стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


Александр
Шнрокораа

Уйиииы лпнэносиеь
#
Сек|»гт крснсерз
Улут; -Тгрм|гтэ»
к 1 iс it но опасен
Гит иЛчм!irypiimicb <1И»:|и1клгы



В серии
СОВ.
секретно
А. Первушин «ОККУЛЬТНЫЕ ВОЙНЫ НКВД И СС»

Ю. Кузнец «ТЕГЕРАНА»

А. Широкорад «ТАЙНЫ РУССКОЙ АРТИЛЛЕРИИ»

А. Широкорад «ОГНБЧНЫЙ IVEH РОССИЙСКОГО ФЛОТА»

А, Литвин
«КРАСНЫЙ И БЕЛЫЙ ТЕРРОР В РОССИИ»
Александр Широкорад





СРОССНЙСШО ъ
ФЛОТА'














Москва «Яуза» «ЭКСМО» 2004
ББК 68.52 Ш64







Оформление художника С. Силина















Широкорад А. Б.
Ш 64 Огненный меч Российского флота. — М.: Изд-во Яуза, Изд-во Эксмо, 2004. — 416 с, илл.
ISBN 5-87849-155-9
Первое боевое применение противокорабельных ракет в октябре 1967 г. произвело революцию в военно-морской стратегии и тактике, сравнимую по значению лишь с появлением брони в 50—60-х годах XIX века. Об этих ракетах с тех пор писали достаточно много, но все издания страдают неполнотой и противоречивостью информации. В этой книге впервые подробно рассказы -вается о проектировании, испытаниях и боевом применении в многочислен -ных локальных войнах грозного ракетного оружия, способного уничтожать целые авианосные группировки, стоящего на вооружении прославленного Русского флота.
ББК 68.52
ISBN 5-87849-155-9
© Издательство «Яуза», 2004
© ООО «Издательство «Эксмо», 2004
Предисловие



Впервые управляемое ракетное оружие — «воздушные торпеды» — применили немцы в 1943 г. Ими удалось пото­пить несколько кораблей. Но эффект применения «воздуш­ных торпед» был смазан тем, что союзники имели много­кратное превосходство над немцами на суше, на море и в воздухе, и потеря нескольких кораблей не могла изменить не только ход войны, но и даже ход отдельных операций. А после войны роль управляемых «воздушных торпед» по­меркла по сравнению с баллистическими ракетами ФАУ-2 и атомной бомбой.
Шок во всем мире вызвало потопление 21 октября 1967 г. египетским ракетным катером израильского эсмин­ца «Эйлат». С этого момента флоты практически всех стран стали предпринимать лихорадочные попытки принятия на вооружение противокорабельных ракет (ПКР).
До 1997 г. в нашей открытой печати практически ниче­го не говорилось об отечественных противокорабельных ра­кетах. В официальном журнале ВМФ «Морском сборнике» в характеристиках кораблей говорилось примерно так: «Крейсер имеет 4 пусковые установки противокорабельных ракет» — и все, а то и просто «имеет 4 пусковые установки» непонятного назначения.
Первой работой, где было рассказано о ракетном ору­жии нашего ВМФ, стала моя монография «Ракеты над морем», опубликованная в № 2 и № 3 журнала «Техника и оружие» за 1996 г. В этой книге было рассказано об истории и устройстве отечественного корабельного оружия. Первое и второе (1997 г.) издания книги «Ракеты над морем» разо­шлись менее чем за месяц. В 2001 г. в издательстве «Хар-вест»-АСТ вышла моя книга «Оружие отечественного флота», где было подробно рассказано об отечественных противокорабельных ракетах.
Настоящее издание посвящено достаточно узкой тема­
тике — проектирование, испытания и боевое применение противокорабельных ракет. Благодаря этому автор получил возможность впервые рассказать подробно об отечествен­ных и зарубежных ПКР.
Следует заметить, что автор не имеет и никогда не имел допуска к работе с секретными материалами и не работал в ВПК. Книга же основана исключительно на открытых ар­хивных материалах, рассекреченных служебных документах (наставлениях, руководствах, таблицах стрельбы и т. д.), ме­муарах военачальников и руководителей ВПК, данных от­крытых СМИ и зарубежной литературы, включая издания Белоруссии и Украины, а также материалах интернета. Об этом приходится напоминать, так как, к сожалению, на ты­сячи благожелательно настроенных читателей находится и паршивая овечка — «внучок Павлика Морозова», которого стоит предупредить об уголовной ответственности за лож­ный донос.
В описаниях новейших ракетных систем автор был вы­нужден использовать рекламные материалы (проспекты вы­ставок оружия, журнал «Военный парад» и т. п.), которые могут содержать неточности и даже заведомую дезинформа­цию, за что автор заранее приносит извинения читателям.
В монографии много места уделено летно-конструктор-ским и Государственным испытаниям отечественных про­тивокорабельных ракет. На взгляд автора, без анализа этих испытаний трудно оценить возможности этих ракет. Тем более что за последние 35 лет ПКР использовались лишь в нескольких локальных войнах и в весьма специфических условиях. Вспомним военную историю XX века, когда ло­кальные войны, как, например, Русско-японская 1904— 1905 гг. или гражданская война в Испании, из-за своей спе­цифики вводили в заблуждение военных теоретиков и за­ставляли их делать неверные выводы. Как это ни режет ухо, только большая и неограниченная война может дать полно­ценный боевой опыт.
Не грех вспомнить и крылатую фразу Бисмарка: «Ни­когда не врут так, как на охоте и на войне». Благо «желез­ный канцлер» знал толк в обоих занятиях. Можно смеяться
над анекдотом из моего детства: «Война — фигня, глав­ное — маневры!» Но это утверждение во многом справедли­во. Вот, к примеру, как выяснить эффективность действия по самолетам советских 100-мм и германских 105-мм зенит­ных снарядов? Казалось бы, просто — по результатам Вели­кой Отечественной войны. Увы, это физически невозмож­но. Эффективность зенитной стрельбы зависит от десятков факторов. В первую очередь — от качества ПУС, затем — от натренированности расчетов орудий и ПУС, износа стволов зенитных орудий, живучести самолетов противника и т. д. И как вычленить из всех этих факторов поражающее дейст­вие снарядов?
А вот в августе 1940 г. на зенитном полигоне под Евпа­торией наши и германские зенитные снаряды поместили в специально оборудованные ямы и подорвали. Выяснилось, что наш 100-мм снаряд давал 300 убойных осколков, а 105­мм германский — 700. Дешево и сердито!
Стоит заметить, что с начала 1950-х годов в ходе испыта­ний противокорабельных ракет было потоплено существен­но больше кораблей, чем в ходе всех локальных войн, как по числу кораблей, так и по их тоннажу. Причем в ходе ис­пытаний пострадало много военных и торговых судов из-за того, что головки самонаведения путали их с мишенями.
В монографии автор избегал по возможности давать собственные оценки нашим и зарубежным ПКР, предо­ставляя это делать читателю по результатам испытаний и боевых стрельб.
Автор приносит благодарность крымскому историку Юрию Сергеевичу Кузнецову, любезно предоставившему материалы по истории полигона «Песчаная Балка».
Раздел I


Первые попытки создания противокорабельного управляемого оружия

Глава 1

НОВАЯ БОМБА ДЛЯ СТАРОГО КОРОЛЯ

Весной 1943 г. итальянский король Виктор Эмману­ил III принимает решение выйти из войны. Разгром гер­манских и итальянских войск под Сталинградом, высадка союзников в Марокко и Алжире, капитуляция итальянских войск и корпуса Роммеля в Северной Африке, а также бом­бежки союзной авиацией итальянских городов не оставля­ли сомнений в исходе боевых действий на Средиземном море. Семидесятичетырехлетнего короля поддержал папа Пий XII, который вступил в переговоры с союзниками и со­общил Виктору Эммануилу, что англо-американцы помогут сохранить монархию в Италии, если король быстро заклю­чит мир.
Драматические события в Риме в ночь с 24 на 25 июля 1943 г. и арест Бенито Муссолини хорошо известны читате­лям по многочисленным изданиям и кинофильмам. Но ма­ло кто знает, что король и маршал Бадольдо герцог Аддис-Абебский так и не сумели договориться с западными союз­никами об условиях капитуляции. Англо-американцы, в принципе, ничего не имели против сохранения власти Савойско-Кариньянской династии, но договоренности с СССР и другими странами антигитлеровской коалиции предусматривали только безоговорочную капитуляцию
Италии. Кроме того, ряд союзных генералов считали, что чисто технически в Италии было бы удобнее заменить коро­левскую администрацию на англо-американскую военную администрацию, как это уже было сделано после захвата со­юзниками острова Сицилия.
Престарелый Виктор Эммануил смертельно боялся всех и вся — немцев, итальянских фашистов и коммунистов, а еще больше — американской «военной администрации». И тогда в окружении короля был придуман хитроумный план — отправить короля с семьей и министрами на ита­льянский остров Маддалена, находящийся вблизи пролива Бонифачо, разделяющего острова Корсика и Сардиния. Остров расположен в 2—3 км от Сардинии и в 18—20 км от Корсики. Таким образом, небольшой курортный город Маддалена должен был стать столицей королевства Италия.
Из военно-морской базы Специя в ночь с 8 на 9 сентяб­ря 1943 г. в порт Чивитавеккья, в 50 км от Рима, вышли эс­минцы «Вивальди» и «Да Ноли», которые должны были за­брать королевское семейство и доставить его на Маддалену.
Кроме того, в Маддалену должны были прибыть основ­ные силы итальянского флота, базировавшегося на Специи. Итальянские военные и придворные рассудили, что король и министры на Маддалене будут недоступны как немцам, так и союзникам. Соответственно, англо-американцам придется признать королевскую власть, чтобы облегчить себе боевые действия на Апеннинском полуострове.
Серьезным препятствием для реализации этого плана было требование союзников, чтобы все боеспособные ита­льянские корабли немедленно шли на Мальту под контроль англо-американского флота. Но командовавший корабля­ми в Специи адмирал Карло Бергамини решил обмануть со­юзников. В 3 часа ночи 9 сентября 1943 г. итальянский флот вышел из военно-морской базы Специя и направился к Мальте. Но на сей раз итальянцы шли не на перехват бри­танского конвоя, а сдаваться союзникам. Италия выш­ла из войны. Флот состоял из линкоров «Рома», «Витторио Венето», «Италия» (бывший «Литторио», переименован 15 июля 1943 г.); легких крейсеров «Эугенио ди Савойя»,
«Дука д'Аоста», «Дука дельи Абруцци», «Гарибальди», «Монтекукколи», «Реголо» и восьми эсминцев. Причем линкоры были наиболее сильными кораблями итальянско­го флота, их полное водоизмещение составляло 46 тыс. т каждый.
Вот как об этом дипломатично говорится у официально­го историка британского адмиралтейства С. Роскилла: «Вскоре после восхода солнца наш [то есть английский. — А.Ш.] разведывательный самолет обнаружил итальянские корабли; они следовали предписанным нами курсом. Между тем накануне начальник штаба ВМС Италии адми­рал де Кортен намеревался запросить у союзников разреше­ние следовать с флотом в Маддалену вместо Мальты, пото­му что в это время итальянское правительство надеялось перебраться на Сардинию. В действительности такого за­проса сделано не было, но вполне возможно, что адмиралу Бергамини по телефону сказали, что такой вариант рас­сматривается союзниками. Поэтому днем 9 сентября ита­льянский главнокомандующий, видимо по собственной инициативе, изменил курс следования своего флота для прохода между Корсикой и Сардинией, направляясь на Маддалену. Наш разведывательный самолет доложил об из­менении курса, и это явилось полной неожиданностью для союзного командования»1.
В 15 ч. 40 мин. 9 сентября флот шел параллельно запад­ному берегу Корсики, и уже показались берега Маддалены. И тут наблюдатели обнаружили одиннадцать самолетов, идущих над эскадрой на высоте около 5 км. Идентифициро­вать принадлежность самолетов не удалось. Позже коман­диры кораблей утверждали, что приняли самолеты за анг­лийские. Но особого значения это не имело — даже если это и были германские бомбардировщики, вероятность попада­ния авиабомбы с высоты 5 км в движущийся на большой скорости корабль была ничтожно мала.
Но вдруг в 15 ч. 41 мин. в палубу линкора «Рома» под углом 15° к нормали, то есть почти вертикально, попала

Оскилл С. Флот и война. М., Воениздат, 1974, т. III. С. 169—170.
бомба. Место падения оказалось в одном метре от среза правого борта между башнями № 9 и № 11 артиллерийских установок калибра 90 мм. (Рис. 1)


Рис. 1. Итальянский линкор «Рома».

Пробив броневые палубы толщиной 45 мм и 112 мм, ряд переборок и конструктивную подводную защиту на днище, бомба взорвалась под кораблем в районе котельных отделе­ний № 7 и № 8. От взрыва были повреждены и затопле­ны котельные отделения № 5, 6, 7 и 8, кормовое машинное отделение и смежные с ним помещения. Вышли из строя 90-мм артиллерийские установки № 7, 9, 11 (правый борт) и № 2, 4, 6 (левый борт), а также система управления стрель­бой артиллерии среднего калибра. На некоторое время в кормовой части корабля прекратилась подача электроэнер­гии, однако положение быстро было исправлено переклю­чением электрогенераторов. Появившийся крен уменьши­ли до 2° с помощью креновой системы путем контрзатопле­ния соответствующих помещений для спрямления корабля. По команде с центрального поста управления затопили также погреб кормовой башни главного калибра, в котором резко повысилась температура. Последствия взрыва первой бомбы устранили, и «Рома» сохранил боеспособность с не­сколько уменьшившимися запасами плавучести и остойчи­вости.
Но, увы, этим дело не ограничилось. Ровно через 10 ми­нут вторая бомба и тоже почти по нормали попала в палубу полубака «Ромы» между второй башней главного калибра и носовой 152-мм башней левого борта. Бомба пробила бро­невые палубы толщиной 45 мм и 162 мм и взорвалась в ниж­ней средней части носового машинного отделения, разру­шив броневую защиту погреба артиллерийского боезапаса калибра 152 мм, который сдетонировал. Этот взрыв вызвал, в свою очередь, детонацию погребов боезапаса главного ка­либра № 2 и № 1. (Всего около 700 т боезапасов.) (Рис. 2)
Рис. 2. Поперечное сечение линкора «Рома» в районах первого (а) и второго (б) попаданий управляемых авиабомб FX-1400.
Очевидцы наблюдали подброшенную взрывом вверх и вращавшуюся в воздухе башню главного калибра весом 1400 т. Корабль потерял ход, полностью прекратилась пода­ча электроэнергии, район носового машинного отделения и погребов был затоплен, возник сильный пожар. Над носо­вой частью линкора поднялся столб черного дыма на высо­ту нескольких сот метров. Корабль получил дифферент на нос и стал медленно погружаться. Несмотря на усилия ко­манды по борьбе за живучесть, в 16 ч. 18 мин. «Рома» пере­ломился и затонул. Вместе с линкором на дно отправились 1253 итальянских моряка, включая и адмирала Бергамини.
Второй линкор «Италия» также получил прямое попада­ние бомбы, но «Италии» повезло — бомба попала в носовую часть линкора, пробила корпус и разорвалась уже в воде. Корабль остался на плаву.
Самолеты улетели, а итальянский флот изменил курс и вместо Маддалены пошел на Мальту. 10 сентября корабли, включая поврежденный линкор «Италия», благополучно дошли до Ла-Валетты. Однако больше «Италия» в строй не вводилась, а была поставлена на прикол и 1 февраля 1948 г. сдана на лом.
Получив известие о гибели «Ромы», король напугался и вместо Чивитавеккья бежал из Рима на юг Италии в порт Бриндизи, где и сдался союзникам. Эсминцы «Вивальди» и «Да Ноли» получили по радио приказ не заходить в Чивита­веккья, но зачем-то они все-таки пошли на Маддалену. Ви­димо, еще в Специи на борт был принят кто-то или что-то (к примеру, секретные архивы), кого или что никак нельзя было отдавать союзникам.
А на Маддалене итальянские эсминцы ждала немецкая засада. Германские специальные части 9 сентября захвати­ли Маддалену и южное побережье Корсики. В проливе Бо­нифачо, отделяющем Корсику от Сардинии, эсминцы по­пали под огонь германской артиллерии. «Да Ноли» был по­топлен, а «Вивальди» подорвался на мине и затонул.
Что же произошло? Немцы имели отличную разведку в Италии. Речь идет как об агентурной, так и о радиотехни­ческой разведке. Они давно следили за тайными перегово­рами королевской камарильи с союзниками. Арест дуче и перемирие с союзниками было шоком для итальянского на­рода и вооруженных сил. Значительная часть итальянцев колебалась, и немцы решили также устроить двойной шок — уничтожить беглого короля (не семидесятичетырех­летнего старикашку, а символ) и освободить Бенито Муссо­лини.
Король мог бежать или на флагманском линкоре «Ро­ма», или на эсминцах «Да Ноли» и «Вивальди», и все эти ко­рабли были потоплены 9 сентября. Сразу же после срыва попытки переезда короля и правительства на остров Мадда­лена 20 германских парашютистов и 50 солдат СС во главе с Отто Скорцени освобождают Муссолини.
Дуче был заключен на вилле «Гран Сассо» в Амбруцких горах. На виллу можно было проникнуть лишь по канатной дороге. И дорогу, и виллу охраняли сотни отборных караби­неров. Тем не менее среди бела дня на пятачок у виллы при­землилось 12 планеров с десантниками. Через несколько минут дуче был освобожден.
Следует заметить, что решающим моментом в операции немцев было потопление линкора «Рома». Ведь итальян­ский флот без труда мог уничтожить небольшие отряды не­мцев на островах Маддалена и Корсика. Но как германские бомбардировщики с фантастической точностью сумели по­пасть в линкор с такой высоты? Дело в том, что немцы при­менили секретное оружие — управляемые по радио бомбы SD-1400X «Фриц-Х». Бомбы наводились операторами из кабин бомбардировщиков Do-217.
Так впервые в истории было эффективно применено управляемое противокорабельное оружие — воздушные торпеды.


Глава 2

ГЕРМАНСКАЯ «ВОЗДУШНАЯ ТОРПЕДА» «ФРИЦ-Х»

Проектирование планирующей бомбы «Фриц-Х» было начато в 1938 г. в Германском авиационном эксперимен­тальном институте под руководством доктора Крамера.
Вследствие того, что на бомбах системы Крамера кры­лья устанавливались не крестообразно, а Х-образно, они получили название Х-1, Х-2 и т. д. Эти разработки привели к созданию телеуправляемой планирующей бомбы SD-1400Х «Фриц-Х»1, которую с 1941 г. стала выпускать фирма «Рейнметалл-Борзиг». Хвостовая часть бомбы из легкого

1 Кроме того, ее часто называли FX-1400.
металла со смонтированной в ней радиоприемной частью системы управления изготовлялась «Обществом электри­ческих установок» (GEA).
В качестве серийной радиосистемы управления исполь­зовался комплекс «Кель-Страсбург» с радиостанцией FuG-203/230.
Серийная бомба SD-I400X имела длину 3,2 м, макси­мальный диаметр корпуса 700 мм, размах крыла около 1,6 м. Вес бомбы 1400 кг, из них 270 кг взрывчатого вещества.
Бомба сбрасывалась с самолета-носителя на высоте от 4 до 7 км. Максимальная скорость падения бомбы — около
280 м/с.
Точность попадания по германским данным — 50% бомб в квадрат 5x5 м. По мнению автора, эта величина сильно завышена.
Основным назначением бомбы «Фриц-Х» являлось по­ражение крупных кораблей, включая линкоры.
Наведение бомбы производилось методом оптического накрытия (совмещения), то есть после сброса бомбы ее тра­ектория свободного падения лишь корректировалась, чтобы в прицеле постоянно происходило совмещение бомбы и цели. Для удобства наведения скорость самолета приходи­лось постепенно снижать, пока бомба не поразит цель. В качестве управляющих органов бомбы использовались ин-терцепторы, установленные в хвостовом оперении и приво­дившиеся в действие сдвоенными электромагнитами. Уп­равление осуществлялось по радио или по проводам. Борто­вые катушки с проводом длиной 8 км крепились по обеим сторонам бомбы на концевых шайбах хвостового оперения.
Войсковые испытания бомбы «Фриц-Х» были проведе­ны весной 1942 г. на полигоне «Юг» в Фодже на бомбарди­ровщике Хе-111.
В боевых условиях бомбы (или «воздушные торпеды», как их часто называли в люфтваффе) «Фриц-Х» использова­лись с бомбардировщиков Do-217, Fu-200 и Не-177, кото­рые брали на борт от 1 до 4 воздушных торпед. (Рис. 3)
С начала 1943 г. бомбардировщики Do-217, базировав­шиеся на аэродроме близ Марселя, начали применять воз­
Рис. 3. Антенное устройство бомбардировщика Do-217 с двумя воздушными торпедами «Фриц-Х».
душные торпеды по наземным целям на Мальте, а также по английским конвоям. Воздушными торпедами «Фриц-Х» было потоплено несколько торговых судов и конвойных ко­раблей. Но звездным часом «Фрица» стало потопление «Ромы».
11 сентября 1943 г. соединение германских самолетов Do-217 нанесло удар по порту Салерно в Италии, где бази­ровалось много кораблей союзников. Бомбы «Фриц-Х» сбрасывались с высоты 5,5 км. На такой высоте из всех со­юзных истребителей могли действовать только «Лайтинги».
Первыми были сильно повреждены американские крей­сера «Филадельфия» и «Саванна»1. По «Филадельфии» нем­цы «промазали», и бомба взорвалась у его борта, в результа­те чего крейсер получил небольшие повреждения. «Саван­не» повезло куда меньше — бомба попала в крышу третьей 152-мм башни и взорвалась в погребе, и только быстрое по­ступление воды предотвратило взрыв боеприпасов. На ко­рабле погибло 197 человек. Кое-как «Саванна» была отбук­сирована на Мальту, а после частичного ремонта отправле­на в США. Там ее чинили до сентября 1944 г., причем после этого крейсер в боевых действиях не участвовал, а исполь­зовался в учебных целях.

Однотипные крейсеры, построены и 1937—1938 гг. Водоизмеще­ние 10 тыс. т., 15 152-мм орудий.
В конце того же дня, 11 сентября, воздушная торпеда попала в английский крейсер «Уганда»1.
16 сентября у берегов Италии английский линкор «Уорспайт» получил попадание телеуправляемой бомбы SD-1400 «Фриц-Х». Бомба пробила все броневые палубы и взорвалась в машинном отделении. Линкор потерял ход. Через пробоину в днище размером 6,1x4,8 м внутрь корабля хлынул поток воды. Корабль погрузился в воду по верхнюю палубу. Лишь отчаянные усилия экипажа и подход амери­канских и английских спасательных буксиров позволили удержать «Уорспайт» на плаву.
С большим трудом его 19 сентября отбуксировали на Мальту, там подлатали и 1 ноября 1943 г. отправили в Гиб­ралтар на ремонт, затем 9 марта 1944 г. линкор отправили на ремонт в Англию. Лишь 27 апреля 1944 г. он вновь принял участие в боевых действиях. Однако линкор так и остался инвалидом — не действовали одна из 381-мм башен и 4-е котельное отделение.
В апреле 1944 г. немцы применяли SD-1400X на Восточ­ном фронте для разрушения мостов и переправ через реку Одер.
В СССР трофейные бомбы «Фриц-Х» были испытаны в 1950 г. в КБ-2 Министерства сельскохозяйственного маши­ностроения. Дело в том, что в начале 1946 г. в ходе преобра­зования государственного управления в Наркомате, а затем в Министерстве сельскохозяйственного машиностроения были сосредоточены практически все предприятия бывше­го Наркомата боеприпасов. Каково вражьим шпионам!
После этого на базе SD-1400 началось проектирование отечественных планирующих телеуправляемых бомб.
15 октября 1951 г. вышло Совместное Постановление Совета Министров и ЦК КПСС № 3 9 69-18 1 52, предусмат­ривающее начало работ по созданию управляемых фугас­ных бомб УБ-2000Ф «Чайка», УБ-5000Ф «Кондор» и броне­бойной бомбы УБ-2000Б.

1 Крейсер «Уганда» построен в 1942 г., водоизмещение 8,9 тыс. т, 9 152-мм орудий.
2 Далее по тексту просто Постановление Совмина.
Разработка бомб велась в КБ-2 Минсельхозмаша, а ра­диокомандной системой управления — в НИИ-648. В конце 1953 г. работы по бронебойной бомбе были прекра­щены.
Управляемые бомбы «Чайка» и «Кондор» были очень похожи на свой прототип немецкую бомбу «Фриц-Х»: крес­тообразные крылья, интерцепторное управление, система радиокомандного наведения и т. д. Подобно «Фрицу», наве­дение бомбы происходило по методу «трех точек». При по­лете самолета-носителя на высоте 7000 м она сбрасывалась на удалении 2,6 км от цели, пролетала вперед более 4 км, а затем возвращалась к цели, поражая ее к тому моменту, когда самолет уже уходил на 5 км от цели. При этом наклон­ная дальность от самолета до цели увеличивалась до 9 км. Наведение бомбы через оптический прицел с самолета-но­сителя существенно зависело от прозрачности атмосферы и исключалось при наличии тумана, дымовой завесы, постав­ленной противником, и т. д. (Рис. 4)
В процессе всего наведения бомбы на цель самолет-но­ситель не должен был менять курс и скорость, что было крайне неудобно при открытии огня зенитной артиллерией и при атаке истребителей. По проекту носителем «Чайки»

должен был быть реактивный бомбардировщик Ил-28, а «Кондора» — реактивный бомбардировщик Ту-16, но испы­тания их проводились за неимением Ту-16 на Ту-4.
Испытания бомб «Чайка» проводились в 1953—1954 гг. на полигоне Владимировка Астраханской области.
Постановлением Совмина № 2000-1070 от 1 декабря 1955 г. первая советская управляемая бомба УБ-2000Ф («Чайка») была принята на вооружение под индексом УБ-2Ф (4А-22).
Бомбардировщик Ту-16 мог нести две бомбы УБ-2Ф на подкрыльевой подвеске, а Ил-28 — одну бомбу УБ-2Ф под фюзеляжем.
В 1956 г. предусматривался выпуск установочной пар­тии в 120 управляемых авиабомб и переоборудование две­надцати бомбардировщиков Ил-28 в их носители.
По результатам испытаний на полигоне Владимировка для поражения цели размером 30—70 м требовалось сбро­сить две-три бомбы УБ-2Ф, что было эквивалентно приме­нению 168 неуправляемых бомб ФАБ-1500.
Этим же Постановлением Совмина предусматривалась разработка усовершенствованного варианта УБ-2Ф — «Чайка-2», оснащенного инфракрасной головкой самона­ведения (ГСН).
Впереди боевой части «Чайки-2» размещалась инфра­красная ГСН. Чувствительность ее была довольно низкой. Она допускала применение по очень мощным источникам теплового излучения, например, металлургическим заво­дам, коксохимическим предприятиям, тепловым электро­станциям, кораблям.
После сброса бомба «Чайка-2» сначала выполняла авто­номный полет, переходя в планирование по направлению к цели, а затем, после захвата цели инфракрасной ГСН, бом­ба переходила на самонаведение.
При установке инфракрасной ГСН отказались от систе­мы радиокомандного управления, в результате вес бомбы «Чайка-2» увеличился всего на 50 кг, а длина — на 220 мм.
Также прорабатывался вариант авиабомбы «Чайка-3» с пассивной радиолокационной головкой самонаведения (РГС) ПРГ-10В. «Чайка-3» предназначалась для поражения радиолокаторов и станций постановки активных помех противника.
Работы по «Чайке» шли с опережением работ по «Кон­дору», который по своим основным конструктивным и схемным решениям представлял собой увеличенный вари­ант «Чайки».
Летные испытания «Кондора» начались в сентябре 1954 г. Две экспериментальные бомбы были сброшены с бомбардировщика Ту-4. Скорость бомб достигла 0,9 М. Ис­пытания были признаны удовлетворительными.
На заводских бомбах «Кондор» в целях снижения стои­мости производства было решено перейти от клепаной кон­струкции крыла с обшивкой и силовым набором к монолит­ным крыльям из дюралевых пластин.
В 1955 г. на полигон было направлено 18 бомб визуаль­ного наведения заводской партии и 2 макета для облетов на Ту-16, которые были выполнены в начале 1956 г.
В марте 1956 г. на полигоне начались сбросы бомб с но­сителя Ту-16. Сразу возникли проблемы. За счет увеличе­ния высоты полета самолета-носителя до 11 км и скорости до 800 км/час «Кондор», падая, разгонялся до сверхзвуко­вой скорости (порядка 1,1 М). При отработке управляющей команды по каналу управления по курсу бомба теряла по­перечную устойчивость и начинала вращаться. После этого на всех последующих бомбах увеличили интерцепторы уп­равления по крену. Последующие сбросы выявили необхо­димость изменения аэродинамических форм бомбы.
Параллельно с работами по радионаведению с помощью оптического прицела велись работы по наведению «Кондо­ра» по телевизионному каналу. Осенью 1955 г. были испы­таны три бомбы «Кондор» с телевизионной головкой само­наведения. Испытания прошли относительно удачно. Од­нако руководство приняло решение прекратить работы по «Кондору» с телевизионной системой управления.
Проектирование пятитонной управляемой бомбы «внутренней подвески» УБВ-5 было начато по Постановле­нию Совмина № 1311-747 от 19 июля 1955 г. Бомба проек­тировалась с фугасной и бронебойной боевыми частями.
(Рис. 5)


о
^Хл III







Рис. 5. Управляемая бомба УБВ-5.
Данные советских управляемых бомб

Данные «Чайка» «Кондор» УБВ-5
Вес бомбы, кг 2240 5100 5150
Вес боевой части, кг 1795 4200 4200
Вес ВВ, кг 760 2080 2060
Длина бомбы, мм 4730 6846 6200
Диаметр корпуса, мм 600 850 850
Размах крыла, мм 2100 2670 2060
Размах оперения, мм 1560 1810 1045
Высота сброса, км 5-15 6-15 6-25
Скорость носителя при сбросе, км/час 400-1200 400-1000 800-2500
Таблица 1
Бомбу УБВ-5 предполагалось оснастить телевизионной аппаратурой, разработанной во ВНИИ-380, или инфра­красной головкой самонаведения, разработанной в ЦКБ-585. Однако в середине 1950-х годов были прекращены все работы по «Кондору», «Чайке-2» и УБВ-5. В СССР начался «ракетный бум», и управляемые бомбы были сочтены уста­ревшим оружием.
Глава 3
ВОЗДУШНЫЕ ТОРПЕДЫ HS 293 И HS 294

Проектирование германской воздушной торпеды Hs 293 было начато в 1939 г. профессором Вагнером в КБ авиазаво­да «Хеншель» в Шёнефельде близ Берлина. Серийно она производилась на заводах «Хеншель». (Рис. 6)
Воздушная торпеда была создана по нормальной само­летной аэродинамической схеме. В средней части бомбы крепились плоские крылья с элеронами, хвостовое опере­ние — неподвижный вертикальный стабилизатор внизу и высокорасположенный горизонтальный стабилизатор с рулем высоты площадью 1600 см2.
В ходе испытаний, начатых в мае 1940 г., выяснилось, что сброшенная бомба начинает быстро отставать от само­лета-носителя, и наблюдение за ней оператором-наводчи­ком становилось затруднительным. В связи с этим решили оснастить планирующую бомбу подвесным жидкостно-ре-активным двигателем.
Рис. 6. Германская воздушная торпеда Hs 293.
Первые две серийные модификации Hs 293A и Hs 293B имели длину 3,58 м, максимальный диаметр корпуса 480 мм, размах крыльев 2,9 м. Вес ракеты составлял 902 кг.
Внизу в подвесном контейнере помещался жидкостно-реактивный двигатель системы Вальтера «109-507» с тягой 590 кг. Двигатель работал на перекиси водорода и перманга-нате кальция. Время работы двигателя составляло около 10 с. Максимальная скорость ракеты около 600 км/час.
Ракета сбрасывалась с самолета на высоте от 400 до 2000 м при скорости около 320 км/час. В момент окончания работы двигателя скорость ракеты составляла 170—200 м/с (612—720 км/час). Дальность планирования 3,5—18 км. Точность попадания — 50% ракет в пределах квадрата 5 х 5 м при дальности планирования 12 км.
Поскольку время планирования у Hs 293 в 5—7 раз пре­восходило время полета с работающим жидкостно-реактив-ным двигателем, то немцы назвали систему ракетной пла­нирующей бомбой, или просто планирующей бомбой. Так как Hs 293 наиболее эффективно действовала по морским целям, в советской документации конца 1940-х годов Hs 293 фигурировала как «реактивная авиационная торпеда».
Наведение Hs 293 осуществлялось с борта самолета-но­сителя методом «трех точек». В ракетах Hs 293A связь само­лета и ракеты производилась по радио. На самолете была установлена передающая аппаратура «Кель», а на ракете — приемная аппаратура «Страсбург». Бортовая сеть Hs 293 пи­талась от аккумулятора.
На Hs 293B управление осуществлялось по проводам. Катушки с проводами устанавливались на консолях крыла, в катушке на самолете-носителе 12 км кабеля, на ракете — 18 км, то есть общая длина 30 км. В качестве управляющих органов у Hs 293 имелись аэродинамические рули, а имен­но — два элерона на задних кромках крыльев и руль высоты.
Одним из главных недостатков визуального сопровож­дения была зависимость от атмосферных условий. Поэтому на модификациях Hs 293D была установлена телевизионная система «Тоннэ-А». В боевых действиях Hs 293D не приме­нялись. (Рис. 7)
Ракета Hs 293 предназначалась в первую очередь для по­ражения небронированных кораблей и кораблей с тонкой броней.
Рис. 7. Воздушная торпеда Hs 293 с телевизионной системой «Тоннэ-А».
Первая успешная атака Hs 293 по морским целям состо­ялась 27 августа 1943 т., когда германские бомбардировщи­ки атаковали в Бискайском заливе группу противолодочных кораблей. Английский шлюп «Эгрет» взорвался и затонул от попадания Hs 293, а канадский эсминец «Этабаскан» был серьезно поврежден.
Всего воздушными торпедами «Фриц-Х» и Hs 293 было потоплено торговых судов союзников общим тоннажем около 400 тыс. т.
В 1944—1945 гг. немецкие самолеты израсходовали в боевых действиях около 2300 ракет Hs 293. В качестве само­летов-носителей обычно использовали бомбардировщики Не-111, Не-177, Do-217 и «Фокке-Вульф 200».
Часть готовых ракет Hs 293 была захвачена в 1945 г. со­ветскими войсками. С 1947 г. доработкой Hs 293 занималось КБ-2 Минсельхозмаша. В 1948 г. при участии специалистов К.Б-2 были проведены летные испытания Hs 293, а в качест­ве носителя переоборудовали самолет Ту-2Д.
Ракета (планирующая бомба) Hs-293 была спроектиро­вана исключительно для борьбы с кораблями противника. Обычно подводная часть корабля была более уязвима, чем надводная. Поэтому в конце 1941 г. фирма «Хеншель» нача­ла проектирование новой планирующей бомбы Hs 294. ко­торая поражала подводную часть корабля.
Hs 294 по существу представляла собой торпеду с кры­льями, системой наведения и двумя двигательными уста­новками. Ракета наводилась на цель оператором с помощью оптического прицела методом «трех точек». Управление производилось с помощью радиокоманд. Был разработан вариант установки бортовой телевизионной системы с передачей информации на самолет-носитель.
Двигательная установка состояла из двух жидкостных реактивных двигателей HWK 109-507, развивающих тягу по 590 кг каждый, время работы их около 10 с. В последних об­разцах Hs 294 жидкостно-реактивные двигатели (ЖРД) были заменены на твердотопливные. Ракета Hs 294 развива­ла скорость до 900 км/час.
Стартовый вес ракеты Hs 294 — 2175 кг. Аэродинами­ческая схема ракеты нормальная самолетная. Длина ракеты 6,15 м, диаметр 620 мм, размах крыльев 3960 мм. Высота сброса ракеты 5,4 км, дальность полета до 14 км. Когда ра­кета касалась воды, крылья, задняя часть фюзеляжа и двига­тели отделялись, давая возможность остальной части фюзе­ляжа продолжать движение в качестве подводной торпеды.
Hs 294 управлялась так, чтобы примерно за 30—40 м до корабля-цели ракета входила под небольшим углом в воду и двигалась там горизонтально на небольшой глубине со ско­ростью 320—240 км/час.
В качестве носителя использовался бомбардировщик Не-177. Кроме того, рассматривался вариант буксировки Hs 294 за реактивным бомбардировщиком Ar-234C
По различным источникам, было изготовлено от 125 до 165 ракет Hs 294. Но в боевых условиях применить их нем­цы не успели.
Серийные воздушные торпеды Hs 293 и Hs 294 снабжа­лись обычно контактными взрывателями ударного дейст­вия. Однако фирма «Хеншель» на опытных образцах уста­навливала три типа неконтактных взрывателей. Среди них был радиовзрыватель «Какаду», принцип работы которого основывался на эффекте Доплера. Взрыватель «Какаду» се­рийно производился в Третьем рейхе и применялся в ряде ракет.
Применялся также и оптический взрыватель «Пистоле». Он имел источник света (как излучения видимого спектра, так и инфракрасного излучения), помешавшийся внутри вращающегося цилиндра, снабженного прорезями, так что модулированный свет излучался в радиальном направлении (перпендикулярно направлению движения). Если вблизи прибора оказывалось отражающее тело (цель), то фотоэле­мент воспринимал отраженные лучи, и тогда через усили­тель и низкочастотный фильтр приводилось в действие ис­полнительное реле.

Глава 4

«ЩУКИ» ВОЗДУШНОГО БАЗИРОВАНИЯ

Трофейные воздушные торпеды Hs 293 и Hs 294, захва­ченные в 1945 г. частями Красной Армии, вызвали большой интерес у советского руководства. Разбираться с ними было поручено Министерству сельскохозяйственного машино­строения.
Изучением и испытаниями воздушных торпед занялось КБ-2 Минсельхозмаша. В 1948 г. при участии специалистов КБ-2 были проведены летные испытания Hs 293, а в качест­ве носителя переоборудовали самолет Ту-2Д.
Пуски Hs 293 проводились с радиокомандными систе­мами наведения — немецкой «Кель-Страсбург» и советской «Печора». Из 24 запушенных Hs 293 с радиокомандными системами наведения в цель попали только три. По резуль­татам испытаний Hs 293 было решено отказаться от запуска ракеты в серийное производство, которое планировалось начать на заводе № 272 в Ленинграде.
Конструкторы КБ-2 и других организаций вышли к ру­ководству с предложением создать на базе германских воз­душных торпед более совершенное отечественное изделие.
Постановлением Совмина № 1175-440 от 14 апреля 1948 г. были начаты работы по «реактивной авиационной морской торпеде РАМТ-1400 «Щука». Работы по «Щуке» фактически были продолжением работ по трофейной раке­те Hs 293A, хотя внешне они не имели ничего общего. Есте­ственно, что «Щукой» занялось КБ-2, которое безуспешно пыталось довести и Hs 293.
Работы по «Щуке» велись небольшим коллективом под руководством талантливого конструктора М.В. Орлова. Увы, Орлов в работах над «Щукой» заклинился на двух гер­манских «изюминках» — отделяющейся боевой части и ин-терцепторах.
Отделяемая боевая часть, как у немцев, должна была по­ражать подводную часть корабля, что вызывало массу за­труднений при ее проектировании. Да и линкоры в 1950-х годах превратились из ударной силы флота в корабли огне­вой поддержки десанта, а авианосцы, крейсера, эсминцы и другие суда достаточно эффективно поражались и в надвод­ную часть. Причем остатки топлива в ракете, поразившей надводную часть корабля, зачастую играли не меньшую роль, чем взрывчатое вещество в боевой части. Вспомним гибель английского эсминца «Шеффилд» во время Фол­клендской войны.
Что же касается интерцепторов, то в качестве органов управления ракетой они оказались менее эффективны, чем элероны, элевоны, рули направления и т. д.
По первоначальному проекту РАМТ-1400 «Щука» должна была управляться по классической схеме: на на­чальном этапе — инерциальной системой, а на конечном — головкой самонаведения. Но головки самонаведения в бли­жайшем будущем не предвиделось, и Орлов предложил раз­рабатывать проект торпеды в двух вариантах.
Первый вариант — чисто немецкий «хеншелевский» (только радиокомандный). Он предполагал размещение на торпеде системы управления с наведением на цель через оп­тический визир. Этот вариант получил обозначение РАМТ-1400А, или «Щука-А».
Второй вариант предусматривал управление с автопило­том и радиолокационной ГСН. Этот вариант торпеды на­звали РАМТ-1400Б, или «Щука-Б». (Рис. 8)
Правительство с таким предложением согласилось, что и было подтверждено Постановлением Совмина № 5766­2166 от 27 декабря 1949 г.
Рис. 8. Внешний вид авиационных ракет (торпед) «Щука-А» и «Щука-Б»: 1 — интерцепторы; 2— антенны радиовысотомера; 3 — боевая часть; 4— контакты ВУ-505К; 5— электробортразъем; 6— узлы подвески под самолет; 7— сопло маршевого двигателя.

Боевая часть «Щуки-А» весила 615—650 кг и содержала 320 кг мощного взрывчатого вещества ТГАГ-5. Взрыватель ВУ-150 контактный, мгновенного действия. В боевой части был сделан специальный кольцевой вырез, благодаря кото­рому, входя в воду, она двигалась по изгибающейся траекто­рии вверх для поражения цели в наиболее уязвимую под­водную часть корпуса. Но для этого было необходимо обес­печить приводнение ракеты на удалении от цели около 60 м при угле входа в воду около 12°. При использовании только радиокомандной системы управления методом «трех точек» шансов у оператора выполнить эти условия практически не было.
Управление «Щукой» производилось с помощью интер-цепторов, помещенных на задних кромках крыльев и V-об-разного оперения.
Испытания «Щуки» было решено проводить на полиго­не под Феодосией. К концу 1948 г. на Черном море в Феодо­сии и ее ближайших окрестностях по постановлению Со­вмина № 0017-409 от 13 мая 1946 г. и приказом министра Вооруженных Сил СССР № 0019 от 2 февраля 1946 г. было развернуто Третье Управление Государственного Централь­ного полигона Министерства Вооруженных Сил СССР (ГЦП МВС СССР), в котором уже с сентября 1948 г. нача­лись испытания ракетной техники и оружия, создаваемых для ВМС СССР.
К моменту начала испытаний воздушных торпед РАМТ-1400 «Щука» Феодосийский полигон получил неофициаль­ное название «Песчаная Балка».
Первый пуск самолета-снаряда1 (воздушной торпеды — в разных документах ее именовали по-разному) «Щука-А» состоялся 16 июня 1949 г. Пуск ракеты производился с самолета-носителя Ту-2Т из состава 25-й отдельной авиаэс­кадрильи полигона, которая базировалась на аэродроме возле селения Кара-Гоз в 18 км к северо-западу от Феодо-

1 После приказа Министерства обороны от 30 октября 1959 г. само­лет-снаряд стали называть крылатой ракетой.
сии. Пуск был осуществлен в пределах водной акватории полигона между мысами Чауда и Опук.
К концу 1949 г. удалось провести только пуски пятнад­цати ракет «Щука», не имевших даже радиокомандной сис­темы наведения. Ракеты управлялись пневматическим автопилотом АП-19. Соответственно, не было и реальных целей (мишеней) для самолетов-снарядов.
В 1950 г. прошли испытания «Щук» с немецкой радио­командной системой наведения. Лишь в августе-нояб­ре 1951 г. были проведены пуски с отечественной радио­командной системой наведения «КРУ-Щука». Пуски.осу-ществлялись с высоты от 1000 до 4000 м, дистанция стрельбы составляла от 15 до 28 км при скоростях самолета-носителя от 110 до 280 м/с.
В качестве самолетов-носителей кроме уже упомянутых Ту-2Т использовались Ту-2Т-2, Ту-2Т-3 и Ил-28. Мишеня­ми служили списанные корабли: тральщики ТЩ-914 и ТЩ-915, торпедные катера типа Г-5, трофейные немецкие само­ходные баржи ДК-26 и ТД-200.
Случалось, что в нужный момент не оказывалось соот­ветствующим образом оборудованных мишеней (надводны­ми и подводными сетями, уголковыми отражателями). Тогда пуски проводились по скале Корабль-камень, распо­ложенной недалеко от берега, практически на траверзе мыса Опук. В этом случае вершину скалы оборудовали уголковыми отражателями.
В период всех этих испытаний постоянной головной болью М.В. Орлова была боевая часть ракеты, которую он скопировал у немцев. Боевая часть ракет «Щука-А», «Щу-ка-Б», а потом и КСЩ представляла собой конусообразный снаряд длиной около 3 м с максимальным диаметром 0,36 м и весом 625 кг. В носовой части сразу за взрывателем нахо­дилось так называемое кавитационное кольцо высотой 30— 35 мм со специальным вырезом в верхней части. Этот вырез и его размеры были предметом отдельных исследований
ЦАГИ. (Рис. 9)
Параллельно с испытаниями была проведена реоргани­зация. В соответствии с Постановлением Совмина № 5119-
Рис. 9. Боевая часть крылатой ракеты КСЩ.
2226 от 15 декабря 1951 г. КБ-2 было объединено с заводом № 67. Новая организация получила название ГСНИИ-642 (Государственный научно-исследовательский институт № 642). Главный конструктор «Щуки» М.В. Орлов надеялся стать если не начальником ГСНИИ-642, то, во всяком слу­чае, его заместителем. Однако большое начальство думало иначе.
В 1952 г. в районе Феодосии было проведено 15 пусков ракет «Щука-А» с самолета-носителя Ту-2. Пуски проводи­лись на высоте 2—5 км на дальность от 12 до 30 км. Восемь пусков были успешными, а в двух из них боевая часть даже якобы попадала в подводную часть мишени.
Для применения «Щуки» с самолета-носителя Ил-28 ракету доработали: была изменена передняя часть корпуса, угол поперечного V-образного хвостового оперения умень­шен с 40 до 35°, а площадь оперения увеличена.
В октябре-декабре 1952 г. был проведен второй этап ис­пытаний. С реактивного самолета-носителя произведено 14 пусков. Лишь половина пусков оказались удачными, и было зафиксировано только два попадания в подводную часть. Постановлением Совмина № 2003-924 от 23 сентября 1954 г. ракета «Щука-А» была запущена в серию для прове­дения войсковых испытаний.
Распоряжением Совмина № 3572 от 6 апреля 1954 г. было решено переоборудовать в носители «Щук» 12 бом­бардировщиков Ил-28. Тем же распоряжением предполага­лось испытать 20 ракет «Щука-А» по наземным целям на полигоне во Владимировке. Цель испытаний — оснащение ракет «Щука» фугасной боевой частью весом до 900 кг.
К июлю 1955 г. работы по «Щуке-А» близились к завер­шению. А вот у «Щуки-Б», как говорится, «и конь не валял­ся». Разработчик радиолокационной системы самонаведе­ния НИИ-885 с работой не справился. Испытания «Щуки-Б» с радиолокационным самонаведением с 1948 по 1952 год шли неудачно. Постановлением Совмина № 3556-121 рабо­ты по системе радиолокационного самонаведения, полу­чившей название «РГ-Щука», были переданы новой орга­низации.
Согласно проекту, ракета «Щука-Б», отделившись от самолета-носителя на высоте от 2 до 10 км, должна была планировать под углом 20—30° к горизонту. На высоте 600 м включался радиовысотомер, и ракета выходила на горизон­тальный полет на высоте 60 м. Затем включался жидкост­ный реактивный двигатель, и ракета набирала скорость до 1030 км/час. На удалении 10—20 км от цели включалась ак­тивная радиолокационная ГСН, которая осуществляла поиск и захват цели в упрежденную точку в горизонтальной плоскости. На удалении до цели 750 м начиналось наведе­ние ракеты в вертикальной плоскости, которое обеспечива­ло приводнение ракеты на удалении около 60 м от цели. При соприкосновении ракеты с водой подрывался пиро-болт крепления боевой части, она отделялась и шла к под­водной части борта корабля.
В 1953 г. провели пуски пяти ракет без системы радио­локационного самонаведения, но с радиовысотомером. С 17 марта по 20 июля 1954 г. провели пуски девяти ракет, пять из которых были оснащены активной радиолокацион ной ГСН. Результаты испытаний показали, что при волне­нии моря в 3—4 балла на дальности от цели 2—3 км в аппа­ратуре активной радиолокационной ГСН происходит срыв сопровождения цели. Сигнал от цели (транспорта «Оча­ков») забивался отражением от волн.
Испытания ракет «Щука-Б» в 1955 г. шли с переменным успехом. Но 3 февраля 1956 г. вышло Постановление Со­вмина № 175-104, согласно которому ракета «Щука-А» при­нятию на вооружение не подлежала, а доработка «Щуки-Б» прекращалась. Кстати, в скором времени прекратилось производство бомбардировщиков Ил-28, которые предна­значалось использовать в качестве носителей обеих «Щук».
Таблица 2
Испытания ракет «Щука-А» и «Щука-Б» в 1949—1955 гг.


Название ракеты Количество пусков по годам Всего пусков

1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955

Щука-А 5 13 15 — 34 2 4 73
Щука-Б — — — 8 5 9 6 28
Итого 5 13 15 8 39 11 10 101

Глава 5
КОРАБЕЛЬНЫЙ САМОЛЕТ-СНАРЯД «ЩУКА». ПРОЕКТИРОВАНИЕ И БЕРЕГОВЫЕ ИСПЫТАНИЯ

Руководство ГСНИИ-642, видимо, предчувствовало прекращение работ по «Щукам» А и Б и решило подстрахо­ваться, включив в план опытно-конструкторских работ на 1953—1954 гг. тему под названием «Исследования возмож­ностей создания самолета-снаряда для стрельбы с корабля по кораблю на базе ракеты «Щука-Б».
Работы по самолету-снаряду корабельного базирования были официально утверждены Постановлением Совмина № 2541-1222 от 30 декабря 1954 г. По этому же постановле­нию ГСНИИ-642 определялся головным по разработке как всего комплекса, так и самой ракеты, которая получила на­звание КСЩ (корабельный снаряд «Щука»).
Конечная цель этой разработки была проста и заманчи­ва: создать ударное ракетное оружие для надводных кораб­лей водоизмещением около 3000 т для борьбы с крупными артиллерийскими кораблями вероятного противника на дистанции до 50—60 км, то есть не входя в зону досягаемос­ти их мощной артиллерии.
Старт КСЩ производился с помощью порохового ус­корителя ПРД-19М. который подвешивался снизу в хвос­товой части ракеты между двумя нижнерасположенными V-образными аэродинамическими гребнями. Стартовый двигатель работал 1,3 секунды, а затем сбрасывался. Уско­ритель был создан в КБ завода № 81 Минавиапрома в Мос­кве. Главный конструктор И.И. Картуков.
В качестве маршевого был использован авиационный турбореактивный двигатель АМ-5А с тягой 2,0—2,6 т. Эти двигатели устанавливались на истребителях Як-25, и на КСЩ предполагалось ставить выработавшие ресурс двига­тели с самолетов.
Аэродинамическая схема КСЩ — нормальная с нижне­расположенным прямым крылом, имевшим отогнутые книзу законцовки, с нижнерасположенным совковым воз­духозаборником и V-образным оперением. Ракета имела интерцепторные органы управления (чувствовалось еще не­мецкое влияние). (Рис. 10)
Создатели КСЩ рассказывали в свое время Ю.С. Куз­нецову о посещении А.Н. Туполевым филиала ОКБ-155 и осмотре им первого экземпляра КСЩ. Говорят, что Тупо­лев обладал таким даром, как предвидение. Он мог по одно­му внешнему виду летательного аппарата, будь то самолет или ракета, определить летные свойства аппарата и сразу же сказать, полетит он или нет. Андрей Николаевич долго молча ходил вокруг ракеты, а потом сказал: «Это произведе­ние мало похоже на ракету. Это — аэродинамический урод». У заинтересованных лиц поникли головы. Все ждали, что мэтр еще что-нибудь скажет. И он сказал: «Да! Урод. Но ле­тать будет!»
Рис. 10. Крылатая ракета КСЩ: 1— интерцептор; 2 — боевая часть; 3 — контакты ВУ-505К;
4— электробортразъем; 5— воздухозаборник: 6— антенна радиовысотомера РВ-2; 7 — взрыватель ВУ-150; 8— кок из радиопрозрачного материала; 9— «ласт»; 10— «гребень».

Заводские испытания ракет КСЩ на полигоне «Песча­ная Балка» начались в августе 1955 г. Первоначально прово­дились пуски так называемого изделия БКС, которое внеш­не представлял собой авиационную ракету «Щука-Б», но единственным действующим агрегатом ее был стартовый ускоритель ПРД-19М. Первый пуск изделия БКС с берего­вой установки, разработанной ГСНИИ-642, был проведен 24 сентября 1955 г. Ракета пролетела 3840 м за 34,6 с. Еще два подобных пуска провели 29 сентября и 2 октября того же года.
В ходе второго этапа заводских испытаний изделия БКС имели не только стартовый двигатель ПРД-19М, но и мар­шевый двигатель от ракеты «Щука-Б». Системы наведения БКС не имели.
В ходе первого пуска 13 февраля 1956 г. произошел отказ в работе автопилота по каналу крена. Ракета приводнилась на 15,5-й секунде полета в 1640 м от места пуска. Последую­щие два пуска 24 и 27 февраля были более удачными: ракеты пролетели 5240 м за 34,8 с и 5190 м за 33,5 с.
На третьем этапе заводских испытаний стреляли теми же БКС с ПРД-19М и маршевым двигателем от «Щуки-Б», но теперь был установлен и полный комплект систем наве­дения от «Щуки-Б», а также автопилот АПЛИ-5 от новой ракеты КСЩ.
Все 4 пуска, проведенные в марте 1956 г., были удачны­ми. В ходе пуска 27 марта 1956 г. была достигнута макси­мальная дальность полета 15,1 км, время полета составило
78 с.
По итогам трех проведенных этапов эксперименталь­ных (заводских) испытаний можно было сделать заключе­ние, что прототип ракеты КСЩ — изделие БКС — летает нормально: стартовый двигатель ПРД-19М обеспечивает надежный старт изделия БКС с береговой ПУ разработки ГСНИИ-642; бортовая аппаратура в целом функционирует так, как от нее требуется (за исключением отказа в работе автопилота в пуске № 4 13 февраля 1956 г.), и обеспечивает выполнение заданных параметров стрельбы — дальность, высоту и время полета.
Данные крылатой ракеты КСЩ
Дальность стрельбы минимальная, км, 20
Дальность стрельбы с использованием корабельных средств
обнаружения цели, км, до 40
Дальность стрельбы с использованием выносных постов, км,. ... до 100
Высота маршевого полета, м, 60
Стартовый вес ракеты, кг. 2958
Вес стартового двигателя, кг, 457
Вес топлива маршевого двигателя (керосина Т-1), кг, 220
Вес боевой части, кг. 625
Вес взрывчатого вещества в боевой части, кг, 340
Длина ракеты, мм, 7600
Размах крыла, мм, 4200
Высота ракеты, подготовленной к пуску, мм, 1976
Диаметр носовой части ракеты, мм, 900

Уже в апреле 1956 г. на полигон «Песчаная Балка» стали поступать первые образцы ракет КСЩ. Ничего общего у них с изделиями БКС не было, разве только боевые части с системой их отделения от корпуса ракеты при приводнении да стартовые двигатели.
Характерным для ракет КСЩ было то, что они поступа­ли на полигон в разобранном виде — в семи контейнерах и ящиках, основных из которых было четыре: контейнер со «среднехвостовой» частью ракеты со сложенными консоля­ми крыла1, контейнер с носовой частью ракеты и контейне­ры с боевой частью и стартовым двигателем. Ни до, ни после такого на полигоне не было: раньше комплекты ракет прибывали только в двух контейнерах: собственно ракета и стартовый двигатель или стартовый агрегат.
Двигатели АМ-5А на ракеты КСЩ попадали не с заво­да-изготовителя. Сначала они честно отрабатывали свое на самолетах Як-25. Но после того как они вырабатывали свой ресурс на самолетах, их демонтировали и перебирали. После этого двигателям давался дополнительный пятичасо­вой ресурс, и они устанавливались на ракеты КСЩ.

Предмет зависти всех автомобилистов — владельцев первой моде­ли «Москвича». Это был готовый гараж для этой марки машины.
Ракета КСЩ поразила испытателей объемом лючков различной величины с очень замысловатыми запорами хен-шелевской конструкции. Если снять все до единого лючки, то ракета бы выглядела как ракета. На КСЩ находилась масса торчащих, выступающих частей, например громозд­кий бортовой электроразъем, интерцептор со своими дер­жателями, полуоси, с помощью которых на ракете крепи­лись специальные многокилограммовые так называемые «башмаки», выполненные из стали и бронзы (приспособле­ния для скольжения ракеты по направляющим пусковой ус­тановки при старте). Это тоже фантазия М.В. Орлова. После старта ракеты эти «башмаки» тут же сбрасывались. Такого потом не было ни на одной конструкции испытыва­емых ракет.
Особенно импозантно выглядела ракета, вернее, ее но­совая часть, в телеметрическом варианте. Испытатели теле­метрические ракеты называли между собой «коровами». И было за что. (Рис. 11)
Стартовый двигатель ПРД-19М тоже не отличался про­стотой и изяществом своих линий. Достаточно было уви­деть передние узлы крепления стартовика к корпусу ракеты.
(Рис. 12)
Рис. 11. Носовая часть ракеты КСЩ в телеметрическом варианте.
Ю.С. Кузнецова, впервые попавшего в монтажный цех, где собирались ракеты КСЩ, поразило наличие посреди зала двухсотлитровой бочки со спиртом. Рядом с бочкой на
Рис. 12. Стартовый двигатель ПРД-19М.
цепи, один конец которой был намертво прикован к стене, висела металлическая матросская кружка. «С нашей сторо­ны, — вспоминает Юрий Сергеевич, — послышались во­просы типа «Что все это означает? Для кого или для чего бочка выставлена на всеобщее обозрение? Для чего кружка на цепи?» и т. д. На наши вопросы чуть ли не все присутст­вующие в зале гражданские и военные специалисты с пол­ной серьезностью стали объяснять, что бортовая аппаратура ракет и приборы контрольно-проверочных пультов ну никак не хотят нормально функционировать, если их многочисленные электроконтакты систематически не про­тирать спиртом. А кружка на цепи потому, чтобы ее никто не присвоил себе, ибо такие случаи уже были. Ну, надо, чтобы бочка со спиртом стояла на самом бойком месте, так надо! Удивило то, что практически все без исключения, кто готовил ракету к пуску, дружно, по нескольку раз в день ста­рались «промыть» подотчетные им контакты.
Итог подвел нам ротный остряк Г. Ионов. Он сказал: «Мужики! Все правильно! Действия всех присутствующих должны соответствовать названию головной фирмы!» А ведь и верно! Аббревиатура «ГСНИИ-642» употреблялась только в секретных и совершенно секретных документах. Открыто фирма именовалась как «почтовый ящик 4096».
С легкой руки Г. Ионова теперь фирма стала именоваться как «почтовый ящик водка-спирт» (40 — столько градусов в водке, 96 — в спирте). Долгое время это словосочетание ис­пользовалось в общении промышленников и военных, пока п/я 4096 не превратился в п/я А-1233.
Технологический процесс подготовки ракет к пуску был сложным и громоздким. Очень много времени уходило на проверку бортовой аппаратуры. Сначала это делалось на автономных стендах. После того как убеждались, что все приборы и агрегаты функционируют нормально, их уста­навливали обратно на ракету и производились новые про­верки, так называемые комплексные.
Затем ракета доставлялась на стартовую позицию, пере­гружалась на пусковую установку, и комплексные проверки бортовой аппаратуры и агрегатов продолжались уже при ра­ботающем на различных режимах маршевом двигателе.
Благодаря таким комплексным проверкам процент от­браковки приборов и агрегатов был довольно высок (в ос­новном приборов). Сказалась довольно низкая эксплуата­ционная надежность элементной базы приборов и агрегатов того времени.
Много времени уходило и на так называемые механи­ческие проверки. Как уже было сказано, ракеты на полигон доставлялись в разобранном виде — в контейнерах и ящи­ках. После сборки ракеты попадали на специальный ниве­лировочный стенд, где с помощью нивелиров и теодолитов по реперным точкам оценивалась правильность сборки ра­кеты в единое целое и положение отдельных частей ракеты относительно друг друга. Хорошо, если сборка получалась с первого раза. Если нет, то требовалось длительное время и умение, чтобы соблюсти все требования нивелировочной карты ракеты.
Сложнейшей была и операция по определению практи­ческого центра тяжести ракеты (с ПРД и без него). Для вы­полнения этих операций использовался очень громоздкий качающийся центровочный стенд. После выполнения всех практических действий (сюда входила и операция по взве­шиванию ракеты на двух весах трехтонной грузоподъемнос­ти) следовали весьма сложные математические расчеты с использованием арифмометра типа «Феликс».
Точное знание места расположения центра тяжести ра­кеты требовалось для того, чтобы правильно навести тягу стартового двигателя относительно центра тяжести. Линия тяги должна была проходить на 35—40 мм выше центра тя­жести. Достигалось это с помощью регулируемых по высоте задних узлов подвески стартового агрегата — устанавливал­ся требуемый так называемый «размер S» (в среднем он ни­когда практически не выходил за размеры от 125 до 135 мм). Этим выполнялось одно из тактических требований к раке­те при ее старте: ракета на стартовом участке не должна была подниматься выше 180—200 м и находиться на этой высоте более 5—6 секунд. Сначала это требование просто не выполнялось. Порой ракета «взбиралась» на высоту до 250—280 м. Но потом пришел практический опыт в выпол­нении этой операции (определении «размера S»), и ракеты стартовали практически без выполнения «горки». Еще через несколько месяцев, по мере накопления опыта, технология сборки ракет значительно упростилась.
Для проведения пусков четвертого этапа эксперимен­тальных (заводских) испытаний в поселок Черноморск на объекты была доставлена почти точная копия пусковой ус­тановки СМ-59-1, то есть такая, которая планировалась к монтажу на эсминце проекта 56Э «Бедовый».
Тут мне придется сделать небольшое отступление и ска­зать пару слов об этой пусковой установке (ПУ). Согласно приказу по Министерству оборонной промышленности от 20 сентября 1955 г. разработка пусковой установки для ра­кеты КСЩ была поручена ЦКБ-34. В ноябре 1956 года ЦКБ-34 представило заказчику технический проект пуско­вой установки СМ-59.
Пусковая была ангарного типа с направляющими фер­менной конструкции, которые были примерно в два раза длиннее самой ракеты. Установка стабилизированная, с броневой защитой основных механизмов и ракеты. Стаби­лизированная часть служила для стабилизации ракеты по углу вертикального наведения и по углу поперечного крена и состояла из направляющей балки и фермы, скрепленной болтами. На верхних поясах направляющей балки и фермы установлены направляющие рельсы, по которым двигалась ракета. В целях предотвращения замерзания рельс имелось устройство для обогрева их индукционными токами. Пус­ковая установка могла перезаряжаться запасными ракета­ми, хранившимися в специальных ангарах-погребах кораб­ля. Расчетное время перезарядки 8—10 минут. В ЦНИИАГ была создана система дистанционного управления Д-59, которая обеспечивала автоматическое наведение установки по данным поста управления стрельбой в двух плоскостях и стабилизацию по крену. Ошибки при качке: 4—6 точек дальномера.
Доставленные на полигон пусковые установки СМ-59-1 отличались от корабельных отсутствием броневой защиты и противообледенительного устройства. (Рис. 13)
С завершением испытательных работ в поселке Черно-морск пусковая установка СМ-59-1 была разобрана и от­правлена в Николаев на судостроительный завод им. 61 Коммунара. Позднее ее установили на эсминце проекта 57бис «Упорный».
Рис. 13. Пусковая установка СМ-59-1.
Первый пуск изделия КСЩ в ходе четвертого этапа за­водских испытаний состоялся 19 сентября 1956 г. Согласно полетному заданию ракета должна была пролететь 15 км, но из-за неправильно выбранного угла установки стабилизато­ров она на 40-й секунде полета поднялась на высоту 1180м и с этой высоты начала плавно снижаться до приводнения. В итоге ракета пролетела 60 150 м за 240,2 с.
В ходе второго пуска 7 августа 1956 г. стартовый двига­тель ПРД-19М при отделении на секунду зацепился за «гребни» ракеты. Поэтому изделие КСЩ не выполнило расчетную «горку» и преждевременно приводнилось, про­летев за 40,5 секунды 9,3 км вместо запланированных 15 км.
В третьем старте 22 августа ракета также должны была пролететь 15 км, но из-за ненормальной работы рулевой ма­шинки по каналу тангажа ракета не вышла в горизонталь­ный полет и преждевременно приводнилась, пролетев всего 1800 м за 7,8 с.
Неудачным оказался и четвертый пуск 19 сентября 1956 г. Стартовик опять зацепился за гребень ракеты после окончания работы. В результате ракета вместе со стартови­ком, не долетев до среза воды, упала на боевом поле полиго­на в 680 м от места старта на 5, 6-й секунде полета.
Зато последующие четыре старта (29 ноября, 10, 19 и 23 декабря 1956 г.) прошли удачно. Дальность стрельбы посте­пенно увеличивалась — 15 км, 20 км, 30 км. Соответственно
ракеты пролетели 14 800 м, 19 700 м, 31 200 м и 29 700 м.
Учитывая, что в конце четвертого этапа испытаний на­метилась тенденция стабильного полета ракеты в соответст­вии с заданием на пуск (ракета последовательно пролетела 15, 20 и 30 км) и что четыре неудачи на пусках № 11, 12,13 и 14 имели чисто механические причины, сравнительно легко устранимые (при общих положительных итогах предыду­щих трех этапов испытаний), а также в связи с тем, что сроки проведения Государственных испытаний, установ­ленные Правительством СССР, поджимали (1957 г.), было решено сразу же после завершения экспериментальных (за­водских) испытаний перейти к этапу летно-конструктор-ских испытаний и провести их с корабля.
Естественно, прежде чем перейти к корабельным испы­таниям КСЩ, стоит рассказать о проектировании и стро­ительстве кораблей-носителей.
Глава 6
СТРОИТЕЛЬСТВО КОРАБЛЕЙ - НОСИТЕЛЕЙ КСЩ

Проектировать новые корабли под ракеты КСЩ не стали, а из существующих кораблей водоизмещением около 3000 т серийно строились лишь эсминцы проекта 56 пол­ным водоизмещением 3230 т. Других кораблей в СССР про­сто не было: на сторожевых кораблях (СКР) проекта 50 комплекс КСЩ, думали, не поместится, а для крейсеров проекта 68 — это слишком слабое оружие.
В качестве головного и экспериментального выбрали эсминец «Бедовый» (пр. 56-ЭМ). Корабль был заложен 1 де­кабря 1953 г. на судостроительном заводе им. 61 Коммунара (№ 445, бывший № 200) в Николаеве и спущен на воду 30 июля 1955 г. Через некоторое время после спуска на эс­минце начались работы по размещению ракетного ком­плекса — ординарной поворотной пусковой установки за­крытого типа СМ-59-1, специального погреба-ангара для хранения семи ракет КСЩ, системы ПУС «Кипарис-56М», системы дистанционного управления Д-59-А и антенного поста РЛС «Риф-Щ». Пусковые установки разместили в кормовой части эсминца вместо двухорудийной 130-мм артустановки СМ-2-1, счетверенной 45-мм артустановки СМ-203ИФ и торпедного аппарата.
Ракеты хранились в погребе в горизонтальном положе­нии, в сухом состоянии с топливными баками, заправлен­ными азотом. Заправка ракеты топливом, а также другие операции по подготовке к старту проводились в посту пред­стартовой подготовки, после чего она досылалась на пуско­вую установку. Ожидаемая скорострельность — один пуск в 8—10 минут (фактически за 20 минут).
Все работы были завершены в мае 1956 г., и 1 июня того же года эсминец «Бедовый» ушел из Николаева в Феодосию для проведения ракетных стрельб в ходе летно-корабельных испытаний.
Решением Минсудпрома и Главкома ВМФ от 25/26 июля 1955 г. № С-8/003127 ЦКБ-53 Минсудпрома было по­ручено разработать проект эсминца, вооруженного ракета­ми КСЩ, в корпусе эсминца проекта 56. 23 января 1956 г. ЦКБ-53 представило технический проект № 57 с двумя пус­ковыми установками СМ-59 и девятнадцатью ракетами КСШ. Но при рассмотрении этого проекта оказалось, что мореходные качества эсминца проекта 57 невысоки, макси­мальная скорость уменьшилась и требуется принять 250 т балласта.
В марте 1957 г. было решено корабли проекта 57 не стро­ить, а разработать новый технический проект 57бис в увели­ченном по размерам корпусе. Это, естественно, затягивало сроки создания корабля. Поэтому в целях скорейшего по­полнения флота эсминцами с ракетным оружием в апреле 1956 г. было принято решение строить в корпусе эсминца проекта 56 корабли проекта 56М с одной пусковой установ­кой СМ-59, боекомплектом 7 ракет, системой ПУС «Кипа-рис-56М», системой дистанционного управления Д-59-А и с усиленным (по сравнению с проектом 5.6Э) зенитным и противолодочным вооружением. Проект же эсминцев 57 решили кардинально переделать в проект 57бис.
Основными отличиями проекта 56М от проекта 56Э были:
Замена счетверенных 45-мм зенитных автоматов СМ-203ИФ на счетверенные 57-мм автоматы ЗИФ-75.
Смонтированы два двухтрубных 533-мм торпедных аппарата.
Смонтированы две 16-ствольные установки РБУ-2500.
4. Корабль был оборудован противоатомной зашитой.
5. Впервые в советском ВМФ на кораблях были установ-
лены активные успокоители качки в виде одной пары бор-
товых управляемых рулей.

Внешне корабли проекта 56М сильно отличались от «Бедового», так как с самого начата строились по индиви­дуальному проекту, а не переоборудовались в ходе стро­ительства. Это позволило более рационально расположить некоторые системы и устройства. И если основное воору­жение кораблей проекта 56М — ракетный комплекс — было по составу аналогичным установленному на эсминце про­екта 56ЭМ «Бедовый», то была изменена конструкция фок-мачты, на носовой надстройке отсутствовал массивный ко-мандно-дальномерный пост (КДП), да и сама надстройка была выполнена по-другому.
Рабочую документацию по проекту 56М (главный кон­структор О.Ф. Якоб) ЦКБ-53 разрабатывало, минуя стадию технического проектирования. Это позволило заложить на заводе № 445 в Николаеве головной эсминец «Прозорли­вый» уже 1 сентября 1956 г. и сдать его флоту в 1958 г. Еще два таких корабля были заложены 23 февраля 1957 г. на за­воде № 190 (ныне «Северная верфь») в Ленинграде и 19 ян­варя 1955 г. на судостроительном заводе № 199 в Комсо­мольске-на-Амуре. Первый получил название «Неулови­мый», а второй — «Неудержимый». Оба корабля были введены в строй одновременно — 30 декабря 1958 г.
Еще один корабль проекта 56М — «Неукротимый» — был заложен 17 октября 1955 г., зачислен в списки кораблей ВМФ, но строительство его на заводе № 199 было прекра­щено в мае 1958 г.
В конце 1956 г. в ЦКБ-53 завершилась разработка тех­нического проекта 57бис (главный конструктор О.Ф. Якоб). Это был первый в мире специально спроектированный ко­рабль с противокорабельным ракетным оружием. Нормаль­ное водоизмещение его составляло 3850 т, скорость полного хода 35,3 уз., энергетическая установка та же, что и на про­екте 56. (Рис. 14)
Корабль имел уже две пусковые установки — кормовую и носовую — с запасом 16 ракет КСЩ (14 в погребах и 2 в постах предстартовой подготовки — в ангарах).
Впервые в СССР корабль был оснащен взлетно-поса­дочной площадкой для легкого вертолета — визуального разведчика Ка-15. На нем предусматривалась цистерна авиатоплива на 5 взлетов вертолета. Внедрялись мероприя­тия по противоатомной защите.
По проекту 57бис было построено 7 кораблей:
Рис. 14. Большой ракетный корабль пр. 57бис «Бойкий».
«ГНЕВНЫЙ» заложен 16 ноября 1957 г. в Николаеве на заводе № 445, спущен 30 ноября 1958 г., введен в строй 10 января 1960 г.
«ГРЕМЯЩИЙ» заложен 25 февраля 1958 г. в Ленингра­де на заводе № 190, спущен на воду 30 апреля 1959 г., введен в строй 30 июня 1960 г.
«УПОРНЫЙ» заложен 5 апреля 1958 г. на заводе № 445, спущен 14 октября 1959 г., введен в строй 3 декабря 1960 г.
«ЖГУЧИЙ» заложен 23 июня 1958 г. на заводе № 190, спущен на воду 14 октября 1959 г., введен в строй 23 декабря
1960 г.
«ГОРДЫЙ» заложен 17 мая 1959 г. в Комсомольске-на-Амуре на заводе № 199, спущен 24 мая 1960 г., введен в строй 6 февраля 1961 г.
«БОЙКИЙ» заложен 2 апреля 1959 г. на заводе № 445, спущен 15 декабря 1959 г., введен в строй 26 июня 1961 г.
«ЗОРКИЙ» заложен 17 апреля 1959 г. на заводе № 190, спущен 30 апреля 1960 г., введен в строй 30 сентября 1961 г.
«ДЕРЗКИЙ» заложен 10 октября 1959 г. на заводе № 190, спущен 4 февраля 1960 г., введен в строй 30 декабря
1961 г.
Еще один корабль проекта 57бис «Храбрый» заложили в 1959 г. на заводе № 199 в Комсомольске-на-Амуре. В 1961 г. он был спущен на воду (выведен из дока), но 1 июля 1963 г. снят со строительства и законсервирован. 25 января 1969 г. «Храбрый» переоборудовали в «энергетическое» судно.
В 1954 г. в руководстве ВМФ возникла идея вооружить КСЩ старые артиллерийские эсминцы проекта 30бис. В де­кабре 1954 г. было утверждено оперативно-техническое за­дание на перевооружение эсминцев проекта 30бис «изде­лиями» КСЩ. Обе 130-мм двухорудийные башенные уста­новки предполагалось снять, а взамен установить две пус­ковые установки ракет КСЩ. Общий боекомплект эсминца должен был составлять 12—14 ракет КСЩ. Причем перво­начально предполагалось использовать те же пусковые уста­новки СМ-59-1, а затем новые закрытые пусковые, отве­чающие требованиям противоатомной защиты. Вес закры­тых ПУ (без ракет) был около 65 т.
В результате судостроители так и не сумели представить удовлетворительный проект переделки эсминцев проекта 30 бис, и она не состоялась.
В итоге в начале 1960-х годов все наши флоты получили эсминцы с ракетами КСЩ (19 мая 1966 г. все они были переклассифицированы в большие ракетные корабли).
(Рис. 15)
В состав Черноморского флота вошли «Бедовый», «Про­зорливый» «Гневный» и «Бойкий». Итого 6 пусковых уста­новок.
Рис. 15. Эсминец «Неуловимый» пр. 56М, вооруженный ПКР КСЩ (а); БРК «Неуловимый», модернизированный по пр. 56У и вооруженный четырьмя ПКР «Термит» (б).
В состав Балтийского флота вошли «Неуловимый» и «Зоркий». Итого 3 ПУ.
В состав Тихоокеанского флота вошли «Неудержимый», «Упорный» и «Гордый». Итого 5 ПУ.
В состав Северного флота вошли «Гремящий», «Жгу­чий» и «Дерзкий». Итого 6 ПУ.
Замечу, что к этому времени ни один корабль США или стран НАТО не имел противокорабельных ракет. Эсминцы проектов 56Э, 56М и 57бис систематически совершали по­ходы во все районы Мирового океана, включая Кубу и Индию. Во время осложнения обстановки на Средиземном море там несли боевое патрулирование эсминцы «Бедо­вый», «Гневный», «Бойкий», «Гремящий» и «Жгучий».
С конца 1960-х годов эсминцы проектов 56Э и 56М стали переводить с комплекса КСЩ на противокорабель­ный комплекс «Термит», а эсминцы проекта 57бис переде­лывали в проект 57А, где КСЩ была заменена на ЗРК «Волна». Исключение представлял «Неудержимый», кото­рый до 1985 г. был оснащен комплексом КСЩ. 8 декабря 1985 г. «Неудержимый» разоружили и переоборудовали в учебно-тренировочную станцию УТС-567.
Следует заметить, что в конце 1950-х — начале 1960-х годов эсминцы проектов 56Э, 56М и 57бис выходили в от­крытое море с замаскированными пусковыми установка­ми СМ-59-1, для чего командиры из подручных средств строили огромные нелепые ангары из дерева, фанеры и бре­зента.


Глава 7
ЛЕТНО-КОРАБЕЛЬНЫЕ И ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ИСПЫТАНИЯ РАКЕТ КСЩ

Официально летно-конструкторские испытания с учас­тием эсминца «Бедовый» начались 5 января 1957 г. Основа­нием для проведения этих испытаний стало Постановление Совмина № 1238-629 от 31 августа 1956 г.
Первые пуски ракет должны были состояться уже в 20-х числах января 1957 г., но по нескольким причинам произо­шли задержки, главной из которых была следующая. Поли­гон «Песчаная Балка» потребовал установки на ракеты трассеров для обеспечения надежной работы внешнетраек-торных средств измерений. Промышленность обычно с большой неохотой идет на это, а чаше всего вообще не идет. Установка на ракеты трассеров ведет к усложнению электросхемы, во много раз повышается пожароопасность, возникают дополнительные проблемы с центровкой ракеты в полете. По сведениям Ю.С. Кузнецова, на полигоне «Пес­чаная Балка» после КСЩ ракеты с трассером больше не ис-пытывались.
В случае с ракетой КСЩ промышленность с трудом, с большой неохотой, но все-таки согласилась с доводами полигона, и ракеты, поступившие на летно-конструктор-ские испытания, были оборудованы трассером ТБГ-150.
В те годы на испытаниях крылатых ракет (особенно это было распространено во время испытаний ракет КСС из со­става комплексов «Стрела» и «Сопка») вошел в моду кон­троль полета ракеты по всей траектории движения с помо­щью двух истребителей сопровождения. Делалось это так: в момент пуска ракеты (с корабля или с берега) над точкой старта появлялись два самолета, которые пристраивались в 120—150 м сзади ракеты и чуть сбоку, держа ракету в поле зрения до самого попадания ее в цель (или промаха). По возможности полет ракеты снимался на пленку кинофото-нулеметом.
Была у этих самолетов и вторая задача: если ракета в по­лете начинала выполнять не предписанные ей эволюции (по мнению летчиков, опасные для стреляющего корабля, береговой ПУ, кораблей охраны водного района испытаний и т. д.), то летчики были обязаны такую ракету уничтожить.
По возвращении самолетов на аэродром летчики долж­ны были представить в комиссию по проведению испыта­ний необходимые документы: письменные донесения о на­ведении ракеты в полете и пленку кинофотопулемета.
На летно-конструкторских испытаниях ракет КСЩ промышленность очень хотела заполучить такие самолеты, и это тоже потребовало дополнительного времени для ре­шения вопроса о выделении самолетов, оформления полет­ных заданий, инструктажей летчиков и т. д.
Следует отметить, что самолеты выделили, но услугами их воспользовались только в шести пусках этапа летно-кон-структорских испытаний. Причиной отказа от услуг само­летов послужил трагический случай, происшедший при ис­пытаниях ракет КСС в филиале полигона на мысе Фиолент.
Проводился пуск ракеты с реальной начинкой боевой части, но с уменьшенным количеством взрывчатого веще­ства (50—55 кг). Один из летчиков так увлекся наблюдением за ракетой, что в момент попадания ракеты в цель оказался над целью да еще на предельно низкой высоте, не предус­мотренной полетным заданием. От взрыва ракеты истреби­тель сразу же ушел под воду, а от летчика в результате про­должительных поисков обнаружили только кусок кожаной куртки.
После этого случая Главнокомандующий ВМФ СССР своим приказом категорически запретил какие-либо экспе­рименты с самолетами для сопровождения ракет в полете. И сделал это совершенно правильно. Ю.С. Кузнецов сооб­щает, что ему доводилось читать донесения летчиков после сопроводительных полетов. «Содержание этих донесений ничего такого не давало, чтобы было о чем подумать в груп­пе анализа по поводу удачных и неудачных пусков».
Запрет на использование самолетов послужил толчком к тому, чтобы промышленность быстро сконструировала и освоила производство нового для ракеты прибора, так на­зываемого ограничителя курса и дальности (ОКД). Теперь, если ракета во время полета выходила за пределы заданных параметров движения, прибор ОКД срабатывал, и ракета самоликвидировалась, не выходя за пределы опасной (за­претной) зоны.
Члены комиссии по проведению испытаний долго, в те­чение нескольких дней, не могли прийти к единому мне­нию — в каком варианте проводить первую стрельбу с ко­рабля: с головкой самонаведения «РГ-Щука» или только с ее макетом. Против стрельбы ракетой, укомплектованной штатной ГСН, выступала гражданская часть комиссии. Они мотивировали это тем, что корабль, уйдя с завода, не опро­бовал работу ракетного комплекса проведением реального пуска габаритно-весового макета ракеты КСЩ, проще го­воря, болванки. Гражданские обосновывали свое мнение тем, что если первый пуск окажется неудачным, то сохра­нится дорогостоящая ГСН ракеты. Военные члены комис­сии, в конце концов, были вынуждены согласиться с требо­ваниями промышленности, и в результате первый пуск ра­кеты КСЩ по программе летно-конструкторских испыта­ний был спланирован без установки на ракету головки самонаведения и, естественно, без установки мишени.
Эсминец «Бедовый», готовясь к проведению ракетных стрельб, приобрел весьма характерный вид. На нем за пер­вой трубой установили автомашину ЗИЛ-151 с КУНГом (кабина, в которой разместилась радиотелеметрическая станция РТС-3 и другая аппаратура). Преимущество разме­щения РТС-3 на корабле заключалось в том, что после каж­дого пуска не надо было ждать расшифровки с записью те­леметрических данных по 52-м каналам о работе всех при­боров и агрегатов ракеты в полете с береговых измеритель­ных постов. Специалисты из группы анализа сразу, с места, в ходе полета ракеты выдавали все необходимые данные.
В период летно-корабельных испытаний эсминец «Бе­довый» находился большей частью в Феодосийском заливе, а то и подальше в море и лишь иногда заходил в Феодосий­ский военный порт. Но и тогда увольнительных на берег ко­манда не получала. За неимением лучшего матросы и офи­церы флиртовали с заводскими маляршами, которых было не менее 15 человек.
31 января 1957 г., накануне первого пуска, командиру «Бедового» капитану 2 ранга О.А. Вестману дали на подпись список специалистов, которые должны были выйти в море на пуск. Внимание капитана привлекли две женские фами­лии. Первой в списке значилась руководительница группы анализа Т.М. Томашевская, хозяйка того КУНГа, который располагался на корабле за первой трубой.
Ю.С. Кузнецов так описывает эту ситуацию: «Командир читает список, видит женские фамилии и с металлом в го­лосе заявляет: «Баб в море не возьму!» Сначала все присут­ствуюшие восприняли это как шутку. Но О.А. Вестман, как оказалось, шутить не собирался. Сначала его пытался вразу­мить сам М.В. Орлов, потом старший ведущий от ВМФ К.Д. Гуляев и старший ведущий от полигона И.В. Резонов. О.А. Вестман стоял на своем. Тогда на корабль срочно вы­звали начальника полигона генерала И.Н. Дмитриева. Его доводы тоже не оказали на командира корабля никакого впечатления. И только после того, как И.Н. Дмитриев свя­зался с Севастополем и О.А. Вестмана лично «вразумил» на­чальник штаба флота, командир, скрипя зубами, сдался. Да и куда ему было деваться?»

Рис. 16. Район проведения пусков крылатой ракеты КСЩ на этапе летно-конструкторских испытаний в феврале 1957 г.
Как видим, к первому пуску готовились долго и тща­тельно, но, увы, 2 февраля первый блин вышел комом. «Бе­довый» шел шестиузловым ходом в сторону мыса Чауда. За­мечу, что все пуски ракет этапа летно-конструкторских ис­пытаний проводились в водной акватории боевого поля полигона между мысами Чауда и Опук. Пусковая установка СМ-59-1 была развернута под углом 80° на правый борт. Дальность стрельбы составляла не менее 50 км. Ветер север­ный, 10 м/с. Волнение моря до 2 баллов, (Рис. 16)
После старта КСЩ набрала высоту 75—80 м, стартовый двигатель еще работал, но ракета уже начала заваливаться на левое крыло. Стало ясно, что канал крена автопилота.
АПЛИ-5 не функционирует. Когда стартовик отделился or
ракеты, она еще больше стала заваливаться влево, перевер-
нулась вверх брюхом и упала в воду в 2200 м от корабля на 16-й секунде полета.
В ходе второго пуска 15 февраля 1957 г. КСЩ пролетела 53,5 км и упала в море. Мишени, как и при первом пуске, не было.
В дальнейшем в качестве мишеней на этапе летно-кон-структорских испытаний использовались два плавсредства: корпус недостроенного лидера проекта 48 «Ереван» (длина мишени 125,1 м, осадка 4,2 м) и корпус трофейной немец­кой десантной баржи БСН-20 (длина мишени 86 м, осадка 2,4 м). (Рис. 17)
Обе мишени были оборудованы:
Рис. 17. Мишень на базе корпуса лидера пр. 48 «Ереван» для испытаний ракеты КСЩ.
— уголковыми отражателями типа К-1,25, поднятыми над палубой на специальной ферме высотой 6 м. Как тогда писали в официальных документах: обе мишени имитиро­вали по своей отражательной способности американский легкий крейсер типа «Кливленд»;
надводной сетью по всей длине палубы на мачтах вы­сотой 6—9,5 м с размером ячейки сети 0,35 х 0,35 м;
подводной сетью по всей длине мишени на глубину 10 м с размерами ячейки сети 0,1 х 0,1 м.
На пусках № 3, 4 и 5 мишень «Ереван» оборудовалась киноаппаратурой для проведения подводных съемок боевой части во время ее движения под водой.
Во время проведения пусков № 3, 4, 5, 6 и 7 был задейст­вован самолет Ан-2, который, баражируя на безопасной вы­соте 1500 м над мишенью, с помощью аппаратуры АФА-2 проводил плановую съемку подлета ракеты к мишени.
С третьего по седьмой пуск (с 1 марта по 29 апреля 1957 г.) этапа летно-корабельные испытания проводились по корпусу «Еревана». Нечетные пуски шли на дальность 25 км, а четные — 30 км от «Бедового».
Длина подводного хода боевых частей на пусках № 3. 4, 5 и 7 составляла от 8 до 40 м (по проекту: от 40 до 70 м). При пуске № 6 подводного хода боевой части не было, а зафик­сировано прямое попадание боевой части ракеты в ферму уголкового отражателя на высоте 1,7 м от палубы.
При рассмотрении итогов и содержания заводских и летно-конструкторских испытаний надо учитывать то, что многие агрегаты и системы ракеты КСЩ были отработаны еще во время испытаний ракет «Щука-А» и «Щука-Б», на­пример автопилот АПЛИ-5, радиовысотомер РВ-2, интер-цепторная система управления. Маршевый двигатель вооб­ще был серийным. Поэтому по современным понятиям со­держание программ заводских и летно-конструкторских испытаний не отличалось особым разнообразием. То же самое можно сказать и о количестве проведенных пусков. Во главе всего были поставлены только вопросы самонаве­дения ракеты на цель и вопросы движения боевой части под водой.
Был еще один требующий решения вопрос — стрельба на максимальную дальность. Но пока решение этого вопро­са откладывалось. Собственно, корабельные системы по­зволяли получать надежные целеуказания для стрельбы на дальность 40—45 км, а что касается стрельбы с помощью выносных постов наблюдения, то такие стрельбы пока от­кладывались, поскольку не было хорошей теоретической проработки таких способов стрельбы.
Совместные (государственные) испытания ракет КСЩ на «Бедовом» были начаты 11 июля 1957 г. Всего до 27 де­кабря 1957 г. произвели 20 пусков. Все они происходили в двух районах Черного моря — в водной акватории боевого поля полигона «Песчаная Балка» между мысами Чауда и Опук и в водной акватории боевого поля филиала полигона на мысе Фиолент в районе Балаклавы.
30 августа КСЩ попала в борт мишени — лидера «Ере­ван». Несмотря на то, что боевая часть ракеты была инерт­ной, в борту образовалась дыра 2,0 х 2,2 м, а нижняя кромка дыры оказалась на 0,3 м ниже ватерлинии. В результате пря­мого попадания лидер затонул.
6 сентября ракета была выпущена по катеру волнового управления (радиоуправления) проекта 183Ц, шедшему с 30-узловой скоростью у мыса Чауда. Было достигнуто пря­мое попадание без подводного хода боевой части. Катер развалился на две части и затонул.
В начале ноября испытания ракет КСЩ перенесли в: район Балаклавы, так как в районе «Песчаной Балки» не ос­талось кораблей-мишеней. «Ереван» был потоплен, а не­мецкая десантная баржа БСН-20 находилась в аварийном состоянии, и ее в октябре 1957 г. отправили на металлолом.
(Рис. 18)
В районе Балаклавы в качестве мишени использовалась цитадель недостроенного тяжелого крейсера проекта 82 «Сталинград». (Подробнее о крейсере будет рассказано ниже.) Длина мишени составляла 150 м, а осадка — 8,5 м. Эта мишень имела ряд особенностей. По ней проводились не только ракетные стрельбы, но также артиллерийские и торпедные, а флотская авиация отрабатывала на этой ми­шени все виды бомбометаний. Поэтому мишень «Сталин­град» имела постоянный обслуживающий личный состав. Во время проведения стрельб и бомбометаний личный со­став был надежно укрыт и защищен (толщина бортовой брони составляла 230—260 мм, бортовых булей — 70—
Рис. 18. Район проведения пусков крылатой ракеты КСЩ в октябре—декабре 1957 г.
90 мм, палуб — 140—170 мм). В случаях крайней необходи­мости (например, при стрельбах по мишени ракетами с бое­вым снаряжением) личный состав с мишени эвакуировался. Эту мишень срочно дооборудовали уголковым отражате­лем, подводной и надводной сетями так же, как это было сделано ранее на мишенях «Ереван» и БСН-20.
Кроме того, стрельбы велись по катерам волнового уп­равления проекта 183Ц, созданным на базе торпедных кате­ров проекта 183. Сетями они не оборудовались, а имели лишь уголковые отражатели.
Первый пуск у Балаклавы по отсеку «Сталинграда» со­стоялся 17 октября 1957 г. на дальность 24 км. Пуск зачтен как удачный — ракета приводнилась с недолетом 65 м и в 45 м влево (к носу) мишени.
Второй пуск состоялся 20 октября при тех же условиях. Недолет составил 70 м, а отклонение влево — 20 м.
При пуске 23 октября вышел из строя автопилот АПЛИ-5 по каналу тангажа. Ракета не долетела до мишени 9 км.
25 октября пуск был успешный. Ракета пролетела 23,7 км и приводнилась в 40 м от мишени с отклонением 30 м влево.
29 октября 1957 г. при пуске шестнадцатой ракеты в ходе государственных испытаний произошел забавный случай, чуть не закончившийся бедой для «Бедового». Далее я предоставлю слово историку Юрию Сергеевичу Кузнецову: «Маршевый двигатель ракеты вышел на максимальные обо­роты (11 500 об./мин.). Нажата кнопка «Старт». К реву мар­шевого двигателя добавились грохот, огонь и дым от старто­вика. Но что такое? Вместо того, чтобы наблюдать знако­мую картину схода ракеты с направляющих пусковой установки, видится совсем другое: ракета еле-еле ползет по направляющим и через какие-то секунды сваливается за борт.
Те, кто были в этот момент на верхней палубе и все ви­дели, — ничего не поняли. Даже не успели заметить, что ра­кета «прыгнула» в море без стартового двигателя.
Из оцепенения всех вернул к реальной жизни истошный крик вахтенного сигнальщика: «Полундра! На корабль па­дает бомба!»
Головы всех задрались вверх. Действительно, на корабль падала, но не бомба, а стартовый двигатель. Казалось, что он действительно вот-вот врежется в корабль. Оцепенение у всех тут же прошло, и все бросились укрываться под разные механизмы, агрегаты, надстройки и т. д., кто что себе вы­брал. К счастью, все обошлось: стартовый двигатель, сильно вращаясь вокруг своей продольной оси, упал в море в 3—5 метрах от носовой скулы «Бедового».
После того как расшифровали материалы внешнетраек-торных измерений, стала ясной вся картина случившегося. Оказалось, что в момент начала работы стартовика у нею оторвался правый передний узел крепления, вернее, крон­штейн, на котором расположен узел крепления. Произошло это из-за неудовлетворительной сварки. По крайней мере, к такому выводу пришли специалисты.
В результате этой аварии в момент пуска образовался эксцентриситет тяги, и стартовик сам себя забросил на вы­соту около 3600 метров. С этой высоты он и падал, как всем показалось, на корабль. Зрелище, прямо скажем, эффект­ное, но не для слабонервных. Хорошо, что вектор тяги ока­зался направленным вверх. А если бы нет?»
22 декабря 1957 г. «Бедовый» выстрелил два раза ракета­ми № 38 и № 40, оба раза на дистанцию 24 км. Ракета № 38 выполнила задание и приводнилась в 70 м перед целью с от­клонением влево (к носу) на 30 м. А вот у ракеты № 40 ГСН цель не захватили, и ракета приводнилась с перелетом в 7 км.
26 декабря ракета № 42 пролетела 23 900 м, приводни­лась в 60 м от мишени прямо по ее центру, без отклонений.
В ходе последнего старта, 27 декабря 1957 г., ракета по­пала в борт мишени, почти в самый ее центр, с отклонением 4 м влево. В борту «Сталинграда» появилось отверстие в виде восьмерки общей площадью 55 м2.
Все стрельбы ракетами КСЩ на этапе совместных (го­сударственных) испытаний (так же, как и на этапе летно-конструкторских испытаний) с целью сохранения мишеней проводились ракетами с боевыми частями в инертном сна­ряжении (внутри боевой части находились цементные чушки).
Бывали случаи, когда ракета наводилась на цель, но не поражала ее, а пролетала в нескольких метрах. Комиссия оценивала это как попадание в так называемую «приведен­ную» цель. Контур реальной цели накладывался на контур предполагаемой цели (в данном случае это предполагался американский крейсер «Кливленд»), наносились координа­ты точки пролета ракеты, и если эта точка находилась в пре­делах предполагаемой цели, то данный пуск засчитывался как зачетный. Такие случаев на этапе совместных испыта­ний было два: при пуске ракеты № 26 17 августа 1957 г. и ра­кеты № 17 11 сентября 1957 г.
Размеры водной акватории боевого поля полигона в районе мысов Чауда и Опук позволяли производить стрель­бы ракетами КСЩ на дальность до 60 км. Выбранный для стрельбы район у мыса Фиолент и мыса Сарыч имел свои ограничения: место установки мишени было постоянным, поэтому дальность стрельбы не превышала 24 км. Были ог­раничения и по маневрированию стреляющего корабля по выходу в точку старта ракеты.
Безопасность стрельб ракетами КСЩ по дальности в обоих районах обеспечивалась количеством залитого керо­сина в топливные баки ракет (полная заправка бака обеспе­чивала полет ракеты на дальность не менее 100 км).
Обобщая результаты летно-корабельных и государст­венных испытаний ракет КСЩ (всего 27 пусков), следует заметить слишком большое число отказов в работе борто­вой аппаратуры ракеты и ее механических систем. Таких от­казов оказалось 8 в проведенных 27 пусках (29,62%). Если на летно-конструкторских испытаниях отказ был всего один (14,28%), то из двадцати пущенных ракет на этапе со­вместных испытаний «завалились» семь (35%).
Не лучше обстояли дела и с длиной подводного хода боевых частей. Ранее теоретическими расчетами было дока­зано, что наибольший эффект в поражении цели достигает­ся в том случае, если боевая часть имеет длину подводного хода от 70 до 40 м. Но такого показателя в большинстве пус­ков достичь не удалось. На 25 проведенных пусков привод­нение ракеты перед целью имело место всего лишь в десяти случаях (40%). На летно-конструкторских испытаниях этот показатель был равен 80%, а на совместных испытаниях — всего лишь 30%. Если же из этих десяти случаев брать толь­ко те, которые попали в требуемый интервал, то тут показа­тели еще хуже — 24,2% и 25% соответственно.
И уж совершенно никто не ожидал того факта, что в процессе проведенных испытаний будет так много прямых попаданий ракет в мишени — 8 случаев из 25 пусков ракет, то есть 32%, из них на летно-конструкторских испытаниях 20% и на совместных — 35%.
В ходе государственных испытаний дальность обнару­жения цели с помощью РЛС «Бедового» не превзошла 40 км. Скорость корабля при проведении пусков была от 6 до 24 узлов. Время перезарядки пусковых установок (перевод;:
запасной ракеты из ангара на направляющие) теоретически должно было составить 10 минут, а занимало 20 минут.
В итоге комиссия записала в отчете по испытаниям сле­дующие показатели:
Дальность обнаружения целей с помощью собственных
радиолокационных средств корабля — до 40 км.
Дальность стрельбы
минимальная — 20,7 км;
максимальная — 40 км.
Скорость корабля при проведении пусков ракет:
минимальная — 6 уз.;
максимальная — 24 уз.
Скорость бокового ветра при пусках — до 12—13 м/с.
Волнение моря при пусках — до 4-х баллов.
Глубина подводного хода боевой части — от 2 до 7 м.
Расчетное время перезарядки ракеты из ангара-погреба на пусковую установку;
теоретически — до 10 мин.;
фактически — не менее 20 мин.

Комиссия рекомендовала комплекс принять на воору­жение, и в начале 1958 г. вышло Постановление Совмина о принятии комплекса КСЩ.
Несмотря на это, по комплексу осталось много невыяс­ненных вопросов. Так, не была проверена практически воз­можность стрельбы на теоретически рассчитанную даль­ность — около 100 км — с помощью выносных наблюда­тельных постов. Видимо, это произошло потому, что еще во время пуска 24 июля 1956 г. было обнаружено, а при пуске 15 февраля 1957 г. подтвердилось, что конструкция топлив­ного бака ракеты не совсем оптимальна: при полной доза­правке бака, по мере выгорания топлива, в нем образуются застойные зоны, где керосин скапливается, но в двигатель не поступает.
По заявлению конструкторов топливной системы раке­ты в данном вопросе требовалась серьезная проработка, длительная по времени. Так и случилось. Топливный бак улучшенной конструкции появился на ракете только к сере­дине 1958 г.
По совершенно непонятным причинам в программу со­вместных (государственных) испытаний не попал такой вопрос, как пуск ракет КСЩ по береговым объектам. Ю.С. Кузнецов вспоминает, что где-то ближе к осени 1958 г. на полигон «Песчаная Балка» поступило много книг (прекрасно изданных «Воениздатом», с грифом «совершен­но секретно») с техническим описанием ракетного ком­плекса и инструкциями по эксплуатации. В этих докумен­тах подробнейшим образом рассматривалось, как можно и нужно осуществлять пуски по береговым целям. «Запомни­лось то, что лучшие цели на берегу — это высотные здания, заводские трубы, нефтяные баки. Что ракеты, направлен­ные на береговые цели, должны совершать горизонтальный полет с захватом цели головкой самонаведения «РГ-Щука, а перед самой целью ракета должна совершить высотный маневр (подъем на высоту до 1000 м), а потом переходить в глубокое пикирование на цель». Но кто и когда пускал КСЩ по наземным целям — неизвестно, и совершенно не­ведомо, как дошли до столь мудрых выводов авторы совер­шенно секретных наставлений.


Глава 8
ДОВОДКА КСЩ ПОСЛЕ ПРИНЯТИЯ НА ВООРУЖЕНИЕ

Осенью 1958 г. было решено провести так называемые контрольные испытания ракет КСЩ с целью проверки эф­фективности некоторых доработок, проведенных как на ра­кете, так и на корабле по материалам совместных (государ­ственных) испытаний.
Для проведения этих испытаний выделили 9 ракет (еще московского производства). К этому времени производство ракет в Москве было свернуто и перенесено в г. Каспийск на завод, который ранее занимался производством торпед­ного вооружения.
В программу контрольных испытаний входило несколь­ко ПУСКОВ по проверке модернизированной топливной сис­темы ракеты, пуски на увеличенные дальности с помощью выносных наблюдательных постов. На испытаниях предпо­лагалось использовать береговой наблюдательный пост, расположенный на мысе Айя («Святой мыс») на высоте 630 м над уровнем моря с получением данных от РЛС «Мыс» из состава стандартного ракетного комплекса «Стрела» и вре­менный береговой наблюдательный пост, который разме­шался непосредственно на мысе Фиолент (400 м над уров­нем моря). В этом случае использовалась РЛС «Кама-А». Были также запланированы две стрельбы ракетами с реаль­ными боевыми частями, но с уменьшенным количеством взрывчатого вещества ТГАГ-5 (50 кг вместо 340 кг).
Из-за того, что в Феодосийской зоне не оказалось тре­буемых мишеней, а также потому, что к этому времени в районе Феодосии еще не были освоены ракетные пуски на дальности, близкие к 100 км, испытания решили провести в Балаклавской зоне по трассам стрельбы, отнесенным в море на дальность 20—25 км от берега. Также следует учесть, что мишени для проведения стрельб по программе контроль­ных испытаний в Севастополе имелись, но подводными се­тями была оборудована только одна из них — цитадель тя­желого крейсера проекта 82 «Сталинград». (Рис. 19)
Первые четыре пуска ракеты КСЩ в ходе контрольных испытаний были проведены с эсминца «Бедовый» по цита­дели крейсера «Сталинград» на дистанцию 24 км.
В ходе первого пуска, проведенного 17 сентября 1958 г., ракета приводнилась с недолетом 650 м. Зафиксирован отказ насоса подачи топлива. Средняя скорость ракеты со­ставила 260 м/с.
2 октября 1958 г. «Бедовый» выпустил две ракеты: № 43 и № 50. Ракета № 43 приводнилась в 44 м от мишени с от­клонением 5 м влево (в нос) от центра мишени. Боевая часть поразила борт мишени на глубине 2—3 м от ватерли­нии. А ракета № 50 приводнилась на расстоянии 88 м от ми­шени, и ее боевая часть взорвалась в 22 м от борта мишени. Средняя скорость обеих ракет составляла 260 м/с.
Четвертый пуск состоялся 17 октября 1958 г. Ракета
Рис. 19. Траектория полета крылатой ракеты КСЩ.
приводнилась в 110 м от мишени. За 1,3 секунды до ее при­воднения произошел отказ в работе левой рулевой машин­ки канала крена. Боевая часть до борта мишени не дошла, а утонула неизвестно где. Средняя скорость ракеты — 265 м/с.
Пятый и шестой пуски КСЩ были проведены для ис­пытания ракеты на максимальную дальность.
Пятый пуск производился с эсминца «Бедовый» 23 ок­тября 1958 г. В качестве цели использовался тральщик «Ту­ман». Целеуказание велось с помощью выносного наблю­дательного пункта на мысе Айя на высоте 630 м над уровнем моря. Из-за нестабильной работы высотомера возникли ко­лебания ракеты по высоте (15 м), которые мешали надежно-

1 В документации по испытаниям ракет КСЩ допущена ошибка. «Туман» — это бывший германский тральщик М-29, построенный в 1939—1940 гг. Полное водоизмещение его 874 т, длина 68,4 м, осадка 2,6 м. 27 июля 1946 г. по прибытии в Севастополь он включен в состав Чер­номорского флота в качестве тральщика под названием Т-915. 3 октября 1947 г. переоборудован в гидрографическое судно и получил название «Туман». 8 сентября 1956 г. исключен из состава флота.
му захвату цели РГС. На конечном участке траектории РГС окончательно потеряла цель. Ракета ушла вправо от цели на 2500 м и приводнилась за целью на расстоянии 5000 м. Средняя скорость ракеты была 260 м/с.
Шестой пуск производился с эсминца «Бедовый» на дальность 75 км по «Туману». Целеуказание велось с вынос­ного наблюдательного пункта на мысе Фиолент на высоте около 400 м над уровнем моря. Ракета приводнилась в 50 м от борта «Тумана», на 17 м отклонившись от его центра. Борт цели был поражен боевой частью и другими частями ракеты. В итоге «Туман» затонул.
декабря 1958 г. стрельба впервые производилась с эс­минца «Прозорливый» проекта 56М. При этом контроль­ные испытания ракет КСЩ были совмещены со сдаточны­ми испытаниями корабля. Стрельба велась с помощью ко­рабельных средств обнаружения цели по тральщику «Испы-татель»1 на дистанцию 35 км. Достигнуто прямое попадание в борт мишени с кромкой отверстия ниже ватерлинии. «Ис­пытатель» затонул.
декабря 1958 г. «Прозорливый» на дистанции 35 км стрелял по «трофейному» тральщику УМС-515 № 1882. Бое­вая часть ракеты была снаряжена 50 кг взрывчатого вещест­ва. Ракета приводнилась в 55 м от мишени с отклонением

1 В документации также ошибка. «Испытатель» не мог быть траль­щиком. Этот корабль был построен в Германии в 1940—1941 гг. и в ка­честве тральщика М-255 включен в состав Рейхсмарине. Однотипный с М-29 («Туман»). 2 июня 1946 г. прибыл в Севастополь и включен в со­став Черноморского флота в качестве тральщика под названием Т-299. Но 14 августа 1946 г. переклассифицирован в опытовое судно и 7 октяб­ря 1946 г. назван «Испытатель». 31 января 1958 г. исключен из состава флота.
2 В документации по испытаниям несколько ошибок. Тральщики типа UMS поставлялись из США по ленд-лизу и никак не могли быть трофейными. Видимо, речь идет об американском тральщике UMS-464. построенном в 1943 г. на верфи в Джэксонвилле и 21 июля 1945 г. лри-бывшем из США в Севастополь. 4 августа 1945 г. он включен в состав Черноморского флота в качестве тральщика Т-188. 28 января 1958 г. ра­зоружен и исключен из состава ВМФ. Полное водоизмещение корабля-345 т, длина 41,5 м, осадка 3,9 м.
влево на 11 м. Взрыв боевой части произошел под водой в непосредственной близости от мишени. Тральщик получил множество подводных и надводных пробоин, но остался на плаву.
Последний, девятый, пуск состоялся 14 декабря. «Про­зорливый» при тех же условиях стрелял по тральщику УМС № 188. Ракета была снаряжена 50 кг взрывчатого вещества. КСЩ приводнилась в 22 м от борта тральщика, как только она коснулась воды, произошел взрыв боевой части.
Следует заметить, что использование тральщиков в ка­честве мишеней связано с тем, что цитадель «Сталинград» водоизмещением 14 700 т в ноябре 1958 г. во время букси­ровки в штормовую погоду была выброшена на берег в районе Севастополя между бухтами Камышовая и Омега. Позже цитадель была разобрана на металл.
Где-то через две недели (30 декабря 1958 г.) эсминец «Прозорливый» был официально введен в строй. Любопыт­но, что в состав Черноморского флота его ввели только 8 марта 1960 г.
В начале 1959 г. на Тихоокеанском флоте в ходе сдаточ­ных испытаний эсминца «Неудержимый» было проведено два пуска ракет КСЩ (№ 66 и № 44). В качестве мишени использовали корабль-цель «Тургай». Это бывший япон­ский корабль противолодочной обороны, построенный в 1944—1945 гг. Его полное водоизмещение 940 т, длина 69,5 м, осадка 3,05 м. 5 июля 1947 г. корабль был принят со­ветским экипажем в Японии, а 22 июля 1947 г. его включи­ли в состав Тихоокеанского флота в качестве сторожевого корабля под названием ЭК-33. 30 ноября 1954 г. корабль был обращен в посыльное судно и переименован в «Тур-гай».
На «Тургае» установили два комплекта уголковых отра­жателей. В первом было 8 отражателей К-1,25, расположен­ных на высоте 9 м от ватерлинии на расстоянии 30 м от кормы. Во втором комплекте было 8 отражателей К-0,5 на высоте 16 м и на расстоянии 25 м от форштевня. В итоге по отражательной способности «Тургай» стал эквивалентен американскому крейсеру типа «Кливленд». В обоих пусках цель была неподвижна.
Первый пуск состоялся 26 января 1959 г. Боевая часть ракеты была в частичном снаряжении (87,6 кг ТНТ). Сектор поиска РГС «РГ-Щука» составлял 15°. Наведение на цель производилось с выносного наблюдательного пункта, раз­мешенного на эсминце проекта 56 «Возбужденный».
Эсминец «Неудержимый» в момент пуска имел скорость 18,5 уз., ту же скорость держал и «Возбужденный». Дистан­ция до цели от «Неудержимого» составляла 50 км, а от «Воз­бужденного» — 31,4 км.
Стрельба производилась по диаметральной плоскости корабля. Параметры движения цели определялись кора­бельной системой ПУС «Кипарис-56М» в режиме работы «с корабельным ВНП» при поступлении данных от «Возбуж­денного» с дискретностью 5 с.
По данным визуального наблюдения с «Неудержимого», ракета нормально сошла со стартовой установки и без от­клонения по курсу и крену упала за кормой на расстоянии 80—120 м. При этом максимальная высота подъема ракеты составила 35—40 м. Установить факт отделения стартового двигателя из-за густого плотного дыма не удалось. Ракета вошла в воду носовой частью планера.
В результате анализа кинограмм установили, что старто­вый двигатель ПРД-19М выключился ранее положенного времени (1,2—1,4 с), что и стало причиной падения ракеты.
Вторая стрельба состоялась 4 февраля 1959 г. Скорость «Неудержимого» была 24 уз., расстояние до цели — 22,3 км. На сей раз все упростили и дальность снизили, отсутствовал выносной наблюдательный пункт, боевая часть была в инертном исполнении, ракета была выполнена в телемет­рическом варианте. Определение параметров движения цели производилось корабельной системой ПУС «Кипарис-56М» в режиме работы «прямая видимость», при поступле­нии данных от РЛС «Залп-Щ».
Старт прошел нормально. ПРД-19М работал 1,3 с, после чего нормально отделился и упал в воду. Средняя скорость ракеты составила 263 м/с, что соответствовало расчетной.
Далее, согласно отчету, «самолет-снаряд имел самонаведе­ние по курсу, прошел над кормовой частью корабля-цели через 90—93 с после старта и приводнился в 6—7 км за целью». Лишь между строк можно понять, что РГС в верти­кальной плоскости не работала. Мало того, «благонамерен­ные» составители отчета даже не удосужились сообщить, на какой высоте пролетела КСЩ над «Тургаем». Но, судя по другим данным, ни о каком поражении цели и речи быть не могло.
Надо ли говорить, что эсминец «Неудержимый» вместе с комплексом КСЩ был введен в строй. Надо полагать, был и обычный банкет по случаю столь успешных стрельб.
Несколько подняли настроение разработчикам КСЩ и командованию ВМФ итоги сдаточных испытаний эсминца проекта 56М «Неуловимый», прошедших на Балтике. Но это был всего один пуск, хотя и успешный: с подводным ходом боевой части в 60 м и поражением мишени в подвод­ную часть. Дистанция стрельбы составляла 35 км.
В начале лета 1959 г. во флотские арсеналы начали по­ступать серийные ракеты КСЩ производства Каспийского завода. Приближалось время проведения контрольно-се­рийных испытаний. В случае их положительных результатов (два удачных пуска из трех проведенных) все флоты ВМФ СССР получали «добро» на эксплуатацию ракет КСЩ без каких-либо ограничений.
Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал С.Г. Горш­ков определил местом проведения контрольно-серийных испытаний Черноморский флот. Благо ракетный комплекс на нем испытывался и многим флотским структурам был знаком. Поскольку в Керченско-Феодосийской военно-морской базе в очередной раз не оказалось подходящих ми­шеней, то решили проводить пуски в районе Балаклавы. Тем более что наземная подготовка ракет была организова­на не в районе полигона «Песчаная Балка», а именно в том севастопольском арсенале (в/ч 13189), куда и прибыли три ракеты. Флот выделил и мишень — списанный военный транспорт «Ока» водоизмещением около 5 тыс. т, длиной около 150 м, с высотой борта 6 м. Мишень оборудовали над­водной сетью, натянутой между мачтами, размером 130 х 10 м с ячейками 0,5 х 0,5 м.
Стреляющим кораблем был выделен эсминец «Бедо­вый», хотя к тому времени на Черноморском флоте был уже и второй корабль, вооруженный ракетами КСЩ, — «Про­зорливый». В интересах дела должен был стрелять «Прозор­ливый», чтобы его экипаж получил необходимый опыт. Но выбрали именно «Бедовый», чтобы получить лучшие пока­затели.
Первый пуск контрольно-серийных испытаний ракет КСЩ выпуска 1959 г. был проведен на «Бедовом» 19 июня 1959 г. по транспорту «Ока», находившемуся в 30 км от эс­минца. Но на 21-й секунде полета ракета выпустила струю дыма и в мгновение взорвалась, разлетевшись на множество осколков.
Ракета была без бортовой телеметрии, и точно устано­вить причину взрыва не удалось. Большинство членов груп­пы анализа сошлись на том, что к взрыву причастна топлив­ная система ракеты.
Второй пуск был произведен при тех же условиях. И снова взрыв ракеты, правда, уже на 28-й секунде полета.
Председателю комиссии по проведению контрольно-се­рийных испытаний представителю НИИ-4 ВМФ инже­нер-капитану 1 ранга (потом инженер-контр-адмиралу) С.Д. Тархову не оставалось ничего другого, как бить во все колокола по поводу случившегося, требовать обстоятельно­го разбирательства с привлечением опытных специалистов от всех заинтересованных организаций и даже от разработ­чиков и изготовителей маршевого двигателя АМ-5А.
Для проведения повторных пусков по программе кон­трольно-серийных испытаний (КСИ-59) Тархов потребовал на испытания ракеты, только оборудованные бортовой те­леметрией.
Была создана специальная комиссия из специалистов, имевших до того опыт практической работы с двигателями АМ-5А. От полигона «Песчаная Балка» в эту комиссию во­шел инженер-майор Е.Е. Галинский, ведущий инженер по двигательной установке ракеты. Комиссия начала свою ра­боту в г. Каспийске.
УРАВ ВМФ согласился с этим предложением. Только это были уже не повторные КСИ-59, а второй этап конт­рольных испытаний. Для этого выделили 10 ракет. Беспре­цедентный случай! Ведь все это происходило после приня­тия комплекса на вооружение.
Положение было настолько серьезным, что начальник отдела испытаний крылатых ракет полигона «Песчаная Балка» и начальник отдела измерений и математической от­работки надолго покинули свои рабочие кабинеты на «Пес­чаной Балке» и обосновались в Севастополе.
Испытателям пришлось хорошо потрудиться, и они сде­лали почти невозможное. В условиях арсенала смешанная бригада специалистов от промышленности и ВМФ (руково­дитель работ — ведущий инженер по телеметрии от филиала ОКБ-52 М.М. Шаговенко; от полигона «Песчаная Бал­ка» — инженер-подполковник А.А. Кравцев и старший ин­женер-лейтенант Б.К. Маршанов; от арсенала — старший инженер-лейтенант В.П. Титов; бригада слесарей-механи­ков от филиала ОКБ-52 во главе с бригадиром В.И. Чисто­вым) меньше чем за неделю переоборудовала три имеющие­ся в арсенале боевые ракеты в телеметрические и провела все необходимые настройки и проверки. (Боевые части ракет были в инертном снаряжении.)
Поскольку проведение повторных контрольных совпало с пиком курортного сезона в Крыму, руководство потребо­вало перенести испытания из Балаклавского района в Сева­стопольский. Официальный мотив — не надо пугать отды­хающих советских людей; основная же причина — строжай­шее соблюдение секретности. Замечу от себя, что это было не зря. В СССР в 1950—1980-х годах свободно продавались, и почти по смешным на сегодня ценам, мощные бинокли и подзорные трубы, а также максутовские телеобъективы МТО-500 и МТО-1000, которыми можно было четко снять любой корабль на горизонте в пределах видимости. У меня самого оба МТО сохранились с 1970-х годов. Сам я тогда ежегодно бывал в Крыму и снимал ими корабли и знакомых девушек, а иногда и незнакомых.
Перенеся стрельбы в район Севастополя (стрельба в сторону Одессы по пеленгу 315°), пришлось отказаться от внешнетраекторных измерений в пользу телеметрических. Мишень не выставлялась. Дальность стрельбы была около 70 км (количество керосина заливалось именно на эту дис­танцию).
Первый пуск состоялся 8 июля 1959 г. с эсминца «Бедо­вый» из района Севастополя. На 27-м километре полета в топливной системе КСЩ возник пожар, и через 1,7 секун­ды ракета взорвалась.
Второй пуск состоялся 12 июля с тем же результатом — на 26-м километре полета начался пожар, и через 1,5 секун­ды мосле этого прогремел взрыв.
Лишь третий пуск 27 июля был нормальным. Все систе­мы ракеты функционировали без сбоев. За 273,6 с ракета пролетела 72 230 м и приводнилась. Средняя скорость поле­та составила 264 м/с.
Картина взрывов на обеих ракетах была абсолютно оди­наковой. Сначала начинался интенсивный пожар в топлив­ных магистралях, и через 1.5—1,7 с после начата пожара следован взрыв.
Испытания приостановили. Все было ясно: причину взрывов надо искать на заводе-изготовителе ракет КСЩ.
Кстати, на пусках в июле 1959 г. впервые но предложе­нию руководителя испытаний инженер-капитана 1 ранга С.Д. Тархова с целью уменьшения количества взрывоопас­ных предметов на ракете боевые части (в инертном снаря­жении) были закреплены на корпусе ракеты не с помощью пироболтов, а с помощью обычных болтов, то есть боевая часть ни в коем случае не должна была отделяться от корпу­са при приводнении ракеты. На ракетах отсутствовали взрывательные устройства ВУ-505К, трассеры, вместо взрывателя ВУ-150 стоял макет.
Позже, на заключительной стадии контрольных испы­таний, от этой идеи не отказались, ибо прямые попадания ракет в мишени давно уже всех, не впечатляли, и со време­нем как-то забылось, что ракета КСЩ отличалась от всех крылатых ракет тем, что боевая часть у нее была отделяю­щаяся с подводным ходом. При этом очень упростилась электросхема ракеты.
Такое решение было вполне обоснованным. Во-первых, несмотря на все старания, на 25 предшествующих пусках не удалось добиться оптимальных показателей при приводне­нии ракет перед мишенью. Во-вторых, боевые части ракет при попадании в водную среду двигались в ней по самым замысловатым траекториям вплоть до того, что самопроиз­вольно выскакивали из воды. А в-третьих, много ракет не­посредственно попали в мишени.
При прямом попадании на корабль-цель воздействовала не только боевая часть, но и маршевый двигатель с остатка­ми топлива, разрушительное действие которого в ряде слу­чаев было соизмеримо с действием боевой части.
Но вернемся к повторным контрольным испытаниям. Четвертый пуск в Севастопольском районе состоялся 5 ок­тября 1959 г. с эсминца «Прозорливый» на дистанцию 30 км по транспорту «Ока». Достигнуто прямое попадание в над­стройку с отклонением на 16 м вправо от центра корабля, то есть в сторону кормы. Ракета насквозь пробила надстройку и вылетела наружу. Размер входного отверстия — 8,8 м2, вы­ходного — 6 м2. Как уже говорилось, в ходе КСИ-59 боевые части ракет были в инертном исполнении.
Последующие шесть пусков также велись с «Прозорли­вого» по транспорту «Ока» на дистанцию 30--40 км.
В ходе пятого пуска достигнуто попадание в надводную часть мишени в 31 м от центра корабля в сторону кормы между дымовой трубой и грот-мачтой на высоте 8 м от палу­бы. В сети проделано отверстие размером 4,5 х 2 м.
При шестом пуске достигнуто прямое попадание в сетку с отклонением на 71 м к носу от центра корабля на высоте 9,5 м от палубы между дымовой трубой и фок-мачтой.
В седьмом пуске из-за неисправности в работе автопи­лота по каналу тангажа ракета приводнилась в 27,8 км от «Оки», пролетев только 7,2 км.
В восьмом пуске достигнуто прямое попадание в осно­вание дымовой трубы «Оки» в 13 м от центра корабля в сто­рону кормы.
В девятом пуске на дистанцию 40 км достигнуто прямое попадание в левый борт «Оки» в район якорного клюза со сквозным пролетом. Размер входного отверстия 12 м2, а вы­ходного в правом борту - 4,5 м2. Работавший маршевый двигатель вызвал пожар на борту мишени, который не мог­ли погасить в течение 8 часов.
Последний, десятый, пуск состоялся 27 декабря 1959 г. на дистанцию 40 км. Ракета попала в надводную сеть в 43 м от центра корабля в сторону кормы на высоте 5,5 м от палу­бы между фок-мачтой и дымовой трубой. В сети проделано отверстие размером 2,9 х 2,6 м.
Как видим, результаты повторных контрольных испыта­ний осенью-зимой 1959 г. принципиально отличались от результатов пяти пусков в июне-июле того же года. Дело в том, что с помощью сотрудников полигона «Песчаная Балка» были выяснены причины взрывов ракет. Ведь рва­лись ракеты Каспийского завода, где не было должного ав­торского надзора со стороны главного конструктора, а пер­сонал военного представительства был некомпетентен (ранее на заводе изготавливались торпеды).
И тут заводские умельцы-рационализаторы начали ме­нять конструкцию некоторых узлов и деталей, менять мар­ки конструкционных материалов, технологию сборки ракет и т. д. Больше всего досталось от рационализаторов топлив­ной системе ракеты. И как результат такой рационализатор­ской деятельности — объемные пожары в системе подачи топлива и следующие за этим взрывы. На наведение поряд­ка на заводе ушло почти 3 месяца — август, сентябрь и поч­ти весь октябрь 1959 г.
Семь ракет, оставшихся от десяти выделенных, за это время были возвращены в свой первозданный вид, к черте­жам и технологическим картам конца 1957 г. Вдобавок все ракеты были дооборудованы бортовой телеметрией. И, как видим, результат не заставил себя долго ждать.
В конце 1959 г. вроде бы отказались от немецкой затеи поражать цель в подводную часть корпуса с подводным хо­дом боевой части. Как писал Ю.С. Кузнецов, по крайней мере, в Черноморском флоте таких случаев после 1959 г. не было.
Кстати, корабли времен Второй мировой войны и ! 960-х годов имели существенные различия. Бронирование подводной части на новых кораблях сильно уменьшилось, а в большинстве случаев отсутствовало вовсе. Зато на палубах и надстройках появилось много огнеопасных предметов Это ракеты, вертолеты, различные радиотехнические сред­ства, которые даже при чисто механических повреждениях в результате короткого замыкания могут вызвать загорание. Я уж не говорю об авианосце с десятком самолетов и сотнями тонн бензина на борту. С другой стороны, непотопляемость кораблей за 20 лет весьма улучшилась. Таким образом, если поражение подводной части в годы войны было достаточно обоснованно, то в 1960-х годах ситуация коренным образом изменилась, особенно после начала применения в кон­струкции надстроек кораблей легкоалюминиевых сплавов.
Итак, в начале 1960 г. ракета КСЩ была уже оконча­тельно принята на вооружение. Обратим внимание, что в советском флоте даты введения боевого корабля в состав ВМФ и в состав конкретного флота отличаются обычно всего на несколько дней. Вот, к примеру, два серийных эс­минца проекта 56: «Напористый» вступил в строй 31 октяб­ря 1957 г., а 22 ноября того же года вошел в состав Черно­морского флота; «Влиятельный» вступил в строй 6 ноября
1957 г., а 21 ноября вошел в состав Тихоокеанского флота.
Причем я их взял как первые попавшиеся, и, как видим,
разница составила 22 и 14 дней.
А вот эсминцы проекта 56М «Прозорливый», «Неулови­мый» и «Неудержимый» дружно вошли в строй 30 декабря
1958 г., а в состав флотов введены 8 марта 1960 г., то есть
спустя 1 год и 3 месяца. Понятно, что связано это было не с
кораблями, а с неотлаженностью комплекса КСЩ, а точ-
нее, ракет Каспийского завода.
Несколько слов стоит сказать о проведения КСИ-61 на Черноморском флоте.
В ходе стрельб в качестве цели был использован эсми­нец проекта 7 «Бойкий». Это был первый корабль-мишень, который сохранил все надстройки, артиллерийские уста­новки, торпедные аппараты и т. д.
Предоставлю слово историку Ю.С. Кузнецову: «Вышли в море на второй пуск. Стрельбу произвел эсминец пр. 57бис «Гневный» (командир корабля капитан 2 ранга Мо­розов, командир БЧ-II капитан-лейтенант Ясков) с носо­вой пусковой установки. Стреляли из района Севастополя в сторону Одессы. Мишень (эсминец «Бойкий») на бочки не ставилась. От дрейфа мишень постоянно меняла свое поло­жение по отношению к директрисе стрельбы.
В момент пуска ракеты к мишени обе оказались в одной диаметральной плоскости. Ракета как бы мишень догоняла, поэтому подлетела к мишени со стороны кормы. Все это было зарегистрировано плановой съемкой, производимой с вертолета, который завис над мишенью на высоте 1500 м.
Ракета поразила мишень в стык палубы и борта у осно­вания стойки кормового флага. Получился рикошет, и ра­кета пошла вдоль диаметральной плоскости корабля над па­лубой, сметая все на своем пути. Сначала это были кормо­вые орудийные башни, потом надстройки с расположен­ным на них дальномерным постом, потом кормовой торпедный аппарат и т. д. Все было сметено за борт, вплоть до полубака.
Далее ракета вошла вдоль полубака, разрезав его вдоль, как консервным ножом. Генерация движения несколько за­медлилась, и ракета застряла в районе носового 130-мм ору­дия. При этом док-мачта свалилась на один борт, а мостик с КДП и еще одним орудием главного калибра — на другой. Если бы комиссия по проведению КСИ-61 не сфотографи­ровала мишень до пуска, наверное, никто бы не поверил, что такое можно сотворить с кораблем одной ракетой, да еще ракетой в инертном состоянии. При этом надо учесть, что мишень в нескольких местах горела.
Самое интересное то, что корабль остался без палубы, без всего, что было на этой палубе. Корабль подводных про­боин не получил и остался на плаву, но как мишень, как плавсредство ничего собой не представлял и, естественно, как мишень использоваться уже не мог. Это было какое-то большое корыто, а в нем — тонны искореженного металла».
Тем не менее на КСИ-61 удачные пуски почти равно­мерно перемешивались с неудачными, и тогда члены ко­миссии и испытатели КСЩ, чтобы спасти престиж ком­плекса, обратились к командующему Черноморским фло­том адмиралу В.А. Касатонову с просьбой пострелять по крейсеру проекта 68бис «Адмирал Нахимов», который стоял к тому времени разоруженный возле Госпитальной стенки в Севастополе, где и был разрезан на металлолом.
В июне 1961 г. крейсер «Адмирал Нахимов» был выве­ден на буксире из Севастополя и отведен на 45—50 миль в сторону Одессы. Безлюдный крейсер слегка дрейфовал. Стрельбы с дистанции 68 км вел ракетный корабль проекта 56М «Прозорливый». Ракета попала в стык спардека и борта крейсера. В месте попадания образовалась дыра в виде перевернутой восьмерки общей площадью около 15 м2. Как писал Ю.С. Кузнецов: «Большая часть дыры приходи­лась на спардек, меньшая — на борт. Дыра в спардеке при­надлежала маршевому двигателю, в борту — боевой части в инертном снаряжении. Одной этой дырой дело не обо шлось. Ракета «прошила» крейсер с борта на борт и вышла из правого борта крейсера как раз под фок-мачтой. Выход­ное отверстие представляло собой почти круглую дыру пло­щадью около 8 м2, при этом нижний срез дыры оказался на 30—35 см ниже ватерлинии, и, пока до крейсера добрались корабли аварийно-спасательной службы, он успел принять вовнутрь около 1600 т забортной воды. К тому же по крейсе­ру разлились остатки керосина, и от этого возник пожар, который тушили около 12 часов.
Подготовленный к списанию крейсер не имел на борту ничего деревянного, даже деревянная палуба была снята, но пожар буквально бушевал — горело железо, хотя это трудно себе представить.
Спасал крейсер весь Черноморский флот. Даже личный состав «Прозорливого», пока не подошли корабли аварий но-спасательной службы, пытался тушить на крейсере пожар».
С большим трудом «Адмирал Нахимов» был спасен и от­веден в Севастополь.
КСИ-61 закончились с отличными результатами. Это если их оценивать с точки зрения требований руководящих документов тех лет (два попадания из трех пущенных ра­кет). Но следует заметить, первое, что первый-то пуск был неудачен — в очередной раз подвел радиовысотомер РВ-2, и где требуемая надежность? И второе: крейсер спасали с ог­ромными материальными и физическими затратами. У всех было двойственное чувство. С одной стороны, распирала гордость за то оружие, которое создается. А с другой сторо­ны, испытания крылатых ракет (не только КСЩ) показыва­ли, какой материальный ущерб наносится флоту и государ­ству из-за того, что отсутствуют мишени специальной по­стройки, которые бы реально имитировали любой корабль и не тонули, и не горели бы при попадании в них ракет.
Видимо, этот случай дал требуемый толчок к разработке специальных мишеней. И буквально через год появилась такая мишень — судно-мишень (СМ) проекта 1784 сначала только с уголковыми отражателями. Испытывали эту ми­шень специалисты полигона «Песчаная Балка» инженер-капитан 2 ранга К.М. Федулов, инженер-капитан 3 ранга Б.А. Александров и майор В.В. Попов. А через 2 года эту ми­шень модернизировали специалисты полигона инженер-капитан 2 ранга Г.М. Николаев, инженер-капитан 2 ранга А.Ф. Ушверидзе и мичман А.П. Прокопенко, спроектиро­вав и установив на СМ пр. 1784 и тепловой имитатор «Ба­лансир».
Еще в 1956 г. М.В. Орлов начал работать над модерниза­цией «Щуки» (КСЩ). На ее базе была спроектирована ПКР КМ-7, предназначенная для вооружения эсминцев. Эта ра­кета должна была иметь стартовый вес 3,2 т, вес боевой части 900 кг. Ее предполагалось оснастить короткорежим-ным двигателем РДС-1 с тягой 1,9 т и двумя стартовыми по­роховыми ускорителями. Маршевая скорость ракеты воз­росла бы до 370 м/с, а дальность — до 140 км. (Рис. 20)
Но планам Орлова не дано было осуществиться. В соот­ветствии с приказом Минавиапрома от 6 ноября 1957 г. ГСНИИ-642 попало под власть В.Н. Челомея, а в 1958 г. во­
Рис. 20, Ракета КМ-7 — глубокая модернизация КСЩ.
обще стало филиалом ОКБ-52. Поэтому доработки и сопро­вождение «Щуки» велись с 1957 г. уже Челомеем. В 1958 г. Челомей прекратил работы по созданию новой противоко­рабельной ракеты КМ-7 на базе «Щуки», начатые в
ГСНИИ-642. После «челомеизации» ГСНИИ-642 М.В.
Орлов был вынужден уйти к СП. Королеву, вместе с ним ушла большая группа конструкторов КСЩ.
Как писал Ю.С. Кузнецов: «В.Н. Челомей никогда не интересовался ракетой КСЩ и всем тем, что с ней было связано». О модернизации КСЩ вопрос больше не подни­мался.
Вслед за эсминцами проекта 56М носителями КСЩ стали эсминцы проекта 57бис. Эсминец получил две пуско­вые установки СМ-59 и 12—16 ракет КСЩ. По этому про­екту было заложено 9 кораблей, из них 8 вступили в строй с 10 января 1960 г. до 30 декабря 1961 г., девятый корабль «Храбрый» был спущен на воду в 1961 г., но 1 июля 1963 г. снят со строительства и законсервирован.
В 1970-х годах эсминцы проекта 56М были модернизи­рованы по проекту 56У, а эсминцы проекта 57бис — по про­екту 57А. В ходе этих модернизаций комплекс КСЩ был снят.
Последние пуски ракет КСЩ состоялись в 1971 г. в районе Керчи с ракетного корабля «Неуловимый». Корабль выпустил пять ракет в ходе отработки ЗРК «Шторм». Раке­ты летели на высоте около 60 м, и ни одна из них сбита не была. Комплекс как будто хотел доказать начальству: «Рано вы меня списываете».
Глава 9
САМОЛЕТ-СНАРЯД «ШТОРМ»

В конце 1947 г. в КБ завода № 51 группа инженеров на­чала проектирование морского самолета-снаряда 15ХМ. Согласно Постановлению Совмина № 1175-440 от 14 апре­ля 1948 г. все работы по нему были переданы КБ завода № 293 Минавиапрома, находившемуся в г. Химки под Мос­квой. КБ руководил М.Р. Бисноват. Тема получила новое наименование «Шторм».
В 1949 г. НИИ-4 выдало КБ завода № 293 новое такти­ко-техническое задание на проектирование берегового самолета-снаряда 15МХ «Шторм».
«Шторм» имел стреловидное крыло и оперение и внеш­не был похож на самолет-истребитель. Под фюзеляжем рас­полагался прямоточный воздушно-реактивный двигатель РД-700 (РД-1). Интересной конструктивной особенностью «Шторма» было размещение порохового ускорителя в каме­ре сгорания маршевого прямоточного двигателя. Стартовый двигатель за 3—4 с разгонял самолет-снаряд до скорости за­пуска маршевого двигателя (250 м/с) и затем выбрасывался из него. Маршевый двигатель Р-1 был разработан в ОКБ-670 под руководством М.М. Бондарюка, а стартовый — конструкторским бюро И.И. Картукова. Первоначально «Шторм» должен был наводиться по радиоканалу до тех пор, пока ГСН не захватит цель. (Рис. 21)
Для «Шторма» проектировались три типа головок само­наведения — радиолокационная, тепловая и телевизионная. Кроме того, рассматривалась возможность их комбиниро­ванного применения на самолете-снаряде для повышения вероятности попадания в цель. Расчетная дальность стрель­бы «Шторма» составляла около 80 км. Ракета должна была поражать и быстроходные цели, идущие со скоростью до 80-100 км/час.
Радиолокационная ГСН весом 120 кг должна была за­хватывать крупную надводную цель (линкор или крейсер) на удалении 15 км. При этом угол обзора должен был со­ставлять 15° в горизонтальной плоскости и 5° — в верти­кальной. Тепловая ГСН с углом обзора 30° должна была быть вдвое легче, но и дальность захвата сокращалась втрое. Телевизионная система предназначалась для обеспечения наведения с удаления 8—10 км.


Рис. 21. ПКР «Шторм»: 1 — антенный блок ГСН; 2 — передатчик ГСН; 3 — блок радиовизирования; 4 — электровзрыватель и ПИМ; 5 — контактный взрыватель; 6 — боевая часть; 7 — прямоточный двигатель; 8 — бак № 1; 9 — баллоны сжатого воздуха; 10 — бак № 2; 11 — рулевая машинка элеронов; 12 — приемник ГСН; 13 — блок радиовысотомера; 14— аккумулятор; 15 — рулевая машинка рулей высоты; 16 — блок радиоуправления; 17— рулевая машинка руля направления; 18— гироблок автопилота; 19— стабилизатор; 20— стартовый двигатель.

Головным разработчиком бортовой и береговой систем управления был определен НИИ-49 Минсудпрома (глав­ный конструктор С.Ф. Андреев). Канал радиоуправления разрабатывался в НИИ-885, радиолокационная головка самонаведения — в НИИ-20 (главный конструктор Н.А. Викторов), а телевизионная система — в НИИ-380 (глав­ный конструктор И.П. Захаров), относящихся к Министер­ству промышленности средств связи. Тепловая головка самонаведения разрабатывалась в НИИ-10 Минсудпрома (главный конструктор Н.Д. Смирнов), автопилот — в КБ завода № 118 Минавиапрома (главный конструктор В.М. Соркин). Пусковая установка создана на Ленинград­ском заводе транспортного машиностроения им. СМ. Ки­рова1 Топливный заряд для стартового ускорителя разраба­тывался в КБ-2 Минсельхозмаша (впоследствии его разра­ботчиков перевели в НИИ-1 Минсельхозмаша).
Постановлением Совмина № 4813-2094 от 4 декабря 1950 г. были уточнены требования к некоторым характерис­тикам самолета-снаряда, срокам и этапам его разработки. В частности, стартовый вес самолета-снаряда (без ускори­теля) увеличили до 2850 кг, а минимальную высоту поле­та — до 8 м.
На самолете-снаряде «Шторм» впервые в СССР твердо­топливный (пороховой) ускоритель был частично размещен в камере сгорания прямоточного двигателя. Вес ускорителя 1450 кг, в том числе 526 кг приходилось на порох.
После выгорания пороха ускоритель выбрасывался на­зад. Но в начале движения тяжелый стартовик сдвигал к хвосту центр тяжести самолета-снаряда, делая его статичес­ки неустойчивым. Поэтому на хвостовой части ускорителя установили собственные стабилизаторы, выполненные на­подобие двухкилевого оперения.
Под сигарообразным фюзеляжем длиной 8,25 м и диа­метром 0,96 м находился прямоточный двигатель РД-1А диаметром 0,9 м с тягой 1,5 т.
В комплексе береговой обороны «Шторм» самолет-сна­ряд должен был запускаться с громоздкой решетчатой пус­ковой установки с длиной направляющих 35 м. Самолет-снаряд устанавливался на стартовую тележку на четырех ползунах, размещенных попарно на крыле и на оперении. Стартовый ускоритель, развивавший тягу 25—35 т, в тече­ние 3—4 с разгонял самолет-снаряд до скорости 250 м/с.
Стрельба самолета-снаряда «Шторм» должна была вес­тись с помощью трех радиолокационных станций. Так, РЛС «Риф» предназначалась для обнаружения целей, РЛС «Залп» — для автоматического слежения за целью и выда­чи данных в счетно-решающее устройство для разворота пусковой установки и наведения самолета-снаряда. РЛС «Якорь» служила для слежения за самолетом-снарядом.

Не путать с Кировским заводом.
Из-за задержек организаций-смежников техпроект ком­плекса «Шторм» КБ завода № 293 выпустило лишь в начале 1949 г. В 1949—1951 гг. на полигоне «Песчаная Балка» под Феодосией приступили к отработке бортовой и береговой аппаратуры системы управления комплекса «Шторм». Бор­товая аппаратура отрабатывалась в полете на летающей лодке РВУ-бА «Каталина». Выбор самолета-носителя был определен тем, что РВУ-6А могла длительное время летать на малых высотах, нести полезную нагрузку свыше 2 т и имела просторную грузовую кабину.
На летающей лодке отрабатывались: макет телевизион­ных систем визирования ракеты, макеты радиолокацион­ной головки самонаведения «РГ-Шторм» и тепловой ГСН «ТГ-Шторм», а также макет аппаратуры активно-ответного устройства «АО-Шторм».
На берегу производилась отработка береговой системы управления ракетой «БСУ-Шторм».
Еще в 1948 г. Бисноват предложил в качестве предвари­тельного этапа испытать пилотируемый вариант самолета-снаряда «Шторм». Это помогло бы решить большинство во­просов, связанных с отработкой самолета-снаряда как лета­тельного аппарата, не дожидаясь завершения наземной отработки не имеющих аналогов образцов бортовой аппа­ратуры.
В 1949 г. был изготовлен и поставлен на статические ис­пытания первый экземпляр пилотируемого самолета-сна­ряда «Шторм», получивший название «изделие 19П». Пер­вая летная машина также была доведена до высокой стадии готовности и оснащалась штатным двигателем РД-14. Од­нако этот двигатель был изготовлен лишь в двух экземпля­рах, и на второй самолет-аналог поставили РД-20 с мень­шей тягой.
В 1950 г. начались летные испытания изделий 19П, ко­торые доставлялись на высоту 2000 м самолетом-носителем Пе-8. Так как двигатель РД-20 развивал вдвое меньшую тягу, чем предназначенный для «Шторма» двигатель РД-1А, самолет-аналог не мог ни набирать высоту, ни лететь гори­зонтально, а начинал снижаться сразу же после отделения от носителя. Пе-8 пилотировал В.А. Гинде. Первым на самолете-аналоге с двигателем РД-14 начал испытания Г.М. Шиянов, а на втором изделии 19П (с РД-20) летал затем и Ф.И. Бурцев. К концу 1951 г. испытания самолетов-аналогов были завершены. Всего выполнено 17 полетов по первоначально определенной программе и еще 9 полетов после дооснащения изделий 19П электроагрегатами и спец­системами.
В ходе работ над «Штормом» его тактико-технические характеристики неоднократно менялись. Так, к 195! г. вес его боевой части составлял 900 кг, радиолокационной ГСН — 130 кг, тепловой ГСН — 55 кг, бортовой телевизи­онной системы — 70 кг. Расчетный диапазон дальностей пуска был в пределах от 27 до 80 км, скорость полета само­лета-снаряда — до 900 км/час.
Первые шесть макетов «Шторма» запускались с пло­щадки «4А» полигона Капустин Яр. Из штатного оборудо­вания они были оснащены лишь стартовыми двигателями. Испытания проводили для отработки старта ракеты и кон­струкции пусковой установки. Дальнейшие испытания бы­ли перенесены под Феодосию на полигон «Песчаная Бал­ка». Там макеты «Шторма» уже имели маршевый двигатель. Первый пуск состоялся 1 марта 1953 г. Первый и второй пуски весной 1953 г. были произведены с береговой пуско­вой установки. Затем еще два макета запустили с летающей лодки РВУ-6А в водном районе между мысами Чауда и Опук. За этим последовало еще 8 пусков.
6 сентября 1952 г. самолет-снаряд «Шторм» был впе­рвые запущен на полную дальность — 80 км. Однако он пролетел всего 22 км. А в ходе двух последующих пусков 18 и 25 сентября самолеты-снаряды упали недалеко от старто­вых установок. 27 октября был произведен еще один старт с катапульты. Для получения максимальной информации в случае неудачи трасса полета проходила не над морем, а над землей. Исходя из размеров полигона, дальность ограничи­ли 16,5 км.
Дальнейшие испытания «Шторма» были назначены на середину апреля 1953 г. Однако 23 февраля 1953 г. грянул гром. Руководство завода № 293 узнало, что еще 19 февраля вышло Постановление Совмина № 533-271, согласно кото­рому Министерству авиационной промышленности пред­писывалось передать завод № 2 в КБ-1 «для усиления работ по заказам Третьего Главного управления при Совмине СССР».
1 марта 1953 г. все работы по «Шторму» были прекраще­ны. Материальная часть подлежала консервации и передаче вместе с заводом в КБ-1. К этому времени имелось 15 гото­вых самолетов-снарядов и еще серия из 25 самолетов-сна­рядов, находившаяся в 28%-ной готовности.
По сведениям Ю.С. Кузнецова, испытания «Шторма» на полигоне «Песчаная Балка» были возобновлены в сере­дине 1955 г. Вновь «Каталина» РВУ-бА летала с аппаратурой «РГ-Шторм» и «ТГ-Шторм», а после списания американца­ми лодки на лом аппаратуру переставили на бомбардиров­щик Ил-28. С РВУ-6А произвели даже один пуск ракеты, оказавшийся неудачным. В конце концов, начальник поли­гона генерал-майор И.Н. Дмитриев потребовал прекратить испытания «Шторма». Между ним и М.Р. Бисноватым на­чалась перепалка, чуть не закончившаяся дракой. Уезжая с полигона, Бисноват в сердцах сказал: «Ноги моей больше в Феодосии не будет!» И действительно, больше он там не по­являлся.
Следует заметить, что «Шторм» проектировался не только для береговых установок. 29 октября 1951 г. КБ заво­да № 293 получило задание на разработку устройства для. размещения ракетного оружия на кораблях.
Несмотря на ряд запросов Минсудпрома и ЦНИИ-45. начиная с декабря 1951 г. исходные данные по ракетам КБ Бисновата были получены только 24 ноября 1952 г. На ос­новании данных КБ завода № 293 организациями Мин-судпрома, в частности проектно-исследовательским бюро ЦНИИ-45. проводились проработки размещения ракет «Шторм» на надводных кораблях проектов 30бис, 56, 68бис и других. «Шторм» должен был поражать надводные кораб­ли противника на дальности 80—100 км. Корабельный ва­риант ракеты создавался на базе берегового комплекса «Шторм».
Одной из основных задач было создание корабельной пусковой установки для «Шторма». Трудности вызывали большая длина направляющей (30 м), а также значительный угол возвышения (до 25°). Высота верхнего конца направ­ляющей над палубой при этом составляла 12 м.
В проектных проработках ЦНИИ-45 предлагалось шесть типов пусковых установок для кораблей. Так, на эс­минцах проекта 56 предполагалось установить две пусковые установки открытого типа взамен 130-мм башенных уста­новок СМ-2. Боекомплект должен был составлять 16 ракет «Шторм». При этом нормальное водоизмещение эсминца должно было уменьшиться на 42 т.
Согласно проекту ЦНИИ-45, на корме эсминцев проек­та 30бис предполагалось смонтировать одну пусковую уста­новку. Боекомплект должен был состоять из 12—14 ракет. Для этого предлагалось снять кормовую 130-мм и 85-мм ар­тиллерийские установки, торпедные аппараты и перемес­тить в кормовую надстройку. В результате переоборудова­ния нормальное водоизмещение эсминца возросло бы на 45 или 54 тонны (в зависимости от варианта), средняя осадка увеличилась на 5 см, а поперечная метацентрическая высо­та уменьшилась на 3 см. Старт ракет допускался при волне­нии моря не выше 4 баллов.
На легком крейсере проекта 68бис для размещения бро­нированной башенно-пусковой установки с двумя направ­ляющими и углом горизонтального наведения 0—125°, а также размещения 24 самолетов-снарядов «Шторм» в бро­нированном ангаре и устройства погреба для хранения бое­вых частей предлагалось снять две кормовые артиллерий­ские башни главного калибра, а минное устройство полнос­тью демонтировать. Общее расположение корабля в районе 129—163 шпангоутов предполагалось полностью перепла­нировать, размещение же главных и вспомогательных меха­низмов оставить без изменений. После переоборудования нормальное водоизмещение крейсера увеличилось бы на 173 т.
В результате проработок, выполненных по теме «Шторм», было признано нецелесообразным переоборудо­вание эсминцев проектов 30бис и 56. Это было связано с трудоемкостью работ и малой эффективностью размещения ракет внутри корпуса кораблей, ненадежностью палубного способа хранения крылатых ракет в морских условиях и не­возможностью обеспечения общей стабилизации корабля для повышения точности стрельбы и упрощения условий управления ракетами.
На легких крейсерах проекта 68бис рекомендовалось выполнять переоборудование во время их достройки на су­достроительных заводах.

Глава 10

«КОМЕТА» СЕРГЕЯ БЕРИЯ

Параллельно с самолетами-снарядами «Щука»-КСЩ в СССР шла разработка противокорабельного самолета-сна­ряда «Комета». И, вообще говоря, именно «Комету» надо считать первым советским противокорабельным самоле­том-снарядом (ракетой). Я же рассказываю о ней после «Щуки» по чисто субъективным причинам — в «Комете» меньше сказывалось германское влияние, и линия «Коме­ты» имела продолжение, а у КСЩ такового не было.
Проектирование «Кометы» уникально тем, что оно было связано с большой политикой, а ее отцами можно считать Лаврентия и Серго Берия.
Советская пропаганда начиная с лета 1953 г. создала из Лаврентия Павловича Берия образ монстра, наделенного всеми пороками от патологической жестокости и садизма до сверхсексуальности. Якобы его агенты день и ночь езди­ли по Москве, хватали наиболее привлекательных женщин и малолетних девочек и везли их в особняк Берия на Малой Никитской улице, где, кстати, Лаврентий Павлович жил в небольшой квартире вместе с женой, сыном и невесткой. Видимо, на время развлечений он отправлял их всех в кино.
На самом же деле именно Лаврентию Павловичу при­надлежит главная заслуга в создании ракетно-ядерного щита СССР. Нравится нашим обывателям или не нравится, но и Курчатов, и Королев, и другие генеральные конструк­торы были, по сути дела, исполнителями его воли.
Создание ракетно-ядерного щита в 1945—1953 гг. по своему значению в тысячелетней истории России уступает лишь победе в Великой Отечественной войне. Ни Батый. ни Карл XII, ни Наполеон, ни Вильгельм II не ставили перед собой задачу тотального уничтожения русского госу­дарства и его населения. Впервые такая задача была постав­лена Гитлером в 1940 г., и для решения ее в том же году гер­манский генштаб разработал план «Барбаросса». С конца 1945 г. в США один за другим принимается несколько пла­нов уничтожения СССР и его населения путем стратегичес­ких бомбардировок с помощью ядерного, химического и бактериологического оружия.
Как Гитлер, так и Трумэн объясняли необходимость превентивного удара по СССР «угрозой с востока». В 1941 г. СССР не собирался нападать на Германию, но теоретичес­ки мог это сделать, обладая многочисленной сухопутной ар­мией. В 1945 г. СССР даже теоретически не мог угрожать США. В первые послевоенные годы СССР физически не мог послать в Западное полушарие ни одного корабля или самолета. Таким образом, армады стратегических бомбар­дировщиков были нужны США не для обороны, а для шан­тажа. США готовили России роль Панамы или Гватемалы, где всегда можно вмешаться в любой пограничный кон­фликт, во внутриполитические дела, решать за нее, чем и с кем можно торговать и т. п.
Руководство СССР на этот счет имело иную точку зре­ния и приступило к созданию ракетного ядерного щита, начав буквально с нуля. К концу войны у нас не было уп­равляемых ракет, работы по атомному проекту находились в зачаточной стадии. ПВО страны была рассчитана лишь на противодействие фронтовым бомбардировщикам немцев
(типа Ju-88, He-111). СССР не имел тяжелых высотных и ночных истребителей и зенитных орудий калибра свыше 85 мм, необходимых для отражения налетов американских стратегических бомбардировщиков Б-29 и Б-36, бомбивших Германию и Японию на высотах 10 км и выше.
Наш ракетно-ядерный шит создавался в строжайшей тайне, и это в целом было оправданно. С технической точки зрения секреты 1945—1953 гг. уже в 1960-х годах стали пред­ставлять интерес лишь для историков. Но архивные мате­риалы 1945—1953 гг. в подавляющем большинстве до сих пор закрыты для независимых исследователей. Компетент­ные товарищи до сих пор пытаются скрыть три «ужасные тайны»: атомный шпионаж в США в 1942—1953 гг., исполь­зование немецкой техники и специалистов и, наконец, роль Лаврентия Берия в создании ракетно-ядерного щита СССР.
До сих пор мало кто знает, что Сталин еще в декабре 1945 г. освободил Лаврентия Павловича от руководства «ор­ганами». Берия стал заместителем председателя Совета Ми­нистров СССР, то есть самого Сталина, и занялся руковод­ством промышленностью СССР, разумеется, в первую оче­редь ВПК. К «органам» Берия не имел никакого отноше­ния, за исключением технической разведки в атомной и ракетной сферах. Мало того, во главе органов с 1946 по 1951 год стоял его личный враг В. Абакумов. Пост министра внутренних дел Л.П. Берия занял после смерти Сталина по настоянию тех же Хрущева и Маленкова. Но. увы, мы до сих пор видим на телеэкранах холеных стариков и стару­шек, повествующих, как в 1946—1952 гг. на Лубянке их лично пытал Лаврентий Павлович.
20 августа 1945 г. Л.П. Берия был назначен председате­лем комитета № 1, которым он бессменно руководил до июня 1953 г. На комитет возлагалось «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». Истории создания и испытаний атомного оружия у нас до сих нор нет, и читателю приходится сулить о нем по эмоциональным мемуарам отдельных лиц, имевших отно­шение к ядерному проекту. Многие авторы пишут, что Берия атомщикам только мешал, грозил, готовил списки для арестов. Но, увы, никто не назвал ни одной фамилии репрессированного ученого-физика, работавшего под нача­лом Берия. Разумеется, не нашли и мифических арестных списков. Забавно, что после устранения Берия атомщики обратились в Политбюро с вопросом: следует ли произво­дить намеченные испытания водородной бомбы?
К великому удивлению атомщиков, Маленков, Хрущев и К0 ничего не знали о работе над водородной бомбой. Позже эта компания сама себя высекла, заявив на июль­ском 1953 г. пленуме: «Водородная бомба в десятки раз сильнее обычной атомной бомбы, и взрыв ее будет означать ликвидацию готовящейся второй монополии американцев, то есть будет важнейшим событием в мировой политике. И подлец Берия позволил себе такой вопрос решать помимо Центрального Комитета»1.
Тут автор не пытается представить дело так, будто созда­нием ракетной техники бесконтрольно руководил Берия. До 5 марта 1953 г. Берия полностью находился под строгим контролем Сталина. И, надо заметить, что Сталин за годы войны действительно стал великолепным военным страте­гом. Сталин прекрасно знал возможности ядерного и ракет­ного оружия и трезво оценивал их плюсы и минусы. В отли­чие от многих горе-теоретиков и у нас, и за рубежом, он по­нимал, что ни один вид оружия не в состоянии в одиночку решить исход войны, и поэтому но его указанию шло гар­моничное развитие советских вооруженных сил.
Работы над созданием ядерного и ракетного оружия при Сталине не мешали работам по совершенствованию авиа­ции, танков, САУ, железнодорожных артустановок и т. д. Так, в 1951 г. началось строительство уникальных крейсеров типа «Сталинград» проекта 82. Их водоизмещение превы­шало 43 тыс. т, а скорость, достигавшая 34 уз., позволяла крейсеру уйти от любого линкора. «Сталинград» был воору­жен девятью самыми мощными в мире (для своего калибра) орудиями — 305-мм пушками СМ-33. Дальность стрельбы Обычными бронебойными или фугасными снарядами весом

Берия С.Л. Мой отец Лаврентий Берия. М., Современник, 1994.
С 282
467 кг составляла 53 км, а дальнобойным фугасным снаря­дом — 127,3 км. Таким образом, при встрече с эсминцем, вооруженным ракетами КСЩ или даже П-35, РЛС крейсе­ра «Сталинград» намного раньше могла обнаружить про­тивника, а его орудия могли уничтожить корабли проектов 57 и 58, прежде чем их ракеты получат целеуказания. Заме­чу, что 305-мм пушки СМ-33 могли получить спецзаряды уже в конце 1950-х годов.
Но 5 марта 1953 г. умирает И.В. Сталин, а уже 18 апреля 1953 г. вышел приказ № 00112 министра транспорта и тяже­лого машиностроения И.И. Носенко о прекращении стро­ительства всех тpex крейсеров типа «Сталинград».
О целесообразности прекращения работ по проекту 82 хорошо сказано в книге В.П. Кузина и В.И. Никольского «Военно-морской флот СССР 1945—1991»: «...уже в конце 60-х годов стало ясно, что парализующий удар по АУС [авианосным ударным соединениям] из положения слеже­ния на боевой службе, могли эффективно наносить остав­шиеся в строю артиллерийские крейсера пр. 26бис и пр. 68бис, которые в кризисные моменты активно использова­лись в силах слежения за АСУ, непрерывно удерживая с авианосцами вероятного противника эффективную дистан­цию артиллерийского огня. Очевидно, что разрезанные на металл недостроенные тяжелые крейсера пр.82 могли быть использованы в этом случае еще более эффективно, так как любой авианосец на эффективной дистанции артиллерий­ского огня его 305-мм орудий через 1—2 минуты мог быть превращен в пылающие развалины. Наконец, тяжелые ар­тиллерийские корабли — линкоры и крейсера — обладали значительной устойчивостью и были способны до своей ги­бели нанести поражение авианосцу даже в ответном ударе. Все это подтверждает старое правило, что новые боевые средства борьбы на море не отвергают старые, а дополняют их, и задача каждого флотоводца заключается в нахождении условий применения и старых, т. е. традиционных боевых . средств с максимальной эффективностью»1.

Кузин В.П.. Никольский В.И. Военно-морской флот СССР 1945—1991. СПб., Историческое Морское Общество, 1996. С. 18.
Сведения о приказе № 00112 уже мелькали в статьях и книгах, но, увы, никто и не подумал поинтересоваться, кто же сказал «мяу», то есть приказал отдать сей приказ. Ут­верждать, что вопрос единолично решила столь непримеча­тельная и безвестная личность, как Носенко, несерьезно. Предположить, что это сделали наши адмиралы, тоже не­возможно. Они сидели «как мышь за веником» как при Ста­лине, так и позже. Да и если имел место сей фантастический вариант, так неужели с 1980-х годов ни один из адмиралов или их наследников не выступил бы с сенсацией: мол, это я приказал пустить на лом тяжелые крейсера проекта 82 или мой папа, дедушка и т. д.
Такого рода решения во все времена принимало высшее политическое руководство, а не министры и адмиралы. На­помню, что И. В. Сталин занимал пост председателя Совета Министров — высшую в то время должность в СССР. Сразу же после его смерти председателем Совмина стал Г.М. Ма-ленков1. Тот был типичным партаппаратчиком и, мягко го­воря, мало разбирался в вопросах кораблестроения. А глав­ное, и он, и почти все другие члены Политбюро в марте-ап­реле 1953 г. были заняты дележкой должностей и заговора­ми. Так что ни Маленкову, ни столь же малограмотному партаппаратчику Хрущеву было не до крейсеров проекта 82, скорей всего, они даже и не знали об их существовании.
Решить вопрос о тяжелых крейсерах мог только один че­ловек — Лаврентий Берия. После смерти Сталина он сосре­доточил в одних руках слишком большую власть первого за­местителя Председателя Совета Министров и министра но­вого Министерства внутренних дел, которое было создано 5 марта 1953 г. путем объединения старого МВД и МГБ (Министерства государственной безопасности). Как уже го­ворилось, Л.П. Берия с 1945 г. занимался созданием ядерно­го оружия и большей части управляемых ракет. Значитель­ное влияние на Лаврентия Павловича оказывал живший вместе с ним создатель ракетного оружия Серго Лаврентье-

Хрущев часто называл бабаобразного и недалекого Маленкова Маланьей.
вич. Берия переоценивал значение ракетного ядерного ору­жия и считал надводные артиллерийские корабли анахро­низмом. Кроме того, Берия всеми силами и средствами хотел повысить свой авторитет среди населения рядом по­пулистских мероприятий, например широкой амнистией, в том числе уголовников. Берия неоднократно выступал за сокращение расходов на военные нужды. Резонный вопрос: что следует урезать? Расходы на водородную бомбу, на «Беркут» и «Комету», которые разрабатывает сын?
Обратим внимание, никаких споров по тяжелым крей­серам проекта 82 не было. Адмиралы и судостроители не рискнули спорить с всесильным Берия, а кто мог бы поспо­рить — помалкивал и готовил государственный переворот.
Несколько слов стоит сказать о попытке утилизации оружия, корпуса и агрегатов крейсеров проекта 82. В июне 1953 г. министр транспортного и тяжелого машиностроения и Главком ВМС приняли решение использовать часть кор­пуса недостроенного крейсера «Сталинград», включавшую цитадель, в качестве натурного опытового отсека для про­верки огневыми испытаниями в полигонных условиях стойкости конструктивной (броневой и противоминной) защиты корабля к воздействию новых образцов морского оружия, отработки их взрывателей и боевых частей. Доку­ментация на переоборудование отсека была разработана филиалом ЦКБ-16 в Николаеве. После этого николаевский филиал закрыли.
В 1954 г. отсек был спущен на воду, а в 1956—1957 гг. ис­пользовался в качестве мишени для испытаний крылатых ракет, артиллерийских снарядов, авиабомб и торпед, и при этом не потерял плавучести при отсутствии на нем сил и средств борьбы за живучесть, что подтвердило высокую эф­фективность предусмотренной проектом защиты крейсера.
Недостроенные корпуса двух других тяжелых крейсеров были разрезаны на металл на стапелях заводов № 189 и-
№ 402.
Но вернемся «к нашим баранам», то есть к управляемым ракетам.
Основными разработками отечественных управляемых ракет стали НИИ-88 и СБ-1. В 1946 г. в НИИ-88 в подмос­ковной деревне Подлипки было создано НИИ реактивного вооружения. Ранее НИИ-88 и завод № 88 занимались ар­тиллерийской тематикой. КБ должно было создать совет­ские аналоги трофейных немецких ракет. В помощь нашим специалистам было привлечено несколько сот немецких инженеров и ученых. Любопытно, что баллистическими ра­кетами (на базе ФАУ-2) занимался только один отдел КБ (руководитель С.П. Королев), а зенитными ракетами — три отдела. Ракеты типа «Вассерфаль» делал отдел Е.В. Си-нильщикова, ракетами «Шметтерлинг» занимался отдел С.Ю. Рашкова, а ракетами «Тайфун» — отдел П.И. Кости­на. Удача сопутствовала только Королеву. В 1947 г. он со­здал Р-1 — аналог ФАУ-2, затем серию собственных бал­листических ракет Р-2, Р-5 и Р-7. Зенитчикам же удалось создать и запустить в малую серию ракеты Р-101 и Р-102 (на базе «Вассерфаля»), Р-103 (на базе «Шметтерлинга»), а так­же Р-110 и «Стриж» (на базе «Тайфуна»). Испытания этих ракет на полигоне Капустин Яр проходили в целом успеш­но, но эти ракеты были хороши для 1945 г., но существенно устарели через 5 лет. Поэтому в 1951 г. все работы по этим ракетам были прекращены, а НИИ-88 стал заниматься ис­ключительно баллистическими ракетами.
Постановлением Совмина № 1017-419 от 13 мая 1946 г. было предписано создание КБ по радио- и электроприбо­рам управления дальнобойными и зенитными снарядами на базе лаборатории телемеханики НИИ-20 и завода № 1. Кстати, по этому же постановлению были созданы НИИ реактивного вооружения в НИИ-88 и Государственный Центральный полигон реактивной техники (Капустин Яр).
Это постановление было выполнено по всем пунктам, и в огромном здании НИИ-20 на развилке Ленинградского и Волоколамского шоссе в сентябре 1947 г. разместилось Специальное Бюро № 1 НКВД (СБ-1). Причем, как тогда водилось, само название организации было секретным, и для простых смертных она была п/я № 1323, который мест­ные остряки расшифровывали: «чертова дюжина с перебо­ром». Начальником и главным конструктором СБ-1 был на­значен доктор технических наук 51-летний Павел Николае­вич Куксенко, а его заместителем — 23-летний выпускник Ленинградской военной академии связи Серго Лаврентье­вич Берия.
Серго родился 24 ноября 1924 г. в Тбилиси. В первые дни войны он добровольно пошел в разведшколу, в которой на ускоренных трехмесячных курсах получил специаль­ность радиста и в звании техника-лейтенанта начал службу в армии. В 1941 г. Серго Лаврентьевич выполнил ряд специ­альных заданий Генерального штаба в Иране и Курдистане. а в 1942 г. — на Северном Кавказе.
В 1943 г. Серго побывал на Тегеранской, а в 1945 г. — на Ялтинской конференциях. Он был в курсе всех пере говоров и даже конфиденциальных бесед, которые вели Рузвельт и Черчилль. Серго заведовал подслушивающей аппаратурой, установленной во всех помещениях, которые занимали участники конференций в Тегеране и Ялте. Кроме того, в Ливадийском парке были установлены направленные мик­рофоны, позволявшие вести запись разговоров гуляющих на расстоянии до 100 м.
В 1946 г. Серго закончил Военную академию связи им. Буденного и с отличием защитил диплом. Фактически это был не диплом, а проект будущего ракетного комплекса «Комета». Бесспорно, что проект базировался на немецких разработках, но в СССР таких систем еще никто не разраба­тывал. Назначение Серго в СБ-1 породило шутливые рас­шифровки СБ — сын Берия или Серго Берия.
Первой задачей СБ-1 и было создание противокора­бельного самолета-снаряда «Комета». Большинство сотруд­ников СБ-1 составляли немцы, часть из них была военно­пленными, а часть добровольно приехала в СССР, спасаясь от нищеты в оккупированной Германии. Среди них бы­ли первоклассные специалисты, как, например, Айценбер-гер, Фаульштих и др. Имелся в СБ-1 и «спецконтингент» отечественные заключенные. Среди них был известный математик, член-корреспондент Академии наук СССР Н.С. Кошляков.
Впервые в истории нашего ВПК, а возможно, и в миро­вой практике, при проектировании комплекса «Комета» не система управления создавалась под ракету, а наоборот — подбирали варианты самолета-снаряда под разработанную СБ-1 систему управления.
С самолетом-носителем было все ясно. За неимением лучшего был взят четырехмоторный бомбардировщик Ту-4. А вот при создании самолета-снаряда просматривалось много вариантов. Так, постановлением Совмина от 8 сен­тября 1948 г. предусматривалось создание самолета-снаряда «Комета» на базе челомеевских ракет 10Х и 14Х.
На опытном варианте «Кометы-3» 14Х-К-1, отличав­шемся от стандартных 14Х увеличенной площадью крыла, был установлен пульсирующий двигатель Д-6.
В первом полугодии 1948 г. в КБ завода № 51 готовился второй выпуск эскизного проекта по «Комете-3», но завер­шить его не успели. Руководство СБ-1 решило отказаться от применения на «Комете» пульсирующего двигателя, кото­рый не мог обеспечить ракете необходимую скорость.
Проектирование планера «Кометы» было поручено ОКБ-155, которым руководил А.И. Микоян. Непосредст­венно проектированием ракеты занимался М.И. Гуревич.
3 ноября 1949 г. ОКБ-155 предъявило новый эскизный проект самолета-снаряда «Комета». Самолет-снаряд был очень похож на уменьшенную копию истребителя МиГ-15. Основным отличием самолета-снаряда от истребителя было крыло малой площади с очень большим для того времени углом стреловидности — 57,5°.
Фюзеляж практически повторял компоновку истребите­ля МиГ-15 с тем лишь отличием, что между воздушными каналами на месте кабины летчика на самолете-снаряде размещались отсек аппаратуры системы управления и фу-гасно-кумулятивная боевая часть весом около 3 т. Боевая часть устанавливалась по вертикальным направляющим через большой люк в верхней части фюзеляжа. За ней рас­полагался суженный в нижней части топливный бак на 330 л керосина. Далее воздушные каналы объединялись перед двигателем РД-500К1. Крыло выполнено по двухлон-

Двигатель РД-500К — вариант РД-500 с нерегулируемой тягой и коротким ресурсом (10 ч.. в т.ч. 30 мин. на максимальной тяге).
жеронной схеме. Рули высоты и направления, элероны также располагались аналогично МиГ-15.
Бортовая радиоэлектронная аппаратура К-1 включала расположенные в пенопластовом обтекателе на законцовке киля антенные устройства для приема излучения самолет­ной РЛС на этапе наведения по лучу и полуактивную голов­ку самонаведения, размещенную под притуплённым ожи-вальным обтекателем над воздухозаборником.
При пуске с высоты 4000 м запас топлива в 210 л обеспе­чивал дальность полета 190 км, что намного превышало за­данную.
Для ускорения отладки «Кометы» четыре опытных об­разца ее были сделаны пилотируемыми. На месте боевой части была встроена кабина пилота с ручным управлением. Полетный вес пилотируемых самолетов-снарядов колебал­ся от 2453 до 2550 кг. Вес пустого снаряда 2068 кг, полезная нагрузка составляла 385 кг, а запас топлива — 284 л. Макси­мальная скорость на высоте 3 км была около 1060 км/час, а посадочная 270—290 км/час. Как на пилотируемых, так и на серийных «Кометах» устанавливались турбореактивные двигатели РД-500К.
В 1951 г. были изготовлены два пилотируемых самолета-снаряда, называвшиеся «изделия СДК» (самолет-дублер «Комета»). 4 января 1952 г. первый полет на изделии СДК совершил летчик-испытатель Ахмет-Хан Султан. Испыта­ния «Кометы» проводились у берегов Крыма между Керчью и Феодосией. Самолеты-носители Ту-4 базировались на аэродроме Багерово недалеко от Керчи. Всего было выпол­нено до 150 пилотируемых полетов на самолете-снаряде «Комета».
Замечу, что поначалу за каждый вылет летчику выпла­чивали довольно приличную сумму, по тогдашним меркам, разумеется. Позже, когда пилотируемые полеты стали делом рутинным, начальство решило значительно умень­шить сумму выплат. Но поскольку документ, где определя­лась эта сумма, был подписан лично Сталиным, пришлось скорректированный документ также посылать вождю. Когда Ахмет-Хан Султану предложили засвидетельствовать сей документ перед отправкой в Москву, тот размашисто написал: «Моя вдова не согласна». Вождь вернул бумагу с резолюцией: «Согласен с вдовой Ахмет-Хан Султана». На этом вопрос был исчерпан.
С Ахмет-Хан Султаном связан еще один анекдот. Ему как дважды Герою (эти звания были присвоены Ахмет-Хан Султану в 1943 г. и в 1949 г.) на родине в Крыму возвели бюст. Это дало повод летчику острить, что единственным крымским татарином, оставшимся в Крыму, является его бюст.
Но вернемся к «Комете». Первый пуск полномасштаб­ного изделия, разумеется беспилотного, был произведен с бомбардировщика Ту-4 в мае 1952 г. над Арабатской стрел­кой. Пуск был неудачен: «Комета» не вошла в луч из-за не­верной выставки рулей высоты перед сбросом с носителя.
После внесения ряда доработок, в том числе усовершен­ствования автопилота для устранения неустойчивости по крену, в ходе государственных испытаний с июля 1952 г. по январь 1953 г. провели сравнительно успешную серию пус­ков: из 12 «Комет» в цель попали 8.
В качестве мишени использовался крейсер «Красный Кавказ». Этот крейсер под названием «Адмирал Лазарев» был заложен 18 октября 1913 г. в Николаеве, но после долго перестраивался и вошел в строй лишь 25 января 1932 г. Его полное водоизмещение 9030 т, длина 169,5 м, осадка 5,8 м. Осенью 1952 г. крейсер был разоружен и обращен в ми­шень. Топить столь ценную мишень никто не хотел, и «Ко­мета» имела боевую часть с инертным снаряжением.
21 ноября 1952 г. «Красный Кавказ» находился в водной акватории полигона «Песчаная Балка» в 20 км от берега между мысами Чауда и Опук. Пуск «Кометы» был произве­ден из района у мыса Меганом, когда самолет-носитель Ту-4К находился на расстоянии 80—85 км от цели. Ракета по­пала в борт крейсера между дымовыми трубами. Несмотря на то, что боевая часть была в инертном снаряжении, крей­сер затонул через 12 минут после попадания.
С.Л. Берия впоследствии сравнивал первые испытания атомной бомбы, свидетелем которых он был, с действием снаряда «Комета»: «Впечатление, безусловно, сильное, но не потрясающее. На меня, скажем, гораздо большее впечат­ление произвели испытания нашего снаряда, который бук­вально прошил крейсер «Красный Кавказ». В один борт ко­рабля вошел, из другого вышел».
«Комета» официально была принята на вооружение в 1953 г., хотя в серию запушена еще в 1952 г. В ходе войны в Корее на Политбюро рассматривался вопрос о применении первых 50 серийных ракет «Комета» по американским авиа­носным соединениям у берегов Кореи, для чего предполага­лось использовать два полка Ту-4. Технически это было вы­полнимо, но предложение было отклонено, поскольку су­ществовал риск перерастания локальной войны в мировую.
Серийные снаряды КС-1 имели стартовый вес 2760 кг. вес пустого снаряда 1651 кг. Длина ракеты 8,3 м, макси­мальный диаметр корпуса 1,2 м, размах крыла 4,7 м. (Рис. 22)
Два снаряда КС-1 подвешивались под крыльями бом­бардировщика Ту-4К, оснащенного бортовой РЛС К-1М «Кобальт-М» (американская РЛС AN|APQ-13, переделан­ная в НИИ-17 на Филях (Москва) и серийно производив­шаяся Ленинградским электромеханическим заводом). РЛС К-1М работала в 3-см диапазоне. Бортовая РЛС Ту-4. работая в режиме кругового обзора, обнаруживала корабль-цель. После этого оператор направлял на цель узкое излуче­ние от К-1М. Внутри этого луча и должна лететь ракета. Пуск ракеты КС-1 производился с самолета Ту-4, летевшего на высоте 3—4 км со скоростью не более 360 км/час. Перед отделением от самолета производился запуск двигателя ра­кеты. Тем не менее просадка ее после отделения от самолета достигала 600—800 м. Это создавало сложности с вводом ра­кеты в узкий луч равносигнальной зоны самолетной РЛС К-1М.
На первом этапе полета бортовая система управления ракеты удерживала ее внутри луча (с учетом показаний ба­рометрического высотомера). Обычно высота полета со­ставляла 400 м над поверхностью воды, а скорость 1060— 1200 км/час.
Рис. 22. Самолет-снаряд КС-1 в сравнении с истребителем МиГ-15 (показан пунктиром).
При подлете к цели на расстояние 10—20 км бортовой радиолокатор ракеты К-2 захватывал отраженный от цели луч станции наведения К-1, после чего управление «Коме­ты» переходило в режим самонаведения.
Практические пуски ракет КС подтвердили, что система наведения подвержена помехам, залповое применение двух ракет в одном заходе с самолета затруднялось из-за необхо­димости маневра для ввода каждой из них в луч РЛС, изби­рательность системы наведения оставляла желать лучшего (на участке самонаведения исключалось перенацеливание ракеты на другую цель независимо от оператора). Возмож­ности комплекса, несмотря на значительное количество пусков, тем не менее достаточно выявлены не были, и поэ­тому пришли к заключению, что одновременная атака цели обеспечивается лишь в том случае, когда разница в направ­лениях захода ракетоносцев составляет не менее 90°.
Серийное производство ракет «Комета» началось в 1952 г. на заводе № 256 в г. Иваньково (с 1956 г. — Дубна).
Комплекс К-1М «Комета» в составе бомбардировщика Ту-4К и двух ракет КС-1М был принят на вооружение в на­чале 1953 г. Ракетоносцы Ту-4К поступили на вооружение двух полков ВВС Черноморского флота.
В 1953 г. самолет Ту-4 считался уже устаревшим, и в том же году был запущен в производство реактивный бомбарди­ровщик Ту-16. Поэтому на базе Ту-16 было решено создать ракетоносец Ту-16КС, оснащенный двумя КС-1. Весь ком­плекс управления вместе с РЛС «Кобальт-М» был полнос­тью взят с самолета Ту-4КС.
Летные характеристики самолета-ракетоносца Ту-16КС несколько отличались от бомбардировщика: максимальная скорость полета на стандартной высоте 7150 м составляла 894 км/час с двумя ракетами и 960 км/час — с одной. Длина разбега, соответственно, 2040 м и 1905 м. Практическая дальность полета — 3135 км и 3560 км. Дальность полета самолета за счет возрастания дополнительного сопротивле­ния уменьшилась (до 4800 км).
Испытания самолета Ту-16КС начались в 1954 г., а в июне 1957 г. первые ракетоносцы стали поступать в авиа­цию Черноморского флота.
В декабре 1957 г. впервые Ту-16КС авиации Черномор­ского флота произвел пуск ракеты КС. В составе полка ра­кетоносцев числилось 12 носителей ракет Ту-16КС, один постановщик помех Ту-16СПС, шесть заправщиков топли­вом Ту-163Щ.
С 1958 г. ракетоносцы Ту-16КС стали поступать на Се­верный и Тихоокеанский флоты. Пуск ракет с Ту-16КС проводился с высоты до 5 км при скорости полета 420 км/час.
С 1958 г. на вооружение стали поступать ракеты КС-1 с дальностью до 130 км, а с 1961 г. — с более помехоустойчи­вой бортовой РЛС.
Для увеличения скорости подхода самолетов-носителей удалось уменьшить высоту пуска ракет КС-1 до 2 км. В этом случае ракета летела на высоте около 260 м над морем.
Для увеличения дальности стрельбы делались попытки производить пуск с высоты 6—7 км. Однако это оказалось тактически невыгодно, так как при пуске ракеты с таких высот при дальности пели около 90 км самолет-носитель к моменту перехода ракеты на самоуправление окажется на расстоянии 20—24 км от цели, то есть войдет в зону пораже­ния зенитных ракет противника. (Речь, понятно, идет о на­чале 1960-х годов.)
В конце 1950-х годов в морской авиации состояло пять полков, вооруженных ракетами КС-1. Всего было постро­ено 107 самолетов Ту-16КС. Позже 40 из них передали Ин­донезии и Египту, а остальные переделали в носители ракет КС Р.

Глава 11
СЕКРЕТ КРЕЙСЕРА «АДМИРАЛ НАХИМОВ»

История установки противокорабельных ракет на крей­сер «Адмирал Нахимов» до сих пор является «черной дырой» в истории отечественного флота. Документов по этому вопросу сохранилось крайне мало, и многое прихо­дится писать по воспоминаниям участников событий почти пятидесятилетней давности, которые довольно часто про­тиворечат друг другу.
30 декабря 1954 г. было принято Постановление Совми­на № 2944-1226 о разработке корабельного комплекса КСС и крейсера проекта 67, оснащенного этим комплексом.
Крылатая противокорабельная ракета (КСС) была со­здана на базе авиационной крылатой ракеты «Комета». Данные КСС близки к данным ракеты С-2 «Сопка», кроме дальности стрельбы, которая составляла 40 км, а высота по­лета — 500 м. В некоторых документах КСС расшифровы­вается как корабельный снаряд «Стрела». (Рис. 23)


Рис. 23. Эскиз корабельной ракеты КСС.

Крейсер проекта 67 создавался на базе крейсера проекта 68бис. Согласно первоначальному варианту плана судо­строения на 1956—1965 гг., предполагалось четыре крейсера проекта 68бис достроить по проекту 67. Головной крейсер проекта 67 «Адмирал Корнилов» должен быть сдан в 1959 г., а последний — в 1961 г. Кроме того, предполагалось зало­жить несколько новых корпусов по проекту 67 с некоторы­ми изменениями.
По программе 4 строившихся крейсера проекта 68бис предполагалось переделать в проект 67 («легкий крейсер с реактивным вооружением ближнего действия»), разрабо­танный в ЦКБ-17. С некоторым запаздыванием должно было начаться переоборудование уже законченных крейсе­ров проекта 68бис. Работы по проекту 67 производились по Постановлению Совмина № 2544-1226 от 30 декабря 1954 г.
По проекту 67 все 152-мм башни МК-5бис предполага­лось снять и взамен их установить две спаренные стабили­зированные пусковые установки СМ-58 для стрельбы раке­тами КСС комплекса «Стрела». (Рис. 24)
Длина направляющих СМ-58 составляла 12 метров, в задней части ПУ имели легкую броню 5—10 мм. Носовая ПУ имела боекомплект 11 ракет (самолетов-снарядов, по тогдашней терминологии), 9 из них размещались в погребах и 2 в перегрузочном отделении. Боекомплект кормовой ПУ был меньше на 3 ракеты. Противокорабельная ракета КСС должна была иметь дальность 40 км, вес 3,5 т и радиолока­ционную головку самонаведения.
Рис. 24. Корабельная стабилизированная пусковая установка СМ-58 для стрельбы ракетами КСС комплекса «Стрела».
Позже рассматривался вариант вооружения крейсера проекта 67 четырьмя пусковыми установками, имевшими по пять трубчатых контейнеров с ракетами П-6 конструк­ции В.Н. Челомея.
На первых четырех крейсерах проекта 68бис, достра­ивающихся по проекту 67 и подлежавших сдаче в 1959 г., планировалось оставить четыре 100-мм двухорудийные башни CM-5-lc, а на последующих установить четыре но­вые 100-мм автоматические двухорудийные башни СМ-52. На всех кораблях в качестве малокалиберной зенитной ар­тиллерии устанавливались по 6 четырехствольных 57-мм автоматов ЗИФ-75 на постоянном токе.
Для проведения корабельных испытаний ракет КСС с 28 февраля по 18 октября 1955 г. на заводе № 444 в Николае­ве был переделан по проекту 68Э (68ЭП) уже находившийся в строю крейсер «Адмирал Нахимов». Делалось все это в об­становке фантастической секретности, и в результате до сих пор не найдено ни фотографий, ни проектной документа­ции по переделке «Нахимова». На фок-мачте крейсера была установлена станция наведения ракет ДК-5С.
Носовая башня МК-5бис была развернута на 180°, а стволы из нее вынули. Теперь задняя стенка башни стала га-зоотводником для двигателей ракеты КСС. На носу крейсе­ра была жестко прикреплена к палубе ординарная пусковая установка В-16 с направляющей длиной примерно в две длины ракеты. Угол старта — около 15°. Справа и слева от башни II МК-5бис установили два ангара вместимостью по две ракеты каждый. По одной версии башня II главного ка­либра потеряла боеспособность, а по другой — нет. Башни III и IV МК-5бис остались боеспособными. (Рис. 25)
Транспортировка ракет из ангаров к пусковой установке осуществлялась на тележках по рельсовому пути. Разумеет­ся, это была не боевая, а исключительно испытательная система. В подпалубных помещениях крейсера установили экспериментальный образец системы управления стрель­бой «Колчан» и телеметрическую аппаратуру.
Переоборудование крейсера и пуски ракет велись в бес­прецедентных даже для советского флота условиях. Так, личному составу крейсера запрещалось ходить в носовую

1 По другим источникам была первоначально установка В-8, а лишь затем ее заменили на В-16Э.
Рис. 25. Крейсер «Адмирал Нахимов» к концу 1955 г. Общий вид.
Рис. 26. Пусковая установка ракет КСС.
часть корабля. Пусковая установка, за исключением време­ни пусков, постоянно находилась под брезентом. Погрузка ракет происходила только по ночам в Севастополе в бухте Голландия.(Рис. 26)
В ноябре 1955 г. в районе Феодосии провели два пуска габаритно-весовых макетов КСС. Первый же пуск уком­плектованного изделия КСС состоялся 22 января 1956 г. Затем последовали еще два бросковых пуска (без конкрет­ной цели). А 3 июня 1956 г. начались стрельбы по щиту ра­кетами с инертной боевой частью. Всего по щиту было вы­пущено 17 ракет. Со 2 по 22 декабря 1956 г. было проведено 7 пусков с атасно-кумулятивной боевой частью по отсеку крейсера «Сталинград» проекта 82. Из 24 ракет, выпущен­ных по щиту и отсеку, 20 попали в цель. Командовал кораб­лем в период испытаний капитан 1 ранга Л.Д. Чулков1.
Результаты испытаний изделия КСС были признаны неудовлетворительными. Действие стартовых ускорителей разрушало механизмы корабля, да и сама ракета КСС с уче­том ее дальности была признана слишком слабым оружием для крейсеров.
Тем не менее в дальнейшем «Адмирал Нахимов» плани­ровалось переоборудовать по проекту 67СИ для проведе­ния совместных испытаний комплекса ракетного оружия «Стрела». Вместо носовых башен 152-мм артиллерии и части другого вооружения предполагалось разместить опыт­ные образцы спаренной стабилизированной закрытой пус­ковой установки СМ-58 (с погребом и средствами подачи-заряжания), а также систему управления «Колчан» и т.п. Технический проект 67СИ был разработан в 1955 г., однако с сентября 1956 г. выпуск рабочих чертежей прекратили.
Технический проект 67 был представлен на утверждение в сентябре 1956 г., но еще в июле Морской научно-техни­ческий комитет предложил Главкому ВМФ ограничить чис­ло перевооруженных по этому проекту кораблей до двух-трех единиц и приступить к разработке нового проекта перевооружения крейсеров пакетными контейнерными ПУ для крылатых ракет комплекса П-6 (дальность до 300— 350 км), разрабатываемого для подводных лодок. Эта реко­мендация была принята, после чего в феврале 1957 г. Глав­ком ВМФ утвердил тактико-техническое задание на разра­ботку проекта 67бис с четырьмя спятеренными пусковыми

Л.Д. Чулков вышел в отставку вице-адмиралом.
установками комплекса П-6 и предложил Минсудпрому прекратить работы по проекту 67 до решения правительст­вом вопроса о новом составе вооружения намеченных к переоборудованию крейсеров.
После окончания испытаний ракет КСС крейсер «На­химов» можно было переоборудовать в носитель ракет П-35 или ЗРК М-1 «Волна» или М-2 (по типу «систер шип» «Дзержинский»). В крайнем случае, его можно было вер­нуть в первозданный вид, чтобы он вновь стал артиллерий­ским крейсером. Ничего подобного сделано не было, что породило у моряков и любителей морской истории много легенд и анекдотов. Видимо, дело было связано с непроч­ностью корпуса крейсера. В 1945—1948 гг. отечественные кораблестроители хорошо ознакомились на германских верфях, оказавшихся в Восточной зоне оккупации, со стро­ительством цельносварных судов. В связи с этим было ре­шено делать цельносварные корпуса крейсеров пр. 68бис. Однако как ЦНИИ металлургии и сварки Минсудпрома, так и простые сварщики допустили много ошибок.
Первый корабль серии «Дзержинский» был заложен на заводе № 444 в Николаеве. Однако вскоре в корпусе кораб­ля образовались трещины из-за низкого качества стали. В результате днищевую часть корпуса «Дзержинского» при­шлось разобрать. Качество стали доработали, и «Дзержин­ский» был заложен во второй раз. Интересно, что за это на­казаний никому не последовало в связи со специальным указанием Сталина — «наказывать никого не будем».
Соответственно, «Нахимов» тоже имел дефектный кор­пус из-за некачественной сварки. Но ходили упорные слу­хи, что киль «Нахимова» весь в больших трещинах, вызван­ных действием газовых струй стартовых ускорителей само­летов-снарядов КСС.
В итоге крейсер «Адмирал Нахимов», как уже говори­лось выше, был использован в качестве мишени при испы­таниях ракет КСЩ. 22 августа 1959 г. вышел приказ мини­стра обороны Р.Я. Малиновского о сдаче на металлолом не­достроенных крейсеров проекта 68бис, и в этих списках неведомым образом оказался «Нахимов».
28 июля 1960 г. «Нахимов» был разоружен и передан в
Отдел фондового имущества (ОФИ) для разборки. В 1961 — 1962 гг. крейсер разобрали на базе «Главвторчермета» в Се­вастополе. Как уже говорилось, все связанное с этим крей­сером было окутано непроницаемой завесой секретности, но в послеперестроечные годы появились самые фантасти­ческие предположения о судьбе «Нахимова». В украинской прессе даже прошла информация, что злополучный крейсер был потоплен в ходе испытательного подводного ядерного взрыва, проведенного в 1959—1960 гг. в Феодосийском за­ливе у мыса Чауда. Но, увы, это лишь фантастика, да и то ненаучная. Небольшая глубина Феодосийского залива (до 30 м, а у мыса Чауда еще меньше) и круглогодичное присут­ствие курортников не позволили бы произвести подобное мероприятие. Ведь Крым — не Новая Земля!


Глава 12
БЕРЕГОВОЙ РАКЕТНЫЙ КОМПЛЕКС «СОПКА»

Разработка береговой системы вооружения «Стрела» была начата в филиале ОКБ-155 под руководством А.Я. Бе­резняка по Распоряжению Совмина № 3346 от 21 апреля
1954 г.
Ракета создавалась на базе корабельной крылатой раке­ты «Комета». Основное ее отличие заключалось в оснаще­нии стартовым пороховым ускорителем СПРД-15, разрабо­танным КБ-2 завода № 81 Министерства авиационной про­мышленности под руководством главного конструктора И.И. Картукова.
Пусковые установки комплекса «Стрела» предполага­лось размещать в хорошо защищенных стационарных укры­тиях.
Замечу, что в служебной документации ракеты (самоле­ты-снаряды) первоначально имели индекс КСС, а затем — С-2. Так, в Наставлении 1959 г. ракета называется С-2, а в сноске говорится, что ее «заводской условный индекс» — КСС. Первоначально название «Сопка» относилось только к подвижному комплексу, но позже так стали называть и стационарный комплекс.
О строительстве и эксплуатации стационарных пуско­вых установок я расскажу в главе «Береговые ракетные части», а сейчас перейду к испытаниям ракет КСС на объ­екте 100 — стационарном комплексе, построенном на мысе Айя. Стрельба производилась с двух пусковых установок Б-1631, находившихся на высотах 398,9 м, 396,4 м и 586 м над уровнем моря. Государственные (контрольные) испыта­ния ракет начались там в июне 1957 г.
5 июня был произведен первый пуск ракеты № 0125. Пусковая установка находилась на высоте 389,9 м, дрей­фующая мишень БРН-20 — в 83 км от станции наведения С-1. На 296-й секунде полета ракета прошла мимо мишени на 40—50 м вправо от центра мишени на высоте 10— 11 м от ватерлинии и приводнилась за мишенью в 9 км.
8 июня была произведена залповая стрельба двумя раке­тами № 0324 и № 0224 с пусковых установок на высотах 398,9 м и 396,4 м по дрейфующей мишени БРН-20 на даль­ность 80 км. Интервал между пусками составил 10,7 с. Раке­та № 0325 на 145-й секунде полета приводнилась на рассто­янии 35 км от станции наведения С-1 с боковым отклоне­нием 3,8 км от директрисы стрельбы вправо. А ракета № 0224 на 360-й секунде полета приводнилась на расстоя­нии 98 км от станции наведения С-1 с боковым отклонени­ем 20 км от директрисы стрельбы вправо.
19 июня был произведен пуск ракеты КСС № 0425 с ПУ на высоте 586 м по дрейфующей группе мишеней, пришвар­тованных друг к другу (БКЩ2, БРН-20, тральщик «Бель-бек»3). Дальность мишеней от станции наведения составля-

1 Б — индекс КБ и завода «Большевик».
2 БКЩ — большой корабельный шит.
3 Тральщик «Бельбек» — бывший германский тральщик Т-912 полным водоизмещением 874 т. Вступил в строй в 1938 г., прибыл в Се­вастополь 27 июля 1946 г. 8 апреля 1957 г. обращен в корабль-цель, а 7 мая 1957 г. переименован в ЦЛ-5. Однако в документах по испытаниям ракет КСС назывался по-старому — «Бельбек».
ла 65,5 км. На 243-й секунде полета ракета прошла мимо цели на 22 м вправо от центра группы мишеней и на высоте 3—5 м от ватерлинии и приводнилась за мишенями в 40 км.
24 июня ракета КСС № 0130 была запущена с ПУ на вы­соте 586 м. Стреляли по дрейфующей мишени тральщику «Туман»1, находившемуся на дальности 67 км от станции наведения С-1. На 217-й секунде полета ракета резко пошла вверх и с разворотом по курсу вправо. Подъем продолжался до высоты около 4000 м, затем, на 280-й секунде полета, ра­кета упала.
3 июля 1957 т. произведена условная стрельба двумя ра­кетами № 0126 и № 0320 по дрейфующей мишени тральщи­ку «Туман» на дальность 68,4 км. Интервал между пусками составил 11,2 секунды.
Ракета № 0126: Достигнуто прямое попадание в ми­шень — правее центра мишени на 10 м и выше ватерлинии на 8,7 м. Время полета до мишени — 224 с.
Ракета № 0320: Достигнуто прямое попадание в ми­шень — правее центра мишени на 2,5 м и выше ватерлинии на 3,2 м. Время полета до мишени — 225 с.
6 июля проведены залповые стрельбы тремя ракетами № 0525, № 0420 и № 0324 по дрейфующей мишени траль­щику «Туман», находившемуся на дистанции 63,7 км от станции наведения С-1. Интервалы стрельбы — 10 си
10,4 с.
Ракета № 0525: Прямое попадание в мишень — правее центра мишени на 4 м и выше ватерлинии на 7 м. Время по­лета до мишени 222 с. Высота стрельбы 586 м.
Ракета № 0420 упала в море на 110-й секунде полета, вы­сота стрельбы 398,9 м.
Ракета № 0324: Прямое попадание в мишень — правее центра мишени на 3,2 м и выше ватерлинии на 8 м. Время полета до мишени 222,5 с. Высота стрельбы 400 м.
Итого в ходе государственных испытаний объекта 100 проведено 10 пусков ракет КСС. Прямых попаданий в ми-

1 Тральщик «Туман» — бывший германский тральщик Т-913. Вступил в строй в 1940 г., однотипный с «Бельбеком».
шень было засчитано четыре (номера ракет 0126, 0320, 0525, 0324), попаданий в «приведенную» цель — два (номера ра­кет 0125, 0425), неудачных пусков — четыре (номера ракет 0325, 0224, 0130, 0420). По результатам этих стрельб ракет­ный комплекс на мысе Айя приказом Главнокомандующего ВМФ СССР от 30 августа 1957 г. был введен в строй.
Стационарные комплексы ракет на Черноморском и Северном флотах получили название «Стрела». Когда поя­вилось сие название, установить не удалось, так как даже в совершенно секретных документах начальство старалось говорить о береговых ракетных комплексах (БРК) иноска­зательно и не раскрывать их названий и назначения.
Постановлением Совмина № 2004-1073 от 1 декабря 1955 г. была начата работа по подвижному комплексу «Соп­ка». Ракеты С-2 (4К-87) у комплексов «Стрела» и «Сопка» были практически одинаковые, поэтому в 1960-х годах ком­плекс «Стрела» часто именовали стационарным комплек­сом «Сопка».
Испытания подвижного БРК «Сопка» проводились на полигоне «Песчаная Балка» у поселка Черноморск. Ракета в документах уже именовалась не КСС, а С-2.
Для проведения заводских испытаний на полигон «Пес­чаная Балка» были доставлены четыре передвижные пуско­вые установки Б-163. На боевом поле полигона их постави­ли следующим образом: две ПУ из состава батареи № 1 раз­местили в районе мыса Чауда в точке ш = 45 00511, д = 35 52371 на высоте 29,4 м над уровнем моря; две ПУ из со­става батареи № 2 разместили на южном склоне горы Дюр-мен в точке ш = 45 02081, д = 35 56021 на высоте 38 м над уровнем моря. Расстояние между батареями было 5000 м. расстояние между пусковыми установками в батареях 500—
600 м.
Первый пуск состоялся 27 ноября 1957 г. с ПУ № 2 бата­реи № 1. Стреляли по дрейфующей мишени тральщику «Бельбек». Расстояние от станции наведения С-1М до ми­шени составляло 28,9 км. На 121,7-й секунде полета ракета пролетела над целью на высоте 9 м от ватерлинии и на рас­стоянии 10 м влево от центра мишени и приводнилась в 7 км за мишенью.
29 ноября 1957 г. состоялся пуск ракеты С-2 с ПУ № 2 батареи № 1 по дрейфующей мишени тральщику «Бельбек». Расстояние от станции наведения С-1М до мишени состав­ляло 25,9 км. На 92-й секунде полета (в 20 км от станции С-1М) ракета преждевременно приводнилась. При осмотре района приводнения ракеты в точке оказалась швартовая бочка. Видимо, РГС ракеты и навелась на эту бочку. Ракета пролетела за бочку 173 м с уклонением влево от директрисы на 5 м.
21 декабря 1957 г. была проведена залповая стрельба ра­кетами С-2 № 0130 и № 0529. Интервал между пусками со­ставил 4,9 с.
Ракета № 0130: Стрельба с ПУ № 2 батареи № 1. Дистан­ция стрельбы составляла 23,9 км. Прямое попадание в ми­шень тральщик «Бельбек» на высоте 3 м от ватерлинии и 13 м в сторону кормы от уголкового отражателя.
Ракета № 0529: Стрельба с ПУ № 2 батареи № 2. Даль­ность стрельбы 29 км. На 113-й секунде полета ракета кос­нулась поверхности воды перед мишенью, сделана рикошет и попала в мишень тральщик «Бельбек» на высоте 7 м от ва­терлинии и 7 м в сторону кормы от уголкового отражателя.
Исходя из результатов пусков ракет КСС БРК «Стрела» и заводских испытаний ракет С-2 ракетного комплекса БРК «Сопка», летно-конструкторские испытания было решено не проводить, а сразу провести совместные (государствен­ные) испытания подвижного ракетного комплекса «Сопка». Старшим ведущим по испытаниям от полигона «Песчаная Балка» был инженер-капитан 2 ранга С.М. Иванов, стар­шим ведущим от ВМФ СССР представитель НИИ-4 ВМФ инженер-подполковник Б.А. Булатников. Размещение пус­ковых установок было таким же, как и на заводских испыта­ниях. Подвижным дивизионом на испытаниях командовал майор Ким.
Следует отметить, что в период между заводскими и летно-конструкторскими испытаниями (январь-август 1958 г.) все четыре пусковые установки Б-163 подверглись мо-
дернизации с учетом замечаний, высказанных комиссией 'по результатам заводских испытаний. Модернизация про­водилась в механических мастерских полигона «Песчаная Балка» под руководством главного конструктора пусковых установок Г.В. Вьшкоста (от «Большевика») и полковника СИ. Чухриенко (от полигона).
Первый пуск ракет С-2 по программе летно-конструк-торских испытаний состоялся 19 августа 1959 г. с Л У № 2 батареи № 1. Стреляли по катеру-мишени волнового управ­ления проекта 183КВУ, двигавшемуся со скоростью 30 уз. Дальность стрельбы составляла 31,2 км. В полете ракета от­клонилась вправо от директрисы стрельбы на 2550 м, в ре­зультате чего цель в сектор обзора радиолокационной го­ловки самонаведения не попала, и ракета совершила полет до полного выгорания топлива, пролетев около 98 км.
Второй пуск был произведен 23 августа 1958 г. с ПУ № 1 батареи № 1 по катеру пр. 183КВУ, двигавшемуся со ско­ростью 30 уз. на дистанции 31,1 км. Ракета приводнилась с отклонением 62 км от кормы катера и 190 м с перелетом.
23 августа 1958 г. была произведена залповая стрельба с батареи № 1 ракетами № 1034 и № 0333 по катеру пр. 183КВУ, шедшему со скоростью 30 уз. Дистанция составля­ла 26,7 км. Интервал между пусками 15 с. Ракета № 1034 пролетела в 36 м левее центра мишени на высоте 5 м от ва­терлинии. Ракета № 0333 пролетела над центром мишени на высоте 25 м.
27 августа произведена залповая стрельба с батареи № 2 ракетами № 0230 и № 0429 по катеру пр. 183КВУ, дрейфо­вавшему на расстоянии 33,3 км. Интервал между пусками составлял 15 с.
Ракета № 0230 цель захватила, но упала в воду перед ней на расстоянии 45 м с отклонением 0 от директрисы. Ракета № 0429 цель захватила и пролетела с отклонением 0 от ди­ректрисы над мишенью на высоте 8 м и приводнилась за мишенью в 163 м.
29 августа с ПУ № 2 батареи № 1 была запущена ракета С-2 по дрейфующей на дистанции 41,5 км мишени ДК-430. На 159-й секунде полета ракета прошла над целью на высо­те 24 м с отклонением 0 от директрисы. Полет ракеты про­должался до полного выгорания топлива с постоянным снижением. Ракета приводнилась на 237-й секунде полета на расстоянии 61 км от станции наведения С-1М.
14 октября обе батареи дали четырехракетный залп (ра­кеты № 0330, 0233, 0133, 0430) по дрейфующей мишени опытовому судну «Испытатель»1. Ракета № 0330 была выпу­шена с ПУ № 1 батареи № 2. Дистанция стрельбы 38,1 км. На 107-й секунде ракета преждевременно приводнилась в 21,1 км от станции наведения С-1М.
Ракета № 0233 выпушена с ПУ № 1 батареи № 1 на дис­танцию 41,5 км. Она стартовала через 10,1 с после ракеты № 0330, на 177-й секунде прошла над целью и продолжала полет до полного выгорания топлива. Приводнилась ракета в 92 км от станции С-1М на 337-й секунде полета.
Ракета № 0133 выпушена с ПУ № 2 батареи № 2. Даль­ность стрельбы 38,1 км. Интервал между пусками составил 15,5 с. РГС в самом начале полета вышла из строя. Ракета пролетела в районе мишени на 165-й секунде полета (впра­во от мишени на 760 м) и продолжила полет до полного вы­горания топлива, приводнившись в 86 км от станции С-1М.
Ракета № 0430 выпущена с ПУ № 2 батареи № 1. Дис­танция стрельбы 41,5 км. Ракета стартовала с задержкой в 50 минут после старта ракеты № 0133. Зафиксировано прямое попадание в мишень (вправо от центра мишени на 3,5 м и выше ватерлинии на 2,5 м).
Этим не очень удачным четырехракетным залпом были завершены государственные испытания подвижного бере­гового ракетного комплекса «Сопка». На вооружение по­движный комплекс «Сопка» был принят приказом Главко­ма ВМФ от 19 декабря 1958 г.

1 «Испытатель» — бывший германский тральщик М-255, по­строенный в 1941 г., полным водоизмещением 735 т. длина 72,5 м, ши­рина 7,85 м, осадка 2,6/4 м. Осенью 1946 г. переоборудован в опытовое судно и позже назван «Испытатель». 31 марта 1958 г. исключен из спис­ков ВМФ и обращен в мишень.
УСТРОЙСТВО ПОДВИЖНОГО КОМПЛЕКСА «СОПКА»
Внешне ракета С-2 похожа на истребитель МиГ-15бис. Характерная схема — лобовой воздухозаборник, стреловид­ное среднерасположенное крыло и оперение, развитый верхнерасположенный киль.
«Сопка» имела маршевый самолетный турбореактивный двигатель конструкции В.Я. Климова. Для осуществления старта к корпусу ракеты в его хвостовой части крепился твердотопливный реактивный ускоритель.
Система наведения и управления стрельбой комплекса «Сопка» включала в себя: РЛС обнаружения «Мыс», цент­ральный пост, совмещенный с РЛС наведения С-1М и РЛС слежения «Бурун». Радиолокационные станции «Мыс» и «Бурун» были разработаны НИИ-49 и в 1955 г. прошли го­сударственные испытания.
Радиолокационная станция «Мыс» предназначена для обнаружения морских целей и выдачи данных цели в цент­ральный пост.
Центральный пост с РЛС наведения С-1М предназна­чен для управления подготовкой ракет С-2 к старту, наведе­ния пусковых установок по данным РЛС С-1М, производ­ства старта ракет и наведения их на цель. Аппаратура цент­рального поста размешалась в кабине прицепа АПЛ-598, буксируемого тягачом АТ-С. В этой же кабине размещалась и радиолокационная станция С-1М, кроме приемно-пере-дающего и антенного блоков, которые устанавливаются на специальной антенной вышке. Антенная вышка монтиро­валась на шасси автомобиля ЯАЗ-219, высота вышки в бое­вом положении составляла 11,01 м.
Радиолокационная станция «Бурун» предназначалась для слежения за целью и наведения станции С-1 М на цель в условиях помех.
Пусковая установка Б-163 была разработана в КБ завода «Большевик» под руководством Г.В. Вылкоста. Пусковая установка представляла собой двухосный прицеп специаль­ной конструкции. Основными частями установки были крестовина с колесными ходами и боевой стол с направ­ляющей балкой. Направляющая балка имела два положе­ния: походное с углом возвышения 0 и боевое с углом +10°.
Для заряжания пусковой установки служил механизм заряжания, имевший два привода: электрический и механи­ческий. Горизонтальное наведение установки осуществля­лось с помощью силового следящего электропривода, ис­полнительный двигатель которого размещался на стартовой установке. Кроме того, был и резервный ручной привод. Пусковая установка буксировалась тягачом АТ-С.
Для перевозки ракет С-2 применялся полуприцеп ПР-15 с седельным тягачом ЗИЛ-157В. Полуприцеп ПР-15 имел механизмы стыковки с направляющей балкой пусковой ус­тановки и подвески стартового двигателя к ракете.
Действие комплекса «Сопка» происходило следующим образом. РЛС «Мыс» вела поиск цели. При обнаружении цели во все подразделения подавалась команда «Боевая тре­вога» колоколами громкого боя.
По данным РЛС «Мыс», на цель наводилась РЛС «Бу­рун» и переводилась в режим полуавтоматического сопро­вождения цели. По данным РЛС «Бурун», на цель наводи­лась и РЛС С-1М, но не включалась.
Ракеты на полуприцепах ПР-15 подавались к пусковым установкам. При этом полуприцепы задним ходом заезжали на мостки и состыковывались с пусковыми установками. Ракеты при помощи механизмов заряжания перетаскива­лись на пусковые установки, осаживались на шептала и за­креплялись. Затем производилась подвеска дополнитель­ных килей и подключение бортовых разъемов кораблей.
По команде из центрального поста (время подачи ко­манды определялось приборами управления стрельбой) производился вывод маршевых двигателей на полные обо­роты и старт.
Траектория полета ракеты складывается из участка автономного полета по программе до вывода в луч РЛС С-1М, участка полета в луче станции С-1М на стабилизируе­мой автопилотом высоте (участка марша, бортовая станция С-3 работает при этом в режиме «А») и участка самонаведе­ния на цель (станция С-3 работает в режиме «Б»).
В процессе предстартового контроля РЛС «Бурун» не­прерывно следила за целью, а по ее данным наводилась на цель антенна РЛС С-1М, которая включалась в режим авто­сопровождения с излучением высокочастотной энергии с началом вывода маршевых двигателей на полные обороты.
После включения передатчика на излучение РЛС С-1М работала в режиме автоматического сопровождения, созда­вая в направлении на цель равносигнальную зону, образуе­мую при вращении луча РЛС С-1М. Стартовая установка при этом с помощью синхронно-следящего привода непре­рывно «следила» за лучом РЛС С-1М по данным, вырабаты­ваемым приборами управления стрельбой.
С момента старта до входа в луч РЛС С- 1М ракета лете­ла, управляясь только автопилотом (режим автономного полета), который выдерживал направление, приданное ра­кете при сходе с направляющих стартовой установки. Вывод ракеты на маршевую высоту производился корректо­ром высоты и программным устройством автопилота.
При входе ракеты в луч (начало участка марша) борто­вая станция С-3 начинала работать в режиме наведения (режим «А»),
На этом участке ракета, удерживаясь на маршевой высо­те с помощью барометрического корректора высоты, летела в луче станции С-1М. При отклонении ракеты от равносиг-нальной линии луча станции С-1М бортовая станция С-3 реагировала на эти отклонения, вырабатывала сигналы, пропорциональные отклонениям, и выдавала в автопилот управляющие по курсу команды для удержания ракеты на непрерывно следующей за целью равносигнальной линии луча станции С-1М.
На определенном, заданном до старта расстоянии от цели происходила разблокировка стороны самонаведения станции С-3. При достаточной мощности отраженных от цели импульсов РЛС С-1М станция С-3 осуществляла за­хват цели (переходит в режим «Б») и обеспечивала наведе ние ракеты на цель. Корректор высоты при этом отклю­чался.
На участке самонаведения в сочетании с командными сигналами станции С-3 по курсу включался в работу блок положительной обратной связи автопилота, что обеспечи­вало полет ракеты в упрежденную точку встречи с движу­щейся целью.
По сигналу ответчика ракеты на индикаторе визирова­ния РЛС С-1М можно было наблюдать вход ракеты в луч, полет ее в луче, переход в режим самонаведения и ориенти­ровочное место падения.
Место падения ракеты можно было наблюдать также на индикаторах РЛС «Мыс» и «Бурун». После падения (попа­дания в цель) ракет передатчики станций С-1М выключа­лись.
Немедленно после старта каждой из ракет начиналась подготовка к следующему выстрелу: стартовые установки приводились на линии заряжания, производилась подача очередных ракет к стартовым установкам, заряжание стар­товых установок и т.д.
В 1958—1959 гг. на полигоне «Песчаная Балка» про­шла испытания ракета С-2, оснащенная тепловой головкой самонаведения (ТГС) «Спутник-2». В ноябре-декабре 1958 г. провели 2 пуска, и в мае-августе 1959 г. — еще 3 пуска. После чего ТГС «Спутник-2» была принята на во­оружение.
Стрельба ракетами с ТГС «Спутник-2» могла произво­диться в двух режимах. В первом ракета С-2, как и с радио­локационной головкой самонаведения, летела в узком луче РЛС С-1М, а затем на расстоянии 15 км (радиус действия тепловой головки) и менее от цели начинался участок само­наведения. В этом режиме дальность стрельбы могла быть до 105 км.
Второй режим мог быть применен при создании против­ником активных или пассивных помех, а также чтобы избе­жать попадания в РЛС ракет, самонаводящихся на радиоиз­лучаюший объект. В этом режиме реализовывался принцип «выстрелил и забыл», то есть вывод ракеты в зону самонаве­дения осуществлялся автопилотом.
Основные данные комплекса «Сопка»
Состав средств и общие тактико-технические данные реактивного вооружений подвижной части БА
Состав средств
Число боевых подразделений в части 2
Число стартовых установок, 4 (по 2 в подразделении)
Число РЛС обнаружения морских целей «Мыс»
(в комплекте) 1
Число РЛС слежения за морскими целями «Бурун»
(в комплекте) 2 (по 1 в подразделении)
Число РЛС наведения ракет на цель С-1М (в комплекте), совмещенных
с центральным постом) 2 (по 1 в подразделении)
Число электростанций ЭСД-10-Н2 2 (по 1 в подразделении)
Число постов предстартового контроля 4 (по 2 в подразделении)
Число постов технической подготовки 2
Число кабельных прицелов. 4 (по 2 в подразделении)
Число артиллерийских тягачей АТ-С (без учета тягачей, входящих в комплект
РЛС «Мыс» и «Бурун») 10 (по 5 в подразделении)
Число автополуприцепов ПР-15 8 (по 4 в подразделении)
Возимый боекомплект ракет С-2 8 (по 4 в подразделении)
Общие тактико-технические данные
Сектор стрельбы каждого подразделения, град 85
Дальность стрельбы (в зависимости от превышения антенных РЛС С-1М над уровнем моря):
минимальная, км 15
максимальная, км 95
Время на подготовку первого выстрела, мин до 17
Количество ракет в залпе. до 4-х
Скорость полета, км/час 1050
Маршевая высота полета, м 400
Данные крылатой ракеты С-2
Габариты
Длина, мм 8480
Высота без ПРД и дополнительного киля, мм 2119
Высота с ПРД и дополнительным килем, мм 2935
Размах крыла, мм 4722
Ширина при сложенных консолях крыла, мм 1956
Весовая сводка:
Стартовый вес, кг. 3419
Полетный вес, кг. 2929
Стартовый двигатель (ПРД), кг. 479
Боевая часть, кг 101(1
Взрывчатое вещество (ТГАГ-5), кг. 860
Двигатели:
Маршевый двигатель, РД-500К
Тяга маршевого двигателя, кг. 1500
Емкость керосинового бака, л 320
Стартовый двигатель, СПРД-15
Тяга стартового двигателя, т. 27—4!
Время работы, с 1,6—1,8
Данные стартовой установки Габаритные размеры:
В походном положении: длина, мм 12235
ширина, мм 3120
высота, мм 2950
В боевом положении: длина, мм 12235
ширина, мм 5400
высота, мм 3765
Угол старта к плоскости горизонта, град 10
Угол горизонтального наведения, град 174
Длина стартового пути ракеты, мм 10000
Число осей 2
Число колес 8
База, мм 6150
Колея, мм 2180
Наименьший дорожный просвет: по осям ходов, мм 400
по центру крестовины, мм 600
Механизм горизонтального наведения:
Тип привода Силовой следящий
электропривод СПУС-12; ручной
Тип исполнительного электродвигателя МИ-32Ф
мощностью 0,76 кВт
Максимальная скорость слежения при наведении, град/с 0,5
Скорость переброски на угол заряжания, град/с 3,5
Механизм заряжания:
Тип механизма лебедка с тросом
Тип привода электрический, ручной
Тип электродвигателя МАП 22 4
мощностью 3,2 кВт
Скорость передвижения установки: по шоссе, км/час. 35
по грунтовым дорогам, км/час 18—20
по бездорожью, км/час 2—5
Время перевода из походного положения и обратно, мин 30
Данные РЛС «Мыс >
Тип прицепа АПМ-598
Круговой обзор со скоростью, об/мин 6
Секторный обзор в пределах от 20 до 300
в любом направлении
Скорость движения антенного устройства
в этом случае изменяется по синусоидальному
закону и не превышает, град/с 36
Пределы измерения координат: по дальности, каб 5—1000
по азимуту, град 0—360
Частота следования импульсов:
для диапазона дальностей 100—500 каб, гц. 1240
для диапазона дальностей 1000 каб, гц 604
Переключение с одной рабочей волны на другую производится автомати­чески при воздействии шумовой помехи или вручную по усмотрению опе­ратора
Чувствительность приемника Вт, 12
Время включения станции из холодного состояния, мин 5
Длительность непрерывной работы станции, час 241
Данные РЛС «Бурун»
Тип прицепа АПБ-598
Максимальная дальность действия РЛС примерно равна оптической види­мости
Частота следования импульсов: на дальности 0—160 каб, гц. 3725
на дальности 0—320 каб, гц 2160
Скорость сопровождаемых целей, уз. до 60
Мертвая зона, км 1,5
Длительность непрерывной работы, час 5


1 Далее требуется двух-, трехчасовой перерыв.
Данные РЛС С-1М
Разрешающая способность: по дальности, км
по азимуту, град
200 3,5
Точность определения дальности
по индикатору обзора при дальности 200 км, км.
Время включения станции, мин
Время непрерывной работы станции, час
4—5 до 12 . до 8


Глава 13

ПРОТИВОКОРАБЕЛЬНАЯ РАКЕТА П-15

Ракета П-15 была разработана в 1955—1960 гг. в дубнин­ском филиале ОКБ-155 (современное КБ «Радуга») под ру­ководством А.Я. Березняка.
Ракета П-15 имела нормальную аэродинамическую схему со среднерасположенным трапециевидным крылом относительно малого удлинения и большой стреловиднос­тью на передней кромке, верхнерасположенным развитым килем и цельноповоротными рулями высоты. Управление по крену осуществлялось элеронами крыла. В хвостовой части корпуса снизу имелись два дополнительных V-образ-ных аэродинамических гребня, между которыми к ракете подвешивался пороховой ускоритель СПРД-30 конструк­ции И.И. Картукова. Тяга стартового двигателя 30 тонн.
Ракета П-15 была оснащена маршевым жидкостным ре­активным двигателем С2.722, который был создан под руко­водством А.М. Исаева. Двигатель работал на горючем ТГ-02 и окислителе АК-20К. Двигатель имел два режима работы: разгонный с тягой до 1200 кг и режим «поддержания ско­рости» с тягой около 600 кг.
Ракета П-15 имела автономную систему наведения, в состав которой входили автопилот AM-15A, барометричес­кий высотомер, радиолокационная, а позже инфракрасная (тепловая) головки самонаведения. Ракета П-15 оснащалась фугасно-кумулятивной боевой частью 4Г15, разработанной в НИИ-6 ГКОТ.
В качестве носителя ракеты был выбран торпедный катер проекта 183 с деревянным корпусом, который серий­но строился с 1949 г. и успел хорошо зарекомендовать себя в эксплуатации. Проектирование ракетных катеров нача­лось в ЦКБ-5 в 1955 г., практически одновременно с разра­боткой для них ракет П-15, и в 1956 г. был готов техпроект экспериментального катера 183Э (главный конструктор Е.И. Юхнин) для отработки и испытаний П-15. На имею­щийся деревянный корпус катера проекта 183 нормальным водоизмещением около 70 т вместо торпедных аппаратов и кормового 25-мм автомата установили две открытые пуско­вые установки.
Для первого этапа испытаний П-15 были изготовлены натурные отсеки в объеме примерно половины корпусных конструкций катера и две ходовые рубки — деревянная и стальная. На полигоне было выполнено более десяти пус­ков макетов ракеты со штатными стартовыми двигателями. Деревянная рубка после нескольких пусков сгорела, сталь­ная же выдержала испытания и пошла в серию.
По результатам полигонных испытаний, проведенных с октября 1956 г. по август 1957 г., конструкторами СКБ-5 была спроектирована и отработана ненаводящаяся пуско­вая установка для катера проекта 183Р. Установка была ан­гарного типа (крылья ракеты не складывались). Пусковые направляющие балочного типа были жестко закреплены под углом 11,5°. Вес пусковой установки 1100 кг. По проекту катер проекта 183Р мог производить пуски ракет при ско­рости хода от 15 до 30 узлов и состоянии моря до 4 баллов.
Перезарядка пусковых установок производилась в базе, при этом на одну ракету затрачивалось около 30 минут.
На катере размещался ПУС «Клен», который получал данные от РЛС «Рангоут». Функцией ПУС была выработка боевого курса катера и удержание его на курсе, выработка времени автономного полета ракеты, выработка параметров бортовой и килевой качек для стабилизации ракеты и т.д. Резервным средством целеуказания служил оптический визир ПМК-453.
Специально для испытания ракет П-15 на заводе № 5 («Алмаз») был построен один опытный катер проекта 183Э1.
Совместным решением ГКАТ, ГКС и ВМФ № 15 от 5 июня 1957 г. «экспериментальные испытания» ракет ГТ-15 (несекретный индекс 4К-30) начались на полигоне «Песча­ная Балка». В поселке Черноморск на том самом месте, где раньше находились пусковые ракет КСЩ, смонтировали штатную катерную установку для ракет П-15. При этом на фундамент пусковой КСЩ установили специальную плат­форму, которая имитировала бортовую и килевую качку ка­тера-носителя, а на платформе и располагалась штатная
ПУ.
Первый пуск ракеты П-15 на полигоне «Песчаная Балка» в поселке Черноморск состоялся 28 октября 1957 г. Ракета не имела РГС. С 50-й секунды полета в автопилоте возникла неисправность. Ракета стала медленно снижаться и приводнилась на дистанции 19,6 км. Последующие 4 пуска с полигона «Песчаная Балка» прошли также без РГС.
10 декабря 1957 г. ракета приводнилась на 95-й секунде, пролетев 22 км.
13 декабря 1957 г. ракета приводнилась на 64,5-й секун­де полета, пролетев 16,8 км.
12 марта 1958 г. ракета приводнилась на 85,3-й секунде полета, пролетев 22,1 км.
16 июня 1958 г. ракета стартовала с ГЦП Вооруженных Сил СССР в поселке Владимировка Астраханской области. Однако ее обслуживали сотрудники полигона «Песчаная Балка». Перенос места старта в Астраханскую область был связан с задачей пуска — определение максимальной даль­ности стрельбы при полной заправке топливом. А в Феодо­сийском заливе было еще неизвестно, куда залетит совер­шенно секретное изделие. Пуск произвели со штатной ПУ. ракета была без РГС. Максимальная дальность полета со­ставила 61,7 км.
24 июля 1958 г. ракета была запущена из «родного» Чер-номорска. Впервые изделие имело штатную комплектацию.

В некоторых источниках упоминается о двух катерах пр. 183Э.
включая РГС. Стрельба велась по неподвижной мишени КЦ-188. Дальность стрельбы 23,5 км. Ракета прошла над целью на высоте 10,5 м от ватерлинии и 25 м влево от центра мишени и приводнилась в 180 м за мишенью.
13 августа 1958 г. впервые состоялся пуск П-15 с имита­цией бортовой качки (10 град/с) по неподвижной мишени ОС «Испытатель» на дальность 23,4 км. Ракета приводни­лась в 40 м от борта мишени и в 65 м влево от центра ми­шени.
16 августа 1958 г. состоялся пуск ракеты с имитацией бортовой (12 град/с) и килевой (17 град/с) качки по непо­движной мишени ОС «Испытатель». Дистанция стрельбы 23,5 м. Достигнуто прямое попадание в ферму уголкового отражателя на высоте 4,7 м от ватерлинии. Это был послед­ний пуск с береговой пусковой установки.
В 1958 г. в Феодосию прибыл ракетный катер проекта 183Э, а также торпедный катер проекта 183 со снятыми тор­педными аппаратами, который служил для обеспечения пусков ракет с катера проекта 183Э. Но из соображений секретности или по косности наших адмиралов оба катера именовали торпедными — ТКА-14 и ТКА-15.
Интересно, что катера базировались не в самой Феодо­сии, а в 14 км восточнее, в поселке Приморский в филиале Ленинградского судостроительного завода № 5 («Алмаз») у причальной стенки феодосийского судостроительного заво­да «Море».
Первый пуск ракет с катера решили провести без экипа­жа. Вместо него специальная комиссия, большинство кото­рой составляли медики, привезла 25 баранов. Однако на ка­тере проекта 183Э удалось разместить лишь 16 баранов, ос­тальные пошли на шашлык испытателям.
6 сентября 1958 г. в море вышел катер проекта 183Э в со­провождении катера со снятыми торпедными аппаратами. Ракетный катер имел на борту 2 изделия — ракету П-15 № 0206 и габаритно-весовой макет ракеты, который имено­вался на полигоне «болванкой». Первая стрельба была про­изведена болванкой, которая имела лишь стартовый двига­тель. Катер проекта 183Э находился в дрейфе. Пуск прошел нормально. Часть баранов погибла при старте болванки. Затем баранов сняли, катер проекта 183Э развил скорость 30 уз. и тогда произвел пуск боевой ракетой П-15 по непо­движной мишени БДБ. Заданная дальность стрельбы 20,5 км. Пуск был произведен из правой пусковой установки. РГС в полете вышла из строя, и ракета приводнилась на дистанции 38 км.
13 сентября 1958 г. катер проекта 183Э стрелял по непо­движной мишени ОС «Испытатель». Заданная дальность
23 км, скорость катера 28 уз. Пуск был произведен из левой
пусковой установки. На 75-й секунде полета достигнуто
прямое попадание в мишень на высоте 4 м от ватерлинии.
На этом пуске «экспериментальные испытания» завер­шились и было принято решение перейти к совместным ис­пытаниям комплекса.
Первый этап совместных испытаний начался пуском
24 сентября 1958 г. Катер проекта 183Э, находившийся
между мысами Чауда и Кыз-Алу, стрелял по неподвижной
мишени КЦ-10 на дальность 21,2 км. Из-за отказа канала
высоты автопилота пуск был неудачным.
27 сентября произведен пуск при тех же условиях. Но ракета стартовала самопроизвольно — ложный старт при нажатии кнопки «Проверка ламп» в ПУС «Клен».
22 ноября пуск ракеты при тех же условиях оказался не­удачным из-за отказа в работе регулятора давления в камере сгорания маршевого двигателя и, как следствие, прогара стенок камеры давления и разгерметизация. По крайней мере, так было записано в официальном отчете по испыта­ниям. А по рассказу Ю.С. Кузнецова дело происходило не­сколько иначе.
Перед пуском произошла административная переста­новка: ведущий специалист по П-15 А.Г. Черкаев был пере­веден на мыс Фиолент, где испытывались баллистические ракеты, а на его место назначили инженер-капитана 2 ранга П.И. Богуна. Тем не менее Черкаев от нечего делать (он так потом это объяснял на заседании комиссии) отправился на катере проекта 183Э к месту пуска. До пуска оставалось около минуты, и Черкаев случайно, «непроизвольно», до­тронулся до какой-то кнопки (он потом и не вспомнил, до какой именно) на пульте предстартовой подготовки и про­изводства пуска. Но, как он утверждал потом, не до пуско­вой кнопки. Тем не менее произошел самопроизвольный пуск, и ракета улетела «в белый свет, как в копеечку». Хоро­шо, что уже была объявлена боевая готовность, весь личный состав стрелявшего катера находился в укрытиях и была от­крыта крышка пусковой установки. Ну прямо как в фильме «Особенности национальной рыбалки»!
Руководство полигона и флота решило по сему случаю шума не поднимать и замять эту историю. Тем не менее в Феодосию съехались специалисты из Дубны, КБ-1, завода № 5 и от фирмы Картукова, где производились стартовики. Но, увы, вся эта компания так и не сумела разобраться, по­чему произошел старт ракеты и какая при этом была нажата кнопка. Как писал Кузнецов, в конце заседания комиссии ее председатель — представитель НИИ-4ВМФ (в/ч 31303), острослов и весельчак инженер-капитан 2 ранга С.Н. Би-рон — заявил: «Сейчас я задам вопрос товарищу Черкаеву, который поставит в этом темном деле все на свои места, а всем нам сделает правильные выводы. Александр Георгие­вич! А вы как надавили на эту злополучную кнопку? Очень сильно или слегка дотронулись?» Черкаев с серьезным видом задумался, а затем ответил: «Я нажал на кнопку со средней силой». Все рассмеялись, и заседание закончилось.
Следующий пуск был проведен 29 ноября по неподвиж­ной мишени КЦ-61 на дальность 22,9 км. Скорость катера 24 уз. Из-за отказа маршевого двигателя ракета приводни­лась с недолетом 1,6 км до цели.
15 декабря 1958 г. произведен пуск по неподвижной ми­шени КЦ-61 на дальность 23,7 км. Скорость катера 24 уз. Из-за отказа маршевого двигателя ракета приводнилась с недолетом 2,1 км до цели.
20 января 1959 г. мишень не устанавливалась. Цель пуска — проверка работы систем ракеты в автономном по­лете. Скорость катера 30 уз. В полете произошел затяжной (около 10 секунд) выход маршевого двигателя на первый режим работы. Ракета по команде с земли приводнилась на 38-м километре полета.
7 февраля произведен пуск по неподвижной мишени КЦ-61 на дальность 21,6 км. Скорость катера 23 уз. Пуск оказался неудачным из-за отказов в работе двигателя и го­ловки самонаведения. Ракета приводнилась с недолетом до цели 3,5 км и по курсу на 3,7 км влево от мишени.
20 февраля произведен пуск по неподвижной мишени ОС «Омар»1 на дальность 20,7 км. Скорость катера 29 уз. До­стигнуто прямое попадание в борт мишени в 3 м выше ва­терлинии и в 1 м влево от центра мишени.
20 марта было произведено сразу два пуска. Первый пуск (ракета № 0407Б) по неподвижной мишени ЦЛ-612 на дальность 21,6 км. Скорость катера 24 уз. Ракета приводни­лась с недолетом до цели 600 м и влево 200 м по курсу. При­чину неудачного пуска установить не удалось, так как раке­та была без бортовой телеметрии (в боевом варианте).
Второй пуск (ракета № 0404). Скорость катера 28 уз. В полете отказал РГС. Ракета прошла высоко над целью и была принудительно приводнена на расстоянии 41 км от места пуска.
24 марта произведен пуск по неподвижной мишени ЦЛ-61 на дальность 25 км. Скорость катера 25 уз. Ракета при­воднилась прямо перед мишенью в 90 м от борта. Причина неизвестна, так как бортовая телеметрия отсутствовала (ра­кета была в боевом варианте).

1 ОС «Омар» — бывший тральщик J.492 Pain Lake, спущенный на воду в 1944 г. Передан по ленд-лизу СССР и 5 декабря 1945 г. прибыл в Севастополь. 19 февраля 1946 г. включен в состав Черноморского флота под номером Т-195. В апреле-мае 1956 г. переоборудован в опытовое судно и назван «Омар». 28 января 1958 г. исключен из списков ВМФ и обращен в мишень.
2 ЦЛ-61 — бывший итальянский миноносец «Animeso», введенный в строй в 1942 г. Полное водоизмещение 1250 т, длина 83,33 м, ширина 9,8 м, осадка 2,77 м. 17 марта 1949 г. принят советским экипажем в Одессе по репарациям и включен в состав Черноморского флота под на­званием «Ладный». 30 ноября 1954 г. переоборудован в корабль-цель и переименован в ЦЛ-61.
9 апреля произведен пуск по неподвижной мишени КЦ-10 на дальность 23,2 км при скорости катера 28 уз. Ко­рабельная система управления неправильно выбрала на­правление (пеленг) стрельбы, и ракета навелась не на ми­шень, а на скалу Корабль-камень, расположенную у мыса Опук.
22 апреля произведен пуск по цели КС-10 на дальность 24 км. Скорость катера 20 уз. В полете произошел отказ мар­шевого двигателя и РГС. Точку приводнения ракеты опре­делить не удаюсь.
После этого пуска Государственная комиссия в связи с большим числом отказов материальной части решила пре­кратить испытания. Был разработан согласованный с ВМФ план мероприятий по выявлению и устранению причин не­поладок работы элементов комплекса. План этот утвердили на заседании Комиссии военно-промышленного контроля при Президиуме Совета Министров СССР за № 48 от 21 мая 1959 г. Был назначен новый срок окончания испыта­ний — 30 сентября 1959 г.
В июле 1959 г. испытания возобновились — начался их второй этап.
16 июля 1959 г. проведено сразу два пуска. Первый пуск (ракета № 0103) по неподвижной мишени ЦЛ-61 на дистан­цию 21,2 км при скорости катера 28 уз. — достигнуто пря­мое попадание в борт ЦЛ-61 на 1 м выше ватерлинии и в 7 м вправо от центра мишени. А пуск второй ракеты (№ 0403), произведенный при тех же условиях, только скорость кате­ра составляла 30 уз., оказался менее удачным. Ракета при­воднилась с недолетом перед мишенью. Размер недолета определить не удалось.
30 июля произведен пуск по неподвижной мишени ЦЛ-61 на дальность 26,6 км при скорости катера 24 уз. Раке­та прошла над мишенью на высоте 11 м и 10 м вправо от центра мишени. Зачтено как попадание в «приведенную» цель.
4 августа произведен пуск по движущейся со скоростью 30 уз. мишени КЦ-10 на дистанцию 26,2 км. Скорость кате­ра 28 уз. Ракета прошла над мишенью на высоте 5,5 м и на
10,5 м вправо от центра мишени. Зачтено как попадание в «приведенную» цель.
6 августа произведен пуск по движущейся со скоростью 29,4 уз. мишени КЦ-10 на дистанцию 10,4 км. Скорость ка­тера 28 уз. Ракета прошла над мишенью на высоте 2,5 м и на 13 м влево от центра мишени. Зачтено как попадание в «приведенную» цель.
15 августа выполнено два пуска. Первый пуск ракетой № 0510 произведен по неподвижной мишени — по цитаде­ли недостроенного тяжелого крейсера проекта 82 «Сталин­град» в Каламитском заливе в районе Качи, ближе к мысу Лукулл. Дистанция стрельбы 22 км. Скорость катера 24 уз. Достигнуто прямое попадание в мишень на высоте 1,2 м от ватерлинии и на 1,5 м влево от центра мишени.
Второй пуск был произведен ракетой № 0411 (в боевом варианте) также по цитадели «Сталинград» на дальность 21,4 км при скорости катера 24 уз. Достигнуто прямое попа­дание в борт мишени на высоте 2,5 м от ватерлинии и на 10 м влево от центра мишени. Ракета проделала отверстие в броне борта диаметром 40—50 см. Взрыв боевой части про­изошел внутри мишени.
28 августа была произведена залповая стрельба ракетами
№ 0311 и № 0110Б в районе Феодосии между мысами Чауда
и Опук по неподвижной мишени ЦЛ-61 на дистанцию
22,3 км при скорости катера 28 уз. Интервал между пусками
составил 5 с. Ракета № 0311 попала в борт мишени в самый
ее центр. Ракета № 0110Б (в боевом варианте) пролетела над
мишенью на высоте 4 м выше ватерлинии и в 10 м вправо от
центра мишени и приводнилась в 35 м от мишени.
В результате проведенных пусков (особенно первого) мишень ЦЛ-61 (бывший миноносец «Animeso») затонула спустя полтора часа после пуска первой ракеты.
Далее без перерыва начались совместные испытания комплекса с ракетами П-15, оборудованными тепловой го­ловкой самонаведения.
29 августа состоялся первый пуск ракеты П-15 с ТГС.
Стрельба велась по неподвижной мишени БРН-21 с тепло-
вым имитатором «Циклон» на дистанцию 20,7 км. Скорость
катера 24 уз. Преждевременный переход маршевого двига­теля на втором режиме работы привел к приводнению раке­ты на 88-й секунде полета в 2,9 км от цели.
8 сентября проведен пуск по той же мишени БРН-21 на дистанцию 19,8 км при скорости катера 20 уз. Достигну­то прямое попадание в мишень на 73-й секунде полета в 2 м выше ватерлинии и с отклонением 0 от директрисы стрельбы.
17 сентября проведен пуск по мишени БРН-21 на дис­танцию 20,9 км при скорости катера 20 уз. В полете отказала ТГС, и ракета пролетела мишень на 9,2 км и приводнилась на 95,6-й секунде полета.
3 октября проведен пуск по мишени БРН-21 на дистан­цию 24,4 км при скорости катера 24 уз. Из-за отказа ТГС ра­кета перелетела мишень на 7,1 км и приводнилась на 92-й секунде полета.
октября проведен пуск по мишени БРН-21 на дистан­цию 22,3 км при скорости катера 24 уз. Достигнуто прямое попадание в мишень на 80-й секунде полета. Ракета попала на 1,1 м выше ватерлинии и влево на 2 м от центра мишени.
октября проведен пуск по мишени БРН-21 на дистан­цию 28,5 км при скорости катера 24 уз. Из-за неотделения стартового двигателя от корпуса ракеты произошло прежде­временное приводнение ракеты на 118-й секунде полета. Недолет до цели составил 6,4 км.
17 октября произведен пуск ракеты по подвижной ми­шени КЦ-85 с тепловым имитатором «Циклон» на дистан­цию 21,2 км. Скорость катера 23 уз., скорость мишени 22,5 уз. На 76-й секунде полета достигнуто прямое попада­ние в борт мишени на высоте 1,5 м от ватерлинии и влево на 3,1 м от центра мишени.
20 октября произведен пуск по подвижной мишени КЦ-85 с дистанции 8,5 км. Скорость катера 24 уз., а мишени — 29 уз. На 36-й секунде полета ракета пролетела на высоте 32 м от ватерлинии и влево на 15,8 м от центра мишени. За­считано поражение мишени, как в «приведенную» цель.
22 октября проведен пуск по неподвижной мишени БРН-21 на дистанцию 23,9 км. Скорость катера 24 уз. Из-за ошибки в регулировке бортовой системы управления ракета на 75-й секунде полета приводнилась с недолетом до цели 3,1 км.
28 октября проведен пуск по неподвижной мишени БРН-21 на дистанцию 22,9 км. Скорость катера 24 уз. На 82-й секунде полета достигнуто прямое попадание в центр мишени на высоте 0,8 м от ватерлинии.
На этом испытания П-15 были завершены.
Тепловая головка самонаведения «Кондор», использо­вавшаяся в П-15, была первой в СССР тепловой головкой круглосуточного действия. В поисковом режиме объектив приемного устройства головки «Кондора» перемешался по курсу в секторе 2,5°.
В ходе испытаний было установлено, что дальность дей­ствия головки «Кондора» по мишени с тепловым режимом, соответствующим крейсеру, при скорости 24 узла составля­ет днем 10 км, а ночью 5 км.
Официально ракетный комплекс с ракетами П-15РГС и П-15ТГС на катерах проекта 183Р1 с двумя пусковыми уста­новками «ангарного типа» был принят на вооружение в на­чале 1960 г. и получил несекретный индекс 4К-40. Хотя пуски с серийных катеров велись еще в 1959 г.
В качестве примера скажу, что в Финском заливе ракет­ные катера проекта 183Р потопили в районе острова Малый самоходную мишень, переоборудованную из лидера эскад­ренных миноносцев «Минск» (водоизмещение 2600 т).
Второй пример: стрельбы ракетами П-15 с катера ТКА-69 (заводской № 119) проекта 183Р, проведенные в Япон­ском море с 15 по 31 декабря 1959 г. В ходе испытаний опре­делили, что максимальная дальность обнаружения эсминца проекта 56 РЛС «Рангоут» составляет 24 км, что соответст­вует тактико-техническому заданию на РЛС. Проведено два пуска ракет при скорости катера ТКА-69 21,7 уз. и 12,1 уз., дальность до цели, соответственно, 22 км и 21, 6 км. Обе цели были неподвижными, и обе получили прямые попада­ния.

Любопытно, что поначалу и серийные катера пр. 183Р именова­лись торпедными, то ли для того, чтобы надуть супостата, то ли в силу косности мышления наших адмиралов.
В СССР было развернуто массовое строительство ракет­ных катеров проекта 183Р. С декабря 1959 г. и до конца 1965 г. на заводе № 5 в Ленинграде и на заводе № 602 во Владивостоке построили 64 катера. Кроме того, 54 торпед­ных катера проекта 183 было переделано в ракетные по про­екту 183Р.
Советский катерный комплекс с ракетами П-15 был первым советским морским комплексом, поставляемым иностранным государствам. Уже в 1961 г. на Черном море в порту Измаил началось обучение иностранных экипажей пользованию комплексом. Иностранцы производили пуски с ТКА-14пр. 183Э.
Алжиру было передано 6 катеров, Египту — 6, Индоне­зии — 9, Кубе — 18, КНДР — 10, Китаю — 20 (затем они там строились по лицензии, но со стальными корпусами), Си­рии — 6 и т.д. За 25 лет ракеты П-15 поставили в 16 стран, всего продано 4,5 тысячи ракет.
В начале 1960-х годов техническая документация на ра­кету П-15 была передана КНР. Китайцы на базе П-15 созда­ли корабельную ракету «Фей Люнг» («Летающий дракон»), а затем ракету «воздух — земля» С-601 для вооружения бом­бардировщиков В-6 (лицензионных Ту-16).
24 мая 1956 г. ЦКБ-5 получило тактико-техническое за­дание на разработку ракетного катера проекта 205 в сталь­ном корпусе. В 1957—1958 гг. были выполнены эскизный и технический проекты (главный конструктор Е.И. Юхнин, а затем А.П. Городянко).
Катер полным водоизмещением 209—226 т, вооружен­ный 4 ракетами П-15 в закрытых ПУ ангарного типа КТ-97, двумя 30-мм автоматами АК-230 со стрельбой РЛС «Рысь», а также РЛС «Рангоут», имел трехвальную дизельную энер­гетическую установку мощностью 3 х 4000 л. с. (в дальней­шем 3 х 5000 л. с), обеспечивавшую скорость хода 38,5 уз. и более 40 уз. соответственно. Обводы корпуса, круглоскулые в кормовой части и остроскулые в носовой, обеспечили хо­рошую мореходность, допускающую возможность исполь­зования ракет при волнении до 4 баллов включительно без ограничений по скорости и до 5 баллов при скорости хода до 30 уз.
Головной катер проекта 205 был построен заводом № 5 в Ленинграде и сдан ВМФ в 1960 г.
В 1960 г. начались государственные испытания катеров проекта 205 с четырьмя ПУ ангарного типа. Эти испытания шли не на полигоне «Песчаная Балка», а на флотах. Первые испытания проходили на Черноморском флоте в Севасто­поле в июне-июле 1960 г. Обошлись двумя пусками, но в то же время в августе 1960 г. на Черноморском флоте были (для высшего и военного руководства страны) проведены показательные стрельбы ракетами П-15 (4 пуска). В декабре 1960 г. испытания катеров проекта 205 прошли на Балтий­ском флоте (8 пусков), а в начале 1961 г. — на Тихоокеан­ском флоте (2 пуска). До этого стрельбы на флотах проводи­лись только с катеров проекта 183Р.
Хорошо показали себя ракетчики-катерники на учениях ВМФ под названием «Касатка», проводимых (исключи­тельно для Н.С. Хрущева) на Северном флоте в июне-июле 1962 г. Произведено 4 успешных пуска.
В начале 1960-х годов в ракете П-15 сделали складные крылья, раскрывавшиеся при выходе из цилиндрического контейнера. Модернизированная ракета получила индекс П-15У (4К-40У), а контейнер — индекс КТ-97М. Контей­неры давали не только выигрыш в габаритах по сравнению с ангарами (по длине меньше на 1 м, а по ширине на 0,8 м), но и обеспечивали микроклимат ракете (за счет герметич­ности) и в случае необходимости могли быть быстро заме­нены. Полное водоизмещение катера увеличилось до 235 т. В 1961 г. ЦКБ-5 разработало проект катера 205У с четырьмя цилиндрическими контейнерами КТ-97М. Головной катер вступил в строй в 1965 г.
Ракетные катера проекта 205 строились: в Ленинграде на заводе № 5 (в 1960—1966 гг. построено 68 шт.); в Рыбинс­ке на заводе № 341 (в 1963—1975 гг. построено 46 шт.); во Владивостоке на заводе № 602 (в 1962—1973 гг. построено 26 шт.). Итого построено 140 катеров проекта 205.
Ракетные катера проекта 205У строились в Ленинграде на заводе № 5 (в 1965—1972 гг. построено 19 шт.) и во Вла­дивостоке на заводе № 602 (в 1966—1973 гг. построено 13 шт.).
Поначалу стоимость стального ракетного катера проек­та 205 оказалась почти в 3 раза выше, чем деревянного про­екта 183Р. Замечу, что катер проекта 183Р был дешевле своих двух ракет — уникальный факт в истории. Поэтому в 1962 г. ЦКБ-5 разработало проект 183РУ. Новый катер от­личался от проекта 183Р цилиндрическими, а не ангарными контейнерами, а также переносом носового 25-мм автомата 2М-ЗМ в корму. При этом стандартное водоизмещение не только не увеличилось, а, наоборот, уменьшилось с 70 до 68 т. Однако руководство ВМФ к тому времени предпочита­ло более крупные ракетные катера, и проект 183РУ не был реализован. (Рис. 27)
Рис. 27. Проект ракетного катера пр. 183РУ — носителя ракет П-15У.
Ракета П-15У отличалась от П-15 в основном раскрыва­ющимся крылом, поэтому специальных испытаний на полигоне она не проходила, а просто постепенно стала за­менять П-15 во флотах.
Глава 14
УКУС «ТЕРМИТА» СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН
В конце 1965 г. в МКБ «Радуга» решили установить на ракеты П-15 бортовую аппаратуру челомеевской ракеты П-25.
Работы по модернизации ракеты П-15У были начаты Решением Комиссии по военно-промышленным вопросам при Совмине СССР за № 34 от 4 февраля 1966 г., а потом и Решением за № 99 от 24 мая 1967 г.
Однако в ходе модернизации была создана принципи­ально новая по сравнению с П-15У ракета с существенно увеличенной дальностью полета и сниженной маршевой высотой полета. Бортовая аппаратура стала более помехо­устойчивой. Повысилась надежность головок самонаведе­ния, кроме того, у них появилась возможность проводить селекцию целей.
Вместо тепловой головки «Кондор», которыми оснаща­лись ракеты П-15 и П-15У, ракеты П-15М получили тепло­вую головку «Снегирь». (Рис. 28) (Рис. 29)
Новая ракета, или глубокая модернизация П-15У — считайте, как хотите, — получила секретный индекс П-15М, несекретный индекс 4К-51 и название «Термит». Внешне ракеты П-15М и П-15У различались мало. Так, П-15М была на 700 мм длиннее П-15У, а диаметр ее старто­вика был почти на 100 мм больше, чем у П-15У. Главное же внешнее различие заключалось в расположении гаргрота. У П-15М он шел по правому борту под консолью крыла, а у П-15 и П-15У он располагался снизу ракеты.
Официально же работы считались модернизацией П-15У, и никаких испытаний «Термита», кроме совмест­ных, не проводилось. Их назвали «Совместные испытания ракет П-15М с перестроенного катера пр. 205М». На катере действительно поменяли пусковые контейнеры на более длинные из-за изменений габаритов ракеты.
Замечу, что ракетами П-15М планировалось вооружить






Ракета р-IS 5 пуско&ом контейнер? йнгарного тпип&
Рис.28. Противокорабельная ракета П-15: а — вид сбоку; б — вид сверху; в — П-15 в пусковом контейнере ангарного типа (вид спереди).

не только катера проекта 205, но и надводные корабли раз-личньгх проектов.
Совместные испытания П-15М начались летом 1968 г. на полигоне «Песчаная Балка».
Первый пуск состоялся 21 августа 1968 г. Ракета была оснащена только автопилотом и радиовысотомером. Запла­нированная дальность стрельбы составляла 40 км, но ракета пролетела только 13,5 км. Причину преждевременного при­воднения выяснить не удалось.
9 сентября 1968 г. состоялся пуск ракеты в прежней ком­плекции. Скорость катера — 35,5 уз. Заданная дальность стрельбы — 80 км, а фактическая — 80,8 км. Активная даль­ность полета составляла 75 км, то есть на этой дистанции работал маршевый двигатель.
2 октября 1968 г. был проведен пуск ракеты в прежней комплектации. Скорость катера составляла 34,5 уз. Задан­ная дальность стрельбы — 95 км, фактическая — 99,3 км при активной дальности полета 83,6 км.
22 октября ракета впервые стартовала с РГС «ДС-М». Скорость катера — 18 уз. Мишень неподвижная СМ пр. 1784 располагалась на дистанции 34 км. Из-за отказа катер­ной РЛС «Самшит», выработавшей пеленг стрельбы 68 вместо 90, ракета пошла в направлении на берег и упала на 116-й секунде полета в районе Кыз-Аульского маяка, не до­летев до маяка всего 400 м.

Ракета П-1$и в Пусковом Контейнере rpys va/rro г о типа
Рис. 29. Противокорабельная ракета П-15М: а — вид сбоку; б — вид сверху; в — П- 15М в пусковом контейнере трубчатого типа (вид спереди).
5 февраля 1969 г. стрельбы проводились с катера проекта 205М, идущего со скоростью 25 уз., по неподвижной мише­ни СМ пр. 1784. Ракета оснащалась РГС «ДС-М». Заданная дальность стрельбы составляла 24,9 км. Было достигнуто
прямое попадание в мишень на высоте 7 м от ватерлинии и 8,5 м вправо от центра мишени.
16 июня 1969 г. был произведен первый пуск с ТГС. Стрельба велась по неподвижной мишени СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир»1 на дальность 24,2 км. Скорость катера составляла 28,8 уз. Достигнуто прямое по­падание в мишень на высоте 3 м от ватерлинии и 17 м впра­во от теплового имитатора.
30 июня велась стрельба ракетой с РГС по мишени КЦ-3, двигавшейся со скоростью 25 уз. на дистанции 15,5 км. Скорость катера — 28 уз. Ракета прошла над срезом кормы мишени на уровне 8,4 м от ватерлинии, что было за­чтено как прямое попадание в «приведенную» цель.
21 июля велась стрельба ракетой с РГС по неподвижной мишени СМ пр. 1784 на дальность 8,3 км. Достигнуто пря­мое попадание в центр мишени в 9 м выше ватерлинии.
1 сентября была проведена залповая стрельба ракетами № 0303 (П-15М с ТГС) и № 1830 (П-15У с РГС) с целью проверки пусковых контейнеров. Скорость катера 20,8 уз. Мишень неподвижная СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир».
Ракета № 0303: Заданная дальность стрельбы — 26 км. Прямое попадание в борт мишени в 1 м от ватерлинии и вправо на 12,6 м от центра мишени.
Ракета № 1830: Заданная дальность стрельбы — 25,3 км. Из-за отказа в корабельной системе управления (не срабо­тали контакты в ПУС «Клен-205М») ракета из контейнера не вышла. Аккумуляторная батарея сработала. Ракета выве­дена из строя.
16 сентября вновь состоялась залповая стрельба ракета­ми № 0605 (П-15М с ТГС) и № 1828 (П-15У с РГС). Это

Тепловой имитатор «Циклон» работал на нефти, но умельцы на полигоне «Песчаная Балка» модернизировали его. Тепловой имитатор стал работать на газе и получил автоматическое устройство, позволяв­шее дистанционно включать и выключать имитатор, а также автомати­чески регулировать температуру, имитируя таким образом инфракрасное излучение крейсера, эсминца, катера и т. д. Модернизи­рованный тепловой имитатор получил название «Балансир».
было повторение залпа от 1 сентября. Скорость катера 23 уз. Интервал между пусками 5 с.
Ракета № 0605: Заданная дальность стрельбы 25 км. Прямое попадание в мишень в 5 м от ватерлинии и в тепло­вой имитатор.
Ракета № 1828: Заданная дальность стрельбы 21,61 м. Фактический интервал стрельбы 20 с. Прямое попадание в мишень на уровне ватерлинии и 25 м влево от центра мише­ни. Мишень выведена из строя (принято вовнутрь много воды).
23 сентября проводилась стрельба ракетой с РГС по по­движной мишени К.Ц-73, переделанной под силуэт турец­кого торпедного катера типа «Ягуар». Заданная дальность стрельбы 20 км. Скорость катера 25 уз., скорость мишени тоже 25 уз. Достигнуто прямое попадание в мишень в 1,5 м от ватерлинии и в 7 м в сторону кормы от центра мишени. Катер-цель выведен из строя.
4 октября проведены стрельбы ракетой с РГС на макси­мальную дальность (50,6 км) по неподвижной мишени СМ пр. 1784. Целеуказание производилось с командного вынос­ного наземного пункта (КВНП). Скорость катера 21 уз. До­стигнуто прямое попадание в мишень в 2,8 м от ватерлинии и в 17 м к носу от центра мишени.
21 октября велась стрельба ракетой с ТГС на максималь­ную дальность (52,7 км) с использованием КВНП по мише­ни СМ пр. 1784, оснащенной тепловым имитатором «Ба­лансир». Скорость катера 20 уз. Достигнуто прямое попада­ние в мишень в 4,5 м от ватерлинии и 12 м вправо (в корму) от центра мишени.
4 ноября производилась стрельба ракетой с ТГС на ми­нимальную дальность (8,1 км) по мишени СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир». В связи с ненормальной работой корабельной системы управления «Клен-205М» ра­кета при самонаведении развернулась по курсу на угол огра­ничения и самоликвидировалась.
Этим пуском закончились совместные испытания ракет П-15М.
Дополнительно в соответствии с решением главны конструкторов и руководства ВМФ был проведен пуск по специальной программе с целью определения высоты мар­шевого полета вместо 50 м — в режиме 25 м. Для этого в ра­диовысотомере провели перерегулировку установочной вы­соты с 50 м на 25 м и наложили ограничения на условия стрельбы. Так, в частности, скорость хода катера проекта 205М должна была превышать 25 уз., а стрельба велась с кормовой установки.
2 декабря 1969 г. была запущена ракета с РГС по непо­движной мишени СМ пр. 1784. Фактически маршевая вы­сота полета составляла 27 м. В результате отказа РГС она за­хватила сигнал, отраженный от водной поверхности, и вста­ла в крайне правое положение. В результате ракета развернулась по курсу вправо и на 237-й секунде полета при достижении угла ограничения в 50° самоликвидировалась, пролетев 70,3 км.
Эта неудача заставила конструкторов вновь заняться усовершенствованием корабельной системы управления.
В сентябре 1971 г. начались совместные испытания ра­кетного комплекса «Термит» с новой системой обнаруже­ния, целеуказания и управления стрельбой «Гравий».
Первые два пуска состоялись 10 октября 1971 г. с катера проекта 205М, шедшего со скоростью 27 уз. Стрельба пер­вой ракетой (№ 0302) с ТГС по неподвижной цели СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир» велась на даль­ность 61,2 км. Целеуказание осуществлялось от РЛС «Гар-пун»1. Получено прямое попадание прямо в тепловой ими­татор. Вторая ракета (№0501) с РГС была запущена по той же цели на дистанцию 62 км. Скорость катера 26 уз. Целе­указание велось от РЛС «Гарпун». Получено прямое попа­дание в мишень в 1 м от ватерлинии и в 11 м в сторону кормы от центра мишени. Мишень выведена из строя.
22 октября проведены два пуска ракет по мишени СМ пр. 1784 на дальность 81 км. Мишень была оснащена тепло-

Радиолокационный комплекс «Гарпун» был принят на вооруже­ние в 1977 г. Он имел как активный, так и пассивный радиолокацион­ные каналы.
вым имитатором «Балансир», целеуказание велось от РЛС «Галс».
Первая ракета (№ 0401) была оснащена ТГС. Скорость катера 25 уз. Из-за неисправности в канале самонаведения по высоте ТГС не захватила цель и прошла на маршевой вы­соте 50 м над мишенью. Ракета самоликвидировалась на 300-й секунде, пролетев 95 км.
Вторая ракета (№ 0502) имела РГС. Скорость катера 30 уз. Достигнуто прямое попадание в центр мишени на высо­те 5,3 м от ватерлинии.
Далее перешли к испытаниям ракет на маршевой высоте полета 25 м.
1 августа 1972 г. ракетой с РГС стреляли по мишени — большому корабельному щиту (БКЩ пр. 436бис) на даль­ность 40 км при скорости катера 28 уз. Заданная высота по­лета — 25 м. Ракета после начала самонаведения по высоте преждевременно приводнилась, не долетев до мишени около 5 км. Телеметрии на борту не было, поэтому причину падения установить не удалось.
8 августа велась стрельба ракетой с ТГС по мишени СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир» на дальность 40 км. Скорость катера 28 уз. Через две-три секунды после старта ракета упала в воду, предположительно из-за нару­шения центровки.
21 сентября 1972 г. проводилась стрельба ракетой с РГС по мишени пр. 436бис на дальность 40 км. Скорость катера 20 уз. Достигнута маршевая высота полета 25 м. На 136,2-й секунде полета ракета поразила цель в 7,5 м от ватерлинии и 10 м вправо (в сторону кормы) от центра мишени.
3 октября велась стрельба ракетой с ТГС по мишени СМ пр. 1784 с тепловым имитатором «Балансир» на дальность 40 км. Скорость катера 26 уз. На 110-й секунде полета, за 9 км от цели, на мишени самопроизвольно произошел под­жог трассера ТБГ-200, который являлся вторым цент­ром теплового излучения. ТГС сначала наводилась на ус­редненный центр теплового излучения, а потом перешла на более мощный источник теплового излучения — трассер. На 139-й секунде ракета пролетела над носовой частью ми­шени в 1,5 м выше центра излучения трассера (6—7 м выше ватерлинии). На 139,7-й секунде ракета приводнилась в 1220 м за мишенью. Маршевая высота полета была в пределах 25+-0,5 м. Программа пуска считалась выполнен­ной.
18 октября 1972 г. велась стрельба ракетой с РГС по ми­шени проекта 436бис на дальность 90 км. Скорость катера 26 уз. Пуск проведен с целью определения возможности увеличения максимальной дальности стрельбы до 90 км за счет использования пассивного (безмоторного) полета на конечном участке самонаведения при пониженной до 25 км высоте полета. Достигнуто прямое попадание в мишень в 3 м выше ватерлинии и 3 м правее (в сторону кормы) от центра мишени. Дальность полета ракеты после выключе­ния двигателя составила 4570 м.
Больше на полигоне «Песчаная Балка» ракеты П-15М не испытывались.
Комплекс «Термит» был принят на вооружение в конце
1972 г.
Об эффективности комплекса «Термит» можно в какой-то мере судить по инциденту, случившемуся 23 марта 1983 г. на Северном флоте в ходе учебных пусков ракет П-15М. Тактической группе ТГ-2 из состава бригады ракетных ка­теров, базировавшихся в губе Долгой (пос. Гранитный)? была поставлена задача выполнить учебную ракетную стрельбу по групповой цели. Цель состояла из радиолока­ционной мишени БКЩ пр. 436бис и тепловой мишени СМ пр. 1784 с тепловым имитатором типа «Балансир». Стрельба должна была вестись по данным корабельного выносного наблюдательного поста (ВНП).
В состав ТГ-2 вошли ракетные катера Р-9, Р-49 (флаг­ман) и Р-82. Последний должен был служить корабельным ВНП. Катера Р-9 и Р-49 были проекта 205 с четырьмя ПУ ангарного типа для комплекса «Термит». Боезапас каждого катера состоял из двух ракет П-15М, из которых одна была с РГС, а другая с ТГС.
В общем, ТГ-2 к выполнению ракетной стрельбы оказа­лась неподготовленной. Маневрирование катеров осущест­влялось «на глаз», счисление пути на флагмане не велось, что привело, в конце концов, к ошибке в 8 миль! Флагман­ский штурман работал по радионавигационной системе «Брас», которая давала большую погрешность. Эхолот и ра­диопеленгатор были вообще неисправны. Вдобавок ко все­му во время плавания вышла из строя навигационная РЛС. Навигационный сектант на флагмане вообще отсутствовал, так как был украден несколько месяцев назад. Обмен нави­гационной информацией между катерами не велся.
В 16 ч. 35 мин. катер Р-82 (корабельный ВНП) отошел об общей группы. Катера Р- 9 и Р-49 подошли к заданному району в 17 ч. 45 мин. Никакой связи с катером Р-82 не бы­ло, и никаких данных об обнаруженных им целях, естест­венно, тоже не было. Не знал флагман, где и как располо­жился катер Р-82 относительно мишени. Единственное, что было ему известно, так только то, что между ним и ВНП расстояние составляет около 130 кабельтовых (24 км).
В 18 ч. 12 мин. с катера Р-9 доложили об обнаружении двух целей на дистанции 125 кабельтовых (23,15 км). Не связавшись с Р-82, катера Р-49 и Р-9 в 18 ч. 17 мин. произве­ли ракетную атаку. Каждый катер выпустил по одной ракете П-15М, причем Р-49 выпустил ракету с ТГС, а Р-9 — с РГС. Ракета с ТГС поразила мишень СМ, поскольку тепловое из­лучение от «Балансира» куда сильнее, чем от катера пр. 205. А вот РГС другой ракеты захватила в качестве цели катер Р-82. Ракета поразила катер в правый борт. Несмотря на то, что боевая часть ракеты была в инертном исполнении, на Р-82 произошел взрыв, вызвавший сильный пожар. Через 4,5 мин. после попадания катер Р-82 затонул на глубине 123 м. Официально о числе жертв не сообщалось, но, по не­официальным данным, погибло 9 моряков.
В том же году катер Р-82 был поднят со дна моря, но восстановлению он не подлежал, и его сдали на металл.
А теперь перейдем к носителям комплекса «Термит».
Недостатком катера проекта 205 и его модификаций, выявившимся к концу 1960-х годов, в частности, в локаль­ных войнах, стала слабость артиллерийского вооружения, так как 30-мм автоматы АК-230 имели слишком малую эф­фективную дальность стрельбы (4000 м) по сравнению с 40—75-мм артустановками катеров, использовавшихся в
НАТО. Самолеты и вертолеты, находясь в зоне поражения АК-23С, могли безнаказанно поражать управляемыми раке­тами наши катера. Поэтому в ЦКБ «Алмаз» в 1974 г. нача­лось проектирование ракетно-.артиллерийского катера «Вихрь» проекта 206МР.
Катер полным водоизмещением около 250 т с корпусом и энергетической установкой на базе торпедного катера проекта 206М был оснащен носовым подводным крылом с управляемыми закрылками и заваливающимися на стоянке стабилизаторами, а также управляемой транцевой плитой, что, как показали испытания, позволило поддерживать ско­рость до 36 уз. на волнении до 5 баллов включительно.
Катер проекта 206МР имел на вооружении две пусковые установки для противокорабельных ракет П-15М «Термит», одноствольную 76-мм артустановку АК-176 и 30-мм авто­мат АК-630 с общей радиолокационной системой управле­ния стрельбой.

Данные Тип ракеты

П-15 П-15У П-15М
1 2 3 4
Год принятия на вооружение 1960 1965 1972
Дальность стрельбы, км 40 40 80
Длина ракеты, м 5,8 5,8 6,5
Диаметр корпуса, м 0,76 0,76 0,78
Размах крыла, м 2,5 2,5 2,5
Диаметр описанной окружности, м 2,5 1,69 1,69
Данные ракет типа П-15
Таблица 3
В 1977—1983 гг. по проекту 206МР на Средне-Невском заводе (бывший завод № 363) в Ленинграде построили 12 катеров.

1 2 3 4
Вес боевой части, кг 450 450 515
Тип боевой части фугасная фугасная фугасная
Маршевая скорость, М 0,9 0,9 0,9
Высота маршевого полета, м 100-200 100-200 25-50
Вес стартового двигателя, кг 340 340
Тяга стартового двигателя, т 30 30 50
Стартовый вес ракеты, кг 2125 2300 2500

В отличие от П-15 комплексом «Термит» были оснаще­ны не только ракетные катера, но и надводные корабли. Так, с 5 февраля по 12 октября 1971 г. большой противоло­дочный корабль (БПК) «Огневой» проекта 61 был модерни­зирован в Ленинграде по проекту 611М. На корабле устано­вили четыре контейнера с ракетами П-15М, четыре 30-мм шестиствольных автомата АК-630, РЛС «Кливер» и др. При этом полное водоизмещение возросло с 4390 т до 5000 т.
В 1972—1977 гг. по проекту 61М были модернизированы БПК проекта 61 «Славный», «Смышленый» и «Смелый»1. А однотипный БПК «Сдержанный» сразу был достроен по проекту 61М и 7 февраля 1974 г. включен в состав Черно­морского флота. БПК «Стройный» в 1975—1981 гг. был мо­дернизирован в Николаеве по проекту 61 МП и также полу­чил четыре пусковые установки «Термит».
Комплекс «Термит» получили и три эсминца (ракетных корабля) проекта 56ЭМ и 56М. Так, со 2 декабря 1971 г. по 4 октября 1972 г. на Севморзаводе в Севастополе был модер­низирован «Неуловимый» проекта 56М в проект 56У. Он также получил 4 контейнера с ракетами П-15М. При этом полное водоизмещение возросло с 3315 т до 3450 т. Затем в 1972—1977 гг. по проекту 56У на Севморзаводе модернизи­ровали «Бедовый» и «Прозорливый».

БПК «Смелый» 19 января 1988 г. передан в аренду ВМС Польши и переименован в «Варшаву».
Ракетные комплексы П-20 и П-21 (экспортные вариан­ты П-15М) широко шли на экспорт как с кораблями-носи­телями, так и без них.
Специально для Индии на базе проекта 61 Северное ПКБ в 1974 г. разработало технический проект 61МЭ (глав­ный конструктор А.Д. Шишкин) большого ракетного ко­рабля. В отличие от исходного проекта он имел четыре пус­ковые установки для противокорабельных ракет П-20, одну 76-мм артустановку АК-726, два 30-мм автомата АК-230 и вертолет постоянного базирования, размещенный в ангаре. В 1979—1987 гг. на Николаевском судостроительном заводе им. 61 коммунара построили 5 таких кораблей полным во­доизмещением 4900 т.
В 1985—1986 гг. Ливии передали 2 сторожевых корабля, построенных для нее по проекту 1159ТР. Корабли отлича­лись от проекта 1159 несколько большим водоизмещением (до 1700 т), отсутствием РБУ-6000, наличием четырех пус­ковых установок для противокорабельных ракет комплекса П-20М и четырех однотрубных 400-мм торпедных аппара­тов.
Следует заметить крайне низкую подготовку ливийских экипажей. Я сам был свидетелем ухода ливийского корабля проекта 1159ТР из Одессы. Ливийцы отдали носовой канат, а кормовой забыли, в результате чего корабль начал у при­чала дергаться вперед-назад. Ливийское командование как ветром сдуло с мостика. Замолчал наш оркестр, выстроен­ный на пирсе. Наши офицеры и музыканты откровенно ржали. В конце концов канат был обрублен и корабль ушел за горизонт в сопровождении советского спасательного судна.
На базе малого ракетного корабля (МРК) проекта 1234 ЦМКБ «Алмаз» разработало экспортный вариант МРК (проект 1234Э). Основной причиной этого была боязнь продавать столь «секретный» комплекс «Малахит» (о нем речь пойдет ниже). По проекту 1234Э в 1976—1984 гг. ПО «Алмаз» построило 10 малых ракетных кораблей.
Индии были переданы «Ураган», переименованный в
«Vijay Durg», «Прибой» («Sihdhu Durg») и «Прилив» («Hos Durg»), Алжиру переданы МРК-21, переименованный в «Ras Hamidou», MPK-23 («Salah Reis»), MPK-22 («Reis Ali»). Ливии передали МРК-9, переименованный в «Еап Мага»1, МРК-24 («Баи Al Gazala»), MPK-25 («Еаn Zara»), MPK-15 («Еаn Zaquit»)2.


Глава 15
БЕРЕГОВОЙ ПРОТИВОКОРАБЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС «РУБЕЖ»

Разработка берегового противокорабельного комплекса «Рубеж» была начата в 1970 г. на базе корабельного ком­плекса П-15М «Термит». Постановлением Совмина № 853­875 от 22 октября 1978 г. комплекс «Рубеж» был принят на вооружение.
Спаренная пусковая установка этого комплекса КТ-161 на шасси вездехода МАЗ-543В (с одной левой кабиной) представляла собой автономную машину. Так оказалась ре­ализованной идея создания «катера на колесах», так как эта машина несла собственную РЛС целеуказания «Гарпун», систему приборов управления стрельбой, аппаратуру опоз­навания корабля по принципу «свой — чужой», систему средств внутренней и внешней радиотелефонной закрытой связи.
Вся аппаратурная часть была взята с катера проекта 205У, лишь к ее индексу прибавили букву «Р». Блок из двух

1 Любопытно, что «Еап Мага» был поврежден американской авиа­носной авиацией, но вскоре его отбуксировали в Ленинград на При­морский судостроительный завод, где он прошел восстановительный ремонт и был в 1991 г. введен в строй, но уже под названием «Tarig Ibn Ziyad».
2 «Еап Zaquit» был потоплен американской авианосной авиацией 25 марта 1986 г. в районе порта Бенгази.
пусковых контейнеров КТ-161 сделан из алюминиевых сплавов. Ракета та же, П-15М, но на ней установлен прин­ципиально новый радиовысотомер. Дело в том, что «Рубеж» может стрелять с закрытых позиций, удаленных от берего­вой черты на дальность до 10 км, в том числе и из-за гор вы­сотой до 600 м. Для этого и понадобился новый высотомер. Кроме того, ракета П-15М получила возможность произво­дить послестартовый доворот.
Габариты пусковой установки: длина 14,2 м. ширина 2,97 м, высота 4,0 м. Вес установки около 40 тонн. Даль­ность стрельбы минимальная — 8 км, максимальная — 80 км. Маршевая высота полета 25 м или 50 м. Время пере­хода пусковой установки из походного положения в бое­вое — 5 минут.
В составе батареи комплекса «Рубеж» имелись четыре пусковые установки КТ-161 и четыре транспортно-заря-жающие машины. Итого в батарее 16 ракет.
Совместные испытания комплекса «Рубеж» проходили в отделении 31-го научно-испытательного центра на мысе Фиолент. Там произошел довольно забавный случай. На одном из первых пусков в кресла боевого поста посадили баранов. После стрельбы врачи из Ленинградской меди­цинской академии обнаружили у всех баранов синяки и шишки. Назревал грандиозный скандал. А между тем часть баранов успели зарезать и съесть сами испытатели, и тут вы­яснилось, что и бараны, не участвовавшие в стрельбе, име­ли те же повреждения. Дело в том, что в совхозе под Джан-коем, где брали баранов, чабаны их безжалостно лупят пал­ками.
Производство ракет для комплекса «Рубеж» велось до 1989 г. Комплекс «Рубеж» широко экспортировался за ру­беж. Первым его поставили в Югославию, а затем в Поль­шу, Румынию. Болгарию, Алжир, Ливию, Сирию, Индию, на Кубу и т. д.
После ликвидации ГДР комплекс «Рубеж» вместе с дру­гим ее вооружением попал в руки НАТО.
Глава 16
БЕРЕГОВЫЕ РАКЕТНЫЕ ЧАСТИ

ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ
Летом 1955 г., в 13 км юго-восточнее Балаклавы, там, где главная гряда Крымских гор с высоты 587 м отвесным уте­сом мыса Айя обрывается в море, развернулось строитель­ство «объекта 100» — так был зашифрован стационарный ракетный комплекс «Стрела». Военные строители и метро­строевцы проделали в скальном грунте систему туннелей. Для эксплуатации комплекса был сформирован 362-й от­дельный береговой ракетный полк (ОБРП). Полк состоял из двух дивизионов, в каждом из которых было по две спа­ренные пусковые установки. Все помещения комплекса были вырублены в скальном грунте. Для стрельбы спарен­ная пусковая установка поднималась на поверхность. Ком­плекс был введен в строй Приказом Главкома ВМФ от 30 августа 1957 г. Первые стрельбы с комплекса «объект 100» были проведены 5 июня 1957 г.
В сентябре-октябре 1958 г. Черноморский флот прове­ряла Главная инспекция Министерства обороны под руко­водством Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского. 4 октября в его присутствии с отличными результатами была выполнена инспекторская стрельба двумя дивизиона­ми 362-го берегового ракетного полка по одной цели на максимально допустимой дальности. Маршал объявил бла­годарность всему личному составу полка.
14 апреля 1959 г. ракетный полк посетили министр обо­роны СССР Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, заместитель Председателя Совета Министров СССР В.И. Малышев и министр оборонной промышленности Д.Ф. Устинов. Ознакомившись с полком, они дали положи­тельную оценку содержанию техники, внутреннему поряд­ку и работе командования и личного состава.
За время эксплуатации берегового ракетного комплекса
«Стрела»1 (1957—1965 гг.) произведено 25 пусков ракет «Сопка», из которых 18 были удачными.
16 июля 1961 г. вышло Постановление Совмина о пере­вооружении береговых стационарных комплексов «Утес» с ракет «Сопка» на ракеты П-35Б.
Однако строительные работы начались только осенью 1964 г. В скальном грунте предстояло выполнить огромный объем работ по обустройству новых штолен и реконструк­ции существующих, доставить туда и смонтировать тяжело­весное и негабаритное оборудование. Личный состав участ­вовал во всех работах и мероприятиях, осваивая новую тех­нику.
28 мая 1971 г.2 состоялся первый пуск ракеты П-35Б, а в апреле 1972 г. полк вошел в состав сил постоянной готов­ности Черноморского флота. Официально оба балаклав­ских дивизиона, оснащенные ракетами П-35Б, были введе­ны в строй постановлением Совмина от 28 апреля 1973 г. В настоящее время балаклавские дивизионы переданы Ук­раине.
История появления подвижного комплекса «Сопка» на Черном море полна неясностей. По версии адмирала Ка-сатонова3, 1 июля 1960 г. в Севастополе был сформирован 51-й отдельный береговой ракетный полк, имеющий на во­оружении подвижный береговой ракетный комплекс «Сопка». Согласно же служебным документам Береговой обороны Черноморского флота, 30 сентября 1955 г. был сформирован 51-й отдельный специальный дивизион бере­говой обороны. 28 января 1957 г. на базе этого дивизиона приказано сформировать 368-й отдельный специальный полк береговой обороны. 30 июня 1960 г. полк был переве­ден на новый штат и состоял из двух дивизионов. Полк по­лучил наименование «362-й отдельный береговой ракет­ный полк». На его вооружении имелся подвижный БРК «Сопка».
В некоторых документах он именуется «Скала».
2 По другим данным, 30 мая 1971 г.
3 Касатонов И.В. Флот вышел в океан. М., Андреевский флаг,
1966.
В 1965 г. в состав 362-го полка был введен 141-й отдель­ный артиллерийский башенный дивизион. Этот дивизион состоял из двух двухорудийных 180-мм башенных устано­вок МБ-2-180 на мысе Фиолент, введенных в строй в 1952 г.
В августе 1962 г. на Кубу доставили отдельный берего­вой ракетный полк Черноморского флота в составе четырех дивизионов. В каждом дивизионе имелось по две пусковые установки с 8— 10 ракетами.
В 1974 г. на базе 141-го отдельного артиллерийского бе­регового дивизиона началось формирование 1267-го бере­гового подвижного ракетного дивизиона в составе старто­вой и технической батарей, артиллерийской батареи кон­сервации и подразделений обеспечения. Местом постоян­ной дислокации дивизиона становится военный городок 141-го ОБАД на мысе Фиолент.
В июле 1975 г. дивизион был перевооружен на береговой ракетный комплекс «Рубеж». Испытания комплекса шли в течение четырех лет, и приказом Министерства обороны СССР в 1978 г. комплекс был принят на вооружение. За время испытаний произвели более 20 ракетных пусков.
С 1979 г. началась плановая боевая подготовка, направ­ленная на ввод дивизиона в состав сил постоянной готов­ности флота. В 1980 г. стартовая батарея дивизиона в соста­ве двух пусковых установок приняла участие в крупномас­штабных учениях войск стран — участниц Варшавского Договора на территории ГДР под кодовым названием «Братство по оружию-80».
Следующим важным этапом в деятельности дивизиона стало его участие в учениях «Запад-81». Впервые личный состав дивизиона готовил технику и ракеты к стрельбе без представителей промышленности. Выпущенные 4 ракеты достигли целей. Действия личного состава были оценены на «отлично». За ракетными пусками наблюдали министр обо роны СССР маршал Устинов и министр обороны стран — участниц Варшавского Договора.
На учениях «Запад-83» личный состав дивизиона также получил высокую оценку. Дивизион стал школой, в кото­рой обучалось большинство офицеров, эксплуатировавших комплекс «Рубеж» на других флотах СССР. Офицеры и пра­порщики дивизиона помогали освоить комплекс и зарубеж­ным специалистам. В Югославии, ГДР, на Кубе, в Сирии, Ливии, Йемене, Алжире и других странах мира знают и по­мнят ракетчиков дивизиона.
За время существования комплекса совершенствова­лись технические приемы использования оружия, были от­работаны вопросы перебазирования дивизиона маршем, железнодорожным, водным и авиационным транспортом, выполнено около 90 пусков.
15 января 1992 г. 362-й ОБРД, в состав которого входил 1267-й береговой ракетный дивизион, переформировали в 521-ю отдельную береговую ракетно-артиллерийскую бри­гаду (ОБРАБ). В состав бригады входили:
управление бригады (место постоянной дислокации село Резервное);
1135-й ОБРД (место постоянной дислокации село Оборонное);
1212-й ОБРД (место постоянной дислокации село Ре­зервное);
1267-й ОБРД (место постоянной дислокации мыс Фиолент);
459-й отдельный башенный артиллерийский дивизи­он (место постоянной дислокации Мекензевые горы);

469-й взвод консервации;
751-й кадровый ОБРД (мыс Фиолент).
В 1994 г. из поселка Черноморск был переведен 138-й ОБРП, который вошел в состав бригады 1 июля 1994 г.
В ходе реформ, проводимых в Вооруженных Силах РФ в 1995 г., бригада была расформирована, 138-й ОБРД выведен из состава бригады, переведен в поселок Уташ Краснодар­ского края и вошел в состав Новороссийской военно-мор­ской базы.
В 1996--1997 гг. прошла передислокация в поселке Уташ 1267-го ОБРД Береговых войск Черноморского флота и уп­равления 632-го отдельного ракетно-артиллерийского пол­ка Черноморского флота, и на базе 138-го ОБРД 2 декабря 1997 г. сформировали 40-й ОБРП Новороссийской военно-морской базы.
В условиях скупого финансирования командованию и личному составу полка пришлось решать задачи по боевой подготовке и обустройству военного городка.
Задачи боевой подготовки на 1998 учебный год были вы­полнены с оценкой «хорошо». С 15 марта по 25 апреля под­разделения полка принимали участие в сбор-походе кораб­лей и частей Черноморского флота. Полк совершил переход морем на десантных кораблях проектов 1171 и 775 на терри­торию Крымского полуострова.
В апреле 1999 г. полк принимал участие в сбор-походе кораблей и береговых частей Черноморского флота, в ходе которого 22 апреля была выполнена ракетная стрельба с оценкой «отлично». В этот же день личный состав и технику погрузили на десантные корабли, которые перешли морем на Кавказское побережье, где впервые в истории Новорос­сийской военно-морской базы была 28 апреля выполнена ракетная стрельба в интересах ПВО 184-й бригады кораблей охраны водного района с оценкой «отлично».
Ракетный полк Черноморского флота, оснащенный комплексом «Редут», неоднократно перебрасывался из Крыма в Болгарию своим ходом. Там он занимал позиции, с которых мог вестись обстрел района Дарданелл и части Эгейского моря.
В ходе учебных стрельб ракетами П-35 несколько раз происходили попадания в посторонние суда. Так, в 1980 г. ракета с крейсера «Адмирал Головко» пробила деревянный борт тральщика «Херсонский комсомол» (проекта 1265). Тральщик резко тряхнуло: на излете ракета П-35 попала в левый борт полуюта около вьюшки и лебедки, пронзив кор­пус насквозь и также вылетев через радиорубку. Погибло четыре человека, а тральщик пришлось отбуксировать на ремонт.
24 апреля 2000 г. с мыса Херсонес с мобильной пусковой установки была запущена ракета «Прогресс» с инертной боевой частью. Причем ПУ принадлежала 854-му берегово­му ракетному полку Черноморского флота, а расчет и раке­та — Балтийскому флоту. Через несколько минут ракета по­пала в надстройку украинского теплохода «Верещагине» (водоизмещение 1220 т), находившегося в 30 милях от До­нузлава. В момент попадания экипаж теплохода обедал, что и спасло его от гибели. Ракета насквозь пробила надстройки и разрушила каюту капитана и радиорубку. Осколками был ранен один моряк.
В инциденте оказался виноват капитан «Верещагино». Командование Черноморского флота заблаговременно, еще 14 апреля 2000 г., предупредило о стрельбах центр навига­ционной информации Украины в г. Одесса в полном соот­ветствии с общепринятыми нормами. Капитан В.Б. Коржов вез оптовиков из Стамбула и решил: «Эх, проскочу», а ра­диолокационная ГСН решила: «X... ты у меня проскочишь!»

СЕВЕРНЫЙ ФЛОТ
В 1955 г. на острове Кильдин началось строительство «объекта 101» — стационарного комплекса «Стрела», осна­щенного ракетами «Сопка». В отличие от «объекта 100» в Балаклаве «объект 101» был размещен в большой яме в скале, а сверху прикрыт толстым слоем бетона.
В марте 1957 г. на «объект 101» доставили материальную часть БРК «Сопка». Для эксплуатации «объекта 101» 5 сен­тября 1957 г. был сформирован 616-й ОБРП, в состав кото­рого входило 2 ракетных дивизиона.
В ноябре-декабре 1957 г. прошли государственные ис­пытания комплекса в объеме четырех пусков. Результаты их неизвестны, но в «Исторической справке» воинской части говорится, что стрельбы были выполнены с оценкой «от­лично».
В строй комплекс был введен Приказом Главкома ВМФ от 6 января 1958 г. «Объект 101» оказался второй и послед­ней отечественной стационарной ракетной базой с крыла­тыми ракетами.
616-й полк перевооружили на комплекс «Утес» в два этапа. На первом этапе, в 1976 г., на БРК «Утес» с ракетами П-35Б был перевооружен первый дивизион, а в 1983 г. — второй дивизион, но он уже сразу получил ракеты «Про­гресс». В итоге в составе полка стало четыре стационарные спаренные пусковые установки ЛМЗ-43 и две системы уп­равления стрельбой «Утес».
Следует заметить, что ракетный комплекс «Утес» позво­ляет поражать ракетами «Прогресс» не только морские цели, но и ряд береговых объектов в Северной Норвегии и Финляндии.
В 1992 г. начался капитальный ремонт всего комплекса.
На Севере первым комплекс «Сопка» в июле 1959 г. по­лучил 501-й отдельный подвижный (специальный) полк бе­реговой артиллерии1. Полк дислоцировался на полуострове Рыбачий на мысе Скорбеевском. Любопытно, что подвиж­ная часть комплекса «Сопка» прибыла к месту дислокации своим ходом из Мурманска через перевал хребта Мунты-Тунтури.
Первая стрельба ракетами «Сопка» была произведена в 501 -м полку в августе 1962 г.
В 1971 — 1974 гг. полк перевооружили БРК «Редут». В 1977 г. комплекс «Редут» был дополнен системой управле­ния «Скала». А в 1985—1988 г. провели замену боекомплек­та ракет с П-35 на «Прогресс».
В январе 1993 г. 501-й ОБРП Кольской флотилии Се­верного флота переформировали в 522-ю отдельную берего­вую ракетно-артиллерийскую бригаду с выводом из подчи­нения командующего Кольской флотилией и переподчине­нием начальнику Управления береговых войск Северного флота. Одновременно в состав бригады включили 762-й от­дельный береговой ракетный дивизион войсковой части 51356. Бригада составляет соединение: управление бригады, отдельный береговой ракетный дивизион, отдельный тех­нический дивизион, 762-й отдельный береговой ракетный дивизион.
До января 1993 г. 501-й полк базировался у поселка Скорбеевска Печенгского района, а затем (после преобра­зования в 522-ю ОБРАБ) перебазировался в г. Снежногорск Мурманской области.

Чтобы избежать путаницы, замечу, что сам 501-й полк был сфор­мирован в июне 1959 г. на базе 735-го отдельного подвижного дивизио на береговой артиллерии. Кроме того, в полк был включен 113-й отдельный артиллерийский Печенгский Краснознаменный дивизион.
БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ
Первый отдельный подвижный береговой ракетный ди­визион, вооруженный комплексом «Сопка», был сформи­рован в июне 1958 г. на Балтике в районе Янтарного, в 25 км севернее Балтийска. Материальная же часть «Сопка» была получена лишь в 1950 г. В феврале 1960 г. на базе дивизиона был сформирован 27-й отдельный береговой ракетный полк.
О том, какое внимание уделялось вводу в строй первой ракетной части на Балтике, говорит тот факт, что уже с 10 августа по 5 сентября 1960 г. часть подверглась инспектор­ской проверке Министерства обороны СССР во главе с Маршалом Советского Союза К.К. Рокоссовским. На этой проверке весь личный состав части показал уверенные дей­ствия при обслуживании ракетного комплекса, в подготов­ке ракет к стрельбе. Проверка была закончена пуском одной ракеты, которая имела прямое попадание в цель, а стрельба и действия личного состава получили отличную оценку и благодарность всему личному составу от Министерства обо­роны.
14 июля 1961 г. часть посетил и проверил ее боевую го­товность Главнокомандующий ВМФ СССР адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков с группой офицеров Глав­ного штаба. Во время проверки боевой готовности вторая стартовая батарея произвела один пуск, было достигнуто прямое попадание ракеты в цель.
18 июля того же года в часть прибыл первый заместитель министра обороны Главнокомандующий войск Варшавско­го Договора Маршал Советского Союза А.А. Гречко и с ним министры обороны Болгарии, Польши, ГДР, Румынии, Главнокомандующий ВМФ адмирал Флота Советского Союза Горшков, командующий Краснознаменным Балтий­ский флотом адмирал Орел и другие офицеры и генералы.
Была проведена показательная стрельба с пуском двух ракет, обе ракеты попали в цель. Маршал Советского Союза Гречко объявил всему личному составу части благодар­ность.
В 1962 г. часть посетил заместитель министра обороны Маршал Советского Союза Москаленко, и снова на зачет­ной стрельбе было достигнуто прямое попадание ракеты в цель.
В 1964 г. личный состав 27-го полка оказал помощь в подготовке и проведении стрельб ракетными дивизионами ГДР и Польши, оснащенными комплексом «Сопка».
С 1960 г. по 1971 г., то есть за время нахождения на во­оружении полка БРК «Сопка», полк произвел 24 пуска, из которых 21 ракета поразила цели.
В 1971 г. 27-й полк начал перевооружаться подвижным комплексом «Редут».
В 1981 г. ракетчики 27-го полка обеспечивали пуски БРК, принадлежавших Болгарии.
В 1984 г. 27-й полк провел 5 ракетных стрельб с оцен­кой «отлично», он трижды совершал длительные марши, в которых пусковые установки прошли своим ходом более 2000 км.
В 1993 г. в связи с выходом частей береговой обороны из Прибалтики на базе полка была развернута отдельная бере­говая ракетно-артиллерийская бригада. В 1993—1995 гг. новые задачи пришлось решать в новом, сначала четырех-, а затем и трехдивизионном составе. Новым местом дисло­кации полка стал поселок Донское Калининградской об­ласти.
С новой страницы в истории части начался 1996 учеб­ный год, с 1 декабря 1995 г. отдельная береговая ракетно-ар-тиллерийская бригада была вновь преобразована в отдель­ный береговой ракетный полк.
В мае 1960 г. 10-й отдельный подвижный полк берего­вой артиллерии был перевооружен ракетами «Сопка», а в июле того же года часть была переименована в 10-й отдель­ный береговой ракетный полк. Полк дислоцировался в районе Курляндского полуострова и прикрывал подходы к Ирбенскому проливу.
Предположительно в начале 1980-х годов этот полк был перевооружен БРК «Рубеж» и в настоящее время дислоци­руется в Кронштадте на месте бывшего форта Риф.
ТИХООКЕАНСКИЙ ФЛОТ
В 1959 г. на базе береговой артиллерии на Камчатке, Са­халине и в Приморье практически одновременно началось формирование береговых ракетных частей, на вооружение которых также поступил береговой ракетный комплекс «Сопка». Несмотря на многочисленные трудности, уже в ноябре 1959 г. в Приморье в состав сил постоянной готов­ности флота вводится 528-й отдельный береговой ракетный полк. В 1978 г. в дополнение к нему в Приморье формирует­ся еще один полк — 482-й ОБРП.
В декабре 1960 г. на Камчатке вводится в строй 21-й от­дельный береговой ракетный полк. Замечу, что через 5 лет в состав 21-го полка включили и артиллерийские части. Так, 15 октября 1965 г. в его состав был введен 524-й башенный артиллерийский дивизион (две 180-мм башенные установ­ки МБ-2-180). В том же месяце была введена и 559-я от­дельная береговая артиллерийская батарея на мехтяге (че­тыре 130-мм установки СМ-4-1).
В 1974 г. на Сахалине был сформирован 648-й отдель­ный береговой ракетный полк. В декабре 1990 г. на его базе из отдельных береговых ракетных и артиллерийских частей, расположенных на Сахалине и Курильских островах, была сформирована 451-я отдельная ракетно-артиллерийская бригада.
Она предназначалась для прикрытия пунктов базирова­ния сил флота на Сахалине и. Курильских островах от уда­ров надводных кораблей противника, участия в противоде­сантной обороне островов, а также прикрытия развертыва­ния сил флота через пролив Лаперуза и Курильские про­ливы и возвращения их в пункты базирования. Ракетные части могут привлекаться также для нанесения ударов по береговым объектам противника.
Части бригады дислоцируются на Сахалине (управле­ние бригады, 1036-й ОБРД, 830-й ОБРД, 419-й ОБАД и 2610-й отдельный технический дивизион), на острове Иту­руп (574-й ОБРД и 97-я отдельная береговая артиллерий­ская батарея) и на острове Симушир (789-й ОБРД).
В состав бригады входят:
1036-й ОБРД, вооруженный комплексом «Редут» — 8 самоходных ПУ;
789-й ОБРД, вооруженный комплексом «Редут» — 4 самоходные ПУ;
574-й ОБРД, вооруженный комплексом «Рубеж» — 4 самоходные ПУ;
830-й ОБРД, вооруженный комплексом «Рубеж» — 4 самоходные ПУ;
419-й ОБАД среднего калибра на механической тяге — 12 130-мм артустановок СМ-4-1;
97-я отдельная береговая артиллерийская батарея среднего калибра — четыре 100-мм артустановки КСМ-65;
— 2610-й отдельный технический дивизион.
Сведения о пусках ракет С-2 «Сопка» в ходе эксплуатации в частях в период с 1962 по 1971 год:


Флот Всего пусков Попаданий
Северный 44 16
Черноморский 93 39
Балтийский 34 23
Тихоокеанский 40 29
Итого 211 107

Глава 17
САМОЛЕТ-СНАРЯД П-10 КОНСТРУКЦИИ БЕРИЕВА

Работы над самолетом-снарядом П-10 были начаты ОКБ Г.М. Бериева по Постановлению Совмина № 1601-892 от 25 августа 1955 г. Его назначением была стрельба с под­водных лодок по береговым и «групповым морским» целям
(имелась в виду стрельба спецзарядом по конвоям или воен­но-морским базам). Прорабатывался и вариант установки на ракете головки самонаведения, что было вполне реально. Позже мы увидим, как аналогичная ракета П-5 преврати­лась в ПКР П-6 и П-35.
Общая концепция проекта П-10 оригинальностью не отличалась. Цилиндрический контейнер с ракетой, имею­щей складывающееся крыло, неподвижно крепился к проч­ному корпусу подводной лодки. После ее всплытия крышка контейнера открывалась, из него вытаскивалась тележка с ракетой, перемещавшая ее на раму стартового устройства. Передняя опора стартового устройства с «нулевыми» на­правляющими поднималась, ракета занимала стартовое по­ложение. Раскрывалось крыло, запускался маршевый тур­бореактивный двигатель, затем стартовый пороховой, и ра­кета уходила в полет. После старта транспортная тележка убиралась в контейнер, крышка которого тут же закрыва­лась, и лодка могла начать погружение. Все операции про­изводились автоматически, с дистанционным управлением из боевого отсека подводной лодки. (Рис. 30)
Ракета П-10 летела на высоте 200—400 м на дальность до 600 км. Ракету предполагалось оснастить ядерной боеголов­кой РДС-4 (такой же, как и на первых лодочных баллисти­ческих ракетах).
Длина ракеты П-10 составляла 11 125 мм, высота с килем 1707 мм, размах крыла 3740 мм. Ракета была оснаще­на маршевым твердотопливным двигателем КРД-9 с тя­гой 2600 кг и двумя стартовыми пороховыми двигателями ПРД-26.
Первый этап летно-конструхторских испытаний прохо­дил с 21 по 27 июля 1956 г. на полигоне в Крыму. В ходе их было произведено три пуска модели самолета-снаряда (21, 25 и 27 июля) для оценки надежности старта с неподвижной пусковой установки, сбрасывания стартовых ускорителей и работы узлов.
Макет самолета-снаряда имел те же весовые и геометри­ческие данные, что и «боевое» изделие, однако для удешев­ления и простоты конструкции большая часть планера (за
Рис. 30. Самолет-снаряд П-10.
исключением силовых узлов) выполнялась из дерева. Для разгона использовались двигатели типа ПРД-26.
Летные испытания второго этапа проводились на поли­гоне «Капустин Яр» с использованием качающегося стенда СМ-49, на котором устанавливалось стартовое устройство для П-10. Всего в период с 11 марта по 17 мая 1957 г. было произведено пять пусков. Первые три пуска — с неподвиж­ного стенда, два последних — при имитации килевой качки. Пуски производились 11 марта, 1,9, 19 апреля и 17 мая и прошли в целом удачно. Была достигнута дальность полета 120 км, и лишь 19 апреля произошел отказ механизма отде­ления правого стартового двигателя, в результате чего само­лет-снаряд потерял устойчивость и упал в 1,9 км от пуско­вой установки.
На испытаниях самолет-снаряд показал требуемую ус­тойчивость и управляемость на всех участках траектории. В акте Государственной комиссии отмечалось, что в связи с наличием выступающих деталей измерительной аппарату­ры и недостаточно качественной отделки поверхности мак­симальная скорость полета оказалась меньше расчетной: 323—353 м/с вместо заданных 350—360 м/с.
В соответствии с Постановлением Совмина от 19 июля 1955 г. ЦКБ-18 в конце 1955 года разработало проект П-611 — переоборудованную подводную лодку проекта 611 для отработки комплекса П-10. Проект был утвержден Минсудпромом и Министерством ВМФ 30 марта 1956 г. Лодка несла только одну ракету П-10 в контейнере, где она хранилась со сложенными консолями крыла. Установка ре­активного вооружения на подводной лодке была произведе­на за счет снятия запасных торпед, торпедо-погрузочного устройства, артиллерийского вооружения, а также за счет уменьшения запасов топлива и пресной воды.
Контейнер, рассчитанный на предельную глубину по­гружения, был установлен на палубе надстройки в диамет­ральной плоскости, в корму от ограждения рубки. Старто­вое устройство состояло из промежуточной и стартовой рам, расположенных в корму от ангара-контейнера. Подъем и опускание промежуточной рамы производились гидрав­лическим приводом. Стартовая рама поднималась в боевое положение на угол 20,5° с помощью двух гидроприводов, а в поднятом положении удерживалась при помощи складыва­ющихся подкосов, расположенных в районе носовой ее части. Все гидроприводы контейнера и стартового устрой­ства приводились в действие от судовой системы гидрав­лики.
Ракета транспортировалась из контейнера на стартовую раму вместе с тележкой, к которой она была прикреплена и от которой отделялась только при старте. Тележка имела электропривод и передвигалась по зубчатым рейкам, имев­шимся на рельсах контейнера, а также на рельсах промежу­точной и стартовой рам. Питание электродвигателя тележ­ки производилось при помощи кабеля, наматывавшегося на барабан тележки.
Старт осуществлялся в нос, поверх ограждения рубки в надводном положении лодки, при этом управление подго­товкой к старту и стартом производилось дистанционно с пультов, находящихся внутри прочного корпуса лодки. Все операции по предстартовой подготовке производились в необходимой последовательности от нажатия на пульте уп­равления всего лишь одной кнопки, старт — от нажатия другой кнопки. Разработка и поставка пультов предстарто­вой подготовки и старта обеспечивались предприятием главного конструктора Г.М. Бериева. Система управления стрельбой и средства навигации были разработаны под ру­ководством главного конструктора С.Ф. Фармаковского.
Переоборудование подводной лодки Б-64 (заводской № 633) проекта 611 по проекту П-611 производилось на за­воде № 402 в течение 1956 г. и в первом полугодии 1957 г. (Рис. 31)
На комплексные испытания первого этапа лодка была предъявлена в сентябре 1957 г. Испытания проводились на полигоне № 21 в Белом море с 23 сентября по 31 октября 1957 г. в объеме утвержденных программ.
Рис. 31. Самолет-снаряд П-10 на подводной лодке Б-64 пр. П-611.
Первый пуск П-10 был произведен 23 сентября 1957 г. при скорости хода лодки 7 узлов и волнении моря 1—2 балла. До 70-й секунды полет изделия проходил нормально, на 70-й секунде началось резкое падение давления в гидро­системе, на 90-й секунде полет стал неуправляемым, а на 105-й секунде самолет-снаряд упал в море в 30 км от точки старта.
Второй пуск состоялся 28 сентября в штилевую погоду. Самолет-снаряд пролетел 194 км за 591 с, но до цели не до­летел, так как при высоте полета около 150 м врезался в бе­реговую сопку.
Третий пуск был произведен 17 октября. Скорость хода подводной лодки составляла 2 узла, волнение моря 1—2 балла. Изделие пролетело 239 км за 749 с, но до цели опять не долетело, так как в полете произошел кратковременный сброс оборотов двигателя из-за падения давления топлива.
Четвертый, последний по программе, пуск был произве­ден 31 октября в наиболее сложных метеоусловиях при вол­нении моря 5—6 баллов и скорости ветра 15—17 м/с. Пуск этот оказался самым удачным, полет П-10 прошел без заме­чаний, и ракета поразила заданную цель на боевом поле.
Этими четырьмя пусками первый этап комплексных ис­пытаний был закончен.
Государственные испытания ракет П-10 на подводной лодке Б-64 были отменены в связи с успешными испыта­ниями ракеты П-5 конструкции Челомея. Позднее подвод­ная лодка Б-64 была восстановлена в первоначальное состо­яние по проекту 611.
В соответствии с Постановлением Совмина № 1601-892 от 25 августа 1955 г. был разработан проект большой дизель­ной подводной лодки проекта 642, вооруженный двумя ра­кетами П-10. Однако Постановлением Совмина № 1149-52 от 17 августа 1956 г. все работы по подводной лодке проекта 642 были прекращены.
В апреле 1956 г. ЦКБ-18 было выдано тактико-техни­ческое задание на проектирование подводной лодки проек­та 646. Технический проект 646 был разработан в двух вари­антах, различавшихся лишь составом ракетного вооруже­ния. В первом варианте лодка должна была получить четыре ракеты П-5, а во втором — две ракеты П-10. В первом вари­анте поднимающиеся контейнеры для ракеты П-5 распола­гались в надстройке, попарно в нос и в корму от ограждения рубки. Во втором варианте неподвижный контейнер и пус­ковые устройства располагались на палубе надстройки, по одной пусковой установке в нос и в корму от ограждения рубки.
Как в первом, так и во втором вариантах старт осущест­влялся из надводного положения, при состоянии моря 4—5 баллов, скорости лодки до 15 узлов и скорости ветра в любом направлении до 10 м/с. Конструкция поднимаю­щихся контейнеров в первом варианте была аналогичной проектам П-613 и 644, а конструкция неподвижного кон­тейнера и пускового устройства по второму варианту была аналогичной проекту П-611.. Обеспечивалась возможность плавания лодки в подводном положения при двух затоплен­ных контейнерах (одного носового и одного кормового).
Теоретический чертеж проекта 646 значительно отли­чался от проекта 641, так как установка на подводной лодке проекта 641 ракетного оружия оказалась невозможной без частичного изменения легкого корпуса.
Постановлением Совмина от 31 декабря 1957 г. все ра­боты по проекту 646 были прекращены.

Глава 18
САМОЛЕТ-СНАРЯД П-20 КОНСТРУКЦИИ ИЛЬЮШИНА

В августе 1956 г. Совет Министров СССР утвердил се­милетний план проектирования и производства подводных лодок с новыми видами вооружения. Среди них предпола­галось строительство опытной атомной подводной лодки проекта П-627А, вооруженной самолетом-снарядом П-20.
Ракета П-20 проектировалась в ОКБ-240 СВ. Ильюши­на с апреля 1956 г. Грубо говоря, ракета П-20 представляла собой трубу прямоточного двигателя. Все оборудование ра­кеты размешалось в кольцевых отсеках, нанизанных на этот двигатель.
Длина ракеты составляла около 21 м, размах крыльев — 7,25 м, максимальный диаметр корпуса — около 2 м. Стар­товый вес ракеты с ускорителями — 27—30 тонн. Вес боевой части со спецзарядом типа «46» — около 3 т. Мощность спецзаряда — 1—3 Мт. Дальность полета — около 3000 км. Маршевая высота полета — 24—30 км. Скорость 3200 км/час. Круговое вероятное отклонение при астрокоррек-ции — 0.5 км, без астрокоррекции — 10 км.
Система управления ракетой «Сокол-А» инерциальная, с астрокоррекцией. В перспективе предполагалось устано­вить радиолокационную головку самонаведения.
Рис. 32. Опытная подводная лодка пр. П-627А, вооруженная крылатыми ракетами П-20: 1 — ракетный контейнер; 2 — крылатая ракета П-20; 3 — подъемное стартовое устройство.
Старт ракеты осуществлялся с помощью порохового ус­корителя, закладываемого в прямоточный двигатель. В дру­гом варианте два ускорителя крепились в средней части корпуса.
Рис. 33. Атомная подводная лодка пр. 653 — носитель крылатых ракет П-20.
Ракетами П-20 предполагалось оснастить подводные лодки проекта П-627А и проекта 653.
Проект атомной подводной лодки проекта П-627А был закончен СКБ-143 к концу 1957 г., а в начале 1958 г. нача­лась разработка рабочих чертежей. Ракета размешалась в прочном контейнере на палубе надстройки за ограждением рубки. Контейнер имел диаметр 4,6 м и длину около 25 м. (Рис. 32)
Пуск производили в надводном положении, для чего после всплытия надо было открыть крышку контейнера, выкатить тележку с ракетой на лафет, поднять его на угол 16° и закрепить на контейнере.
После пуска требовалось убрать стартовое оборудование обратно в контейнер, закрыть его крышкой и только после этого погружаться. И хотя все указанные операции были механизированы и выполнялись дистанционно, расчетное время нахождения подводной лодки в надводном положе­нии должно было составить 6,5 минуты, в течение кото­рых она была скована в маневрировании и не могла погру­зиться.
Вслед за работами по проекту П-627А СКБ-143 присту­пило к разработке другой атомной ракетной подводной лодки проекта 653. Если первая была опытной и на ней предстояла отработка комплекса П-20, то вторая должна была стать основным боевым кораблем подводного флота. Лодка проекта 653 вооружалась двумя ракетами П-20. Они размещались над прочным корпусом в двух контейнерах, расположенных параллельно диаметральной плоскости.
Контейнеры закрывались единым обтекателем, переходя­щим в ограждение рубки. Организация пуска ракет остава­лась прежней, а введение поворотного обтекателя в кормо­вой части ограждения позволяло при его повороте на пра­вый борт на 30° открывать крышку левого контейнера для вывода из него ракеты на лафет. При повороте обтекателя на левый борт выводилась и запускалась ракета из правого контейнера. Время запуска обеих ракет должно было быть около 10 минут. (Рис. 33)
Работы по проекту 653 были начаты в середине 1958 г., и к концу 1959 г. завершен технический проект. Отправка ра­бочих чертежей на завод началась в декабре 1959 г. Перво­начально намечалась постройка четырех подводных лодок проекта 653, но затем ВМФ обратился в Правительство с предложением увеличить серию до 18 кораблей. Головную лодку намечалось сдать флоту в 1962 г.
На базе ракеты П-20 для вооружения надводных кораб­лей и подводных лодок проектировалась противокорабель­ная ракета П-22 с большой дальностью стрельбы — 1800—
2000 км.
В 1959 г. ЦНИИ-45 был разработан проект крейсера во­доизмещением 8—10 тыс. т, оснащенного четырьмя оди­ночными пусковыми установками ракет П-20.
Постановлением Совмина от 3 февраля 1960 г. все рабо­ты по ракетам П-20 и П-22 были прекращены. К этому вре­мени на полигоне было проведено два пуска ракет П-20, а на заводе № 402 в Северодвинске был закончен корпус под­водной лодки проекта П-627А. Корпус лодки был разобран, а механизмы переданы на торпедную подводную лодку К-50 проекта 627А.
Раздел II


Противокорабельные ракеты Б.Н. Челомея

Глава 1

ОТ ФАУ-1 К П-35

Самым секретным конструкторским бюро к настояще­му времени является ОКБ-52, которое создал В.Н. Челомей и которым он руководил до последних дней своей жизни. И дело не в том, что это КБ занималось более закрытой тема­тикой, а в позиции руководства фирмы, которое по каким-то субъективным причинам, никак не связанным с секрет­ностью, не спешит рассказывать об истории предприятия. Даже на Авиасалоне в г. Жуковском в 1999 г. специалисты НПО «Машиностроение», как теперь называется ОКБ-52, у своих стендов, где говорилось о ракетах П-5 и П-6, на во­просы о ракете П-35 делали непонимающий вид, как будто они впервые слышали об этой ракете. А рядом на стендах других фирм красовались «живые» «Ураны» и «Москиты» с табличками, где были указаны достаточно подробно их так­тико-технические данные.
Да что П-35, материалы по созданию первых крылатых ракет Х-10 в конце 1940-х годов до сих пор являются секре­том ОКБ-52. А ведь с начала перестройки практически все КБ, как, например, наша главная ракетно-космическая фирма НПО «Энергия», фирмы Туполева, Лавочкина, Ми­ля и др., выпустили солидные книги по истории своих пред­приятий. Без сомнения, ОКБ-52 добилось больших успехов в создании ракет и космических аппаратов. Так почему же это стоит прятать? Тем более что о «конторе» Челомея ходи­ли многочисленные байки и анекдоты еще со сталинских времен, когда за это можно было на много лет попасть в «места не столь отдаленные».
В какой-то мере эти анекдоты были реакцией на попыт­ку Челомея монополизировать разработку всех управляе­мых ракет и космических аппаратов, то есть провести «че-ломеизацию» всех конструкторских бюро СССР. В резуль­тате у нас одним из главных персонажей анекдотов, наряду с незабвенным Василием Ивановичем, чукчей и дорогим Никитой Сергеевичем, стал генеральный конструктор ака­демик В.Н. Челомей. И, самое интересное, что если корен­ные жители Чукотки и реальный комдив Чапаев ничего не имели общего с анекдотическими персонажами, то тут каж­дый анекдот был не в бровь, а в глаз.
Еще в детстве я слышал от отца, работавшего над систе­мами управления ракет, поговорку: «Не имей сто друзей, а женись как Челомей»1. И действительно, ходили слухи, что Хрущев и Челомей — свояки, то есть женаты на родных се­страх.
Как писал Ю.С. Кузнецов, на полигоне «Песчаная Бал­ка» ходил анекдот: «В Москве закрыли Большой театр, а его помещение переоборудовали под Красный уголок ОКБ-52».
В ракетных войсках ходила пословица: «Королев рабо­тает на ТАСС, Янгель — на нас, а Челомей — на унитаз».
Но хватит анекдотов, начнем все сначала. Владимир Николаевич Челомей родился 30 июня 1914 г. в семье учи­телей в губернском городе Седлец Привисленского края, сейчас это территория Польши. В 1932 г. восемнадцатилет­ний Владимир Челомей поступил на авиационный факуль­тет Киевского политехнического института, того самого, в который семью годами ранее на аэромеханическое отделе­ние поступил будущий Главный конструктор ракетно-кос-

В кругах творческой интеллигенции бытовала другая поговорка: «Не имей сто друзей, а женись как Аджубей». Суть обеих поговорок была одна.
мических систем академик Сергей Королев. Впоследствии авиационный факультет был выведен в самостоятельный Киевский авиационный институт (КАИ) имени К.Е. Воро­шилова.
Прежде чем перейти к ракетной карьере Челомея, следу­ет несколько слов сказать о его германской козырной карте — ФАУ-1. (Рис. 34)


Рис. 34. Самолет-снаряд ФАУ-1.

Самолет-снаряд Fi-103 был создан за очень короткое время в 1942 г. самолетостроительной фирмой «Физелер» в Касселе под руководством Управления германских ВВС и испытан на опытном полигоне Пенемюнде-Вест. Для со­хранения в тайне всех работ по его созданию он был услов­но назван «Киршкерн» и получил кодовое наименование FZG 76.
После первого боевого применения 12—13 июня 1944 г. в добавление к фабричной марке Fi-103 ему было дано обо­значение ФАУ-1 (V-1, где V (фау) — первая буква слова Ver-geltung — расплата, возмездие).
Боевая часть ракеты имела три контактных взрывателя. Ракета была оснащена пульсирующим двигателем Argus 109-014, развивавшим тягу 2,35—3,29 кН. В качестве топли­ва использовался низкосортный бензин. Маршевая ско­рость полета около 160 м/с (580 км/час). Дальность стрель­бы около 250 км. У нескольких поздних серийных ракет дальность стрельбы была увеличена до 370 км.
Ракеты ФАУ-1 оснащались инерциальной системой на­ведения. Для большей части снарядов курс задавался на­правлением старта и оставался на все время полета неиз­менным. Но к концу войны отдельные образцы стали снаб­жаться устройствами разворота, так что ракеты после старта могли выполнять вираж по программе.
Высота полета могла устанавливаться по барометричес­кому высотомеру в диапазоне 200—3000 м. Для определения расстояния до цели в носовой части объекта размещался приводимый в движение небольшим воздушным винтом счетчик пути («воздушный лаг»). По достижении предвари­тельно рассчитанного расстояния от места старта счетчик пути отключал двигатель, одновременно подавал команду на руль высоты, и ракета переводилась в пикирующий полет.
Часть ракет ФАУ-1 снабжалась радиопередающими уст­ройствами, так что с помощью перекрестной пеленгации можно было проследить за траекторией полета и определить место падения снаряда (по прекращению работы передат­чика).
Точность попадания по проекту — 4 х 4 км при дальнос­ти полета 250 км. Таким образом, ракета могла эффективно действовать лишь по крупным городам.
В июне-августе 1944 г. ракеты ФАУ-1 запускались толь­ко по Лондону и только с наземных стационарных ката­пульт. Для защиты Лондона союзники бросили против но­вого немецкого оружия огромные силы. Сотни тяжелых бомбардировщиков чуть ли не ежедневно бомбили старто­вые позиции ФАУ-1. Только за первую неделю августа на них было сброшено 15 тыс. т бомб.
С учетом небольшой дальности стрельбы ФАУ-1 при стрельбе по Лондону ракеты могли пересекать побережье Англии на очень узком участке — менее 100 км. К середине августа в этом секторе англичане сосредоточили 596 тяже­лых и 922 легких зенитных орудий, около 600 пусковых ус­тановок зенитных неуправляемых ракет, а также 2015 аэро­статов заграждения. Вблизи английского побережья над морем непрерывно патрулировали истребители (15 эскад­рилий ночных и 6 эскадрилий дневных истребителей). Все эти меры привели к тому, что число сбитых ракет к сентяб­рю достигло 50%.
Наконец, к 5 сентября большая часть немецких старто­вых площадок была захвачена союзными войсками, и за­пуск ракет ФАУ-1 на Англию временно прекратился.
В связи с этим немцы переоборудовали несколько де­сятков бомбардировщиков Не- 111, Ju-88, Me-111 и FW-200 «Кондор». Проблема переоборудования самолетов для не­мцев была облегчена тем, что еще в период испытаний Fi-103 часть из них запускалась с самолета Me- 111.
В 5 часов утра 16 сентября с немецких самолетов Не-111 и Ju-88 было запущено семь ракет ФАУ-1. Из них две упали в Лондоне, а остальные — в графстве Эссен. Это было пер­вое в мире применение авиационных дальнобойных ракет. До конца сентября германские самолеты запустили 80 ракет ФАУ-1, из которых 23 были уничтожены союзниками. За первые две недели октября немецкие самолеты выпустили 69 ракет, из них 38 были уничтожены.
Применение немцами ракеты ФАУ-1 произвело боль­шое впечатление на западных союзников. В 1944—1945 гг. американцы создали несколько копий ракет ФАУ-1, кото­рые запускались с наземных и лодочных пусковых устано­вок, а также с самолетов-носителей В-17 и В-29.
Несколько по-другому сложилась судьба ФАУ-1 в СССР. Осенью 1944 г. из Англии и Польши в СССР посту­пают образцы ракет ФАУ-1. На заводе № 51, расположен­ном недалеко от нынешней станции метро «Беговая» (кото­рым ранее руководил авиаконструктор Н.Н. Поликарпов) создается специальное конструкторское бюро для работ с самолетами-снарядами. 19 октября 1944 г. главным кон­структором завода № 51 назначается В.Н. Челомей.
В соответствии с постановлением ГКО от 18 января 1945 г. заводу № 51 было поручено спроектировать и по­строить по типу ФАУ-1 самолет-снаряд и совместно с ЛИИ провести его испытания в феврале-апреле 1945 г. Челомеев-скому изделию ФАУ-1 был присвоен индекс 10Х. Как и ФАУ, 10Х изготавливалась в вариантах «земля — земля» и «воздух — земля». Причем работы над авиационным вари­антом опережали работы над вариантом с наземным пус­ком.
Для испытаний 10Х были переоборудованы три бомбар­дировщика Пе-8. С апреля по сентябрь 1945 г. на полигоне в Голодной степи (между Ташкентом и Сырдарьей) было за­пушено 63 ракеты 10Х, и только 30% пусков оказались удач­ными.
В 1946 г. в носители 10Х переоборудовали еще два бом­бардировщика Пе-8. С 15 по 20 декабря 1948 г. провели еще 73 пуска ракет 10Х воздушного базирования.
Аэродинамическая схема ракеты 10Х нормальная само­летная. Длина ракеты 8 м. Максимальный диаметр корпуса 1,05 м. Размах крыльев 6 м. Первые образцы 10Х имели ме­таллические крылья, а последующие — деревянные. Двига­тель пульсирующий Д-3 с тягой 310 кг. Стартовый вес раке­ты 2126—2130 кг. Вес боевой части 800 кг. Максимальная скорость полета 550—600 м/с.
По результатам летных испытаний 10Х была рекомендо­вана к принятию на вооружение, но руководство ВВС фак­тически отказалось ее принимать. Понять их очень легко. Ракета имела малую дальность и скорость, меньшую ско­рости винтомоторных истребителей того времени. Инерци-альная система наведения допускала стрельбу лишь по крупным городам. Попадание в квадрат 5x5 км считалось удачным, и это с расстояния 200-300 км! Наконец, ВВС практически не имели носителей для 10Х. Пе-8 состояло всего из нескольких десятков, а Ту-4 еще не было.
Не лучше у Челомея шли дела с самолетом-снарядом на­земного базирования 10ХН, разработка которого была на­чата в 1950 г. Эта ракета была создана на базе Х10, главное отличие ее заключалось в установке твердотопливного стар­тового двигателя. Так, с 17 декабря 1952 г. по 11 марта 1953 г. в в/ч 15644 прошли государственные испытания на­земного самолета-снаряда 10ХН, в ходе которых было запу­щено 15 изделий. Стрельба велась с громоздкой катапуль­ты ПК-10ХН с воздушно-пусковым агрегатом. Катапуль­ту длиной свыше 30 м с трудом перемещал тяжелый тягач АТ-Т. Управление стрельбой велось со спецмашины на базе
БТР-40А1. Время развертывания катапульты составляло в среднем около 70 минут. Время перезарядки новой раке­ты — 40 минут. Вес изделия ЮХН — 3500 кг, из которых 800 кг приходилось на боевую часть.
Стрельба велась на дистанцию 240 км по цели, представ­лявшей квадрат 20 х 20 км. Заданная высота полета — 240 м.
Первый пуск состоялся 12 января 1953 г. Ракета понача­лу шла на высоте около 200 м, а затем поднялась до 560 м. Средняя скорость полета составляла 656 км/час. Ракета пролетела 235,6 км и не долетела 4,32 км, боковое отклоне­ние составило 3,51 км. Для Челомея это был большой успех.
У второй ракеты на 350-й секунде полета отказал двига­тель, и она упала на дистанции 113,4 км.
Третья ракета пролетела 247,6 км со средней скоростью 658 км/час. Перелет составил 7,66 км, а боковое отклоне­ние — 2,05 км.
В итоге в квадрат 20 х 20 км из 15 попали 11 ракет. Высо­ту полета ракеты выбирали сами — от 200 до 1000 м1.
С 1951 г. Челомей проектировал корабельный вариант ЮХН, который в ряде документов именовался «Ласточкой». Крылатая ракета «Ласточка» имела два пороховых ускори­теля, из которых один был «ускорителем первой очереди» и размещался на стартовой тележке, то есть выполнял функ­ции катапульты, а другой — «ускоритель второй очереди» — размещался непосредственно на ракете. Ракета должна была стартовать с дорожки длиной около 20 метров с накло­ном к горизонту 8—12° и требовала во время старта стабили­зации от бортовой качки. Ракета хранилась на подводной лодке полностью заправленной, без съемных консолей крыла и оперения, которые размещались отдельно и долж­ны были присоединяться к ракете непосредственно перед запуском.
В 1949 г. ЦКБ-18 под руководством Ф.А. Каверина раз­работало в нескольких вариантах проект ракетной подвод­ной лодки П-2, вооруженной баллистической ракетой Р-1 и

«Акт о государственных испытаниях самолета-снаряда 10ХН». ГАНХ им. Плеханова. Ф. 57. Оп. 1. Д. 51.
крылатой ракетой «Ласточка». Водоизмещение подводной лодки П-2 составляло 5360 т.
В варианте П-2, вооруженном крылатыми ракетами, боекомплект состоял из 51 ракеты «Ласточка», помещенных в три водонепроницаемых блока, установленных в специ­альных отсеках-нишах. В других вариантах в водонепрони­цаемых блоках должны были находиться ракеты Р-1 или сверхмалые подводные лодки. Но проект П-2 был признан слишком сложным, и разработку его прекратили.
В 1952—1953 гг. в ЦКБ-18 под руководством И.Б. Ми­хайлова был разработан технический проект 628 — переобо­рудование подводной лодки XIV серии для проведения экс­периментальных стрельб ракетами 10ХН. Крылатая ракета размещалась в контейнере диаметром 2,5 м и длиной 10 м. Работа по размещению на подводной лодке ракеты 10ХН и связанных с этим устройств и приборов имела шифр «Волна». (Рис. 35)
Рис. 35. Подводная лодка пр. 628, вооруженная ракетами 10ХН.
Для старта ракеты устанавливалось устройство, состоя­щее из фермы с механизмами ее подъема и опускания и ме­ханизмов подачи ракет на стартовое устройство. Длина стартовой фермы составляла около 30 м, угол ее подъема — около 14°. Стартовое устройство размешалось по диамет­ральной плоскости в кормовой части лодки. Старт произво­дился против хода подводной лодки. Связующим звеном между стартовым устройством и контейнером служила от­кидывающаяся кормовая крышка контейнера. Кроме этой крышки, в носовой части контейнера был люк для входа личного состава в контейнер. Контейнер рассчитывался на предельную глубину погружения, внутри его имелась проб­ковая изоляция. Ракета должна была храниться в контейне­ре со снятыми консолями крыла.
Для переоборудования в проект 628 была выделена под­водная лодка Б-5 (до мая 1949 г. — К-51). Согласно Поста­новлению Совмина от 19 февраля 1953 г. о прекращении работ по ракетам комплекса «Волна» все разработки проек­та 628 также прекратились.
В 1948—1950 гг. прорабатывался вариант установки ракет 10Х, 10ХН и 16Х (о ней будет рассказано ниже) на не­достроенный крейсер «Таллин» (проекта 82), трофейный германский крейсер «Зейдлиц» и строившиеся отечествен­ные крейсера проекга 68бис.
В связи с этим было создано несколько эскизных проек­тов корабельных пусковых установок. Среди них были на­водящиеся установки с одной, двумя и тремя направляю­щими башенного типа, с броневой защитой толщиной 50— 100 мм. Были и открытые пусковые установки с одной направляющей ферменной конструкции с углом старта к горизонту до 8°; башенная пусковая установка с круговым расположением восьми направляющих; неподвижные стар­товые установки и другие. При этом длина направляющей рампы пусковой установки для крылатых ракет составляла 20 м, сами же ракеты на стартовых салазках предполагалось хранить в трехъярусных погребах в горизонтальном положе­нии. Для подъема ракет на пусковую установку в верхней палубе предусматривались вырезы размерами 8 х 3 м (для 10ХН со сложенными крыльями). Для наведения на цель предполагалось использовать систему радиоуправления с корабля-носителя или (и) самолета-корректировшика. На корабле предполагалась установка стабилизированных по­стов наведения.
Однако испытания ракет 10ХН и 16Х показали, что они
Рис. 36. Ракета 16Х.
не только ненадежны, но и существенно устарели и не шли ни в какое сравнение с аналогичными американскими кры­латыми ракетами «Матадор» и «Регулус-1».
Еще в 1946 г. Челомей спроектировал авиационную ра­кету 14Х с двумя более мощными пульсирующими двигате­лями Д-5. Аэродинамическая схема 14Х нормальная само­летная. Боевая часть та же, что и у 10Х Система управления инерциальная. Рассматривался вариант 14Хс системой на­ведения по проекту «Кометы», но вскоре он был отвергнут. А ракета 14Х тихо скончалась, вопрос о ее принятии на во­оружение даже не ставился.
7 мая 1947 г. вышито Постановление Совмина № 1401­370 о разработке ракеты 16Х Внешне и конструктивно 16Х мало отличалась от 14Х Аэродинамическая схема — нор­мальная самолетная. В качестве носителя могли использо­ваться Ту-4 (2 ракеты) и Ту-2 (1 ракета). (Рис. 36)
Модификациям ракет 10Х и 16Х Челомей присвоил ин­дексы 10ХМ и 16ХМ. По-английски «X» звучит «экс», в ре­зультате к ракетам Челомея приклеилась кличка «экзе­мы» — «экзема-10», «экзема-11»1.
В ходе испытаний ракеты 16Х на ней устанавливались различные пульсирующие двигатели: Д-5, Д-312, Д-14-4 и другие. Во время испытаний на полигоне в Ахтубинске с 22 июля по 25 декабря 1948 г. максимальная скорость возросла с 714 до 780 км/час. В 1949 г. с двигателем Д-14-4 скорость достигла 912 км/час.
Черток Б.Е. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны. М. Машиностроение, 1997. С. 63.
Рис. 37. Схема подвески ракеты 16Х на самолет Ту-2.
С 6 сентября по 4 ноября 1950 г. были проведены со­вместные испытания ракет 16Х. С самолетов Пе-8 и Ту-2 было запущено 20 ракет с двигателями Д-14-4. Дальность стрельбы составила 170 км, а средняя скорость — около 900 км/час. Все снаряды попали в прямоугольник 10,8 х 16 км, что для инерциальной системы управления 16Х срав­нительно неплохо. (Рис. 37)
Но и такая меткость ВВС была не нужна. Поэтому при­нимается решение оснастить 16Х радиокомандной систе­мой наведения, но она так и не была создана.
Со 2 по 20 августа 1952 т. прошли совместные испыта­ния ракеты 16Х и носителя Ту-4, в ходе которых было про­ведено 22 пуска ракет с инерциальной системой управле­ния. Комиссия сочла результаты испытаний успешными, благо допускаемое круговое отклонение считалось 8 км,
(Рис. 38)


Рис. 38. Вариант подвески ракеты 16Х на бомбардировщик Ту-4.

Однако 4 октября 1952 г. Главнокомандующий ВВС маршал К.А. Вершинин заявил о невозможности принятия на вооружение 16Х из-за невыполнения требований по точ­ности стрельбы, надежности и прочее. Вершинин предло­жил до конца 1952 г. провести испытания опытно-серийной партии из 15 самолетов-снарядов 16Х, а в 1953 г., сформи­ровав в ВВС отдельную эскадрилью самолетов-носителей Ту-4, провести испытания войсковой партии из шестидеся­ти 16Х, из которых двадцать должны быть в боевом снаря­жении.
Между Минавиапромом, поддерживающим Челомея, и ВВС возник серьезный конфликт. За решением обратились к Сталину.
Как писал первый заместитель Челомея Виктор Ники-форович Бугайский: «На совещание были приглашены представители командования ВВС и испытательная бригада с полигона. Владимир Николаевич блестяще доложил в оп­тимистических тонах о результатах испытаний и похвалил­ся, показав фотографии успешных попаданий ракет в цель и схему распределения точек их падения в заданный круг на земле в районе цели. Все это убедительно свидетельствовало о высокой эффективности ракет. Сталин попросил высту­пить представителей испытательной бригады с полигона. Вышел майор и заявил, что все успехи, о которых говорил В.Н. Челомей, имеют место, но на своей схеме он показал только успешные пуски. А таких пусков немного, основная масса испытанных ракет или не долетела до цели, или точки их падения лежат далеко за пределами заданной окружнос­ти. Затем он представил свою схему с совершенно неопти­мистической картиной результатов работы. Сталин поинте­ресовался у присутствующих генералов, так ли все обстоит на самом деле, как доложил майор. Те подтвердили правоту майора. Тогда Сталин подвел итоги совещания: «Мы вам, товарищ Челомей, оказали большое доверие, поручив руко­водить работами в столь важной для нас области техники. Вы доверие не оправдали. По-моему, вы — авантюрист в технике, и мы не можем вам больше доверять! Вам нельзя быть руководителем!»1
19 декабря 1952 г. вышло постановление Совмина СССР за №533-271, где говорилось: «Объекты 10ХН и 16Х за­кончены разработкой, а дальнейшие работы по созданию крылатых неуправляемых ракет с ПуВРД, проводимые в ОКБ-51 (конструктор Челомей), являются неперспектив­ными ввиду малых точностей и ограниченных скоростей, обеспечиваемых указанными ракетами. Обязать МАП до

Бугайский В.Н. Эпизоды из жизни главного конструктора самолетов и ракетно-космических систем, Подольск, б. г. С. 50—51.
1 марта 1953 г. ОКБ-51 с его опытным заводом передать в систему ОКБ-155 [т. е. Микояну. — А.Ш.] по состоянию на 1 марта 1953 г. для усиления работ по заказам 3-го Главного управления при СМ СССР».
Таким образом, контора Челомея за девять лет работы не сумела довести до принятия на вооружение ни одной ра­кеты.
Челомей оказался не у дел и отправился преподавать в МВТУ им. Н.Э. Баумана. Но тут умирает Сталин и у власти оказывается Хрущев, с которым у Челомея были «старые связи». 9 июня 1954 г. вышел приказ Министерства авиаци­онной промышленности о создании специальной кон­структорской группы СКГ п/я 010 под руководством В.Н. Челомея. Для нее была выделена площадь в корпусах завода № 500, расположенного в Тушино. Забегая вперед, скажем, что примерно в 1955 г. основной территорией фирмы Челомея стал завод в подмосковном поселке Реуто­во.
Главной задачей группы было завершение работ по кры­латой ракете 10ХН, но Челомей понимал их бесперспектив­ность, и во второй половине 1954 г. его группа вплотную приступила к проектированию принципиально новой раке­ты П-5.
Ракета П˜5 представляет качественный скачок в разви­тии отечественных крылатых ракет. В первую очередь это связано с автоматическим раскрывом крыла после старта. До П-5 все отечественные и зарубежные крылатые ракеты перед стартом подлежали сборке или, по крайней мере, предварительному раскрыву крыла.
Ракета со сложенным крылом легко вписывалась в ци­линдрический контейнер небольшого диаметра, по длине мало превышающий саму ракету. Такой контейнер без про­блем размещался и на подводной лодке, и на колесном или гусеничном шасси. Кроме того, контейнер был герметичен и заполнялся азотом, что предохраняло ракету от воздейст­вия внешней среды.
Люди, близкие к В.Н. Челомею, в своих воспоминаниях рассказывают истории, как Челомею пришла идея автома­тического раскрыва крыла. По одной версии, он рывком раскрыл створки окна в гостинице, по другой — его осенила птица, вылетающая из дупла, и т.д. На самом деле над авто­матом раскрыва крыла (АРК) конструкторы работали с 1951 г., и только через 5 лет появился удовлетворительно ра­ботающий АРК-5.
Ракета П-5 имела нормальную самолетную аэродинами­ческую схему — оживальную схему носовой и хвостовой частей корпуса, нижнее расположение подфюзеляжного воздухозаборника маршевого двигателя, верхнее располо­жение стреловидного крыла, цельноповоротное горизон­тальное оперение, смещенное к низу хвостовой части кор­пуса, нижнерасположенное вертикальное оперение (киль) с рулем направления. Крыло конструктивно выполнялось складывающимся при размещении в контейнере пусковой установки и автоматически раскрывающимся после старта. Раскрытие крыла производилось мощным гидравлическим автоматом АРК-5.
Перед стрельбой пусковой контейнер принимал угол возвышения 15°. В момент выстрела включались два мощ­ных твердотопливных ускорителя общей тягой 36,6 тонн. Сразу же после выхода ракеты из контейнера раскрывались крылья. Через 2 секунды отработавшие ускорители автома­тически сбрасывались, и ракета продолжала полет с помо­щью маршевого турбореактивного двигателя КРД-26 со скоростью, немного превышающей скорость звука. Двига­тель этот тягой 2250 кг был разработан в НИИ-26 под руко­водством Сорокина.
Интересно, что дальность стрельбы и средняя скорость полета П-5, как, впрочем, и других ракет, сильно зависела от температуры окружающего воздуха. Так, при предельных температурах, допускаемых таблицами стрельбы, +40 °С и —24 °С дальность составляла 650 и 431 км, а средняя ско­рость 338 и 384 м/с соответственно. При нормальных же ус­ловиях (+20 °С) дальность была 574 км, а средняя ско­рость — 345 м/с.
Таким образом, сверхзвуковая ракета, летящая на малой высоте, имела реальную возможность преодолеть ПВО

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>