министерств не про­изошло. Ведь именно на них, и прежде всего на Госплан СССР, возлагалась ответственность за проведение реформы. Поэтому проводился в жизнь бюрократический вариант, подчиненный действовавшему пятилетнему плану. Экономические нормативы, разрабатывавшиеся Госпланом с министерствами, основывались на заданиях и пропорциях плана.
Именно сохранение пятилетнего плана как догмы с его чрез­мерными инвестициями, с одной стороны, и некоторое расши­рение возможностей предприятий в самофинансировании без со­ответствующего повышения их ответственности, при сохранении основных функций вышестоящих органов управления, с другой, способствовали усилению материально-финансовой несбалансиро­ванности, расстройству денежного обращения, ускорившемуся спаду производства.
В сфере материального обеспечения большая часть ресурсов распределялась по-прежнему по централизованно определяемым лимитам; были введены также лимиты потребления продукции, "имеющей важное народнохозяйственное значение". Что касает­ся провозглашенных договорных или свободных рыночных цен, то их применение сдерживалось различными инструкциями и постановлениями, а иногда и просто запрещалось как "спекуля­ция" с изъятием полученной прибыли в бюджет.
В целом не изменились взаимоотношения предприятий с банками и финансовыми органами. Наблюдался рост просрочен­ной задолженности из-за неплатежей — за 1988 г., например, в четыре раза, в том числе поставщикам — в девять раз (спустя три года рост неплатежей приписывался результатам деятельности "демократов").
Расширение частной собственности шло и за счет кооперати­вов, создание которых на основании Закона "О кооперативной деятельности" (1988 г.) было разрешено в 30 видах деятельности. Честная работа кооперативов была крайне затруднена противо­действием со стороны местной власти, производства (невозмож­но было легально достать никаких материалов), враждебности населения к частнику, воспитанной многими поколениями. К то­му же налог забирал до 65% прибыли. Зато этот закон открыл воз­можность дельцам теневой экономики отмывать ранее нелегаль­но полученные деньги. Для них объективно необходимый закон создавал все возможности, одновременно возводя тысячи пре-понов просто инициативным людям, не имевшим ни скопленных ранее миллионов, ни властно-номенклатурной поддержки.
Закон о кооперации вместе с остальными действиями прави­тельства ухудшил экономическую ситуацию: резко (в 1989 г. на 10%) увеличились выплаты в условиях дефицита (производство выросло лишь на 1,7%). Все это привело к развитию бартерных отношений между предприятиями, резкому сокращению темпов развития производства, к падению уровня жизни. И это при том, что по-прежнему огромное количество продовольствия и това­ров народного потребления закупалось за рубежом. Например, в 1989 г. страна закупила за рубежом 600 тыс. т мяса, 240 тыс. т сливочного и 1200 тыс. т растительного масла, почти 5,5 млн. т сахара, до 500 тыс. т цитрусовых, не говоря уже об огромных за­купках зерна.
Усилилась тенденция к натурализации хозяйственных связей. Производителей интересовали не столько цена и рентабельность их продукции, сколько возможность получить в порядке прямо­го обмена определенные виды продукции и услуг. Предприятия, как и прежде, автоматически получали кредиты Госбанка под восполнение оборотных средств и на выплату зарплаты. Деньги в этих условиях выполняли просто расчетные функции, но от­нюдь не формировали рынок товаров.
Советская финансово-кредитная система не могла поставить заслона затратному хозяйствованию. Росли товарные запасы на складах, увеличивались неплатежи. Обычной стала практика про­ведения взаимозачетов долгов по окончании года. К 1990 г. нача­лись распад хозяйственных связей и кризис денежного обращения. Все это вело к росту материально-финансовой несбалансирован­ности в народном хозяйстве и в конце концов привело советскую экономику на грань коллапса.
Правительство, как всегда, шло по пути кампаний и адми­нистрирования.
В целях повышения качества продукции на большинстве предприятий наряду с внутренним контролем была введена "гос­приемка" по образу и подобию контроля оборонной продукции: работники госприемки имели право не принимать некачествен­ную продукцию и наказывать материально лиц, ответственных за брак. Введение госприемки вызвало сильнейшее противодейст­вие, так как она не повлияла на улучшение качества, но приве­ла к сокращению заработков, лишению премий.
В конце 80-х в условиях отсутствия государственной системы обеспечения, главным образом в результате сокращения органов хозяйственного управления и научно-исследовательских организа­ций в стране появилась безработица. Реорганизация министерств и сокращение служащих дезорганизовало связи между предприятия­ми, поскольку в советской системе именно министерства и органи­зации Госснаба обеспечивали снабжение и сбыт всей продукции.
Стремление преодолеть узкие рамки заданных моделей хоз­расчета толкало некоторые предприятия к переходу на аренду. В роли арендодателя выступали министерства. В конце 1989 г. вы­шел Закон "Об аренде и арендных отношениях", появилась фор­ма аренды с последующим выкупом; это уже вело к постепенной смене собственности государственной на коллективную. Нача­лось разгосударствление сначала только небольших и средних предприятий. С 1988 г. аренда (до 50 лет) была разрешена и в сельском хозяйстве.
Летом 1990 г. были приняты "Основы гражданского законо­дательства СССР", вводившие в оборот понятие ценных бумаг, и Закон "О собственности в СССР", впервые после нэпа устано­вивший равенство трех видов собственности — государственной, коллективной и отдельных граждан.
Тогда же были приняты новый Закон "О предприятиях" и на его основе — Положение СМ СССР "Об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью", которые позво­ляли реорганизовать предприятие на основе договоренности тру­довых коллективов с вышестоящими органами отраслевого упра­вления. Еще с 1987 г. развивалась система управления предпри­ятиями со стороны министерств "на праве полного хозяйственно­го ведения". После выхода нового закона акционерная форма ис­пользовалась рядом предприятий, но наиболее активно — мини­стерствами и ведомствами для их реорганизации в "рыночные структуры" (концерны, холдинги). В тех экономических услови­ях акционирование стало формой перераспределения собственно­сти бюрократией, создав предпосылки для спонтанной номенкла­турной приватизации.
Наконец, в 1991 г. был принят Закон "Об общих началах пред­принимательства граждан в СССР". Он фактически впервые до­пустил возможность применения наемного труда на негосударст­венных предприятиях.
В итоге можно констатировать, что за период после 1985 и до 1990 г. включительно произошла "революция умов", но за эти 5-6 лет не была решена ни одна из насущных задач — ни проб­лема политического плюрализма, ни проблема создания рыноч­ной экономики. А кризис тем временем нарастал, начался фик­сируемый даже советской статистикой спад промышленного производства.
В целом реформа была ориентирована на ограниченный круг целей и осуществлялась некомплексно. Единственным результа­том стало изменение хозяйственного механизма предприятия. Но наряду с этим сохранились отраслевые структуры, система центра­лизованного планирования и материального снабжения. Главное — не изменились реально структура, функции и практика деятель­ности банков, кредитно-денежных учреждений и бюджетно-фи­нансовой системы. Собственный отрицательный опыт реформи­рования привел к осознанию того факта, что нужны не просто иные методы экономического управления, а принципиально иной механизм функционирования экономики — рынок и соответст­венно иная социально-экономическая модель развития общества. На повестку дня встал вопрос о приватизации государственной соб­ственности и полной либерализации экономических отношений.
Одновременно выявились вся глубина кризиса и невозмож­ность быстрых изменений в хозяйстве. Ощущалась необходи­мость широкомасштабных программ. И они разрабатывались в этот период и предлагались правительству.
"Программа решительных мер" Ю.Д. Маслюкова (тогда — председателя Госплана СССР) — типично бюрократическая про­грамма резкого увеличения поставок товаров народного потреб­ления (уже в 1990 г. — на 12%) в рамках стандартной плановой системы и оптовой торговли, которая должна была бы заменить централизованное материально-техническое снабжение.
"Программа построения рыночного хозяйства" Л.И. Абалкина (умеренно-радикальная) предусматривала создание рыночной эко­номики в течение 5 лет — 1990—1995 гг. Ее основные элементы:
— реформа ценообразования и социальных компенсаций;
закрытие всех убыточных предприятий или их преобразо­вание в арендные, кооперативные, акционерные общества;
создание нового экономического механизма, ликвидация неприбыльных колхозов и совхозов;
— оздоровление финансов и антимонопольная политика.
"Программа 400 дней" Г.А. Явлинского и более известная, под­готовленная при его участии "Программа 500 дней" С.С. Шата­лина, обязательными условиями которых провозглашались нали­чие федеративного договора между республиками, широкомас­штабная приватизация государственной собственности и освобо -ждение цен.
Однако правительство не проявило склонности к радикализ­му — была принята программа Н.И. Рыжкова, ориентированная на "планово-рыночную экономику". Это и понятно (хотя непонят­но — как можно совместить план и рынок). Правительство пред­ставляло себе масштаб потрясений, которые вызвали бы ради­кальные реформы. Другими причинами были идеологические шоры, сопротивление аппарата — 18 млн. ч., каждый из которых имел фактические или потенциальные выгоды от обладания вла­стью и дополнительные доходы, обусловленные существованием дефицита в экономике. Но, возможно, самой главной причиной была апатия населения, которое в течение 70 лет учили презирать все, что движет рыночной экономикой.
Распад политической и экономической системы Союза. К на­чалу 90-х годов экономика Советского Союза находилась в глу­бочайшем кризисе, накапливавшемся еще с начала 70-х. Матери­ально-финансовая несбалансированность углублялась с каждым днем, на всех товарных рынках ощущался тотальный дефицит, усиливалась натурализация хозяйственных связей. В декабре 1990 г. месячная инфляция перешла 10%-ю отметку. Дезинтегра­ция промышленности подталкивалась ослаблением союзной сис­темы отраслевого управления, шла регионализация экономиче­ских отношений.
Серьезнейшая причина кризиса, помимо естественных труд­ностей перехода к рыночной экономике, заключалась и в просче­тах финансовой и ценовой политики 1988—1990 гг. Разбухание денежной массы, рост доходов населения при сохранении адми­нистративного контроля над ценами привели к подрыву денеж­ной системы, бегству от рубля, натурализации обмена и развитию бартера. К 1988 г. на сберегательных книжках населения скопи­лось почти 300 млрд. руб., а товарные запасы составляли 81 млрд. руб. Село, как и в 1929 г., оказалось наиболее переполненным деньгами в результате постоянных дотаций (только за 1990 г. аг-рарно-промышленный комплекс получил дотаций на сумму око­ло 100 млрд. руб.); в этих условиях сельхозпредприятия просто не были заинтересованы в наращивании объемов производства.
Все процессы реформирования происходили на союзном уровне, оставляя республиканским органам роль исполнителей. Такая организация работы, безусловно, повлияла как на выработ­ку, так и на содержание мероприятий реформы, привела к затя­гиванию сроков их осуществления, а на определенном этапе спо­собствовала усилению центробежных сил в союзной экономике.
Первые со времени начала перестройки выборы в Верховный Совет СССР состоялись еще в 1989 г. в условиях сохранения ре­альной власти у прежней номенклатуры, непонимания населени­ем степени грядущего преобразования страны и общества, всей глубины политического и экономического кризиса и перспектив выхода из него. В период работы этого состава Верховного Сове­та СССР развернулась борьба за выяснение истинного положения дел и выработку общих направлений развития страны. Результа­тивность работы Верховного Совета СССР была крайне низкой.
Заметно иначе работал избранный годом позже Верховный Совет РСФСР, провозгласивший независимость России. Он обсу­ждал и принимал более радикальные законы, необходимые для формирования рыночных отношений. В период параллельного су­ществования Верховных Советов СССР и РСФСР (1990-й и пер­вая половина 1991 гг.) сложилось противостояние двух Советов (союзного и российского) и принимаемых ими законов, причем ведущую роль в этих процессах играл Верховный Совет РСФСР.
На уровне Союза экономическая деятельность правительства была сосредоточена в основном на денежном обращении (кон-фискационная политика была направлена на изъятие денег) при неизменности экономических отношений по существу. В январе 1991 г. были неожиданно изъяты из оборота и заменены новыми 50- и 100-рублевые купюры старого образца. 1 апреля 1991 г. под руководством В.С. Павлова была проведена денежная реформа, в ходе которой были пересмотрены все цены. В результате цены на все товары выросли в 2-5 раз; зарплата же увеличилась лишь на 20—30%. Правда, при этом впервые после 20-х годов были офи­циально введены в оборот понятия различных видов цен — на­ряду с государственными допускались также договорные, коопера­тивные, цены черного рынка.
Все это, конечно, не способствовало ни развитию хозяйства и повышению уровня жизни, ни установлению объективных от­ношений как между предприятиями, так и между регионами и союзными республиками. В результате в апреле 1991 г. после Но-во-Огаревского совещания Советский Союз перестал существо­вать де-факто. Хотя формально продолжали существовать Вер­ховный Совет СССР и его президент. Роль организатора рыноч­ных отношений взяла на себя Россия, одновременно приняв на себя все международные обязательства и долги Союза.
Летом 1991 г. была выдвинута подготовленная под руководст­вом Г. Явлинского и профессора Гарварда Г. Аллисона программа "Согласие на шанс", предлагавшая проведение политической и экономической реформ в 1991—1997 гг. Политическая часть про­граммы предполагала подписание республиками союзного догово­ра и новой конституции, создание экономического союза с еди­ными правовым режимом, таможенным пространством, денеж­ным хозяйством, условиями функционирования предприятий. Экономическая программа включала создание единых органов уп­равления, приватизацию, структурную перестройку промышлен­ности и конверсию оборонных производств с помощью западных кредитов. Однако все закончилось лишь обсуждением этой про­граммы в прессе. Вместо нее 18 октября 1991 г. был денонсирован Союзный договор 1922 г. и подписан руководителями восьми со­юзных республик Договор об экономическом сообществе, поло­живший начало Союзу Независимых Государств (СНГ).
Все, что изложено далее, относится к экономической исто­рии уже другого государства — Российской Федерации.


Рекомендуемая литература
Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитренко В.П.История России. XX век. М., 1996.
Верт Н. История советского государства 1900—1991 гг. М.,
1992.
Гайдар ?.Т.Сочинения. Т. 1, 2. М., 1997.
Геллер М, Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза от 1917 г. до наших дней. Кн. 2. М., 1995.
Мау В.А. Экономика и власть. 1985-1994. М., 1995.
Ослунд А. Россия: рождение рыночной экономики. М., 1996.
Сакс Дж. Рыночная экономика и Россия. М., 1994.
Тимошина Т.М. Экономическая история России. Уч. пос. / Ред. Н. Чепурин. М., 1998.
Шмелев Н.П., Попов В.В. На переломе. Экономическая пере­стройка в СССР. М., 1989.
Экономика переходного периода. М., 1995.
Раздел III




ПЕРЕХОД К ИНТЕНСИВНОМУ РАЗВИТИЮ ЭКОНОМИКИ







Часть 8
Становление рыночного хозяйства (1991—1996 гг.)

Часть 9
Российская экономика в конце XX в.
Часть 8

Становление рыночного хозяйства
(1991—1996 гг.)



Г лава 25

Формирование рыночных механизмов в России


Развитие политического и экономического кризиса привело к путчу против Президента СССР в августе 1991 г. и "параду суве­ренитетов" союзных республик. Объявила суверенитет и Россия, став независимым государством, после чего движение к рынку ускорилось. Уже в 1991 г. были приняты ключевые для рыночных отношений законы РСФСР — "О собственности", "О предпри­ятии и предпринимательской деятельности", "О конкуренции". И если раньше можно было говорить лишь о реформировании сознания, то с этого момента началось по существу создание ры­ночной экономики в стране. Именно с конца 1991 г. можно вес­ти отсчет при анализе хода и результативности экономической реформы в России.
В то же время, вплоть до 1994 г. нельзя было говорить о рын­ке, так как не было ни соответствующей инфраструктуры, ни до­статочно полной нормативной базы и преобладала государствен­ная собственность на средства производства. К 1995—1996 гг. эти необходимые рыночные условия были в основном созданы, за исключением законов и механизмов землевладения.
Накануне реформ. Российские парламент и Совет министров, противостоявшие союзным органам власти, получали в 1990— 1991 гг. полную общественную поддержку в принятии любых ос­новополагающих для современной экономики законодательных актов. В тот момент российские власти могли принять любое са­мое радикальное решение (например, об отказе перечислять на­логи в союзный бюджет), и это решение автоматически воспри­нималось общественным сознанием как правильное. Это проис­ходило и в силу того, что носителем зла в то время считались Верховный Совет и Правительство СССР, и потому, что реаль­ная власть российского парламента и правительства была огра­ничена несколькими гектарами на Краснопресненской набереж­ной столицы.
Реально не ощущая ни отрицательных, ни вообще каких-ли­бо последствий провозглашаемых рыночных реформ, население боготворило российские власти и любую их экономическую по­литику. Именно поэтому после крушения союзного правительст­ва российские власти не только уже имели довольно внушитель­ную базу экономического законодательства, отвечающего запад­ным стандартам, но оказались способны предпринять такой бо­лезненный для абсолютного большинства населения шаг, как ли­берализация цен.
Экстремально тяжелое состояние экономики СССР требова­ло чрезвычайно быстрых и решительных мер. Перед Российским правительством во главе с президентом Ельциным, когда оно взяло на себя ответственность за судьбу страны, открывались два варианта дальнейших действий.
В соответствии с первым из них нужно было сначала стаби­лизировать экономическую обстановку при помощи традицион­ных советских методов — ужесточения снабженческо-сбытовой системы, сбалансирования цен путем их очередного повышения, расширения сферы карточного распределения потребительских товаров. И только после этого можно было приступать к подго­товке условий по либерализации экономики и проведению ры­ночных реформ. Примерно такую последовательность действий предусматривала для экономики СССР "Программа 500 дней".
Второй вариант предполагал быстрое проведение рыночных реформ в сочетании с некоторыми мерами, направленными на стабилизацию ситуации, — ограничением бюджетного дефицита, рестриктивной денежной политикой и т.п. Институциональные реформы должны были бы проводиться одновременно с меро­приятиями по макроэкономической стабилизации.
Первый вариант был более понятен руководителям всех уров­ней и народу, воспитанному в полном доверии к государству и ожидавшему от него быстрейшего преодоления хозяйственных трудностей. Однако для реализации этого варианта требовались политические и организационные механизмы, которые смогли бы осуществить "административную стабилизацию". Но их-то и не было: в наследство от СССР Россия получила ослабленные госу­дарственные институты, распавшуюся властную вертикаль.
Второй же вариант был малопонятен и населению, и хозяй­ственным руководителям. Ясно было лишь, что он связан с бо­лезненными шагами. Экономика страны должна была очень бы­стро перейти в совершенно новую ситуацию. Чувствовалось, что этот путь будет сопряжен с обязательным скачком цен.
После некоторого колебания президент Ельцин сделал выбор в пользу второго варианта, и в ноябре 1991 г. было сформировано новое правительство, состоявшее в основном из молодых ученых-экономистов. Первым вице-премьером, определявшим экономиче­скую стратегию (в роли премьер-министра выступал сам прези­дент), а также министром экономики и финансов стал Е.Т. Гайдар, вице-премьером по социальным вопросам был назначен А.Н. Шо­хин, председателем Комитета по управлению государственным имуществом — А.Б. Чубайс. Они хорошо знали теорию рыночной экономики и основные направления западной экономической мысли, но почти никто из них не имел опыта хозяйственной дея­тельности и государственного управления крупного масштаба. За­то новые министры не имели и устойчивых связей с какими-либо группами интересов в производственной сфере.
Основными задачами правительства объявлялась макроэко­номическая и финансовая стабилизация одновременно с перехо­дом к рыночным отношениям и приватизацией государственной собственности во всех сферах экономики. В число стандартных мероприятий в подобной ситуации входили либерализация цен на основные товары и услуги, ужесточение кредитной, финансо­во-денежной политики, выход из товарного дефицита, отказ от множественности курсов рубля и постепенная стабилизация ва­лютного курса, структурная перестройка и т.д.
Уже тогда проявился первый конфликт между демократиче­ской формой принятия решений и потребностями быстро транс­формирующейся экономики в оперативном управлении. В ре­зультате на том же Съезде народных депутатов осенью 1991 г. бы­ло принято постановление о предоставлении президенту допол­нительных полномочий в области принятия решений, связанных с реализацией реформы. Начиная с 1 декабря сроком на один год указы президента приобретали статус законов, если в недельный срок их соответствие Конституции не было подвергнуто сомне­нию Верховным Советом (именно благодаря этому решению че­рез десять месяцев появился указ, утверждающий концепцию ва­учерной приватизации, которая противоречила принятому за год до этого закону о приватизации).
Всем казалось тогда, что основная политическая борьба в стране завершена, и президент России, исходя из первичной важ­ности проведения экономических преобразований, приостановил реформу политической системы. Как оказалось позже, это было большой ошибкой. Отсутствие разграничения полномочий между ветвями власти, характерное для советской системы, оказалось вскоре важнейшим препятствием на пути экономических реформ.
Начало реформ (1991—1993 гг.). Октябрь 1991 г. На Съезде на­родных депутатов РСФСР Б.Н. Ельцин официально известил о на­чале экономической реформы: с января 1992 г. государство отка­зывается от контроля за ценами. Конечно, реформы были недоста­точно подготовлены, но оттягивать их далее стало невозможно — государство обанкротилось и не могло, как прежде, снабжать насе­ление и предприятия товарами и кредитами по твердым ценам.
Ноябрь 1991 г. Борис Ельцин подписал указ, законодательно подтвердивший сказанное на съезде. Одновременно вышел указ, заложивший основы последующей жесткой налоговой системы России: налог на прибыль был установлен в размере 40%; введен налог на добавленную стоимость в размере 28%.
Тогда же был подписан указ о либерализации внешнеэкономи­ческой деятельности в России, согласно которому экспортом и импортом было разрешено заниматься всем желающим. Именно этому указу Россия обязана наполнением магазинов и всенарод­ной любовью к накоплению наличных долларов. Именно этот указ сделал состояние многим богатейшим людям сегодняшней России. В их число получили возможность попасть и чиновники
— на импорт и экспорт наиболее прибыльных товаров указ со­хранял квоты и лицензии. Тем же указом введен плавающий курс рубля и разрешена деятельность обменных пунктов. Указ был подписан во многом под давлением западных кредиторов, кото­рые считали либерализацию внешней торговли и валютного ре­гулирования важнейшим средством поощрения экспорта и вос­становления кредитоспособности России.
29 ноября 1991 г. — Указ президента "О приватизации" — уже в 1992 г. планировалось приватизировать от 50 до 70% пред­приятий в разных отраслях.
2 января 1992 года. Либерализация цен вступила в силу: госу­дарство, как и было обещано, перестало контролировать цены почти на все товары и услуги (за исключением энергоносителей, транспорта, хлеба, молока и водки, ряда тарифов). Тогда же Цен­тробанк отменил ограничения на рост кредитных ставок. Начала действовать разработанная Гайдаром стратегия "шоковой тера­пии", встретившая полное понимание Запада. Устранение жест­кого контроля за ценами со стороны государства в условиях со­хранения всеобщей монопольности производства в стране сразу же привело к небывалому росту абсолютно всех цен: к концу 1992 г. цены выросли примерно в 100—150 раз (при росте сред­ней зарплаты в 10—15 раз).
Была ликвидирована почти вся система централизованного распределения ресурсов, что вкупе с либерализацией цен ударило по деятельности товарных бирж; доходность большинства бирж складывалась в основном за счет искусственного разрыва в ценах: брокеры скупали товары по низким, контролируемым государст­вом ценам, а продавали их по высоким рыночным. Либерализа­ция цен привела к кризису товарных бирж, их число стало резко сокращаться.
Конец января 1992 г. "Шоковая терапия" в России закончи­лась. Первые же мероприятия нового правительства вызвали рез­ко отрицательную политическую реакцию со стороны вице-пре­зидента А.В. Руцкого и председателя ВС Р.И. Хасбулатова, во­круг которых начали сплачиваться различные социальные силы, не приемлющие курс проводимых реформ. Под их влиянием, спустя всего три недели после отпуска цен, на заседании прави­тельства президент отметил "определенный перекос" в реформе.
Вновь началась инфляционная накачка экономики с попытками сдержать рост цен административными методами. Правда, на том же заседании был одобрен указ о свободе торговли ("каждый име­ет право торговать чем угодно и в любом месте"), следствием ко­торого стало изобилие коммерческих палаток.
После либерализации цен усилился кризис неплатежей: и слабые, и сильные предприятия, лишившись оборотных средств, которые раньше беспрепятственно поступали из Госбанка, были опутаны сложными взаимными расчетами с поставщиками и по­требителями, что создавало для них дополнительные трудности в процессе адаптации к рыночным отношениям.
В дальнейших планах правительства была либерализация цен на энергоносители. Это побудило к сплочению части директор­ского корпуса, оппозиционно настроенной к новому курсу. Если осенью 1991 г. основная масса директоров смутно представляла себе последствия либерализации, то к весне 1992 г. руководите­ли госпредприятий стали понимать, что освобождение цен на энергоносители вместе с кризисом неплатежей реально угрожает им банкротством. Вместе с опасающимися банкротства промыш­ленниками и лидеры профсоюзов были готовы поддержать ин­фляцию, которая была, по их мнению, меньшим злом, чем ожи­дающаяся безработица. В этом и тех, и других поддержали Съезд народных депутатов и многие средства массовой информации. Правительство Гайдара, вынужденное считаться с этим, пошло на компромиссы. Так, весной 1992 г. промышленным и сельско­хозяйственным предприятиям были даны льготные кредиты, что означало отступление от объявленного курса на стабилизацию, снижение инфляции, сокращение бюджетного дефицита.
К началу лета 1992 г. в стране сформировался мощный про-инфляционный блок "Гражданский союз", в который входили представители ВПК, АПК, партии левоцентристского толка, профсоюзные организации. С июня 1992 г. начался "период временного отступления", период социального маневрирования президента. В состав правительства были включены сторонники государственного регулирования экономики, руководители крупнейших предприятий ВПК и энергетических монополий — В.А. Шумейко, Г.П. Хижа, В.С. Черномырдин: правительство стало коалиционным.
Регулирование финансовой сферы является важнейшим эле­ментом экономической (вообще всей) политики любого совре­менного государства. Все крупные преобразования опираются на фундамент национальных финансов. Нагляднее всего продемон -стрировал роль Госбанка В.В. Геращенко — сторонник увеличе­ния денежной массы в обращении, который после отказа от же­сткого монетаризма в июне 1992 г. кардинально изменил эконо­мическую политику государства фактически силами одного толь­ко Центробанка.
Август 1992 г. В русском языке появилось слово "ваучер". Каждый гражданин получил право приобрести госсобственность на сумму 10 тыс. рублей. Началась массовая ваучерная привати­зация, передавшая большинство предприятий в частные руки и разгрузившая бюджет.
В результате летнего ослабления жесткой кредитно-денеж­ной политики под напором сил хозяйственников осенью 1992 г. ускорился рост цен (средне-месячный уровень инфляции в сен­тябре-ноябре достиг 21%) и произошло обвальное падение курса рубля (второе за три месяца). Инфляционный взрыв стал результа­том соревнования в популизме Правительства РФ и Верховного Совета во главе с Хасбулатовым. Разбухание социальных выплат малоимущим слоям населения за счет бюджета, устанавливаемых как Верховным Советом, так и указами президента, привело к полному провалу макроэкономических прогнозов.
Декабрь 1992 года. Егор Гайдар уходит в отставку. Съезд на­родных депутатов назначает главой правительства В.С. Черно­мырдина. Российское правительство начинает кардинально ме­няться: за полгода экономистов-теоретиков сменили производст­венные генералы, за исключением министра финансов, которым стал молодой экономист Б.С. Федоров, всеми силами пытавший­ся реализовать программу макроэкономической стабилизации.
На рубеже 1992—1993 гг. в стране шла острая борьба между двумя ярко выраженными группами интересов по вопросу о ро­ли инфляции и путях ее преодоления. Сторонники политики "дешевых денег" ратовали за продолжение мощного государст­венного финансирования народного хозяйства через кредитную и бюджетную систему. Сторонники антиинфляционного вариан­та — представители бизнеса, сумевшие приспособиться к рынку,
— были заинтересованы в макроэкономической стабильности. Борьба между этими группировками в первой половине 1993 г. привела к неустойчивому экономическому положению, что вы­разилось в колебании уровня инфляции от 12 до 35% в месяц.
Значимым шагом на пути осуществления единой кредитно-денежной политики стало ежегодное соглашение между прави­тельством и Центробанком об экономической политике, впервые подписанное в мае 1993 г. Оно окончательно перевело отноше­ния между правительством и Центробанком в русло тесного опе­ративного сотрудничества.
На смену явной денежной эмиссии пришла политика "мяг­кого инфляционизма", суть которой состояла в выборочной под­держке национальных предпринимателей. Государство стало фа­ктически подавлять конкуренцию во многих отраслях, устанавли­вая протекционистские преграды во внешней торговле. Все это в конечном счете также усиливало инфляционность российской экономики, поскольку бизнес, защищенный от конкуренции и тесно связанный с государством, мог получать льготные условия как по части доступа к бюджетному финансированию, так и в ча­сти монополистической по сути политики ценообразования.
Июль 1993 г. Реформы в очередной раз замедлились. Центро­банком без согласования с Минфином внезапно был проведен обмен денег, выпущенных в оборот до 1993 г., на новые. Офици­альной целью было изъять из обращения банкноты достоинством в 5 тыс. руб., которые в 1992 г. эмитировались из-за просчета правительства в такой спешке, что не имели достаточной степе­ни защиты от подделки. Неофициальной — отсечь денежную массу, которая обращалась в бывших союзных республиках. Это было некое подобие конфискационной денежной реформы; об­мен производился в такие короткие сроки, что среди населения поднялась паника, и это подорвало появившееся было доверие к правительству.
Август 1993 г. Другим, не менее тяжелым ударом по рефор­мам было принятие Верховным Советом государственного бюд­жета с 25%-м дефицитом. Одновременно увеличивались объемы государственного кредитования на III квартал.
Сентябрь 1993 г. Противоречия между властями зашли в ту­пик и достигли критического состояния. Законодательная власть стала олицетворять все консервативные силы в обществе, пре­пятствующие реформам. В результате президент Ельцин 21 сен­тября 1993 г. издал указ о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета (формальной причиной было его несогласие с принятым бюджетом). Политическая обстановка еще более ус­ложнилась, депутаты отказывались покидать здание парламента, в итоге была применена военная сила и "Белый дом" взят штур­мом. Это ознаменовало начало нового этапа в экономической и политической жизни России.
Развитие реформ после сентября 1993 г. С устранением полити­ческого соперника после роспуска Верховного Совета РСФСР в сентябре 1993 г. для исполнительной власти исчезла необходимость социального лавирования. В правительство вернулся Е.Т. Гайдар в качестве вице-премьера и министра финансов. Был ликвидирован принятый Верховным Советом федеральный бюджет, ориентиро­ванный на масштабную кредитную экспансию Центробанка, обу­словленную радикальным увеличением бюджетного дефицита. Сам Центробанк, лишенный поддержки Верховного Совета, был поста­влен под жесткий контроль правительства, что исключило впослед­ствии возможность рецидивов масштабного кредитования стран СНГ и фактически поставило крест на идее "рублевой зоны". Тем более исключалось прямое кредитование Центробанком промыш­ленных предприятий.
То же относится и к политике отношений с регионами. Ес­ли раньше правительство и Верховный Совет, заигрывая с реги­онами, наращивали льготы субъектам Федерации, то с осени 1993 г. с отменой советов резко возросла собираемость налогов с регионов. В результате состояние бюджета заметно улучшилось.
25 сентября 1993 г. в результате решительной позиции Е. Гай­дара была отменена практика выдачи льготных кредитов — закон­чился период "дешевых денег", а Центробанк поднял ставку ре­финансирования, установив с ноября 1993 г. позитивную реаль­ную процентную ставку. Борьба вокруг "дешевых денег" уступи­ла место борьбе вокруг защиты отечественного производителя от иностранной конкуренции.
В течение октября-ноября была проведена почти полная ли­берализация сельскохозяйственного сектора, включая цены на зерно. Президент издал указ о частной собственности на землю. В эти месяцы стали заметно снижаться темпы инфляции, что, каза­лось, означало некоторую макроэкономическую стабилизацию.
Временное придание указам президента статуса федеральных законов позволило в этот период относительно быстро создать правовую базу как для развития новых институтов, так и для упо­рядочения уже существовавших. И, наконец, новая Конституция лишила российский парламент функций контроля за исполни­тельной властью.
"Второе наступление реформ" после принятия Конституции закончилось очень скоро. Партии демократической ориентации не сумели набрать достаточного количества голосов и оказались в Думе в меньшинстве; Е.Т. Гайдар и Б.С. Федоров предпочли уйти в отставку; в правительстве усилились позиции промыш­ленных центристов во главе с В.С. Черномырдиным. Аграрно-коммунистическое большинство в Думе воскресило политику со­циального лавирования. В первой половине 1994 г. вновь потек­ли централизованные ресурсы в поддержку АПК. Начались по­дачки директорам предприятий и профсоюзам (чего стоит, на­пример, разрешение в конце 1994 г. предприятиям, имеющим за­долженность по платежам в бюджет, резервировать на своих сче­тах на цели выплаты зарплаты от 30 до 50% поступающих средств). Тем не менее развитие реформ продолжалось, хотя и медленно и не всегда последовательно.
Май 1994 г. Отменены квотирование и лицензирование экспор­та (сохранились только спецэкспортеры; этот институт был отме­нен лишь в марте 1995 г.). Либерализация экспорта позволила России увеличить валютные поступления и очень понравилась МВФ. Правда, почти одновременно были существенно повыше­ны ввозные пошлины.
Июль 1994 г. Ваучерная приватизация окончена. Указ прези­дента провозглашает второй — денежный — этап приватизации. Убыточные предприятия предполагалось не просто продать (хо­тя бы и иностранцам) на радость госбюджету, но продать так, чтобы покупатели могли и захотели осуществить необходимые для этих предприятий крупные инвестиции. Однако в силу недо­верия к стабильности правительственной политики этот процесс не набрал ожидаемых масштабов.
Осень 1994 г. Завершилась революция в бюджетном деле: Центробанк больше не кредитует бюджет, дефицит покрывается заимствованиями Минфина у частного капитала — российского и иностранного.
Завершение ваучерной приватизации, принятие нового тамо­женного тарифа, сопровождавшегося отменой экспортных квот, и "черный вторник" (11 октября 1994 г., когда рубль упал на 27% по отношению к доллару, после чего был снят председатель Цен­тробанка РФ ), за которым последовали некоторое укрепление банковской системы, отказ от эмиссионного кредитования бюд­жетного дефицита, — вот основные результаты 1994 года. Основ­ные институты рынка в стране к этому времени были созданы. Необходимо было их дальнейшее усиление и развитие.
Июль 1995 г. Введен валютный коридор (до конца года — 4300-4900 руб. за доллар США). Курс рубля перестал быть сво­бодным. Это позволило власти накопить валюту и переключить внимание спекулятивного капитала на ценные бумаги.
Октябрь 1995 г. Правительством РФ была принята Комплекс­ная программа стимулирования отечественных и иностранных ин­вестиций в экономику России. Широко разрекламированная про­грамма, направленная на создание благоприятного инвестицион­ного климата, государственную поддержку инвестиционной дея­тельности и снижение трансакционных издержек инвесторов, не дала практических результатов.
Весна 1996 г. МВФ полностью признал российские реформы и в подтверждение этого принял решение о выделении России кредита по программе "расширенного доступа" (330 млн. долл. ежемесячно). И хотя поступления этого кредита часто задержи­вались и были обусловлены множеством ограничений, они поз­волили стабилизировать финансовое состояние хозяйства и, на какое-то время, вызвали доверие западных инвесторов. В декаб­ре 1996 г. Минфин провел первую продажу "евробондов" на за­падном рынке, переведя стрелку с внутренних заимствований
(ГКО, ОФЗ, ОГСЗ) на внешние.
Январь 1997 г. Либерализация рынка ГКО; расширение до­пуска на него нерезидентов. "Горячие деньги" устремляются в Россию. К середине лета доля нерезидентов на рынке ГКО дос­тигла 30%.
Ноябрь 1997 г. Постоянно нараставший бюджетный кризис перерос в кризис всей финансовой системы, прежде всего, меж­банковского кредита.
Май 1998 г. Обвал на финансовых рынках. Доходность ГКО стремительно растет, достигнув сначала 70-80%, потом 100% и более. Все денежные средства, в том числе и из производствен­ного сектора идут на финансовый рынок; растет "пирамида" го­сударственных обязательств.
17 августа 1998 г. Пирамида государственных обязательств рухнула. Решение правительства С.В. Кириенко о либерализации валютного курса, моратории на 90 дней на выплаты по ГКО не­резидентам привело к девальвации рубля (к середине ноября по­купательная способность рубля упала в 2,7 раза). По существу это дефолт (одностороннее решение о реструктуризации внут­реннего долга).
1999 г. В тяжелейших условиях после августовского кризиса 1998 г. начинает расширяться внутреннее производство, прежде всего импортозамещающей продукции. Впервые после 1989 г. официальная статистика отметила годовой рост ВВП на 1,5-2%.


Г лава 26

Основные направления развития рыночных реформ


26.1. Политика цен и инфляция
После либерализации цен на большинство товаров в январе 1992 г. их уровень резко подскочил, что само по себе не могло быть неожиданным. Вопрос в том, почему рост цен оказался на­столько резким, что значительно превысил соответствующие по­казатели в других постсоциалистических странах? Почему рост цен не ограничился первыми месяцами 1992 г., а продолжился дальше, раскрутив механизм инфляции?
Под инфляцией понимается процесс обесценивания или сни­жения покупательной способности денег. По формам проявления различают два основных вида инфляции — открытую и подавлен­ную. Открытая, или ценовая инфляция проявляется в росте обще­го уровня цен. Подавленная, или скрытая возникает в условиях, когда государство в той или иной степени осуществляет админи­стративный контроль за ценами, препятствуя их повышению, и проявляется в усилении дефицита. Подавленная инфляция — не­изменный спутник любой плановой экономики с административ­но устанавливаемыми ценами на товары. Но уровень подавленной инфляции, глубина и длительность этого процесса различны в разных социалистических странах.
В механизме ценообразования административной системы в СССР цены устанавливались и изменялись по решению государст­венных органов — Госплана, отраслевых министерств, Госкомите­та по ценообразованию. В этой жесткой системе предприятия ино­гда могли влиять на уровень цен, "конструируя" для своей продук­ции (в ходе "торга" с вышестоящими органами) приемлемую для себя калькуляцию затрат, либо за счет ассортиментных сдвигов в сторону более дорогих видов продукции. Эти операции легче про­ходили у предприятий с широким спектром выпускаемой продук­ции и с быстрым ее обновлением (например, в машиностроении), нежели в монопродуктовых отраслях. В экономике СССР с преоб­ладанием в ее структуре добывающей и тяжелой промышленности, а так же со значительной долей ВПК подавленная инфляция была много сильнее, чем в других странах социализма. Да и практиче­ский опыт планового управления накапливался здесь дольше. По­этому и значительно большим оказался уровень скрытой инфля­ции, так называемый, "инфляционный навес".
Скрытая инфляция, так же, как и снижение реальных дохо­дов населения, стали заметны в СССР с 60-х годов, но особенно сильны стали эти процессы в 80-х. С апреля 1991 г. после "пав­ловской" реформы ценообразования были официально призна­ны договорные цены, это касалось предприятий, работавших на потребительский рынок. Регулирование же цен на продукцию ВПК, сырьевых и инфраструктурных отраслей оставалось жестким. Уровень цен в этот момент существенно вырос. Сыграло свою роль и резкое повышение в декабре 1991 г. заработной платы и цен на сырье.
Либерализация цен (в январе 1992 г.) привела к усилению не­платежей. Последовавший дефляционный шок после отпускания цен (до лета 1992 г.) захватил все предприятия. Реальная денежная мас­са сократилась до 12-15% от ее долиберализационного объема. На­чались распадение связей, невыплата зарплаты, отсутствие сбыта.
Либерализация цен поставила перед предприятиями пробле­му самостоятельного формирования стратегии и тактики ценооб­разования. Централизованное регулирование цен оставалось ме­нее чем у четверти предприятий. Большинство предприятий зало­жили в основу ценообразования привычный старый затратный способ: фактические издержки плюс "нормальная" прибыль. В условиях инфляции и роста налогов уровень рентабельности обычно завышался. Несмотря на широкий разброс в ценовой по­литике, уже к марту-апрелю 1992 г. сложились некоторые тенден­ции в стратегиях ценообразования промышленных предприятий.
Стратегии эти были очень негибкими и диктовались устойчи­выми инфляционными ожиданиями. При выходе за пределы пла­тежеспособного спроса предприятия обычно не снижали цены, а работали на склад или несколько тормозили производство, ожи­дая, когда уровень цен станет приемлемым. Кредитная эмиссия, рост зарплаты на время расширяли рамки платежеспособного спроса, что давало импульс для сбыта. Тем самым подстегивалась инфляция и периодически возникал ажиотажный спрос, что поро­ждало новую волну издержек, а затем и цен. Подобный стереотип ценового поведения опирался на уверенность в получении отно­сительно дешевых кредитов и другой государственной помощи.
В июле-октябре 1992 г. положение начало выправляться: была проведена частичная санация взаимных неплатежей, началась вы­плата долгов работникам; одновременно росла и эмиссия, начался рост физических объемов производства. Но с октября 1992 г., пос­ле либерализации цен на энергоносители — опять заметна дефля­ция, хотя и несколько иной природы — в результате задержки бан­ками нижнего уровня выплаты централизованных кредитов, выда­ваемых Центробанком (например, на финансирование конверси­онных программ); банки направляли эти деньги в коммерческий сектор. В результате этого возник повторный дефляционный эф­фект, и платежный кризис снова обострился.
Значительное влияние на ценовую политику оказывала и мо­нополизация. Широкое распространение получили в этот пери­од картельные соглашения между производителями, часто устанав­ливавшие минимальный предел цен. Стала заметным явлением ценовая дискриминация. Еще весной 1992 г. выявилось существо­вание трех уровней цен на одну и ту же продукцию. Самый низ­кий уровень цен предприятия держали для узкого круга своих тра­диционных потребителей. Цены для новых или эпизодических партнеров—государственных предприятий устанавливались выше (в 2-2,5 раза), но ниже биржевых. Но наиболее высокие цены вы­ставлялись для новых негосударственных структур. В этом прояв­лялись приверженность руководителей старым связям и специфи­ческое отношение к негосударственному сектору.
Только к концу 1993 г., после начала массовой приватиза­ции, когда исчезли надежды на значительную государственную помощь и сложилась рыночная инфраструктура, изменилось це­новое поведение предприятий. У значительной доли предпри­ятий установилась ориентация на рыночные цены аналогов, что свидетельствует о формировании рыночного мышления под воз­действием зарождающейся конкуренции, хотя сохранялся и за­тратный принцип ценообразования.
Если высокие темпы инфляции характерны для периода спа­да производства, то снижение темпов роста оптовых цен должно в принципе свидетельствовать о постепенном прекращении про­мышленного спада и начале фазы депрессии, предшествующей оздоровлению и подъему. Именно так произошло в начале 1994 г. В феврале динамика цен упала с 19% до 16%, а в марте — до 11%. В середине апреля отпускные цены на некоторые товары даже снизились. Например, стройматериалы подешевели на 1%, а гру­зовые автомобили — на 2,3%. Однако это изменение динамики происходило на фоне своеобразной макроэкономической поли­тики — резкого принудительного сокращения денежной массы путем создания кредитной государственной задолженности по платежам населению и промышленности. В этих условиях дина­мика цен не может достоверно отображать изменения в произ­водстве. В 1994 г. высокими темпами росли цены на нефтепро­дукты, общий же индекс цен остался неизменным; перелома в динамике темпов производства не произошло.
Динамика цен на потребительском рынке имела ту же тенден­цию: сначала резкий скачок до состояния гиперинфляции (в ре­зультате либерализации цен в условиях огромного "инфляционного навеса"), затем постепенное затухание до вялотекущей инфляции с отдельными всплесками. Это обусловлено состоянием оптовых рынков и динамикой доходов, и прежде всего — заработной платы.
Общий рост цен даже при спаде производства неизбежно должен был вызвать со временем кризис сбыта и определенное затоваривание, приводящее рано или поздно к замедлению об­щей динамики оптовых цен. Правда, сюда вклинивалось влияние импортных товаров, определяемое курсом рубля и таможенной политикой государства. Курс рубля к доллару несколько стаби­лизировался к началу 1994 г. Тогда же было отложено намечав­шееся повышение таможенных пошлин. В результате валютные риски импортеров несколько снизились, и на розничном рынке импортных товаров наступило даже некоторое затоваривание.
Другой фактор, определявший динамику потребительских цен, — это спрос. Недостаточно жесткая эмиссионная политика (как, например, в 1993 г.) очень быстро вызвала ускорение инфляции на потребительском рынке. И наоборот, ужесточение денежной поли­тики и сдерживание роста заработной платы, вплоть до образования государственной задолженности по ней (особенно заметно с 1994 г.) постепенно "успокаивали" конъюнктуру на розничном рынке.
Положение с ценами принципиально изменилось после авгу­ста 1998 г. Значительное количество средств, замороженных в фи­нансовой системе (обвал банков, прекращение выплат по ГКО), привели к общему снижению покупательной способности населе­ния и особенно невозможности приобретения резко подорожав­ших импортных товаров. Вкупе с сокращением бюджетного дефи­цита в результате подорожания нефти на внешнем рынке и уме­ренной эмиссией это позволило в 1999 г. сократить инфляцию до 40% (что, конечно, чрезвычайно высокий показатель по мировым меркам) и подготовило основу для ее дальнейшего снижения.
26.2. Положение предприятий в ходе экономической реформы
Экономические отношения начального этапа перехода к рын­ку (1992—1993 гг.) характеризовались неготовностью руководства многих предприятий к работе в рыночных условиях и, как след­ствие, к убыткам и падению эффективности производства; все надежды на решение проблем связывались с государственным финансированием.
Помимо этого имелся и ряд объективных причин, способст­вовавших возникновению проблем с выполнением предприятия­ми своих обязательств:
— политическая и экономическая нестабильность в стране;
разрушение единого экономического пространства в рам­ках бывшего СССР;
ранее сложившиеся структурные перекосы в экономике страны — в результате особенно тяжелое положение в базовых и высокотехнологичных отраслях;
отсутствие необходимых оборотных средств, связанное с резким (исчисляемым в десятки раз) ростом цен на потребляе­мую продукцию;
отсутствие соответствующего условиям переходного пери­ода налогового законодательства;
оторванность собственника от контроля за деятельностью руководства предприятия;
отсутствие необходимого в условиях экономики переход­ного периода законодательства о несостоятельности и неплате­жеспособности.
Часть перечисленных проблем в 1992—1993 гг. была в той или иной форме решена, либо делались попытки их разрешения. Это взаимозачет 1992 г., направленный на пополнение оборот­ных фондов предприятий, меры по улучшению системы сбора налогов и обязательных платежей, попытки перестройки систе­мы государственного управления экономикой с отраслевого на функциональный принцип, законодательное установление жест­ких санкций за нарушение договорных обязательств, введение вексельного обращения и т.д. Но в целом большинство указан­ных проблем решено не было.
В конце 1993 г. начался новый этап развития экономических отношений в рамках переходного периода, характеризующийся своими особенностями.
Во-первых, началась структурная перестройка экономики. При этом наблюдается тенденция перехода общего кризиса эко­номики в структурный кризис производства в конкретных отрас­лях: это машиностроение, оборонные предприятия, тяжелая про­мышленность, некоторые высокотехнологичные отрасли и сель­ское хозяйство.
Во-вторых, на передний план вышли проблемы неплатежей между предприятиями. В результате предприятия электроэнергети­ки, нефтедобычи, транспорта, сельского хозяйства, предприятия, занимавшиеся поставками товаров северным регионам, предпри­ятия оборонных отраслей, осуществлявшие поставки для госу­дарственных нужд, были вынуждены отпускать своим партнерам продукцию без гарантий ее оплаты.
В-третьих, государство попыталось решить проблему пла­тежной дисциплины без осуществления дополнительной денеж­ной эмиссии, рыночными механизмами (в том числе выпуском государственных обязательств). Такой подход дал определенные плоды: темпы инфляции снизились, предприятия активизирова­ли взимание дебиторской задолженности, началось применение процедур банкротства.
В-четвертых, в процессе приватизации изменились организа­ционно-правовая форма и собственник большинства бывших го­сударственных предприятий. Началось формирование рынка цен­ных бумаг приватизируемых предприятий, начали создаваться ус­ловия для формирования стратегических собственников и при­влечения инвестиций в новообразованные АО.
Дальнейшее развитие этих процессов и влияние на экономи­ку страны зависят от экономической политики государства, его способности ограничить дефицит бюджета в разумных пределах, стабильности политической ситуации, привлечения инвестиций к предприятиям, а также возможностей осуществления структур­ной перестройки экономики, направленной на производство поль­зующейся платежеспособным спросом продукции.
Тем не менее все эти проблемы не были решены в полной ме­ре до конца 1990-х годов. По-прежнему недопустимо велики объе­мы неплатежей, бартера и взаимозачетов, неэффективны процеду­ры банкротства и санации неблагополучных предприятий, а рынок акций замер в ожидании поступления инвестиционных средств. И все же можно констатировать, что промышленное производство в целом прошло пик своего падения где-то в 1993—1994 гг., после чего началось постепенное сокращение отрицательных приростов, а на рубеже 1998—1999 гг. пройден нулевой рубеж и с 1999 г. на­чалось нарастание темпов роста промышленности. Что же каса­ется взаимоотношений предприятий между собой, с государст­вом, банковской и другими сферами рынка — можно с уверен­ностью констатировать, что к концу 1990-х годов основные эле­менты хозяйственного механизма в сфере производства созданы. Хотя остались проблемы с недостаточным развитием сферы ма­лого бизнеса, неудовлетворительна система налогов, отношений с местной властью.
Независимость предприятий. В дореформенный период пред­приятие было включено в иерархическую систему отраслевого уп­равления, поэтому его функционирование регулировалось отрас­левыми промышленными министерствами и их главными управ­лениями (главками), а также центральными экономическими ве­домствами — Госпланом, Госснабом и др.
Произвол бюрократических структур, деятельность которых регулировалась не законами, а подготовленными ими самими по­ложениями и инструкциями, отсутствие их реальной экономиче­ской ответственности за принятые решения — все это породило сильные противоречия во взаимоотношениях предприятий и ор­ганов управления. Стремление освободиться из-под мелочной опеки последних, расширить реально свою хозяйственную само­стоятельность стало лейтмотивом деятельности предприятий в конце 80-х годов.
В отраслевом управлении в то время шли два взаимосвязан­ных процесса: изменение характера взаимоотношений предпри­ятий и вышестоящих уровней, а также реорганизация управлен­ческих и производственных структур.
Прежде всего резко изменилась роль отраслевых структур в распоряжении финансовыми ресурсами: они потеряли права по их перераспределению, по установлению уровня собственных средств предприятий, по формированию и расходованию фонда заработ­ной платы. Сократилось и участие министерств в финансировании инвестиций. Столь же существенно сократились возможности от­раслевых органов и в формировании производственной программы.
Изменился "тон" общения с аппаратом, уменьшилась зави­симость предприятий. Они были заинтересованы в переходе на договорные отношения с вышестоящими организациями. Пос­ледние могли бы выполнять ряд полезных функций, например, участвовать в сбыте, причем не только дефицитной продукции, развивать дублирующие производства для смягчения монополиз­ма поставщиков, помогать в реализации оборудования и запасов.
С началом реформ правительства Гайдара и распадом СССР в стране произошла реорганизация системы власти и управле­ния. Было создано объединенное Министерство промышленно­сти РФ с разбиением на отраслевые департаменты. Последние пытались на первых порах вмешиваться в деятельность предпри­ятий, в новую систему складывающихся горизонтальных и вер­тикальных связей. В 1993 г. на смену непопулярному Министер­ству промышленности пришел Комитет по промышленной поли­тике с соответствующими комитетами, департаментами, коорди­нирующими деятельность отраслевых комплексов. Из-за задер­жек оплаты госзаказов связи предприятий с департаментами Ко­митета сохранялись лишь по линии предоставления льготных кре­дитов, но с осени 1993 г. их выделение резко сократилось.
Практически начиная с 1992 г. в промышленности вместо ми­нистерств создалась система корпораций, концернов и иных объ­единений. Горизонтальные и вертикальные связи в них, между ними и с предприятиями стали основой формирования отрасле­вых промышленных организаций переходной экономики.
Следует отметить, что экономический кризис и вакуум вла­сти к концу 1991 года усилили роль органов местной власти ав­тономных республик, областей, краев, городов. Они реально по­могали в обеспечении сырьем, контролировали механизм уплаты налогов и привлекали предприятия льготным налогообложени­ем; от них зависела во многом политика приватизации.
Промышленный спад. С 1992 г. условия деятельности государ­ственных предприятий резко изменились. Практически переста­ла существовать прежняя иерархическая структура отраслевого управления, централизованного планирования и распределения продукции. Были либерализованы цены и установление хозяйст­венных связей, в том числе и на внешних рынках. Существенно сократилась сфера бюджетного финансирования и льготного кре­дитования, инвестиционная деятельность перестала быть задачей государственных структур при ужесточении кредитно-денежной политики. Резкая смена экономических условий стала для госу­дарственных предприятий своеобразным шоком. Они были по­ставлены перед необходимостью самостоятельно определять не только тактику, но и стратегию своего развития.
С началом реформ сбыт продукции достаточно неожиданно для руководителей стал одной из острейших проблем многих предприятий. Предприятия были вынуждены перейти к самостоя -тельному формированию рыночной политики, в том числе и уров­ня цен. Финансовые трудности потребителей, отсутствие гибкой рыночной стратегии у производителей породили в конце первого полугодия 1992 г. сбытовой кризис, охвативший значительную часть промышленности. Резко ускорился промышленный спад.
Интересно проследить нарастание начавшегося в 1990 г. ус­тойчивого промышленного спада при различных политических и экономических условиях по среднегодовому изменению индекса прироста производства:
правительство Тихонова (до сентября 1985 г.) — +1,2% правительство Рыжкова (до января 1989 г.) — +2,0%
правительство Рыжкова (до января 1991г.) 3,5%
правительство Павлова (до августа 1991г.) 12,9%
правительство Силаева (до декабря 1991г.) 19,8%
правительство Гайдара (до ноября 1992г.) 10,0%.
Достигнув минимума в августе 1992 г., производство начало бы­ло расти, но начавшие приспосабливаться к новым экономическим условиям директора с осени 1992 г. снова стали уповать на государ­ственную поддержку. И она не замедлила проявиться, в очеред­ной раз отбросив рыночные отношения: спад снова усилился.
К осени 1992 г. стало очевидным, что цели финансовой ста­билизации не удалось достичь по целому ряду причин. Практиче­ски от тактики "шокотерапии" произошел переход к тактике "компромиссов". В чем это выражалось? В период осень 1992 г.— осень 1993 г. (в конце 1992 г. премьером правительства России вместо Е.Т. Гайдара был назначен В.С. Черномырдин) расшири­лась практика скрытого государственного финансирования некото­рых отраслей, регионов, крупных предприятий путем дотаций, льготного кредитования, налоговых и таможенных льгот. Это привело к усилению (с периодическим ускорением) инфляции, постоянному удорожанию кредитов, сворачиванию долгосрочно­го кредитования, а также к постоянному снижению курса рубля по отношению к твердым валютам.
Выборочное вмешательство государства в хозяйственную де­ятельность, сопровождавшееся ухудшением платежного оборота (замедление расчетов, трудности платежей в СНГ) и общим па­дением платежной дисциплины у предприятий, создало в итоге перманентный, периодически обостряющийся кризис неплатежей. Возобновилась практика непосредственного регулирования эко­номики на государственном и особенно на региональном уровне; власти широко использовали регулирование цен, манипулирова­ли налогообложением, оказывали прямое административное воз­действие на предприятия.
С осени 1993 г. ситуация начала изменяться. В этот период перед предприятиями встали вопросы конкурентоспособности продукции, снижения издержек, грамотной ценовой политики. В 1994 г. экономические условия деятельности предприятий были неоднородны. Ужесточилась кредитная политика. После январ­ского скачка инфляция постепенно замедлялась, к лету уровень ее стабилизировался на 4—5% в месяц. Оставались довольно ста­бильными и темпы ежемесячного падения курса рубля. Однако стабилизация воспринималась как временная, что и подтверди­лось осенью.
Уже к середине 1994 г. резко обострился платежный кризис, и даже рост кредитных вложений в народное хозяйство не смог его существенно облегчить. К этому моменту имели просрочен­ную задолженность поставщикам около половины предприятий. Начались быстрое падение курса рубля и рост цен, который к концу года составлял 14—15% в месяц.
Совокупный спрос на продукцию промышленности в усло­виях продолжающегося спада, относительного замедления роста денежных доходов населения и сдерживания бюджетных расхо­дов продолжал сокращаться. На рынках многих товаров ощуща­лась нарастающая конкуренция, в том числе со стороны импорт­ных товаров, более дешевой в рублевых ценах продукции неко­торых стран СНГ. В результате спад промышленного производ­ства в целом превысил уровень 1993 г., хотя и стал замедляться во втором полугодии.
В период 1995—1998 гг., когда все свободные денежные сред­ства уходили на более прибыльный финансовый рынок, темпы падения промышленного производства хотя и не увеличивались, но не было и их заметного сокращения. Ситуация стала менять­ся только в 1999 г. в результате резкого обесценивания рубля (в августе-сентябре 1998 г.) и бездефицитного исполнения бюджета.
Неплатежеспособность предприятий; банкротства. На рубеже ре­форм финансовое состояние предприятий все время ухудшалось, что проявилось как в текущем финансовом обороте, так и в изме­нении уровня и структуры издержек. На большинстве предприятий еще летом 1991 г. был отмечен рост дебиторской задолженности, в основе которой лежала неплатежеспособность потребителей .
Причин, приводивших к росту себестоимости продукции пред­приятий было много. Прежде всего это связано с решениями со­юзного правительства и законодательных органов. Был введен ряд платежей и отчислений, относимых на себестоимость про­дукции (резко возросшие отчисления на социальное страхова­ние, новые платежи в Пенсионный фонд, Фонд занятости); на предприятия была также перенесена тяжесть мер по компенса­ции и социальной защите населения в связи с реформой рознич­ных цен 2 апреля 1991 г.
В начале 1992 г. была изменена система налогообложения. Начался безудержный рост цен на сырье и комплектующие. Фи­нансовое состояние предприятий резко ухудшилось. Усиление инфляции на фоне кризиса денежного обращения и ожидания обещанных российским руководством реформ толкало предпри­ятия к закупкам сырья, материалов, комплектующих (а также то­варов наиболее высокой инфляционной стоимости) впрок по любым ценам. После взрывного роста цен имеющиеся собствен­ные оборотные средства не обеспечивали текущих потребностей и предприятия не могли их ничем компенсировать. Правда, как правило они этого и не пытались делать, предпочитая использо­вать прибыль на другие цели, главным образом на потребление. "Простейший" способ выживания — наращивание собственной задолженности поставщикам, принудительный коммерческий кредит ( в период инфляции выгодный при любых условиях), пе­реход к бартерным отношениям — "бартеризация экономики".
Бартер имел место и в советской планово-распределительной системе хозяйства. Он существовал там как "бартер дефицита": дефицит на товарных рынках приводил к развитию бартерного обмена, когда один дефицитный товар менялся на другой столь же дефицитный по договорному соглашению, а формально совер­шались две независимые сделки купли-продажи по государствен­ным ценам. В результате резкого скачка цен, сопровождавшего начало реформ в 1992 г., перестала работать практически вся фи­нансово-денежная система России. Кризис неплатежей привел к тому, что бартер стал всеобщей формой простого товарообмена.
Со второй половины 1993 г. денежный механизм с трудом, но заработал, рост цен замедлился и бартер стал сокращаться; предприятия стали работать за деньги. Этот период — полтора года — был периодом "временного расцвета" отечественной про­мышленности. Однако после введения в 1995 г. "валютного ко­ридора" борьба с инфляцией путем ограничения денежной мас­сы привела, с одной стороны, к перетоку денежных средств в финансовый сектор, а с другой — к их недостатку в сфере про­изводства. И переход к бартеру стал для предприятий единствен­ным средством выживания. А с конца 1996 г. в отдельных отрас­лях и регионах объем бартера превысил 90%. С этого времени можно говорить о "бартерной экономике".
В бартерном обмене участвуют различные товары и их экви­валенты. По степени ликвидности их можно разбить на три ка­тегории. К первой относятся все виды налоговых зачетов, элект­роэнергия, газ, коммунальные платежи и зачеты по железнодо­рожным перевозкам; они абсолютно ликвидны, не требуют скла­дов (так как оформляются только на бумаге) и в сущности явля­ются неким подобием денег. Ко второй категории относятся все виды топлива, цветной и черный металлы, продукты питания, товары народного потребления; все они достаточно ликвидны, но требуют особых условий хранения и перевозки. К третьей ка­тегории относятся все остальные товары; помимо складов они требуют определенных усилий на реализацию.
Наличие бартера, а тем более его широкое использование, конечно же существенно искажает экономические отношения и затрудняет переход к эффективной экономике.
Логика (и практика) рынка говорит о необходимости приме­нения к неплательщикам процедур банкротства. В нашей стране этот механизм пока не набрал должных оборотов. Примечатель­но, что основным фактором, сдерживающим применение зако­нодательства о банкротстве, помимо выгодности этого для обеих сторон является негативное отношение органов исполнительной власти, руководства и работников предприятий к механизмам банкротства, сформировавшееся как из-за поверхностного пони­мания проблемы, так и из-за насаждавшегося в годы советской власти отрицательного отношения к этому явлению.
Тем не менее сразу после принятия Закона "О несостоятель­ности (банкротстве) предприятий" (1992 г.) началось рассмотре­ние арбитражными судами дел о несостоятельности предприятий: в 1993 г. было рассмотрено немногим более 100 дел, в 1994 г. — 240, в 1995 г. — 1108, в 1996 г. — 2618, в 1997 г. — более 5 тыс. дел.
Задолженность в результате неплатежей неуклонно росла в течение 1993—1994 гг. и достигла своего пика в октябре 1994 г. Начиная с этого момента, неплатежи в целом снижаются.
Предприятия и банки. В условиях командно-административ­ной системы предприятия были распределены для кредитно-кас-сового обслуживания между определенными отделениями Госбан­ка и не имели возможности обратиться в другие отделения. Кре­диты выдавались в соответствии с утвержденными финансовыми планами. Ставки процента устанавливались централизованно, но могли индивидуализироваться решением административных ор­ганов (обычная ставка долгосрочного кредита — 1%).
После 1991 г. ситуация изменилась. Ставки по краткосроч­ным кредитам от 25% в 1991 г. поднялись в начале 1992 г. до 50% и продолжали расти, достигнув 200% к лету 1993 г. Долгосрочные кредиты также подорожали, хотя ставки по ним были несколько ниже, но получить их стало практически невозможно; банки в принципе старались не выдавать их ни под какой процент.
В тот же период началось "сращивание" производственной и банковской сфер, однако процесс этот имел односторонний характер: предприятия вкладывали средства в банки, последние же не проявляли заинтересованности участвовать в развитии производства.
Ситуация с кредитованием производства, когда инвестиции в реальный сектор не шли ни при каких условиях, стала посте­пенно меняться только с начала 2000 г.: Центробанк стал актив­но снижать ставку рефинансирования (за первые три месяца че­тырежды — с 55 до 25%) с тем, чтобы сравнять ее с уровнем рен­табельности в производственном секторе. Одновременно начала вводиться система рефинансирования кредитования коммерче­скими банками реального сектора по ставкам рефинансирования государственных ценных бумаг.
Предприятия на внешнем рынке. Расширение самостоятельно­сти подтолкнуло предприятия к активной работе с иностранны­ми партнерами. Еще в конце 80-х многие из них получили пра­во непосредственного выхода на внешние рынки, создания сов­местных предприятий. С началом реформ это приняло массовый характер. По мере усиления спросовых ограничений внутри стра­ны кризис сбыта стал толкать предприятия на внешние рынки, где они пытались найти потребителей, чтобы остановить спад производства. Однако здесь многие предприятия встретили не­мало трудностей, обусловленных рядом объективных факторов.
Главная трудность — неконкурентоспособность отечественной продукции обрабатывающих отраслей. Уровень качества изделий часто вообще закрывает дорогу на внешний рынок или позволяет реализовать их лишь по бросовым ценам. Либерализация вызвала такой рост цен на сырье и комплектующие, что, несмотря на зани­женный курс рубля, существенно ослабила выгодность экспорта.
Некоторые виды высокотехнологичной российской продук­ции не защищены патентами. В условиях быстрой обновляемо-сти продукции за рубежом для наших предприятий существует лишь возможность разовых или краткосрочных продаж.
В начале реформ в направлении сдерживания экспорта дей­ствовали и введенные тогда экспортные тарифы и обязательные валютные отчисления.
Возникла чисто информационная проблема — трудности в установлении контактов с потенциальными зарубежными парт­нерами. Необходимы были информационные посредники.
В результате всего этого Россия потеряла рынки постсоциа­листических стран Центральной и Восточной Европы, ряда стран Азии и Африки, экономики которых по технологическому уров­ню были адаптированы к советскому производству.
26.3. Создание кредитно-банковской системы
Созданный после распада СССР в 1991 г. Центральный банк России (ЦБ) унаследовал от Госбанка СССР все особенности со­ветской банковской системы, которые пришлось с трудом изжи­вать в ходе банковской реформы, — слабый механизм монетар­ной политики, закрытую централизованную структуру, систему поддержки неэффективных предприятий (с целью искусственно­го подъема производства и снижения безработицы), отсутствие клиринговой системы, общереспубликанскую структуру.
Коммерческие банки, получившие в то же время свою неза­висимость, несмотря на либерализацию финансовой системы, также унаследовали от старых условий массу проблем: отсутствие опытного банковского персонала, монопольное превосходство государственных сбережений над сбережениями частных лиц, за­висимость от сложившихся еще во времена "черного рынка" криминальных структур, тяжелые долги.
Образование коммерческих банков. Можно выделить три вол­ны образования коммерческих банков. Первая — банки, образо­вавшиеся до 1990 г. Прежде всего это созданные еще в 1987 г. "специализированные" банки (для кредитования тяжелой про­мышленности, сельского хозяйства и малого бизнеса), которые представляли к 1990—1991 гг. тяжеловесную банковскую бюрокра­тию. Обладая огромной и солидной (крупные государственные предприятия) клиентурой, они были наименее приспособленными к рыночным отношениям и не задумывались о возможности бан­кротства. Эти монстры, не способные (и не желающие) перехо­дить к рыночным решениям, оказались через несколько лет в до­вольно тяжелой ситуации.
Другой тип российских коммерческих банков — "карманные банки", созданные по Закону "О кооперации" (1988 г.) из фи­нансовых отделов госпредприятий для перекачки государствен­ных средств, были изначально слабыми и плохо управляемыми и в 1994—1995 гг. начали лопаться.
Наконец, "нулевые банки", появившиеся в 1988—1989 гг. преимущественно для использования денег партийной элиты, хотевшей обеспечить свое финансовое будущее. После 1990 г. они стали бурно развиваться по западным образцам. И хотя многие имели к 1994 г. долги и тяжелые потери в результате неудачных валютных операций, небольшое число именно этих банков полу­чили спустя пять лет наибольшую мощность.
Тем не менее общее число появившихся до 1990 г. банков по российским меркам было невелико — "всего" полторы сот­ни. Половина из них перестала существовать уже в первое деся­тилетие.
Вторая волна — начиная с 1990 г. — связана с реформирова­нием государственных банков, когда на базе специализирован­ных банков за год образовалось более 800 самостоятельных бан­ков. Довольно большое число из образовавшихся тогда банков просуществовало очень недолго и уже в 1993 г. было присоеди­нено к более удачливым в качестве филиалов.
Наконец, третья волна приходится на 1992—1994 гг., когда среди образующихся банков снова преобладают "новые" (1400 против полутора десятков отделившихся от структур бывших специализированных банков). В 1994 г. под воздействием мер по обузданию инфляции в сочетании с ужесточением регулирования закончился период бурного экстенсивного роста, а в 1995 г. ли­шились лицензий первые жертвы кризиса рынка межбанковских кредитов (МБК). С начала 1996 г. количество банков начало со­кращаться со скоростью примерно 10% в год. Если по междуна­родным меркам такая динамика говорит о банковском кризисе, то в России — это показатель перехода банковской системы в но­вую фазу: сокращение общей численности кредитных организа­ций происходило на фоне роста совокупных активов банковско­го сектора. Доля нерезидентов в них составляла 6%.
Доля государства в активах банков была крайне невелика. При огромном числе кредитных организаций участие государст­ва в их капитале было сконцентрировано всего в нескольких спе­цифических банках — Сбербанке, группе банков, обслуживаю­щих внешнеэкономические связи, и специализированных кре­дитных институтах (Российская финансовая корпорация, Банк развития предпринимательства). К этому надо добавить полсот­ни банков, созданных при участии Пенсионного фонда и его ре­гиональных отделений. Гораздо выше косвенное участие госу­дарства в банковском капитале через государственные предпри­ятия, являвшиеся акционерами банков; здесь совокупная доля государства составляла 7%.
Кризис банковской системы (август 1995 г.). К концу периода экстенсивного роста банков в стране сложилась система, где на рынке сосуществовали гигантские по российским меркам банки с огромной филиальной сетью и солидной клиентской базой и банки новые, иногда полностью умещавшиеся в портфеле своего председателя правления. Набор услуг, предлагавшихся ими, был, естественно, весьма ограниченным. В условиях низкой конкурен­ции банки позволяли себе задерживать перевод платежей, ис­пользуя средства клиентов в спекулятивных операциях. Высокая инфляция позволяла им таким образом формировать ресурсную базу, не испытывая острой необходимости в привлечении сроч­ных депозитов. Зато чрезмерно расширился сегмент межбанков­ского кредитования, многократно упрощавший спекулятивные операции.
Условия существования банков в 1991—1995 гг. — высокие темпы инфляции, накачка экономики дешевыми централизован­ными деньгами и перманентный рост курса доллара — создавали благоприятную почву для развития рынка межбанковского кре­дита как источника не только доходов банков, но и средств для клиентского кредитования.
Легкая жизнь банков по сути закончилась весной 1995 г., ко­гда Центробанк на деле, а не на словах прекратил кредитование правительства, ужесточил резервные требования для коммерче­ских банков, а чуть позже ввел валютный коридор.
24 августа 1995 г. на рынке межбанковского кредита наступил кризис, хотя признаки его проявления появились гораздо раньше — если не с самого начала развития межбанковских кредитов, то вес­ной 1995 г., когда с серьезными трудностями столкнулся Межреги-онбанк. Этот кризис подвел черту под первым периодом развития банковского сектора в России — периодом бурного экстенсивного роста в условиях либерального банковского законодательства.
Дальнейшее развитие банковской системы связано с попыт­ками проведения в стране политики финансовой стабилизации. Снижение темпов инфляции после 1995 г. было достигнуто в значительной степени мерами денежно-кредитной политики.
Монетарная стабилизация опережала макроэкономическую и про­текала на фоне продолжения спада в реальном секторе. А струк­турный характер кризиса в экономике препятствовал росту капи­таловложений и, соответственно, спросу на кредиты со стороны реального сектора.
В 1994 г. финансовая стабилизация фактически началась с ограничения эмиссии на покрытие бюджетного дефицита и пре­кращения выделения централизованных кредитов. Но бюджет­ная политика не была последовательной. Предложив основным агентам экономических отношений придерживаться правил фи­нансовой дисциплины, жить по средствам, государство не смог­ло те же правила игры применить к себе: ограничить расходы бюджета получаемыми доходами сменявшие друг друга прави­тельства (В.С. Черномырдина, С.В. Кириенко, Е.М. Примакова) были не в состоянии. В то же время инфляционный механизм на­полнения доходной части бюджета перестал работать, а налоговая система оказалась неспособной поддерживать высокие расходы.
Но нарастание долга в стагнирующей экономике имело пре­делы, ситуация в сфере государственных финансов приобрела ха­рактер кризиса. Бюджетный кризис препятствовал снижению но­минальных ставок, поскольку федеральное правительство и мест­ные власти предъявляли растущий спрос на кредитные ресурсы. Это создало для банков новый рынок — государственных долго­вых обязательств (ГДО). Сюда и стали направляться все ресурсы банков вместо кредитования предприятий. Объем размещенного в виде различных обязательств (ГКО, ОФЗ) государственного долга в течение 1995 — 1996 гг. вырос в 20 раз.
С 1997 г. сюда начали привлекаться иностранные кредиторы. На какой-то момент это позволило ослабить напряжение в бюд­жетной сфере, но одновременно породило новые проблемы. По­этому, как только обострилась ситуация на азиатских рынках, начался отток средств нерезидентов и из России. Невозможность в этих условиях снижения ставок по ГДО (высокие ставки отра­жают и скрытую инфляцию, связанную с нарастанием задолжен­ности по зарплате, других неплатежей, с бартеризацией экономи­ки) привела к тому, что уже с декабря 1997 г. ежемесячные обя­зательства по погашению их текущих выпусков стали превышать доходы от размещения новых: бюджетный кризис перешел в фи­нансовый, охватив все основные финансовые рынки. День 14 ав­густа 1998 г. был последним днем торгов ГДО, а 17 августа пра­вительство объявило о замораживании выплат по ним. Это по­ставило в тяжелейшие условия все банки, так или иначе связан­ные с обслуживанием государственных обязательств; многие из них были закрыты, некоторые ликвидированы. Российский фи­нансовый рынок замер и начал оживать только к концу 1999 г.
Становление денежной системы. 1 июля 1992 г. была ликви­дирована система множественных валютных курсов. С этого мо­мента в качестве официального признается курс, фиксируемый в результате торгов на Московской межрегиональной валютной бирже (ММВБ). В течение 1993 г. были отменены последние ос­колки этой системы — дотационные импортные коэффициенты.
С середины 1995 г. в целях сокращения инфляции и стаби­лизации финансового рынка указом президента был введен "ва­лютный коридор", в рамках которого курс доллара определялся по-прежнему по результатам торгов на ММВБ.
16 мая 1996 г. президент Ельцин подписал Указ "О мерах по обеспечению перехода к конвертируемости рубля", в котором одо­брены предложения правительства и Центробанка о принятии Рос­сией обязательств, налагаемых на страны-члены МВФ 8-й статьей Устава Фонда в области режима конвертируемости национальной валюты по текущим валютным операциям. С этого момента Цент­робанк самостоятельно определяет официальный обменный курс рубля, учитывая и биржевые торги, и межбанковский рынок.

26.4. Создание фондового рынка
За свою недолгую историю фондовый рынок в России успел пройти три качественно различных этапа.
Первый этап — 1993 г.—первая половина 1994 г. — ваучер­ная приватизация. Единственной массовой и ликвидной ценной бумагой в то время был ваучер. Первыми участниками рынка бы­ли российские брокерские компании. Тогда же здесь впервые по­явились западные инвестиционные фонды в качестве портфель­ных инвесторов. Активность рынка достигла пика к концу лета— началу осени 1994 г.
Ситуация после либерализации в 1992—1993 гг. характери­зовалась быстрым ростом курса доллара и низкой ставкой Цен­тробанка: шла долларизация хозяйства и гипертрофия валютно­го рынка. Выгодными были только экспортно-импортный сек­тор хозяйства и банковский, работавший на спекуляциях валю­той и извлекавший прибыли из разницы между ставками Цент­робанка и межбанковского кредита, которые были ниже темпа инфляции.
В 1994 г. на фоне относительно небольшого и стабильного ро­ста валютного курса (с середины 1993 г. до конца 1994 г. курс дол­лара вырос всего на 20% при инфляции 12—15% в месяц) Цент­робанк резко повысил ставку — с 80% (в апреле 1994 г.) до 220% (в октябре 1994 г.). Это резко сократило экспортно-импортные операции, но не отразилось на финансовом рынке: сохранялась разница между кредитными и депозитными ставками, равная 1,5. Финансовый рынок слабо контролировался государством. Все это создало условия для расцвета финансовых компаний и "пирамид".
На рынке был избыток рублевых средств. Но ни предпри­ятия, ни население не могли их использовать, так как инвестици­онные проекты были неэффективны, а никаких ликвидных бумаг на рынке не было. Единственной возможностью массового вло­жения средств были финансовые компании.
Многие из действовавших тогда финансовых компаний бы­ли сначала крупными торговыми компаниями (МММ, "Олби", "Эрлан"). Но они быстро поняли, что гораздо прибыльней рабо­тать на финансовом рынке, где при слабом контроле государст­ва они могут безответственно обещать и не выполнять своих обя­зательств. При этом с рынка вытеснялись добросовестные услу­ги и товары, не способные конкурировать с недобросовестными.
Банки также были втянуты в этот процесс. Но они могли ориентироваться лишь на ограниченные суммы (в силу последу­ющего нарушения показателей, контролируемых Центробанком), в то время как "пирамиды" могли привлекать средства неограни­ченно. Это видно по затратам того времени на рекламу. С конца 1993 г. по объему рекламы вперед вышла реклама финансовых услуг, а внутри этой группы — финансовые пирамиды.
Конец известен: в июне 1994 г. рухнула "МММ", за ней — все остальные пирамиды. Они похоронили рынок предъявитель­ских бумаг, в том числе и финансирование инвестиционных про­ектов через акции — "Дока-хлеб", АВВА и др.
Второй этап — с лета 1994 г. до середины весны 1995 г. — характеризовался спадом: падение "пирамид", неразвитость ин­фраструктуры, уход зарубежных инвесторов (в связи с резким па­дением мексиканского песо и приходом в ГКИ Полеванова, вы­сказывавшегося за национализацию ранее приватизированных предприятий). Зато появились российские инвесторы — банки, торговые и промышленные компании.
Осенью 1994 г. зафиксирован всплеск инфляции (кстати, от­влечение средств населения на "пирамиды" повлияло на спад инфляции в первой половине 1994 г. и увеличение доли сбереже­ний). Средства перетекли на валютный рынок.
Чтобы удержать денежный рынок, правительство и Центро­банк пошли на увеличение операций по государственным ценным бумагам с высокой доходностью. В результате с конца 1994 г. го­сударственные бумаги были наиболее стабильны и одновремен­но наиболее доходны. Но упал рынок корпоративных бумаг, не­выгодны стали производственные инвестиции.
Третий этап — очередной, хотя и не быстрый рост. Со вто­рого квартала 1995 г. Центробанк перестал кредитовать Мини­стерство финансов, оба договорились о неинфляционных источ­никах финансирования бюджетного дефицита и ввели валютный коридор. (Следует отметить, кстати, что стабилизация валютного курса началась задолго до введения валютного коридора, и Цен­тробанк скорее просто не давал доллару опуститься.) В результа­те снизилась доходность традиционных секторов банковской де­ятельности, банки вынуждены были искать новые возможности и нашли их на рынке акций приватизированных предприятий. Этот сектор вместе с государственными облигациями и вексель­ными бумагами и определял состояние медленно растущего фон­дового рынка до конца 1997 г., когда вся его деятельность сосре­доточилась только на государственных бумагах, вплоть до "де­фолта" 17 августа 1998 г.
Последующие годы характерны лишь тем, что на фондовом рынке появились новые игроки — паевые инвестиционные фонды, объединявшие средства индивидуальных инвесторов, и управля­ющие компании. Не располагая пока значительными капитала­ми, они представляли развитую структуру формирования "длин­ных денег" для инвестирования в реальный сектор экономики.
26.5. Приватизация
Никакой рынок не может существовать без развитого инсти­тута частной собственности. Вопрос о переходе от государствен­ной собственности к частной был одним из кардинальных еще на этапе перестройки. В то же время ни одно явление реформирова­ния экономических отношений не было столь непонятным и не­однозначным, на чем немало спекулировали заинтересованные лица. Номенклатура, активная часть директората предприятий преподносили экономически малограмотному населению как равнозначные процессы приватизации и разгосударствления, соз­давая в целом безразличное или отрицательное к ним отношение.
Приватизация — это процесс продажи (передачи) частному сектору (физическим и негосударственным юридическим лицам) полностью или частично имущества (активов) госпредприятий. Синоним этого —"денационализация". Приватизация является формальной (внеэкономической) предпосылкой для экономиче­ской реализации частной собственности в процессе перехода от плановой системы хозяйства к рыночной.
Разгосударствление — также весьма важный для того перио­да освобождения предприятий от диктата государства (в лице ми­нистерств) процесс модификации управленческой модели гос­предприятия без отчуждения имущественных прав, полного или частичного изменения юридического статуса.
В широком смысле эти процессы направлены на постепен­ное самоустранение государства как субъекта отношений собст­венности, не свойственных ему в системе рыночно-конкурентно-го хозяйства, и на формирование новых экономических и право­вых механизмов и институциональных структур как условия эко­номической реализации института частной собственности.
До начала 1990-х годов все изменения форм собственности ог­раничивались арендой и различными формами хозрасчета; несмо­тря на принятие союзных законов "Об индивидуальной трудовой деятельности", "О кооперации", "Об аренде", полноценные част­ные предприятия на их основе так и не появились. Лишь с дека­бря 1990 г. после принятия в России Закона "О предприятиях и предпринимательской деятельности" в промышленности начали создаваться первые акционерные общества, как правило, с преоб­ладанием государственной собственности. Это было в большин­стве случаев "сменой вывесок". Одновременно в 1990-1991 гг. по­шел процесс спонтанной номенклатурной приватизации. Эти про­цессы часто шли вразрез с союзным законодательством и всегда в интересах управленческой номенклатуры. Основным результа­том этой деятельности к концу 1991 г. стал лишь сдвиг в соци­альном сознании: идея приватизации, чаще в форме коллектив­ной собственности, стала поддерживаться уже трудовыми колле­ктивами. При этом предприятия, директорский корпус ориенти­ровались на приватизацию "в узком кругу", а не на именные при­ватизационные вклады, как это предписывалось законом и про­граммой приватизации. Требования дополнительных льгот трудо­вым коллективам, естественно, должны были тормозить такие способы приватизации, как аукцион и конкурс.
Пришедший в Госкомимущество А.Б. Чубайс стал настаи­вать на проведении быстрой и подлинной приватизации, веду­щей к возникновению личных прав собственности вместо фак­тической собственности номенклатуры, давно распоряжавшейся всем государственным имуществом и всячески стремившейся удержать его в своих руках. Чтобы избежать прямых сделок ме­жду чиновниками и покупателями, реформаторам следовало раз­работать такие правила приватизации, которые учитывали бы высокую степень коррумпированности государственного аппара­та. В основу этих правил были положены открытые конкурсы (тендеры), где напрямую сталкивались бы спрос и предложение.
Политическая обстановка и сложившееся соотношение со­циально-политических сил обусловили изменения первоначаль­но принятого закона о приватизации; 29 декабря 1991 г. была вы­двинута программа приватизации, основанная на идее ваучерной приватизации с предоставлением весьма существенных льгот тру­довым коллективам. В программе определялись не только норма­тивы и процедуры приватизации, но и общие суммы бюджетных доходов от этого мероприятия в 1992—1994 гг. Правда, непомер­но высокая инфляция съела эти доходы. Со второй половины 1992 г. началось развертывание массового процесса акциони­рования и приватизации при жесткой регламентации этого процесса сверху.
По каким правилам проводилась приватизация? Предложен­ный правительством (первый) вариант предполагал, что работни­ки предприятий должны получить 25% капитала бесплатно, в ви­де привилегированных акций (без права голоса). Этот шаг предпри­нимался с целью привлечения работников в ряды активных сто­ронников приватизации. Работники становились бы индивиду­альными собственниками. Они могли также выкупить дополни­тельно к этому еще 10% обыкновенных (голосующих) акций пред­приятия за 70% их номинальной, тогда очень низкой, стоимости. После этого директорам предоставлялось право купить 5% акций по номинальной стоимости.
Между тем приватизация не шла; в течение первой половины 1992 г. в стране продолжались напряженные споры по вопросу о сущности и путях проведения приватизации, несмотря на то, что закон и программа приватизации уже были приняты. Было важ­но установить наиболее точное соотношение акций при их рас­пределении между государством и трудовыми коллективами, что­бы ускорить процесс. Сложность проблемы усиливалась тем, что на свою долю претендовали директора предприятий, чиновники отраслевых министерств, представители региональных властей, "новые" предприниматели, наконец, все население в целом.
Директора и рабочие многих предприятий не были согласны с правительственным вариантом приватизации; они требовали выделения им большей доли собственности. Их представителями был разработан и принят второй вариант приватизации, по кото­рому всем работникам данного предприятия гарантировалось пра­во выкупа обыкновенных акций, составляющих 51% уставного капитала, по цене, в 1,7 раза превышающей балансовую стоимость акций. Это давало работникам предприятия возможность иметь большинство голосов.
Под давлением "Промышленного союза" (директорской фрак­ции в Верховном Совете) помимо второго появился и третий ва­риант приватизации, в соответствии с которым дирекция могла выкупить 20% обыкновенных акций по номиналу, если 2/3 работ­ников не возражали против этого. Позже им предоставлялось пра­во покупки еще 20% акций со скидкой 30% от номинальной сто­имости. Но этот вариант мог использоваться лишь для ограни­ченного круга предприятий с численностью занятых более 200 че­ловек и фиксированными активами от 1 до 50 млрд. руб. Таким образом, трудовые коллективы могли в известной степени выби­рать — по какому варианту приватизировать свои предприятия.
Летом 1992 г. правительством была выдвинута идея исполь­зования приватизационных чеков (ваучеров) в качестве централь­ного пункта экономической реформы. Все граждане России, в том числе и дети, имели право на получение одного чека с но­минальной стоимостью в 10 тыс. руб., уплатив за его получение 25 руб. К 31 января 1993 г. почти 97% российских граждан полу­чили ваучеры, которые должны были быть использованы на при­ватизационных аукционах и конкурсах для приобретения госу­дарственной собственности до середины 1994 г.
Ваучеры не были персональными; их можно было вклады­вать в акции приватизированных предприятий, но можно было и продавать, передавать другому лицу, накапливать. Предполага­лось, что в будущем люди смогут получать проценты от прибы­ли приобретенных на ваучеры предприятий, но для большинства этого не произошло, поскольку реального роста в экономике не наблюдалось.
В 1993 г. по всей стране начали создаваться чековые инвести­ционные фонды (ЧИФы) для работы с ваучерами населения в хо­де приватизации — всего было зарегистрировано около 650 фон­дов. Предполагалось, что ЧИФы будут стремиться к реальному инвестированию капиталов в производство и перерастут в инве­стиционные. Однако на практике ЧИФы были заинтересованы лишь в сиюминутном росте своих дивидендов, а не в развитии производства. После завершения ваучерной приватизации многие фонды тихо и незаметно ушли с рынка, продав или погасив вау­черы, так и не сумев использовать их соответствующим образом.
Как выглядела структура российских предприятий накануне приватизации? На начало 1991 г. в стране насчитывалось, по раз­ным оценкам, от 150 до 320 тыс. мелких (до 200 занятых), 22 тыс. средних (200-1000 занятых), 8700 крупных (1000-10000 занятых) предприятий, включая 2700 оборонных, и около ста предприятий-гигантов (свыше 10000 занятых). На начало 1993 г. в Госкомиму­ществе РФ было зарегистрировано около 205 тыс. госпредприятий на самостоятельном балансе, подлежащих приватизации, и, ко­нечно, ни в 1993 г., ни в 1994 г. программа приватизации полно­стью не выполнялась. К середине 1995 г. были приватизированы только 120 тыс. предприятий. При этом по первому варианту приватизировалось только 16% предприятий, по второму вариан­ту — свыше 75% предприятий, а по третьему — всего около 1%.
К концу 1995 г. доля приватизированных предприятий соста­вляла 52,5%. Если добавить к ним предприятия, созданные вне приватизационного процесса, частный сектор составил к этому вре­мени около двух третей народного хозяйства, создав экономиче­скую базу необратимости реформ. По состоянию на 1 июля 1997 г. 71,8% российских предприятий относились к частной форме соб­ственности.
Массовая приватизация с использованием ваучеров закончи­лась к середине 1994 г. Оставшуюся собственность государство хо­тело продавать с максимальной выгодой и не в массовом поряд­ке, а постепенно, на аукционах, чтобы поступления бюджету от продажи акций шли равномерно по определенному графику. Но намеченная схема работала плохо, темпы денежной приватиза­ции были очень низкими, а доходы нерегулярными.
В 1995 г. начали практиковаться залоговые аукционы пакетов госсобственности крупных предприятий, а с 1996 г. — конкурсы на право доверительного управления государственными пакетами акций.
Суть залоговой схемы в том, что государство получает низко­процентный кредит под залог акций, затем, после окончания сро­ка залога, продает эти акции на рынке и возвращает кредит. Ес­ли государство не возвращает кредит залогодержателю, он имеет право сам продать пакет и взять себе не только сумму, равную кредиту, но еще и одну треть от разницы между продажной це­ной акций и суммой кредита.
Суть же конкурсов на доверительное управление другая. Госу­дарство получает деньги за право доверительного управления пред­приятием в течение трех лет — единовременно и безвозмездно. Стимулом для потенциального участника конкурсов является как вознаграждение в сумме 30% от величины дивидендов по акциям, которыми он управляет в течение трех лет, так и возможность про­дления договора на новый срок без дополнительной оплаты.
При всей неопределенности границ процесса приватизации его завершение можно считать полным, когда создана полноцен­ная экономическая и юридическая система новых отношений соб­ственности, обеспечивающая стабильное воспроизводство этих от­ношений через новую систему хозяйства и новую институцио­нально-правовую среду; наконец, когда достигнута экономиче­ская эффективность на микро- и макроуровнях.
Однако переходом в частную собственность предприятий от­нюдь не ограничивались процессы приватизации в 90-е годы; по всей стране осуществлялась приватизация жилья. В июле 1991 г. был издан Акт "О приватизации жилья в России", в соответствии с которым граждане и их семьи, живущие в государственных квар­тирах, могли по желанию приобрести по чисто символическим це­нам законные права собственности, включая право продавать, от­давать в наем или завещать свои квартиры. Всего к началу 1995 г. в стране было приобретено в собственность почти 11 млн. квар­тир. Одновременно с этим в городах возник рынок жилья, что явилось несомненным признаком развития рыночной экономики.
Наиболее сложной в техническом и экономическом отноше­нии оказалась приватизация земли, хотя частное владение землей вызывало одобрение у большинства населения страны. Против­никами приватизации были руководители колхозов и совхозов, чиновники агропромышленного комплекса, стремившиеся сохра­нить в своих руках функции по управлению сельским хозяйством и распоряжению государственными субсидиями. Приватизация земли осложнялась огромными масштабами аграрного сектора, высокой степенью монополизации снабженческо-сбытовых и пе­рерабатывающих организаций АПК и т.д. На местах почти не су­ществовала полноценная регистрация земельных площадей, от­сутствовали земельные инспектора для ее проведения. Тем не ме­нее еще в начале 1990 г. стали возникать семейные фермы как один из видов арендного хозяйства. К концу 1990 г. их насчиты­валось более 4400.
Земельная реформа столкнулась с мощным противостоянием аграрного лобби среди народных депутатов. В 1990 г. был принят Закон "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" и Закон "О зе­мельной реформе", по которым крестьяне могли выходить из колхозов и совхозов со своей долей общественной земли и акти­вов. Но за общим собранием колхоза оставалось право опреде­лять, какую часть земли и активов следует выделить индивидуаль­ному хозяйству, что приводило на практике к произволу местных властей. Позже в эти законы были внесены поправки, запрещав­шие продавать землю в течение десяти лет. В апреле 1992 г. Съезд народных депутатов проголосовал против частной собственности на землю. И лишь после сбора 1,9 млн. подписей среди населения, организованного движением "Демократическая Россия" в декабре 1992 г., съезд одобрил ограниченное право на продажу земли.
И все же правительство пыталось проводить земельную ре­форму. В декабре 1991 г. оно приняло постановление о реоргани­зации колхозов и совхозов в любую стандартную форму ассоциа­ций. Большая часть колхозов была преобразована в форму парт­нерства. К концу 1993 г. 95% колхозов и совхозов произвели не­обходимые преобразования, что позволило зафиксировать иную юридическую и экономическую сущность крестьянских ассоциа­ций (товариществ).
Вторым шагом в осуществлении земельной реформы было дальнейшее развитие семейных ферм, их переход от арендной формы к частному хозяйству. Становление фермерских хозяйств шло с большим трудом. Многие из них ликвидировались. В чис­ле причин — нерешенность вопросов продажи земли, ипотеки (залога), кредитов и пр. Несмотря на то, что Конституция 1993 г. зафиксировала право частной собственности на землю, в Земель­ном кодексе это положение в 1990-е годы еще не нашло своего законодательного закрепления.
Третьим направлением в продвижении земельной реформы явилось дальнейшее развитие личных подсобных хозяйств. Про­изошла массовая приватизация этих земельных участков, тем са­мым увеличилось количество частных собственников земли.
В целом же приватизация в сельском хозяйстве двигалась го­раздо медленнее, чем в других секторах экономики.
26.6. Занятость
Еще в дореформенный период многие предприятия, особен­но крупные предприятия оборонного комплекса, имевшие в ус­ловиях приоритетного развития возможность держать избыточ­ных работников, столкнулись с необходимостью сокращения пер­сонала. Первые сокращения в 1991 г. затронули служащих и ин­женерно-технических работников. Эти сокращения шли в первую очередь за счет вакансий, затем лиц пенсионного возраста и лишь затем — трудоспособного.
С началом реформ, когда возникли спросовые ограничения и ужесточились финансовые, все настоятельнее становилась необ­ходимость сокращения персонала на большинстве предприятий. Вместе с тем по-прежнему определенная их часть продолжала страдать от дефицита трудовых ресурсов, но лишь отдельных спе­циальностей и высокой квалификации.
Проблема занятости в 1990-е годы имела явно региональный ха­рактер. На периферийных предприятиях картина была совсем иной, чем в крупных центрах. Здесь значительно реже случаи доброволь­ного ухода и выше уровень сокращений. В малых городах, как пра­вило, меньше предприятий, они часто относятся к одной отрасли, там меньше развит частный сектор, больше трудностей с жильем.
На предприятиях, где пытались (чаще по социальным моти­вам) обойтись без сокращений сотрудников, практиковалось со­кращение рабочего времени: сокращенная рабочая неделя (рабо­тали 3-4 дня), длительные вынужденные отпуска (неоплачивае­мые или с выплатой минимальной зарплаты), закрытие всего за­вода на несколько летних месяцев. На других заводах временно приостанавливалась оплата труда или зарплата выплачивалась ча­стично. При этом работники лишь формально числились на пред­приятии, а на самом деле были заняты другой деятельностью, фа­ктически уходя в "теневую экономику". Следствием подобных ми­кропроцессов стало расширение скрытой безработицы. С макро -экономической точки зрения этим консервировалась низкая эф -фективность труда.
До конца 1990-х годов проблема безработицы, составлявшей по официальным данным 12—14%, а с учетом скрытой безрабо­тицы — гораздо больше, так и не была решена.


Подводя итоги, можно сказать, что уже перед началом реформ началось прогрессирующее ухудшение финансового состояния предприятий, которое под воздействием "шоковых мер" и специ­
фической реакции на них постсоветских предприятий привело российскую экономику к финансовому кризису и инвестиционно­му спаду. И только с 1999 г. начался очень медленный в условиях недостатка инвестиционных ресурсов экономический подъем.
В связи с этим необходимо ответить на два вопроса. Почему экономический кризис конца XX столетия оказался столь тяже­лым и продолжительным? Каким потенциалом обладает Россия для выхода из кризиса?


Рекомендуемая литература

1. Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитренко В.П. История России.
XX век. М., 1996.
Гайдар Е.Т. Сочинения. Т. 1, 2. М., 1997.
Геллер М, Некрич А. Утопия у власти. История Советского Со­юза от 1917 г. до наших дней. Кн. 2. М., 1995.
Лившиц А.Я. Экономическая реформа в России и ее цена. М.,
1994.
Мау В.А. Экономика и власть. 1985-1994. М., 1995.
Ослунд А. Россия: рождение рыночной экономики. М., 1996.
Часть 9

Российская экономика в конце XX в.




Г лава 27

Особенности постсоветского кризиса 1980-1990-х годов


Затянувшийся более чем на десятилетие экономический кризис породил к концу 90-х годов множество объяснений этого катастро­фического явления. Наиболее распространено мнение, что кризис в экономике России возник в результате реформ и имеет, следова­тельно, "очистительный" характер; в ходе кризиса разрушаются старые формы и уклады и из их обломков создаются новые, способ­ные к саморазвитию. Но изучение исторического развития совет­ской экономики показало, что кризис этот, возникший задолго до начала либерализационных реформ в России, стал заметен еще в конце 1970-х годов, и с середины 1980-х уже зафиксирован стати­стически. Сами рыночные реформы, также как и выделение из СССР независимой России, стали результатом кризиса советской экономики. А недостаточная комплексная проработка реформ и ошибки при их реализации, конечно, затянули выход из кризиса.
С другой стороны, кризис экономики дополнялся кризисом политическим, в результате чего и распался СССР, и кризисом пар­тии, идеологии, что отразилось на социальных отношениях в обще­стве. Все это заставляет говорить о системном, а не о сугубо эконо­мическом кризисе. В этом его сходство с кризисом в России конца XIX столетия. Тогда тяжелейший кризис в экономике (общее паде­ние производства составило в 1901 г. 19,9%) сопровождался кризи­сом военным (Русско-Японская война) и вызвал кризис политиче­ский (революция 1905 г.). Тот кризис продолжался, включая годы депрессии, без малого 10 лет — с 1899 по 1908 гг. и завершился лишь после получения страной огромного международного займа.
Итак, в России к концу 1990-х годов наблюдается системный кризис экономики. Охарактеризуем его основные черты.
Первое. Кризис приобрел всеобщий характер, охватывающий пра­ктически все ключевые функциональные элементы экономической системы — производственные, финансовые, денежно-кредитные и социально-потребительские.
Еще в советский период, начиная с середины 1970-х годов и особенно в 1980-е, кризис охватил большинство функциональных узлов экономики. Кризис топливно-сырьевых и инвестиционных секторов стал результатом форсированного режима их функцио­нирования, что в свою очередь было следствием структурных ди­сбалансов народного хозяйства, его технологической отсталости и износа производственного аппарата. Деградация потребительско­го сектора была предопределена той системой приоритетов, кото­рая диктовалась гонкой вооружений и необходимостью наращи­вания производства сырья. Это тормозило рост качества жизни.
Общая модель структурной перестройки состоит в том, что параллельно с отмирающими производствами, которые заведомо не вписываются в рыночные условия, формируется достаточно мощный слой предприятий (как правило связанных с экспортом, что позволяет преодолевать ограничения сжимающегося внут­реннего спроса), которые обладают потенциалом для устойчиво­го саморазвития. Если их масса достаточна, чтобы сформировать замкнутые воспроизводственные циклы, образуется структурное ядро новой экономики.
Производственный сектор. Становление рыночных механизмов в постсоветский период, завершение периода крупномасштабного спада производства (1991—1994 гг.) и снижение инфляции (1995— 1998 гг.) не привели к созданию в экономике структурного ядра новой индустриальной системы, которое могло бы стать опорой для обеспечения подъема всей экономики. Отсюда вместо ожидав­шегося подъема затянувшееся до 1999 г. состояние депрессивной стабилизации, которая сменила трансформационный спад.
В производственном секторе на фоне двукратного падения производства в 1992—1996 гг. доля убыточных предприятий в промышленности возросла в 6 раз и достигла 43%, а в сельском хозяйстве — 80%. В 1996—1997 гг. лишь 3—5% предприятий мож­но было отнести к группе активно развивающихся; еще 12—15% увеличивали производство за счет накапливания неплатежей.
Государственные финансы. Несмотря на усилия по бюджетной стабилизации, положение в сфере государственных финансов за годы реформ ухудшилось. Хотя реальные расходы в 1992—1998 гг. сократились на 55—60%, бюджетный дефицит не снизился, а да­же возрос и достиг к 1997 г. 10% ВВП (с учетом выплат по госу­дарственному долгу); в итоге государство перестало нормально выполнять свои социальные обязательства — возникла задолжен­ность по финансированию конечных расходов госучреждений образования, здравоохранения, обороны и др.
Денежная и кредитная системы. Хотя в 1996—1997 гг. намети­лось некоторое расширение реальной денежной массы, уровень монетизации российской экономики оставался в 90-е годы кри­тически низким. Ситуация усугублялась тем, что 40% денежной массы (в середине 1997 г.) находилось в форме скрытых сбереже­ний населения и не участвовало в обслуживании производствен­но-хозяйственного оборота. В результате усилилась натурализа­ция хозяйственных связей, бартеризация экономики.
Начиная с 1995 г. кризис распространился и на банковскую сферу. Это проявилось в росте банковских рисков, снижении ли­квидности банков, сокращении реальных банковских активов.
Домашние хозяйства. Социальное расслоение населения, рост бедности и нищеты сужают массовый потребительский спрос и пре­пятствуют включению новых механизмов социальной активности. Так, доля расходов на продукты питания в потребительских расходах населения возросла за 1991—1996 гг. с 38 до 47%. Все более острой социальной проблемой стала безработица, уровень которой в 1997 г. приблизился к 10% численности экономически активного населения.
Второе. Нарушилась структурная целостность народного хо­зяйства: возросли разбалансированность и несопряженность меж­ду собой производственных, социальных и организационных струк­тур и механизмов воспроизводства, что обостряет нестабильность; усилилась фрагментация экономики на хозяйственные анклавы с автономными узколокальными целями.
Российская экономика утратила ту сопряженность производ­ственных и функциональных звеньев, которая позволяла ей в
50—60-е годы реализовывать ресурсные преимущества, а в 70— 80-е — сглаживать последствия нараставших структурных дисба­лансов. За 1990-е годы нарушение целостности, постепенно на­раставшее с середины 1970-х приобрело новое негативное каче­ство, проявившееся, в частности, в неравномерности производ­ственного спада: производство энергоресурсов, например, упало в 1991—1996 гг. на треть, в сырьевых отраслях — вдвое, в конеч­ных отраслях — почти втрое.
Усилились противоречия между первичным, промежуточным и конечным секторами экономики, между ее производственными и финансовыми компонентами. Из национального хозяйства выпали звенья, необходимые для целостного развития — производство со­временных приборов, машин и оборудования, качественных конст­рукционных материалов, высокопроизводительной сельскохозяй­ственной техники, товаров народного потребления и др. В крити­ческом состоянии находилась продовольственная база страны.
В условиях снижения товарности усилилась дезинтеграция национального хозяйства на анклавы с укороченными техноло­гическими и хозяйственными связями. В регионах оставалось бо­лее половины произведенной товарной продукции, а в межреги­ональный оборот поступала лишь ее четвертая часть.
Третье. Резко ослабела управляемость ключевыми экономи­ческими процессами.
Управляемость национального хозяйства предполагает фор­мирование общенационального экономического субъекта, обла­дающего (1) способностью понимать и прогнозировать логику развития объекта в его целостности и противоречивости, (2) соб­ственными целями, адекватными общесистемным приоритетам, (3) потенциалами, достаточными для мобилизации материальных, финансовых, организационных и других ресурсов, (4) соответст­вующими технологиями социально-экономического проектиро­вания и конструирования. В современной западной экономике такими субъектами выступает сеть финансовых и промышлен­ных корпораций, инновационных и аналитических центров, го­сударственных структур и политических институтов, связанных между собой системой формальных и неформальных отношений, а основными инструментами являются экономические, социаль­ные и политические проекты и целевые программы.
В российской экономике с середины 90-х годов начинают со­здаваться относительно устойчивые финансово-промышленные структуры, но на общенациональном уровне экономический субъ­ект в 1990-е годы так и не сформировался. Возникшие структуры не были ориентированы на оздоровление производственно-тех­нологической базы экономики, а руководствовались, как прави­ло, решением ситуационных проблем выживания (часто в ущерб стратегическим задачам развития), да и не располагали требуе­мыми рефлективными и мобилизационными возможностями. Но главное — не сложились механизмы диалога между ними, согла­сования интересов, выработки единой стратегии развития и пра­вил игры. Вместо этого наблюдалась жесткая борьба между эко­номическими группировками за перераспределение ресурсов, к которой подключились регионы, бюрократические группы, кри­минальные структуры, иностранные корпорации и др.
В результате экономика страны осталась фактически раско­лотой на обособленные части, дезориентированной и разрегули­рованной. В этих условиях произошло усиление криминализации экономики, формирование обширных теневых зон, дополняю­щих и искажающих действие рыночных структур. По оценкам специалистов, масштабы теневой экономики в 90-е годы возрос­ли в два-четыре раза и составляли в 1997 г. 20—40% ВВП.
Четвертое. Усилился кризис взаимодействия экономики и соци­альной среды, определяющей ценности, нормы и стереотипы эко­номического поведения, мотивации предпринимательской и тру­довой активности.
Основным условием становления механизмов социальной активности в рыночной экономике является формирование мас­сового социального типа работника и предпринимателя, ориен­тированного на материальный успех. Однако крушение советско­го общества и форсированное становление открытого общества привели к резкой социальной поляризации на фоне падения уров­ня жизни основной части населения, усилили деструктивные со­циальные процессы, влияющие на экономику по четырем основ­ным направлениям:
— формирование по крайней мере двух полярных систем ценностных ориентаций, препятствующее консолидации общест­ва и воспроизводящее глубинные предпосылки социальных кон­фликтов — патриархально-коллективистской, ориентированной на сохранение "status quo", государственный патернализм и кол­лективизм (сюда относится 50—60% лиц наемного труда), и мо-дернизационной, с приоритетом индивидуализма, достижения лич­ного успеха (20%);
слабая структуризация общества, крушение основных ори­ентиров, по которым человек определял свое место в обществе; из-за утраченных жизненных ориентиров доминирующим типом социального поведения становится выживание, а не формирова­ние долговременной личностной стратегии;
поляризация общества по экономическому положению и образование обширной устойчивой зоны бедности; по данным обследований семейных бюджетов, соотношение среднедушевых доходов 10% наиболее и наименее обеспеченного населения за шесть лет (1991—1997 гг.) возросло в 4-5 раз, а разрыв в доходах составил к концу 1990-х годов 24-26 раз;
— преобладающее негативное отношение к сложившейся модели экономики со стороны общества вплоть до неприятия ряда ее базовых элементов, таких как рынок, приватизация, сво­бодные цены, безработица и т. п.
В такой среде не только не формируется массовый тип наем­ного работника и предпринимателя, готового к риску ради высо­ких доходов, но неизбежно воспроизводятся предпосылки соци­ального конфликта.
Пятое. Разрушились механизмы взаимодействия экономики и государства, которые в России традиционно выполняли системо­образующую функцию по отношению как к национальному хо­зяйству, так и к обществу в целом.
Усиление антагонизма между государством и обществом дос­тигло к середине 1990-х годов критической стадии конфликта. На фоне глубокой бюрократизации государства и его "приватизации" конкурирующими группами чиновников обозначилась тенденция к становлению олигархической модели политического режима. Вмешательство бюрократизированного государства в экономику стало инструментом борьбы интересов отдельных группировок.
Бюджетно-финансовый кризис 1996—1998 гг. подорвал ус­тойчивость государственных институтов, особенно силовых стру­ктур и отраслей экономики, ориентированных на государствен­ный спрос. Усилились тенденции экономического сепаратизма, а массовые задержки зарплаты усилили падение авторитета госу­дарства и федеральных властных институтов.
Шестое. Приобрела деструктивные формы форсированная ин­теграция России в мировое хозяйство, усиливающая зависимость национальной экономики от ресурсов и условий функциониро­вания глобальной экономики.
В советский период внешняя торговля выполняла стабилизи­рующую функцию, поддерживая дееспособность экономики в ус­ловиях нарастающих дисбалансов, т. е. работала на поддержание ее целостности. Либерализация качественно изменила ситуацию. Форсированная интеграция российского хозяйства в структуры мировой экономики привела к образованию автономного анкла­ва, реализующего одновременно ряд различных часто противоре­чащих друг другу стратегий.
Кризис форсированной интеграции проявился в ряде про­тиворечий.
Первое из них связано с утратой геоэкономических позиций страны, традиционных внешних рынков сбыта. Это проявилось и в потере экономических связей с постсоциалистическими стра­нами (переключившись на связи с развитыми странами, Россия вынуждена переориентироваться с вывоза продукции машино­строения на сырьевой экспорт) и в уходе с рынков вооружений.
Второе — противоречие между сырьевым наполнением экс­порта и ориентацией импорта на продукцию конечных произ­водств. Это легко видеть на примере многоуровневой структуры современной экономики: 1 — уровень, генерирующий поток ин­новаций и новых образцов; 2 — быстро обновляемое индивиду­ализированное производство; 3 — массовое крупносерийное про­изводство; 4 — выпуск базовых ресурсов для крупносерийного производства; 5 — традиционные медленно обновляемые произ­водства (аграрный сектор и т. п.). Более высокие уровни имеют и более высокую оценку добавленной стоимости.
Во второй половине XX столетия по экспорту Россия нахо­дилась в структуре мирового хозяйства преимущественно на чет­вертом уровне, а по импорту — на втором-третьем. Это означа­ет, что страна стала плательщиком технологической ренты, доно­ром дополнительной добавленной стоимости. Ежегодные потери за счет этого фактора составляли 5—6 млрд. долл.
Наконец, третье противоречие — кризис внешней платежеспо­собности. При наличии в стране масштабных запасов валюты, соста­вивших на начало 1997 г. у юридических и физических лиц в налич­ной и безналичной форме 35—40 млрд. долл., и высокого активно­го сальдо торгового баланса (более 20 млрд. долл. ежегодно) эконо­мика России вошла в режим автоматического роста внешнего долга.
Конечно, в основе сложившейся ситуации лежат принятые на себя Россией долги СССР (из 124 млрд. долл. по данным на 1997 г. долг СССР, возникший в 70—80-е годы, составлял 103 млрд. долл., причем три четверти их — за период 1985—1991 гг.). Даже обслужи­вание долга (10—15 млрд. долл. ежегодно) невозможно при сложив­шихся формах и уровне мобилизации ресурсов в стране. Ухудшил же ситуацию рост внешней задолженности в 1996—1998 гг. в резуль­тате дефицита государственных финансов, покрытие которого было переключено с внутренних источников на внешние (еврооблига­ции), и кризис денежной системы (долларизация и нелегальный вывоз валюты). Правда, договор 2000 г. с Лондонским клубом о ре­структуризации и частичном списании советского долга существен­но улучшил положение, тем не менее даже в этих условиях уровень рисков кредитования России в 1990-е годы значительно превышал принятые в мировой практике нормативы.
Все это делало весьма проблематичным быстрый выход Рос­сии из кризиса. И даже начавшийся в 1999 г. подъем производ­ства в сложившейся структуре экономики не мог гарантировать дальнейшего устойчивого роста. Этому мешали и накопленные за годы кризиса дисбалансы, и отсутствие институциональной среды, преступность, коррупция и, главное, недостаточность ин­вестиционного капитала.

Глава 28
Экономический потенциал России на рубеже столетий


К концу 1990-х годов несмотря на долгие годы кризиса и мощ­нейший спад производства в стране сохранились значительный на­туральный капитал (здания, сооружения, станки, механизмы, теп­ловые и электрические коммуникации и т.п.) и квалифицирован­ная рабочая сила. Фактически отсутствовали жесткие ресурсные ограничения роста производства в среднесрочной перспективе.
Оценивая возможности производственного потенциала в конце 1990-х годов, можно отметить, что материально-техническая база России сложилась на первично-индустриальном уровне, характе­ризующемся высокой долей неквалифицированного труда, отсутст­вием трудосберегающих технологий, низкой степенью автоматиза­ции и информатизации производственных процессов. К этому на­до добавить процессы последних двух десятилетий — неравномер­ный по отраслям спад производства; гипертрофированное развитие отраслей ВПК и топливно-сырьевого комплекса, их экспортную ориентацию; ускорение морального и физического износа.
Вместе с тем к концу столетия в России все еще сохранялась развитая структура базовых отраслей — металлургии, энергома­шиностроения, авиакосмической, химической, легкой и других промышленностей. Была сохранена база современных техноло­гий, например, биотехнологии. Конкурентоспособными были продукция тяжелого и энергетического машиностроения, тек­стильные изделия. Сохранился сектор ВПК (2/3 основных фон­дов и примерно 60% численности персонала машиностроения). Сохранились мощности в легкой и пищевой промышленности, способные быстро развиваться при соответствующем росте пла­тежеспособного спроса населения. На довольно высоком уровне, несмотря на старение парка производственного оборудования, осталось технологическое состояние оборонных и станкострои­тельных заводов, а также созданных в 1990-х годах предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья. При увеличении спроса на их продукцию (одновременно с привлечением инве­стиций) эти отрасли могли бы быстро достигнуть эффективных объемов производства.
России досталась в наследство от СССР мощная научно-иссле­довательская база — сильные фундаментальная и прикладная на­уки, НИИ, КБ, многочисленный квалифицированный персонал. По экспертным оценкам в 1997 г. из 70 критических на тот мо­мент технологий по 17 уровень отечественных разработок не усту­пал мировым достижениям, по другим 22 Россия могла при дос­таточном финансировании выйти на мировой уровень за 5-7 лет.
Из этого можно сделать вывод: российская экономика имела к концу столетия достаточный производственный и научно-тех­нический потенциал для перехода к расширенному производству.
Обобщенную характеристику развития человеческого потенци­ала можно дать через показатели индекса продолжительности предстоящей жизни, индекса уровня образования и индекса ре­ального ВВП на душу населения. Первые два показателя несколь­ко ухудшались до 1995 г., после чего начался их прирост. Показа­тель же душевой доли ВВП в течение 1990-х годов постоянно сни­жался. В целом человеческий потенциал России обеспечивал пра­ктически любые траектории развития, но при условии "подпитки" соответствующих структур в случае экономического роста.
Что касается природного потенциала, то при всех громадных запасах сырья усиленная добыча его в 1990-е годы и резкое со­кращение геолого-разведочных работ привели к сокращению объема разведанных запасов: фиксируемый прирост таких запа­сов во многих случаях не покрывал текущего изъятия минераль­ного и особенно энергетического сырья. Долгосрочная стратегия роста должна была, следовательно, предусматривать опережаю­щие темпы прироста разведанных запасов природных ресурсов.
Из всего этого можно сделать общий вывод: к концу столе­тия в России имелся достаточный ресурсный потенциал, активи­зация которого позволила бы производить конкурентную на вну­треннем рынке продукцию. Но для активизации этого потенци­ала катастрофически не хватало инвестиционного капитала.
Какими же инвестиционными ресурсами располагала в то время Россия?
Во-первых, важнейшим источником "длинных денег" для инвестирования служат сбережения населения. Однако, основная их рублевая часть уже в 1996—1998 гг. была инвестирована в го­сударственный долг через Сбербанк, а использование долларовой части требовало непростых специальных мер. Валютные сбере­жения населения вне кредитных организаций ("в чулке") оцени­вались в 1999 г. в 40—60 млрд. долл. При условии политической стабильности и государственных гарантий можно было рассчи­тывать на привлечение из них 10—12 млрд. долл.
Во-вторых, финансовые средства, вывезенные в предыдущие го­ды за рубеж (начиная с 1992 г. ежемесячно 1—2 млрд. долл.), со­
ставляли по разным оценкам 150—200 млрд. долл. Как отмечали многие эксперты, при некоторых финансовых и юридических ус­ловиях (амнистия лиц, добровольно возвративших капиталы в страну, и др.) от четверти до половины этих средств могли бы быть инвестированы внутри страны.
В-третьих, средства теневого бизнеса, оборот которого соста­влял порядка 40—50% ВВП. Из этой сферы не поступало нало­гов, она служила главным источником нелегального накопления и вывоза капитала. При грамотной налоговой политике вкупе с обеспечением правового регулирования легализация хотя бы чет­верти доходов теневой экономики могла бы служить еще одним источником инвестиций.
В-четвертых, фактором инвестиционного роста могло бы стать, по мнению многих аналитиков, экономически обоснованное увеличе­ние денежной массы в обращении; к концу 1990-х годов она была занижена по их мнению в 3-5 раз; но ее увеличение требовало очень тонкого макроэкономического регулирования.
Наряду с внутренними, можно было ориентироваться на пря­мые иностранные инвестиции, которые практически никогда не превышают 10—12% общего объема; а в условиях высоких поли­тических и хозяйственных рисков России, ее специфического хо­зяйственного права и бухгалтерского учета нельзя было рассчи­тывать более чем на 4—5%.
Таким образом, по всем оценкам Россия располагала необ­ходимыми ресурсными и инвестиционными возможностями. Но для выхода из тяжелейшего системного кризиса неотъемлемой частью любой ответственной экономической политики должны быть энергичные взаимно согласованные действия в финансо­вой, денежно-кредитной, внешнеторговой и др. сферах, а резуль­тативность проведения единой политики зависит от политиче­ской воли. В последнем году столетия со сменой политического ру­ководства (весной 2000 г. вместо Б.Н. Ельцына российским пре­зидентом был избран В.В. Путин) Россия получила реальный шанс выйти из кризиса и начать энергичное развитие.

3 А К Л Ю Ч Е Н И Е










Завершено изучение более чем тысячелетней экономической исто­рии государства, которое не раз стояло на грани экономического разо­рения и всякий раз находило силы вновь подняться. Вспомним период междоусобья XII в., закончившийся татаро-монгольским игом; разоре­ние страны опричниной Ивана Грозного, закончившееся "Смутой"; за­хват власти большевиками и хозяйственную разруху после Гражданской войны. И каждый раз в стране и обществе находились силы, способные восстановить хозяйство, жизнь и быт населения, выйти из политическо­го и экономического кризиса.
И в конце XX столетия российское общество вновь оказалось в со­стоянии кризиса и снова должно было напрягать все силы, чтобы преодо­леть его и наладить достойную жизнь. Но историческое сравнение пока­зывает, что несмотря на драматизм ситуации, у России есть все потенци­альные возможности выйти из кризиса и вновь занять достойное место в мировом сообществе. Более того, в последние два года столетия экономи­ческий подъем уже начался и, что самое важное, пройден водораздел ме­жду неэффективным экстенсивным и интенсивным хозяйствованием.
Именно создание механизма интенсивного развития является глав­ным результатом экономических реформ 1990-х годов. Но и здесь не сле­дует обольщаться: в ходе реформ созданы (хотя и не везде получившие системное завершение) лишь основные механизмы рыночной экономи­ки и управления ими со стороны государства. Эпоха трудных для приня­тия, но относительно простых в исполнении декреторных макроэконо­мических решений в основном закончилась к 1995 г. Во второй полови­не 90-х годов Россия вступила в новую стадию процесса реформ: от их успешного завершения зависит то, как быстро будет создан необратимый механизм повсеместного использования интенсивной модели.
Шоковая терапия уступила место гораздо более медленной, более непредсказуемой и в целом более сложной фазе создания экономиче­ских и политических институтов, которые обеспечат обществу возмож­ность нормально развиваться, не требуя суровых макроэкономических вмешательств.
Если на первой стадии реформ основными приоритетами были со­здание частной собственности и рыночной инфраструктуры, а также уменьшение инфляции и восстановление экономического роста, то на второй стадии главными становятся улучшение социальных условий, усиление конкурентоспособности на мировом рынке, поддержание ма­кроэкономической стабильности и создание необходимой для этого ин­ституциональной среды.
Следует закончить тем же, с чего и начиналась эта книга. Изучение экономической истории интересно и ценно постольку, поскольку дает понимание прошлого и возможность создать объективную базу для про­гнозирования будущего развития. Хотелось бы думать, что чтение кни­ги способствовало построению именно такой картины.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК










1. Березин И.С. Краткая история экономического развития. М.,
1999.
Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитриенко В.П. История Рос­сии. XX век. М., 1996.
Виссарионов А.Б. Развитие ценового и финансово-кредитного механизма в России. М., 1994.
Воронов Ю.П. Страницы истории денег. 1986.
Гусейнов Р. История экономики России. Новосибирск, 1999.
Елизаветин Г.В. Деньги. М., 1970.
История России с древнейших времен до конца XVII века. Отв. ред. А.Н. Сахаров, А.П. Новосельцев. М., 1996.
История Отечества в документах 1921—1939 гг. Хрестоматия. Ч. 1994.
Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1988.
Клюев С.А. История налоговой системы. М., 1994.
Конотопов М.В., Сметанин С.И. Очерки истории экономики.
М., 1993.
12. Кулишер И.М. История русского народного хозяйства. Т. 1, 2.
Л., 1925.
Лаппо-Данилевский А.С. Организация прямого обложения в Московском государстве. 1890.
Лойберг М.Я. История экономики. М., 1997.
Мельгунов П.П. Очерки по истории русской торговли IX—
XVIII вв. М., 1905.
16. Менделеев Д.ЖИзбранные экономические произведения. М.,
1960.
Милов Л.В, Зырянов П.Н, Боханов А.Н. История России с на­чала XVIII до конца XIX века. М., 1996.
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Т. 1.
СПб., 1903.
Михайлевский Ф.И. История денег и кредита. Хрестоматия. М., 1925.
Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М., 1994.
Набоков В.Д.Временное правительство. М., 1924.
Розалиев Ю.Н. Экономическая история. М., 1992.
Соколов А.Н. История налоговой системы. М., 1994.
Соловьев С.М.Чтения и рассказы по истории России. М.,
1990.
Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и насто­ящем. М., 1926.
Тургенев Н.И. Россия и русские. Т. 1—3. М., 1907—1908.
Xанuн Г.ЖДинамика экономического развития СССР. Ново­сибирск, 1991.
Хозяйственные реформы в России (IX—XX вв.). / Ред. А.Н. Ро­манов, А.Н. Маркова., 1993.
Чадаев Я.Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941—1945 гг. М., 1987.
* * *
30. 31.
MAVOR. An economic history of Russia. London, 1925.
NOVE A. An economic history of the USSR. N.Y. London, 1989.
П р и л о ж е н и я





ХРОНИКА ВАЖНЕЙШИХ СОБЫТИЙ,
влиявших на хозяйственное развитие страны



П риложе ние 1 Киевская Русь

П риложе ние 2
Период феодальной раздробленности


Прило же ние 3
Российское централизованное государство

Приложение 1

КИЕВСКАЯ РУСЬ


Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Догосударственный период IV—VII вв. — нашествие гуннов на Европу УГ—нач.УП в. — нашествие авар (обров) на Северное Причерноморье до Балкан VI—VIII вв. — "Великая Булгария" в Пред­кавказье
VI—VIII вв. — склавины и анты в лесостепи до Дона
626 г. — осада аварами Константинополя с участием славян (первое упоминание) VII—X вв. — "Хазарский каганат" от Волги до Дуная
VIII—IX вв. — предгосударственные союзы славян (княжества): поляне, северяне, древ­ляне, радимичи, вятичи, кривичи, дрегови­чи, волыняне, тиверцы, уличи
Новгород — вече при­глашает князей с дру­жиной для военной защиты
Рюрик — князь новгород­ский; приглашен при­мерно в 859 г. (по "ПВЛ" — 862 г.); до 879 г.
Олег (по-видимому — нач. дружины после Рюрика) — князь нов­городский с 879 г. VIII—IX вв. — расцвет Волжского торгового пути "из варяг в арабы" IX—X вв. — расцвет Днепровского торгового пути "из варяг в греки"
839 г. — посольство "русов" из Константи­нополя возвращается вокруг Европы через Балтику (из "Бертинских анналов" — каро­лингской хроники)
860 г. — поход на Византию (неудачный); союз с Византией и Хазарским каганатом 867 г. — принятие христианства киевскими князьями (не населением) 882 г. — поход на Киев с захватом Смолен­ска, Любеча и др. городов вдоль "пути"
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Киев — после захвата Киева туда переносится "стол" великого князя
Олег — вел. князь киев­ский — 882—912 гг. 880-е гг. — война Олега против хазар и мадь­яр в союзе с печенегами 907 г. — поход на Византию; договор о торговле 909—910 гг. — поход на Каспий против ха­лифата
911—912 гг. — второй поход на Византию и новый договор
Игорь (сын Рюрика) — вел. князь киевский — 912—945 гг. Свенелъд — воевода д/н (941 г.?) — поход на Царьград — неудач­ный (здесь и далее д/н — точная дата не ус­тановлена)
д/н (944—945 гг.?) — через 3 года повторный поход — очередной торговый договор
д/н — поход в Закавказье
Ольга (жена Игоря) — вел. княгиня киевская — 945—964 гг.;
Свенелъд — воевода д/н — административно-налоговая реформа —
замена полюдья систематической данью, собираемой в погостах тиунами
Святослав I Игоревич —
вел. князь киевский, ха-
кан — 964—972 гг.
Свенелъд — воевода 965—966 гг. — разгром Хазарского каганата 970-е гг. — борьба с печенегами и дунайски­ми булгарами
969—972 гг. — вторая война на Балканах (неудачная)
Ярополк I Святославич —
вел. князь киевский —
972—980 гг.
Свенелъд, Блуд — вое­воды д/н — принял христианство (вероятно, от Рима); договоры с Германией; проводил р е-формы управления; убил древлянского князя Олега; предан политической анафеме; реаби­литирован (и перезахоронен) в 1044 г. Яро­славом Мудрым
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Владимир I Святосла­вич "Святой" "Красно Солнышко" — вел. князь киевский — 980—1015 гг. 981—982 гг. — покорение вятичей; 986 г. —
покорение радимичей и ятвягов
987—988 гг. — помощь в усмирении мятежа
Варды Фоки и договор с Византией
988—990 гг. — крещение Руси
конец X — нач. XI вв. — расцвет печенегов
Святополк I "Окаян­ный" (ст. сын Владими­ра) — князь киевский —
1015—1016 гг. 1015 гг. — убийство Бориса (на р. Альте),
Глеба, Святослава
1016 гг. — поражение от Ярослава
Ярослав Владимирович "Мудрый" — вел. князь киевский — 1017 гг. 1017 г. — союз с германским императором Генрихом II против Польши 1017 г. — поражение от Святополка и Боле­слава I
Святополк I "Окаян­ный" — князь киевский — 1017—1018 гг. 1017 г. — польская оккупация ряда русских
городов
1018 г. — поражение Святополка в союзе с
печенегами от Ярослава на р. Альте
Ярослав Владимирович "Мудрый" — вел. князь киевский — 1019—1054гг. Вышата; с 1043 „. — Ян Вышатич —воеводы 1024 г. — народное выступление в Суздаль­ской земле — сопротивление христианству 1036 г. — последнее нашествие печенегов на Русь
1036 г. — объединение Руси; "Русская правда"
1037 г. — закладка собора Святой Софии в
честь победы над печенегами
1043—1046 гг. — война и дружественный до-
говор с Византией
Изяслав I Ярославич —
вел. князь киевский —
1054—1068 гг. 1061 г. — первое появление половцев у рус­ских границ
1068 г. — поражение на р. Альте (от половцев)
Всеслав Брячиславич —
князь полоцкий; вел. князь киевский — 1068— 1069 гг. (около 7 мес.) 1068 г. — народное восстание в Киеве и во-княжение Всеслава
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Изяслав Ярославич —
вел. князь киевский —
1069—1073 гг. 1068—1069 гг. — волнения в Белоозере и Ро-стово-Суздальской земле 1071 г. — восстание в Новгороде д/н (1072 г.?) — "Правда Ярославичей"; уп­разднена смертная казнь
Святослав II Яросла­вич — вел. князь киев­ский — 1073—1076 гг. 1076 г. — поход в Центральную Европу против Германии и Чехии в помощь Поль­ше; почетный мир
Всеволод I Ярославич
— князь переяславский, черниговский; вел. князь киевский — 1076—
1077 гг. — набеги половцев
Изяслав Ярославич вел. князь киевский — 1077—
1078 гг. 1078 г. — поражение в битве на Нежатиной Ниве от Олега (Гориславича) и половцев
Всеволод I Ярославич
вел. князь киевский —
1078—1093 гг. 1092 г. — засуха и пожары; неурожай и голод
Святополк II Изясла-
вич — решением бояр вел. князь киевский —
1093—1113 гг.
Путята — тысяцкий 1093 г. — нашествие половцев, поражения в битвах на р. Стугне и р. Желань 1095, 1096 гг. — успешная война с половца­ми Владимира Мономаха (князя переяслав­ского)
1097 г. — Любечский съезд князей
1100 г. — с ъ езд князей в Витичеве (Уве-
тич ах)
1101 г. — съезд русских князей и половец-
ких ханов в Сакове
1103 г. — поход объединенного войска про­тив половцев ("по половецким вежам") 1111 г. — "крестовый поход" на столицу по­ловцев Шарукань (на Дону) и их разгром
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Владимир II Всеволо­дович "Мономах" —
вел. князь киевский —
1113—1125 гг.
Ратибор — главный вое­вода 1113 г. — мятеж в Киеве; первый еврей­ский погром в Киеве
1113 г. — Устав Владимира Всеволодовича ("Устав о резах")
1116 г. — большой поход на половцев
Мстислав Владимиро­вич "Великий" — вел. князь киевский —
1125—1132 гг. 1129 г. — половецкое нашествие
— междоусобные распри и "умирение" Руси
Ярополк II Владимиро­вич — вел. князь киев­ский — 1132—1139 гг. — междоусобные распри
Всеволод II Ольгович —
вел. князь киевский —
1139—1146 гг. — борьба мономаховичей с черниговскими ольговичами
Игорь Ольгович — вел. князь киевский — 1146 г. (14 дн.) 1146 г. — восстание "меньших людей" в Киеве
Изяслав Мстиславич
— вел. князь киевский
— 1146—1149 гг. и
1152—1154 гг. — борьба мономаховичей с черниговскими ольговичами
Юрий "Долгорукий" —
вел. князь киевский —
1149—1152 гг.; 1156— 1157 гг. 1147 г. — основание Москвы — сторожевого острога на границе суздальских земель
Мстислав III Изясла-
вич — вел. князь киев­ский — 1167—1169 гг. — междоусобные распри 1169 г. — завоевание Киева и перенос столи­цы во Владимир Андреем Боголюбским
Приложение 2
ПЕРИОД ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ


Киевское княжество Новгородское княжество Владимиро-Суздальское княжество Московское княжество
Ростислав (Михаил) Мстиславич — 1154—1155 гг. — "исход" населения в западные, северные и северо-вос­точные земли Руси
Юрий Долгорукий — вел. князь киев­ский — 1156—1157 гг.
Изяслав III Давидович — 1157— 1159 гг.
Ростислав Мстиславич — 1159— 1167 гг.
Мстислав III Изяславич — вел. князь киевский — 1167—1169 гг. Андрей Юрьевич "Боголюбский" — князь киевский — 1169 г. Юрий Владимирович "Долгору­кий" — князь ростово-суздальский
- 1125-1157 гг.
— борьба с Волжской Булгарией 1147 г. — заключен союз со Свя­тославом Ольговичем в погра­ничной крепости Кучково (буду­щей Москве)
1156 г. — завоевал Киев
Андрей I Юрьевич "Боголюб­ский" — князь владимиро-суз-далъский — 1157—1169 гг.; вел. князь владимирский — 1169— 1174 гг.
1169 г. — захватил, разграбил и сжег Киев; столица перенесена
им во Владимир
Киевское княжество Новгородское княжество Владимиро-Суздальское княжество Московское княжество
Всеволод "Большое Гнездо" — князь киевский — 1180—1183 гг.
Святослав Всеволодович вм. с Рюри­ком Ростиславичем — 1186—1200 гг.
Рюрик Ростиславич вм. с Романом Мстиславичем "Волынским" 120(1 12(1.! гг.
Рюрик Ростиславич — 1203—1205 гг.
Роман Мстиславич "Волынский" 12(is г.
Мстислав Мстиславич "Удалой" — 1208-1228 гг. Ярополк Ростиславич — вел. князь владимирский — 1174—1175 гг. Михаил ii Юрьевич — князь влади-миро-суздальский — 1175—1176 гг.
Всеволод iii Юрьевич "Большое Гнездо" — вел. князь владимиро-суздааьский — 1177—1212 гг. 1180 г. — подчинил Киев и Рязань
1182 г. — основана крепость
Твердь (будущая Тверь)
1183 г. — победа над Волжской
Булгарией
OO

Киевское княжество
Новгородское княжество
Владимиро-Суздальское княжество
Московское княжество














Михаил Всеволодович — 1238-1246 гг.


1240 г. — разорение монголами Киева











Ал е кс андр Ярославич "Невский" —
князь новго­родский — 1236-1251 гг.

1240 г. — раз­гром шведов на Неве 1242 г. -
битва на Чудском оз.
Юрий Всеволодович — вел. князь владимирский — 1212—1216 гг.
Константин Всеволодович — вел. князь владимирский — 1216— 1218 гг.
Юрий Всеволодович — вел. князь владимирский — 1218—1238 гг.;
1222 г. — основана крепость
Нижний Новгород
1223 г. — разгром сборного рус-
ского войска татаро-монголами
на р. Калке
г. — нашествие татаро-мон­голов Батыя
г. — поражение на р. Сить
Ярослав II Всеволодович — вел. князь владимирский — 1238— 1246 гг.
1239—1241 гг. — второе нашест­вие Батыя
OO -1^
Киевское княжество
Новгородское княжество
Владимиро-Суздальское княжество
Московское княжество

с 1243 г. — первым получил яр­лык хана Золотой Орды на вел. княжение
Святослав iii Всеволодович — 1246-1247 гг.
Михаил iii Ярославич "Хоробрит"
— ярлык на вел. владимирское жение — 1248 г.
Андрей Ярославич — 1249—1252 гг.




Михаил Яро­славич "Хоро­брит" — князь московский — гг.
Святослав iii Всеволодович — ярлык на вел. владимир­ское княжение — 1252—1253 гг.
Александр Ярославич "Невский" — ярлык на вел. влади­мирское княжение — 1253—1263 гг. 1257—1259 гг. — перепись населения татаро-монголами Ярослав iii Ярославич — ярлык на вел. владимирское княжение — 1263—1271 гг.
Василий i Ярославич — ярлык на вел. владимирское кня­жение — 1272—1276 гг.
ярлык на вел.
Дмитрий ii Александрович княжение — 1277—1281 гг. Андрей Александрович кн.
владимирское княжение — ярлык на вел. владимирское
городецкий — 1281-1283 гг.
Даниил Алек­сандрович —
князь москов­ский — 1276— 1303 гг.

Киевское княжество Новгородское княжество Влади миро - Суздальско е княжество Московское княжество
Дмитрий ii Александрович — ярлык на вел. владимирское княжение — 1283—1294 гг.
1289 г. — восстания против татар в Курске, Ростове, Яро­славле
1293 г. — татарская "Дюденева рать"
Андрей Александрович — князь городецкий — ярлык на
вел. владимирское княжение — 1294—1304 гг.
1297 г. — "Токтамерева рать"
1299 г. — перевод патриархии во Владимир 1300 г. - за­хват Колом­ны


Михаил iv Ярославич — князь тверской — яр­лык на вел. владимирское княжение — 1305— 1317 гг.
Юрий Данилович — ярлык на вел. владимир­ское княжение — 1318—1322 гг. Дмитрий iii Михайлович "Грозные очи" —
ярлык на вел. владимирское княжение — 1322-1326 гг. Юрий Данилович — князь московский — 1303—1325 гг. 1303 г. — захват Можайска
Иван i Данилович "Кали­та" — князь московский — 1325-1340 гг. 1326 г. — перевод патриар­хии в Москву
Киевское княжество Новгородское княжество Влади миро - Су здальско е княжество Московское княжество
Александр ii Михайлович — вел. князь твер­ской — с 1326 г. — ярлык на вел. владимирское княжение — 1327—1328 гг. 1327 г. — восстание в Твери — ярлык на вел. влади­мирское княжение — 1328-1340 гг.
— добился права сбора монголо-татарской дани с русских княжеств
— купил Углич, Галич, Белозерск, присоединил Переяславль


Семен Иванович "Гордый" — князь москов­ский — 1340—1353 гг.
— ярлык на вел. владимирское княжение — 1341-1353 гг.
Иван ii Иванович "Красный" — вел. князь владимирский и московский — ярлык на кня­жение — 1353—1359 тт.
Дмитрий Константинович — вел. князь вла­димирский и московский — ярлык на княже­ние - 1360-1362 гг.
OO ON


Киевское княжество Новгородское княжество Влади миро - Су здальско е княжество Московское княжество
Василий I Дм ский — 1389-1391 г. — выь и Тарусу; зах 1399 г. — мщ 1404 г. — зах 1406-1408 гг 1408 г. - "Е{ Дмитрий Иванович "Донской" — вел. князь
московский — 1359—1389 гг. — ярлык от
Орды на вел. владимирское княжение —
1362-1389 гг.
1375 г. — покорение Твери
1377 г. — осада Казани и дань с нее
1380 г. — Куликовская битва
1382 г. — нашествие Тохтамыша
итриевич — вел. князь московский и владимир--1425 гг.
упил ярлыки на Н-Новгород, Суздаль, Муром ватил Вологду и земли Коми ) с Тверью
ват Смоленска Литвой
. — война с Литвой (Витовтом)
шгеева рать"
Приложение 3

РОССИЙСКОЕ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОЕ ГОСУДАРСТВО


Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Василий II Васильевич "Темный" — вел. князь московский — 1425— 1462 гг. — ярлык на княжение с 1432 г.;
1433, 1434, 1446 гг. —
временное княжение Юрия Дмитрича князя звенигород-галичского и его детей Василия Косо­го и Дмитрия Шемяки 1425—1427 гг. — эпидемия черной оспы на
Руси и в Орде
1428 г. — присоединение Дмитрова
1437, 1444 гг. — поражения от Улу-Мухамеда
1456 г. — военно-оборонительный союз с
Тверью
1456 г. — поход на Новгород и соглашение с ним
Иван III Васильевич —
вел. князь московский — 1462—1505 гг. с 1489 г. — "Великий князь всея Руси" 1463—1464 гг. — присоединение Ярославско­го великого княжества
1467—1469 гг. — война с Казанью; мир "на всей воле великого князя" 1471 г. — военное поражение Новгорода; Коростынский мир
1477—1478 гг. — покорение Новгорода
1480 г. — нашествие Орды; "стояние на Угре"
1481 г. — победная война в Ливонии; мир-
ный договор на 10 лет
1483—1484 гг. — массовое переселение нов­городских бояр
1485 г. — включение Тверского княжества 1487 г. — взятие Казани; поставлен Мухам-мад-Эмин
1489 г. — включение Вятского княжества 1492—1494 гг. — первая русско-литовская война; строительство Ивангорода
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
1495—1497 гг. — война со Швецией; пере­мирие на 6 лет
1497 г. — "Судебник"; начало юридического оформления крепостного права на Руси 1500—1503 гг. — война с Литвой; мир на 6 лет ; мир на 6 лет также с Ливонским орденом
Василий III Васильевич
— вел. князь москов­ский — 1505—1533 гг. 1510 г. — полное присоединение Пскова 1514 г. — взятие Смоленска и последующее поражение под Оршей
1521 г. — полное присоединение Рязанского княжества
1521 г. — разорение страны крымским ха­ном Мухаммад-Гиреем
1524, 1530 гг. — походы на Казань, малоре­зультативные
Елена Васильевна Глин­ская — регентша при малолетнем Иване IV —
1533—1538 гг.
Боярское правление 1534 г. — денежная реформа
1534—1537 гг. — "незнаменитая" война с
Литвой; потеря ряда территорий
Иван IV Васильевич "Грозный" — вел. князь всея Руси с 1533 г.; царь и великий государь всея Руси — 1547—1584 гг.
А.Ф. Адашев — околь­ничий, инициатор всех реформ 1550-х гг. 1541 гг. — разорение страны крымским ханом
1545, 1547, 1549—1552 гг. — война с Каза­нью и ее присоединение
1549 г. — первый Земский собор "примирения"
1550 г. — "Судебник"; "Домострой"
1551, 1555—1556 гг. — административная (земская) реформа; отмена кормлений 1558—1563 гг. — удачное начало Ливонской войны
1562—1563 гг. — поход на Литву
1564—1572 гг. — опричнина
1566 г. — первый полный по составу Земский
собор
1569 г. — Люблинская уния — создание Ре­чи Посполитой
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
1576 г. — восхождение на польский престол Стефана Батория
1570—1571 гг. — два подряд неурожайных года
1571 г. — успешный набег на Москву крым­ской конницы
1577—1583 гг. — неудачное завершение Ли­вонской войны
1582 г. — поход Ермака; начало продвиже­ния в Сибирь
Федор Иванович (пос­ледний рюрикович) — царь и государь всея Ру­с и — 1584—1598 гг.
(фактически правил Борис Годунов) 1585 г. — увеличение вдвое жалованья чи­новникам
1590—1593 гг. — победоносная русско-шведская война; мир 1595 г. 1597 г. — ноябрьское "Уложение" XVI в. — присоединение Сибири
Борис Федорович Го­дунов — царь и великий государь всея Руси —
1598—1605 гг. 1601—1604 гг. — три подряд неурожайных года и последующий голод 1602—1603 гг. — массовые разбои беглых хо­лопов
Федор Борисович Го­дунов — царь — апрель — июнь 1605 г.
Лжедмитрий I (Григо­рий Богданович От­репьев) — июнь 1605 — май 1606 гг. 1606 г. — восстание в Москве против шлях­ты
Василий IV Шуйский
— царь и великий госу­дарь всея Руси — 1606—
1610 гг.
1607—1609 гг. — Лжед­митрий II в Тушине; двоевластие 1606—1607 гг. — восстание И. Болотникова 1609 г. — вторжение армии Сигизмунда III
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Боярская дума — июль
1610—1613 гг. март 1611 г. — восстание в Москве 1611 г. — сбор ополчения Минина и По­жарского в Н. Новгороде 1613 г. — Земский собор — избран Михаил Романов (сын о. Филарета)
Михаил Федорович Романов — царь и ве­ликий князь всея Руси — 1613—1645 гг. 1619—1633 гг. вместо него фактически пра­вил отец — патриарх Филарет; до 1619 г. и после 1633 г. — бояре 1612—1618 гг. — восстания казаков под ру­ководством Заруцкого, Баловня, Лисовского 1617 г. — Столбовский мир со Швецией 1617—1618 гг. — поход Владислава на Рос­сию; перемирие на 14,5 лет 1619 г. — амнистия
1631 г. — первая мануфактура в России: Ни-цинский медеплавильный завод на Урале 1632—1634 гг. — русско-польская ("смолен­ская") война; восстания 1637—1641 гг. — "Азовское сидение"
Алексей Михайлович Романов "Тишайший"
— царь и великий госу­дарь всея Руси —
1645—1676 гг.
А.Л. Ордин-Нащекин
— воевода; руков. По­сольского приказа 1646—1648 гг. — подворная перепись
1648 г. — "Соляной бунт"
1649 г. — "Соборное уложение"
1653 г. — новый Таможенный устав
1653 г. — принятие Левобережной Украины
и Киева в российское подданство
1654—1667 гг.— война с Речью Посполи-
той; Андрусовское перемирие
1662 г. — " Медный бунт"
1667 г. — Новоторговый устав
1667—1671 гг. — Восстание Степана Разина
Федор Алексеевич Ро­манов — царь и великий государь всея Руси —
1676—1682 гг.
В.В. Голицын — руков. Посольского приказа 1676—1678 гг. — общая подворная перепись населения
1679—1681 гг. — налоговая реформа (подвор­ное обложение)
1682 г. — отмена местничества; замена раз­рядных книг на "родословцы" 1682 г. — восстание стрельцов в Москве
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Иван V Алексеевич —
старший (первый) царь и Петр I Алексеевич — младший царь и госу­дарь всея Руси — 1682— 1689 гг. — при регент­стве Софьи Алексеевны
В.В. Голицын — канц­лер 1686 г. — продление Кардисского мира (1661 г.) со Швецией
1686 г. — "Вечный мир" с Речью Посполи-
той; закрепление Левобережной Украины
1687 г. — открытие славяно-греко-латинско-
го училища (академии)
1687, 1689 гг. — походы на Крым В.В. Го­лицына
1689 г. — Нерчинский мир с Китаем (спор­ные земли в Приамурье)
Петр I Алексеевич Ро­манов "Великий" — царь — с 1689 г. (до 1696 г. — вместе с Ива­ном Ал.); император и самодержец Всероссий­ский — с 1721 г. по
1725 г. 1695—1696 гг. — Азовские походы; взятие Азова
1697—1698 гг. — "Великое посольство"
1698 г. — Московское восстание стрельцов
— "Стрелецкое разорение"
1700 г. — поражение под Нарвой; Северная
война
1704 г. — захват Ингерманландии и Нарвы
1704 г. — реформа денежной системы
1705 г. — восстание в Астрахани
1707—1708 гг. — восстание Кондратия Бу-
лавина
1708—1710 гг. — губернская реформа 1709 г. — Полтавское сражение 1710—1711 гг. — неудачный Прутский по­ход; Адрианопольский мир — 1713 г.
1713 г. — Указ о переводе Архангельской
торговли в Петербург
1714 г. — Указ о единонаследии
1719 г. — вторая губернская реформа
1720 г. — "Вечный" мир с Портой
1721 г. — Ништадтский мир
1721 г. — Указ о посессионных мануфактурах
1722 г. — "Табель о рангах"; введение цехов
1722 г. — Каспийский поход
1724 г. — введение протекционистского Та­моженного тарифа 1724 г. — создание Академии наук
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Екатерина I Алексеев­на Романова (Марта Самуиловна Скаврон-ская) — императрица — 1725—1727 гг. (фак­тически правил Вер­ховный Тайный совет во главе с А.Д. Менши-ковым)
Петр II Алексеевич Ро­манов — император —
1727—1730 гг. (факти­чески правили Долго­рукие) 1727 г. — контрреформа в местном управлении 1727—1731 гг. — порча медной монеты пра­вительством
Анна Ивановна Романо­в а — императрица — 1730—1740 гг. (фактиче­ски управлял Э.И. Би­рок) 1731 г. — новый Таможенный тариф 1733—1735 гг. — неурожай, голод и мор 1736 г. — Указ о "вечноотданных" крестья­нах к фабрикам и заводам 1739 г. — переход Молдавии в русское под­данство
Иван VI Антонович Ро­манов — император —
1740—1741 гг. при ре­гентстве Э.И. Бирона (3 нед.), затем — мате­ри Анны Леопольдовны
Елизавета Петровна Ро­манова — императрица — 1741—1761 гг. 1753 г. — отмена внутренних таможенных
сборов с заменой единой пошлиной
1754 г. — образование первого кредитного
банка
1757 г. — учреждение первой "Российской в Константинополе" акционерной компании 1760 г. — Указ об отмене всех монополий и откупов
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Петр III Федорович Романов (Карл Петр Ульрих) — император — 1761—1762 гг. 1762 г. — Манифест о вольности дворянской 1762 г. — дворянам разрешен свободный вы­воз хлеба за границу
1762 г. — Указ о секуляризации церковных имений
Екатерина II Алексеев­на Романова "Великая"
(Софья Фредерика Ав­густа Анхальт-Цербст-ская)— императрица
— 1762—1796 гг.
А.А. Вяземский — ге­нерал-прокурор 1762 г. — снижение цен на хлеб и соль
1762 г. — "генеральное межевание"
1763 г. — принцип свободы промышленной
деятельности
1765 г. — образование Вольного экономиче­ского общества
1767—1769 гг. — работа "Комиссии об Уло­жении"
1771 г. — эпидемия чумы в Москве 1768—1774 гг. — русско-турецкая война; Кючук-Кайнарджийский мир 1773—1775 гг. — крестьянская война Е. Пу­гачева
1775 г. — губернская реформа
1775 г. — преобразование центральных ведомств
1783 г. — присоединение Крыма, Кубани и
Тамани
1783 г. — крепостное право на Украине
1785 г. — "Жалованная грамота дворянству";
"Жалованная грамота городам"
1784 г. — Указ о поощрении местной легкой
промышленности
1786 г. — первые русские поселения в Америке
1788—1790 гг. — война со шведами; мир на
условиях status quo ante bellum
1787—1791 гг. — русско-турецкая война;
Ясский мир
Павел I Петрович Ро­манов — император —
1796—1801 гг. 1797, 1798 гг. — Указы об о г р а н и ч е н и и б арщины и запрете продавать крестьян без земли
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Александр I Павлович Романов — император
— 1801—1825 гг.
М.М. Сперанский —
ближайший советник и м п е р а т о ра ; 1 8 1 9 — 1821 гг. — генерал-гу­бернатор Сибири А.А. Аракчеев — воен. министр; 1815—1825 гг.
— фактический руков. государства 1801 г.— присоединение Грузии
1802 г. — замена 12 петровских коллегий 8
министерствами
1803 г. — Указ о "вольных хлебопашцах"
1807 г. — Тильзитский мир с Наполеоном
1807 г. — Закон "О торговых товариществах"
— полном, на вере, по участкам (акциям)
1809 г. — присоединение Финляндии
1809 г. — проект "коренных преобразований" М.М.Сперанского
1812 г. — присоединение Бессарабии
1812—1814 гг. — война с Наполеоном; Вен-
ский конгресс
1813 г. — присоединение Дагестана и Сев.
Азербайджана
1815 г. — первые военные поселения
Николай I Павлович Романов "Кровавый"
— император — 1825—
1855 гг.
М.М. Сперанский — руков. 2-го отделения Е.Ф. Канкрин — мин. финансов 1823—1844 гг. 1825 г. — восстание декабристов
1830 г. — первое Полное собрание законов
Российской империи
1830—1831 гг. — польское восстание; лише­ние Польши конституции 1833 г. — "Свод законов" М.М. Сперанского
1836 г. — Закон "О товариществах по участ-
кам или компаниях на акциях"
1837 г. — реформа управления государствен-
ной деревней П.Д. Киселева
1839—1843 гг. — денежная реформа Е.Ф. Кан­крина
1851 г. — первая железная дорога Санкт-Пе­тербург — Москва 1853—1855 гг. — Крымская война
Александр II Николае­вич Романов "Освобо­дитель" — император
— 1855—1881 гг. 1856 г. — Парижский мир
1861 г. — Манифест об отмене крепостного
права
1862—1868 гг. — реформа финансово-бюд­жетной системы
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
1864 г. — Закон о земском самоуправлении 1864 г. — судебная реформа 1864 г. — первый акционерный частный ком­мерческий банк в Санкт-Петербурге 1870 г. — реформа городского самоуправления 1868—1874 гг. — военные реформы; замена рекрутчины общей службой 1876—1881 гг. — присоединение Средней Азии
1877—1878 гг. — русско-турецкая война; Сан-Стефанский мир
Александр III Алексан­дрович Романов "Ми­ротворец" — импера­тор — 1881—1894 гг.
С.Ю. Витте — министр финансов с 1892 г. 1882 г. — создание Крестьянского банка 1882—1898 гг. — замена подушного обложе­ния подоходным
1885 г. — создание Дворянского банка 1889 г. — Положение о земских участковых начальниках; земская контрреформа 1893 г. — закон о "запрещении выхода из об­щины"
Николай II Александ­рович Романов — импе­ратор — 1894—1917 гг.
И.Н. Дурново — 1895—
1903 гг. 1894 г. — введение казенной винной моно­полии
1891—1899 гг. — строительство Трансси­бирской ж.-д. магистрали 1 8 9 5 — 1 8 9 7 гг . — де нежн ая р еф орм а
С.Ю. Витте
1897 г. — первая всеобщая перепись насе­ления
С.Ю. Витте — мин. финансов; 1903—1906 гг.
— Пред. Комитета (Со­вета) министров
П.А. Столыпин — 1906—1911 гг. — Пред. Совета министров 1900—1903 гг. — кризис производства и общий кризис
1903 г. — отмена круговой поруки 1904—1905 гг. — русско-японская война; Портсмутский мир (1906) 1906 г. — аграрная реформа Столыпина 1906 г. — новая редакция "Основных за­конов Российской империи"
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления
Важнейшие события
во
Временное правительст-февр.—окт. 1917 г.
Георгий Евгеньевич Львов — глава Времен­ного правительства —
02.03—08.07.1917 г.
Александр Федорович Керенский — глава Временного пр-ва —
08.07—01.09.1917 г.
Александр Федорович Керенский — глава Ди­ректории — 01.09—
25.09.1917 г.
Александр Федорович Керенский — глава Временного пр-ва —
25.09—25.10.1917 г.

декларация Временного Государственное
8 июля 1917 г.
правительства
12—15 августа 1917 г.
совещание
25 августа—1 сентября 1917 г. — Корнилов-ский мятеж
22 сентября 1917 г. — Демократическое со­вещание
7 октября 1917 г. — Временный Совет Рос­сийской республики (Предпарламент) 24 октября 1917 г. — II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов

Владимир Ильич Ленин (Ульянов) — Пред. Со­вета народных комис­саров — 1 917—1924 гг.
октябрь 1917 г. — первые декреты советской
власти — "О мире", "О земле"
ноябрь 1917 г. — "Декларация прав народов
России"
апрель 1918 г. — введена продовольственная диктатура
1918 г. — национализация крупной и средней пром., вытеснение частной торговли декабрь 1918 г. — введена всеобщая трудовая повинность
декабрь 1918—январь 1919 гг.— повсемест­ное введение продразверстки январь 1920 г. — Декрет "О всеобщей трудо­вой повинности и трудовых мобилизациях" конец 1920 г. — создание трудовых армий конец 1920 г. — Декрет "О национализации мелкой промышленности" март 1921 г. — Кронштадтский мятеж 1921 г. — объявление нэпа; введение продо­вольственного налога
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления
Важнейшие события
1921—1922 гг. — неурожай и голод 1921—1923 гг. — хозяйственная реформа в промышленности
1922—1924 гг. — денежная реформа 1923 г. — кризис в промышленности — "нож­ницы цен"
1922 г. — образование СССР
Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) "Великий вождь всех времен и народов" —
Генеральный секретарь ЦК РКП(б), ВКП(б) — до 1952 г.; Генеральный секретарь ЦК КПСС — 1952—1953 гг.; Пред. Совета министров СССР — 1941—1953 гг.
1925—1929 гг. — административно-террито­риальные преобразования 1926—1927 гг. — налоговая реформа 1927—1928 гг. — кризис хлебозаготовок 1928 г. — введение карточной системы (в го­родах)
1930—1931 гг. — массовая коллективизация; ликвидация кулачества 1930—1932 гг. — переход к централизованно­му финансированию народного хозяйства 1931—1932 гг. — голод на Северном Кавка­зе, Украине и в Поволжье 1932 г. — Закон об охране социалистической собственности ("Закон о трех колосках") 1931—1932 гг. — кризис перенакопления ("перепланирования")
г. — отмена карточной системы
г. — принятие Конституции СССР 1936—1939 гг. — участие в гражданской войне в Испании
1938—1939 гг. — бои с японцами у оз. Хасан в Манчжурии и у р. Халхин-Гол в Монголии 1939 г. — присоединение Западной Белоруссии, Западной Украины ("укрепление границ")
1939 г. — "мирные договоры" с республика-
ми Прибалтики
1939—1940 гг. — "странная война" с Фин­ляндией
1940 г. — присоединение прибалтийских рес-
публик
1941—1945 гг. — Великая Отечественная война

Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
1941, 1942, 1943 гг. — депортация немцев, чеченцев, крымских татар, калмыков и др. народов
1945—1948 гг. — демобилизация армии 1946—1947 гг. — засуха и голод на Украине и в Молдавии
1947 г. — денежная реформа
"Триумвират"
Георгий Максимилиа­нович Маленков — Пред. Совета Минист­ров СССР, Лаврентий Павлович Берия, Вяче­слав Михайлович Мо­лотов — заместители — март—июнь 1953 г.
Никита Сергеевич Хру­щев — 1-й секретарь
ЦК КПСС — 1 9 5 3 —
1964 гг. Пред. Совета министров СССР —
1958—1964 гг. 1954 г. — освоение целинных и залежных зе-
мель Казахстана и Западной Сибири
1955 г. — подписание Варшавского договора
о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи
1956 г. — доклад о культе личности Сталина
на XX съезде КПСС
956 г. — Закон о пенсионном обеспечении
1957 г. — реорганизация управления по тер-
риториальному принципу
1961 г. — денежная реформа
1962 г. — повышение розничных цен; рас-
стрел в Новочеркасске
1963 г. — начало массовых закупок зерна за
рубежом
Леонид Ильич Брежнев — 1-й (с 1966 г. — Ге­неральный) секретарь
ЦК КПСС — 1964— 1982 гг. 1965 г. — хозяйственная реформа 1966—1970 гг. — создание Тюменского неф­тегазодобывающего комплекса 1973 г. — "энергетический кризис" и скачок цен на нефть
1979 г. — ввод войск в Афганистан
Главы и важнейшие деятели государства; время их правления Важнейшие события
Юрий Владимирович Андропов — Генераль­ный секретарь ЦК КПСС — 1982—1984 гг.
Константин Устинович Черненко — Генераль­ный секретарь ЦК
КПСС — 1984—1985 гг
Михаил Сергеевич Гор­бачев — Генеральный секретарь ЦК КПСС —
1985—1991 гг.; — Пре­зидент СССР — 1990— 1991 гг. 1986—1987 гг. — "Ускорение"
1987 г. — Закон о государственном предприятии
1988 г. — Закон о кооперации
1990 г. — самоопределение союзных рес­публик; суверенитет России 8 декабря 1991 г. — образование СНГ — ко­нец СССР
Борис Николаевич Ель­цин — Пред. Верховного Совета РСФСР — 1990—1991 гг.; Прези­дент РФ — 1 9 9 1 — 2000 гг. 1992 г. — либерализация цен и внешней тор-
говли
1992—1994 гг. — ваучерная (чековая) прива­тизация
1993 г. — новая Конституция России
1996 г. — Гражданский кодекс РФ
О Г Л А В Л Е Н И Е






Предисловие 3

Раздел I. ФЕОДАЛИЗМ И КАПИТАЛИЗМ В РОССИИ.
ОСОБЕННОСТИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО
РАЗВИТИЯ 5
Ч а с т ь 1. Становление и развитие российского феодального государства
(до середины XIX века) 6
Глава 1 Киевская Русь 6
Г лава 2 . Период феодальной раздробленности; татаро-монгольское иго
(начало XII—первая половина XV вв.) 25
Глава 3. Создание и экономическое развитие Русского централизованного государства
(вторая половина XV—XVII вв.) 33
Глава 4. Разложение крепостнической системы хозяйства
и формирование капиталистических отношений
( XVIII—середина XIX вв.) 70
Экономическая политика Петра 1 70
Российское государство
во второй половине XVIII века 83
4.3. Кризис крепостнической системы хозяйства
в первой половине XIX века ...............................96
Рекомендуемая литература 1 0 7
Часть 2. РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В РОССИИ
(60-е годы XIX в.—1917 г.) 108
Глава 5. "Великие реформы" 108
Г лав а 6 . Пореформенное развитие
(60-е годы XIX—начало XX вв.) 116
Глава 7. Экономическое развитие России
в начале XX в. (до 1913 г.) 137
Глава 8 . Экономика России в период Первой мировой
войны и Февральской революции 1917 г 159
Рекомендуемая литература 168

Раздел II. ЭКОНОМИКА СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА 169
Часть 3. ХОЗЯЙСТВО СТРАНЫ В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ И "ВЫЖИВАНИЯ"
СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
(1917—1921 гг.) 170
Глава 9. Великая Октябрьская социалистическая революция
и возникновение социалистической системы хозяйства.
Первые шаги "диктатуры пролетариата" 171
Глава 10. Хозяйство страны в период военной интервенции
и Гражданской войны 185
Г лава 1 1 . Кризис военного коммунизма 191
Рекомендуемая литература 195
Часть 4. НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
(1921—1928 гг.) 196
Глава 12. Сущность нэпа как системы. Периоды развития 196
Глава 1 3 . Становление нэпа и создание условий
функционирования рынка 198
Глава 1 4. Начало индустриализации и расцвет нэпа 215
Глава 1 5 . Конец нэпа 225
Рекомендуемая литература 233
Часть 5. ПЕРИОД ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ
(1929—1941 гг.) 234
Г лав а 1 6 . "Великий перелом" в деревне (1929—1933 гг.) 235
Глава 17. Индустриализация 241
Рекомендуемая литература 258
Часть 6 . ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА
(1941—1945 гг.) 259
Г лава 1 8 . Первый период войны (лето 1941 г.—весна 1942 г.) . . . .260 Глава 1 9 . Второй и третий периоды войны (лето 1942г.—1945 г.) . .264
Глава 20 . Итоги Великой Отечественной войны 266
Рекомендуемая литература 269

Часть 7. ПОСЛЕВОЕННОЕ РАЗВИТИЕ СССР. ЗАМЕДЛЕНИЕ ТЕМПОВ РОСТА СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИКИ
(1945—1991 гг.) 270
Глава 21. Послевоенное восстановление хозяйства 271
Глава 2 2 . Развитие экономики в хрущевские годы (1954—1964 гг.) . .283
Глава 23. Период торможения экономики
(середина 1960—середина 1980-х годов) 295
Глава 24. Разрушение централизованного планового хозяйства.
Распад СССР (1985—1991 гг.) 304
Рекомендуемая литература 316


Раздел Ш. ПЕРЕХОД К ИНТЕНСИВНОМУ РАЗВИТИЮ
ЭКОНОМИКИ 317
Часть 8. СТАНОВЛЕНИЕ РЫНОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА
(1991—1996 гг.) 318
Г лава 2 5 . Формирование рыночных механизмов в России 318
Глава 26. Основные направления развития рыночных реформ . . .329
Политика цен и инфляция 329
Положение предприятий в ходе
экономической реформы 333
Создание кредитно-банковской системы 344
Создание фондового рынка 348
Приватизация 351
Занятость 357
Рекомендуемая литература 359
Часть 9. РОССИЙСКАЯ ЭКОНОМИКА
В КОНЦЕ XX в 360
Г лав а 2 7 . Особенности постсоветского кризиса
1980—1990-х годов 360
Глава 28. Экономический потенциал России
на рубеже столетий 367
Заключение 3 71
Библиографический список 373
Приложения. Хроника важнейших событий, влиявших
.375 .376

.381
Приложение 2. Период феодальной

государство
.388

Учебное издание

Самохин Юрий Михайлович Экономическая история России


Книга опубликована в авторской редакции Зав. редакцией Е.А. Рязанцева Выпускающий редактор Е.Я. Петрова Корректор А.М. Петров Художественное оформление А.М. Павлов Компьютерная верстка Н.А. Веселова

ЛР № 020832 от 15 октября 1993 г., продлено до 14 октября 2003 г.
Подписано в печать с оригинал-макета 15.10.01 г. Формат 60x84 1/16. Бумага офсетная. Печать трафаретная. Тираж 594 экз. Уч.-изд. л. 23,61. Усл. печ. л. 23,54. Заказ № 262. Изд. № 153
ГУ ВШЭ, 117312, Москва, ул. Вавилова, 7 а Типография ГУ—ВШЭ. 125319, Москва, Кочновский проезд, 3

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ