СОДЕРЖАНИЕ

В.А. ВОЛКОВ


БОРЬБА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА С ТАТАРСКОЙ УГРОЗОЙ
В ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVI В.

БОРЬБА С ТАТАРСКИМИ НАБЕГАМИ
После свержения Абдул-Латифа в Казань был возвращен его старший брат Мухаммед-Эмин, который, несмотря на явные симпатии к России, военным путем восстановил полную независимость своего государства, что подтвердил договор, заключенный между Московским государством и Казанским ханством в марте 1507 г. Тем не менее, мирные отношения, ненадолго омрачившиеся войной 1505-1507 гг., были восстановлены, а после смерти бездетного Мухаммед-Эмина 18 декабря 1518 г. была возобновлена политическая зависимость Казани от Москвы. 29 декабря к великому князю Василию III прибыло посольство Кул-Дербыша, сообщившее о смерти хана и просившее пожаловать их новым государем. Ближайшими родственниками умершего «царя» являлись его сводные братья. Но Худай-Кул (Куйдакул), 21 декабря 1505 г. принял православное крещение под именем Петра Ибрагимовича и поэтому потерял право на казанский престол. Других сводных братьев покойного из династии крымских Гиреев видеть на Волге не желали московские власти, боявшиеся воплощения в жизнь мечты Мухаммед-Гирея об объединении всех татарских ханств под властью крымских «царей» и возникновения постоянной угрозы для Руси со стороны могучей степной державы. Выбор был сделан в пользу тринадцатилетнего касимовского царевича Шах-Али, внука Бахтиара, родного брата хана Большой Орды Ахмета. Отношения Москвы с крымским ханом Мухаммед-Гиреем, настаивавшим на кандидатуре своего брата Сагиб-Гирея, были окончательно испорчены. Назревала большая война, грянувшая в 1521 г.
К этому времени обстановка на южных русских «украинах» стала накаленной. Крымские набеги начались здесь в 1507 г., в разгар очередной русско-литовской войны. Однако постигшая татар неудача, в результате которой их отряды бежали, преследуемые московскими воеводами до реки Рыбницы, вынудила крымцев на время отказаться от дальнейших нападений. Возобновились они только в 1512 г.
Именно тогда (в конце 1511 - начале 1512 гг.) стал формироваться чрезвычайно опасный для Московского государства союз Крымского ханства с Литвой и Польшей.
В мае 1512 г. сыновья Менгли-Гирея Ахмед-Гирей (Ахмат-Гирей) и Бурнаш-Гирей - «со многими людьми» предприняли первую настоящую попытку прорвать оборону южных границ
и вторгнуться вглубь русской территории. 8 мая 1512 г. из Стародуба от кн. В.И. Шемячича в Москву пришло сообщение о подготовке татарами нападения на его «отчины». Василий III направил на Северу, к реке Брыни на помощь Шемячичу войска под командованием кн. М.Д. Щенятева. Однако по дороге их пришлось повернуть к реке Угре, так как отряды крымских царевичей, миновав стародубские земли, «пришли вборзе на украины, на белевские и на одоевские места». На помощь Михаилу Щенятеву был направлен с новыми войсками его отец Д. В. Щеня. Пытаясь воспрепятствовать дальнейшему продвижению татар, русские полки выдвинулись не только на Угру, но и к Кашире и Серпухову. Однако конные отряды противника постоянно меняли дислокацию, уходя из-под удара великокняжеских войск. 15 мая 1512 г. Щеня, подтверждая прежние сообщения, писал великому князю, что «татарове на украину, на одоевские места и на белевские пришли», уточняя: «иные татаровя, отделяся, пошли вниз на олексинские места и на Коломну, и на Волкону». Отдельные крымские отряды достигли тогда окрестностей Алексина и Воротынска. Из Москвы к Тарусе были направлены новые полки во главе с удельным князем Андреем Ивановичем Старицким и окольничим К.Г. Заболоцким. Войска кн. Юрия Ивановича Дмитровского усилили оборону Серпухова, а кн. И.В. Шуйского послали на Рязань. Все эти мероприятия запоздали. Командовавшим крымским войском «царевичам» Ахмед-Гирею и Бурнаш-Гирею удалось уйти в степь, уведя огромный полон.
Урок не прошел даром. Отозвав в Москву Д.В. Щеню и М.Д. Щенятева, Василий III приказал организовать плотную оборону южной «украины», для чего на реке Угре сосредоточили войско кн. М.И. Голицы Булгакова и конюшего И. А. Челяднина. Им был адресован наказ, интересный упоминанием пищальников и посошных людей, которых воеводы должны были «розделити по полком, сколько, где пригоже быти на берегу». В случае нового нападения воеводы, «посмотря по делу», должны были контратаковать противника на тульском и зарайском направлениях.
Сосредоточение войск на Угре и некоторых других «украинных» местах оказалось достаточно своевременным: еще трижды в 1512 г. татары вторгались в русские пределы.
В июне отряды царевича Ахмед-Гирея пытались совершить набег на окрестности северских городов Брянска, Путивля и Стародуба, но в произошедшем здесь столкновении с русскими войсками потерпели тяжело поражение, отступив «в малых людях». В июле 1512 г. к границам Рязанской земли подошло войско Мухаммед-Гирея. Однако, узнав, что на реке Осетр стоит с полками кн. А. В. Ростовский, татары поспешили отступить. Русские преследовали их дореки «Сернавы» (р. Чернава, приток р. Быстрая Сосна), а по другим сведениям даже «за Дон до Тихой Сосны», а затем возвратились к своим границам.
Еще одно нападение произошло осенью 1512 г., когда русские воеводы его уже не ждали. 6 октября войско крымского царевича Бурнаш-Гирея внезапно вышло к Рязани (Переяславлю-Рязанскому). Захватив острог и разграбив рязанский посад, татары осадили крепость, гарнизон которой упорно сопротивляясь, не мог помешать врагу опустошать окрестные волости. Через три дня с большим полоном крымские отряды ушли в степь.
Как выяснилось позднее все три татарских набега были совершены по тайным «наводам» литовской стороны и привели к началу самой длительной русско-литовской войны 1512-1522 гг. Вести эту тяжелую кампанию Москве приходилось с постоянной оглядкой на татарское порубежье. По-видимому, далеко неслучайно первый поход на Смоленск состоялся зимой 1512/1513 гг. Василий III пытался использовать затишье на крымской «украине» и добиться быстрой победы над Литвой. Его планы не оправдались, и в конце февраля московские рати отступили. 17 марта 1513 г. великий князь и бояре приняли решение о подготовке нового похода к Смоленску, который должен был состояться летом этого же года. На сей раз предстояло учесть фактор возможной татарской агрессии. Для «украинного береженья» на южной границе встали: в Туле (впервые в новь построенной здесь крепости) полки кн. А.В. Ростовского, М.Ю. Захарьина и И.М. Воротынскиого, на Угре - М.И. Голицы Булгакова и И. В. Овчины Телепнева (из состава этой рати был выделен большой отряд под командованием князей И.Ф. Ушатого и С.Д. Серебряного, направленный под Стародуб для прикрытия Северской земли). Несмотря на принятые меры, татарам и присоединившемуся к ним литовскому войску все же удалось прорваться к черниговским, новгород-северским, путивльским, брянским и стародубским местам. Это обстоятельство задержало Василия III в Боровске до 11 сентября 1513 г., когда им были получены достоверные сведения об отступлении крымцев в степь. Только после этого великий князь пошел под Смоленск, взять который опять не смог. Лишь во время третьего похода 29 июля 1514 г. русские смогли овладеть городом. Однако и во время третьего смоленского похода произошло отвлечение части московских сил для организации обороны южной границы. Войсками. Сосредоточенными на этом рубеже войсками командовал князь Дмитрий Иванович Углицкий. Русские полки стояли в Туле и на Угре. Северскую «украину» прикрывали вотчинные армии В.И. Шемячича и В.С. Стародубского, осенью 1514 г. отразившие нападение на свои земли царевича Мухаммед-Гирея, в войске которого были кроме татарских воинов «польского короля воеводы с людьми и пушками и пищалями».
В марте 1515 г. крымские и литовские войска повторили нападение на Северскую «украину». Вместе с татарами Мухаммед-Гирея действовали отряды киевского воеводы Андрея Немировича и Евстафия (Остафия) Дашкевича. Крымско-литовская армия безуспешно осаждала города Чернигов, Стародуб, Новгород-Северский, а затем отступила, захватив большой полон. В обстановке продолжающейся войны с Великим княжеством Литовским московское правительство попыталось урегулировать этот конфликт мирным путем. Однако смерть Менгли-Гирея, последовавшая 13 апреля 1515 г., еще более осложнила русско-крымские отношения. На ханский престол взошел Мухаммед-Гирей, хорошо известный своим враждебным отношением к России, на «украины» которой он не раз ходил походами. В Москве о смерти старого хана и вступлении на престол «сына его болшегостало известно только 29 мая 1515 г. Встревоженный полученными известиями Василий III, уже через день выезжает со своими главными воеводами в Боровск, лежащий неподалеку от крымской «украины» и литовского рубежа. Там и нашел его крымский посол Янчура Дуван. 1 сентября 1515 г. он вручил великому князю ультиматум, в котором обещание «дружбы и братства» сопровождалось требованием передать крымскому «царю» северские города: Брянск, Стародуб, Новгород-Северский, Путивль, Рыльск, Почеп, Карачев и Радогощ. Кроме этого, московской стороне надлежало отпустить в Крым казанского царевича Абдул-Латифа и возвратить Литве Смоленск. Условия ханского «запроса» были неприемлемыми, поэтому Василий Иванович тянул с ответом на него. Только 14 ноября 1515 г. в Крым поехал И.Г. Мамонов. Почти все требования Мухаммед-Гирея были отвергнуты. Посол Василия III соглашался лишь на пожалование Абдул-Латифа одним из московских городов и предлагал хану совместные действия против Литвы.
Несмотря на достаточно твердо заявленный отказ подчиниться крымским требованиям, немедленного начала войны с Москвой не последовало. Мухаммед-Гирей попытался использовать русскую помощь в борьбе с Ногайской ордой, но и в этом случае Василий Иванович сумел уклониться от выполнения ханского требования. Отношения двух государств продолжали ухудшаться.
Умножилось число татарских набегов; на приграничные русские уезды нападали небольшие крымские отряды, спешившие поскорее захватить «полон» и уйти в степь, но приближение большой войны с Крымом чувствовалось во всем. Отстрочить нападение могла лишь постоянная демонстрация силы и воинского умения ратных сил, сосредоточенных на границе «Поля». С этой задачей до поры до времени русские воеводы справлялись успешно, преследуя и уничтожая небольшие татарские отряды, отгоняя более крупные из них. 13
сентября 1515 г. азовский отряд под предводительством Аидышки-мурзы и Айги-мурзы напал на мордовские места, в конце осени - начале зимы следующего года эти же татары снова объявились здесь, охотясь за «полоном» и добычей. Вслед за ними готовился выступить в поход к русским границам «бий Исуп» (Юсуф) с 5-тысячным отрядом. В июне 1516 г. на рязанские и мещерские места обрушился сын Мухаммед-Гирея Богатырь-салтан, на действия которого Москва в резкой форме жаловалась его отцу. Все эти нападения осуществлялись небольшими силами и без официальной санкции хана.
Более масштабным стал поход 1517 г., оплаченный литовским золотом. Впрочем, оказать нажим на Москву вынуждали Крым события в Казани, где умирал хан Мухаммед-Эмин, наследовать которому, по мнению Бахчисарая, должен был его брат Абдул-Латиф, живший в русской столице под бдительным присмотром многочисленной «почетной» стражи. Выпустить царевича в Крым или Казань московские власти не соглашались, поэтому Мухаммед-Гирей, помимо малоэффективных дипломатических мер, решил оказать на несговорчивого Василия III военное давление. Однако в любом случае Москва не собиралась возвращать Абдул-Латифа живым [Царевич Абдул-Латиф умер 19 ноября 1517 г. и только мертвым был отпущен из Москвы. Его останки отвезли в Казань и там захоронили. - ПСРЛ. Т. 30. С. 143; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России. С. 186; Он же. Россия на пороге Нового времени. С. 194.]. Крымское нападение лишь приблизило трагическую развязку этого дела.
О готовящемся вторжении русские власти знали заранее и сумели подготовиться к встрече татарского войска. Вел его Токузак-мурза (в летописи - Токузан-мурза - В.В.) и другие мурзы из влиятельных родов Ширин и Мангыт. Под их командованием находилось 20 тыс. конных воинов. Русские полки во главе с воеводами кн. В.С. Одоевским, М.Ю. Захарьиным, кн. И.М. Воротынским и кн. И.В. Телепневым, стояли за Окой в Вошанской области («на Вошани»), под Алексиным.
В августе 1517 г. войско Токузак-мурзы перешло русскую границу и «около Тулы и Беспуты начаша въевати». Узнав о нападении татар, воеводы . Одоевский и . Воротынский направили против них отряд Ивана Тутыхина и князей Волконских «и велели им с всех сторон мешати татаром, да быша не въевали, а сами въеводы поидоша за ними на татар». Даже небольшой русский отряд представлял серьезную опасность для татарского войска, разделившегося на «загоны». Мурзы стали отходить в степь, но «наперед их зайдоша по лесом пешие многие люди украйные да им дороги засекоша и многых татар побиша; а передние люди от воевод (отряд И. Тутыхина - В.В.) приспевше конные начаша татар топтати, а пешие люди
украйные по лесом их бити, и Божиим поможением татар многых побиша, а иные многие татарове по рекам истопоша., а иных живых поимаша». В этом летописном сообщении чрезвычайно любопытным представляется участие в вооруженной борьбе местного населения («пеших людей украйных»), организованного в отряды, способные нанести серьезный урон многочисленному противнику, оказав тем самым существенную помощь великокняжеским воеводам. Русские полки настигли татар «на Глутне на лесу и по селом, и по крепостем, и на бродех» и атаковали их. Понеся тяжелые потери, крымцы все же смогли прорваться в степь. В этих боях русским отрядам удалось отбить весь алексинский «полон». Из 20-тысячного татарского войска в Крым вернулось около 5 тыс. воинов: «и те пеши и наги и боси».
Поражение войска Токузак-мурзы вынудило Мухаммед-Гирея временно отказаться от планов подготовки большого похода на Русь. Он объявил, что мурзы ходили в набег без его ведома, хотя сам недавно грозил Москве. Начать большую войну с Русским государством Мухаммед-Гирею мешали начавшиеся в ханстве усобицы. Против крымского «царя» выступил младший брат калга (наследник престола) Ахмат-Гирей. Положение в Крыму стабилизировалось лишь в 1519 г., когда погиб мятежный калга, о чем Мухаммед-Гирей не замедлил известить Василия III.
Ослабление крымской угрозы позволило Москве провести серию удачных операций в Литве, однако в 1521 г. на Русь обрушилось одно из самых страшных татарских нашествий XVI в. Причиной очередного осложнения отношений си Крымом вновь стала ситуация в Казанском ханстве.
После смерти Мухаммед-Эмина русскому правительству удалось посадить на казанский престол касимовского царевича Шах-Али. 6 января 1519 г. в Казани побывали дворецкий М.Ю. Захарьин и дьяк Иван Телешов, добившиеся согласия мурз принять из рук Москвы нового хана. Обратно посольство вернулось в сопровождении мурзы Абибазея, князя Булата из рода Ширина, «князя земского» Шайсупа и бакшея Базюки. 1 марта 1519 г. Шах-Али и послы дали Василию III клятву верности «за всех людей Казанские земли», а 8 марта отправились в Казань в сопровождении кн. Д. Ф. Бельского, М. Ю. Захарьина и И. Телешова. В апреле этого же года Шах-Али взошел на престол. Город и все ханство согласились принять избранника Москвы без войны. Новый хан стал править Казанской землей в полном согласии с находившимся при нем русским послом - сыном боярским В.Ю. Бушмой Поджогиным.
Восстановление русского протектората вызвало резкое неприятие у огланов и мурз, стремившихся к союзу с Крымом, власти которого законным наследником Казанского юрта считали Сагиб-Гирея, сводного брата умерших Мухаммед-Эмина и Абдул-Латифа. На руку им
сыграла явная непопулярность Шах-Али среди простого народа, отмеченная еще Сигизмундом Герберштейном. Имперский дипломат отметил, что на престоле Шах-Али пробыл лишь 4 года (в действительности - 3 года), «встречая в своих подданных сильную ненависть и отвращение к себе. Это усиливалось еще от безобразного и слабого телосложения, ибо он был человек с выдающимся брюхом, с редкой бородою и почти женским лицом; все это показывало, что он отнюдь не пригоден к войне. Вдобавок к тому же, он презрел и пренебрег расположением своих подданных, был более надлежащего предан государю Московскому и полагался на иноземцев более чем на своих». Таким образом, в Казани возник заговор, во главе которого встал оглан Сиди, отправивший в Бахчисарай царевичу Сагиб-Гирею приглашение занять казанский трон, выступив против Шах-Али и русских. В апреле 1521 г. Сагиб-Гирей подошел к Казани с небольшим отрядом Мертек-мурзы, насчитывавшим всего 300 воинов. В городе вспыхнуло подготовленное «князями коромольниками» восстание. Находившийся в Казани русский отряд был перебит, великокняжеский посол В.И. Бушма Поджогин и русские купцы задержаны, Шах-Али с гаремом и немногими слугами изгнан. В мае 1521 г. Шах-Али оказался в Москве, где ему устроили торжественную встречу.
Сагиб-Гирей являлся полной противоположностью Шах-Али, воплощая идеал казанцев о мужественном и воинственном правителе, непоколебимом враге «гяуров». Оказавшись на престоле, он объявил войну Московскому государству. Новый хан договорился о совместных действиях с братом, крымским «царем» Мухаммед-Гиреем, поднявшим свои войска в поход.
О приближении большой войны в Москве знали и срочно выдвинули к южным границам войска. Во главе полков, вставших в Серпухове, находились кн. Д. Ф. Бельский, кн. В.В. Шуйский, И.Г. Морозов-Поплевин. Каширской ратью командовали кн. И.Д. Пенков и кн. Ф.В. Лопата Оболенский. Тарусу прикрывало войско кн. М.Д. Щенятева и И.М. Воротынского. В Коломне стояли отряды кн. Ю.А. Хохолкова и Н.М. Кутузова-Клеопина. На Угре должны были обороняться полки кн. В.С. Одоевского, кн. С.Д. Щепина Оболенского и А.Н. Бутурлина. На восточном рубеже войска под командованием кн. П.Д. Ростовского и М.С. Воронцова встали в Мещере. Неподалеку от них на реке Мокше находились с полками кн. И. М. Троекуров и кн. В.Ковер Кривоборский. В Муроме - кн. Ю.Д. Пронский, кн. И.И.. Щетина Оболенский, окольничий А.В. Сабуров, в Нижнем Новгороде - кн. А. Д. Курбский и Ф.Ю. Щука Кутузов. Войска, сосредоточенные в Рязани подчинялись рязанскому наместнику И.В. Хабару Симскому. Отряд И. Шамина был выдвинут к Стародубу.
Однако выбранная московскими воеводами тактика пассивной обороны на рубежах не помогла - слишком значительными были силы врагов. Наиболее опасным стало Московское
направление, где наступал крымский хан Мухаммед-Гирей, к которому присоединился литовский воевода Евстафий Дашкевич. Пройдя Муравским шляхом между верховьями Ворсклы и Северского Донца, 100-тысячное крымско-литовское войско достигло Быстрой Сосны и, обходя Тулу, повернуло к границам Рязанской земли. Именно здесь неприятельская армия вторглась в русские пределы и, не останавливаясь, 28 июля 1521 г. подошла к реке Оке в окрестностях Коломны, где никто не ожидал их появления. Татары «перелезли» Оку, вынудив находившийся в Коломне небольшой русский гарнизон, под командованием кн. Ю.А. Хохолкова, укрыться в крепости. Подоспевшие с большим опозданием к месту переправы от Серпухова и Каширы великокняжеские полки были разбиты, по-видимому, поодиночке, находившейся на московской стороне Оки огромной татарской армией. О тяжелых потерях, понесенных русскими войсками в этих боях, свидетельствует гибель воевод И.А. Шереметева, кн. В.М. Карамышева Курбского, Я.М. и Ю.М. Замятниных и пленение кн. Ф.В. Лопаты Оболенского. Командующим выдвинутой в южные города армией был молодой князь Дмитрий Бельский, который не прислушивался к советам находившихся у него в подчинении старых опытных воевод и бросал полки в бой на переправах без всякой надежды на успех.
После поражения русские войска отошли и укрепились в городах, а победители принялись разорять коломенские места, не торопясь двигаться дальше. Мухаммед-Гирей дожидался подхода казанского войска Сагиб-Гирея, сумевшего прорваться через границу, разорившего Нижний Новгород и окрестности Владимира и шедшего к назначенному пункту встречи - Коломне.
Соединившись, татарские войска стали выдвигаться в направлении Москвы. Василий III поспешил покинуть столицу и ушел в Волоколамск (возможно через село Микулино), оставив вместо себя шурина Петра Ибрагимовича, крещенного татарского царевича Худай-Кула, получившего полномочия начать переговоры с крымским ханом.
Войска противника появились в окрестностях Москвы 1 августа. Они не спешили начинать осаду хорошо укрепленного города. Ставка Мухаммед-Гирея находилась на реке Северке в 60 верстах от русской столицы. Сам хан не приближался к ней, однако его отряды широко разошлись по окрестным местам. Военными действиями в непосредственной близости от Москвы командовал «царевич» Богатырь-Салтан, ставший лагерем в княжеском селе Острове. Татарские отряды захватили Николо-Угрешский монастырь «и много сел и деревнь пожгли, и коширский посад пожгли. И людей много и скоту в полон поведошя безчисленно». Просьба московских бояр начать мирные переговоры была воспринята ханом как капитуляция. Поэтому и главное требование, предъявленное русской стороне, заключалось в даче Василием
III грамоты с обязательством быть вечным данником крымского «царя». По сути, речь шла о возрождении системы внешнеполитической зависимости по «уставу древних времен», то есть по золотоордынскому образцу. Тем не менее, московские власти вынуждены были удовлетворить требования крымского хана и отослать к нему заверенный Василием III документ.
Получив грамоту, Мухаммед-Гирей, находившийся все дни, пока шли переговоры, в лагере между реками Северкой и Лопасней, 12 августа 1521 г. «пошел из земли назад». На обратном пути татарское войско подошло к Рязани. Хан, по совету литовского воеводы Евстафия Дашкевича решил хитростью овладеть этим городом. Став в окрестностях Рязани лагерем, крымский «царь» предложил горожанам выкупить часть полоняников [2 Тогда был выкуплен из татарского плена раненный в сражении на Оке воевода кн. Ф.В. Лопата Оболенский.]. Рязанскому наместнику И. В. Хабару Симскому был послан приказ явиться к хану с выражением покорности, как того требуют даннические обязательства его государя московского князя Василия III, признавшего зависимость от крыского «царя». Отказавшись покинуть крепость, Хабар Симский потребовал показать ему грамоту и действительно получил ее. Тем временем, татары и литовцы, решившие овладеть Рязанью во время очередного выкупа пленных, бросились к оставшимся открытыми городским воротам. К счастью, командовавший рязанской артиллерией немец И. Иордан не потерял бдительности. Залп из поставленных за воротами орудий остановил атакующих и обратил их в бегство. После этой неудачи хан был вынужден отойти от Рязани, оставив в руках наместника выданную ему великокняжескую грамоту.
Несмотря на возвращение даннического обязательства, Московское государство находилось в крайне тяжелом положении. Земли к югу и востоку от Москвы были разорены, девятый год длилась трудная война с Литвой. В этих условиях повторение крымского и казанского нападения могло иметь катастрофические последствия для Руси. Необходимо было как можно быстрее завершить войну на западе и усилить оборону на юге и востоке страны. Одной из первых мер, призванных укрепить вооруженные силы, стало наказание допустивших «оплошку» воевод. При этом истинная степень вины, по-видимому, никого не интересовала. Опала, правда, достаточно легкая и непродолжительная, постигла наиболее опытных и заслуженных воевод. Более важной задачей стала организация надежной обороны южного рубежа. Ею занялся сам Василий III, в мае 1522 г. выступивший к расположенным в Коломне войскам. Ошибки прошлого были проанализированы и учтены. Великий князь увеличил количество войск, привлекаемых к защите южных «украин». Полки стали ставить не только по
«берегу», а по всей южной границе, прикрывая самые опасные ее участки: Большой полк расположился под Девичем, Передовой полк - в устье реки Осетр, Полк правой руки - под Голутвиным, Полк левой руки - напротив Ростиславля, Сторожевой полк - на Кашире. Тогда же начаты были организация сторожевых застав, выдвинутых в степь в направлении Азова и по южным границам Северской «украины» и строительство укреплений по линии будущей Большой засечной черты.
Присутствие на границе большой армии, усиленной переброшенными из-под Вязьмы полками, вынудило Мухаммед-Гирея отказаться от попытки повторения удачного похода 1521 года. На его решение, несомненно, повлияло и заключенное 14 сентября 1522 г. перемирие между Москвой и Литвой. Изменив планы, крымский хан в декабре 1522 г. двинул собранное им войско на Хаджи-Тархан (Астрахань). Весной 1523 г. ему удалось захватить город, изгнав астраханского хана Хуссейна. На помощь астраханцам пришли ногаи (мангыты), подозревавшие Мухаммед-Гирея в желании подчинить своей власти все степные народы. В 1523 г. ногайское войско Мамай-мурзы и Агиш-мурзы напало на лагерь крымского хана, с которым оставалось 3 тыс. воинов. Во время сражения перекопский «царь» и его сын «царевич» Богатырь-Салтан погибли, опустошительному набегу Ногайской орды подвергся Крымский полуостров. Обстановка стабилизировалась лишь осенью 1523 г., когда новым ханом при поддержке турецкого султана Сулеймана I стал Саадет-Гирей. Новому владыке Бахчисарая пришлось восстанавливать разрушенное врагом государство, на время забыв о походах на Русь.
У Московского государства остался один очень упорный и опасный противник -казанский хан Сагиб-Гирей. В начале осени 1522 г. он направил отряды подвластных ему татар и луговых марийцев на Галицкую землю. 15 сентября войска противника напал ина стоявшую в Парфеньеве русскую заставу и перебили ее, а 28 сентября другой неприятельский отряд захватил монастырь в Унже.
Начавшиеся после этого московско-казанские переговоры закончились неудачей. Раздосадованный Сагиб-Гирей весной 1523 г. приказал казнить захваченных во время переворота 1521 г. русских купцов и великокняжеского посланника В.Ю. Бушму Поджогина. Однако время для этого было выбрано явно неудачно. Вскоре после расправы над представителем Москвы хан узнал о разгроме и гибели своего брата Мухаммед-Гирея и разорении Крыма ногайцами. Казанское ханство оказалось один на один с двумя сильными врагами - Московским государством и Ногайской Ордой.
Опыт неудачных казанских походов первых лет правления Василия III вынуждал его действовать наверняка. В августе 1523 г. в Нижнем Новгороде собрали большое войско, но
прибывший туда великий князь не собирался рисковать и ограничился посылкой на Казань небольшой рати Шах-Али. По-видимому, поход призван был отвлечь силы татар от главного замысла русских воевод, заключавшегося в возведении на неприятельской территории нового опорного пункта, обезопасившего Нижегородский край от татарских вторжений.
Обе части великокняжеской армии действовали достаточно согласованно. В сентябре 1523 г. русские войска, перейдя пограничную реку Суру, вторглись на территорию Казанского ханства. Судовая рать, при которой находился Шах-Али, разорила черемисские и чувашские селения по обеим берегам Волги, дошла до предместий Казани, а затем, выполняя наказ великого князя, сразу же повернула назад. Конная рать, дойдя до реки Свияги, встретилась на Итяковом поле с вражеским войском и атаковала его. Татары, не выдержав удара поместной конницы, бежали; многие из них утонули в реке. 1 сентября 1523 г. началось возведение русской крепости на правом, казанском берегу Суры, в месте впадения ее в Волгу. Согласно преданиям, крепость была построена на месте марийского поселения Цепель. Одновременно к присяге великому князю Василию III привели местных жителей - марийцев, мордву, чувашей; тысячи из них отправили в Россию в качестве заложников и пленных. Новую крепость назвали именем правящего великого князя - Василь-городом (современный поселок Васильсурск). Там был оставлен сильный гарнизон. Тем временем, хан Сагиб-Гирей лихорадочно пытался перехватить инициативу в свои руки. 17 октября 1523 года он совершил новый большой поход на Галич. После неудачного штурма города и непродолжительной осады войско татар и подвластных им марийцев отступило, уводя множество пленных и разорив окрестные селения. Опасаясь ответного удара Сагиб-Гирей направил в Крым к брату Саадет-Гирею посла, просившего прислать в Казань пушек, пищалей и янычар.
Предположение казанского «царя» оказались верными. В ответ на дерзкое нападение на Галич московские власти стали готовить поход русских войск на Казань. Во главе армии был поставлен «царь Шиголей». При нем находились воеводы И.Ф. Бельский, М.В. Горбатый и М. Ю. Захарьин, которые возглавляли Большой полк судовой рати и командовали всем русским войском. Действовавшей самостоятельно конной ратью командовали воеводы И.В. Хабар и М. С. Воронцов. Вместе с ними в поход должны были идти особо доверенные лица великого князя И. Ю. Шигона Поджогин - имевший скромный чин «сына боярского», но с весомым добавлением «который у государя в думе живет», брат казненного в Казани посланника В.Ю. Бушмы Поджогина и дьяк А. Курицын.
В поход судовая рать выступила 8 мая 1524 г. (за неделю до Троицына дня). Конная рать - 15 мая (на Троицын день). Международная обстановка складывалась очень удачно для
задуманого нападения на Казанский юрт. В это время уже началось наступление на Крым 80-тысячной польско-литовской армии, захватившей Очаков. Узнав о затруднительном положении крымского хана Саадет-Гирея и начавшемся русском походе, Сагиб-Гирей покинул Казань и бежал в Крым, чтобы, пробравшись в Турцию, просить помощи у султана. Но Саадет-Гирей приказал арестовать бежавшего перед врагом брата, назначив на его место своего 13-летнего племянника Сафа-Гирея.
24 августа полки конной рати на том же Итяковом поле у реки Свияги вступили в сражение с казанской армией. В жестокой сече русские воины «многых князей, и мурз, и татар, и черемису, и чювашу избиша, а иных князей и мурз многых живых поимаша».
Судовая рать высадилась под Казанью 3 июля 1524 г. Полки «стали на Цареве лугу обострожився» и, не начиная осады, принялись ждать подхода конной рати. Казанцы, опасавшиеся соединения двух армий, 19 июля атаковали укрепившееся в остроге московское войско. Получив жестокий отпор, они продолжали блокировать не имевших конницы русских воинов в их лагере, время от времени, повторяя нападение. Обстановка осложнилась, так как в войске Шах-Али и кн. И.Ф. Бельского стали заканчиваться продовольственные запасы. На помощь им из Нижнего Новгорода выступила вторая судовая рать кн. И.Ф. Палецкого, имевшего под своим командованием 90 речных кораблей. На каждом струге находилось по 30 русских воинов. По-видимому, резервная флотилия была приготовлена заранее с целью доставки продовольствия для стоявшей под Казанью армии в том случае если осада города затянется. По берегу судовую рать сопровождал конный отряд из 500 воинов. Узнав о движении русских кораблей, черемисы подготовили засаду. Первым был уничтожен конный отряд, из состава которого спаслось лишь 9 человек. Затем во время ночной остановки противник атаковал флотилию князя Палецкого. Большинство русских воинов погибло или попало в плен. Лишь немногие корабли и среди них струг воеводы Палецкого ушли и смогли добраться до лагеря Шах-Али под Казанью. Вскоре туда же подошла и конная рать И.В. Хабара и М. С. Воронцова.
15 августа все русские полки соединились и начали осаду города. Однако заметных успехов воеводам добиться не удалось. Оставшиеся вне крепости казанские отряды совершали частые и неожиданные нападения на расположение русских войск. Московская армия находилась в постоянной, изматывающей простых воинов, готовности к отражению новых атак. Вскоре, осознав бесплодность своих усилий, воеводы начали переговоры с татарами, согласившись снять осаду в обмен на обещание прислать казанских послов в Москву для заключения мира.
Поспешное отступление русских войск стало спасительным для Казанского ханства. Вскоре после их отхода на территорию этого государства вторглись ногайские отряды, разорившие южные пределы. Правительство юного хана Сафа-Гирея было остро заинтересовано в установлении мира с Россией. В ноябре 1524 г. в Москву прибыли казанские послы Аппай-улан и князь Бахты-Кият. Переговоры закончились успешно и стороны заключили договор, единственным условием которого стал перевод на русскую территорию Казанской ярмарки, проводившейся ежегодно 24 июня. В 1525 г. она открылась уже в Нижнем Новгороде. Торговый оборот волжской ярмарки значительно упал, что сказалось на прибылях русских и восточных купцов, однако еще больший урон понесло Казанское ханство, богатевшее на транзитной волжской торговле.
Отношения Москвы с Крымом оставались напряженными, но больших походов на Русь хан организовать не мог из-за постоянных усобиц в роду Гиреев. Сорванным оказался уже подготовленный поход 1525 г., когда Саадет-Гирей, двинувшийся к московским рубежам с 50-тысячной армией «царь», уже за Перекопом узнал о мятеже, вновь поднятом одним из его братьев Ислам-Гиреем, и принужден был прекратить поход и вернуться назад. Та же история повторилась в 1526 г.
В Москве постарались воспользоваться усобицами в стане врага и продолжали укреплять южную границу. Сначала в Коломне, а затем в Зарайске начинается строительство каменных крепостей, призванных стать надежным щитом против будущих татарских вторжений.
Первое, после трагического 1521 года испытание на прочность, русская оборона испытала осенью 1527 г., когда на Русь двинулся «царевич» Ислам-Гирей. К его войску со своими отрядами присоединились «Магмед-Киреев сын, да Юсюп царевич Епанчин сын, да два царевичи Ахмата Хромого дети, да Бахтиязыр мурза, Кайдекеш мырза и иные многие мырзы». Всего в поход выступило 40 тыс. крымских татар. В Москве о начавшемся походе узнали 4 сентября из полученного достоверного донесения: «пришла весть прямая», что «Ислам идет к Ростиславлю и Оку реку хочет лести под Ростиславлем». На следующий день великий князь Василий III «отпустил» на Коломну передовые войска во главе с воеводами Ф.В. Лопатой Телепневым и И.Ф. Овчиной Телепневым, вслед за которыми выступили другие военачальники. На этот раз русские воеводы не «оплошали» и в «Ысламов приход» под Ростиславлем уже стояли полки кн. В.С. Одоевского, И.И. Щетины Оболенского, уже упомянутых князей Ф.В. Лопаты Телепнева и И.Ф. Овчины Телепнева, кн. В.И. Репнина-Оболенского, кн. Н.Д. Щепина. В сход к этим воеводам пришли с Каширы полки кн. Ф.М. Мстиславского, кн. Ф.В. Овчины
Телепнева и кн. П.Ф. Охлябинина. Сверхнадежно, от возможного нападения, была прикрыта казанская «украйна» - войска стояли в Муроме (кн. В. В. Шуйский), Нижнем Новгороде (кн. С.Ф. Курбский), Костроме (кн. М.Д. Щенятев) и Чухломе (кн. Д.В. Марамук Несвицкий). Население, жившее в окрестностях русских городов, расположенных на пути следования вражеских войск, было собрано в осаду. Спешно укреплялась Москва.
Великий князь с резервными войсками стал лагерем в селе Коломенском, затем также выступил к Оке. Впрочем, подкрепление не понадобились - «перелезть» Оку Ислам-Гирею не дали. 9 сентября татары подошли к реке и попытались переправиться через нее. Однако русские войска «с Ысламом с царевичем билися и стрелялися об реку от утра и до вечера. И от берега татар отбили и многих татар в реце побили». Вслед начавшим отход крымцам были высланы конные полки, у Зарайска настигшие противника. В произошедшем на реке Осетр сражении татары были разбиты. В числе пленных оказался крымский «великий человек» мурза Янглич. 8 октября 1527 г. войска Ислам-Гирея, преследуемые русскими и деморализованные поражением, стали поспешно уходить за Дон. Следствием победы над татарами стала казнь находившегося в Москве посла Саадет-Гирея Чабыка.
Положительный опыт кампании 1527 г. был использован в последующем. Полки продолжали ставить в Коломне, Кашире, Серпухове, Рязани, Туле, на опасном «Сенкином броде», усиливая их в момент наибольшей угрозы. Так, в июле 1529 г., помимо указанных городов, крепкие заставы поставили «против устья Осетрьскаго» (И.Ф. и С.Ф. Бельские), «против Ростиславля» (М. И. Кубенский-Заозерский), «под Бачмановым на Московском устье» (В. А. Шереметев). В 1530 г. к перечисленным местам дислокации русских войск прибавились военные лагеря «против Люблина», где стоял воевода Ф. С. Воронцов, «под Окатовым» (кн. Р.И. Одоевский), «против Колычевского острова» (кн. И. Ф. Тать Хрипунов-Ряполовский). В 1530­1531 гг. были построены новые деревянные крепости в Чернигове и Кашире, завершено строительство каменного кремля в Коломне. Столь надежного рубежа на южной границе Россия прежде не имела. Укрепив оборону на крымской «украйне», Василий III вновь попытался разрешить продолжавший беспокоить его казанский вопрос.

ВОЙНЫ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА С КАЗАНЬЮ И КРЫМОМ
В 30 - 40-Х ГГ. XVI В.
Причиной нового обострения русско-казанских отношений стали «нечесть и срамота», учиненные ханом Сафа-Гиреем русскому послу А.Ф. Пильемову весной 1530 г. Нанесенное оскорбление (в чем оно состояло летописец не уточнил) окончательно переполнило чашу
терпения московских властей, решивших предпринять еще одну попытку возвращения Казани под свою власть. Надежно прикрыв южную границу, Василий III в мае 1530 г., действуя по старому сценарию, двинул на Волгу две рати - судовую и конную. Судовой ратью командовали воеводы И.Ф. Бельский и М.В. Горбатый. Конную рать на Казань повели М.Л. Глинский и В.А. Шереметев.
По-видимому, оскорбление русского посла было тщательно спланировано, так как казанцы хорошо подготовились к войне. На помощь им пришли ногайское войско Мамай-мурзы и астраханские отряды князя Яглыча (Аглыша). Под Казанью на р. Булак был построен острог, призванный затруднить действия московских воинов в случае осады и возможного штурма города.
Судовая рать проделала путь до Казани без особых затруднений. Конные полки, разбив пытавшихся помешать им татар в нескольких небольших стычек, благополучно «перевезлися» через Волгу и 10 июля соединились на казанской стороне реки с войском И.Ф. Бельского и М.В. Горбатого. В ночь на 14 июля полк И. Ф. Овчины Оболенского штурмом овладел построенным «на Булаке» острогом, где погибла большая часть его защитников, в том числе ханский аталык Талыш.
Первый успех русских и начавшаяся бомбардировка города встревожила горожан. Многие из них стали требовать прекращения борьбы и начала переговоров с Москвой. В этой обстановке хан Сафа-Гирей предпочел бежать из Казани. Но русские воеводы не спешили начинать решительный штурм крепости, где почти не осталось защитников, выясняя между собой, кому первому надлежит вступать в город. Неожиданно разразившаяся буря, спутала их планы. Воспользовавшись замешательством в неприятельском стане, казанцы устроили внезапную вылазку и нанесли поражение русскому войску. Летописец записал: «В те поры туча пришла грозна и дождь был необычен велик, и который был наряд пищали <.. .> привезен на телегах на обозных к граду, а из них было стрелять по городу, и посошные и стрельцы (в данном случае пушкари - В.В.) те пищали в тот дождь пометали, и казанцы, вышед из города, и поимали тот весь наряд.. Была захвачена часть артиллерии московской армии - 70 пушек-пищалей и «гуляй- город», где должны были установить эти орудия. В бою погибли 5 русских воевод, в их числе князь Ф.В. Лопата Оболенский .



Во время осады и штурма Казани погибли воеводы: кн. Федор Васильевич Лопата Оболенский, кн. Иван Иосифович Дорогобужский, Игнатий Иванович Жулебин, Григорий Андреевич Сабурова, Федор Замятнин Сабуров и Иван Михайлович Кляпиков. - ПСРЛ. Т. 34. С. 16.
Опомнившиеся русские воины под командованием князя И.Ф. Бельского возобновили обстрел города, но уже без особого успеха. 30 июля 1530 г. осада была снята. Московское войско отступило за Волгу и 15 августа ушло к своим границам. Виновным в неудачном исходе этого похода признали И. Ф. Бельского. Он был приговорен к смертной казни, но затем помилован и ввергнут в тюрьму, где находился до смерти Василия III.
Еще до возвращения бежавшего в Астрахань Сафа-Гирея, казанские князья и мурзы были вынуждены начать переговоры с Россией о принесении ими шертной присяги Василию III. Осенью 1530 г. в Москву прибыло татарское посольство во главе с князьями Табаем и Тевекелем и бакшей Ибрагимом. От имени хана они просили, чтобы великий князь «пожаловал <.> Сафа Киреа царя братом и сыном его себе учинил, а царь хочет быти в государьской воле, и князи и всей земли Казанской люди <.> служити вперед хотят прямо и неотступными быти всею землею Казанскою до своих животов и их дети». Послы дали Василию Ивановичу шертную запись, обещая, что она будет подтверждена Сафа-Гиреем и всеми казанскими князьями и мурзами.
В Казань, срочно отправился русский посол Иван Васильевич Полев, который должен был привести власти ханства к присяге и потребовать возвращения пленных и захваченного во время последнего похода «наряда». Однако 26 марта в Москву прибыл посланный им сын боярский Сура Нехаев, сообщивший об отказе Сафа-Гирея утвердить данную Табаем и Тевекелем присягу. Переговоры возобновились. Не прекращая их, Сафа-Гирей затягивал время и выдвигал все новые требования к Москве. В то же время его послы в Крыму упорно добивались от Саадет-Гирея помощи в борьбе с Московским государством. Оказать действенную помощь племяннику «перекопский царь» не мог, но атмосфера на южной «украине» стала накаляться. В феврале 1531 г., по прямому указанию Саадет-Гирея, произошло нападение «крымских людей» на одоевские и тульские места.
В ходе продолжавшихся переговоров московские дипломаты сумели привлечь на свою сторону послов Табая и Тевекеля, с помощью которых русские власти наладили контакты с самыми влиятельными в Казани князьями Кичи-Али и Булатом. Осознавали бедственное положение Казанского ханства, разоренного десятилетием непрерывных войн с Москвой, они видели, что непримиримая и лукавая политика Сафа-Гирея, окружившего себя крымскими и ногайскими советниками, неизбежно влечет за собой новые русские вторжения. Чашу терпения партии сторонников мира с Россией переполнил задуманная ханом расправа с русским посольством. арест и казнь всего состава русского посольства во главе с Иваном Васильевичем Полевым. Воспротивившись решению Сафа-Гирея арестовать и казнить И.В. Полева, чреватомуновой истребительной войной с Москвой, «Качигалей мурза, и Булат князь в головах, и уланы, и князи, и сеиты, и мурзы и всей земли Казанские люди съвокупишася в едино место и убити [московского посла] не дали, а Сафа Киреа царя по великого князя наказу ис Казани выслали, и царевых советнико Крымцов и Нагай, а иных побили».
Василий III планировал поставить на освободившийся престол хана Шах-Али. Однако новое казанское правительство, во главе с царевной Ковгар-Шад (по русским летописям -Горшедна - сестра умершего хана Мухаммед-Эмина) и князьями Кичи-Али и Булатом, отказалось принять непопулярного в татарской среде правителя, испросив себе ханом младшего брата Шах-Али пятнадцатилетнего Джан-Али (Яналея).
Таким образом, между Московским государством и Казанским ханством был установлен прочный мир и тесный союз, продержавшийся до смерти Василия III.

* * *


На крымской границе в начале XVI в. сохранялось относительное спокойствие, изредка нарушавшееся нападениями небольших татарских отрядов. Однако охране южной «украйны» продолжало уделяться особое внимание. Малейшая тревога на границе вызывала быстрые ответные действия русских войск. Так случилось в 1532 г., когда «февраля в 20 день приходили крымские люди на одоевские места и на тульские». Набег возглавил «царевич» Бучак, он был направлен на Русь Саадет-Гиреем после обращения к нему за помощью казанского хана Сафа-Гирея. Неожиданным это нападение не стало - в Туле, была сосредоточена мощная группировка из 5 полков во главе с воеводами кн. И.М. Воротынским и И.В. Ляцким, а затем кн. В. А. Микулинским и кн. А. В. Кашиным. Татары напали небольшими силами и, разорив несколько селений на границе, сразу же ушли обратно, не вступая в бой с московскими полками.
В мае 1532 г. были получены сведения о подготовке нового нападения: «прииде к великому князю Василью весть ис Крыму, что крымской царь копитця со многими людьми с похвалою, хочет идти на великого князя украину». На защиту южного рубежа в дополнение к стоящим там полкам выслали новые войска. - в Коломну на «берег» воевод князей И. Ф. и С. Ф. Бельских, кн. М. В. Горбатого и М. С. Воронцова, «а с ними княжат и дворян своего двора и детей боярских из многих городов безчислено много. А наряд был великой: пушки и пищали изставляны по берегу на вылазе от Коломны до Каширы, и до Сенкина, и до Серпухова, и до Колуги, и до Угры, добре было много, столько и не бывало». Однако в 1532 г большого нападения на русские «украйны» так и не произошло.
Ситуация осложнилась спустя год. Вражда двух братьев, Саадет-Гирея и Ислам-Гирея, неожиданно завершилась победой Сагиб-Гирея, который при поддержке турецкого султана стал новым крымским «царем». 12 или 14 августа в Москве было получено известие о начале похода на Русь 40-тысячного крымского войска, ведомого «царевичами» Ислам-Гиреем и Сафа-Гиреем, бывшим казанским «царем», жившим в изгнании в Крыму. Московские власти, сознавая опасность близящегося вторжения, начали принимать экстренные меры по защите своих приграничных владений.
Василий III встал с резервными войсками в селе Коломенском, направив к Коломне рать под командованием кн. Д.Ф. Бельского, кн. В.В. Шуйского и других воевод. 18 августа 1533 г. туда же выступили полки кн. Ф.М. Мстиславского, кн. П.И. Репнина и кн. П.Ф. Охлябинина. Из Коломны против татар, бывших в «разгонех», послали отряды «лехких воевод» кн. И.Ф. Овчины Телепнева, кн. Д.Ф. Щереды (Череды) Палецкого, кн. Д.Ю. Друцкого.
Опыт прошлого поражения и полученные от пленных сведения об укреплении «берега», вынудили крымских царевичей нанести удар в другом направлении. 15 августа 1533 г. великий князь получил известие о приходе татар под Рязань. Крымцы выжгли посады, «приступали» к крепости, но «града не взяли». Рязанская земля подверглась опустошению: татарские загоны прошли по окрестностям города, пленив всех не успевших скрыться жителей.
Первым в район действий татарских загонов вышел полк «лехкого воеводы» кн. Д. Ф. Череды Палецкого. У села Беззубово, в 10 верстах от Коломны, он «потоптал» разбойничавший там татарский отряд, а пойманных «языков» отослал к великому князю. Затем к месту боев вышли другие легкоконные полки, атаковавшие крымские отряды. Встретив отпор, татарские загоны отошли к своим главным силам и, соединившись, нанесли ответный удар по русским полкам, командование над которыми принял кн. И. Ф. Овчина Телепнев. После тяжелого боч, русские воины вынуждены были отступить. Предводители крымского войска, опасавшиеся подхода главного русского войска, не преследовали «лехких воевод» и начали поспешное отступление к границе, уводя захваченный в рязанской земле полон [3 Точное число русских пленников, захваченных и уведенных в Крым во время похода 1533 г., не известно, но при продаже их хан Сагиб-Гирей, только в виде «тамги» получил 100 тыс. золотых. - См.: Сыроечковский В.К. Мухаммед-Гирей и его вассалы // Уч. зап. МГУ. Вып. 61. Историч. серия. Т. 2. 1940. С. 15. Часть полоняников удалось выкупить на великокняжеские и собранные церковью деньги. Только новгородский и псковский архиепископ Макарий осенью 1534 г. переслал в Москву на выкуп пленных 700 рублей. - ПСРЛ. Т. 6. С. 293-294._]. Один из татарских отрядов, отрезанный от своих сил, стал отступать обходным путем, через засеченные рязанские леса, бросив коней и доспехи. «И резаньци мужикы многих тотар побили на лесе».
Смерть Василия III (4 декабря 1533 г.) заметно осложнила внешнеполитическое положение Московского государства. В войну с Россией вступило Великое княжество Литовское, антирусские настроения возобладали в Казани. Зимой 1533/1534 гг. «приходили многие казанские люди к Нижнему Новгороду и новгородские места многие пустыми учинили, полону без числа много поимали, жен и детей боярских, да и черных людей с женами и с детьми многих поимали». Вскоре начались казанские набеги на вятские земли. Московские бояре пытались добиться их прекращения, но оставшийся верным клятвам хан Джан-Али уже не пользовался поддержкой казанских князей. В ханстве началось мощное движение за восстановление независимости. Окончательный разрыв между Москвой и Казанью произошел 25 сентября 1534 г., когда, в результате организованного царевной Ковгар-Шад переворота, были убиты хан Джан-Али и находившиеся при нем русские советники. На ханский престол вернулся Сафа-Гирей - давний и убежденный враг Москвы. Многим деятелям русской партии пришлось бежать в Россию. Самыми заметными из них были князья Шабан и Шах-Булат Епанчины и Карамыш и Евлуш Хурсуловы [4 ПСРЛ. Т. 8. С. 291; ПСРЛ. Т. 13. С. 4274-427; ПСРЛ. Т. 20. С. 433; ПСРЛ. Т. 34. С. 170; ОР РГБ. Ф. 310. № 1110. Л. 201 об.; Худяков М.Г. Указ. соч. С. 99-100._].
Воцарение Сафа-Гирея повлекло за собой начало большой войны на Волге. Первые столкновения произошли зимой 1535/1536 гг. В декабре казанские отряды небрежением мещерских воевод С. Гундорова и В. Замытского доходили до Нижнего Новгорода, Березополья и Гороховца. В январе татары сожгли Балахну, но затем отступили, уходя от переброшенных сюда из Мурома войск воевод Ф.М. Мстиславского и М.М. Курбского. Настигнуть главные силы казанцев не удалось. Менее удачно для татар закончилось нападение их небольшого отряда на Коряково на реке Унже: большая часть нападавших была перебита в бою, пленных впоследствии казнили в Москве. В конце июля татары вторглись в костромские места, разгромив на р. Куси русскую заставу кн. П.В. Пестрого Засекина. В бою погибли князь Засекин и воевода М. Полев. Осенью 1536 г. татарские и черемисские отряды приходили и в галицкие места.
В январе 1537 г. войско Сафа-Гирея начало новое наступление. 15 января казанцы «безвестно» дошли лесами до Мурома, и попытались захватить его. Они выжгли посады, но взять крепость не смогли. Через три дня, после безуспешной осады татары поспешно отошли, получив известие о выступлении из Владимира и Мещеры русских воевод: кн. Р.И. Одоевского, В.А. Шереметева и кн. М.И. Кубенского.
Из-под Мурома казанское войско, с захваченным здесь полоном, двинулось к Нижнему Новгороду. Татары выжгли верхний посад, но были отбиты и ушли вниз по Волге к своим границам. В летописях отмечено появление татарских и черемисских отрядов в окрестностях Балахны, Городца, галицких и костромских местах.
Правительство, встревоженное возросшей активностью «казанских людей» и слабым прикрытием восточных территорий, начинает укрепление волжской границы. де. В1535 г. новая крепость основывается в Перми, в 1536-1537 гг. строятся города на реке Кореге (Буй-город), «у Соли на Балахне (Балахна), «град древян в Мещере на реце на Мокше» (Мещера), на реке Обноре в устье р. Учи (Любим) перестраиваются укрепления в Устюге, Вологде. На на новое место переносится Темникове, после пожаров восстанавливаются укрепления Владимира и Ярославля. В 1539 г. на границе Галицкого уезда возводится город Жиланский, в том же году захваченный и уничтоженный войском казанского князя Чуры Нарыкова.
Разрядные записи 1537 г. впервые содержат роспись воеводам от казанской «украины». Главная рать под командованием «царя» Шах-Али и воеводы Юрия Дмитриевича Шеина встала во Владимире, в Муроме «за городом» находился кн. Ф.М. Мстиславский, в Нижнем Новгороде («за городом») - Д.С. Воронцов. В Костроме «за городом» войсками командовал кн. А.И. Холмский, в Галиче - кн. И. А. Прозоровский. Вскоре полк Холмского из-под Костромы передвинули на Плес. Примерно такая же расстановка сил на этом рубеже сохранялась в последующие год..
Весной 1538 г. по полой воде планировался поход русских войск на Казань. Однако в марте, под давлением Крыма, московские власти начали с Казанью переговоры о мире, тянувшиеся до осени 1539 г., когда Сафа-Гирей неожиданно возобновил военные действия, напав на Муром. Его армия, усиленная крымскими и ногайскими отрядами, разорила муромские и нижегородские селенья, отступив затем на свою территорию. Одновременно войско князя Чуры Нарыкова опустошило окрестности Галича и, уничтожив Жиланский городок, двинулось на костромские места. Направленные под Кострому русские полки вступили на Плесе в упорное сражение с татарами. Ценой больших потерь (среди убитых были четыре московских воеводы), русские смогли обратить казанцев в бегство и освободить всех захваченных ими пленных. В 1540 г. 8-тысячное войско Чуры Нарыкова вновь воевало костромские места. «На Солдоге» татары были настигнуты ратью воевод А.И. Холмского и А.Б. Горбатого, однако смогли отбиться и уйти. В бою погибли русские воеводы - князья Б. Сисеев и В. Кожин-Замытский.
18 декабря 1540 г. 30-тысячное казанское войско, усиленное крымскими и ногайскими отрядами во главе с Сафа-Гиреем, вновь появилось под стенами Мурома. Осада продолжалась два дня. Русский гарнизон в очередной раз отстоял город, но врагу удалось захватить большой полон, частично отбитый пришедшими на помощь касимовскими татарами Шах-Али. Узнав о приближении из Владимира стоявших там великокняжеских полков Сафа-Гирей отступил, разорив все окрестные селения, и, частично, владимирские и нижегородские места.
Военные действия чередовались с мирными переговорами, в ходе которых лукавый Сафа-Гирей пытался избежать ответных ударов со стороны московских властей, а затем вновь совершал нападения на русские земли. Боярское правительство, разочаровавшись в малоэффективной борьбе с внезапными набегами казанских отрядов, преследование которых затрудняла огромная площадь лесных массивов, сделало ставку на устранение главной причины продолжающегося конфликта - крымского засилья в Казани - руками самих казанцев. С этой целью начался поиск контактов с внутренней казанской оппозицией, недовольной действиями хана, окружившего себя советниками исключительно из «крымских людей». Неудачный поход русского войска 1545 г. еще больше обострил ситуацию [5 Поход 1546 г. примечателен лишь одним обстоятельством. Выступившая на Казань 9 апреля рать кн. С.И. Пункова (Микулинского) соединилась под Казанью с войском кн. В.С. Серебряного, пришедшим туда с Вятки «в един час, яко же из единого двора». Не смотря на такую точность и согласованность действий русских войск, большого успеха они не достигли, видимо, из-за отсутствия тяжелой артиллерии - воеводы были посланы в поход «легьхкым делом в струзех». - ПСРЛ. Т. 13. С. 146; ПСРЛ.
Т. 29. С. 46.]. Сафа-Гирей «почал на князей неверку дръжати», обвинил многих из них в пособничестве русским и начал казнить. Одной из первых была убита царевна Ковгар-Шад, погибли другие видные князья и мурзы. Страх за свою жизнь вынудил казанскую знать выступить против хана. В январе 1546 г. в Казани вспыхнуло мощное антикрымское восстание. Сафа-Гирей был низложен и бежал в Ногайскую Орду. Временное правительство во главе с Чурой Нарыковым, Беюрган-Сеитом и князем Кадышем пригласило на ханский престол московского ставленника Шах-Али, но отказались впустить в город прибывший с ним 4-тысячный русский отряд. Вместе с ханом в Казань было допущено всего 100 касимовских татар. Положение Шах-Али и поддержавших его князей было очень непрочным из-за непопулярности нового хана в среде простого народа. На престоле Шах-Али смог продержаться всего месяц. Воспользовавшись помощью ногайских мурз, Сафа-Гирей вновь захватил власть над Казанской землей. Немедленно возобновилась война с Россией, которую не прекратила даже смерть этого хана, последовавшая в марте 1549 г.
* * *


Военные действия шли и на крымском рубеже, где редкий год обходился без новых татарских нападений. В 1533 г. после опустошительного набега на Рязань войск Ислам-Гирея и Сафа-Гирея русское правительство попыталось использовать в своих интересах начавшиеся в Крыму раздоры между Сагиб-Гиреем и Ислам-Гиреем. Ставка была сделана на победу последнего. Действительно, победив в междоусобной борьбе, Ислам-Гирей заключил с Москвой союзное соглашение, однако нападения отдельных татарских отрядов на русские «украйны» не прекращались. В 1534 г., еще до ссоры Сагиб-Гирея и Ислам-Гирея, «татары, азовцы и крымцы, многие люди» совершили нападение на рязанские земли лежавшие на реке Проне. Хорошо известная московским властям «шатость» Ислам-Гирея, охотно, за большие поминки обещавшего России дружбу и союз, но не смевшего останавливать крымских мурз, ходивших воевать русские земли, вынуждала бояр по-прежнему беречься неожиданного нападения с юга. В городах, расположенных по крымскому рубежу, стояли многочисленные московские войска, что негативным образом сказывалось на ходе шедшей тогда русско-литовской войны 1534-1537 гг. Длительная осада и захват Стародуба армией гетмана Юрия Радзивилла стали возможными из-за неожиданного крымского нападения. 18 августа 1835 г. начался большой набег на Рязанскую землю войска Чамаш-мурзы, разорившего русские селения «на Смедве и на Безпуте». Южная граница была прикрыта слабо, дозорная служба не смогла обнаружить приближения неприятельского войска и «великому князю вести не учинилося». Русскому командованию пришлось срочно возвращать назад полки, которых перед этим сняли с «берега» и направили осажденному польско-литовской армией Стародубу. С большим опозданием эта рать вновь вышла к Оке.
Сразу же, как и в 1533 г., за Оку были высланы «лехкие воеводы» Р.И. Одоевский, И.И. Хабаров, Д.А. и П.А. Куракины, М. Друцкий. Их полки вынудили татар отойти в степь. Однако крымцы не ушли в свои улусы, а стали «на Поле». Копившиеся там неприятельские отряды насчитывали большое количество воинов. По летописным записям татары: «въевав, из украины великого князя пошли и, отошед от Рязани за три днища, стали на Поле», то князь великий воеводам своим не велел за ними ходить того ради, понеже множьство людей татарских, а велел въеводам стояти у Оки-рекы на берегу». Присутствие у русской границы большого крымского войска не только помешало оказать действенную помощь осажденному Стародубу, но и сорвало готовившийся поход к Вильне. Все свободные полки вынуждены были беречь южные рубежи страны. Вскоре после окончания военной тревоги этого лета, правительство поспешило
восстановить на опасном месте старинный рязанский город Пронск. Решение о начале строительства здесь новой крепости было принято 10 сентября 1535 г.
Как бы ни был вероломен и непостоянен «союзник» Москвы Ислам-Гирей, но смерть, этого хана, погибшего во время нападения ногайского войска, действовавшего по указанию Сагиб-Гирея, еще больше ухудшила русско-крымские отношения. Из года в год московские власти выводили на «берег» и в города «от Поля» многотысячные полки, находившиеся в постоянной готовности дать отпор вторгшимся в русские пределы татарским ордам.
Повышенное внимание правительства к защите южного рубежа дало положительные результаты. Неудачей закончились нападения крымцев на белевские и рязанские места в 1536 г., тульские и одоевские места в 1537 г. Это заставило вернувшего себе власть над Крымом хана Сагиб-Гирея начать переговоры с Москвой. Они завершились в сентябре 1539 г. подписанием мира между двумя государствами. Впрочем, крымские «царевичи» и мурзы не считались с принятыми ханом обязательствами и продолжали совершать набеги на Русь. Так, уже в октябре 1539 г. отряды «царевича» Эмин-Гирея (Амина) сына Сагиб-Гирея прорвались в окрестности Каширы. Дойдя до р. Оки восточнее этого города, татары захватили там большой полон и безнаказанно ушли назад.
Хрупкий мир продержался до осени 1540 г. Причиной начала войны стало обострение русско-казанских отношений. Узнав о выступлении московского войска в новый поход на Казань (об этом сообщил крымскому хану его гонец Азифергат, выехавший из русской столицы 8 мая 1541 г. и лично видевший отправлявшиеся на войну войска), Сагиб-Гирей решил воспользоваться удачным стечением обстоятельств и нанести решающий удар по Москве. Для участия в походе на Русь он испросил помощи у турецкого султана и получил ее в начале лета 1541 г. Так начали воплощаться в жизнь намерения крымского хана, о которых он еще в 1540 г. сообщал польскому королю через посредство Семена Бельского. Сигизмунд I не скрывал своей радости, узнав, что вместо задуманного вторжения на литовские земли, Сагиб-Гирей хочет напасть на Россию.
Поход начался 5 июля 1541 г. Однако внезапного удара по Москве у Сагиб-Гирея не получилось. О выступлении на Русь крымской армии, усиленной турецкими войсками, ногайскими и астраханскими отрядами, сообщили в Москву два беглых русских полонянника («Якимко Иванов человек Любучанинов с товарищем»). Они рассказали, что Сагиб-Гирей «всю орду с собою поведе, а оставил в орде стара да мала», что неприятельские войска собираются на Днепре у Ислам-Керменя.
Сведения беглецов подтвердила спешно посланная по великокняжескому приказу из Путивля «на Поле, поперек дорог» станица Гаврилы Толмача. В верховьях Северского Донца его отряд «наехал на поле сакмы великие, шли многие люди к Руси, тысечь со сто и более». Оставив в степи часть бывшего с ним отряда, станичный голова спешно, через Рыльск поскакал в Москву, куда прибыл 25 июля 1541 г. Вскоре туда же прибыл другой станичный голова Алексей Кутуков, сообщивший, что он видел татар и «на сей стороне Дону, на Сновах <...> шли черезо весь день полки, а конца им [он] не дождался».
Сведения, привезенные А. Кутуковым, содержали очень важную информацию. Татары двигались на Русь не Муравским шляхом, а путем Мухаммед-Гирея, в 1521 г. сумевшего прорвавшегося к Москве через коломенские места.
Угроза, нависшая над страной, вынудила московских бояр принять экстренные меры. Главные силы под командованием князя Д.Ф. Бельского сосредоточились у Коломны, встав «по берегу по полком», там, «где наперед того воеводы стояли против царей на берегу». Другие рати заняли позиции на правобережье Оки. В Зарайске («у Николы Заразского») находились воеводы кн. С.И. Микулинский и кн. В.С. Серебряный. Под Рязанью - кн. М.А. Трубецкой, в Туле - кн. П.А. Булгаков и кн. И.М. Хворостинин, в Калуге - кн. Р.И. Одоевский. В резерве, на случай неожиданного прорыва за Оку на реке Пахре разместилось войско под командованием кн. Ю.М. Булгакова и «царевича Шигалея Шибанского», тезки изгнанного казанского «царя Шигалея» (Шах-Али), выступившего тогда с касимовским войском к Владимиру для охраны восточных рубежей Руси.
28 июля 1541 г. крымское войско вышло к русским границам. Первый удар обрушился на новую каменную крепость Зарайск (в летописях тогда именовавшуюся Осетром). Горожане, под командованием воеводы Н. Глебова, сумели отбиться в посадах «и к граду приступати не дали». В бою они захватили 9 пленных, которых немедленно переслали в Москву. Первая неудача не обескуражила Сагиб-Гирея, который ограничился уничтожением обезлюдевших окрестных селений. Отступив от Зарайска, он повел свою армию к Оке, куда с Пахры прибыло и русское резервное войско На место ушедших к «берегу» полков на Пахру направили новые рати во главе с воеводами В.М. Щенятевым и И.И. Челядниным. Великий князь Иван IV, номинально возглавлявший русскую армию, отпустил с ними «двора своего многых людей», тогда же было объявлено осадное положение в Москве, которую стали деятельно готовить к обороне.
К Оке «против Ростиславля» крымская армия вышла утром 30 июля. Все «перелазы» на противоположный берег оказались прочно прикрытыми русскими полками и заставами. Сагиб-
Гирей, тем не менее, решил прорываться, надеясь на прибывшую с ним турецкую артиллерию. Под прикрытием пушечного огня, татары начали переправляться через реку в своих «тарах», но прибытие новых русских полков вынудило крымского хана прекратить наступление и отойти в «станы своя».
Русская позиция на Оке еще более укрепилась после прибытия на «берег» в ночь с 30 на 31 июля большого «наряда». На следующее утро Сагиб-Гирей, не решаясь начинать чреватое гибелью всей армии сражение, отступил от Оки, решив изменить направление удара. Его войска двинулись на Пронск. 3 августа татары вышли к этому городу и начали штурм, подвергнув его сильному артиллерийскому обстрелу. В это время в Пронске находились воеводы В. Жулебин и А. Кобяков «не с многими людьми». Тем не менее, им удалось отстоять город. На следующую ночь, узнав о приближении русского войска, Сагиб-Гирей, бросил бесполезный «наряд» начал отходить в степь. Ему удалось переправиться за Дон до подхода больших московских воевод кн. Ю.А. Оболенского-Пенинского и кн. В.С. Мезецкого. В отместку за неудачу Сагиб-Гирея, сын хана Эмин-Гирей «от отца своево отворотил со многими людми» и попытался напасть на одоевские места, но настигнутый войском В. И. Воротынского, был разбит и также бежал «в Поле». 45 пленных татар воевода Воротынский прислал в Москву.
Успешное отражение нашествия 1541 г. ознаменовало собой закрепление новой линии русской обороны на юге. Старый оборонительный рубеж по берегам рек Оки и Угры -надежный, но слишком удаленный от новых границ - с этих пор становится резервной, тыловой позицией. Новый фронт проходил теперь гораздо южнее по черте: Козельск - Одоев -Крапивна - Тула - Зарайск - Переяславль-Рязанский, с вынесенными вперед «в Поле» городом Пронском и «поставленным» позднее в 1551 г. городом Михайловым.
После «царева приходу» 1541 г. набеги крымских отрядов совершались в основном на менее укрепленные северские и рязанские места. В марте 1542 г. «царевич» Эмин-Гирей, воевал на Северщине, «с многими людьми» он приходил к Путивлю, Стародубу и Новгороду-Северскому. В августе того же года татарские мурзы во время внезапного нападения захватили большой полон в рязанских местах (между Переяславлем-Рязанским и Зарайском). Им удалось увести его в свои улусы, несмотря на энергичное преследование шедших за ними вдогонку, до реки Мечи, великокняжеских воевод. Набеги происходили и в последующие годы (так, в декабре 1544 г. напавший «безвестно» тот же Эмин-Гирей сумел «попленить многих людей» в белевских и одоевских местах), однако, большой угрозы русскому порубежью они уже не несли.
* * *


Изучение русских войн второй половины XV - начала XVI в. с Казанским и Крымским ханствами, Швецией, Ливонским орденом и Литвой показало, что в ходе этих вооруженных конфликтов Московское государство смогло добиться значительных успехов и укрепить свои международные позиции. Первоначальным успехам Москвы способствовало сближение с Крымом. В союзе с ханом Менгли-Гиреем великому князю Ивану III удалось разгромить враждебную им Большую Орду (Улуг Улус), в 1487 г. с помощью русских полков на казанский престол взошел союзник московского государя Мухаммед-Эмин, стабилизировались карельские, новгородские и псковские рубежи. Все это позволило Ивану III развернуть настоящее наступление на западном и юго-западном направлениях, присоединить к своему государству не только спорные земли князей Новосильских, но и верховские, черниговские, новгород-северские и некоторые другие порубежные волости и города (Вязьму, Белую, Торопец, Дорогобуж). Аннулироваными оказались старые права литовских князей на Новгород, Великие Луки и Ржевские волости, на сторону усиливающейся Москвы, не взирая на подтвержденный обеими сторонами соответствующий запрет 1494 г., переходят со своими земельными владениями все новые представители литовско-русской знати. Василий III продолжил политику отца и открыто объявил, что Вильна «неправдою» держит их «отчину» -Киев, Полоцк и другие города Русской земли. Требование о возвращении этих территорий становится непременным условием в «запросах» московских послов, парализующим встречные претензии литовской дипломатии.
Подкрепляя свои декларации военной силой московские государи во время частых военных столкновений этого периода отвоевали у Великого княжества Литовского почти все левобережье Днепра. Отряды русских воевод достигали окрестностей Орши, Витебска, Полоцка, Минска, во время мятежа Глинских 1507-1508 гг. войска этих князей, усиленные московскими полками доходили почти до Вильны, действовали за Клецком и под Слонимом. Разорение значительной части территории подрывало военный и экономический потенциал Великого княжества Литовского, вынуждая Ягеллонов искать союзников в непрекращающейся борьбе с Московским государством. Несомненным успехом их дипломатии стало вовлечение в это противостояние военных сил татарских ханств. Однако разрывая русско-крымский союз, власти этого государства руководствовались в первую очередь не литовскими, а своими собственными интересами.
В 1502 г. перестала существовать соперница Крымского ханства Большая Орда, в войне с которой хан Менгли-Гирей постоянно опирался на русскую помощь. Так исчезла главная объктивная предпосылка к сохранению равноправного союза Москвы и Крыма. Более того, улусы Большой Орды, включенные в состав Крымского юрта, почти удвоили его численность и неизмеримо усилили боевые возможности перекопского «царя». Менгли-Гирей почувствовал себя властителем всей Татарии, а не только степей Причерноморья. В этой связи, его не могло не тревожить быстрое и зримое увеличение военного могущества России, проявившееся на рубеже XV и XVI вв. В остром противоборстве с Великим княжеством Литовским за западнорусские земли чаша весов явно клонилась на сторону Москвы, что вызывало сильные опасения в Киркоре (Кырк-Ере) и Бахчисарае, ставшем новой столицах Крымского ханства. Еще более осложнило отношения двух государств установление мягкой, но оскорбительной для других татарских юртов зависимости Казани от России, в особенности организованное Москвой устранение с казанского престола хана Абдул-Латифа, мать которого Нур-Салтан в третьем браке была замужем за Менгли-Гиреем. В отличие от Мухаммед-Эмина, выросшего в Москве, его брат Абдул-Латиф воспитанный в Крыму, остался тесно связан с его правителями и пытался вернуть независимость своему государству.
Устранение русской стороной Абдул-Латифа лишь ненадолго стабилизировало обстановку в Казанском ханстве. Здесь сохранялись силы, заинтересованные в разрыве отношений с Москвой и переориентации Казани на тесный союз с крымскими ханами.
Начало открытой конфронтации Русского государства с Крымским ханством и возобновление казанских и ногайских набегов существенно ослабили движение Москвы на западнорусские земли. В этих условиях русское командование вынуждено было усилить оборону южных границ, свернуть наступательные операции на литовском рубеже и даже смириться с потерей Гомеля, захваченного польско-литовскими войсками в июле 1535 г. и отошедшего Литве по Московскому договору 1537 г. В дальнейшем, временное затишье на западных рубежах страны, военные мероприятия Избранной рады, в ходе которых произошло укрепление русских вооруженных сил, усиление их за счет «приборных» войск, мобилизация всех свободных ресурсов страны для продолжения борьбы с Казанью и Крымом, позволили Москве перейти к более активным и решительным действиям в отношении враждебных ей татарских государств. Первым должно было подвергнуться русской атаке Казанское ханство, находившееся в непосредственной близости от границ Московской Руси.



СОДЕРЖАНИЕ