стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Cначала будет кризис в Америке, а потом ведьм начнут жечь на Красной площади. Часть 1

Интервью с Михаилом Хазиным.
http://www.kp.ru/daily/23293/29523/


 — Со времени выхода вашей книги «Закат империи доллара и конец Pax Americana» прошло достаточно много времени, за которое американская экономика продемонстрировала признаки выздоровления: быстро растет ВВП, курс доллара, снизилась безработица... Вы от своей позиции не отказываетесь?

 — Нет, конечно. Наоборот, вижу все больше признаков надвигающейся катастрофы. Для того чтобы правильно оценить ситуацию, надо понять несколько вещей, главная из которых следующая: а есть ли в американской экономике рост? Имеется масса способов, которыми этот рост можно изобразить. Зачем врет американская статистика?

 — Получается, что американцы нагло врут, и все это знают?

 — Если не врут, то лукавят — точно.
На интернет-сайте www.worldcrisis.ru есть анализ, сделанный аналитиком фондового рынка Сергеем Егишянцем. Он утверждает, что ВВП США существенно завышен, как и темпы его роста. По моим оценкам, реальный ВВП США составляет не 11 триллионов долларов, а где-то в районе 8 триллионов. Я думаю, что сегодня из тех темпов роста, которые выдает американская статистика, нужно 4 — 4,5 процента вычитать сразу. Если они говорят, что есть рост в 4,2 процента — это значит ноль процентов роста. А тут еще резкий рост дефицита внешнеторгового баланса, который они на днях признали... Словом, они делают хорошую мину при плохой игре.

 — Зачем?

 — У них в ноябре выборы президента.

 — Но ведь экономические власти в Штатах более или менее независимы от администрации?

 — Ну да! Все они одна шайка.
Там есть две команды, которые борются между собой, но обе они совершенно не заинтересованы в обвале экономики. А обвал будет страшный. Они считают, что его еще можно избежать. Но даже те, кто понимает, что крах неизбежен, стараются его отодвинуть на время после выборов. Гордыня — смертный грех

 — Вы считаете, обвала избежать невозможно? Никакой «мягкой посадки» уже быть не может?

 — Нет, что вы, какая «мягкая посадка»?! Это будет такая вселенская катастрофа...

 — Из-за нерешенных структурных проблем в экономике США?

 — Из-за многих причин. Есть глобальные, есть локальные спусковые крючки кризиса... Я могу дать, если хотите, христианское обоснование кризиса. Точнее — библейское.

 — Попробуйте.

 — Одна из первых притч в Ветхом Завете — о Вавилонском столпотворении. Вавилоняне решили, что они самые крутые во всем мире, крутые настолько, что имеют полное моральное право непосредственно разговаривать с Богом. Они-то решили, а Бог их игнорировал, что вавилонян очень раздражало. Тогда они решили построить башню до неба, чтобы Бог уж точно отвертеться не мог. И начали эту башню строить. Тут-то Бог разгневался и проявил свою волю.

 — И в чем смысл этой притчи?

 — В христианстве один из самых главных грехов — гордыня. Это не гордость собой, это приравнивание себя к Богу: ты можешь решать за Него, что нужно человечеству. Как любой грех, в подавляющем большинстве случаев он наказывается не непосредственно, а потом, в загробной жизни. За одним исключением: если впавший в грех обладает ресурсами, достаточными для того, чтобы силой вменить свою позицию всем. США в 90-е годы не просто впали в грех гордыни (дескать, наши ценности универсальны и мы должны вменить их всему человечеству), они еще и обрели силу, достаточную для того, чтобы осуществить это на практике. С точки зрения любого христианина или мусульманина, кризис США — это прямое Божественное вмешательство в человеческую историю. Каким именно образом поставить Америку на место — это уж как Бог решит, но гордыня должна быть наказана.

Свержение золота

 — А если спуститься с небес на землю?

 — Если говорить о причинах экономических... В XVIII веке была придумана концепция, называемая финансовый капитализм. Ее главная идея: коли уж алхимикам не удалось научиться делать золото, то надо заменить золото на что-то другое, что можно делать в реторте, причем этот процесс должен находиться под монопольным контролем.
«Что-то вместо золота» — это американский доллар, реторта — Федеральная резервная система США с ее печатным станком. Ну а монополия состоит в том, что ФРС — это частная структура, владельцами которой являются десять инвестиционных банков Уолл-стрит. Владельцами которых, в свою очередь, являются те люди (в частности, Ротшильды), которые и изобрели эту модель в XVIII веке. И все бы было замечательно, но они создали роковое противоречие.
Доллар — это ведь не только та самая единая мера стоимости (ЕМС), которой он стал, вытеснив золото, но еще и национальная валюта США. Во время кризиса — откуда он взялся, сейчас не важно — все ресурсы можно бросать либо на поддержку доллара как единой меры стоимости, но тогда ухудшается ситуация в американской экономике, либо надо бросать ресурсы на поддержку американской экономики и доллара как национальной валюты США, но тогда начинает рушиться доллар как единая мера стоимости. И вот с этим противоречием ничего нельзя сделать. Это объективно.
Соответственно в США есть две команды. Одна (крупнейшие банки Уолл-стрит и демократическая партия) хочет защищать доллар как единую меру стоимости, другая (крупнейшие промышленники и республиканская партия) готова защищать США как государство и плевать на все мировое сообщество.

 — Персонально — кто это?

 — Очень условно: кандидат в президенты от демократической партии Д. Керри — за доллар в качестве ЕМС. Президент Буш и республиканцы — изоляционисты, они выступают за доллар как национальную валюту.

Пираты против «новой экономики»

 — Американцы — большие мастера решать свои экономические проблемы политическими и даже военными способами.
Может, и на этот раз они выкрутятся? За счет кого-нибудь другого?

 — А какие у них политические способы? В стране жесточайший структурный кризис. Им нужно 200 миллиардов долларов ежемесячно для поддержания экономики. Они эти деньги вбрасывают за счет нескольких механизмов. Механизм первый — снижение курса доллара, благодаря которому Китай и Япония вкладывали деньги в американскую экономику через рынок гособлигаций. Другой механизм — печатный станок. Но структурные проблемы нарастают, денег нужно все больше, и самое главное — у них началась практически открытая инфляция. В их понимании — гиперинфляция! Они в 2005 году могут получить 30 — 40 процентов инфляции в год! Если не будут зажимать денежную массу. А если зажмут, повысив учетную ставку, то не смогут восстановить свою промышленность. Они ведь сейчас ничего своего не производят. Даже джинсы не шьют.

 — Но американские торговые марки, брэнды гремят по всему миру...

 — А кто мешает китайцам производить все те же брэнды? Пиратство еще никто не отменял. И чем слабее будут США, тем сильнее будет пиратство. Что общего между XVI веком и XXI?

 — Вы говорите о вселенской катастрофе. Но так ли уж все страшно? Кризисы имеют обыкновение случаться время от времени, и ничего, живем.

 — Кризис кризису — рознь. Да, в XX веке было несколько крупномасштабных кризисов. Но ни один из этих кризисов не затрагивал базовые принципы западной экономики. А сейчас разрушается единая мера стоимости. Что это такое? Человечество так устроено, что ему позарез нужно и сравнивать разные вещи, находящиеся в разных местах. Например, шкурку дохлого дикобраза в Латинской Америке и рубин, добытый в Индии. Сколько шкурок дикобраза нужно, чтобы купить рубин? Единая мера стоимости (ЕМС) — механизм такого сравнения. На протяжении почти всей истории человечества роль ЕМС играло золото. Сейчас все оценивается в долларах. Нынешний кризис, безусловно, эту ЕМС разрушит. Были ли в истории человечества примеры разрушения ЕМС? Были. В шестнадцатом веке был страшный мировой кризис. Как известно, Америку открыли в самом конце пятнадцатого века, и уже Колумб оттуда привез золото. А потом золота было все больше и больше, в результате его стало столько, что оно стало резко падать в цене. Все хозяйственные связи, построенные на золоте, стали рушиться. Отсюда – масса следствий.

Была разрушена система феодального натурального хозяйства, началась Реформация церкви. Появились новые идеологические и догматические принципы, в частности, новая система хозяйствования, пришедшая на смену натуральному хозяйству, — капитализм. Разрабатывается своя доктрина, идеология. Формально доктрину оставили прежней, христианской, а вот идеология, получившая название протестантская этика, отменила запрет на ростовщичество. Это библейский запрет. В результате появилось само понятие капитала, потому что оно бессмысленно без ссудного процента, появился финансовый капитализм. Появился такой феномен, как технологическая цивилизация.

Тогда было сто лет непрерывной катастрофы, с резней, с убийствами: протестантские пасторы вырезали народу на порядок больше, чем вся священная инквизиция за все годы своего существования. И борьба с ведьмами – тоже протестантская выдумка, и еще много чего. И все это происходило по совершенно тривиальной причине – была разрушена система хозяйствования, была разрушена ЕМС. Нас ожидает такая же по катастрофичности картина мира.
Михаил Хазин
Часть 2
Крах мировой торговли

 — Можно попытаться спрогнозировать, что будет после американских выборов?

 — Обвал. Точнее — несколько обвалов.

 — В чем это будет выражаться?

 — Прежде всего — в падении мирового спроса. Мировой спрос выражен в долларах.

 — Резкое сокращение масштабов мировой торговли?

 — Да. И резкое падение спроса на сырье: на нефть, металлы и прочее. Резкое сокращение потребительского спроса, ведь США — это 40 процентов мирового спроса! 25 процентов мировой экономики и 40 процентов — мирового спроса. И куча разных других неприятностей.

 — Чем это грозит нам?

 — Россия хлопот тоже не оберется.

 — Из-за падения цен на сырье?

 — Не только. Не так страшно падение цен на нефть и газ, как сокращение объемов экспорта. Продавать некому, значит, скважины надо закрывать. А куда девать людей? Это уже катастрофа.

 — Почему же умные люди по всему миру не готовятся к такому повороту событий?

 — А почему же тогда растет цена на нефть? В США, где печатают деньги и где многие структуры получают деньги на халяву (бюджетное финансирование военных и социальных расходов, доходы от торговли государственными ценными бумагами, пенсионные фонды, «мыльные пузыри» на фондовом рынке и т. д.), задаются вопросом, куда их девать. Самое надежное для них — фьючерсы (бумаги, дающие право на получение определенного количества товара в будущем) на нефть и на металлы. Они их и покупают. Хотя в данном случае этот способ не сработает.

Меняются мировые экономические принципы! Либо вернется библейский догмат о недопущении ростовщичества – такое уже один раз происходило. Советский, коммунистический проект — это же был возврат запрета на ростовщичество.

 — Исламские банки — тоже модель без ростовщичества...

 — Они свято соблюдают библейскую заповедь. Будет либо возврат запрета с последующим ренессансом традиционного общества, может быть, с какими-то элементами исламского общества. Либо произойдет отказ от остальных библейских заповедей, и тогда это — Китай, который о Библии имеет весьма слабое представление.

 — Но Китаю тоже придется несладко.

 — Разумеется. Несладко придется всем, но Китай уже готовится к этому сценарию. Премьер-министр Китая недавно объявил, что Китай переходит к программе сокращения роста ВВП. С чего бы? 10 — 15 лет все было хорошо, а тут вдруг... А ровно потому, что он предвидит будущее. Китай признал, что ждет падения мирового спроса. У них ВВП рос за счет экспорта главным образом в США. Падает спрос в Америке — снижаются темпы роста китайской экономики. Это и будет следствие кризиса в конце этого года и начале следующего.

Спасайся, кто может

 — Что будут делать американцы, если у них практически не осталось своей промышленности?

 — Восстанавливать ее. У них есть один-единственный выход — жесткий изоляционизм. Резкое падение уровня жизни, как в 30-е годы, закрытие границ и восстановление национальной экономики. Отрасль за отраслью, медленно, но верно. И — защита границ всеми остатками своей военной мощи.

 — А ресурсов хватит?

 — У них есть ресурсы. Резко уменьшат потребление нефти, все силы будут вкладывать в альтернативные источники. У них же действительно очень развиты наука и техника. Другое дело, что вся американская наука держится на эмигрантах, которые в условиях жесткого кризиса, когда негры начнут всех грабить на улицах, могут и сбежать.

 — Можем ли мы в свете этой апокалиптической картины выработать какие-то рецепты для простых людей, граждан России?

 — В первую очередь думать головой. Приведу один пример. В бытность мою ответственным секретарем правительственной комиссии по восстановлению сбережений граждан, утраченных в начале 90-х, я перед президентскими выборами 96-го года готовил указ президента о восстановлении вкладов. Помните, возвращали тысячу рублей с каждого вклада определенным возрастам?

Однажды мне звонят из Сбербанка и рассказывают: у нас есть один дедок, у него 80 тысяч рублей лежало, но не на одном и не на двух счетах, а на 80! Его спросили, зачем он так сделал, он сказал: я пережил три денежные реформы, меня Советская власть не обманет. 80 тысяч рублей на середину 1996 года — это было почти 20 тысяч долларов. Все
вернули ему. Классический образчик человека, который думал. Между прочим, он не так уж сильно потерял.

 — Может, людям стоит уводить свои сбережения в золото?

 — Если вы покупаете золотые слитки, то надо платить НДС, а это 20 процентов. Хотя и окупится, но платить не хочется. Можно держать это золото в банке, на «металлических» счетах. Но банк может обанкротиться, и вы золото из него не вытащите. Хотя в Сбербанке — можно. Есть золотые монеты, которые продаются Сбербанком, они продаются без НДС. Это тоже выход.

Квартиры сейчас покупать глупо, они на пике цены. А вот взять долларовый кредит и купить на него квартиру — сейчас, видимо, выгодно. Доллар будет падать, цены на квартиру будут падать, но вам-то какая разница? Вам квартира нужна.

 — Что будет с рублем?

 — Вопрос очень сложный, поскольку зависит от степени идиотизма нашего финансового руководства. Поймите: приближается не кризис России, не кризис США — кризис мироустройства! Как в XVI веке.

Зубы на полку

 — А нас жесткая изоляция по примеру США не спасет?

 — Простите, а жрать что мы будем? У нас же лучший министр сельского хозяйства всех времен и народов все зерно вывез, а президенту наврал, что зерно есть, а его нет. Сейчас в стране в целом хлеб делают из фуражного зерна, а скотинку — под нож, кормить ее нечем. К концу года по мясу зависимость от импорта у нас будет процентов на 70. Закрывайте границы... И — зубы на полку.

 — Но в последние пару лет инвестиции в сельское хозяйство вроде бы пошли, крупные холдинги туда вложились...

 — Зерно все равно все вывезли, а холдинги вкладываться уже перестали в этом году. Снизились посевные площади и соответственно посадка зерна. Потому что невозможно работать! Слишком монополизировано. А потом, кто будет закрывать границы? Таможня? Она вам все что угодно позволит завезти, только плати. Армия? У нас нет армии. Пограничники? Они вон границы обустроить не могут. Все это несерьезно.

 — А вы сами каким образом намерены в настолько мрачном будущем устраиваться?

 — Я человек небогатый, капиталов нет, а на текущую жизнь заработаю. У меня есть уникальный опыт, есть ноу-хау, актуальность моих знаний все растет... 10 сентября 2001 года на сайте журнала «Эксперт», в форуме, я написал, что следует ожидать крупных террористических актов против США, потому что в рамках монетарной политики они держать американскую экономику уже не смогут, им нужна сильная внешняя встряска, чтобы оправдать изменения экономической политики. И действительно 11 сентября все гикнулось...

С точки зрения выживания все мы, наверное, никуда не денемся. Но надо отдавать себе отчет в том, что жить будет
очень плохо.

А куда смотрят эксперты?

 — Кто-то же предвидит эту ситуацию? Аналитики, эксперты...

 — Кто?! В США есть люди, которые видят опасность: ОНил и Линдсей. Один был министром финансов, другой — руководителем группы экономических советников Буша. Отказ от прежней монетарной политики после 11 сентября очень больно ударил по интересам Уолл-стрита. ОНил и Линдсей тогда спасли Буша и американскую экономику, и что? Их уволили. С формулировкой: за то, что недостаточно принимали во внимание интересы Уолл-стрита. ОНил обиделся и написал книгу, в которой ругал Буша. Но ему кое-что влиятельные люди сказали... И он был вынужден отказаться от некоторых оценок Буша в этой книге...

А у нас... Сталкивались ли вы с научной мафией? По сравнению с ней «Коза ностра» — детский сад. После ухода из администрации президента я два года ходил без работы. Меня и до сих пор ни на одну конференцию не зовут.

 — То есть на экспертное сообщество надежды тоже нет?

 — Экспертное сообщество живет на деньги тех, кто заказывает. Я им всем цену знаю. Они все продавались, рано или поздно. И люто ненавидят тех, кто сохранил независимость.

 — На что же людям ориентироваться, если, насколько я понял, до осени не имеет смысла обращать внимания на конъюнктурные колебания курса евро к доллару, рубля к доллару, на цену золота? Верно?

 — В принципе да. Это все мура. Есть базовые вещи.

 — И когда они проявятся? После американских выборов?

 — Это важная точка. Может быть, пройдет два-три относительно спокойных месяца после них. Ситуация будет медленно ухудшаться, ухудшаться, а потом вдруг произойдет резкий обвал. Первый обвал произошел весной 2000 года – лопнул пузырь «новой экономики» США. Но это только начало.

 — И что дальше?

 — У США есть единственный способ вытащить экономику — установить диктатуру, «расстрелять» уолл-стритовские банки. Есть целый ряд задач, для решения которых нужна абсолютная власть в стране.

Затем восстанавливать текстильную промышленность, по строгому графику: за два года до нуля свести импорт текстиля. За импорт сверх квот — 20 лет тюрьмы. Государство выдает кредиты тем, кто хочет строить текстильные фабрики. Рабочих — завались. Берешь бывших брокеров и фондовых аналитиков и говоришь: ребята, жрать хотите? Идите работать на текстильную фабрику. Уменьшить им пособие, а то и вообще лишить, если откажутся от работы на текстильной фабрике. Они: мы хотим работать по специальности! А им в ответ: нет такой специальности, кончилась.

«11 сентября» скоро повторится

Понятно, что должны делать американцы, как делать, и даже понятно, что будет успех, но для этого им надо отказаться от идеологии контроля над миром. А вся американская государственная машина построена ради этого контроля, вся финансовая система паразитирует на нем. Вот почему я думаю, что Бушу без повторения 11 сентября не
обойтись.

 — Давайте набросаем сценарий: происходит некое событие, аналогичное 11 сентября, на фоне этого события Буш выигрывает выборы...

 — ...причем это должно произойти не осенью, а сейчас, чтобы было время обыграть это событие. Дальше он закрывает границы, вводит фактическую диктатуру, не личную, а корпоративную...

 — Но без жестокого кризиса ему не позволят...

 — ...а он все равно произойдет...

 — ...кризис, обвал, после чего — закрытие границ, диктатура...

 — Да, да. При этом у него есть технологический задел, он начинает вкладывать бешеные деньги в создание альтернативных источников энергии. При падении спроса в 1,5 — 2 раза у США своей нефти хватит лет на 10, а там что-нибудь новое придумают. Нет у них такой проблемы. Жили же они сто лет назад без кондиционеров и еще проживут.

Россия во мгле

 — Про сценарий для России спрашивать у вас бесполезно?

 — Нет у нас субъекта, который мог бы действовать. Соответственно нет и стратегии действий. Я думаю, что самым критичным для нас будет 2006 год.

Главная беда нынешней российской системы состоит в том, что нет концепции смены власти. Это означает, что окружение Путина начнет междоусобную войну, как это было в 96-м году. Борьба будет жесткой, и все, кто в ней будет участвовать, проиграют.

 — Ну, предположим, придет хорошо образованный и цивилизованный силовик. И придет под лозунгом выведения страны из жесточайшего кризиса, наведения порядка и закручивания гаек...

 — Как он будет закручивать гайки? Ему регионы скажут: дай денег. Что, он будет расстреливать их из пулеметов? Кто их будет расстреливать из пулеметов? Нужно ведь цепочку приказов спустить. А это невозможно. Никто не будет расстреливать. Система не работает.

 — Страшную картину вы нарисовали...

 — А вы XVI век вспомните. Еще скажете спасибо, если не будут сжигать ведьм на Красной площади.
Михаил Хазин

Эксперты: Бюджет-2005г. является антисоциальным
Одобренный правительством накануне проект бюджета РФ на 2005 г. является антисоциальным и не является бюджетом экономического роста. Такое мнение высказал президент компании экспертного консультирования «НИАКОН» Михаил Хазин в интервью телеканалу РБК.

По оценкам эксперта, уровень инфляции в текущем году составит 20-25%. Если такой показатель сохранится и в следующем году, то доходы населения по итогам года не вырастут, а упадут на 10%.

Вместе с тем он отметил, что растет не экономика России в целом, а отдельные очень узкие сектора, которые живут на «нефтяной игле». «В случае если мировые цены на нефть упадут, а они не смогут долго держаться на таком высоком уровне, мы растеряем все свои экономические мускулы в течение месяца», — подчеркнул он.

При инфляции в 25% в 2004 г. граждане не будут вкладывать свои сбережения в банк под 8-10% годовых. Значит, банк должен предложить населению продукт, в котором, по крайней мере 20% годовых, а это маловероятно. «Сейчас складывается ситуация, которая может привести к новому кризису уже этой осенью», — подытожил М.Хазин.

Напомним, что накануне правительство РФ приняло за основу проект федерального бюджета на 2005 г. Согласно проекту, профицит бюджета РФ на 2005 г. запланирован в сумме 278 миллиардов 111,8 миллионов руб. Доходная часть бюджета запланирована в размере 3 триллиона 326 миллиардов 80,1 миллиона руб. Расходы бюджета составят 3 триллиона 47 миллиардов 968,3 миллионов руб.

Объем Стабилизационного фонда на конец 2005 г. составит 795,3 миллиардов руб. Исходя из прогнозируемой среднегодовой цены на нефть марки Urals в 2005 г. в размере 28 долларов/барр., объем общих поступлений в фонд составит 387,8 миллиардов руб. Cредства из Стабфонда в размере 92,2 миллиарда руб. будут направлены на погашение внешнего госдолга. При этом Минфин предлагает расходовать средства Стабфонда в качестве источника замещения внешних займов для финансирования дефицита бюджета РФ. Таким образом, объем Стабфонда на 1 января 2006 г. составит около 700 миллиардов руб.

Всего на погашение внешнего долга РФ в 2005 г. будет направлено 11,5 миллиардов долларов, что на 2,5 миллиардов долларов больше суммы погашения основного долга в 2004 г. Привлечение в следующем году финансовых ресурсов за счет внешних источников запланировано в объеме 3,6 миллиардов долларов. В том числе проект бюджета предусматривает возможность размещения еврооблигаций РФ в сумме до 2,5 миллиардов долларов Верхний предел внутреннего долга установлен в размере 995 миллиардов 800 миллион руб., верхний предел внешнего долга России на 1 января 2006 г. — в размере 109,4 миллиардов долларов, или 79,7 миллиардов евро.

Расходы на национальную оборону вырастут по сравнению с текущим годом на 27,6% — до 528 миллиардов 83,4 миллиона руб.

Расходы на национальную безопасность и правоохранительную деятельность возрастут на 26% и составят 398 миллиардов 412,5 миллиона руб.

Между тем, по данным МЭРТ, высоких темпов экономического роста в размере 7,5% ежегодно в среднесрочной перспективе России достичь не удастся. В соответствии с прогнозом экономического роста России, представленном МЭРТ, при самом оптимистическом развитии события увеличить ВВП в два раза не получится. При неблагоприятной ситуации в среднесрочной перспективе годовой рост ВВП может снизиться на 3,5-4%, при благоприятном развитии событий рост ВВП может составить 7-7,1%.

В свою очередь, глава Минфина Алексей Кудрин ранее сообщал, что его ведомство прогнозирует снижение доходов бюджета в 2005 г. по сравнению с 2004 г. Однако точную цифру прогнозируемого уменьшения доходов он не назвал.

Rbcdaily.ru


Рассеявшиеся иллюзии

Вступая почти двадцать лет назад в период навязанных нашей стране «реформ», большинство населения по непонятным причинам полагало, что с переходом к рынку в стране самым чудесным образом воцарятся свобода, демократия и экономическое процветание.

Что касается экономического процветания, то тут, как говорится, комментарии излишни. Россия полностью превратилась в сырьевой придаток Запада, все наукоемкие производства уничтожены, по большинству показателей социально-экономического развития страна оказалась отброшена на десятилетия назад.

Что до свободы, то население теперь может совершенно свободно голодать сколь угодно долго, требуя погашения задолженности по зарплате или предоставления полагающейся по закону квартиры.

Может быть, хотя бы с демократией мы добились желаемого результата? Отнюдь. С каждыми новыми выборами демократии становится все меньше.

На сегодняшний день «Единая Россия» «успешно» заменила КПСС, которую демократы так яростно запрещали. Под флагом борьбы с терроризмом сейчас быстро ликвидируются выборы в Государственную Думу по одномандатным округам и выборность губернаторов. Небывалого расцвета достигли технологии манипуляции общественным мнением и борьбы с инакомыслием и неугодными власти политиками.

Вот уж где полный расцвет рыночных отношений. Всё на продажу. Нужно на голом месте слепить перед выборами за пару месяцев партию — пожалуйста, извольте. Заплатил денежки — получи партию. Нужную власти партию Минюст в два дня зарегистрирует. Нужно не допустить создания партии неугодным политиком? Нет проблем. Тот же Минюст может хоть сто раз отказать с регистрацией, находя каждый раз новые «убедительные» причины. Нужно отобрать у партии или у конкретного политика голоса? Это еще проще. «Скромные» капиталовложения, горы изощренного компромата, и дело в шляпе. Политики продаются и покупаются, цены рыночные... Примеров в нашей новейшей истории — хоть отбавляй. Достаточно вспомнить события вокруг блока «Родина», с триумфом прошедшего в Думу и ставшего главным сюрпризом парламентских выборов 2003 г. Казалось бы, наконец-то в стране появилась патриотическая оппозиция, получившая поддержку 9% избирателей. Но в условиях вновь обретенной «демократии» реальная оппозиция как раз и не нужна. И уж, конечно, не нужны независимые политики, претендующие на какую-то самостоятельную роль.

Именно поэтому Глазьева, приведшего блок к победе на выборах и планировавшего принять участие в президентской кампании, следовало как можно скорее заменить на какую-то управляемую фигуру. Эту роль кремлевские политтехнологи отвели Дмитрию Рогозину. Для смещения неугодного Кремлю Глазьева нужно было создать конфликтную ситуацию. С участием Рогозина был разыгран спектакль по выдвижению от блока «Родина» на выборы президента известного банкира и любимца журналистов Геращенко.

Партнерам по блоку было предложено принять решение об участии «Родины» в театрализованной постановке «всенародные выборы Путина на второй срок» путем выдвижения заведомо непроходной кандидатуры, подобно тому, как ЛДПР выдвинула Малышкина. Это предложение, как рассказывают очевидцы, ошеломило членов Высшего совета блока «Родина», окрыленных победой блока на парламентских выборах. И как Рогозин ни объяснял, что от предложения президента нельзя отказываться, товарищи все же усомнились в целесообразности предложенного Рогозиным с подачи Скокова варианта участия «Родины» в президентской кампании. Пришлось против Глазьева задействовать Бабурина. Это было чрезвычайно важно, поскольку ранее именно бабуринская партия официально предложила выдвинуть Глазьева в качестве кандидата от блока, а не Геращенко.

Очевидно, сделка состоялась, поскольку большинством в один голос высший совет блока выдвинул кандидатуру Геращенко. Вместе с тем, понимая уязвимость кандидатуры Геращенко, большинство членов Высшего Совета все же настояли и на выдвижении Глазьева, правда не от блока, а от группы избирателей. При этом Глазьев должен был снять свою кандидатуру в случае регистрации Геращенко и, наоборот, в случае нерегистрации последнего Центризбиркомом, Глазьев становился официальным кандидатом от блока.

Интрига удалась. Рогозин и К рассчитывали столкнуть Глазьева с Геращенко, вогнав фракцию в нужный им режим управляемого конфликта. Но, как это часто случается, они вошли в конфликт с Законом. Центризбирком не зарегистрировал Геращенко, поскольку выдвинувшие его люди не провели установленные законом о выборах президента необходимые для выдвижения от блока процедуры. Из трех блокообразующих партий только скоковская партия российских регионов пошла на подлог, представив в Центризбирком липовые документы о проведении партийного съезда по выдвижению Геращенко. Остальные партнеры отказались от участия в подлоге, предоставив партии российских регионов право выступать от имени блока и не став проводить свои партийные съезды, как следовало сделать в соответствии с законодательно установленной процедурой.

К разочарованию участников интриги, вовлечь Вишнякова в преступный сговор не удалось, и 22 января ЦИК отказал Геращенко в регистрации. Не помог заговорщикам и Верховный суд, который отказался «закрыть глаза» на фальсификацию процедуры выдвижения Геращенко.

Пришлось Рогозину и Скокову браться за грязную работу самим. Как только произошла осечка с Центризбиркомом, они попытались «исправить» решение Высшего совета блока, делегирующее Глазьеву право участвовать в президентских выборах в качестве кандидата от «Родины». На членов Высшего совета было оказано соответствующее давление. Им пытались внушить, что «Глазьев обманул президента — обещал ему не ходить на выборы и не сдержал слово». При всей нелепости этого обвинения Рогозину и Скокову удалось многих в этом убедить и запугать неизбежными карами Кремля в отношении непослушных. Тем не менее, этого для преодоления авторитета Глазьева было недостаточно. Высший совет и фракция «Родина» в тот же день, 22 января, подтвердили свои решения о поддержке Глазьева на президентских выборах.

После этого заговорщики пустились во все тяжкие. Значительные ресурсы были брошены на фабрикацию и размещение в СМИ компромата против Глазьева. Поскольку никаких реальных фактов, свидетельствующих против Глазьева, не оказалось, пришлось сочинять грязные истории самим. Если для обвинений в профессиональной и общественной деятельности надо исхитриться привлечь хоть какие-то документы, то про личную жизнь можно писать у нас все что только подскажет грязное воображение авторов. Тут уж полная свобода слова. А каждое грязное слово в рамках выделенного бюджета воистину дорогого стоило...

Денег, выделенных на операцию «анти-Глазьев» оказалось так много, что на какое-то время управление внутренней политики администрации президента превратилось в любительский театр, в котором под управлением г-на Косопкина разрабатывались клеветнические сюжеты и театрализованные постановки с участием даже оплаченной массовки, изображавшей псевдоизбирателей, предъявлявших Глазьеву денежные претензии.

Пригодился и рогозинский журналистский опыт. После конфузов в Центризбиркоме и Верховном суде ему пришлось самолично заняться дискредитацией Глазьева. Первая инсценировка ему удалась на славу. Находясь за рубежом, он громогласно обвинил Глазьева в расколе блока «Родина». Поводом для этого стал съезд сторонников народно-патриотического союза «Родина», который собрался для учреждения этой общественной организации 30 января. Очевидцы рассказывают, что показанная по всем телеканалам истерика Рогозина вызвала шок удивления у делегатов съезда, который проводился в соответствии с еще декабрьскими решениями блока «Родина» с приглашением всех депутатов фракции «Родина», включая, разумеется, и Рогозина. О проведении этого съезда Глазьев публично объявил за неделю на заседании фракции, пригласив всех депутатов фракции войти в оргкомитет по его проведению. Так что публичная истерика Рогозина была очевидной для всех участников съезда провокацией, нацеленной на разжигание конфликта.

Роль ведущего героя этой рогозинской инсценировки великолепно сыграл верный рогозинский помощник А.Савельев, который изобразил удивление отсутствием на съезде Рогозина и других членов партии российских регионов (которым было запрещено приходить на съезд Скоковым), прокричал о расколе и удалился, убедившись в том, что журналисты сделали нужное количество дублей.

Возмущенные члены фракции потребовали созыва Высшего совета блока для обсуждения сложившейся ситуации. Рогозин вновь был уличен в обмане и вынужден был в присутствии Глазьева оправдываться перед телекамерами. Фракция и Высший совет блока вновь подтвердили право Глазьева участвовать в президентских выборах от блока «Родина».

После того как 6 февраля Верховный суд отказал Геращенко, а 8 февраля ЦИК зарегистрировал Глазьева, последний становился официальным кандидатом блока «Родина». Но если не удалось отлучить Глазьева от «Родины», то значит нужно забрать «Родину» у Глазьева. И 15 февраля партия российских регионов на своем съезде по инициативе Рогозина переименовалась в партию «Родина», а Глазьев в знак протеста ушел с поста сопредседателя партии. Минюст проявил поразительную прыть и зарегистрировал новую партию в рекордно короткие сроки — всего за два дня. Тем самым, было нарушено коллективное решение о создании объединенной политической партии на условиях равноправного партнерства и был де-юре развален блок «Родина». Нет нужды говорить, что такие «мелочи» как мнение 5 миллионов избирателей, проголосовавших за совсем другую «Родину», Рогозина и Скокова не волновали.

Следующим шагом необходимо было лишить Глазьева возможности выступать от блока «Родины». Для этого нужно было любой ценой сместить его с поста руководителя фракции. На этом ответственном направлении, не покладая рук, трудились Сурков и Косопкин, занимавшиеся индивидуальной обработкой депутатов фракции «Родина». Первыми не выдержали депутаты-бизнесмены, которые понимали, что, в случае несговорчивости, их вполне может ожидать «судьба Ходорковского». Г-да Бабаков, Южилин и Лебедева вслед за скоковцами из ПРР (Денисов, Султанов, Жуков, А.Савельев, Григорьев, Чаплинский) поставили подписи под изготовленной в администрации президента бумагой с заявлением о смещении Глазьева с поста руководителя фракции и провозглашении таковым Рогозина. Геращенко за предательство была вновь обещана хлебная должность, которую он благополучно и получил в Юкосе.

На этом легкая вербовка предателей завершилась. Остальные депутаты проявили принципиальность и отказались подчиниться нажиму. Не помогли даже обещанные награды. Так, депутат Грешневиков отказался от ордена «За заслуги перед отечеством», который предлагал ему Косопкин в качестве своеобразного эквивалента «тридцати серебреников». План по свержению Глазьева оказался под угрозой срыва.

И тут пригодился Бабурин. На этот раз за услугу «кинуть Глазьева» он потребовал немедленного назначения себя вице-спикером и переноса своего тела в глазьевский кабинет. Сделка состоялась. 4 марта Бабурин, пользуясь своим влиянием лидера партии, заставил еще троих избранных в Думу по списку «Родины» депутатов (Савельеву, Викторова, Фоменко), поставить свои подписи под документом о свержении Глазьева, в котором появился дополнительный пункт об избрании Бабурина вице-спикером. 5 марта при единодушной поддержке «Единой России» Бабурина избрали вице-спикером, после чего он тут же ринулся захватывать глазьевский кабинет. К 20-00 в этот пятничный предпраздничный день переворот был завершен, и Путину отрапортовали о «зачистке» фракции Родина и свержении «зарвавшегося» Глазьева. Под руководством должностных лиц Комитета Думы по регламенту, принадлежащих, естественно, к «Единой России», вещи Глазьева были из кабинета выброшены, и Бабурин стал обладателем желанного кабинета. В свою очередь Рогозин, собрав вожделенные подписи 20 депутатов, «зажатых в угол» администрацией президента и предавших Глазьева, побежал в тот же регламентный комитет Думы регистрировать свержение Глазьева и назначение себя на пост руководителя фракции. Всегда готовый к исполнению любых приказов Суркова г-н Ковалев, занимающий по мандату «Единой России» пост руководителя регламентного комитета, тут же оформил решение, грубо нарушив законодательство. Впервые в мировой парламентской истории руководителя фракции сместили заочно, втайне собрав подписи половины членов фракции и даже не поставив в известность остальных. Тем самым был грубейшим образом нарушен закон о статусе депутата, согласно которому депутат вправе лично присутствовать на обсуждении всех касающихся его вопросов. Даже во времена КПСС, обвиненной демократами во всех смертных грехах, «персональные дела» всегда рассматривались с участием того человека, которого они касались.

В порыве угодить Путину и получить обещанные кремлевские коврижки, Рогозин и Бабурин пошли на все мыслимые подлости: обманули товарищей по фракции, которые тщетно пытались провести ее полномочное собрание для открытого обсуждения вопроса, продали за «тридцать сребреников» лидера, обеспечившего блестящий результат блока на парламентских выборах, предали миллионы избирателей, проголосовавших за блок «Родина», а вовсе не за спешно переименованную партию российских регионов, наводнили клеветническими материалами средства массовой информации.

На всякий случай Глазьева планировали лишить еще и депутатского мандата. Во-первых, чем черт не шутит, вдруг на выборах 2008 г. опять захочет участвовать в президентской кампании, так уж лучше, чтобы его избиратели за это время окончательно забыли, ну а во-вторых, кому же приятно регулярно встречать человека, против которого ты провел столько спец. операций? Вот потому-то и выскочила в Подольске, как черт из табакерки, госпожа Печенкина, требующая отменить результаты декабрьских выборов в Госдуму по 113-му Подольскому округу, где и получил думский мандат Глазьев.

Глазьеву вменяется в вину неправомерное использование в предвыборной агитации телевизионного блока «Родина». Так и хочется воскликнуть, а-у, госпожа Печенкина, чьи у Вас уши торчат? Суркова? Косопкина? Рогозина? Отзовитесь! Не дает покоя бедной Печенкиной и тот факт, что часть тиража рекламных календариков Глазьева, а также услуги группы распространителей глазьевских листовок якобы не были оплачены законным образом. Побольше бы нам таких печенкиных. Тогда уж точно в следующей Думе будут одни «правильные» депутаты, исключительно такие как Рогозин с Бабуриным.

Впрочем, пока Печенкина отрабатывала свою сюжетную линию, в Кремле проблему с инакомыслящими депутатами решили радикально. Упраздним выборы по одномандатным округам и дело с концом. Тогда уж точно про каждого потенциального депутата вся подноготная будет известна еще на этапе согласования списков от партий с кремлевскими кураторами. А сэкономленные на компромате деньги можно будет пустить на «коврижки» правильным депутатам и знающим свое дело чиновникам...

М. Усин


Стереотипы поведения и экономика

Существуют врожденные поведенческие программы, которые могут оказывать некоторое влияние на, так сказать, экономическую деятельность человека. По видовой норме человека разумного, врожденные поведенческие программы вовсе не являются определяющими. Приоритет принадлежит программам, которые человек получает в процессе воспитания и общения с другими людьми. А эти программы в свою очередь представляют собой закрепленный в обычаях, традициях, законах, технологиях и тому подобное опыт выживания и развития в разнообразных (и постоянно меняющихся) условиях существования.

Деление человеческих обществ на традиционные, индустриальные, постиндустриальные и так далее представляется мне достаточно искусственным. По большому счету все общества являются традиционными, ибо без действующей матрицы традиций (стереотипов поведения) они просто не могут существовать. Вот только традиции у всех разные, да еще и меняются по ходу пьесы.

С другой стороны существует такое понятие, как базовые этнические стереотипы поведения, выработанные на начальной стадии этногенеза в конкретном кормящем ландшафте, конкретном этническом окружении, в конкретной исторической судьбе. И речь тут идет не о матрешках, гармошках и свадебных обрядах, а о стратегических, доминантах выживания.

К примеру. Конфуцианская традиция Китая предусматривает развертку общества снизу вверх. То есть иерархия приоритетов идет от семьи к деревне, потом провинции, а государство стоит где-то в конце этого списка. Конфуций оправдывает сына, покрывающего вора отца. Оправдывает отца, покрывающего сына-убийцу. Оправдывает жителей деревни, укрывающей преступников-односельчан от властей. А что касается государства: Учитель сказал: «Не посещайте государство, где неспокойно; не живите в государстве, где беспорядки. Если в Поднебесной царит спокойствие, будьте на виду; если в Поднебесной нет спокойствия, скройтесь».

Не слишком-то патриотично на российский взгляд.

Кстати, я Конфуция весьма уважаю. Раз Поднебесная существует до сих пор, значит, в его учении был толк (для Поднебесной). Она ухитрилась переварить столько завоевателей, что всех и не упомнишь. Ведь если на низовом уровне десятки миллионов китайцев сохраняют традицию, то абсолютно все равно, кто сидит на императорском престоле: коренной ханец или очередной узурпатор из степи. Пройдет сотня лет, и его потомки станут китайцами. Но рецепты, которые спасали перенаселенный уже в те времена Китай, вполне могли угробить малонаселенную, с рассеянным по большим пространствам народом и объективно-плохими коммуникациями Россию. Каждому, как говорится, свое. В нашей иерархии приоритетов именно государство занимает приоритетное место. Это другая стратегия выживания, но тоже эффективная, раз уж мы умудрились уцелеть, расширить территорию и умножиться в числе. Да еще и в условиях сверхвысокого давления извне и в не слишком подходящем для жизни климате.

Похожая ситуация и со стереотипами натурализации. В Китае если ты живешь там, говоришь на китайском языке и выполняешь традиции, то ты считаешься китайцем. В России эти правила еще мягче. Если ты не создаешь угрозы государству, а в трудную минуты с оружием в руках занимаешь свое место в общем строю, то ты все равно свой. И никого особо не волнует, на каком языке ты говоришь, и какому богу молишься. А вот евреем можно стать только по праву рождения. Знание иврита, изучение Торы и Талмуда, соблюдение заповедей тут не помогут. Понятное дело, народ, избравший в качестве кормящего ландшафта прочие этносы, и должен был выработать жесткие стереотипы поведения, исключающие возможность ассимиляции.

Собственно, оригинальный набор базовых этнических стереотипов поведения является единственным, надежным индикатором, который дает возможность отличить один этнос от другого. Даже язык не позволяет это сделать. На территории бывшей Югославии сербы, хорваты, босняки и черногорцы говорят на одном языке (сербско-хорватском), но это разные этносы. Похожая история с религией, и национальная одежда разных этносов (живущих рядом) может быть практически одинаковой.

Нет сомнения, что и на экономическую сферу этнические стереотипы поведения оказывают существенное влияние. Причем все, не только базовые. Просто от некоторых (если они перестали соответствовать ситуации) можно легко (или с трудом) отказаться. Или заимствовать чужие, если они сулят определенные преимущества. Кстати, толерантность к заимствованным новинкам тоже является важным базовым стереотипом. Русские в этом плане имеют высокую толерантность и довольно легко адаптируют к себе всякие иноземные штуки.

Будь то наука, техника, управленческие или прочие технологии (их тоже можно считать приобретенными стереотипами поведения). С мировоззренчески-идеологическими заимствованиями, правда, дело обстояло хуже. Чужой опыт подобного рода зачастую противоречил собственным базовым стереотипам или текущему состоянию нашего этноса (фазе этногенеза). Возникала реакция отторжения. Такие вещи следует учитывать и народы, которые в состоянии это делать получают серьезные преимущества. Ведь сумели же японцы создать мощную экономику, практически не выходя из вассально-феодальной системы. Внутренняя структура их корпораций весьма характерна. Да и русские в свое время ухитрились переварить марксизм в нечто работоспособное.

Ясно, что закрепляются и воспроизводятся те стереотипы поведения, которые дают выигрыш в чем-то важном. Это также верно на уровне этносов и цивилизаций, как и на индивидуально-человеческом уровне. Но тут возникает извечный философский вопрос: а что именно считать выигрышем? Экономическую мощь? Военное доминирование? Увеличение численности населения? Расширение территории? Высокий уровень жизни? Генетическое здоровье? И пиво тоже?

Понятно, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Но в реальной жизни приходится выбирать приоритеты. Накачавшийся анаболиками и допингами спортсмен может стать чемпионом, но угробленное в результате этого здоровье быстро даст о себе знать. Что лучше: медленно, но верно, или поставить жизнь на карту в ожидании выигрыша по-крупному? Складывать копеечку к копеечке, или отправиться с кистенем на большую дорогу? Жестко структурировать себя, идеально приспособившись к конкретной экономической нише, или сохранить гибкость в ожидании неизбежных изменений ситуации?

Выигрыш и проигрыш возможен в любом варианте. Вот ты ведешь здоровый образ жизни в гармонии с природой, воспитываешь детей в любви и ласке, заботишься об экологии, а завтра к тебе заявляется накаченный наркотиками отморозок с модернизированной дубиной, бьет тебе по голове, насилует твою жену, а детей употребляет в пищу. Утешит тебя тот факт, что на следующий день этот отморозок все равно скончается в диких корчах? Или того хуже не скончается, а останется на твоей земле до тех пор, пока не обратит ее в бесплодную пустыню (свою то он давно загадил, потому к тебе и пришел), а потом отправится на поиски следующей жертвы. И кто из нас двоих прогрессивнее?

У природы один ответ тот, кто выжил и продолжил свой род! То есть он! Что делать? Надо пережить мерзавца! Каким образом? Твои проблемы! Извилинами шевелить надо, защитные стереотипы вырабатывать надо! Только следует помнить, что попытка перенять стереотипы поведения мерзавца вовсе не является наилучшей стратегией выживания. Ясное дело, что наглый грабеж и бездумная эксплуатация невозобновляемых природных ресурсов приносит большие материальные блага, чем созидательный труд и гармония с природой, но этот путь идет в тупик.

Чего стоит экономическая, военная и политическая мощь Запада, если его народы бодро идут к депопуляции, а планета превращается в помойку?

Андрей Ходов





ПОЛИТИКА


А.Зиновьев: Как иголкой убить слона
Выражением Как иголкой убить слона я называю совокупность форм поведения людей в ситуациях, в которых имеет место огромное различие в силе участвующих в них контрагентов. Поскольку систематизированная наука тут еще не создана, мне придется ссылаться на мой личный опыт с целью пояснения общих утверждений. Высказать же эти утверждения я считаю небесполезным хотя бы потому, что наша страна в целом и многие категории ее граждан оказались сейчас (в постсоветское время) в такого рода ситуациях.

ПРЕЦЕДЕНТ ЦИРКУЛЯ

В начале тридцатых годов прошлого века в московских дворах образовывались детские банды. Они нападали на «чужих» детей, отбирали у них деньги и вещи, избивали. Однажды (мне было десять лет) я ходил в магазин купить циркуль «козья ножка», У этого циркуля был острый конец. Когда я возвращался домой, меня окружили ребята из одной такой банды. Их было больше десяти человек. Они были старше меня. Каждый по отдельности мог справиться со мной. Они потребовали вывернуть карманы, угрожая избить. Я вынул циркуль, показал его им и сказал, что выткну глаз первому, кто дотронется до меня. Они стушевались, расступились и пропустили меня. После этого обо мне распространился слух, будто я отчаянный бандит и связан со взрослыми бандитами. Я прожил в этом районе потом шесть лет, и ко мне никогда никто не приставал: боялись. Не я открыл описанный выше способ самозащиты. В истории человечества и в повседневной жизни людей он был и является обычным делом. Общий принцип его — способность одного из участников борьбы быть опасным для другого в достаточно высокой степени. В современных условиях в мире (с современным оружием и средствами коммуникации) эта способность приобретает особо важное значение. Конкурировать, например, в отношении вооружений с США сейчас вряд ли способна какая-то страна в мире, включая Россию и Китай. Но иметь оружие, делающее обладателя им опасным для потенциальных агрессоров, могут многие страны. Опасным до такой степени, что такие страны способны причинить в ответ на нападение такой ущерб агрессору, что нападение теряет смысл. С этой точки зрения разница между тем, обладает страна тысячью ядерных бомб или всего лишь десятком (при том условии, что из этих десяти она может сбросить на агрессора хотя бы одну), теряет смысл. Не случайно потому США так боятся того, что ядерное оружие попадет в руки антиамерикански настроенных стран, народов, террористических организаций. Они опасаются не за некое человечество, которое они готовы при случае уполовинить, а за свое положение в мире и свое благополучие,

ПРЕЦЕДЕНТ ЛЕОНИДА

Как известно из школьного учебника по истории, спартанский царь Леонид с тремястами воинами сдерживал наступление трехсоттысячной армии персов. Численное неравенство сил колоссальное. Но спартанцы приняли решение сражаться до последнего. И место для сражения (Фермопилы) выбрали такое, что персы, двигавшиеся по узким горным тропам, не могли использовать свое численное превосходство, Этот прецедент интересен также вот чем. Даже тридцать воинов в тех условиях могли бы сдерживать армию персов, Но если бы спартанцев тут было три тысячи или более, их способность противостояния персам не увеличилась бы, если бы не снизилась. Это выглядит как парадокс. А на самом деле тут имеет силу вполне реалистический расчет. Во время нашей войны 1941-1945 годов с Германией имели место многочисленные случаи, когда небольшие подразделения выдерживали тяжелейшие сражения с противником, во много раз (порой в десятки) превосходившим их (например, оборона Брестской крепости, панфиловцы), а целые дивизии и даже армии не могли использовать свои боевые потенции и капитулировали. Обратите внимание, какие огромные силы привлекаются для борьбы с немногочисленными преступниками, захватывающими заложников. Какие вооруженные силы России задействованы в Чечне в войне против сравнительно немногочисленных боевиков. А США мобилизовали огромную армию с новейшим вооружением против террористов, достаточную для «нормальной» войны с армиями целых стран. И как бы мы ни относились к террористам, надо признать, что они весьма умело использовали условия на Западе в своей неравной войне против США (также и чеченцы в войне против армии РФ). Общий принцип случаев такого рода — поставить противника в такое положение, чтобы он не смог использовать свое превосходство в силе.

ПРЕЦЕДЕНТ ПИССАРО

Конквистадор Писсаро с тремястами воинами победил армию индейцев, превосходившую его отряд по численности в тысячу раз. Конечно, европейцы были лучше вооружены, однако индейцам даже без оружия было достаточно просто двигаться на пришельцев, чтобы втоптать их в землю. Но они этого не сделали. Они капитулировали. Почему? Эта операция Писсаро может служить классическим образцом тому, как иголкой убить слона. Решающую роль тут сыграло интеллектуальное преимущество европейцев. Индейцы не имели о них никакого практически важного представления. Писсаро же знал кое-что об индейцах, важное с точки зрения войны, об их социальной организации, об их воззрениях, о статусе их вождя. Последний для них был богом. Они были убеждены, что всякий, кто посягнет на него, погибнет. Писсаро со своими воинами набросился на вождя индейцев, захватил его. И ничего такого, чего ожидали индейцы, не случилось. Пораженные этим, они капитулировали без боя, Писсаро угадал самое уязвимое место в армии индейцев, можно сказать — ее ахиллесову пяту. И воспользовался этим. Для этого, разумеется, потребовались решительность и способность пойти на риск. Случаев такого рода, как прецедент Писсаро, в истории человечества было много. Их можно наблюдать и в наше время. Общим для них является умение одного из объединений людей заметить уязвимый пункт другого и использовать это преимущество в борьбе с ним. Это преимущество — интеллектуальное. Интеллект тут особого рода: не беспристрастно познавательный и не созидательный, а пристрастный и разрушительный, направленный на нанесение ущерба противнику, на его покорение или уничтожение. Различие тут подобно различию между интеллектом зоолога, изучающего животных, и интеллектом охотника, желающего убивать этих животных. Последний тоже изучает животных, но не как ученый зоолог. Ему важно знать, куда нужно стрелять, чтобы поразить животное. Все годы «холодной» войны тысячи западных специалистов (советологов) изучали Советский Союз. Но они не сделали ни одного серьезного научного открытия. У них была другая цель — искать наиболее уязвимые места в советском человейнике, ударяя в которые, можно было бы ослабить и в конечном итоге убить этого коммунистического «слона». С научной точки зрения, вся советология достойна насмешки и презрения. Но как наука для «охотников» на советского «зверя» она оказалась весьма полезной и эффективной для победы Запада в «холодной» и затем в «теплой» войне против Советского Союза. К этой теме я вернусь ниже.

УБИТЬ СТАЛИНА

Я рано встал на путь бунтарства против дефектов советского строя и стал антисталинистом. В десятом классе школы я стал членом террористической группки, планировавшей убить Сталина. Нас было несколько ничтожных по силам человечков. Нам противостояло могущественное общество с могущественной системой власти и репрессий. Нам казалось, что убив Сталина, мы сделаем величайшее благо для миллионов соотечественников. Мы шли на верную гибель при этом. Потому мы считали наше поведение морально оправданным. Проблема состояла в том, как осуществить покушение технически и где добыть оружие. Обсудив все доступные нам варианты, мы остановились на том, чтобы осуществить замысел во время демонстрации. И это было не невозможно. Колонна, в которой шла на демонстрацию наша школа, проходила недалеко от Мавзолея Ленина. Никому бы не пришло в голову, что какие-то невзрачные мальчишки и девчонка способны на такое серьезное дело, — на дело, как мы думали, эпохального масштаба. Так что наш расчет был правильный: мы заметили уязвимое место в охране Сталина. Уже после войны я узнал, что мы были не единственными «умниками». В это же время была разоблачена более серьезная террористическая группа студентов, тоже планировавшая покушение на Сталина и тоже во время демонстрации. Я вспомнил этот эпизод из прошлого в связи с фактами терроризма, информацией и разговорами о которых сейчас забивают сознание миллиардов людей. При этом о терроризме говорят как об абсолютном зле, причем — беспричинном, якобы просто появляются такие неполноценные существа, некие недочеловеки. А почему они появляются, такой вопрос вообще отпадает. И уж тем более говорить об их социальной роли есть идеологическое табу.

ТЕРРОРИЗМ

Возьмем нашу террористическую группку. Ее не разоблачили, поскольку меня арестовали по другой причине и группка, как я узнал уже после войны, просто «испарилась». Но если бы ее разоблачили, нас, конечно, осудили бы, как это сделали с другими группами, которые появлялись в те годы. И правильно бы сделали; мы были преступники, воплощение зла. Ну а если бы наше покушение вдруг удалось? Как бы наше поведение оценили теперь (если бы, конечно, советский коммунизм был разрушен)? Наверняка нам памятники поставили бы. Ведь называли же улицы советских городов именами цареубийц. Считают же героем Штауфенберга, пытавшегося убить Гитлера. В реальной истории оценка терроризма зависит от того, кто дает оценку, кому, в каких условиях. США и страны НАТО совершили нападение на Югославию, не считаясь с нормами морали и права. Мы имеем основания оценивать их поведение как терроризм. Они сами так свое поведение не оценивают, поскольку сила на их стороне. Они оценивают действия президента Югославии Милошевича, боровшегося против албанского терроризма, как преступные, а действия албанских террористов — как правомерную борьбу за национальную независимость. Они оценивали действия российских властей и вооруженных сил против чеченских террористов как нарушение прав человека и поддерживали этих террористов. Они заговорили о мировом терроризме как об абсолютном зле, оставляя за собой право решать, кого считать этим злом. Сейчас забыли о том, что ЦРУ готовило покушение на Фиделя Кастро. И если бы оно удалось, осуществившие его агенты ЦРУ получили бы награды и вошли бы в историю США как герои.

Терроризм не есть нечто беспричинное или нечто коренящееся в каких-то дефектах человеческой биологической природы. Это-явление социальное, имеющее корни в условиях социального бытия людей. То, что сейчас в США называют мировым терроризмом, есть закономерная реакция определенных стран и народов, ставших жертвами глобализации и западнизации, то есть войны, которую США и страны НАТО уже ведут за мировое господство. Терроризм не есть нечто одинаковое для всех времен и всех регионов планеты. Одно дело -терроризм, порожденный условиями дореволюционной России, и другое дело — терроризм в послереволюционные годы (например, покушение на Ленина). Одно дело — терроризм в Югославии и в России, поддержанный странами Запада во главе с США, и другое дело — терроризм в отношении самих США. Надо различать терроризм одиночек, вроде Халтурина) и организаций (народовольцы, эсеры), оппозиционеров к власти и самих властей (властей гитлеровской Германии, властей США) в отношении конкретных лиц (царь Александр Второй, Столыпин, Садат, Ганди) и случайных людей (взрывы в Оклахоме, Москве, Буденновске), уголовный и политический, а также по другим признакам. Сейчас же говорят о терроризме вообще, полностью игнорируя социальную сущность тех или иных террористических актов. Тем самым стремятся скрыть социальную природу происходящей мировой войны, изобразить ее так, будто с одной стороны стоят благородные борцы за благо всего человечества (США и их союзники), а с другой — недочеловеки-террористы. И чтобы хоть как-то сгладить чудовищное неравенство сил, изобретается некая мощная мировая террористическая сеть, якобы угрожающая самому существованию человечества. Общим для террористов действительно является использование средств, осуждаемых морально и юридически. Эти средства относятся к множеству таких, которые я обозначаю выражением «как иголкой убить слона» и которые используются не только террористами. США использовали эти средства на протяжении всей своей истории больше, чем любая другая страна в мире. При этом они никогда не считались с моральными и юридическими нормами, истолковывая их по своему произволу, Эти средства в огромных масштабах использовались Западом во главе с США в «холодной» и затем «теплой» войне против Советского Союза и Югославии. И используются сейчас в мировой войне, перешедшей в стадию «горячей».

КАК ИГОЛКОЙ УБИТЬ СЛОНА

Я оказался в эмиграции на Западе в 1978 году, когда в ходе «холодной» войны, длившейся уже более тридцати лет, произошел радикальный перелом. Деятели «холодной» войны с самого ее начала изучали советское общество. Сложилась особая отрасль науки — советология. В ней на Западе были заняты многие тысячи специалистов и сотни исследовательских центров. В составе советологии возникла особая ее отрасль — кремлинология. Она самым педантичным образом изучала структуру советской государственности, партийный аппарат, центральный партийный аппарат, ЦК КПСС, Политбюро и лично работников аппарата власти. Но основное внимание в течение длительного времени (пожалуй, до конца семидесятых годов) было направлено на идеологическую и психологическую обработку широких слоев населения и создание прозападно ориентированной массы советских граждан, фактически игравших роль «пятой колонны» Запада и занимавшихся (вольно или невольно) идейно-моральным разложением советского населения (не говоря уж о прочих функциях). Так было создано диссидентское движение. Одним словом, основная работа велась по линии разрушения советского общества «снизу» Тут были достигнуты серьезные успехи, ставшие одним из факторов будущей контрреволюции. Но они были не настолько значительными, чтобы привести советское общество к краху, К концу семидесятых годов западные деятели «холодной» войны поняли это. И поняли, что основу советского коммунизма образует его система власти, а в ней — партийный аппарат. Изучив досконально структуру партийного аппарата, характер отношений сотрудников в нем, их психологию и квалификацию, способ отбора и прочие его черты, деятели «холодной» войны пришли к выводу, что разрушить советское общество можно только сверху, разрушив его систему власти. А для разрушения последней необходимо и достаточно разрушить партийный аппарат, начав разрушение его с самого высокого уровня — с ЦК КПСС. И они переключили свои основные усилия именно на это направление. Они нащупали самое уязвимое место в советской социальной организации. Догадаться об этом переломе в ходе «холодной» войны для меня было нетрудно, поскольку я имел возможность наблюдать и изучать скрытую часть «холодной» войны. В 1979 году на одном из моих публичных выступлений, которое так и называлось:

«Как иголкой убить слона», -мне был задан вопрос, какое место в советской системе является, на мой взгляд, самым уязвимым. Я ответил: то, которое считается самым надежным, а именно-аппарат КПСС, в нем-ЦК, в нем — Политбюро, в последнем -Генеральный секретарь. «Проведите своего человека на этот пост, — сказал я под гомерический хохот аудитории, — и он за несколько месяцев развалит партийный аппарат, и начнется цепная реакция распада всей системы власти и управления. И как следствие этого начнется распад всего общества». Я при этом сослался на прецедент Писсаро. Пусть читатель не думает, будто я подсказал стратегам «холодной» войны такую идею. Они сами до этого додумались и без меня. Один из сотрудников «Интеллидженс сервис» говорил как-то мне, что они (то есть силы Запада) скоро посадят на «советский престол» своего человека. Тогда я еще не верил в то, что такое возможно, и о такой «иголке» Запада, как генсек-агент Запада, я говорил как о чисто гипотетическом феномене. Но западные стратеги уже смотрели на такую возможность как на реальную. Они выработали план завершения войны: взять под свой контроль высшую власть в Советском Союзе, поспособствовав приходу на пост Генерального секретаря ЦК КПСС «своего» человека, вынудить его разрушить аппарат КПСС и осуществить преобразования («перестройку»), которые должны породить цепную реакцию распада всего советского общества. Такой план стал реальным, поскольку уже тогда стал очевиден кризис высшего уровня советской власти в связи с одряхлением Политбюро ЦК КПСС, и «свой» человек на роль западной «иголки», долженствующей убить советского «слона», вскоре появился (если не был «заготовлен» заранее). И надо признать, что этот план вполне осуществился. Особенность этой операции «холодной» войны состоит в том, что метод «как иголкой убить слона» был использован не в отношении более сильного, а в отношении менее сильного, но мощного противника, опасного в случае «горячей» войны настолько, что преимущества Запада в силе могли сойти на нет, как это оказалось в войне Германии против Советского Союза в 1941 -1945 годы. А рассматриваемый метод позволил избежать риска и потерь, сэкономить время и добиться победы чужими руками. Метод, изобретенный слабыми в борьбе с более сильными противниками, был взят на вооружение самыми могущественными силами на планете в их войне за власть над всем человечеством.

ДВЕ НАУКИ

Во всякой борьбе противники так или иначе изучали друг друга. Но это изучение было весьма ограниченным и спорадическим. Занимались этим в основном агенты секретных служб и дипломаты. Во второй половине двадцатого века наступил перелом. В ходе «холодной» войны в странах Западной Европы и в США (в последних главным образом) были созданы бесчисленные исследовательские центры и разведывательные службы, в которых были заняты тысячи профессионально подготовленных сотрудников. Эти сотрудники не были связаны предрассудками академической науки, нормами морали и юридическими законами. Они имели вполне конкретные задачи, решение которых вынуждало их на нестандартный и даже авантюристический подход к противнику — к Советскому Союзу, советскому блоку, коммунистической социальной организации. Это сказалось на организации, на способах обработки собираемой информации и на выработке рекомендаций для учреждений, власти. Они создавали «науку, для охотников на советскою зверя». Хотя это не была наука об этом «звере» в академическом смысле, но она была достаточна для того, чтобы обеспечить более высокий интеллектуальный уровень ведения войны, чем тот, с которым Советский Союз заканчивал ее. В Советском Союзе создание академической науки о современном Западе было исключено господствовавшей марксистской идеологией, а «наука для охотников на западного зверя» находилась в жалком состоянии. И это стало одним их факторов поражения Советского Союза. Сейчас Россия оказалась в таком состоянии, что для нее проблемой номер один стала проблема исторического выживания и самозащиты от могущественнейшего врага, какого еще не было в истории человечества. Эта проблема возникла не на несколько лет, а на много десятилетий, если не на весь двадцать первый век. Без основательной разработки науки о методах борьбы против превосходящего по силам противника с этой эпохальной задачей в принципе невозможно справиться. Новым сравнительно с прошедшим периодом тут является то, что развить «науку для охотников» теперь невозможно без развития академической науки о том «звере», от которого приходится защищаться, и о том «охотнике», которому приходится защищаться. Возвращаясь к случаю из моего детства, с которого я начал статью, можно сказать: нужно на научном уровне знать, что из себя представляют обложившие тебя «звери» и с каким «циркулем» ты можешь проложить для себя историческую дорогу.


Экономика террора

Стремление навеки избавиться от такого явления, как война, всегда было присуще человечеству. Вспомним хотя бы знаменитую «Комедию о Лисистрате». Но только в ХХ в. люди смогли сделать серьёзный шаг в этом направлении. Правда, как обычно, оказалось, что благими намерениями выстлана дорога если и не в ад, то уж точно в какой-то исторический тупик.

Целое направление в философии, начиная со времён Макса Штирнера и Фридриха Ницше, стремилось убедить людей в том, что насилие и агрессия суть неотделимые (хотя, понятное дело, не самые приятные) элементы человеческой натуры, и «полный запрет» на них приведёт лишь к тому, что они найдут себе какую-то иную сферу для проявления — а это, возможно, будет хуже всяких войн, в которых, по крайней мере, есть правила. Тем не менее, в ХХ в., после первой мировой войны, цивилизация была так напугана всем произошедшим, что победила точка зрения веривших в изначально добрую природу человека. Мол, если все государства и все люди доброй воли вместе выступят против войны, то её больше не будет никогда. С этого утверждения, собственно, началась история новейшего времени. И революция 1917 г. в России в этом смысле — лишь следствие (ведь одной из главных целей большевиков было совершить мировую революцию, которая якобы положит конец всем войнам в мире, ликвидировав их экономические причины).

Знаменитый пакт Бриана-Келлога, появившийся в 1928 г., прямым текстом запрещал использование войны в качестве средства разрешения международных споров. Точно такой же была и общая позиция Лиги Наций. Но история второй мировой войны показала, что хорошие и умные слова не влекут за собой ничего. Гитлер на все рассуждения европейских мудрецов о запрете войны просто наплевал. И если бы демократические государства Европы тупо соблюдали пакт Бриана-Келлога, Гитлер с ними, несомненно, разобрался бы весьма скоро.

После войны архитекторы ООН придумали другие, более хитрые решения. Теперь война уже не запрещалась «прямо вот так». Но основные принципы международного права, под которыми подписались все государства-участники ООН, сводились, в первую очередь, к мирному разрешению международных споров. То есть война «отметалась с порога», однако при этом не исчезала с исторической сцены совсем.

Прежде всего, неявно предполагалось, что возможна агрессия со стороны нарушителей нового мирового порядка. Естественно, такая агрессия заранее гневно осуждалась. Кроме того, предполагалось также, что на эту агрессию можно отвечать силовыми действиями — как пострадавшего от неё государства, так и всего международного сообщества. Таким образом, основополагающие документы ООН фактически признавали два справедливых вида войны: ответ государства на агрессию и действия международного сообщества против агрессора.

В результате после 1945 г. войны приобрели весьма своеобразный характер. Можно сказать, войн в классическом смысле было так мало, что их можно перечесть по пальцам одной руки. Навскидку могу назвать только арабо-израильские конфликты, китайско-вьетнамскую и ирано-иракскую войну. Всё остальное вполне проходит по графе «ответ на агрессию». Зато расцвели другие типы конфликтов: приграничный инцидент и внутренняя (»гражданская») война. Ну и, конечно, ожесточённое идеологическое противостояние плюс невидимые миру битвы спецслужб (»холодная война»).

Основой этой странной эпохи в международных отношениях была сложившаяся после 1945 г. биполярность мира. Два «вполне цивилизованных джентльмена» — один в смокинге, другой в сереньком костюмчике председателя обкома — противостояли друг другу на мировой арене, и конкуренции в этом деле не терпели. Ибо, помимо прочего, осуждение войны в документах ООН делало ещё одно важное дело — не позволяло возникнуть каким-нибудь «третьим игрокам», не входящим в блоки противостоящих цивилизаций. Такой трюк попытался осуществить Китай, но ему быстро показали его место — и в результате энергия китайцев ушла вовнутрь, что, кажется, весьма благотворно на них сказалось (последняя война Китая с Вьетнамом 1979 г. — кстати, совершенно классического типа, — дала Пекину обильную пищу для размышлений и для поисков «чего-то другого» взамен войны).

Мир тем временем сотрясали гражданские войны, внутренние и пограничные конфликты. Корея, Вьетнам, Афганистан… Припомним и «холодную войну». И вдруг советский блок рухнул — не выдержал напряжения. Мир немедленно обрёл «многополярный» характер, то есть, по сути дела, превратился в один большой сумасшедший дом (радоваться «многополярности», по-моему, могут только люди, упорно не желающие смотреть дальше своего носа). Один из жандармов исчез, и жители улицы, порядок на которой он худо-бедно поддерживал, тут же вообразили себя кто Наполеоном, кто Цезарем, кто Гагариным, а кто и королём картёжников…

Однако никто не отменял Хартию и Устав ООН. Которые, скажем прямо, создавались под биполярный мир. Более того, скажем совсем уж страшную правду: видимо, биполярность для современного мира является нормальным, естественным его состоянием.
Что же началось после устранения «советского полюса»? Вполне понятная в таких условиях вещь — стал «отрастать» новый полюс. Самое удивительное, что нынешним миром этот полюс воспринимается в качестве более естественного и понятного, чем советский. Я говорю о так называемом «исламском фундаментализме» (здесь можно было бы поспекулировать насчёт роли СССР, как «последнего удерживающего», на место которого пришло что-то уж совсем гнусное и страшное, но я этого делать не буду). Штука это совсем непростая… И нынешний успех исламистского террора связан именно с желанием человечества вычеркнуть из своего лексикона слово «война».

В самом начале 90-х гг. в качестве реакции на знаменитую статью Фукуямы в западной печати появилось несколько работ, которые обосновывали и развивали теорию «сверхновой» или «постмодернистской» войны. К стыду своему, их авторов я сейчас не помню. У меня, однако, есть некоторое оправдание такому пробелу в памяти: тогда все подобные публикации проходили по графе «явный и ярко выраженный бред сумасшедшего». Подобную классификацию им выдавали признанные в мире эксперты по внешней политике и обороне, так что оставалось лишь согласиться с мнением светил и забыть про «чушь и дичь».

Однако авторы «бредовых измышлений» писали, как сейчас помню, следующее. Итак, в новых условиях, когда коммунизм повержен, уже полностью исчезает почва для ведения войн в традиционном смысле. Воевать-то «за правду против лжи» (а других войн в нынешнем мире быть не может) уже не с кем — все государства стремятся к демократии! Но глубинные причины, которые приводят к конфликтам, сохраняются. Следовательно, войны просто изменят свой характер и превратятся в «сетевые», «распределённые», «серии точечных ударов» (примерно такие термины употребляли «сумасшедшие теоретики»). Не будет ни фронта, ни тыла в прямом смысле этих слов. Не будет объявления войны. Не потребуется мобилизации армий и всех прочих привычных атрибутов военных конфликтов, поскольку они запрещены международным правом. Все действия будут осуществляться небольшими группами специально подготовленных людей против крупных промышленных и иных объектов, а также против больших масс гражданского населения.

Рисовались такие картины: допустим, какая-нибудь Республика Нагония обиделась на какое-нибудь, скажем, Королевство Кенгуролэнд. Нагонская военная разведка активизирует в Кенгуролэнде давно подготовленную группу молодых террористов, которые взрывают, скажем, гидростанцию, оставив половину населения вражеского государства (с которым, тем не менее, сохраняются дипломатические и прочие отношения) без электричества. Ну, ещё в двух-трёх супермаркетах столицы распыляются ядовитые вещества. На сенсационные ужасы сбегаются журналисты, которые начинают их ещё больше нагнетать. Получен резонанс, трон короля зашатался… Потом нагонские политики аккуратно намекают, что могут помочь кенгуролэндцам решить проблемы — на таких-то и таких-то условиях… Те соглашаются — и всё, война закончена. По сути дела, она свелась к трём хорошо подготовленным ударам. Если сами террористы попали в руки властей, то доказать их связь с вражеской разведкой и властями невозможно: все они в один голос твердят, что принадлежат к какому-нибудь «Всемирному союзу летучих межгалактических мстителей им. Л.Д.Троцкого» или к террористической организации «Злые клоуны». Никаких других связей не прослеживается, а сами террористы, как показывает следствие, абсолютно честны, они всерьёз считают себя космическими троцкистами или злыми клоунами.

Следовательно, писали «политологические психи», должна появиться разветвлённая сеть террористических организаций, которые будут брать на себя всю чёрную работу по нанесению таких ударов. Конкретный прогноз теоретиков новой войны, однако, не оправдался. Они были убеждены, что в ближайшие годы будет формироваться сеть из левацких групп типа «Красных бригад», которые будут контролироваться и даже специально создаваться спецслужбами разных стран, тем более, что кадры для «красного террора» будут всегда — их нужно только соответствующим образом обработать и подготовить.

Но вышло совсем по-другому. Действительно, поначалу человечество, как ломоть хлеба на помойке, прямо-таки расцвело плесенью разнообразных левацких армий террористов. А уже к середине 90-х гг. волна «левизны» сошла на нет. Оказалось, что у неё есть серьёзный и опытный конкурент под названием «исламский фундаментализм».

В 1999 г. мне попалась книга Жиля Кепеля «Джихад: расцвет и закат исламизма», в которой автор доказывал примерно следующее: исламизм был специально выращен американцами для борьбы против СССР, и теперь, когда задача уничтожения коммунизма решена, его ждёт скорый и бесславный закат. Американцы просто перестанут его финансировать, и он свернётся, как осенний лист.
Сегодня очевидно, что Кепель оказался слишком большим оптимистом. Наличие «мирового подполья», а точнее, мощной транснациональной корпорации под названием «исламский фундаментализм» (далее, для краткости, ТНК «ИФ») оказалась весьма выгодно правящим элитам современного мира, и, похоже, этому монстру суждена долгая жизнь.

ТНК «ИФ» относится, скажем так, к сфере услуг. Причём таких услуг, которые запрещены международным правом. Например, умышленного нанесения одним государством ущерба другому государству. За это международное сообщество по головке не погладит. А если электростанцию, банк, школу или вокзал взорвали неведомые «исламские террористы» — то и спроса никакого. «Будем ловить». Таким образом, не нужно вести войну и «засылать диверсантов». Достаточно установить контакт с коммерческими представителями «ИФ», отсыпать им немного звонкой монеты — и вас обслужат по каталогу (подозреваю, что и каталоги такие существуют). А уж дальше ваше дело, как обыграть трагическое происшествие. Можно аккуратно намекнуть соседу, что надо уступать, «а то хуже будет». А можно просто молча потирать руки и радоваться чужой беде.

ТНК «ИФ» идеальна для воздействия на политиков и общественное мнение. Она успешно пользуется теми, у кого есть средства. Но сама по себе она была бы не столь эффективна, если бы не существовало другой, уже совершенно невидимой, профессиональной корпорации работников СМИ.

Следует понимать, что к концу ХХ в. СМИ в массе своей вышли из под контроля государств и начали жить своей собственной жизнью. Они, конечно, зависят от спонсоров и содержателей (что влияет на их политическую ориентацию), но, тем не менее, журналистский мир идеологически весьма однороден — это на 95% люди леволиберальных взглядов, у которых в голове царит стихийная смесь из Маркса и Хайека, и которые искренне убеждены в том, что экономический либерализм способствует процветанию социальных институтов. Но дело не в этом, а в том, что они представляют собой огромную «цеховую организацию», которая постоянно ищет сенсационную информацию. Ещё одной интересной особенностью следует считать относительно невысокую обеспеченность журналистов (к примеру, мало кто из них откажется от дополнительного гонорара за заказную статью). Даже так: журналист получает достаточные суммы для того, чтобы вести умеренно-безбедную жизнь. Но он вращается в кругах, которые задают иной жизненный стандарт, и стремится улучшать своё положение.

В результате покупка отдельных представителей прессы для ТНК «ИФ» обходится в копейки. А учитывая наличие в её рядах хорошо подготовленных пропагандистов-психологов — иногда получается это сделать и бесплатно. В результате деятельность ТНК по обслуживанию заказчика получает и эффективную рекламу, и каналы воздействия на правительства с помощью СМИ.

К исламу как таковому ТНК имеет весьма опосредованное отношение. Я думаю, создание «корпорации монстров» именно на этой почве произошло по одной-единственной причине: чтобы затруднить внедрение в её ряды европейской агентуры (что было бы намного легче сделать в случае с левацкими организациями). Ну и, конечно, бедные исламские страны ещё долго будут поставщиками кадров для «ИФ». В общем, она действует вполне рационально — стремится монополизировать рынок террористических услуг.

Действует корпорация примерно так: в некоем материально неблагополучном регионе мира её эмиссары создают тоталитарную секту исламского толка (скажем, под названием «ваххабизм»). Приверженцы секты, помимо прочего, получают некоторые суммы, что быстро увеличивает количество завербованных. Затем среди них идёт отбор наиболее перспективных кандидатов на роль «шахидов». Они проходят обучение (давно уже поставленное на поток и ставшее технологией) и совершают поначалу мелкие, а затем и крупные террористические акты. Мелкие акты могут служить рекламой, имеющей целью привлечь средства: ТНК намекает, что теперь и в этом районе мира она может оказывать эффективное влияние. Вот, собственно, и весь рабочий цикл.

Естественно, ТНК «ИФ» не только оказывает услуги. Она ждёт, что в какой-то момент на её счетах скопятся средства, которых хватит для того, чтобы сыграть собственную игру — и построить какой-нибудь «халифат» или «султанат». То есть речь идёт о появлении в перспективе явного «второго полюса силы».

Оценим примерные масштабы деятельности ТНК «ИФ». Чисто умозрительно: никаких данных, кроме столь же умозрительных прикидок других авторов, у меня нет. Но, думаю, во всей «корпорации монстров» на всех ролях, от руководителей до временных статистов занято не более 1 млн. человек (а может, и того меньше). Примерно 20-30 тыс. из них осуществляют функции контактирования с «официальными кругами клиентов», они же контролируют те каналы, по которым в ТНК поступают деньги от заказчиков. 5-6 тысяч человек работает со СМИ (собственно говоря, это прикормленные медиа и отдельные особо шустрые личности в прессе плюс герои-пропагандисты). Оценить объем крутящихся в ТНК средств ещё труднее, но, видимо, он не выходит за несколько миллиардов долларов (не более 10), иначе нас давно бы трясло от взрывов, а вопрос создания «халифата» уже стоял бы на повестке дня.

Цель явного мирового полюса — США — состоит в том, чтобы удерживать «тайный полюс» под контролем, прежде всего, материальным. Ему не дадут умереть, так как его услуги востребованы в мире. Поэтому призывы к правительствам мира вроде «прекратить тайное финансирование фундаментализма» — это переливание из пустого в порожнее. Но главная цель состоит в том, чтобы не дать ему разбогатеть и подняться до уровня настоящего гиганта, способного соперничать с США. Отсюда «растут ноги» проектов вроде «Большой Ближний Восток и Северная Африка», которые призваны резко уменьшить кадровый и материальный арсенал ТНК «ИФ». Не уничтожить до конца, но сделать его безопасным в обозримой исторической перспективе.

Собственно говоря, это и есть главный тупик человечества. Реализовалась какая-то глубинно-психологическая модель. Мир по-прежнему рассматривается, как «поле битвы добра со злом». Но теперь «злу» не дают права легитимной институализации, и оно приходит «со дна», «из глубин», из «невидимого подполья». Европейский человек слишком ослаб, чтобы признать наличие некоторых элементов зла в себе самом. «Мы» — всегда добрые, а «они» — всегда плохие. Как анекдотическое заклинание, звучит «мы против войны, мы против войны, мы против войны». Тут раздаётся очередной взрыв, разлетаются «фрагменты неопознанных тел». «Это не мы, это не мы, это не мы!».

Просматривается только два выхода из этого положения. Первый: согласиться на тот вариант, который предлагают американцы — поставить «второй полюс» под контроль путём осуществления в исламском мире колоссальной программы образования и религиозной реформации. При этом террор никуда не денется и станет средством контроля за остальным миром. Естественно, в этом деле самым успешным окажется тот, кто вложит больше средств в «ИФ». Нетрудно догадаться, что это будет за государство.
Второй: развал всей внешнеполитической системы ХХ в., признание права государств на войну и фактический возврат лет на четыреста назад. Тогда услуги ТНК «ИФ» не будут востребованы, зато мир вступит в череду бесконечных междоусобных войн. Восторжествует истинная «многополярность».

Оба варианта не устраивают Россию в исторической перспективе. Но какое дело до неё остальному миру? Нам следует действовать самим. Мне кажется, единственное, что мы на данном этапе могли бы сделать — это хотя бы минимизировать информационные эффекты террора. Для этого следует создать «параллельную» систему СМИ, не связанную с «глобальным цехом», то есть реализовать идею «единого евразийского информационного пространства», когда-то высказанную А.Дугиным. От террора нас это не спасёт. Но зато, вероятно, во многом избавит от тех жалких «условных рефлексов», которые уже выработал «цивилизованный мир» в борьбе с собственным, загнанным в самые дальние углы мозга подсознанием — «исламским фундаментализмом».

В.Нифонтов
www.apn.ru


Роль государственной идеологии

Государств без идеологии не бывает. Идеология – это топливо, которое питает энергию верхушки государственного аппарата, определяет мотивацию и методы действий элиты. Бывают идеологии удачные (то есть, адекватные конкретной нации и её элите), и не очень. Но идеология есть обязательно. В вульгарной интерпретации идеология – непротиворечивый набор идей, позволяющий определить врагов и друзей и задающий стандартные модели поведения элиты и масс с первыми и вторыми.

Основная утилитарная функция идеологии – быть виртуальной «дубиной», которой бьют по головам внутренних оппонентов и противников.
«Кто не с нами – тот с террористами» — это не изобретение Джорджа Буша-младшего.

Именно по такому принципу все государства выделяли друзей и врагов. «Вы что, профессор, не любите пролетариат?», равно как и «А ты, холоп, сколькими перстами крестишься?», «Вы, что, против прав национальных меньшинств?», «Вы против курса на интеграцию с цивилизованным Западом?» — именно так во все времена выглядит рутинная процедура выявления чужого с последующим замахом дубины. Практические проявления идеологии повседневны и примитивны, но при этом всегда базируются на некотором наборе догм (или идеологических аксиом), оформленном в виде вопросника.

Когда ранее я сравнивал идеологию с путами, я имел в виду то, что и советский марксизм и современный российский либерализм суть навязанные извне заготовки Запада, только на первый взгляд выглядящие вполне разумно и универсально. В реальности они предназначены в конечном итоге для разрушения изнутри конкурирующей нации и её государства. Аппетитная наживка насаживается на крючок адского способа выявления мнимых чужих. И дубина начинает ходить не по тем головам, доставляя спортивную радость джентльменам-теоретикам, мастерам многоходовых геополитических комбинаций.

С экспортом наружу связана другая функция идеологии. В развитой государственной идеологии выделяется некоторая часть, предназначенная для внешнего употребления. Здесь, в зависимости от мастерства, возможны два варианта. Первый – увлечь и перетянуть на свою сторону другие страны в борьбе против могущественного противника. Примеры: пропаганда Советским Союзом идей социализма в освободившихся странах Азии, Африки и Латинской Америки и распространение гитлеровской Германией идеологии национал-социализма в большинстве стран Европы. Второй вариант, предполагающий более высокую квалификацию и доступ к соответствующей целевой аудитории, заключается в составлении чисто экспортной идеологии для стана противника. Причём в целях маскировки идеология в экспортном исполнении внешне базируется на собственной успешной идеологии (без ключевых элементов, разумеется). Именно так поступили США и их союзники, запустив в головы советских граждан идеи, которые во времена перемен парализовали волю и способность к трезвому анализу.
Новая российская идеология (НРИ) должна дать ответы на следующие важнейшие вопросы:

• Какова желаемая структура общества
• Что из себя должна представлять экономическая система
• Каково будет политическое устройство в стране
• На чём будут базироваться национальные отношения
• Какими будут отношения с бывшими советскими республиками, другими соседями и ведущими мировыми державами
• Отношение к истории, языку и символам
• Статус элиты
• Предложить усечённую версию идеологии на экспорт
• Какими методами будут реализовываться положения идеологии
О каждой из этих задач мы поговорим последовательно.

Семья и нация
Внутренняя крепость нации основывается на благополучии семьи. Что толку в техническом прогрессе и росте доли городского населения, если всё это приводит в итоге к эрозии института семьи? Зачем нужны проценты экономического роста, если большинство людей несчастны? Какую миссию можно нести другим народам, если собственная страна – сомнительный лидер по уровню убийств, самоубийств, разводов и хронических заболеваний?

Континентальная нация для того, чтобы противостоять нациям-соседям, должна воспроизводить себя с темпом, не меньшим нежели у соседей. Конечно, можно порадоваться за девчушку, между детьми и карьерой выбравшая второе. Но будет ли она по-прежнему счастлива, когда придёт неуютная одинокая старость? Не будет ли она сожалеть об упущенном, когда место, предназначенное для её внуков, будет занято чужими внуками?

Если хотите узнать, что ждёт нынешнее поколение через 20-25 лет, посмотрите, сколько детей в их семьях. Сравните с числом детей у ближайших соседей. Сделайте поправку на то, что эти соседи могут быть, мягко говоря, не настроены помогать тем, кто не удосужился вырастить себе смену.

Именно по показателю естественного воспроизводства Россия находится в катастрофическом положении. Всё остальное – экономика, ВВП, технология, даже армия — отступает на второй и третий план. У всех, кто откладывает рождение ребёнка на потом, перед глазами должен стоять пример Косова и Чечни. Есть все предпосылки к тому, что в недалёком будущем косовский сценарий повторится в Крыму.

Перед Россией нависла страшная угроза, которая, если ничего не предпринимать, осуществится уже при жизни большинства ныне живущих. Их, старых, больных, одиноких, будут гнать. С работы, из дома. Улюлюкая вслед. Их будут убивать и некому будет пожалеть их. Они проклянут свои молодые развлечения и увлечения. Пал Рим. Пала Византия, растёртая в пыль, превращённая в ничто. То же может произойти и с Россией, если молодые русские осознанно не примут решение пожертвовать удовольствиями молодости ради спокойствия и благополучия в зрелом возрасте.

Поэтому основной задачей для России на ближайшие десятилетия должно стать бережное лечение института семьи как основы социума и строительство новой общественной структуры. Об основных чертах этой структуры мы и поговорим ниже.

Структура общества. Корпорации
Если провести аналогию между множеством народов на Земле и химическими веществами, то основу каждого народа-химиката составит совокупность семей-молекул и людей-атомов. Молекулы могут находиться в аморфном состоянии, а могут образовывать кристаллы. Из одних и тех же атомов углерода можно получить мягкий графит, а можно — прочнейший алмаз. Всё дело в том, как структурированы атомы и молекулы.

России для того, чтобы выстоять, нужно, чтобы мягкий графит превратился в алмаз. Нужно изменить общественную структуру. Нынешний кризис русской семьи не случаен. Он обусловлен разрушением (умышленным и по глупости) иерархии и общественной структуры.
Биология и история однозначно свидетельствуют – сообщества с развитой иерархией (или структурированные) оказываются сильнее неструктурированных или плохо структурированных сообществ. Это относится и к группе приматов, и к племени папуасов, и к институту государства. Иерархия – естественное состояние коллектива животных и человека. Вожак стаи обезьян выполняет важнейшую функцию – поддерживает стабильность и порядок в стае. Даже если он на первый взгляд не особенно напрягается и потребляет, так сказать, не по труду, итоговый суммарный выигрыш стаи с вожаком выше, чем стаи без вожака. Так же и в людском обществе. Всегда есть немногочисленная прослойка «вожаков», которые, если подбить арифметический баланс, получают несравненно больше благ на единицу вложенного труда, чем рядовые члены общества. Но убери эту прослойку – и структурированное общество превращается в стадо, ведомое «погонщиками» на бойню.

Введём несколько терминов. В контексте данной работы определим корпорацию как иерархически или смешанно-иерархически организованную совокупность людей, объединённых общей жизненно значимой деятельностью. Субкорпорация – иерархия, часть более крупной корпорации, внутренние связи между людьми в которой (валентность) по тем или иным причинам сильнее и субъективно важнее, чем связи с вышележащим уровнем иерархии. Вооружённые силы являются примером иерархической корпорации, дивизия – пример субкорпорации, рядовому члену которой – солдату – каждодневное мнение командира роты существенно важнее стратегического руководства министра обороны, хоть в конечном итоге перед министром обороны подотчётны командиры всех рот в армии. В экономической системе работники посредством предприятий объединены в смешанно-иерархическую корпорацию, и, одновременно, каждое предприятие представляет собой чисто иерархическую корпорацию.

К корпоративной элите относятся люди, контролирующие узлы в иерархической структуре, от деятельности которых зависит благосостояние и даже выживание других членов корпорации. Продолжая аналогию с химией, можно сказать, что если семья – простая молекула, то корпорация – своего рода аминокислота в супе социума. От того, на каких принципах построено взаимодействие между членами корпораций и корпораций между собой, зависит в конечном итоге, что получится из нации — стираемый ластиком графитный след или алмазный кристалл, режущий все металлы.

Государство и успех нации
Главная корпорация общества – это государство, высшая форма развития народа или союза народов. С государством народ становится политической нацией. История показывает, что народ, имеющий собственное государство, всегда выигрывает у народа без государства. Нация, находящаяся в заведомо худших природных условиях и на сравнительно низком уровне экономического развития, при наличии национально ориентированного государства в короткие сроки может догнать и даже покорить более развитую нацию, но обладающую менее эффективным государством. Чем более совершенно устройство государственного аппарата, чем оно эффективнее, чем лучше соответствует национальному характеру, тем успешнее такой народ противостоит чужой экспансии и тем удачнее проводит экспансию собственную.
Нужно избавиться от марксистского клише государства как аппарата принуждения, или органа, обладающего монополией на насилие. Насилие является следствием главной функции государства – организовывать нацию, совершенствовать общественную структуру и умело противостоять другим нациям. Государство – это, прежде всего, инструмент развития нации, а уже потом – аппарат насилия.

Не у всех народов процесс развития привёл к появлению собственного государства. Скорее наоборот, возникновение государства является исключением из правил, так как для исполнения собственных функций даже в минимальном объёме любое государство предполагает довольно ощутимую нагрузку, тягло, на каждого члена общества. Взамен нация получает эффективный инструмент для повышения конкурентоспособности своего национального характера и военной, экономической, культурной и языковой экспансии на сопредельные территории. Очевидно, что толчком для возникновения государства является такое сочетание исторических и экономических условий, когда образование единого центра на некоторой территории даёт немедленный и всеми ощутимый полезный эффект. Продолжая аналогию с химией, можно сказать, что государство-кристалл возникает тогда, когда раствор экономических, исторических и прочих компонентов достигает определённой концентрации. То, что в условиях Русской Равнины возникло и затем восстановилось государство, само по себе уникально. Ибо в аналогичных природных условиях Северной Америки индейцы тысячелетиями жили родоплеменным строем, хотя в Центральной и Южной Америке общественное развитие привело к появлению и расцвету империй майя, ацтеков и инка.

Что же послужило причиной возникновения государства на территории Восточно-Европейской равнины? Думается, что первое русское государство образовалось с целью, во-первых, отражения угрозы со стороны кочевников, а, во-вторых, для установления контроля над водным путём «из варяг в греки», который к 9 веку стал основным торговым маршрутом между Балтийским морем и Византией. Соответственно, не случайно выглядит местоположение столицы первого русского государства – на торговом пути, с одной стороны, и на границе двух природных зон – леса и лесостепи, с другой. То есть основания для возникновения государственности были вполне вещественны и объяснимы.

Совсем другие причины легли в основу восстановления русской государственности вокруг Москвы. Никаких материальных факторов в этом случае не было. Очевидно, что воссоздание государственности было тесно связано с новым осмыслением Православия, которое на многие века после становления Московской Руси стало естественной государственной идеологией и движущей силой русской экспансии. Но – всё проходит, и в одну реку не войдешь дважды. Православие утратило роль общегосударственной идеологии после церковного раскола 17 века, и с тех пор его значение именно как государственной идеологии постоянно слабело. К настоящему времени христианский мир вообще и православный в частности переживает крупнейший кризис за всю свою историю, что выражается, в частности, в падении рождаемости в большинстве христианских стран (и во всех без исключения православных странах) ниже уровня естественного воспроизводства нации. Как это ни грустно признавать, но в настоящее время Православие вряд ли сможет претендовать на место государственной идеологии, но может оказать существенную помощь в оздоровлении нравственности и реставрации института семьи. Предполагая критику со стороны сторонников идеи России – православной державы, сообщу, что аргументы, почему православие не может, на мой взгляд, в современных условиях стать официальной государственной идеологией, будут подробнее представлены в последующих разделах.

Катарсис и жизнестойкость
Экономические рывки России недавнего прошлого — индустриализация 30-х и восстановление 50-х гг. — следовали вскоре после страшных войн, разрушений и страданий. Иными словами, после катарсиса смерти, переживаемого всем народа и всей элитой того психического и эмоционального перелома, который наступает, когда человек вплотную сталкивается со смертью, но в результате приобретает невиданную волю к жизни. После этого состояния человек уже не боится мелких обывательских проблем и душевного дискомфорта, самый сильный его страх – перед собственной смертью – уже пережит. Человек перестаёт себе принадлежать, и его поступки и слова наполняются совершенно новым смыслом. Меняется ощущение времени, по-другому воспринимаются беды и радости. Именно на таких людях, людях с очистившейся душою, всегда и держалась Россия.

Мистика катарсиса смерти заключается в том, что помимо испытаний реальных и действительно смертельно опасных, существуют различные невоенные каналы воздействия (общественная среда, особые тренировки, специальное воспитание, возможно, гены), в результате совместного действия которых человеку делается своего рода прививка катарсиса смерти, приводящие к аналогичному очищению души. В отличие от войн, когда через катарсис проходит вся нация, искусственный катарсис переживается индивидуально.
Чтобы пояснить, как, скажем, общественная среда помогает формированию синдрома пережитого катарсиса смерти, представим, через что приходилось пройти типичному русскому крестьянину в своей жизни на протяжении столетий. Во-первых, разнообразный тяжёлый физический труд в любую погоду, во-вторых, почти всем пришлось пережить смерть своего ребёнка, в-третьих, жизнь человеческая проходила рядом с животными, в-четвёртых, война для России была явлением почти обыденным и воспринималась просто как тот же тяжёлый физический труд, просто с большим риском смерти и травм. Смерть не была понятием абстрактным, далёким и некомфортным, а всегда находилась неподалёку, подкарауливая очередную жертву. Мне кажется, что высокая религиозность минувших времён как раз и объясняется повседневностью смерти и необходимостью заполнить в душе чёрную нишу ужаса перед осязаемой угрозой затухания огонька своего «я».
Помимо катарсиса смерти, общественная среда оказывает определяющее влияние на появление, распространение и укоренение многих (если не большинства) социальных привычек и традиций. Отметим, что под общественной средой здесь понимается вся совокупность природных, хозяйственных, человеческих, инфраструктурных, бытовых, информационных и прочих факторов, оказывающих влияние на мотивацию человека и его реакцию на внешние раздражители и жизненные вызовы. Общественная среда может оказывать как тренирующий, так и подавляющий эффект.

При этом общественная среда (и проистекающая из неё общественная структура) не есть сугубо природное явление. Отнюдь. Все успешные современные государства стали таковыми не в результате одних лишь стихии и провидения. Напротив, они являются продуктами социального проектирования (или социальной инженерии), которое охватывает все стороны общественной жизни и направлено на проработку всех элементов общественной системы, вплоть до дизайна типовых элементов материальной инфраструктуры. А методы, применяемые социальной инженерией, производны от господствующей государственной идеологии.

Для того, чтобы показать влияние качества инфраструктуры на общественный климат, приведём пару примеров. Если в большинстве общественных сооружений использовать неудобные входы и выходы в виде одностворчатой двери, вынуждая, таким образом, людей толкаться, мы в итоге получим уровень вежливости и взаимного уважения, совершенно отличный от системы, где люди могут без труда выдерживать определённую дистанцию друг от друга.

Другой пример. Если в городе, населённом десятью тысячами честных и доверяющих друг другу и не запирающих квартиры граждан, появится шайка из 10 квартирных воров, то через короткое время в городе появятся замки и решётки на окнах, граждане начнут коситься друг на друга, а ещё через какое-то время нравы в городе существенно упадут. «Ложка дёгтя портит бочку меда».
Из-за изначальной суровости природно-исторических условий катарсис был естественным испытанием для всего народа и элиты. Именно из-за этой внешней суровости не была осознана необходимость эмуляции катарсиса, его искусственного прививания. Поэтому, как только общественная среда в результате сверхусилий становилась менее суровой, где-то даже тепличной, то происходила немедленная деградация нового поколения элиты. На протяжении последних ста лет Россия дважды вставала на дыбы по причине деградации высшей элиты и её неспособности отвечать на вызовы времени.

Для того, чтобы континентальная, северная нация сохранялся тонус и не деградировала, ей нужно поддерживать высокий процент людей, привитых вакциной катарсиса смерти. Особенно это касается высшего руководства страны. Именно прививка, а не реальный катарсис, должна стать неотъемлемым элементом будущей системы воспитания аристократии. Только люди, прошедшие через определённые испытания и воспитанные в соответствующем ключе, смогут стать полноправной российской элитой.

Охлос, Демос и Элита
Со времен Аристотеля в общественной структуре выделяют три основные группы: элита (аристократия), демос (граждане) и охлос (толпа, чернь). Со времён Древней Греции смысл, который вкладывался в данные категории, многократно менялся, но деление общества на три большие группы оказалось настолько удачным, что дожило до наших дней. В применении к России, что означает принадлежность к той или иной группе? Дадим следующее определение. Элита общества в терминологии данной статьи – это совокупность людей, контролирующих узлы общественных корпораций. Граждане – часть народа, сознательно и в меру возможностей выполняющие свои общественные и семейные обязанности, или, по авторской гипотезе, это люди, пережившие катарсис смерти, понявшие и принявшие своё назначение в этом мире. Чернь – это преступники, люди, плывущие по течению, просто вкушающие от жизни по мере возможностей: кто-то – очередная бутылка водки, а кто-то – очередную поездку в Турцию. Отметим, что элита может комплектоваться как из граждан, так и из черни.
Как это не оскорбительно прозвучит для патриотов: охлос в современной России составляет едва не ли не самую многочисленную часть населения. В нынешней России толпа – это люди без корней, с размытыми нравственными ориентирами, с психологией потребителя и хама. Это и преступники, и прочие антиобщественные элементы. Это, наконец, огромная прослойка живущих одним днём, тех, для кого дети являются обузой. Более того, далее я покажу, что именно от процента охлоса и от его положения в общественной структуре зависит качество нации, и перспективы её выживания и развития.

Достаточно распространённой стала точка зрения, что в России исторически на самом деле было меньше жестокости со стороны государства, чем в странах Европы. Эта точка зрения сформировалась как реакция на мнение о России как стране жестокой, бесчеловечной, которое отражено в прибаутках типа «Лес рубят – щепки летят», «Народу в Расее много — мамки ещё нарожают». Проверить, как оно было на самом деле 200 или 300 лет назад, невозможно. Предположим, что действительно, были времена, когда в России трудно было сыскать палача, а в Англии бывали времена (и довольно продолжительные), когда публично вешали детей за незначительные кражи.

Если так оно всё и было в России на самом деле, то – нынешняя преступность и упадок нравов – результат такого прекраснодушия и сюсюканья с преступниками, презумпции универсальности и общечеловечности статуса подданного-гражданина. «Ложка дегтя» испортила бочку мёда. Главная глубинная проблема любого общества – конфликт между двумя прослойками населения – активной, сознательно порядочной, живущей по моральному кодексу, и сознательно непорядочной, ленивой, ищущей лёгкую выгоду любыми средствами. Между этими двумя группами имеется большая инертная масса, живущая по собственному инстинкту и по жизненному образцу других. Если выгоднее и безопаснее жить честно – живут по ней. Если объективно становится проще и сытнее жить, подворовывая и обманывая – именно к этому скатится большая часть толпы. Понимание этого противостояния – ключ к выбору идеологии для России. Беда нынешней России в том, что процент непорядочных людей в ней превышает критический предел, после которого большая часть серой массы принимает модель поведения хама и вора в качестве примера для подражания.

Господствующим ныне в России общественным настроением является моральный релятивизм – пороки, проступки и преступления не называются открыто своим именем, не клеймятся как постыдные, позорные явления, которым должна быть объявлена тотальная бескомпромиссная война. Вместо морали в лучшем случае полагаются на уголовный кодекс. Из повседневности ушли слова «бесчестность», «непорядочность».

Классическое: «Как там дела в России? – Воруют…» стало заезженным журналистским штампом.

Моральный релятивизм, думается, присущ в России объективно. На огромных лесистых и степных просторах всегда было проще уйти от конфликта, нежели в густозаселённой и конфликтонасыщенной Европе. Людей в России почти всегда не хватало (по оценкам историков в середине 17 века на всей территории России проживало всего 6-7 млн. человек), поэтому ни один российский монарх не смог бы позволить себе, подобно английскому Генриху VIII, казнить всех подряд за малейшие прегрешения.
Далее мы поговорим о том, как в НРИ представляется решить проблему изменения структуры социума, какой она должна быть, и как в связи с этим будет выглядеть российская экономическая система.

Руслан Скорынин
www.glazev.ru


Управляемый хаос и самоорганизация

Отказ от государственно-идеологическоих принципов управления обществом формирует потребность в иных способах подобного управления. Если есть потребность, то возникает и предложение. Вот одно из них – физическая самоорганизация социума. Как утверждает Большая советская энциклопедия — самоорганизация, процесс, в ходе которого создаётся, воспроизводится или совершенствуется организация сложной динамической системы. Процессы самоорганизации могут иметь место только в системах, обладающих высоким уровнем сложности и большим количеством элементов, связи между которыми имеют не жёсткий, а вероятностный характер. Физическая же упорядоченность – это увеличение упорядоченности любых нелинейных физических систем. Действительно, социум имеет нелинейность развития, элементов достаточно, система динамична, и, все-таки, в чем и для кого прелесть подобного принципа? Оказывается – для власти. Все очень просто: самоорганизация напрочь исключает персональную ответственность власти за социальные катаклизмы.

Еще одно предложение – принцип относительности. То есть применительно к социуму — безусловное, тождественное исполнение одних и тех же законов в любой системе координат (социальных условий, государств и т.д.) независимо от собственного состояния этой системы, конкретных условий ее жизнедеятельности. По утверждению той же самой Большой советской энциклопедии, принцип относительности – это один из наиболее фундаментальных физических законов, согласно которому любой процесс протекает одинаково в изолированной материальной системе, находящейся в состоянии покоя, и в такой же системе, находящейся в состоянии равномерного прямолинейного движения. Допустим, что наш социум не находится в состоянии покоя и не движется прямолинейно и равномерно, а как раз то «ускоряется», то меняет направление движения, но ведь это — такая мелочь по сравнению с соблазном напялить на него «общечеловеческие» законы. А если учесть, что ни один социум и никогда, до момента своего полного упокоения не двигался равномерно и прямолинейно, то «общечеловеческие» законы вообще приобретают налет иррациональности – потусторонности происхождения.

Современные попытки на фоне атомизации населения страны, причем атомизации, как правило, по чисто формальным признакам внедрить как на уровне государственного управления, так и на иных, не связанных с государственным управлением, уровнях общественных отношений принципов физической самоорганизации, относительности, а также некоторых схожих с ними принципов, представляется непрактичным. При этом с теоретической точки зрения эти эксперименты представляют определенный интерес и даже ведут к ощутимому, если вспомнить концепцию управляемого извне хаоса, практическому результату. Но, с позиции пока еще общепринятой и действующей морально–нравственной концепции, эксперименты над живыми людьми антигуманны, тем более, что, исходя из действующих законов природы, воспользоваться плодами от этих экспериментов сможет лишь незначительная часть общества.

Чтобы убедиться в этом следует рассмотреть аргументацию в защиту предлагаемых принципов.

1. Применение принципа физической самоорганизации в общественных отношениях.

Принцип крайне привлекательный внешне. Он по своей природе исключает насилие, принуждение членов саморегулируемой и самоорганизованной системы к чему бы то ни было, снимает любые ограничения с форм и способов проявления их воли, исключает регламентацию и контроль над их деятельностью. Добровольность, если вести речь о сообществе дееспособных индивидуумов, возникновения и разрушения связей между элементами такой системы внешне похожа на хаотичность возникновения и разрушения связей в системах с физической самоорганизацией.

Здесь следует остановиться подробнее, так как в данном случае присутствует как принципиальное сходство, так и принципиальное различие физической и социальной самоорганизации.

Принципиальное сходство – это соблюдение и в том, и в другом случаях закона минимизации расхода энергии. Что это означает? Это означает, что каждый элемент системы выстраивает структуру своих связей с другими элементами исходя из минимизации затрат собственной энергии для поддержания этих связей. Следовательно, подобная система, при изначально нулевой регламентации взаимоотношений, не имеет механизмов генерации энергии внутри себя. Тем самым она определяет область своего существования или применения – это положение промежуточное между источником энергии и поглотителем энтропии. Исчезновение этих рамок либо одной из них придаст процессу переработки энергии подобной системой характер затухающих колебаний. Которые в зависимости от инерционности системы будут иметь либо несколько, либо одну полуволну затухания.

Принципиальное различие – это наличие в социальной системе и отсутствие в физической системе самоорганизации элементов, наделенных некоторой внутренней структурной организацией (сознание, воля, интересы, потребности, способности и т.д.). К чему приводит это отличие? Прежде всего к тому, что в социальной системе исчезает унификация процесса оценки энергетических затрат при организации и разрыве связей. Элемент физической системы обладает каким-либо одним свойством и «расчеты» им своих энергетических затрат осуществляются исходя именно из этого свойства. Они возникают немедленно по возникновении потребности какого-либо из иных элементов системы в использовании этого его свойства и исчезают немедленно по исчезновении подобной потребности. Кроме того, гарантий (регламентов) сохранения подобной связи нет. Любое альтернативное и более привлекательное по энергозатратам предложение реализуется немедленно, исключая утративший актуальность элемент из системы связей.

Элемент социальной системы обладает структурой свойств и качеств, и помимо анализа энергетических затрат имеет такое качество как воображение. И обладая им, он способен отдать предпочтение не той связи, которая диктуется законом минимизации энергетических затрат, а той, которая покажется ему в данный момент более привлекательной. Это ни в коей мере не противоречит тому положению, что было приведено при описании принципиального сходства. Это говорит лишь о том, что социальный элемент привносит с собой в самоорганизующуюся систему принцип субъективизма, который регламентируется на уровне этого элемента, его собственными внутренними установками. При этом у двух соседних социальных элементов регламентация по сходным вопросам может совпадать, а может и не совпадать, и, располагая нерегламентированной свободой волеизъявления, эти элементы могут придти либо к согласию, либо к конфликту. Но системе, чтобы обладать предпосылками к самоорганизации, следует иметь в своем составе достаточно большое (значительно больше двух) количество элементов. Очевидно, что количество возможных вариантов возникновения конфликтов или самостоятельное их разрешение на уровне межличностного общения растет пропорционально количеству элементов и количеству рассматриваемых ими вопросов, то есть, лавинообразно стремится к бесконечности. Количество времени и затрат энергии на разрешение этих внутрисистемных субъектных конфликтов в рамках саморегуляции приведут систему к столь же лавинообразному потреблению энергии извне. Так как в реальной природе источников энергии, обладающих бесконечными запасами энергии, не существует, плюс к этому не существует каналов доставки энергии с бесконечной величиной проходимости, то подобная система начинает испытывать дефицит энергии. Разница между потребностью равной бесконечности и любой конечной величиной стремится к бесконечности. Следовательно, подобная система теряет одного из своих соседей – источник энергии, который в данной ситуации бесконечно мал по сравнению с потребностью. Таким образом, жизнедеятельность подобной системы приобретает характер затухающий, а сама система неизбежно погибает.

Избежать летального исхода система может лишь в трех случаях:

1. Сократив, и сократив значительно, количество элементов, обладающих свободой собственной воли;

2. Регламентировав порядок проявления свободного волеизъявления или, исходя из накопленного опыта, порядок разрешения межсубъектных конфликтов;

3. Регламентировав порядок и количество расходования энергии внутри системы.

В первом случае система перестает быть социальной, так как большинство ее элементов либо перестали физически существовать, либо перестали обладать собственной волей и поэтому перестали быть социальными, перейдя в категорию физических элементов. Если говорить о попытке саморегуляции общества, в котором преобладают товарные отношения, то это либо физическое истребление, либо вытеснение в область натурального хозяйства (вне системы), либо превращение людей в экономических животных с крайне узким спектром свойств, удовлетворяемых платежеспособным спросом.

Во втором и третьем случае система утрачивает ключевое свойство самопроизвольной организации – нерегламентируемость, и начинает развиваться далее по совершенно иным, нежели самоорганизующиеся физические системы, законам.

При всей людоедской сущности первого варианта выживания физической самоорганизации социальной системы, тем не менее, стоит коротко остановиться на некоторых моментах подобного развития.

Даже фрагментарные на сегодняшний день включения физической самоорганизации на уровне сообществ людей, например, некоторые формы трудовой организации уничтожают человека как носителя воли. Самоорганизация в рамках производственной деятельности это временный творческий коллектив (ВТО), либо сетевой маркетинг, если говорить о товарно-денежных отношениях, к этому же относятся различные пирамиды. Безусловно, во всех этих случаях речь идет о фрагментах самоорганизации и самоуправления, и точно также, безусловно, характер жизнедеятельности подобных систем имеет характер затухания. Это обусловлено либо конечностью во времени решаемой задачи (ВТО), либо истощением источника энергии (пирамиды), либо сокращением поля утилизации энтропии (сетевой маркетинг).

Это были частные случаи. Если рассмотреть общий случай общества, в котором царят лишь товарные отношения, например, рынок — как форма самоорганизации экономических субъектов, то можно явно зафиксировать, как физическая самоорганизация запускает в этой динамической системе механизм минимизации затрат энергий (любых энергий). Численным обобщающим эквивалентом этих энергий при всем их несовершенстве выступают деньги. При их прохождении внутри системы по какой-либо цепи от одного субъекта к другому их количество неизменно уменьшается, при этом ни один из субъектов не вправе нарушить закон минимизации расхода энергии. Ни один субъект по собственной воле не может уменьшить или увеличить количество денег, исходящих от него в какую-либо сформировавшуюся цепочку. Само собой разумеется, вне его воли изменить количество получаемых по этой цепочке денег; это как бы решают другие субъекты — его «смежники». Уменьшение исходящих от данного субъекта денег (формализованной энергии, как мы помним) автоматически исключает его из цепочки, и связи тут же перемещаются на ближайшую альтернативу. Почему это произошло? Увеличилось сопротивление денежному потоку именно в звене данного субъекта. Снизив сопротивление своего звена, скажем, из соображений демпинга, и, не имея альтернативного источника денег (энергий), субъект неминуемо разоряется и гибнет как звено в рассматриваемой нами цепи. Цепь же, как и в первом случае, переключает связи на альтернативный субъект.

Таким образом, легко сделать вывод, что воля человека в любом случае выступает непродуктивным сопротивлением для потока денег (энергий), а в конечном итоге энергии самоорганизации и самоуправления. Следовательно, она должна быть подавлена. Какими средствами — не имеет значения, но идеально самоорганизованное общество — это набор объектов, лишенных собственной воли. Поэтому рано или поздно субъекты хозяйственных отношений либо погибают физически, либо вытесняются в натуральное хозяйство экономическими объектами, утратившими способность к проявлению собственной воли в рамках товарно-денежных отношений.

По-видимому, для полноценного, со здоровым сознанием человека слабым утешением выглядит возможность проявлять свою волю в быту и досуге вне рамок товарно-денежных отношений и в границах тех средств (энергий), которые оставила в его распоряжении система. Именно эта неустроенность, с одной стороны, приводит к попыткам субъектов, еще не утративших волю, обмануть тем или иным образом систему, а, с другой стороны, через сокращение и специальную организацию «полезного» досуга уже со стороны системы лишить ее элементы остатков воли. В конечном итоге побеждает система. Она, просто-напросто, не устает и готова перемалывать любое количество конфликтноопасных субъектов. Лишь бы они были готовы поступиться частью своей свободы воли в рамках товарно-денежных отношений. Для того, чтобы лишить их оставшейся части свободы воли, система располагает как неограниченным арсеналом средств, так и неограниченным временем. Неограниченность арсенала средств следует из того, что количество субъектов на входе в систему всегда конечно, а внутри ее, включая взаимосвязи в рамках потребного для нужд системы проекта, стремится к бесконечности. Неограниченность по времени означает лишь то, что срок физической жизни, а тем более сохранения тех или иных свойств субъектом (в данном случае человеком) конечен и в любом случае короче в сравнении со сроком существования общества, существующего в рамках рассматриваемой системы.

То есть можно в данном случае наблюдать парадокс физической самоорганизации — чем ниже уровень регламентации экономических отношений в обществе (стремление к самоорганизации и самоуправлению), тем ниже уровень личной свободы волеизъявления членами этого общества.

Справедливости ради следовало бы рассмотреть схему физической самоорганизации, действующую в рамках нетоварных (социалистических) общественных отношений. Но это не представляется возможным в силу двух важных с точки зрения самоорганизации допущений:

1. Наличие достаточно большого количества субъектов, готовых к подобным отношениям, те самые «новые люди», которые, согласно теории, могут осуществлять эти отношения, причем не в рамках декларации или определенного рода регламентации, а по своим природным, внутренним качествам;
2. Наличие неденежного, но универсального (унифицированного) эквивалента социальной энергии индивидуума. Этот эквивалент необходим для поддержания некоего уровня справедливости в обществе. Иначе, при отсутствии подобного эквивалента, как и в случае с саморазрешением конфликтов в рамках динамической системы, описанном выше, количество времени и энергии, потребное для сравнительного анализа вклада-потребления субъекта в рамках системы, также будет стремиться к бесконечности. А это уже регламентация, которая при своем появлении уничтожает принцип физической самоорганизации.

Исходя из этих двух положений, рассмотрение принципов физической самоорганизации в рамках нетоварных социальных отношений приобретает совершенно отвлеченный, умозрительный характер, тем более, что подобные попытки делались, начиная с социалистов-утопистов и кончая классиками марксизма–ленинизма и анархистами-синдикалистами. Но практического применения так и не нашли.

Это отнюдь не означает, что самоорганизация в рамках социалистических и сходных с ними по типу общественных отношениях невозможна. Невозможно в этих условиях реализовать принципы физической самоорганизации, что абсолютно не означает отказ от поиска каких-либо иных форм и способов самоорганизации субъектов, помещенных в эти условия.

В.Киркин

продолжение следует...



Либерализм как протофашизм

1. Одной из главных тем российских СМИ стал так называемый «закон о монетаризации льгот». Строго говоря, закон этот касается не только льгот инвалидам, пенсионерам и другим малообеспеченным слоям населения.
Он в общей сложности отменяет несколько десятков действующих законодательных актов и согласно ему, например, лишаются льгот высшие учебные заведения, ряд вузов России переводятся с федерального финансирования на местное, отменяются так называемые «северные надбавки» (кроме как у чиновников — работников прокуратуры, судов, ФСБ). Закон этот ударит и по учащимся ПТУ, и по студентам и аспирантам вузов, не говоря уже о работниках бюджетной сферы.

Но, естественно, что главное внимание журналистов и общественности привлек именно прецедент отмены льгот пенсионерам ввиду своей почти нескрываемой циничности, особенно на фоне постоянного повышения уровня и качества социального обеспечения пенсионеров Европы и США.

Дискуссии, разгоревшиеся вокруг очередного «драконовского закона» ведомства Грефа сводятся в основном к теме: способны ли денежные компенсации, действительно заменить льготы, без которых зачастую некоторые слои населения просто не в состоянии будут выжить (как, допустим, тяжелобольные люди без дорогостоящих лекарств и т.д.). Разумеется, этот аспект важен, ведь речь идет о здоровье, а то и жизнях множества людей, граждан России, да еще и наиболее беззащитных. Но за всеми разговорами о том: смогут ли или не смогут выплаты реально компенсировать те блага, которые люди получали по льготам, и о том, что правительство поступает аморально, лишая граждан жизненно необходимых благ, зачастую не замечается, что на самом деле речь идет не просто о некоем техническом законе.

Данный закон несет в себе определенную, доселе не бывшую ни СССР, ни в дореволюционной России идеологию. По сути, изменятся один из самых фундаментальных, базовых для нашего общества принципов — принцип отношения государства к своему собственному народу, принцип взаимоотношений между людьми в самом обществе. Кажется, на этот не менее важный аспект вопрос обратил внимание лишь С.Г. Кара-Мурза в статье «И монетаризация всей страны» в сетевом издании «Интернет против телеэкрана», где совершенно верно замечено, что благодаря этому законопроекту на место принципу «дара» государства гражданам за некоторые заслуги ставится принцип сугубо экономических взаимоотношений.

Это тем более странно, что авторы этого закона, представители нашего правительства особо и не скрывают его идеологическую подкладку. Министр финансов А. Кудрин прямо заявляет: «Нам предстоит не только показать льготникам, что мы восстановим справедливость и равноправие между ними, но и то, что деньги лучше льгот. Деньги в экономике решают всё, и гражданин будет выбирать, что он на эти деньги будет покупать».

В переводе с экономикоцентристского волапюка наших либералов, это значит: льготы заменяются деньгами помимо всего прочего и из чисто теоретических, догматических причин, просто потому что либералы из правительства убеждены, что «деньги в экономике решают все». По их мысли, льготы позволяют лишь поддерживать определенный уровень жизни и здоровья, деньги же позволят экономически инициативным и успешным людям преуспеть: сэкономить, купив более дешевые товары, в идеале, «пустить деньги в дело». Естественно, трудно представить в реальной жизни пенсионера или инвалида на «прибавку от правительства» вместо льгот покупающего акции и сколачивающего состояние; но вспомним, что речь и не идет о реальной жизни, деятели правительства мыслят в категориях либеральной утопии, где наличествуют не живые люди, а «гомо экономикус», рациональные эгоисты, которые, по определению, предпочитают деньги: в отличие от льгот деньги имеют свойство порождать деньги же.

Но как же быть с теми пенсионерами и инвалидами, а в перспективе с широкими слоями населения, которые не подходят под «прокрустово ложе» «гомо экономикус», с людьми, не стремящимися к накопительству, с людьми, лишенными циничной расчетливости. Ответ на этот вопрос и является ключом к анализу идеологии, лежащей в основе данного закона и, говоря шире, ко всей парадигме внутренней политики Путина-Грефа.

2. Оппозиционные СМИ, уже публиковали прогнозы социологов, которые предсказывают в ближайшее время вымирание широких слоев бывших льготников. Увы, но многие из них подвержены пристрастию к алкоголю (около 10% пенсионеров по статистике являются алкоголиками). Очевидно, что если раньше такие люди не имели столь любимого министром Кудриным выбора: на что потратить деньги, они просто получали бесплатное лекарство. Теперь они выберут бутылку. Другие имеют детей и родственников алкоголиков и наркоманов, агрессии которых противостоять они не в силах. Льготу у старушки-матери сын-алкоголик не отберет, а деньги на лекарство — может. Увеличится количество мелких краж, объектом которых станут бывшие льготники, чьи льготы обрели вид денег.

Естественным образом увеличатся суммы взяток в госучреждениях, которые занимаются делами пенсионеров. Вряд ли стоит сомневаться, что правительство и его аналитики не понимают этого. Ведь не глупее же они оппозиционных социологов. Уверен, что все заверения правительства в том, что этот закон только поможет пенсионерам — красивые байки, предназначенные для наивных избирателей. Более того, меня нисколько не удивит, если я бы узнал, что на столах разработчиков закона лежали аналитические записки, в которых уже другие хорошо оплачиваемые лояльные социологи с научной точностью просчитали: на сколько процентов уменьшится количество пенсионеров и инвалидов в России через год, два, три после принятия закона об отмене льгот.

Не может быть, чтобы наши либерал-реформаторы не думали о последствиях своей деятельности: они ведь люди практичные и неглупые, хотя и свободные от «химеры совести» (как говаривал один их предшественник по делу истребления целых народов и социальных групп). Причем, не нужно думать, что виной тому — некий врожденный садизм, патологическая жестокость. Это самое легкое — свести все на эмоции или отклонения от нормы, но вот беда — такой подход делает совершенно невозможным объяснение того или иного явления.

Если мы будет считать германский нацизм следствием психических отклонений Гитлера и его приспешников, (а это, увы, очень распространенное мнение — дескать, все они — банда недоумков и садистов), тогда мы ничего не поймем в национал-социализме реальном, в его идеологии и политической практике. Конечно, среди нацистов были и садисты и маньяки, но большинство все же были людьми обычными, уравновешенными, может быть даже, обладающими хорошими манерами в общении с себе подобными. Они совершали жестокости и преступления исходя сугубо из идейных соображений. Скажу даже больше, наиболее жестоким является именно человек идеологический, догматик идеи. Жестокий от природы человек может устать, может ради собственного каприза пощадить жертву, его можно, наконец, подкупить, и одному «удовольствию» он предпочтет другие.

А вот человек, находящийся в плену у догматической идеологии, не знает жалости, капризов и слабостей, он действует хладнокровно и максимально бесчеловечно, внедряя догму в противящуюся этому жизнь, невзирая ни на какие обстоятельства. Жирондисты любили кутнуть, поразвлечься, они были падки до аристократического золота. Это, конечно, их не красит, но именно в силу этих «человечных грехов» они и не стали застрельщиками Большого Террора. Гильотина заработала на полную мощь, рубя тысячи голов, при Робеспьере — человеке, которого даже враги именовали Неподкупным, который слыл, да и был совершеннейшим аскетом и образцом бытовых добродетелей.

Сегодняшняя российская оппозиция склонна представлять когорту либерал-реформаторов как сборище воров, распутников, пьяниц, предателей. Среди них немало и таких персонажей, в эпоху перемен к власти всегда липнут в большом количестве мелкие негодяи. Но «архитекторы реформ» — Чубайс, Гайдар, Березовский, Гусинский, на наш взгляд, все же — не банальные жулики, а фанатики определенной идеологии. Разумеется, они фактически так или иначе нажились на расхищении социалистической госсобственности, но ведь это является преступлением в рамках системы ценностей советской и социалистической. В их же системе ценностей они никакого преступления не совершали, они проявляли «экономическую активность», они осуществляли переход от экономики государственной к экономике частнособственнической, который сопряжен с разделом госсектора на «частные сегменты».

Не подумайте, что я оправдываю их, напротив, я-то, будучи человеком социалистических убеждений, считаю их объективно расхитителями и предателями. Но, согласимся, люди, грабящие банк, чтобы на эти деньги жировать и напиваться — уголовники. Люди, грабящие банк, по причине отрицания института частной собственности и ради реализации соответствующего политического проекта, извините — уже не жулики и грабители, а экспроприаторы, тут уже не уголовщина, а идеология и политика.

Нас вводит в заблуждение тот факт, что в результате своей политической деятельности Гайдар и Чубайс стали преуспевающими, сверхбогатыми людьми, мы говорим, что такие руководители нашего государства как Ленин и Сталин, тоже осуществлявшие фундаментальные социальные проекты, были аскетами и бессребрениками. Но давайте поймем: Ленин и Сталин были коммунистами, согласно их идеологии цель жизни — не копить деньги, а бороться за дело рабочего класса. Гайдар и Березовский — неолибералы, с точки зрения их идеологии материальное преуспеяние — знак удавшейся жизни. Их идеология видит в человеке не часть класса, народа, Отечества, а рационального эгоиста, смысл деятельности такого человека — не жертвенная борьба, а финансовый успех и потому для него нет никакого противоречия между шкурным преуспеянием и идейной позицией.

Итак, архитекторы и застрельщики закона об отмене льгот, конечно, понимают, к каким потерям приведет реализация этого проекта, более того, видимо, делают это сознательно и ими двигает не личная жестокость, а особая идеология.

3. Имя этой идеологии — либерализм и исходит она из особого, антитрадиционного понимания общества. Теоретик современного левого евразийства С.Г. Кара-Мурза провел значимое разделение между обществом-семьей или как его еще называют традиционным обществом и обществом-рынком — модернистским обществом.

Для традиционного общества характерны патриархальные личностно окрашенные, солидаристские отношения между людьми, или, проще говоря, взаимовыручка, взаимопомощь, отношение к каждому члену общества как к необходимой части, без которой, даже если эта часть не так уж много приносит в «общий котел» будет нарушена искомая целостность.

Разумеется, оно, как и любое общество, имеет наряду с преимуществами и недостатки. Всякому, кто застал советские времена, памятны разного рода «собрания трудовых коллективов», «товарищеские суды», призванные исправлять нерадивых членов коллектива — лодырей, пьяниц, лоботрясов силами одного лишь морального воздействия (тому же, кто этого не застал, советую посмотреть кинофильм «Афоня» — о пьянице-слесаре, с недостатками которого безуспешно, да и без особого энтузиазма ведут «борьбу» его сослуживцы; при этом нужно только учесть, что счастливый конец, имеющийся в фильме — превращение пьяницы и дебошира Афони в добропорядочного гражданина Афанасия в советской действительности наблюдался далеко не всегда). Но тут уж ничего не поделать: других мер воздействия — увольнения, лишения зарплаты — общество семейного типа по определению не имеет: даже плохой член семьи остается все равно членом семьи. Если его вышвырнуть за ворота предприятия и обречь на существование «человека второго сорта» — безработного и неудачника, презираемого всеми, а то и вовсе на голодную смерть, как это делается при «реальном капитализме», в обществе-рынке, конечно, удастся при помощи запуска механизма страха достичь большей экономической активности других граждан, но за счет разрушения самого основополагающего принципа «общества-семьи» (конечно, отпетых бездельников и при социализме увольняли, но они быстро находили новую работу и сохраняли нормальный социальный статус).

Тем не менее, как сказал один из выдающихся философов-диалектиков: любой недостаток есть лишь продолжение достоинства. Это очень глубокое замечание: в действительности, не существует абстрактных «недостатков» и абстрактных «достоинств» (во всяком случае, с точки зрения социальной целесообразности). Одно и то же свойство отдельного человека или общества в целом в одних условиях «работает» на укрепление общества, в других — на его разрушение.

Так, человек воинственный и агрессивный по самой своей натуре во время войны становится героем, в мирное же время он рискует не «вписаться» в гражданскую жизнь, стать антисоциальным элементом, бандитом. И наоборот, человек мягкий, нерешительный, но при этом исполнительный и послушный, никуда не годен во время войны, но становится основой общества в период мира и стабильности. Точно также и общество-семья, во время спокойного, поступательного и мирного развития событий оно может проигрывать в плане экономического роста обществу-рынку с его борьбой за выживание и жесткими условиями деятельности, побуждающими к постоянной активности.

Однако, в период нестабильности, военной угрозы, внутренней опасности и кризиса общество-семья обладает гораздо большим мобилизационным потенциалом, заделом прочности. И людей объединяет и движет вперед именно тот дух «коммунальности», который служил тормозом «рутинной» экономической активности: каждый знает, что он — часть большого целого, что он нужен этому целому, что он, в конце концов, должен вернуть обществу «долг» за свое безбедное существование.

Вспомним вторую мировую войну: насколько отличалась обороноспособность патриархальных, традиционных обществ (Советский Союз, Югославия) и обществ модернистских, рыночных (Франция, Австрия, Чехословакия, Польша), оказавшихся под непосредственным военным ударом. Если в Советском Союзе и в Югославии наблюдались мощное, идущее с самых низов партизанское движение, поистине народный характер Сопротивления, то, допустим, во Франции была совершено противоположная картина — неудачи армии поставили точку в борьбе, враг за считанные недели захватил страну и легко обосновывался в ней (противодействие небольших групп подпольщиков в городах не в счет).
Общество-семья встает против опасности единой нерушимой стеной, так как там все друг за друга и борьба с врагом воспринимается как общее дело, общество-рынок рассыпается от внешнего удара как кирпичная кладка с плохим цементом, там каждый сам за себя и защита Родины — задача армии, которую обыватель согласен содержать при помощи налогов, но которую он не согласен подменять собой.

Итак, общество-семья, к которому принадлежали и православная царская Россия и коммунистический Советский Союз обеспечивает любому человеку реальное право на жизнь, только в силу того, что он принадлежит к этому обществу, и независимо от его вклада в экономическую деятельность. Лишается этого права человек там лишь в том случае, если он выступает против идеологии — скрепы этого общества, вбирающей в себя его экзистенциальные установки.

В царской России человек, отрекшийся от православия и перешедший в другую веру, подвергался уголовному преследованию, то же происходило в СССР с человеком, пошедшим против коммунистической идеологии. Это было не проявлением врожденной «азиатской жестокости», как это видится нашим либералам, замечающим жестокость на Востоке, но не видящим жестокость западного общества, отнюдь, дело было в том, что отказ от православия и от коммунизма означал и отказ от механизмов солидаризма и реального гуманизма, то есть был смертельно опасен для общества. Речь шла об инстинкте социального самосохранения. Тот факт, что для общества-семьи свойственен высокий уровень реального гуманизма, виден на примере системы государственного обеспечения инвалидов, пенсионеров, многодетных семей, которая была в СССР.

Эта система была столь совершенна и привлекательна, что многие ее механизмы были переняты странами Запада, которые на словах провозглашали верность «чистому рынку», а на деле подспудно вводили и вводят государственную поддержку сельского хозяйства и культуры, малообеспеченных слое населения — к ужасу «фундаменталистских» экономистов-либералов вроде Фридмана.

4. Западное же общество-рынок подчиняется другой культурологической матрице. Тут общество — не единое целое, а механическая сумма рациональных эгоистов, каждый из которых преследует лишь свои интересы. Органических связей между людьми здесь нет, регулятором отношений между братом и сестрой, матерью и сыном выступает лишь система права, суд (чему пример — процессы детей против родителей в США). В этом смысл пресловутой модели правового государства, которую правильнее было бы назвать правовым тоталитаризмом.

Право на жизнь тут лишь декларируется, а реально им обладают только люди, преуспевающие в материальном плане. Все остальные остаются за бортом жизни, на них клеймо неудачника и изгоя, делающее их существование невыносимым даже при наличии солидных благотворительных пособий (они, кстати, изначально не запланированы в проекте общества-рынка, они — результат жесткой борьбы западных обездоленных слоев за свои права, они, так сказать, чужеродное, искусственное, социалистическое вкрапление в ткань капитализма).

Причем речь идет не только о лентяях и пьяницах, речь идет о всех, кто не умеет выгодно продавать (а товаром здесь становится что угодно — от собственного тела до писательского таланта). Это и писатели, книги которых непонятны толпе, и режиссеры, делающие элитарное и авангардное кино, и мыслители, заглянувшие далеко вперед в своих теориях, и ученые, не сумевшие получить частный или государственный грант (миллионам наших перестроечных «критически мыслящих» интеллигентов, просиживавших штаны в НИИ и союзах писателей и журналистов за сносную зарплату и мечтавших «жить как на Западе» во «время оно» и не снилось, что «жить как на Западе» — это перебиваться с хлеба на воду, если не выполняешь строго определенный заказ, то есть если не являешься отпетым конформистом; как это ни парадоксально, общество-семья имело гораздо больше внутренних, пускай и полуподпольных «лакун» для критической мысли).

Перед нами своеобразная форма социальной сегрегации, имя которой — социал-дарвинизм. Только в насмешку такое общество можно называть демократическим. На самом деле главное отличие этого либерального социал-дарвинизма от классического фашизма в том, что либералы делят людей по принципу умения или неумения «делать деньги», а фашисты — по принципу национальной и расовой принадлежности. И попавшие в категорию людей второго сорта и в том, и в другом случае обречены на смерть от голода и болезней в гетто.

Западные либералы наших дней с такой же методичностью и «научностью» опускают в нищету другие страны, организуют экономически кризисы и экономические эмбарго, уносящие жизни сотен тысяч людей, в том числе и детей, с какой немецкие нацисты сгоняли евреев Польши, Германии, Франции в гетто. Разница между Гитлером, Розенбергом и Менгелем с одной стороны и Клинтоном, Бушем, Райс и Олбрайт с другой лишь в том, что американские либерал-фашисты превращают в гетто целые регионы планеты, медленно, но верно уничтожают не десятки, а сотни миллионов ни в чем не повинных людей.

Думаю, вполне возможно, что в учебниках истории 22 века будет написано, что Гитлер — мелкий тиран периода становления западного фашизма. Таким образом, либерализм с самого начала несет в себе семена фашизма, он есть не что иное как протофашизм. Он заражен вирусом ксенофобии, агрессии, антигуманизма. Недаром же у истоков либерального общества — имеется в виду период Французской Революции 1789 года — стоят не только руссоисты и просвещенцы Робеспьер и Марат, но и такая зловещая фигура как маркиз де Сад. Югославский неомарксист Славой Жижек обращает внимание на то, что де Сад был не просто извращенцем, но и своеобразным идеологом, и показательно, что его «философия» была прямым продолжением идей 1789 года: к перечную демократических свобод де Сад предлагал добавить свободу терзать, свободу быть жестоким, свободу получать удовольствие от жестокости.

5. Итак, наши либералы-экономисты априори убеждены, что деньги лучше льгот и на этом основании готовы провести операцию по «монетаризации всей страны» (можно не сомневаться, что данный закон — только начало, далее проследует перевод в денежную форму льгот везде, где это только возможно) по той простой причине, что деньги для них — не простой эквивалент или средство обмена. В идеологическом дискурсе либерализма деньги выполняют ту же самую роль, какую в национал-социализме, например, выполняют исследования генеалогии и обмеры черепа того или иного человека.

Деньги для либерала выступают как критерий разделения людей на «высшую» и «низшую» расу (между прочим, применение термина «раса» к неимущим — это не авторская полемическая новация, о «расе пролетариев», людей, не имеющих никакой собственности, кроме своего тела, писал такой основоположник либеральной теории как Адам Смит). Один потратит деньги разумно, будет бережлив и экономически активен, другой — не сумеет ими выгодно распорядиться в силу отсутствия «экономического инстинкта». Согласно приговору либерализма, первый достоин того, чтобы жить, второй — нет, потому что жизнь человеческая для либерала не обладает самостоятельной ценностью, она наполняется ею в силу финансовой состоятельности, жизнь нужна и оправдана только если она — дорогостоящий товар. (Еще раз повторим, что перед нами лишь либеральный миф, между прочим описанный у Маркса в «Капитале», в главе о первоначальном накоплении, в действительности, жалкая «денежная компенсация», конечно, не позволит прожить даже самым бережливым, но, увы, если мы вспомним слова министра Кудрина, реальность для наших руководителей государства не так важна, как догмы либерализма).

Собственно, неудачник для либерала — точно так же не человек, как и для нациста не человек — еврей, и поэтому либерал с таким же хладнокровием планирует убийственные для миллионов реформы, с какой Гитлер и Гиммлер планировали уничтожение еврейского народа. Так что наивны те наши пенсионеры и их дети и внуки, которые пишут гневные письма в правительство и президенту: О нет, разумеется, наши либералы «гуманны», они не будут приказывать ставить к стенке тех, кого не считают принадлежащим к «высшей расе» — расе «эффективных собственников», они убьют их «цивилизованно»: отменой льгот, лишением жизненно необходимых лекарств, законным выселением из квартир в случае неуплаты и т.д., и т.п. Они ведь — не фашисты, какие-нибудь, и упрекать их в этом — значит не видеть разницы между либерализмом и фашизмом — открытой формой социальной сегрегации и антигуманизма и скрытой. Хотя для тех, кто окажется в такой ситуации, такие терминологические нюансы, очень важные для наших правителей, пекущихся о своих чести и достоинстве, боюсь, покажутся несущественными.

И единственный выход для них — не ждать милостей от того, кто их и за людей не считает, а объединиться и бороться — за свои права, за свою страну, за традиционное, российское советское общество-семью!

Рустем Вахитов





Кровь детей и азбучные истины

Убийство бандитами детей в школе города Беслан переводит наш кризис в новое измерение. Эта запланированная и обдуманная акция выходит за все привычные рамки, в том числе за те рамки, в которых мы мыслили и прогнозировали будущее. Невозможно забыть образ гибнущих детей, но нельзя и непрерывно переживать его — надо думать о том, что стоит за всем этим событием. Надо готовиться к будущему, внимательно вглядеться в то, что приоткрылось в эти дни — и хладнокровно рассчитать силы, средства и время.

Были и раньше сигналы — “Норд-Ост”, взрыв в метро и в самолетах, рейд в Ингушетии. Но это нас не пронимало, не хотелось видеть за этим неумолимой угрозы, хотелось продлить действие наркотика под названием «Путин». Есть, мол, у нас президент-государственник, он обещал...

Любой большой террористический акт используется разными политическими силами в разных целях, и главный его результат часто не совпадает с замыслом самих террористов. Считается даже, что смысл теракта определяется не теми, кто его готовил или взрывал бомбу, а теми, кто готовился к нему и сумел извлечь из него максимальную пользу. Борьба с терроризмом — это прежде всего борьба именно с этими теневыми хозяевами террора. С теми, кто создает для него условия, допускает его, а затем использует. Национал-большевик Лимонов, выступающий под ручку с космополит-фашистом Новодворской на радио «Свобода» за отделение Чечни – неотъемлемая и важная часть террористического акта в Беслане.

Так и в других случаях. Мы не знаем, например, кто планировал и осуществлял большую операцию 11 сентября в США — в официальную версию мало кто верит. Но правящая верхушка США, даже если она непричастна к подготовке или попустительству этой акции, сумела ею воспользоваться в полной мере – она смогла на время запугать весь мир, захватить Афганистан и Ирак, разместить свои войска в Средней Азии и Грузии. США получили почти всю политическую прибыль с этого теракта.

Попробуем в этом же ключе рассмотреть злодейство в Осетии. Обозреватели указывают на очевидные цели — дестабилизировать обстановку в самой Северной Осетии и устрашить население Южной Осетии, которое сопротивляется ее поглощению Грузией, находящейся под покровительством США. Мол, смотрите — Россия бессильна вас защитить от подобных ударов, а в Грузии вы хотя бы будете выведены из под действия таких ужасных политических средств. ЦРУ не велит вас так обижать, а все террористы стоят перед ним по стойке «смирно».

Конечно, такие акции ослабляют связи кавказских народов с Россией, ведь исторически эти народы или сами вошли в состав империи, или согласились на их включение в ходе кавказской войны именно потому, что в лоне Российской империи, а потом и СССР, они чувствовали себя под надежной защитой. Те, кто во время Отечественной войны поверил в обещания Гитлера и в поражение СССР, просто ошиблись. Сама ценность стабильного и мирного сосуществования на Кавказе обладает приоритетом для подавляющего большинства населения. По этой уязвимой точке и бьют, реализуя старый план отрыва Кавказа от России. Именно так и можно понять туманный намек В.В.Путина: “Одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают”.

События, однако, показали, что злодейство в Беслане имеет и будет иметь гораздо более важные последствия для РФ и всего пространства Российской империи и СССР, далеко выходящие за рамки проблем Кавказа. Судя по тому, как меняется день за днем тон западных политиков и наших западников, это злодейство запустило такие глубокие процессы и в таком темпе, что это не входило в расчеты проектировщиков Нового мирового порядка. Ведь поначалу они, как и после «Норд-Оста», повели открытую атаку на государство, МВД, ФСБ, В.В.Путина, а теперь сильно сбавили тон. Причина – не в жесткой позиции В.В.Путина, а в настроении граждан. Они еще на шаг отодвинулись от «либеральных реформаторов» и еще на шаг подвинулись к сплочению.

Суть доктрины «хозяев мира» сводится к контролируемому угасанию России, а действия душегубов в Беслане всколыхнули людей, и кое что вышло из-под контроля. Даже поведение власти РФ, которая считалась уже полностью стреноженной и ручной, думаю, встревожило многих на Западе. Впервые за все время В.В.Путин, грубо говоря, «огрызнулся», прямо намекнув на роль в нашей беде теневых заправил международного терроризма, для которых мир — «шахматная доска».

Но он просто не мог этого не сделать. Как ни изощрялась его идеологическая команда в поиске уклончивых выражений, уйти от прозрачных намеков было невозможно. В первые сентябрьские дни в РФ возник острейший кризис легитимности власти. И причиной его стала вовсе не неспособность государства справиться с терроризмом. Все понимают, что маховик, который пятнадцать лет раскручивали Горбачев с Ельциным при поддержке целой армии «либеральных интеллектуалов», быстро не остановить. Кризис легитимности возник потому, что вдруг как-то остро почувствовалось, что правящая верхушка РФ — «не с нами». Более того, ее влиятельная часть — «с ними». Она с Горбачевым, Ельциным, «другом Биллом», «бизнес-сообществом» и прочими подобными друзьями.

Именно это чувство, которое пронеслось в воздухе, заставило В.В.Путина сделать свое противоречивое заявление. Оно недостаточно для того, чтобы остановить движение мысли людей в этом направлении, но оно было необходимо, чтобы процесс не стал обвальным. В этом обвале никто из власть имущих, похоже, пока что не заинтересован.

Однако «огрызнуться» — вовсе не значит реально взять курс на укрепление суверенитета РФ, на восстановление экономической независимости и того уровня социальной справедливости, при которой только и возможны мир и стабильность. Для такого поворота требовался прямой и откровенный разговор с обществом, без всяких намеков и создания дипломатической напряженности. Такого разговора не было, и, видимо, пока что он не может состояться.

Акция в Беслане стала над нами большим жестоким экспериментом. Из него уже можно сделать ряд важных выводов и сформулировать важные гипотезы. Здесь, в краткой статье, наметим самые первые.

Это событие показало уже с полной очевидностью, что Запад во главе с США не принял и не примет РФ в число «своих». Конечно, нельзя сказать, что мировой терроризм прямо подчиняется ЦРУ и Моссаду – даже те его организации, которые были созданы этими службами. Но факт, что между террористами и спецслужбами Запада есть «рамочные соглашения» о пределе наносимых взаимных ударов. Для РФ эта планка установлена на совсем иной высоте, чем для Запада. Убийство детей имеет символическое значение, смысл его в убийстве народа. Нам в Беслане на понятном языке зачвили, что убийство наших народов разрешено.

После того, что произошло, просто нелепо говорить, что международный терроризм – одинаковая угроза для всей цивилизации, и пытаться примазаться к «общей» борьбе с ним. Это и с самого начала было ошибкой, а теперь просто стыдно дудеть в эту дудку. Нам показали наше место. Один терроризм – для «золотого миллиарда», и совсем другой – для русских, осетин и т.п.

Точно так же видно, что пока мы сидим в болоте, которое условно называется «переходный период», наше государство будет недееспособно в борьбе с терроризмом, который оно само же породило во времена Горбачева и Ельцина. Оно полностью раскрыто и коррумпировано, и его финансы и бизнес переплетены с преступным миром. Это государство непрерывно порождает большие контингенты выброшенных из жизни, озлобленных и оскорбленных людей. Многие из них ищут выхода в фанатизме и мести, в том числе самоубийственной. Это питательная среда, выращивающая рекрутов для терроризма.

Есть ли у нас шанс вылезти из этого «переходного периода» в благополучное общество типа ухудшенной Швеции? Нет, никакого шанса на это у нас не существует. За 15 лет реформ в этом, я уверен, убедился последний самый восторженный идиот. Даже наше разбогатевшее меньшинство это понимает – оно живет, пока живется, а между тем лихорадочно добивается иностранного гражданства и покупает недвижимость на Западе.

События в Беслане показали это с такой очевидностью, что даже В.В.Путин, при всех его либеральных ценностях, заговорил об СССР как «огромном великом государстве», которое было «надежно защищено и с Запада, и с Востока».

А главное, оно было надежно защищено от яда собственной социальной и национальной ненависти. И защитой от этого яда были не танки и ракеты, не КГБ и даже не дубинки ОМОНа, а такое жизнеустройство, которое не выбрасывало массы людей из общества, при котором не тлел по всей стране огонь голодовок учителей и инвалидов-спасателей, а телевизионной сволочи не разрешалось стравливать людей разных религий и национальностей.

Все это – главные и простые вещи, Азбучные истины. Пока мы к ним не вернемся и их не обдумаем, бесполезно копаться в мелочах.

Сергей Кара-Мурза



Размышления о терактах
Не так давно (в исторической, понятно, перспективе) была такая страна — СССР. Многие, наверно, ещё помнят. СССР был не обычным государством, а сверхдержавой, чего бы там доморощенным идиотам из числа советских интеллигентов не казалось. В те времена на планете была ещё одна сверхдержава — США её фамилия. США и возглавляемые ими (не сказать, что это просто фигура речи — возглавляемые ими) страны Запада непрерывно вели подрывную работу по уничтожению СССР. Называлось это беспрецедентное по масштабам и размаху мероприятие Холодной войной. Холодной её называли потому, что после поражения нацистской Германии во второй мировой войне всем стало ясно, что победить СССР силой оружия не может никто.

Потому в ходе новой войны способы и средства были избраны совершенно другие. По большей части — идеологические.

В ретроспективе всё выглядит весьма незатейливо. Гражданам некой страны с тоталитарным режимом (см. СССР) сообщают: вы живёте так плохо потому, что у вас нет демократии и свободных выборов. А вот как только и то, и другое появится — сразу заживёте как мы. Тупые советские граждане слушали этот бред широко разинув клювы: блин, эвона как оно всё, оказывается!!! И твёрдо знали, что и как только начнут проводить «свободные выборы» и соберут полную думу интеллектуалов — всё сразу станет как надо.

Первую скрипку в этом деле сыграли советские интеллигенты. Тут следует определиться с понятием: кто такой этот самый советский интеллигент? И в чём его отличие от интеллигента как такового? Рядовой советский интеллигент — суть гражданин без роду и без племени, получивший весьма неплохое (я бы даже сказал — мирового класса) гуманитарное (значительно реже — техническое) образование за государственный счёт. Вот здесь важный момент. Отсутствие рода и племени подразумевает крайне шаткие моральные устои. А в комплекте с ними — отсутствие ответственности за свои поступки.

Человек в прямом смысле слова из говна начинает ощущать себя алмазом невиданной огранки. Просто потому, что прочитал некие книжки и послушал, что про них говорят другие читатели. Ни для кого не секрет, что знания — это не ум. Но наш гражданин, набравшийся знаний в госучреждении, немедленно всех тех, среди кого и за чей счёт он вырос, но неких книжек не читал, за людей считать перестаёт. И как правоверный большевик истово полагает, что как только объявят свободные выборы и организуют думу — в России примерно за 500 дней образуется рай земной. Короче говоря, советский гражданин без крепких моральных устоев и минимального жизненного опыта — чисто шимпанзе с гранатой.

Многие скажут: что ж ты так всех разом из ушата обдал? Ведь среди советских интеллигентов была и есть масса прекрасных людей. Поясняю на примере. Вот я служил в милиции, и вокруг меня тоже была масса прекрасных людей. Честных и отважных. Не бравших взятки и не жалевших своей жизни ради других людей. Надо объяснить, почему же тогда мнение о милиции у соотечественников резко отрицательное? Потому что погоду делают вовсе не те, кто тихо, скромно и честно делает свою работу и выполняет свой долг. Вовсе не те. Точно так же и с советскими интеллигентами: одни строили сверхдержаву и запускали ракеты, а другие работали опарышами.

Советские интеллигенты были благодатнейшей почвой для идеологического воздействия. Люди, выросшие на коммунальных кухнях, отродясь на Западе не бывавшие и не имеющие даже малейшего представления как и почему там живут, грезили Светлым Капиталистическим Будущим. А люди с Запада им помогали не жалея, как уже было сказано выше, сил и средств. Тупые граждане страны Советов были твёрдо уверены, что им помогают «бороться с КПСС». Ни один из них не понимал ранее и мало кто понимает сейчас, что они своими руками убивали собственную страну. А вовсе не КПСС.

В определённый момент, когда обстоятельства для врага сложились наиболее удачным образом, в действие была приведена машина «перестройки», каковая не является объектом исследования данной заметки. Суть заключалась в том, что в ходе данного мероприятия планомерно и тщательно уничтожались структуры государственной власти, экономика и территориальная целостность СССР.

Должен ли был умереть СССР? Неведомо никому. Точно известно другое: прикладывались огромные усилия к тому, чтобы его уничтожить. И в определённый момент оказалось, что противник гораздо богаче, значительно сильнее и на порядки умнее. Стоявшие у руля люди справились со своей задачей на крепкую пятёрку: сверхдержаву разнесли без единого выстрела, руками доброхотов-аборигенов.

Хорошо это или плохо — уничтожение СССР? Как и демократия пост-советского разлива: для кого как. Тогда было хорошо одним, теперь хорошо — другим. Речь не про «необходимость уничтожения тоталитаризма». Речь о том, что сарай, в котором мы жили, снесли. А новый сарай построен не из импортного кирпича, а из обломков старого сарая. Где жить лучше: в старом сарае или в новом — вопрос не по теме заметки.

Госвласть советские интеллигенты ломали радостно — как же, сейчас заживём как на Западе!!! Однако достаточно быстро выяснилось, что вместо выборов из одного коммуниста теперь придётся выбирать одного из двух серьёзных воров. Но это советских интеллигентов не остановило — фигня, переходный период! Как только наворуют, хе-хе, так сами начнут милицию поддерживать, потому что им ведь тоже нужна безопасность! Однако скоро выяснилось, что все кто успел наворовать безопасность обеспечивают только лично себе. А не каким-то там идиотам в свитерах и кедах, пьющим портвейн на коммунальных кухнях. Титаны мысли, вынутые советской властью из говна, о своей безопасности теперь заботятся сами.

Экономику неприметные советские гении перестраивали «на западный лад» в строгом соответствии со своими высоко научными представлениями, то есть по книжке «Незнайка на Луне». Как известно, получалось настолько сильно, что над лондонским кладбищем смерч стоял — это Карл Маркс вертелся в сырой могиле. Результат «экономических преобразований» — за окном, все желающие могут посмотреть. А территориальная целостность разрушалась путём «подъёма национального самосознания». Вот на этом следует остановиться подробнее.

Что такое национальное самосознание? Это осознание причастным себя к некой общности. Это осознание себя не таким, как другие. Особенным. И ты меня спросишь, особенный — это какой? Отвечаю: тут всё просто, особенный — это значит лучше, чем другие. Если ты русский — значит, ты лучше чем хохол, которых сюда понаехало. Если ты украинец — значит, ты лучше чем москаль, который, гад, продохнуть не даёт. Если тувинец — обратно лучше чем русский, который, сволочь, сосёт соки из твоей замечательной республики. Ну а если ты еврей — значит тебя вообще все ненавидят и надо срочно убегать.

Возникает вопрос: что же делать? Ответ прост: гнать проклятых оккупантов, добиваться независимости! Как? Если получится — тихо, если не получится — естественно, брать оружие и убивать русских. Денег на это дали — от души. Людей — подготовили. Что и как — объяснили. Всё завертелось и под дикий вой взбесившихся СМИ националисты начали рвать многонациональную страну на куски.

Советские интеллигенты в силу особенностей умственного устройства сильно этому радовались: как же, достойные люди получили долгожданную свободу! Им не было никакого дела до того, что где-то на юге тысячами убивали брошенных на произвол русских. Чего там, хе-хе — естественный процесс, надо прощаться с имперским прошлым! Не меня режут — и ладно. Понимания же того, что и тогда и сейчас речь идёт не о получении свободы, а об уничтожении своей же страны — повторюсь, как не было, так и нет. Отдельным гражданам в силу дефектов умственного развития из прочитанного может показаться что «во всём виноваты интеллигенты». Это не так. Поясняю на примере. Вот стенобитная машина: гусеничное шасси, на шасси — башня, на башне — металлическая стрела, на стреле трос, на тросу — чугунный шар. Поворот стрелы, чугунный шар с размаху разносит стены в щебень. Стенобитная машина. Машина. Но стену ломает шар. В нашем случае советская интеллигенция выполняла заботливо отведённую ей роль шара. А вовсе не механизма и обслуживающих механизм людей.

Приведу более понятный пример. Когда на мясокомбинат привозят овец, овцы очень боятся, сбиваются в кучу и отказывают идти на забой. Для того, чтобы они успокоились и пошли под нож, овцам нужен предводитель, который знает куда идти. Для этой цели к овцам запускают специально обученного козла. Любимец работников мясокомбината действует на овец успокаивающе, овцы сразу принимают его за главного и покорно бредут за ним — под нож. А козёл живёт далее, до следующей партии овец. Обидно, что назвали козлом? Обидно, что предводитель — козёл? А бараном быть — не обидно?

Совсем дауны уверенно полагают что «во всём виновата власть». Тут возразить трудно: у отечественных идиотов всегда виновата проклятая власть и гады-начальники. Только сами идиоты всегда не при чём. Задуматься над тем, что власть и начальство не с Марса сюда засланы, а все как один — свои, из своих же местных сугубо демократичным путём выбраны и к власти приведены, в голову не приходит никогда. Ты спросишь: почему же именно советские интеллигенты? А не, скажем, пролетарии? Отвечаю: потому что время революций с наганами и шашками давно прошло. Потому что нынешние революции делаются через телевизоры, газеты, журналы и радио. Никаких пролетариев там никогда не было, нет и не будет. Хотя и с пролетариев это ответственности не снимает. Тебе кажется преувеличенной роль СМИ и «лучших умов страны». Общественное мнение формируется определёнными способами подачи информации через телевизоры и газеты. Тебе кажется, что ты такой умный и всё вокруг понимаешь? Это заблуждение. Знаешь ты только то, что тебе вещают через СМИ. Попробуй объяснить баранам, куда они бегут за козлом.

Многие граждане по наивности полагают, что описанное выше отношение к другим нациям и поведение в отношении их — оно характерно только для неких загадочных маргиналов, которых с трудом находят центры по вопросу общественного мнения. На самом деле это не так. На самом деле национальные отношения в массах определяет именно бытовой уровень. Определяет именно осознание собственной исключительности по национальному признаку и твёрдое понимание того, что все остальные вокруг — козлы и сволочи. В комплекте с национальными моментами неплохо задействовать религиозные убеждения. Желательно наиболее подходящие — ваххабитские, например. Ну и ничто так не помогает сплотить нацию, как конкретный, понятный и очевидный для всех внешний враг. В нашем случает это — русские.

Первые фазы «перестройки» уже закончилась — система госуправления ликвидирована. Экономика в руинах. Спецслужб и милиции, которые так люто ненавидели советские интеллигенты, больше нет. Вместо уничтоженного не построено ничего. Потому что нашим идиотам не нужен КГБ, не нужны агентурные сети, не нужны разведчики. Наши идиоты полагают, что живут в стране эльфов, где все вокруг — белые и пушистые. Но как чего — парадокс! Немедленно поднимают вой о том, что старательно разваленные и на корню уничтоженные спецслужбы никого не ловят.

Россия лишилась национальных окраин. Однако в ходе войн на границах получилось так, что в саму Россию мигрировало огромное количество жителей этих самых окраин. Страна наша всегда была многонациональной. И за исключением достаточно нечастых вспышек национализма все в ней весьма неплохо уживались. Это, понятно, не говорит о том, что так будет продолжаться вечно. Задача второго этапа — территориальный развал
уже самой России.

Собственно, её и не надо особо ломать. Но в общем и целом желательно бы побыстрее. Что для этого надо сделать? Всё то же самое, известное от начала времён: по старому проверенному способу натравить одних на других. Пусть «чёрные» режут русских, а русские — бьют «чёрных». Что для этого надо делать? Надо создать серьёзный объект для ненависти. Надо сделать нечто такое, от чего содрогнутся все.

За этим последуют два результата. Власть попытается воспользоваться моментом общего горя и шока для объединения нации. А после этого (см. пояснения выше) и в результате определённых действий поднимет голову национализм всех сортов — единственное спасение, со всеми вытекающими.

То, что сделано в Беслане — детонатор. Это не припадок, не последний укус смертельно раненного бешеного пса. Это тщательно продуманное, хорошо спланированное и грамотно проведённое действие.

Кому-то кажется, что «теперь на Западе увидят настоящее лицо террористов». Не надо волноваться. Там в очередной раз увидят то, что надо увидеть: Россия должна уйти с Кавказа. А потом с Дальнего Востока. От Каспия. И от Ледовитого океана. Она отовсюду должна уйти.

Кто в этом виноват? Добро пожаловать к зеркалу.

Почему так? Да потому что Россия на фиг никому не нужна.

И в первую очередь — самим русским.

Гоблин
www.oper.ru




Новая идеология и нация-семья

Перед Россией регулярно встают вызовы, на которые отвечают в первую очередь наиболее сознательные, активные, совестливые. Они и гибнут также в первую очередь, освобождая место под солнцем приспособленцам, «тыловым крысам», конформистам, трусам. Так как поступкам, по-российски традиционно, не даётся публичная жёсткая оценка, жизненная модель приспособленцев становится определяющей для основной массы на несколько десятилетий. До следующего вызова. И опять повторяется всё тоже. Вот и сейчас Россия в очередной раз зависла перед новым рывком.

Россия остро нуждается в модернизации. Под модернизацией я в последнюю очередь имею в виду экономику. Прежде всего – это модернизация общественной структуры и способа устройства и формирования элиты. Развитие страны обеспечивается инициативой небольшой части общества. Разложи эту группу, лиши их жизнь смысла и цели – и бери страну голыми руками. Или другой способ – сделай так, чтобы на смену активной прослойке пришло поколение прожигателей жизни, потребителей, конформистов.

Цикличность смены моделей поведения в России усугубилась с вливанием в нацию южного начала, более живого, динамичного и активного, с одной стороны. Но, с другой стороны, склонного к конформизму, обеспеченной жизни любой ценой, в том числе путём затаптывания ближнего. Речь здесь идёт, во-первых, о южном крыле собственно русского этноса, а во-вторых, о других этносах с выраженными южными стереотипами поведения.

Если не изменить моральную парадигму, Россия обречена наступать на грабли вновь и вновь и бегать по кругу «отставание-рывок на пределе».

Топология российской власти

Ранее мы говорили об общественной структуре и необходимости её изучения и совершенствования. Теперь определимся, что собой представляет общественная структура России, каков её генезис, достоинства и недостатки. Формат статьи не позволяет детально проанализировать все элементы российской общественной структуры, засим остановимся на кратком описании топологии российской власти.

На время царствования Ивана Грозного приходится окончательное формирование властной пирамиды – именно так одним словом характеризуется топология российской власти. Все успехи в российской истории — экономические рывки, военные победы и присоединение территорий — определялись энергией личности того, кто находился на вершине пирамиды. Но, также, все застои и падения в российской истории связаны со сменой лидера и ослаблением давления с вершины пирамиды. Данная конфигурация естественно возникла из единственно возможного варианта государственного устройства в холодной, континентальной, бедной и малозаселённой стране, каковой была Россия в средние века.

В силу скудости соответствующих интеллектуальных ресурсов и перманентности чрезвычайных ситуаций (вся история России – это или войны, или затишье между ними) развитие властной структуры происходило явочным порядком – из всех доступных вариантов перемен выбирался наименее затратный (во всех смыслах) и перемены происходили только тогда, когда медлить было нельзя. В результате пирамида власти обрастала дополнительными конструкциями, каждая из которых в определённый момент времени решала заданную тактическую задачу, но все вместе эти конструкции приводили к появлению плохо управляемого монстра с подпорками в стиле Сальвадора Дали.

В процессе достройки пирамиды постепенно искажалась изначальная идея российской властной машины – обеспечивать неукоснительное исполнение решений Государя. Связи внутри субкорпораций оказывались сильнее, чем между субкорпорациями и верхушкой пирамиды. И без того слабая (по проекту) обратная связь в пирамиде сходила на нет, система какое-то время продолжала функционировать по инерции, но первый же серьёзный толчок или смена руководителя в условиях ослабленного государства приводила к разрушению всей машины. Что в истории и наблюдалось после смерти Ивана Грозного, отречения Николая Второго, смещения Михаила Горбачёва.

Я рационалист и воспринимаю общество и его верхушку как большую, невероятно сложную, но машину. Машину, которую можно познать, смоделировать и изменить. Западу удалось развалить СССР и демонтировать все институты, на которых держалось могущество нашей страны, именно потому, что общественная машина в западных странах была устроена лучше. В частности, в западной машине лучше была устроен узел, ответственный за поиск слабых мест в машине противника. Побеждает более совершенный общественный строй. Нам, вскормленным на вульгарной трактовке (и без того примитивной) марксовой модели общества, только после развала СССР стало понятно, что общественный устрой далеко не ограничивается одной только классовой структурой, а складывается из всей совокупности политических и экономических институтов, государственной идеологии, преобладающего национального менталитета, исторических традиций, специфической социальной инфраструктуры и многого, многого другого.

Нынешняя неспособность российской верхушки полноценно реализовать политический и экономический потенциал страны совершенно логично вытекает из всего поздне-советского периода. Нынешняя элита России – это поколение, выросшее в условиях деградирующей идеологии, прогрессирующего конформизма и одновременно относительного материального достатка. Большая часть нынешних руководителей не прошло очищения катарсисом смерти и не получило соответствующей прививки. В.В.Путин является типичнейшим продуктом своей эпохи, его вялость и студенистость суть плоды позднее-советских и пост-советских методов отбора и подготовки кадров.

Одно из основных положений новой российской идеологии (НРИ) — тезис о необходимости постоянного изучения и совершенствования всех элементов общественного устройства. Российское общество выросло из прокрустова ложа упрощённых представлений об обществе, и без точного и полного описания всех элементов новой системы больше не купится просто так ни на идею абсолютной монархии, ни на диктатуру пролетариата, ни на парламентскую республику.

С топологией элиты в России связана такая хроническая болезнь общества как демонстративное и чудовищное хамство вышестоящего уровня в иерархии по отношению к нижестоящему, распространившееся и на личные отношения. Хамство российской элиты напрямую связано с топологией военизированной иерархии. Вежливость происходит из равенства возможностей. В обществе двух ковбоев с револьверами вежливости будет побольше, нежели в обществе, где револьвер только у одного ковбоя.

Не вдаваясь в детали, опишу в общем, в каком направлении должна быть усовершенствована российская политическая система. По численности населения, усложнению материальной жизни, многообразию общественной жизни и инфраструктуры Россия давно выросла из пелёнок жёсткой пирамиды «сверху-вниз» со слабой обратной связью. Полагаю абсолютно губительным тезис либералов о необходимости разрушения единой пирамиды и переходе на некую адаптированную для России британскую мульти-корпоративную модель. То состояние, в котором ныне пребывает Россия, и является как раз примером такого разрушения единой пирамиды. Субкорпорации оказались сильнее государства-корпорации и стали диктовать ему свою волю, усугубляя хаос и сужая пространство возможностей для модернизации.

Вместо идеи разрушения единой пирамиды, основной направлением модернизации российского общественного строя должна стать организация реальной обратной связи от каждого уровня властной пирамиды к верноподданным граждан. Кадровые назначения руководителей на каждой ступеньке иерархии в той или иной форме должны быть завязаны на решение некоторой представительной группы граждан. Можете назвать эту группу реинкарнированными Советами. Или провести аналогии с институтом выборщиков в США. Не суть важно. Главное, понять смысл данного предложения — дать приоритетное избирательное право некоторой части народа, которые по совокупности формальных признаков выделяются как особые, верноподданные граждане.

«Отделить Агнцов от Козлищ»

Тысячелетия человечество жило в обществе, разделённом на сословия и касты. Жило по разному, тяжёло, часто кроваво. Но, тем не менее, дожило до нынешних времён – эры гражданского общества, в котором всё население развитых стран наделено одинаковыми правами и обязанностями (при явном стремлении каждого получить побольше прав и избавиться от неприятных обязанностей). И каковы результаты равноправия в тех странах, в которых гражданское общество существует хотя бы несколько десятилетий? С одной стороны, достигнуты впечатляющие технологические успехи, увеличилась продолжительность жизни, жить стало комфортнее. С другой стороны, в значительной степени утрачена жизнестойкость, коренные народы развитых стран не воспроизводят свою численность и, судя по всему, в существенной степени утратили способность к проживанию вне привычной, комфортной среды. Несомненно также, что имеется тесная связь между разрушением формальной социальной иерархии и современным общим упадком искусства, музыки и литературы.

Одним из основных атрибутов современного гражданского общества является концепция гражданина – то есть жителя страны, от рождения или после натурализации, обладающего определёнными правами, в первую очередь – правом голоса на выборах. Одинаковым правом голосовать обладают все – академики и малограмотные, герои и дезертиры, отцы семейств и проститутки. Возвращаясь к географии как матери наций, можно отметить, что подобное нивелирование, видимо, допустимо на протяжении некоторого времени в благополучных странах, отделённых от противников-конкурентов проливами и океанами. Для островного государства даже периоды слабости и упадка легче пережить, чем континентальному государству – просто сохранять достигнутый уровень развития. Континенталам в недружеском окружении приходится прилагать больше усилий для поддержания существующей общественной и экономической системы. Соответственно, и степень личных прав и свобод граждан в островном и континентальном обществе не может быть одинаковой.

Новая российская идеология во главу угла поставит осознанный выбор гражданина по принятию на себя общественных обязанностей и обретению взамен некоторых дополнительных прав. Политическая система в России будет основана на формальном разделении граждан на несколько групп, обладающих разными правами и обязанностями. Это будут не сословия в традиционном понимании, ибо соответствующий статус будет определяться сознательным выбором человека, а не автоматически передаваться по наследству. Основное правило – чем больше общественно значимых обязанностей принимает на себя гражданин, тем выше его социальный статус и тем больше прав ему предоставляется.

Россия будет развиваться как государство русского и других коренных народов. Приоритет русского народа, его государствообразующая роль, не будет означать, что формальное деление на социальные группы будет проводиться по национальному признаку. Такой подход был бы абсолютно неконструктивным и привёл бы Россию к новому витку внутреннего противостояния, сравнимого по последствиям с гражданской войной и развалом СССР. Приоритет русского начала в России будет означать всемерную поддержку и развитие в первую очередь русского народного характера, то есть совокупности тех положительных черт и моделей поведения, на которых и зиждется мощь России.

Россия по прежнему будет держать широко открытыми двери для представителей других народов, желающих и способных послужить русскому и другим коренными народам России и российскому государству. Но, с другой стороны, Россия будет всячески избегать повторения этнической химеры, на грабли которой за последние полтора века страна наступала дважды. Привлечение извне будет рассматриваться только с точки зрения общественного блага и стратегического сохранения и развития русского национального характера. Россия будет приветствовать новых Хачатурянов и Левитанов, но поставит фильтр, отсекающий троцких и кравчуков, шеварднадзе и грушевских, среднеазиатских наркобаронов и закавказских воров в законе. То же относится и к национальным кадрам, обучающимся за русский счёт и составляющим впоследствии интеллектуальную базу этнического сепаратизма.

Для вновь приезжих будет применен тот же метод, что и для собственного населения: осознанный выбор — быть или не быть Гражданином России. Только в отличие от собственных подданных, иммигранты, не желающие принять на себя обязанности Гражданина России, просто не будут допускаться на постоянное место жительства.

Основные обязанности Граждан

Какие социальные группы и по каким критериям будут выделены в общественной структуре? Со времён греческих городов-полисов первейшая обязанность гражданина – быть готовым защищать своё Отечество с оружием в руках. На том же были организованы казачьи войска в России. Итак, первая обязанность Гражданина России мужского пола – воинская. С учётом нынешней численности вооружённых сил и характера возможных военных конфликтов в России объективно нет необходимости стопроцентного призыва мужчин на военную службу. Возможно, что по мере внедрения новой общественной структуры воинская служба из неприятной повинности превратится в добровольный (не путать с наёмным!) выбор мужчин – Граждан России. Не хотите служить? Не надо, не утруждайте себя. Просто ваши права будут существенно ограничены: ни государственной карьеры, ни бесплатного обучения в государственном вузе, ни полноценного медицинского обслуживания, ни права голоса, ни права на ношение оружия.

С учётом нависающего демографического коллапса деторождение из естественного внутрисемейного процесса должно стать предметом государственной политики и одним из критериев гражданственности. Итак, вторая обязанность для мужчин и первая для женщин – Граждан России – вырастить достойное потомство. Нормой для Граждан станет трёхдетная семья. Каждый ребёнок в семье Граждан будет обладать правом голоса, которым до его совершеннолетия (точнее, до его сознательного выбора) будет распоряжаться один из родителей. Причём, если ребёнок из семьи Граждан состоит на учёте в милиции, в наркодиспансере или осуждён за преступление, то такой недостойный ребёнок не засчитывается в общее число детей Гражданина.

Именно к этим двум обязанностям – вооружённой защите нации и воспитанию детей – будут готовить мальчиков и девочек. Сначала Хозяин, Воин и Гражданин, а уж потом – отличник по ботанике или химии. Конкретные формы участия граждан в защите Родины могут быть различны, но конечная цель в итоге такова – в любого, кто осмелится вторгнуться в Россию и покуситься на жизнь и благополучие жителей любой общины, будут стрелять из каждого окна, из-за каждого дерева.

Третья обязанность Гражданина – участие в политической жизни. Гражданин будет обязан голосовать и принимать активное участие в специальной общественно-политической организации, занимающейся местным самоуправлением. Об этой организации, без которой, как мне представляется, говорить о реконструкции общественной структуры нельзя, мы поговорим ниже.

Кроме указанных обязанностей на Граждан будут возложены и другие, но перечисленные выше – основные, по которым Граждане выделяются в отдельную социальную группу.

Если в современной России провести социологическое исследование и определить, какой процент населения соответствует указанным критерием (честная служба в армии, трое детей, нормальные семьи, или готовность принять обязанности Гражданина), то, вероятно, мы получим величину порядка 10-15-20 млн. человек вместе с детьми (возможно, где-то 30-60 млн. если занизить планку до двоих детей). Именно небольшой удельный вес этих потенциальных Граждан и является показателем степени упадка русского мира. Одновременно, именно эти люди и являются уцелевшим ядром русской нации, демосом, и именно им нужно дать приоритетные политические права по сравнению с современной российской толпой, охлосом.

ГРАСОР = КПСС минус марксизм плюс сетевая структура

Для полноценной реализации специального политического статуса Граждан недостаточно просто обязать участвовать в выборах. Необходима специальная массовая общественная организация, построенная на смешанной сетевой и иерархической основе, состоящая из выбранных снизу Граждан и представляющая интересы общества и всех граждан на предприятиях, в организациях и учреждениях. Заранее упреждая аналогии с КПСС, скажу, что, несмотря на сходство с Компартией, новая организация будет организована не на жестко иерархической, а на преимущественно сетевой основе, что поможет избавиться от основных недостатков модели КПСС – возможности разрушения пирамиды управления по причине загнивания головы и безальтернативной в каждый момент времени «линии партии». Это должна быть надпартийная структура, не партия, а питательная почва для партий.

В интеллектуальной среде не прекращаются поиски института – субстрата общества, который мог бы взять на себя задачу вывода общества и экономики из тупика. Одним из популярных вариантов является Православная Церковь. В её пользу свидетельствуют, прежде всего, историческая преемственность, развитая иерархия, включающая всю страну, опора на проверенные традиционные моральные ценностях.

Выскажу свой касательно Православной Церкви в данном контексте. Представляется, что как иерархическая организация институт Православной Церкви не способен не только к модернизации общества, но и к саморазвитию. Роль Церкви как инициатора развития страны исчерпалась к середине 17 века, с окончанием эпохи Святой Руси – суровой малозаселённой лесной страны царя, страны монастырей-крепостей, казаков-первопроходцев и аскетичных землепашцев. Сейчас основная функция Церкви – стоять на страже морали и осуществлять обрядовые функции. А инициатором модернизации страны должна заниматься другая структура.
В данной статье для удобства изложения необходимо ввести название такой организации, пусть это будет Гражданский Союз России (ГРАСОР). Сейчас пока рано говорить об окончательном варианте организации ГРАСОРа, можно лишь привести некоторые соображения. ГРАСОР не будет образовывать собственную иерархию, подобную той, что была положена в основу КПСС. Ячейки ГРАСОРа будут существовать самостоятельно, будучи встроенными в пирамиду государственного управления. По закону в каждом микрорайоне (на уровне ЖЭКа или полной школы), в каждом сельсовете будет создана первичная ячейка ГРАСОРа из числа местных Верноподданных Граждан. В каждой организации с числом работников свыше некоторого числа также будет существовать отделение ГРАСОРа из числа сотрудников-Граждан. Руководители организаций, главы местного самоуправления обязаны быть членами ГРАСОРа и участвовать в работе местной ячейки. Основная функция ячейки ГРАСОРа – оценивать работу руководства, вплоть до вынесения недоверия и требования к вышестоящему начальнику или собственнику сменить проштрафившегося руководителя.

Хочу повторить – то, что в России необходимо создание организации сознательных граждан, похожей на Компартию по функциям и степени проникновения во все поры общества – вопрос лично для меня решённый. Другое дело, как будет построен ГРАСОР, какова будет его структура, сфера полномочий и ответственности. Именно такая организация станет той кристаллической структурой, которая превратит рыхлое графитное тело нынешнего российского общества в алмазный резец.

Наконец, отделения ГРАСОРа будут созданы и за границей – для защиты интересов России и русских в странах ближнего и дальнего зарубежья. Называться эти организации, скорей всего, будут по разному, но, по сути, всё это будут узлы сетей ГРАСОРа, «Руционала» XXI века.

Условием кристаллизации общества должно стать внедрение сверху системы, разделяющей всех граждан на несколько категорий по формальным признакам, и изменение избирательного законодательства, так чтобы категории верноподданных граждан отдавался приоритет при голосовании.

Основные социальные роли у людей – воин, руководитель, политик-идеолог, изобретатель-творец, рабочий, крестьянин, изгой. Европейская цивилизация лишь несколько десятилетий живёт в условиях гражданского общества. И уже близка к вымиранию. А перед этим в течение тысячелетий развивалось в рамках общества сословного или кастового.

Разумеется, никто не говорит о восстановлении сословного общества по образцу, например, Российской империи. Речь идёт о рациональном структурировании общества на социальные группы. Главное отличие структурированного общества от сословного — это ненаследственный характер получения социального статуса. Статус нужно заработать делами. И соответствующие условия должны быть созданы для каждого. Разумно организованная вертикальная мобильность – лучший залог развития общества.

< Российской Новой положения>

Подведём промежуточные итоги и изложим основные положения НРИ.

- Человечество – совокупность народов, сформировавшихся в разных природных и исторических условиях и обладающих потому разными национальными характерами и стереотипами поведения. Задача каждого народа заключается в сохранении и совершенствовании собственного национального характера и сбережении народной личности – национального эгрегора. Предпочтение своего национального характера всем другим – неотъемлемый элемент и обязательное условие преемственности народа. Стремление расширить ареал распространения своего народного характера до максимальных или неких естественных географических пределов – исторически объективное явление;

- Задача русского и других коренных народов России – удержаться на территории Северной Евразии, обеспечить выходы к морям, обустроить свою территорию, сделать её удобной, красивой и безопасной. Обеспечение вечной жизни нации с сохранением и развитием национального характера являются задачей высшего уровня. Все остальные задачи – суть подчинённые по отношению к этой;

- Любая идеология, независимо от того, что лежит в её основе – идея спасения души, построения рая на Земле или лозунг свободы, равенства и братства — сама по себе ценна только в связи с тем, как она помогает решать задачу сохранения и развития народа;

- Народ с государством становится политической нацией. Государство – главный инструмент организации и развития народа, его обороны и экспансии. Сохранение и совершенствование российского государства – одна из приоритетных задач;

- Кирпичик, из которого построено народное здание, — семья из мужа, жены, и нескольких детей. Нация должна воспроизводить сама себя. Действия или бездействия, ведущие к принижению и дискредитации института семьи вообще и в конкретных случаях должны преследоваться законом;

- То состояние института семьи, в котором Россия оказалась в результате социальных экспериментов XX столетия, иначе как ужасающим назвать нельзя. Необходимы долговременные терпеливые усилия по привитию народу семейных ценностей, и стремления к рождению детей. Если нынешнюю ситуацию пустить на самотёк, через 20-25 лет во многих русских регионах повториться косовский сценарий, а через ещё 25 лет русских погонят отовсюду. Русь как страна русских умрёт подобно Риму, Первому и Второму. Страдания, которые ждут ныне живущих, если они не изменят своего отношения к продолжению своего рода, будут наказанием за отказ от священного назначения народа – вечно существовать и развиваться;

- Большой народ должен воспроизводиться не только в количественном аспекте, но и в социально-трудовом. Нация должна обеспечивать сама себя и учёными и уборщиками мусора. Нация, которая решает сосредоточиться на престижных занятиях, а для чёрной работы зовёт иностранцев из бедных стран, в итоге деградирует и погибает;

- Это значит, что любой человек, честно и напряжённо работающий, независимо от характера труда, должен получать за свой труд компенсацию, достаточную для обеспечения себя и 3 детей;

- Развитие общества обеспечивается только в условиях вертикальной социальной мобильности. Общества с регламентированными сословными перегородками умирали вследствие загнивания верхушки, дети которой вырастали в тепличных условиях;

- Принцип самодостаточности означает, что вертикальная социальная мобильность в определяющей степени должна обеспечиваться притоком амбициозных и активных людей снизу;

- Текущее положение таково, что восстановление нормальных родительских инстинктов вряд ли произойдёт само по себе. Необходима система мер агитационного, воспитательного и материального стимулирования увеличения рождаемости;

- Общество всегда структурировано, независимо от благих пожеланий и деклараций. Развитие или упадок того или иного общества определяется тем, насколько его структура соответствует текущим задачам развития;

- Структура общества может и должна стать объектом для осмысления и осознанного конструирования;

- Общество организовано иерархически. Чем выше уровень – тем больше прав, равно как и обязанностей. Уровни формализованы, то есть существует набор достоверно проверяемых признаков, по которому определяется принадлежность к той или иной группе;

- Конструирование общественного строя предполагает постоянные анализ и разработку предложений по совершенствованию тех или иных аспектов общественной среды. Среда включает в себя: инфраструктуру и благоустройство, образование и воспитание, здравоохранение, способ подбора, продвижения и повышение квалификации руководителей, избирательную систему и многое другое;
- Все экономические явления оцениваются с точки зрения сохранения нации и семьи;

- Человек – существо общественное. Воспитанный вне общества, семьи, группы человек вырастает в животное;

- Каждый член общества по достижению возраста ответственности делает свой выбор – быть ему просто жителем или гражданином;

- Традиционным религиям отводится обрядовая роль в самых важных событиях в жизни — рождение, образование семьи, смерть;

- Напряжённый результативный каждочасный труд считается первейшей добродетелью. «Делать всё наилучшим образом» — вот девиз для новой России;

- Воинская доблесть также относится к числу первейших добродетелей. Вооружённая защита нации и обеспечение её спокойной жизни – высшая честь;

- Нация организована в корпорации – иерархические общественные структуры, которые взаимодействуют и конкурируют друг с другом, но при этом всегда ставят интересы всей нации на первое место. Примерами корпораций являются: министерства и ведомства, предприятия и компании, органы власти, сообщества и ассоциации граждан;

- Ни одна корпорация не является ценностью в себе. Все корпорации выполняют ту или иную функцию и высшая задача любой корпорации – служение задаче выживания нации;

- Функции, полезность и состав корпораций и система их взаимодействия являются предметом постоянного публичного обсуждения, анализа и оценки с целью повышения общественной эффективности;

- Мужчины воспитываются как воины и работники, как главы семей, как творцы;

- Женщины воспитываются как будущие матери и хозяйки, как хранительницы очага.

Далее будет представлена экономическая модель, вытекающая из изложенных положений НРИ, а также рассмотрены вопросы гуманитарной сферы, внешней политики и экспортный вариант НРИ.

Руслан Скорынин



Принцип относительности в общественных отношениях

Принцип относительности позволяет вырабатывать критерии оценки любых категорий и понятий социальной жизни. В этой связи, он, несомненно, привлекателен. Но привлекательность его носит спекулятивный характер. Для принципа относительности логический путь развития — это обособление всех ото всех по некоторым формальным признакам, возникновение числа моралей, сопоставимых по своему количеству с числом субъектов динамической социальной системы и торжество справедливости жизнеобеспечения одних за счет других. Торжество именно той самой атомизации общества, о которой шла речь выше.

Можно до бесконечности формировать в социальной и информационной среде точки отсчета, относительно которых в дальнейшем оценивать «координаты» субъектов и события. Но, в конечном итоге, двигаясь от точек плавающих, неустойчивых к более стационарным, мы выходим на шкалу координат социальной относительности с тремя измерениями:

 — пространство
 — время
 — энергия

И как только мы зафиксировали эти три шкалы измерений, тут же сталкиваемся с явной формой спекуляции на этих понятиях.

Понятие «пространство» – утрачивает актуальность «общечеловеческим» правом на свободу перемещения. А раз так, то конкретные условия в конкретный момент времени и в конкретной точке пространства относительно решаемой задачи можно не учитывать. Достаточно просто поменять эту точку в пространстве. Таким образом, шкала «пространство» при решении социально-экономических задач перестает существовать.

Время – уничтожается целесообразностью существования тех или иных производственных или социальных явлений лишь на заданном его промежутке. То, что целесообразно сегодня, было неактуально вчера и будет, возможно, преступно завтра. Результаты подобной ситуации – это, во-первых, изоляция общества от накапливания жизненного опыта и фанатичная актуализация текущего момента, во-вторых, формирование объективной зависимости субъектов в социальной среде от информационного насыщения этой среды. Утрата опыта прошлого и изоляция от представления о будущем замыкает сознание и замыкает объективно на текущем моменте времени. Время, таким образом, утрачивает свойства неразрывности, движения и постоянства, становясь в сознании большинства либо категорией дискретной (состоящей из отдельных элементов), либо фиксированной.

Энергия – мифологизирована «учеными» в интересах власти ограничения. Эти исследователи превратили ее в предмет распределения и, следовательно, в источник власти. Вместо поиска новых источников энергии общество сосредоточилось на истощении уже известных с максимальным для себя удовольствием. При этом отсутствие стандартизованного, унифицированного удовольствия при употреблении того или иного вида энергии отождествляется с ее отсутствием. Таким образом, энергия уничтожена унификацией удовольствия. «Нет удовольствия – нет энергии» — это и есть основной спекулятивный тезис современного «цивилизованного» мира.

Таким образом, весь принцип относительности свелся к времени — как величине постоянной и неизменной; пространству и энергии — как субстанциям исключительно субъективным, существующим лишь в нашем воображении. Можно ли, пребывая в такой системе координат, выстроить какую-либо социальную концепцию?

Социальную, в смысле охватывающую жизненно важные вопросы жизни общества, включая его историю и перспективы в будущем, а не конкретной группы людей в данный момент времени? Сомнительно, если учесть, что в пораженной спекуляцией системе координат время равно нулю.

Социальную, в смысле задаваемой территории и сообщества людей, исторически сформировавшемся на ней как граждане этой территории с определенным правовым статусом? Сомнительно, если учесть, что пространство стремится к бесконечности как в геометрическом, так и физико-географическом смыслах. Следовательно, потребность сосуществовать как с соплеменниками, так и с окружающей природной средой в подобных условиях перестает быть величиной конечной и значимой, а стремится к нулю.

Социальную, в смысле совместного получения, аккумуляции и потребления энергии, необходимой для физического существования субъектов социальных отношений? Сомнительно, если энергия в новой системе координат — категория субъективная, зависимая от того, как к ней относится конкретный субъект, сознание которого есть результат информационного на него воздействия. То есть энергия в этой относительной системе координат — величина неопределимая, обладающая свойствами в зависимости от контекста ситуации принимать любое значение, этакий «Джек пот».


Даже, если условно задаться однозначной определимостью этих трех рассмотренных категорий, то результаты исследования подобной системы будут интересны скорее в рамках социальной пропаганды, нежели общественного строительства. Это можно утверждать однозначно, исходя из дифференцированности подходов к решению любых социальных проблем. Интегральный подход к решению подобных проблем исключает в самой своей основе принцип относительности, в том числе принцип самоидентификации одной категории или социальной группы в обществе относительно другой. Концентрированным выражением принципа относительности в общественных отношениях является понятие справедливости.

Справедливость — это форма признания одних личностей более значимыми по отношению к другим личностям. Этот вывод так же верен и по отношению к малым группам (семьям, корпорациям), большим группам (народы, нации, население государств) и к государствам как правовым общественным образованиям. Не трудно, наблюдая за развитием общественных отношений, пояснить этот принцип справедливости с помощью двух дополнений:

1. Критерии оценки справедливости формулирует для всего общества меньшинство, отвечающее этим критериям.
2. Организационное закрепление справедливости выражается в формировании иерархии членов общества относительно предмета распределения в данном обществе, в данное время.

Утрированное понимание справедливости на бытовом уровне (как благо для всех) неизменно приводит общество к состоянию поиска «ведьм». То есть к попытке исправить недостатки действующей системы общественных отношений на уровне лиц, ответственных за реализацию и исполнение принципов избранной формы справедливости. Такой период может длиться довольно долго, и, как правило, его завершение знаменуется не сменой личностей носителей тех или иных общественных обязанностей, а сменой критерия справедливости.

Здесь следует отдать дань исторической логике развития общества. Смена общественно-исторических формаций — ничто иное как смена критерия определения значимости личности, группы лиц, государства по отношению к соседям. Физическая сила, способность к выживанию и выносливость уступили место способностям организовывать эти качества для достижения групповых целей. Затем организаторские способности, направленные на принуждение к коллективному труду своих соплеменников, уступили место способностям принуждать к труду иноплеменников, а соплеменникам предлагать карательную функцию. Когда же карательная функция стала тяготить часть соплеменников, а труд иноплеменников еще не утратил актуальность, значимыми оказались те идеи и их носители, которые оказались способны разделить общество на сословия (словесное, договорное право принадлежать к той или иной категории граждан). Условность подобного разделения со временем начала тяготить общества, разделенные подобным образом, что вызвало к жизни чуть более универсальный, чем договоренность, критерий значимости – деньги. Впоследствии деньги потребовали для себя физическую защиту, и не только для себя, но и для путей своего движения.

И в данном случае не стоит себя обманывать тем, что, минуя этап глобализации, можно было придти к социалистическим (условно денежным) отношениям. Что якобы враждебное внешнее окружение и компрадорски настроенное внутреннее руководство социалистических государств решили вопрос в пользу империализма. Просто-напросто критерий «деньги + военная сила» еще не до конца исчерпал себя. Ему на смену еще не пришел, не сформулирован иной критерий. Точно также как по рождестве Иисуса Христа критерий чистоты духа и чистоты помыслов оказался невостребованным обществом, точно также на переходе 19-20 веков оказалось несостоятельным предложение отказа от товарно-денежных отношений в обществе. Сколь угодно долго можно шлифовать межгупповые и межличностные отношения, снижая уровень физического насилия и страдания. Но пока не будут сформулирован иной, чем «деньги», критерий общественной значимости, до тех пор общество будет вынуждено мириться с понятием справедливости как способности занимать то или иное место во властной иерархии или у общественной кормушки. Фашизм, социал-дарвинизм, депопуляционная теория устойчивого развития, современные военные теории глобальной уязвимости (террористические и антитеррористические концепции) — это как раз и есть те самые проявления принципа относительности и самоидентификации в социологии.

Примечательно в этой связи попытка сочетания в социальной риторике принципов самоорганизации и относительности. Обществу предлагается явочным порядком согласиться с действием неких внутренних законов. Причем как величайшая милость предлагается принятие этих законов на уровне веры в то, что они хороши и действенны, при этом знанием о действенности этих законов располагают лишь крайне незначительный круг лиц. Делается это под предлогом заботы обо всем обществе, по крайней мере, о большинстве его членов в режиме цейтнота.

Налицо обе тенденции по дезориентации общества.

1. Заведомая, задаваемая как изначальное условие последующего структурирования регламентация якобы самоорганизованной и самоуправляемой системы. При этом регламентация не легитимная, а сформулированная в интересах незначительной части элементов этой системы.

2. Делается попытка формулирования неких новых критериев справедливости в рамках этой системы. При этом, оставив вне рамок общественного рассмотрения суть этих новых критериев, явным образом, априори, определяется внешняя опасность, варианты проявления этой опасности и порядок противостояния ей обществом на вновь сформулированных принципах.


Под предлогом самоорганизации формируется нечто, обладающее иной природой — структурными фиксированными связями, которые не возникают стихийно в результате самоорганизации, а либо создаются целенаправленно помощью какого-либо регламента, правил или правовых норм, либо являются внутренним свойством объекта (традиция, обычай).

Порочность подобной социальной риторики заключается еще и в том, что саморегулирование в чистом виде, основанное на перераспределении энергий при их ретрансляции от источника этой энергии к могильнику утилизации энтропии — есть средство приспособления общества к окружающей среде. Применительно к социуму – это соседние социумы. То есть саморегулирование исключает сопротивление в пользу приспособления, слияния либо ассимиляции. Сопротивление требует трех обязательных компонентов.

1. Воображения. Элемент самоорганизующейся системы должен иметь способность оценивать угрозу всей системе, а не себе лично. При самоорганизации это исключено. Как отмечалось выше, самоорганизация исключает любую субъектность (наличие свободной воли и свободного сознания) у элементов системы.

2. Резерва энергии и свободы воли по переориентации этой резервной части энергии с удовлетворения повседневных потребностей на сопротивление угрозам извне. То есть должна в рамках саморегулирующейся системы существовать некая структура, обремененная заботой противостояния внешним угрозам и осуществляющая свою деятельность за счет остальных элементов системы. А это уже иерархия, а не самоорганизация.

3. Привязки момента сопротивления к моменту воздействия. Самоорганизация подразумевает переориентацию внутренних связей в зависимости от внешнего воздействия. То есть момент агрессии всегда опережает момент сопротивления и, как правило, подобное сопротивление утрачивает смысл.

Таким образом, сопротивление в самоорганизованной, саморегулируемой и самоуправляемой структуре рассматривается как непродуктивный выброс внутренней энергии, требует инициативного (волевого) принятия и исполнения такового решения, то есть фиксированных, а не спонтанных структурных связей.

Если же связи фиксированные, заранее задаваемые, ориентированные на угрозы потенциальные, а не прошлые и настоящие, но эти связи имеют уже иную, нежели самоорганизация, природу и формируются по иным законам. Подтверждением этого тезиса может служить один из принципов относительности, применимый к инерционным системам. Он гласит о том, что любые опыты, проводимые внутри инерционной системы, не позволяют сделать вывод о том, находится ли эта система в состоянии покоя или движется равномерно и прямолинейно. То есть, если предположить общественные отношения некой формой движения определенной социальной системы, то, находясь внутри этой системы, невозможно сделать вывод об изменении положения этой системы относительно иных социальных систем. Следовательно, нет возможности проанализировать характер влияния этой системы на соседние системы, соответственно и их ответную реакцию, в том числе недружественную. В этом случае принцип относительности приводит лишь к тому, что внешние угрозы системе рассматриваются исходя не из объективных данных, а как результат оценки различных вероятностей. А это в свою очередь неизменно приводит к тому, что система, как правило, готовится и бывает способной к отражению прошлой, а не будущей (потенциальной) агрессии. Именно по этой причине любая следующая агрессия (насильственная или информационная) для системы, выстроенной на принципах относительности и самоорганизации, всегда в новинку.

По-видимому, как акт влияния, акт недружественный, ослабляющий динамические социальные системы изнутри, можно рассматривать попытку внедрения в общественное сознание граждан (элементов, компонентов социальных динамических систем) принципов самоорганизации и относительности. Но здесь речь идет о попытках подобного влияния извне.

Если говорить о генерации подобных идей внутри социальной системы и для внутреннего употребления, то здесь речь идет, скорее всего, о недобросовестности пропагандистов подобных идей. Власть, безусловно, персонифицирована и структурна, причем ее структура сформирована не самопроизвольно, а либо в результате исторической селекции, либо волевым решением. Но, кроме того, для власти довольно соблазнительно в настоящую эпоху, когда господствует культ ненасильственного управления, кем бы то ни было, завуалировать свою структурность и персонифицированность под самоорганизацию. Негативные же последствия подобных форм управления легко превратить в величайшие достижения, используя принцип относительности.

Подобная маскировка вполне доступна в рамках использования информационных и политических технологий. Пусть правовое поле все в рытвинах, канавах и буераках – это вина не безграмотных творцов законов, а избирателей, их выбравших на альтернативной основе. И никто, никогда не вспомнит, что избиратель просто-напросто не имеет права отзыва избранного им депутата, а решение о выборе принималось в режиме цейтнота и при нулевой достоверной информации о возможных кандидатах. Вот это и есть самоорганизация социальной динамической системы в действии. Правда, действует она не в жизни, а в информационном поле, чего, собственно, и добивается реальная власть. Точно также относительно любого обездоленного старика, пенсионера, учителя и врача можно подобрать в том же самом информационном поле еще более обездоленного его коллегу по несчастью.

Квинтэссенцией же подобной маскировки реальных принципов управления обществом и локализации попыток противостояния внутренней и внешней агрессии против этого общества может служить принцип «противостояния хаосу изнутри».

В.Киркин



Иерархии и элита

Древние греки числили в Ойкумене семь чудес: египетские пирамиды, статую Гелиоса на Родосе, храм Артемиды в Эфесе, скульптуру Зевса в Олимпии, усыпальницу царя Мавсола, висячие сады Семирамиды и маяк в Александрии. Прошли века и от шести чудес остались только их названия, а пирамиды в Египте радуют туристов и поныне. И это не удивительно, ибо пирамидальные постройки — самые устойчивые. Все социальные иерархические системы тоже строятся по схеме пирамиды, будь то государство, крупная корпорация или шайка грабителей. Подобные системы существуют и у животных. В любой стае имеется вожак (альфа-особь на жаргоне этологов), приближенные (обычно кровные родственники), середнячки и аутсайдеры. Продвижение по такой иерархической лестнице обычно требует серьезных усилий и сопряжено со значительным риском, зато и ешь первым.

Человек практически не внес ничего нового в эту схему. Чем выше к вершине пирамиды, тем больше власти и материальных благ, но меньше и меньше вакансий. Иерархии подчиненности пронизывают буквально все сферы человеческого общества и являются его становым хребтом, обеспечивая стабильность и устойчивость. Попытка разрушить иерархическую систему встречает ее активное сопротивление. Удавшийся слом системы ввергает ее элементы в состояние хаоса и сопровождается резким повышением уровня инфернальности. Чем мощнее была иерархия, тем выше уровень человеческих издержек в результате ее разрушения. Примером слома крупных иерархических систем могут служить: революция во Франции и социалистическая революция в России. В обоих этих случаях произошел полный слом существующих систем государственной власти. Результатами явились кровавый хаос, гибель значительной части населения и резкое падение уровня жизни. Переворот (замена верхушки пирамиды) обычно не вызывает катаклизмов такого масштаба. Период хаоса продолжается до момента, когда на обломках уничтоженной конструкции возникает новая иерархическая вертикаль (часто ничуть не лучше). Несмотря на очевидные достоинства, заключающиеся в возможности обеспечения стабильности общества, иерархическая модель управления имеет два серьезных (если не сказать фатальных) недостатка.

Неспособность к развитию

Главной проблемой социальных иерархических систем является то, что однажды созданные, далее они способны только разрушаться. Ведь и египетским пирамидам не пошли на пользу прошедшие тысячелетия. Причина этого кроется в природной жесткости самой иерархической конструкции. Реальный фактор созидания действует только при их создании, потом возможны только мелкие улучшения и косметический ремонт. Век иерархии отмерен. Ее основные элементы подвергаются постепенной эрозии, базовые узлы крепления понемногу расшатываются и рано или поздно последует неизбежный финал. Вспомним, сколько блестящих империй, казавшихся их современникам абсолютно незыблемыми, практически вечными, закончили свое существования в кровавом хаосе саморазрушения. Иерархическая модель управления лишена того качества, которое ученые называют антиэнтропийностью или попросту способности к самообновлению и саморазвитию.

Проблема отбора

Со многими недостатками иерархических систем можно было смириться, если бы существовали эффективные методы отбора достойных кандидатов на занятие различных постов в управленческой вертикали. Теоретически критериями отбора должны служить высокие деловые и личные качества претендента. На практике же работают совершенно другие механизмы. В результате действия этих механизмов все высшие уровни иерархии оказываются занятыми людьми малокомпетентными, беспринципными, и, при этом, весьма охочими до власти и денег. Конечно, бывают и исключения. В моменты острых кризисов, например делового (у фирмы или корпорации), военного (у государства) происходят случаи ремиссии (временного улучшения). Тогда на особо важные уровни управления выдвигаются действительно достойные люди, но после окончания кризиса их опять оттирают в сторону. К каким только ухищрениям не прибегало человечество для борьбы с этой заразой: выборы, конкурсы, комиссии, ротация кадров, укрупнения, разукрупнения, выдвижение из народа, статьи уголовного кодекса и даже периодические проверки на детекторе лжи. Но, по сути, все эти методы являются ничем иным, как просто встряской системы, внесением в нее дополнительных возмущений. Результатом встряски обычно является некоторое улучшение ситуации, когда составляющие иерархию элементы начинают предпринимать некоторые осмысленные действия. Но этот эффект быстро проходит, а система опять начинает движение к своему естественному состоянию. В идеале этим состоянием является полная остановка всех процессов. Система стремиться за бесконечно большой промежуток времени не выполнить вообще никакой полезной работы. Следует признать, что избавиться от этой проблемы можно только вместе с самой иерархической системой. А избавиться от нее весьма трудно, ибо ничего более дееспособного взамен не пока придумано. Хотя подвижки есть, и сейчас активно развивается так называемый проектный стиль управления, на жаргоне западных менеджеров -стиль «спагетти». Суть его в том, что большой проект разбивается на множество мелких, независимых и работающих автономно. Но и при таком стиле иерархия сохраняется, хотя и несколько размывается. И дело тут не в ограниченности человеческой фантазии, а в глубинной сути так называемых элит.

Первое

Как главным направлением эволюции любого вида живых существ является обеспечение их максимальной независимости от условий окружающей среды, так и элита неизбежно эволюционирует в сторону обеспечения максимальной независимости ее от народа. «Идеальной» в данном случае представляется ситуация, когда элита ничего не делает, ни за что не отвечает, находится в полной безопасности и потребляет 100 % всех имеющихся в обществе ресурсов. И это -основной закон эволюции элиты.

Второе

Элита бионегативна по своей природе. То есть, подавляющая часть ее представителей имеет выраженные отклонения в физической и психической сферах. Нормальные люди (гармоники) в элиту не попадают. А если и попадают, то долго там не задерживаются. По причинам:

а) Им тошно в этом гадюшнике, и при удобном случае они возвращаются к нормальной жизни.

б) Их съедают при первой возможности. Это облегчается еще и тем, что нормальные люди, вместо того чтобы лезть по головам, интриговать, врать и тому подобное, пытаются заниматься всякой (с точки зрения элиты) блажью, например, улучшением жизни вверенного социума. И естественно проигрывают.

Третье

Следует различать пассионарную и субпассионарную элиту (куда делись гармоники — смотри пункт 2).

а) Пассионарная элита — вещь обоюдоострая, но по-своему полезная. Выступает как агент хаоса, взламывает окостеневшую пирамиду. Иногда это идет в плюс, но и противоположный исход не исключается.

б) Субпассионарная элита — самая неприятная. Им власть нужна для конвертации её в материальные блага. Беспринципные лжецы, потенциальные предатели и прочее и прочее.

в) Реальное состояние действующей элиты зависит от соотношения индивидуумов по пунктам а) и б). Если говорят, что элита деградировала, то это означает, что максимальное влияние в ней имеют субпассионарии.

Четвертое

Следует подчеркнуть, что пассионарии и субпассионарии поголовно индивидуалисты. Солидаристов среди них нет. Носителями солидаризма бывают только гармоники, но они в элиту не попадают. Они могут только косвенно влиять на ситуацию, оказывая молчаливую поддержку той или иной группе пассионариев, взявшихся реализовывать близкие их (солидаристов) менталитету идеи. Разница между пассионариями и субпассионариями заключается в том, что пассионария интересует, так сказать, сам процесс, а субпассионария полученные в результате оного материальные блага. Действительно, пассионарий в процессе реализации своей идеи вполне может лгать, предавать и тому подобное. Но он, в отличие от субпассионария, может и жизнь за свою идею положить, быть аскетом и так далее. Для него главное, это покрасоваться на белом коне, ощутить ВЛАСТЬ над судьбами людей. Одним словом «комплекс власти» одолевает. Патология, конечно, но иногда полезная. Если народу повезет. Субпассионарий на такой порыв не способен, его инстинкт самосохранения отнюдь не атрофирован. По сути же, и тот и другой — дегенераты/индивидуалисты, только с разным менталитетом.

Пятое

У элиты есть значительный резерв. Это так сказать «не реализовавшаяся» элита, откуда и черпаются кадры. Человеческим материалом такого рода переполнены преступные группы, тюрьмы, «богемные» тусовки и прочее. Можно извести под корень действующую элиту, но это не поможет. Есть откуда взяться новой. Обычно еще более мерзкой.

Шестое

Все разговоры о том, что народ в состоянии контролировать свою элиту — не стоят выеденного яйца. Поскольку рычагов для такого влияния у него просто нет, и их появления не предвидится. Элиту может контролировать только другая элита: вышестоящая или конкурирующая.

В общем с точки зрения нормального человека ситуация представляется малоприятной. Не только движение вперед, но и простое выживание общества возможно только на пути последовательного слома элитарных пирамид. Каждый такой слом сопровождается резким всплеском инфернальности, а в результате шило меняется на мыло.

С другой стороны, можно утешаться тем, что рассматривать эту затянувшуюся схватку с элитарной гидрой, как своеобразный антиэнтропийный механизм вроде смены поколений. В конце концов, все мы смертны и вечная жизнь никому не светит. Так и с элитами периодически их требуется менять, если народ собирается выжить. Что впрочем, не исключает необходимости поиска и отработки социальных механизмов, которые бы позволили производить смену с наименее разрушительными последствиями. Ведь и люди разные. Одни умирают в младенчестве, другие спиваются к тридцати, третьи умирают от рака в сорок, а некоторые преспокойно живут и до ста лет, сохраняя ясность ума и уважение внуков и правнуков. Так что гигиена, здоровый образ жизни, правильное питание, если наследственность хорошая. Вот только непростая это задача. Элиты склонны к перееданию и прочим излишества, да и вообще не любят мыть руки перед едой. А воспитывать их, как вы сами понимаете, обычно некому.

А.Ходов



Противостояние хаосу изнутри

В настоящее время специалистам в области управления обществом известно и активно используется понятие «управляемый хаос». Это подразумевает атомизацию общества, регулярную и постоянную во времени, причем все чаще и чаще повторяемую процедуру разрушения неформальных связей в обществе по возрастному, профессиональному, половому, расовому, а так же и по иным формальным признакам. При этом, чем больше задействовано подобных формальных признаков, тем устойчивей получаемый хаос, тем дольше во времени он может быть сохранен. Затем, при наличии заранее определённых рычагов воздействия, раздражителей, дестабилизирующих элементов и т.д. конкретно выбранные общности людей берутся под контроль силами извне.

На этом поприще сегодня вовсю работают многие и многие институты и лаборатории. Результаты их деятельности можно наблюдаешь в меняющейся вокруг современного человека обстановке. Внимательный наблюдатель сможет, если поставит перед собой такую цель, фиксировать свои наблюдения за поведением отдельных общественных групп и, анализируя полученные наблюдения, приходить к пониманию тех целей или тех решений, к которым подталкивается наблюдаемая группа. Таким образом, можно получишь ответ на вопрос: «Почему, в чьем интересе и с какой целью это делается?». В конце концов, можно прогнозировать последовательность следующих за наблюдаемыми фактами событий, но расчет на физическую самоорганизацию и принцип относительности, как было доказано выше, не позволяют организовать противостояние этим событиям.

Просто-напросто, у динамической социальной системы, построенной по принципам самоорганизации и относительности, реакция на событие, которое еще не настало, невозможна. Импульс для переориентации ранее сформированных связей системой еще не получен. Поэтому при подобном прогнозировании можно получить один единственный практический результат — при готовности отказаться от моральных и нравственных ценностей, накопленных предыдущей практикой жизни и социального общения, при готовности принять иную мораль, получить шанс и занять место в управляющей «элите».

Для того чтобы подобная попытка не слишком обременяла собственную совесть и не резко бросалась в глаза окружающим, существует методика скрыть эти планы под «благие намерения», а именно, предложить противопоставить принципу «управляемого хаоса извне» принцип «управляемого хаоса изнутри». В этом случае «хаос» для тех, кто снаружи, и для тех, кто внутри, остается вполне управляемой и контролируемой конструкцией. Кроме того, сами понятия «самоорганизующаяся система», «саморегуляция».трактуются как хаос, управляемый изнутри определенным сочетанием внешних и внутренних управляющих импульсов.

И уж чтобы совсем приблизится к естественной природе, то следует отметить, что естественный отбор и выживание при любых предпосылках окружающей ту или иную биосистему внешней среды и есть наиболее чистое проявление физической самоорганизации и принципа относительности. Именно эта похожесть на естественноприродные динамические системы и служит для социал-дарвинистов тем самым светом в конце туннеля, который позволяет им оправдать любые свои «социальные» концепции. А как же иначе, раз существует живая природа, то что может быть лучше этого вечного примера для подражания.

Безусловно, саморегуляция общности человеческих особей через зов желудка и зов собственной плоти к поиску удовольствий для нее вполне допустима природой. Но, откликнувшись на эти призывы, человеческое общество неизбежно удалится от ответа на вопрос – в чем смысл земной жизни? Более того, этот вопрос перестанет быть актуальным. Его место займет вопрос – зачем человеку дан разум?


Поэтому очевиден простой вывод — противостоять управлению хаосом извне, поддерживая хаос изнутри и генерируя внутри этого хаоса некие управленческие импульсы, малопродуктивно. Объект управления — хаос — не меняется. Следовательно, попытка сформировать управленческий импульс внутри его — либо некомпетентность, либо недобросовестность. Хаос сформировать импульс для управления самим собой не в состоянии. Это очевидно, так как хаос и его отдельные участки не обладают даром предвидения относительно каких-либо своих спонтанных действий. Это – во-первых.

Во-вторых, любой импульс, сформированный внутри самоорганизованной системы, может быть либо воспринят, либо отвергнут. Увеличение вероятности принятия системой управляющего импульса достигается заведомым структурированием того участка хаоса, что взял на себя ответственность и право подобные импульсы генерировать. Но неизбежным следствием заведомого, предварительного структурирования любой части хаоса оказывается то, что для хаоса, оставленного за рамками созданной таким образом структуры, она оказывается внешней, независимо от территориального и временного местоположения. Более того, для созданной структуры абсолютно не имеет значения даже ее отличительные характеристики. Это может быть либо группа тем или иным образом организованных людей (политическая партия, организованное криминальное сообщество, клан, существующий в режиме круговой поруки), либо социальная теория (свобода, равенство, братство, социальная справедливость, общечеловеческие качества), либо религиозное учение.

И вот тут вступает в силу «парадокс дракона» — как только на фоне всеобщего хаоса возникла подобная структура, она моментально превратилась для этого хаоса в элемент недружественного внешнего окружения. Подобные структуры могут появляться до бесконечности, они могут с той или иной степенью эффективности бороться и побеждать ранее рожденных «драконов», но дружественными хаосу они никогда не станут. Молодой дракон, убив старого, неизменно занимает его место в иерархии управления хаосом.

Выход один: убить дракона в себе – убить хаос как питательную среду, способную рождать угнетающих ее драконов до бесконечности.

Поэтому нужно сосредоточить усилия не на противостоянии недружественному внешнему управляющему импульсу, а на причине, его вызвавшей, то есть на хаосе как таковом, его искоренении. На формулировании законов общей социальной упругости вместо партийной кристаллизации. На формировании общественных структур и создания условий для участия в них населения страны повсеместно и на постоянной основе. Но это уже совсем другая история.

Чтобы закончить эту историю о физическом саморегулировании, относительности и управляемом хаосе следует осветить еще одну сторону общественных отношений. А именно: управление обществом или, как принято это именовать в быту, власть. Власть в современном обществе, как это ни кажется, на первый взгляд, парадоксальным, выносит на свою вершину совсем не самых умных, порядочных и добросовестных граждан. Далеки от совершенства и те, кто обслуживает такую власть. В чем же феномен подобного отбора?
Каждый гражданин, участвуя или не участвуя в выборе структур управления обществом, в котором он живет, далее всего стоит от мысли, чтобы выбрать из всех возможных вариантов самого худшего кандидата. То есть дело здесь не в избирателе. Дело в том, что претендент на место в управляющей элите рассчитывает на победу только в случае более удачного, чем его конкуренты, управлении хаосом. При этом не следует себя обманывать тем, что выбор предопределен. Возможно. Но это означает лишь то, что управляющий импульс достиг своей цели чуть ранее назначенного срока, и хаос околополитической тусовки, хаос тех пресловутых групп влияния, в конце концов, хаос «элиты» отреагировал на него должным образом, оставив хаосу остального населения поучаствовать и пронаблюдать зрелище торжества демократии – всенародные выборы.

Эта тенденция стала настолько обыденной, что поход во власть может служить объективным тестом на порядочность и патриотизм любого претендента. Если человек всеми возможными способами пытается сформировать из хаоса мнений и лиц нужное именно ему в определенный срок и в определенном месте решение, то он желает власти над разрозненными дезориентированными людьми. Как он распорядится этой властью, уже не суть важно. Важно то, что сограждане для него — объект управления, категория вторичная по отношению к его собственной воле. И благо для избирателей, если их благополучие каким-либо образом, в каком-либо виде участвует в планах такого правителя.

В данном варианте не следует заблуждаться относительно партийного происхождения и партийного участия подобного кандидата. Партия — это инструмент управления хаосом, только и всего. Инструмент тем более эффективный, чем ближе он расположен к источникам и ретрансляторам массовой информации, исполнительным органам, способным через изменение бытовых условий граждан влиять на их мнение. Партия в таком виде — не предпосылка гражданского общества, а его могильщик.

Второй возможный вариант развития событий – это формирование сети общественных организаций по территориальному и профессиональному принципу, объединение их в упругую структуру как по горизонтальным, так и по вертикальным связям. Кадровая работа с гражданами внутри этих организаций. Формирование мнения по всем вопросам жизни общества. Каждая организация в состоянии профессионально осветить любой вопрос в зоне своей ответственности. Консолидация этого мнения в стройную и взвешенную программу изменения действующих в обществе правил. И вот когда на уровне этих организаций будет, во-первых, сформулировано консолидированное всеобъемлющее мнение в том или ином виде, во-вторых, в результате кадровой работы определились лица, способные это мнение реализовать, следует приступать к передаче власти этим лицам.

Вот тут-то и можно привлекать партию как инструмент политического диалога, и с ее помощью добиваться властных полномочий для таких представителей общественности. И это уже будет бремя власти. Исполнение воли народа, когда каждый гражданин не на уровне доверия или безразличия соглашается с теми или иными правовыми актами, а на уровне знания о том кто, когда и как принял это решение. В данном случае горизонтальная упругость силы мнения народа будет сочетаться с вертикальной устойчивостью силы власти. Это и есть упругость общественных отношений в противовес управляемому хаосу.

В.Киркин



За что любят власть?

За что любят власть, или почему Владимир Путин — хороший, а его министры — неважные?

Выступал тут как-то по радио человек и критиковал правительство. Позвонил радиослушатель и спрашивает: «Почему вы не любите власть?» Вопрос привел и ведущего, и его гостя в замешательство. Ответ был какой-то неуверенный: мол, при чем здесь любовь? Власть — не жена, не подруга, разве здесь уместны такие чувства? А ведь вопрос важен для нашего времени и вовсе не лишен смысла. Ведь не только жену можно любить или не любить.

Действительно, как люди определяют свое отношение к власти? Оно что, складывается по наитию, по тайной склонности души? Любовь зла — полюбишь и козла? Есть ли общедоступный метод, чтобы выработать человеку разумную позицию в отношении конкретной власти или, более узко, правительства? Как ни странно, в знаниях по этому вопросу у нас прореха, как-то об этом никогда не думали, каждый пользовался своим методом. Одни голосуют сердцем, другие чувствуют спинным мозгом, третьих очаровывает умение играть на ложках и ущипнуть за задницу секретаршу немецкого канцлера.

Между тем отношение граждан к власти — хорошо разработанный раздел социологии, а пропаганда в поддержку власти — одна из политических технологий, на которую расходуются колоссальные средства. Понятно, что власть имущие не склонны раскрывать секреты этой кухни, но и тайну из них сделать невозможно. Слишком много людей занято в этой сфере, для них и учебники приходится писать, и курсы в университетах читать. Кто хочет, может весьма полное знание получить. А здесь мы обозначим главные моменты.

Для стабильной власти необходимо доброжелательное согласие с нею большинства граждан. Если этого нет — значит, «переходный период». Это объяснил уже в начале XVI века Макиавелли — власть держится на силе и согласии. Нет согласия — исчезает и сила, так что власть можно свергнуть буквально одним пальцем. Так в феврале 1917-го пала царская власть — даже полк личной охраны царя, весь из георгиевских кавалеров, перешел на сторону революции, а близкие родственники царя надели красные банты. Так же в 1991 году никто не стал защищать режим Горбачева. Так что вопрос сводится к тому, как в человеке возникает убежденность, что данную власть надо поддерживать, а не просто терпеть.

Понятно, что на ум и сердце человека власть стремится активно давить, привлекая всех тех, чье слово или жест могут повлиять на человека. На одних Окуджава подействует, на других Алла Пугачева, третьи млеют при виде академиков. Очень многие поддаются этому воздействию и просто начинают «любить» власть, другие сопротивляются. Тут каждый делает свой личный выбор — плясать, не затрудняя свою голову, под чужую дудку, или быть ответственным гражданином.

Только ли разум влияет на наше отношение к власти? Нет. В это дело вовлекаются все духовные сферы — разум, чувства, вера, воображение и т.д. Раньше власть монарха утверждала Церковь, уполномоченная толковать Божественное Откровение, и огромную роль в признании власти играла вера, а аргументы, идущие от разума, даже признавались неуместными. Если власть от Бога, что уж цепляться к мелочам.

Да и Алла Пугачева (шире — искусство), агитируя за президента, вовсе не к разуму обращалась, а к художественному чувству. На тех, кому ее песни и манеры не нравились, ее агитация не действовала. Конечно, разумный человек не должен бы попадать в таких вопросах под влияние даже такой очаровательной певицы, но не нам упрекать друг друга в слабостях! Потерять голову от невразумительных речей Сахарова ничуть не более достойно. А я знал демократок, и неглупых в своей профессии, которым Гайдар казался красивым мужчиной... В общем, иррациональные доводы, недоступные логике и расчету, играют в укреплении власти большую роль, и с этим надо считаться.

Разум работает труднее и основательнее. Человек вглядывается в жизнь, собирает факты, обдумывает их, делает расчеты, выстраивает логические умозаключения. Но чувство рядом, оно то поддакивает разуму, то возражает или соблазняет. Бывает, разум и чувство идут рука об руку, и возникает неодолимая воля. Николай Клюев принял революцию и умом, и сердцем, написал: «Уму — Республика, а сердцу — Матерь-Русь!» Но и разлад между разумом и чувством — обычное дело. М.Пришвин писал, какой разлад был в душе многих крестьян: «Сердце болит о царе, а глотка орет за комиссара».

Сегодня у нас массовый разлад между разумом и чувством глубок. Рейтинг В.В.Путина высок, а рейтинг правительства — низок. Образ В.В.Путина людям нравится, он греет душу, а реальные дела его же правительства, воспринимаемые разумом, исходя из жестких фактов, совсем не нравятся. Это плохой признак, такое положение нестабильно, рано или поздно разум возьмет верх — когда жареный петух начнет слишком больно клевать. Держаться на формуле «добрый царь — злые министры» государство долго не может.

Та проблема, о которой мы говорим, сформулирована в науке как «превращение власти в авторитет» или легитимизация. Это совсем не то, что законность (легальность) власти, т.е. ее формальное соответствие законам страны. Вполне законная власть, утратив авторитет, теряет свою легитимность и становится бессильной. Если на политической арене есть конкурент, он эту законную, но бессильную власть устраняет без труда. Так произошло в феврале 1917-го с монархией, а в октябре с Временным правительством. Никого тогда не волновал вопрос законности его образования — оно не завоевало авторитета и не приобрело легитимности. Его попросили «очистить помещение», и в тот вечер даже театры в Петрограде не прервали спектаклей. На наших глазах за три года утратил легитимность режим Горбачева — и три деятеля собрались, еще трясясь от страха, где-то в лесу и ликвидировали СССР.

Наоборот, власть, завоевавшая авторитет и ставшая легитимной, тем самым приобретает и законность — она уже не нуждается в формальном обосновании. О «незаконности» власти (например, советской) начинают говорить именно тогда, когда она утрачивает авторитет, а до этого такие разговоры показались бы просто странными. Сколько мест получили большевики в Учредительном собрании? С 1919 по 1989 г. никого этот вопрос не интересовал, Колчак даже расстрелял депутатов учредилки, которые сдуру поехали к нему за помощью — чтобы воду не мутили.

Как же определяют, в двух словах, суть легитимности ведущие ученые в этой области? Примерно так: это убежденность большинства граждан в том, что данная власть действует во благо народа и обеспечивает спасение страны, что эта власть сохраняет главные ее ценности (например, независимость, традиции, культуру). Такую власть уважают (разумом), а многие и любят (сердцем), хотя при всякой власти у каждого человека есть основания для недовольства и обид. Писатель В.Волков был все время в конфликте с властью и большую часть жизни провел в ГУЛАГе. Перед смертью он сказал В.В.Кожинову, что, конечно, он не может любить советскую власть, но при ней он был спокоен за Россию — она была не по зубам никакому врагу, ее спасение было гарантировано. А теперь, при демократии, он умирает в тоске и страхе — выживет ли страна при этой власти?

Легитимность власти зависит от мнения именно тех граждан, которые думают в двух уровнях — и о благе людей (включая себя и своих близких), и о благе страны (включая будущие поколения народа). Мнение космополитов, для которых в любом Париже родной дом, не так существенно. Им, конечно, нравится власть, при которой они богаты и не испытывают ущемлений, но расчленение или даже исчезновение их страны трагедией для них лично не будет. Мнение таких отщепенцев, которые есть в любом народе, авторитета власти не придает. Важно мнение тех, кто поливает свою землю потом, а иногда и кровью, и «запасной» родины не имеет. Хотя и бывают моменты в истории, когда именно отщепенцы распоряжаются у власти, но это всегда моменты смуты, долго длиться они не могут.

Думаю, едва ли не каждый согласится, что, начиная с перестройки, наша государственная власть и строй, который она пытается создать, переживают кризис легитимности. Людям хочется верить, но никак не складывается ощущение, что этот строй — во благо народу, что при этой власти спасение страны гарантировано. Не позволяет реальность сделать такой оптимистический вывод. Надежды на Ельцина развеялись очень быстро — их уже Гайдар с Чубайсом развеяли, а уж потом мы такого навидались...

Большие надежды возлагались на В.В.Путина, и кредит доверия ему дан большой. Но пошел второй срок, и надежды эти стали таять — Греф с Чубайсом мало чем отличаются от Гайдара с Чубайсом. Та же песня — продать электростанции и землю, выкачать из России побольше нефти и газа, заставить людей платить немыслимую цену за жилье. Как из этого может вырасти благо и спасение — не видно. Так мы и живем в неустойчивом равновесии и понемногу набираемся ума-разума.

И дело вовсе не в том, что сегодня тяжело жить. Можно пережить даже тяжелейшие бедствия, если наши тяготы нужны для спасения и укрепления будущего страны — как было и во времена форсированной индустриализации, и во время войны и послевоенного восстановления. Но сегодня явно другой случай — наш труд и наше здоровье обращаются в барыши больших и малых олигархов. И никакого надежного будущего хотя бы для внуков из этого не строится. Наоборот, ветшают дома и теплосети, снижаются квалификация и уровень образования людей, окончательно изнашиваются станки на заводах и трактора на селе. И никаких признаков перелома. Кризис легитимности все же требует дать больше нагрузки на разум и расчет, слегка приглушить чувства.

Любовь к Владимиру Путину — чувство не мимолетное.

С.Г.Кара-Мурза
«Деловой Вторник»


Поражение либеральной идеи в России

Весьма любопытно смотреть, как постепенно меняется тон и содержание материалов российских СМИ.

Если сравнивать с тем, что было в перестройку, то просто небо и земля. Уж такие они стали государственнические, что прямо оторопь берет. Несчастные имиджмейкеры президента, наступив на горло собственной либеральной песне, ежедневно ломают голову, мол, что бы еще такое державное продемонстрировать народу? Может очередной хорошо подготовленный экспромт вроде мочить в сортире , или в очередной раз повторить что Россия сосредотачивается. Да и самому президенту не позавидуешь. Делами заниматься просто некогда. Все время занимают полеты на боевых истребителях, спуски под воду на стратегических ракетоносцах и прочие пиар-акции. А куда денешься? Либеральная идея потерпела в нашей стране очередной крах. Никому не хочется уподобиться СПС и Яблоку, пролетевшим, как фанера над Парижем, на последних парламентских выборах. Вот и приходится изощряться.

А народ верит. А что ему еще остается делать? Только вот вера эта какой-то жутью отдает. Так мать, заспавшая по нерадивости собственного ребенка, верит, что он жив и упёрто продолжает баюкать его на руках. Тем более что по телевизору с утра до вечера убеждают, что ребенок не только жив, но и успешно растет и развивается посредством удвоения ВВП на душу населения (вероятно путем сокращения этого самого населения вдвое). А наш всенародно избранный президент предстает в СМИ как царь Петр I, канцлер Горчаков и товарищ Сталин в одном флаконе. Только вот все вышеперечисленные государственные деятели для государства делали значительно больше, чем говорили, а у нас все наоборот — практически голый пиар. Так что разговоры, мол, альтернативы Путину нет не слишком убеждают. Если в 140 миллионной стране нет альтернативы серенькому выходцу из спецслужб, то стране действительно хана. Впрочем, похожее, мы слышали и про Горбачева с Ельциным.

Вот и в рунете ситуация коренным образом изменилась. Канули в прошлое времена, когда сторонники либеральной идеи бодро и с большим апломбом обличали советский тоталитаризм и расписывали ожидаемые прелести перехода к свободному обществу. Сейчас им это трудновато стало делать. Практика, как говориться, лучший критерий истины. Ежу понятно, что либералы довели страну до ручки. Да и в идейном плане они потерпели поражение. Большая часть перестроечных мифов: о десятках миллионах погибших в ГУЛАГе, о кровавом маньяке Сталине, о природной неэффективности социалистической экономики, о добром и щедром Западе и так далее аргументировано и доказательно опровергнуты трудами оппозиционных идеологов. Единственный аргумент в пользу либерализма, который остался у его сторонников гласит: Запад силен и могуч и обеспечивает своим гражданам более высокий уровень жизни. И что с того? Жернова истории мелют медленно и оперируют тысячелетиями. Либеральная идея одержала окончательную победу на Западе едва сотню лет назад, а уже успела поставить принявшие ее народы на грань вымирания.

Теперь в диспутах на интернет-форумах пошли в ход аргументы типа: «Вы — никто и звать вас никак». Мол, на протяжении нескольких столетий русские зачинали детей исключительно в пьяном виде, совершенно выродились, прирожденные рабы, тунеядцы, горлопаны, жалкие подражатели западу и т.д. и т.п.. В общем, явные исторические отбросы, которых даже и эксплуатировать не имеет смысла. Правильнее просто уморить, а освободившиеся территории заселить более достойными. Правда, не ясно, как весь этот человеческий мусор умудрился так долго существовать и развиваться в условиях, в которых любая европейская страна загнулась бы в момент.

Разочарование либералов понять можно. Столько трудов вложено, а эта проклятая страна в очередной раз не пожелала идти по Столбовой Дороге Цивилизации. Упирается руками и ногами, ворчит, огрызается, на пинки не реагирует, абсолютно безнадежна. Народ виноват больше некому! Не осознал, не оценил, не понял Высоких Идей Либерализма. Так пусть подохнет, сволочь! Посему и аргументы соответствующие: все пропили, ни на что не способны, вот теперь вам точно хана, как не дергайтесь , ваше место у ..., вы друг друга ненавидите, лодыри , халявщики и так далее.

Кстати, россказни о вырождении русского народа тоже являются либеральным мифом. Не спорю, генофонд у нас далеко не идеальный (а у кого он нынче идеальный?), но на фоне большинства западных стран смотрится вполне пристойно, а уж по сравнению с богоизбранным народом прямо-таки кристальным источником. Правда, в последнее время предпринимаются недюжинные усилия, дабы его замутить. Но такие вещи требуют достаточно много времени. На мой взгляд, лучшим подтверждением генетического здоровья русских является именно факт пусть пока и пассивного, но вполне обозначившегося неприятия либеральных идей. В том смысле, что не настолько мы еще деградировали, чтобы эти идеи были органично восприняты нашим народом. Ведь что ни говори, а либерализм является явной патологией, эволюционным откатом.

Из всех упреков либералов лично мне кажется оправданным только один: русские действительно не слишком благоволят друг к другу. Если представители прочих этносов могут у нас рассчитывать на поблажки и снисхождение в случае чего, то уж своим-то мы всегда отсыплем на полную катушку. Только не стоит трактовать это как признак слабости. Достойный человек всегда более требователен к себе, чем к другим. Ну не прижилась в России конфуцианская иерархия ценностей, по которой каждый человек должен в первую очередь заботиться о себе, потом о родне, потом о деревне и так далее, а государство маячит где-то в самом конце этого списка.

У русских этническая идентификация замыкается не на прочих русских, а сразу на Государстве российском. Так ведь и условия формирования этнических стереотипов поведения были соответствующие. В противном случае мы бы просто не выжили. У нас ведь и абсолютизм (верховная власть с неограниченным пространством действия) вопреки экономической теории возник задолго до того, как к этому созданы серьезные экономические предпосылки вроде общенационального рынка.

Так что не стоит завидовать китайцам и прочим народам, которые всегда и везде тянут и поддерживают своих и грезить о русских диаспорах и русской эмиграции , которые якобы нам помогут. Никаких русских эмигрантов не бывает в природе! За пределами России бывают русские туристы, русские дипломаты, русские командированные, и, конечно, иностранные граждане русского происхождения. Разрыв связи с Российским Государством у русских приводит к полной потере русской этнической идентификации. Обычный результат ассимиляция в течение двух, трех поколений.

Соответственно, разрушение нашего государства неизбежно приведет к полному распаду русского этноса. Посему умникам, выдвигающим подобные идеи и реализующим, их на практике надо без долгих разговоров выдергивать ноги. Какими бы общечеловеческими , демократическими и прогрессивными идеями они не прикрывались.

Ну, уроды мы, но это самое уродство и позволило нам выжить и создать собственную оригинальную культуру. А вот станем как все, и выяснится, что жить на этой земле больше не сможем. Не стоит трогать базовые этнические стереотипы поведения, чревато. Ведь в них, как в НПП у летчиков, все пункты вписаны кровью.

Андрей Ходов



Здравые рассуждения об образовании СССР: пролог

Чем был социализм СССР, откуда он вообще взялся, почему добился шокирующих успехов, которые не имели аналогов в истории человечества и почему, наконец, он рухнул? Правильно ответив на эти вопросы мы сможем,
извлечь уроки из своей недавней истории и понять, что же было причиной наших самых блистательных побед и самого позорного поражения. Это не праздные рассуждения, а это необходимо для того, чтобы силам нарождающегося Сопротивления в России можно было договориться между собой и понять, какое общество наиболее эффективно. Нужно именно такое, другое позволить себе нельзя в принципе, чего же мы хотим в результате и можно ли это получить вообще. Если мы придем к выводу, что мы это, новое общество, действительно жаждем и оно в принципе возможно, то следует определить силы и ресурсы для достижения поставленных целей и после этого переходить к следующим этапам.

Основными можно считать две схемы, выдвигаемые, на первый взгляд, непримиримыми оппонентами.

Схема номер один

Группа кровавых фанатиков и мясников, которых звали большевиками, захватила власть в России. Эти злобные маньяки согнали всех работящих и думающих людей в лагеря (миллионов так 20-120), попутно расстреляв с десяток-другой-третий, до такой степени запугав остальных, что те, с перепугу, построили современную индустрию, науку, вышли в космос и все прочее. Кстати, Русский Народ, несмотря на усилия гадов-комсюков ценой неизмеримых жертв выиграл ВОВ (или комсюки завалили врага трупами русских людей), но изверги и тут умудрились пристроиться на народной шее и приписали победу себе. Невиданную Индустриализацию совершили десятки миллионов рабов-зеков, а чтобы получить валюту, изверги забрали у людей весь хлеб и продали его за рубеж, от этого умерло еще десяток-другой миллионов, итого получается триста. И за все это главный маньяк Сталин приказал его очень любить и ведь любили, более того был егойный, маньяка и кровососа культ. Этот недоучившийся садист-семинарист, так и не сумевший понять прелестей марксизма, создал восточную деспотию в виде «казарменного социализма», основой которого была «административно-командная система», где все жили в диком страхе перед наказанием, их щедро раздавала подвернувшимся «слепая и бесчеловечная системмма» (в представлении советского интеллигента именно с тремя «м»). Все боялись дохнуть и проявить инициативу, а каждый шаг строго запланирован бездушными и тупыми коммуняками, частная инициатива была уничтожена, а бал правила серость и безликость.

Недостаток этой модели в том, что она столь же близка к действительности, как и гипотеза о «десятках миллионов уничтоженных и брошенных в застенки», потому что обе они создавалась одними и теми же людьми – лютыми врагами Системы Будущего, созданной Сталиным. Кроме того, если принять эту точку зрения, то данные период изобилует чудесами, значительно превосходящими библейские, которые все-таки творили фантастические сверхестественные существа. Культура народа росла неимоверно, песни, фильмы, книги, поэзия — все говорит о захлестывающем человеческом счастье, вспомните счастливые лица огромных масс народа кинохроники тех лет, это – «затравленные рабы»? Плюньте в лицо тому, кто это говорит.

Даже беглый взгляд на историю показывает: все что утверждает данная гипотеза, это мягко сказать, совсем не так. Вся мощь пропагандистской машины россиянии транслирует сии геббельсовские вопли. Однако с фактами и доказательствами всё не столь просто. Все (!) «факты» и документы оказываются примитивной подделкой, а «доказательства» не выдерживают даже очень простой логики, что было показано в серии статей о так называемых «массовых репрессиях». Годы личной полемики и более чем год развернутой публичной дискуссии в интернете показали, что даже простые логичные рассуждения на основе всем доступного здравого смысла однозначно и неопровержимо показывают, что сторонникам гипотезы «репрессий» не просто нечего возразить по делу, а нечего возразить абсолютно.

Интересно и то, что т.н. «советская интеллигенция» свято убеждена в существовании неких убийственных документов, которые все это однозначно доказывают, автору сотни (!) раз обещали предоставить эти документы, но заканчивалось это всегда однотипно – оппонент просто дематериализовался или начинал нести просто клиническую ахинею. Про полностью опровергающие их данные исторической науки и однозначно трактуемые документы я уже и не говорю. Здесь все ясно, приводимая гипотеза — фальшивка и пропаганда, лживости и масштабности которой мог бы поучиться сам Геббельс. Можно сказать, что в истории современной россиянии победили резун и геббельс вместе взятые, к правде это не имеет ни малейшего отношения.

Схема номер два

Другая распространенная схема, которая была официальной во времена СССР полагала, что всем успехам СССР был обязан некой безупречной познавательной структуре, так называемому «марксизму», от которого отступил властолюбец Сталин. В результате чего упоминается «культ личности» и «имеющие место массовые репрессии», которые немало насолили замечательной идее марксовского социализма. Все было бы идеально, да вот только личный фактор его подпортил. Что интересно, байку об упомянутых событиях запустили именно сторонники данной точки зрения, сторонники первой же гипотезы просто раздули ее до космических размеров. Что интересно в этой гипотезе, помимо ее несоответствия историческим документам, то, что наибольшие успехи СССР достиг именно в период «отступления» от марксизма. Более того СССР выиграл, начиная с 24-го года, минимум 6 войн (в зависимости от методики подсчета, можно насчитать и больше) и показал невиданные даже в мирный период успехи экономического, научного и культурного строительства.

Неприятное следствие из всего этого, которое не то что напрашивается – просто кричит, то, что марксизм, по крайней мере в той форме, в которой его понимали в СССР после Сталина однозначно и серьезно мешал построению Общества Будущего.

Что же общего в этих казалось бы противоположных точках зрения? Ответ весьма интересен: марксизм в том или ином виде и крайне негативное отношение к самому героическому и успешному периоду истории России, вполне можно сказать, что и человечества – периоду жизни Сталина. Нет никакого сомнения, что это неспроста. Указанный период опровергает самим своим существованием обе эти шарлатанские псевдотеории и переводит нас в совершенно другое измерение. Интересно также отметить, что указанные господствующие точки зрения – вовсе не непримиримые антагонисты, а логические структуры, построенные на ложном базисе, который привел в результате к совершенно абсурдным выводам.

Сталин был вынужден спланировать и построить максимально эффективную систему, просто у него не было особого выбора, если не считать выбором положение брошенного в воду человека – плыть или утонуть. Идти по классическому и крайне затратному капиталистическому механизму Россия позволить себе не могла. Почему же нищая, разрушенная войной страна показала невиданные в истории человечества темпы роста – 900% за 10 лет, в 5 раз спрессовав время, отводимое лучшими западными аналитиками? «Демократы-рыночники» и их западные друзья как-то стыдливо обходят этот вопрос, что-то бормоча о «раскрестьянивании», о закабалении крестьянства в колхозах, о рабском труде в лагерях, где работали с невероятной интенсивность и якобы гибли как мухи в тех же невероятных количествах, Сталина и НКВД все боялись и поэтому и был такой рост.

Абсурдность этого даже не хочется обсуждать, это было сделано ранее в серии статей. Можно лишь отметить то, что затраты трудовых ресурсов такого типа приводят не к невероятному подъёму, а наоборот к сильнейшему спаду после, первоначального подъёма, который маловероятен. Сильный человек в состоянии «надрыва» — колоссального нервного и физического напряжения способен работать не более 5 лет, после чего он или умирает, или нуждается в многолетнем отдыхе. Это скажут все, кто имеет дело с экстремальными ситуациями – врачи, организаторы-практики, военные. Самые сильные могут выдержать максиму 10 лет и всё, в реальности же это – 4-5 лет. Но ни в 30-х, ни в 40-х, ни даже в 50-х спада не было и в помине, наоборот – колоссальные темпы роста. Это говорит о двух вещах – то, что погибло очень мало (да ещё с учетом войны) и то, что экономическая система базировалась не на надрыве и рабском труде, а на чём-то ином, а замедление темпов роста по всем направлениям началось именно после его смерти.

Очевидно и то, что Сталин знал лучше всех «экономистов» и интеллигентов – рабский труд неэффективен, а творческий рабский труд невозможен в принципе. Раба можно заставить валить лес или копать канал, но в принципе невозможно заставить творить и учиться. Кроме того, по нормативам в ГУЛАГе был 8-часовой рабочий день и нормы питания советского рабочего. При всём притом продолжительность рабочего дня в Советской Росии была тогда самая низкая в мире. Так каким образом же работал социализм, который был построен при Сталине?

Чтобы понять это, попробуем встать на точку зрения Сталина, главы ВКПб конца 27-го – 28-го года и провести просто здравые логические рассуждения и на их основе принять решение. Будем исходить из здравого смысла, как должен был думать он. Необходимо построить не просто современное, а самое современное общество за чрезвычайно короткий срок – 10 лет. Необходимо создать мощнейшую промышленность, науку и современную армию там, где их нет и близко, в аграрной стране, где почти 90% населения живут в деревне и неграмотность зашкаливает все мыслимые нормы, об эту задачу разбился царизм. Это все надо сделать в стране, где недавняя Гражданская до крайности озлобила и ожесточила людей, превратив группы людей в непримиримых врагов, в разоренной стране со страшной преступностью, где банды в тысячу сабель — обыденность, а врач и инженер – редкость, но это сделать нужно, потому что в противном случае – смерть и уничтожение страны.

Нам будет неизмеримо легче, чем руководству Советской России в тот страшный период, мы знаем, что получилось из этого, и мы знаем, что они победили, они же этого знать не могли. Мы увидим, что у руководства страны не было иного выбора и это чудо, как они сумели найти выход. Западные аналитики не зря ели свой хлеб, когда утверждали, что Советской России отпущено максимум десять лет – они исходили из того, что чудес не бывает в принципе, но то, что сделали наши предки – Чудо, которое перечеркнуло все их расчеты. Профессия автора — анализ и автор в ней вполне преуспел, данный род деятельности подразумевает сведение эмоций до минимума, но я не могу отделаться от превосходных сравнений и восхищения перед гением и мужеством тех, кто создал самую удивительную страну человеческой истории — СССР. Поражает удивительное чувство продуманности и здравого смысла буквально всех сторон жизни общества, общества-семьи, Системы, которая намного, на десятки, если не сотни лет опередила современное общество.


продолжение следует...

П.Краснов



В чем суть капитализма?

Как говорилось в предыдущей статье, мы попытаемся пойти путем логики и встать на точку зрения руководства СССР конца 20-х годов ХХ века. Что мы имеем? Разрушенную войной страну, которая и до войны была недопустимо отсталой в военном и промышленном плане. Катастрофы Японской и Первой Мировой показали вполне наглядно ближайшее будущее страны – сокрушительное военное поражение и раздел страны на сферы влияния. Появилось и заявило о себе оружие принципиально нового поколения, создать которое (речь идет о вооружении армии, а не об опытных образцах) Царская Россия оказалась неспособна в принципе, как не способна в принципе она была решить целый комплекс вопросов, без решения которых прямая колонизация России была вопросом весьма близкого времени. Почему «в принципе», это мы вскоре увидим.

Первое, что они стали бы анализировать  — что есть что в современных экономических системах и каким образом они работают. Пока, с точки зрения простого здравого смысла, подход, который очень успешно себя зарекомендовал. Кстати, это первая ступень серьезного системного анализа, без которого он теряет смысл. На тот момент самым «продвинутым» в военном и экономическом отношении был капитализм западного образца. Он позволял построить мощную промышленность, оружие и современную армию. Казалось бы, что еще надо? Смотри, как делают люди, добившиеся успеха, и делай как они? В реальности все не так просто – во-первых, «успешные люди» уйдут далеко вперед, если пытаться их догнать по той же дороге. Во вторых, они тебе этого могут запросто не дать – зачем им конкурент, а в третьих, далеко не факт что этот путь получится – все-таки таким путем пошло меньшинство населения Земли и это, видимо, неспроста.

Итак, что мы имеем, в общих чертах рассматривая капитализм? Какая главная цель классического капиталиста? Рациональное хозяйствование? Ни в коем случае. Его главная цель – получение максимальной прибыли. А это очень разные вещи, не правда ли? Каким образом можно получить максимальную прибыль? Первое, самое просто и эффективное — монопольным путем, когда с клиента сдирают по максимуму. Почему-то мало кто вспоминает, что первые крупные финансовые и промышленные компании вышли из торговых цеховых монополий позднего средневековья, которые получали «исключительное право» на торговлю с колониями. Прибыли зашкаливали не то что мыслимые, а сказочные величины. Каким образом первые монополисты получили это право? Правильно, путем коррупции и прочих преступлений. Каким образом действуют современные суперкорпорации? Тем же самым, проверенным веками.

Это та вещь, которую знают даже дети на Западе, но которая непонятна нашим либеральным «титанам мысли» — крупный капитал получается в первую очередь от сверхприбылей на монопольную торговлю, которая вытекает из контроля торговых путей, которая, в свою очередь обеспечивается военной силой.

Именно по этому пути пошла европейская цивилизация, и именно он принес ей успех. Мы начали разговор с эффективности использования общественных ресурсов. Где она здесь? Нигде.

Выделю эту мысль еще раз: «Капитализм выигрывает не благодаря конкуренции, а благодаря подавлению конкурента. Именно здесь он силен».

Разговор начинался с Советской России, была ли у нее возможность пойти таким путем? Нет, причем «нет» по многим причинам, одна из важнейших заключается в том, что это противно русскому национальному характеру, «цивилизационной матрице». Поэтому СССР нашел свой, другой и более эффективный путь, который даже после его поражения вызывает дикую иррациональную злобу противников. Хотя бы потому, что СССР показал – этот путь возможен и реален.

С данным вопросом всё в общих чертах понятно, пойдем дальше. Одна из краеугольных легенд о капитализме, которую понесла в массы восторженная интеллигенция, заключается в том, что «при капитализме люди РАБОТАЮТ» и поэтому у них ВСЁ ЕСТЬ. Обсуждать это лживый бред можно долго, но стоит ли? Факты, просто вопиющие свидетельствуют об обратном. Простые вопросы «как могли бездельники построить экономику в 30-е и прочие годы, и как могла «серость выиграть Войну и выйти в Космос» приводит к совершенно тем же результатом, как и вопросы о так называемых «массовых репрессиях» — нечленораздельному блеянию или бессильной ругани оппонента. Если конечно это оппонент, а не заинтересованный в сохранении и преумножении этой лжи враг, тот будет пытаться дешево манипулировать, но это не страшно.

Но не будем отвлекаться от темы. Понятное дело, что для того, чтобы хорошо работать, надо быть в этом сильно заинтересованным по какой-то очень серьёзной причине. Вроде бы банальная истина. Кто кровно заинтересован в хорошей, даже лучшей работе при капитализме? Наемный работник? Ни в коей мере. С него как раз полагается драть три шкуры «эффективным менеджерам». От капитализма как такового наемный работник, по крайней мере, ничего не приобретает. Заинтересован ли управляющий? Нет, но об этом чуть позже. И вот он тот, на которого молилась все идеологи «перестройки» — ХО-ЗЯ-ИН. Именно так, сплошные заглавные буквы, это что-то вроде Верховного Мага.

Однако хозяева бывают разные. Крестьянин (фермер), ремесленник (всё равно, краснодеревщик он, или программист) выигрывают ли они глобально от капитализма? Тоже нет. Мелкому хозяину, такому как крестьянин или ремесленник, глубоко плевать, какой строй в государстве, лишь бы в приемлемой степени соблюдался закон, который не давал бы его притеснять сильным. Выигрывают ли военный, церковный деятель? В общем-то, тоже нет. Например, при феодализме они были элитой, а здесь?

Путем последовательных рассуждений мы придем к выводу, что единственный, кто выигрывает – мелкий и средний предприниматель, использующий наемный труд, то есть такой хозяин, который сам непосредственно организовывает и контролирует бизнес, в котором занято нескольких сотен работников, не больше. Крупный предприниматель уже сам всё контролировать не может и должен нанять управляющих, которые в бизнесе непосредственно не заинтересованы, а заинтересованы в других вещах – зарплате, стабильности и тому подобное.

Далекие от жизни советские интеллигенты полагают, что управляющие и приказчики, по-западному — «менеджеры», ложатся спать и встают с мыслью о благе фирмы и процветании хозяйского дела. Наши высокоинтеллектуальные фантазеры обосновывали это тем, что чем лучше дела у фирмы, тем лучше дела у работников и тем стабильнее их работа. Это, кстати, далеко не факт, и прямой связи между этими вещами нет. Обеспечить стабильность предпочитают не неусыпной заботой о благе фирмы, а хорошим резюме. Сгорит деревня – он в другую переедет, стабильность и процветание хозяйского дела – не тождественные понятия, и тому есть много причин. Например, совершенно обыденный случай: хозяева процветающих предприятий увольняют сотрудников, которые стояли у истоков дела, поскольку новым можно меньше платить, и они ведут себя скромнее.
Главная задача наемного менеджера не рваться в выси и дали, а избежать наказаний и недовольства начальника. Так что он будет делать? Правильно, страховаться, то есть искать оправдания на все случаи жизни и налаживать отношения с начальством, интересы Дела здесь «постольку – поскольку».

Капитализм, по идее, не должен производить из себя лучших управляющих, которые резко выделяют его из других обществ. Кстати, большую часть своего времени мелкие и средние предприниматели тратят не на производительный труд, а на поиск заказов и непроизводительные затраты. То есть, это явно не образец для подражания. А кто может гарантировать стабильный заказ? Вариантов два: крупная корпорация или государство. Причем государство стабильнее и надежнее, его интересы постоянны и предсказуемы. Надеюсь, все слышали, как на Западе насмерть бьются за государственный или корпоративный заказ, причем государственный всегда стоит на первом месте.

Вот еще важный момент. Где во всей этой истории свободный рынок? Нигде. Это сказка для дураков.

Есть и еще один, немассовый, но очень заинтересованный в западно-капиталистической модели субъект: крупный финансовый капитал и монополии, точнее, их хозяева. И точно так же, здесь и в помине нет «свободного рынка и честной конкуренции».

Сделаем допущение, что под присмотром «эффективного собственника» его предприятие работает производительнее, чем плановое, но при этом совокупные затраты на поиск заказов, оберегание секретов и борьбу с конкурентами многократно превзойдут выигрыш, полученный от выжимания соков из работников и копеечных улучшений производства. Совокупность же таких предприятий в плановой стране всегда будет эффективнее неорганизованных даже при прочих неравных условиях.

Надеюсь, разница в хозяйстве СССР и россиянии видна невооруженным глазом? Социализм в СССР был спланирован как скоординированная система, а система эффективнее всегда, так же как армия, организованная из посредственных бойцов всегда будет громить супервоинов, каждый из которых сам по себе. Хрестоматийный пример: один араб всегда побеждал французского кавалериста, десять французов иногда отбивались от 10 арабов, пятьдесят французов иногда побеждали 50 арабов, а 100 французов всегда побеждали сотню арабов. Какой из всего этого вывод? Если хочешь добиться эффективности и рациональности, идти путем западного капитализма нельзя ни в коем случае.

А как же быть с другим идолом идеологов «свободного рынка» — «конкур-р-ренцией»? Ведь на гарантированных заказах народ скоро обнаглеет от гарантий и начнет работать, спустя рукава. Да очень просто. Например, можно создать три-четыре государственных КБ и устрой конкуренцию между ними. Как, кстати, с блестящим результатом сделал Сталин. Что еще очень важно – вести жесткий контроль качества и соблюдать условие личной ответственности.

А как быть с конкуренцией при капитализме? Очень просто — она будет на ранних этапах на невысоком уровне, а потом ее вытеснят монстры и она останется только там, куда корпорациям соваться лень.

Так для какой цели нужно «строить капитализм»? Только для эффективности работы средних предприятий в некоторых случаях? Не слишком ли это расточительно для общества в целом?
Казалось бы, населению капиталистических государств капитализм лично ничего не даёт, и бороться за такое государство они не будут. Логично? Однако мы видим в реальности нечто другое – упомянутые социальные группы яростно поддерживают свой государственный строй в странах «Золотого Миллиарда» и соучаствуют в международных преступлениях своих правительств, таких как «установление демократии» в районах, богатых природными ресурсами или контроля над торговыми путями. В каком случае это происходит? Только в одном – если они участвуют в молчаливом дележе награбленного у других народов. Просто им тоже кое-что перепадает. После ряда революций современная аристократия поняла, что часто делиться с народом – дешевле выйдет. Когда приток средств прекращается или исходно отсутствует, то «незаинтересованные» после того как дойдут до градуса кипения, устраивают бузу, что мы регулярно наблюдаем в «третьем мире», где правящая верхушка поделиться с народом не в состоянии. Всё забирают злые дяди из-за океана, тут самим бы хватило. Просто в логике было учтено не все. На этом например, прокололся Ленин в Первую Мировую. Он смотрел на западный капитализм также, как и Маркс  — как на производительный капитализм в первую очередь, а западный капитализм в первую очередь – грабительский, высасывающий все соки из других народов.

Теперь рассмотрим вопрос об эффективности неупорядоченного хозяйства, а при классическом капитализме подразумевается именно такой способ решения проблем – все решает «эффективный собственник» и никто ему не указ, потому что частную собственность ограничить нельзя. Почему? Потому что она священна? А почему священна? Потому что это самый лучший? А на основании чего делается столь сильное утверждение. Вот на это никто из сторонников «свободного рынка» не может дать ответа, кроме нечленораздельного блеяния. Они пытались ссылаться на историю, но в истории был СССР, опыт которого вдребезги разбивает это вранье. Это одна из серьезнейших причин для либералов люто ненавидеть «эту страну» и пытаться оболгать любыми способами.

Проиллюстрируем это на простом примере. Вот на углу стоит ларек, торгует водкой или, там, хлебом. Стоят рядом еще 5 ларьков и тоже торгуют водкой и консервами по тем же самым ценам. Говорят конкуренция? Ну-ну.
Не замечали ли наши высокоумные либералы, что цены по всему рынку практически одинаковы и никакой ценовой войны между собой устоявшийся рынок не ведет? В рамках классической экономической теории это не имело решения, пока не появилась теория игр «ученые-экономисты» этого в упор не хотели замечать, заявляя, что ... это рынок неправильный, хотя все это знали все торговцы со времен финикийских купцов. Доморощенные псевдоученые шаманы, называемые «экономистами» продолжают повторять это до сих пор.

Капиталисты будут стремиться удешевить производство, изо всех сил развивать новые технологии, есть намного более простые способы захвата рынка, например, сила. Любой западный, да и любой другой бизнесмен вам скажет, «рынок поделен». То есть, как это поделен? Если рынок действительно свободный, то предприниматель что хочет, то и делает, в рамках закона, естественно, и никто ему не указ. А вот если указ, то рынок этот не свободный, а какой-то иной и «поделен» носит явно выраженный силовой оттенок. Где здесь «свободное общество» и «свободная конкуренция»? Ими здесь и не пахнет. Зачем бить самому, если главная задача – не давать бить противнику?

Но главное даже не в этом. Пять ларьков работают там, где достаточно одного, причем дело даже не в очередях, просто в первую очередь будут заполняться самые прибыльные ниши, вроде торговли водкой и пять продавцов, пять хозяев и определенное количество снабженцев будут работать там, где достаточно одного. Все в результате будут работать на минимально возможной прибыли.

А два десятка ресторанчиков, в каждом из которых по пять посетителей это как? Хотите сказать, что это оптимальное распределение человеческих ресурсов?

Пойдем далее. Откуда берется капиталист? Ведь формально все примерно равны и если мы собираемся, например, «строить капитализм» то строить можно только там, где его нет, то есть и капиталистов тоже нет исходно. Правильно?

Основной вариант ответа идеологов капитализма – это очень хороший работник, который работал день и ночь, был талантливым от природы, а еще ему повезло. При условии отсутствия развитого капитализма исходно (как в СССР 20-х) все примерно одинаково бедны. Что может построить частник, он же нэпман, он же «эффективный собственник», из которого уже пару десятков лет пытаются сделать идола, который решит все проблемы? Ладно, пусть один (или группа людей) работают лучше, чем прочие и заработали честно предположим, в пять раз больше, чем окружающие. Куда они вложат свои деньги? Наш новоявленный капиталист вложит деньги туда, где они быстро вернутся, у него их мало.

В первую очередь это сфера услуг, где быстро «крутятся» «живые» деньги. Это и наблюдается в действительности — лабазы и трактиры растут как на дрожжах, а вот с производством существенно сложнее. Типичнейшая модель даже западного городка – ресторанчики, гостиницы, парикмахерские и все такое прочее.

И что интересно, очень мало производства. Что построит новоявленный капиталист в первую очередь? Завод? А откуда такие деньги?

Когда Ильф и Петров описывали реальности нэповского городка, где все частные учреждения состояли из парикмахерских и похоронных бюро, то они описывали типичнейшую реальность нэпа, на который так молятся сейчас либералы. Тупость, серость, застой. Так же можно описать небольшие города Европы и Северной Америки. Естественно, что подъем начался позже, когда с нэпом было покончено.

Обществу, которое готовится к назревающей войне, лабаз не так нужен, как тракторный или танковый завод, а лавок, их и в Индии навалом, да что толку?

Кроме того, «эффективный собственник» как был трактирщиком или лабазником, так трактирщиком или лабазником навсегда останется. Авиазавод, позарез необходимый государству и всему обществу он не откроет никогда. По определению. Если собрать две тысячи куркулистых кулаков в обозримом будущем, то они никогда не разродятся заводом по производству тракторов, не говоря уже о заводах Антонова или Микояна, подобно тому как девять беременных женщин никак не смогут родить одного выношенного ребенка за один месяц.

Очевидно, что для того, чтобы построить крупное предприятие, нужны большие деньги, а откуда они при становлении капитализма? Вариант, которым воспользовался Запад – грабеж слабых не подходит по понятным причинам. Остается кредит? От кого? Деньги может дать государство, верно, оно их, грубо говоря, печатает и может напечатать для себя, так сказать в долг, под материальные ценности которые только будут созданы. Что предлагают либералы в данном случае? Совершенно потрясающе – дать кредит некоему коммерческому банку, который, накинув себе процент, даст деньги собственнику по своему усмотрению. А с какой стати вообще нужен посредник? Только в одном случае, если государственные деньги надо присвоить.

На каком основании госбанк поверит какому-то неизвестному самозванному банку? Процент «кидалова» и провалов будет просто ошеломительный. На основании чего этот новоявленный банк, взявшийся непонятно откуда и не имеющий ни малейшего опыта, выделит колоссальные деньги непонятно кому под строительство завода? На основании «классового капиталистического чутья»? «Экономисты-монетаристы» говорят, что на Западе такого не происходит, потому что банки существуют сотни лет, и все жулики уже отсеялись. Потрясающее нахальство, у нас банков нет, а мы будем действовать так, как будто они есть! А что если этих сотен лет нет, и вас всех раскатают западные и японские танки через десяток лет? Так что там наши либералы, они патологические идиоты? Нет, оплачиваемые подонки, стоящие на страже интересов указанных групп. Самое лучшее лечение для таких – отправить их в затяжной прыжок с самолета и пусть действуют так, как будто у них есть парашют, подобно тому, как они советуют другим

В реальности будет происходить совершенно очевидная вещь – банкирами станут «свои люди», свои для тех, кто раздает кредиты, они будут обосновывать, что этих людей они знают и им доверяют. Что при этом будет происходить? Очевидно, что при формировании капитализма неизбежно формирование мафиозно-олигархических групп. Так что получается, что капиталистом становится не лучший, а тот у кого есть связи? Так это же мафия? Естественно, а вы чего ожидали? Вообще капиталист – это тот, у кого исходно есть фора, а вовсе не самый лучший, как пытаются внушить апологеты свободного рынка, они просто обыкновенные, хорошо оплачиваемые лжецы.

Капитализм – это мастерство побеждать в грязном и подлом бою, чем он подлее, тем лучше. Всё это, может быть, очень мило для людей определенного склада, но к оптимальному использованию ресурсов общества не имеет ни малейшего отношения.

Говорят, что капитализм – это лучшие технологии и непревзойдённые товары. В действительности всё это сильно не так. Побеждает лучший товар далеко не всегда, это видно на примере множества продуктов. На основании чего покупатель узнает, что данный товар лучше. Пробует товар? Но его опыт ограничен, а есть товар долгосрочный, например автомобиль и его отрицательные стороны скажутся далеко не сразу. Круг знакомых ограничен, и он воспользуется информацией из источников массовой информации, например, газет. А если газеты соврут, скроют информацию о лучшем товаре, а будут превозносить худший? В этом случае покупателя держит за горло тот, у кого больше денег на рекламу и тот, кто контролирует СМИ. То есть критерий отбора в системе совсем другой и этот критерий – не качество, а совсем другие вещи, созданные в массовом сознании их образы.
Более того, при ориентации на прибыль невыгодно производить сверхкачественные товары, например, «вечные» электрические лампочки. Капитализм неизбежно становится не просто тормозом — скалой на пути к сверхкачественным изделиям, которые способны принести «прорывные технологии», поскольку они для него невыгодны, из-за быстрой заполняемости ниши рынка. Хрестоматийный пример с американскими машинами, надежность которых была сознательно заметно снижена в 80-е годы.

При чем здесь «свободный рынок»?

Результат развития такой системы предсказать нетрудно, сильные будут становиться все сильнее, пока не дойдут до некоторого предела, за которым их интересы станут резко расходиться с интересами общества. Тут уже встанет вопрос «кто кого», вполне возможно, что и «они» повергнут общество.

Монополизм и появление монстрообразных преступных корпораций – закономерный итог развития капитализма, избежать которого нельзя. Результатом этого становится катастрофическое падение общей культуры, рождаемости, деградация науки и стагнация общественного прогресса с одновременным увеличением контроля правящей верхушки над обществом. Вполне можно говорить о катастрофической деградации человеческой личности.

Неизбежным будет и формирование такой новой олигархии – аристократии, живущих в совершенно другом мире и по своим законам, что Гитлер по сравнению с ними покажется невинным младенцем, а Иуда – образцом добродетели, у последнего по крайней мере хватило сил от стыда наложить на себя руки.

Расхожий штамп времён Перестройки, рождённый в Америке, что социализм – «общество распределения», идея штампа проста, как огурец и определила сознание «демократической интеллигенции» на многие годы вперед. И вот уже в полубредовом сознании истомленного курилками и портвейном бородатого мыслителя сама собой рождается картина: при социализме директивно производилась огромное количество совершенно ненужных вещей, которые столь же директивно распределялись. Особенно интересно слышать это от американцев, впрочем, никогда не замечающих бревна в собственном глазу и постоянно пропагандирующие «американский образ жизни», впрочем, имеющий мало общего с действительностью.

Более 60% населения США так или иначе заняты именно распределением и ничем более. Торговля (крупнейшая в мире розничная сеть), всевозможные дилеры, менеджеры, дистрибьюторы, гигантская транспортная сеть всё это обеспечивающая, реклама – телевидение, пресса и прочее, на что уходят колоссальные материальные ресурсы и силы. Что такое, например, торговля? Распределение, самое настоящее, не больше и не меньше. Что обеспечивает торговлю – реклама, транспорт, банковско-кредитная система, адвокаты, ценные бумаги и т.д. Это что? Увы, это распределение. Ресурсы на это уходят просто умопомрачительные – до 70% национального дохода. Представьте – почти 2/3 населения богатейшей страны мира не производят никаких материальных благ, а только распределяют то, что произвёл кто-то другой.

Это говорит вовсе не об эффективности производства, а совсем о другом – производится то, что потребителю на самом деле не нужно, причем не нужно принципиально и это приходится «впаривать» всеми возможными и невозможными способами.

При капитализме на рекламу и обработку массового сознания тратятся невообразимые средства и общественные ресурсы. Тратятся бездарно и бессмысленно. Для чего? Чего они добиваются? «Создаются потребности, которые затем удовлетворяются», таков расхожий ответ. Раз они создаются, то значит, до этого их не было. Не так ли? И человек был без этих потребностей вполне счастлив. Однако после того как они появились, он стал чувствовать себя несчастным без их удовлетворения, иначе, зачем ему их удовлетворять? К чему тогда все эти ухищрения?

Наиболее интересен механизм оборота ценных бумаг – персонал американских компаний, занимающихся ценными бумагами составляет свыше 2 млн. человек. Все эти люди чрезвычайно высоко оплачиваемы, даже уборщик там получает выше, чем в других компаниях – плата за надёжность. Что такое ценное необычайно ценное производят эти люди?

Перераспределяют. Также свыше двух миллионов юристов для функционирования громоздкой и непонятной нормальному человеку юридической и налоговой систем. Они-то зачем? Демократия должна, по идее, подразумевать самоуправление народа, а кто они здесь? А они — посредники по разрешению миллионов крупных и мелких конфликтов, которые возникают из-за неправильно организованного общества. На что они тратят свои жизни и таланты? Где они, американские Стахановы и Ледины? Они обрывают телефоны брокерских контор, перекладывают бумажки, крутят баранки грузовичков, чтобы успеть вовремя снабдить свой магазинчик или ресторан, толпящийся среди сотен таких же. Освободите их от идиотского труда и направьте их энергию и талант в нужное русло, что при этом получится? Получится СССР 30-х годов.

Теперь о налогах. Ведь они не собираются сами собой, для этого требуются чрезвычайно громоздкие бюрократические аппараты – налоговый (фискальный) и, доносчики и судьи, система исполнения наказаний и принуждения и, само собой, юристы. Все эти категории людей должны быть весьма высоко оплачиваемы и контролируемы. Контролируемы кем? Другими людьми, которые оплачиваются не менее, а также необходимы люди, чтобы позволять сильным мира сего эти законы обходить. Законы кстати пишутся так замысловато не случайно и налоговое законодательство всех капиталистических государств чрезвычайно запутано, особенно специалисты «оторвались» на законах об интеллектуальной собственности, это еще один способ автоматического «усиления сильных».

При социализме в распределении была занята ничтожная часть населения – примерно 10%. Вся управленческая бюрократическая машина СССР в последние годы его существования составляла менее 800 тысяч чиновников (это признают сами американцы).При этом все кричали, что штаты безумно раздуты, и в стране жить невозможно от бюрократии, был даже специальный термин – «монстр советской государственной машины.» В США управленческий аппарат такого же размера был в самом начале 20 в. — в годы, когда наиболее западный строй был наиболее близок к «классическому» капитализму из учебника, население тогда было меньше, чем население СССР в 2 с лишним раза. При этом вообще не учитывается так называемая «корпоративная бюрократия», которая просто огромна. Сейчас в России более 3 млн. управленцев и государственная машина практически неработоспособна, плюс появившаяся «корпоративная бюрократия». Так какая система управления эффективнее?

Вот таким путем шла та самая «Россия, которую мы потеряли» и которая в 90-х годах ХХ снова нашлась. И на таком пути проигрыш странам уже сформировавшегося Запада был предопределен. У них неизмеримо больше ресурсов, у них мощнейшая промышленность, которая была построена в результате чудовищного грабежа колоний, повторить который не было реальной возможности (это означало войну с Западом) и более того, это не позволил бы русский менталитет с его совестливостью и стремлением к правде и справедливости.

К каким выводам пришел бы руководство страны при выборе пути? Идти путем капитализма нельзя ни в коем случае. Это – верная смерть. Тогда каким путем идти надо? На этот вопрос мы ответим в последующих статьях.

П. Краснов

Идейные истоки современного кризиса

Многие интеллигенты, выступая на идеологической арене, наловчились расширять приложение некоторых «горячих» понятий на очень далекие от обычного смысла, который люди придают этим понятиям. Затем внимание фиксируется на той категории, которая действительно подпадает под определение – и вот вам «250 миллионов репрессированных». Вот как, например, академик Д.С.Лихачев соболезнует русской интеллигенции, ставшей жертвой большевиков: «Миллионы истинных интеллигентов, истинных патриотов своей Родины были изгнаны из России, репрессированы, уничтожены, унижены…».

Спорить с этим невозможно – наверняка когда-то и кем-то были унижены все до одного истинные интеллигенты. Но ведь это стоит в сцеплении с понятием «уничтожены». Сцепи ничтожную величину с огромной – и на нее распространится ощущение огромности. Выходит, миллионы были уничтожены…

Стоит вспомнить и ключевое слово перестройки дефицит. Оно означает нехватку - и все его вроде бы так и понимают. И в то же время интеллигенция уверовала, что во времена Брежнева «мы задыхались от дефицита», а сегодня никакого дефицита нет, изобилие. Но пусть бы интеллектуал объяснил «тупому совку», как может образоваться изобилие при спаде производства. Много производили молока — это был дефицит; снизили производство вдвое — это изобилие. Ведь это мышление шизофреника.

Вот что означает понятие дефицит в его жестком, ограниченном значении: в 1985 г. в РСФСР в среднем на душу населения потреблено 23,2 кг рыбы и рыбопродуктов, а в 1997 г. в РФ — 9,3 кг. Дефицит рыбы как продукта питания — при ее изобилии на прилавках как знака ложного изобилия. Люди, которые приветствуют такое положение, впадают в глубокое гипостазирование.

Что мы получили через три года реформы хотя бы в питании, говорит «Государственный доклад о состоянии здоровья населения Российской Федерации в 1992 году»: «Существенное ухудшение качества питания в 1992 г. произошло в основном за счет снижения потребления продуктов животного происхождения. Отмечается вынужденная ломка сложившегося в прежние годы рациона питания, уменьшается потребление белковых продуктов и ценных углеводов, что неизбежно сказывается на здоровье населения России и в первую очередь беременных, кормящих матерей и детей. В 1992 г. более половины обследованных женщин потребляли белка менее 0,75 г на кг массы тела — ниже безопасного уровня потребления для взрослого населения, принятого ВОЗ» [выделено мною – С.Кара-Мурза].

Впечатление такое, будто сознанием наших интеллектуалов на время и впрямь овладели идолы, образы ложных сущностей. Так например, их рассуждения о связи собственности с демократией обнаруживают такой регресс относительно исторического знания, что их и рациональными назвать уже нельзя. Даже кадеты начала ХХ века, оказавшись несостоятельными в российской политике, все же были гораздо ближе к реальности и логике. М.Вебер, объясняя коренное отличие русской революции от буржуазных революций в Западной Европе, приводит важный довод: к моменту первой революции в России понятие «собственность» утратило свой священный ореол даже для представителей буржуазии в либеральном движении. Это понятие даже не фигурирует среди главных программных требований российских либералов. Как пишет исследователь трудов Вебера историк-эмигрант А.Кустарев, «таким образом, ценность, бывшая мотором буржуазно-демократических революций в Западной Европе, в России ассоциируется с консерватизмом, а в данных политических обстоятельствах даже просто с силами реакции»

Вся идеологическая кампания, направленная на то, чтобы убедить граждан, будто частная собственность и основанный на ней капитализм «создают» права и свободы человека, противоречит давно установленным выводам социологии и философии. Тезис о связи капитализма с демократией отвергнут не только марксизмом, но и либеральными мыслителями. Вот что пишет М. Вебер в 1906 г.: «Было бы в высшей степени смешным приписывать сегодняшнему высокоразвитому капитализму, как он импортируется теперь в Россию и существует в Америке, — этой неизбежности нашего хозяйственного развития — избирательное сродство с «демократией» или вовсе со «свободой» (в каком бы то ни было смысле слова). В высшей степени смешным!

Говорить о причинно-следственной связи между рынком, демократией и правами человека стало просто неприлично после того, как мир пережил опыт фашизма. Ведь фашизм — порождение именно капитализма и присущего ему общества, в ином обществе он и появиться не мог. Вот что пишет философ Г. Маркузе: «Превращение либерального государства в авторитарное произошло в лоне одного и того же социального порядка. В отношении этого экономического базиса можно сказать, что именно сам либерализм «вынул» из себя это авторитарное государство как свое собственное воплощение на высшей ступени развития».

Так что утверждение, будто частная собственность и рынок порождают демократию и только демократию, не имеет ни исторических, ни логических оснований. Поразительно, как оно могло быть принято интеллигенцией, когда перед глазами был пример Пиночета, который провел в Чили примерно ту же реформу, что и Чубайс в России.

С понятием демократии тесно связано и понятие права. То, как трактовали это понятие представители нашей гуманитарной элиты, поражает своей несовместимостью с логикой и общеизвестной реальностью. Философы перестройки утверждали «самозаконность человеческого поведения»! Подумать только – отрицали саму возможность общества и государства ограничивать поведение индивида общими правовыми нормами. Самозаконность!

Ясно, что они при этом верили в то, что советский строй был неправовым – и, навязывая нам эту «самозаконность», по выражению Тойнби, самодовлеющего индивида, немало сделали для того, чтобы погрузить наше общество в правовой беспредел 90-х годов. Страшно то, что, служа идеологическим прикрытием для самой подлой и примитивной преступности, наши утонченные философы, похоже, действительно не понимали, что творят. Да вряд ли поняли и сегодня – никаких явных признаков понимания не видно.

На круглом столе 1990 г. в «Вопросах философии» Э.Ю.Соловьев, ссылаясь на Канта, с большим апломбом утверждал: «О наличии в обществе права можно говорить лишь в том случае, если член этого общества признан государством в качестве разумного существа, способного самостоятельно решать, что для них хорошо… Цели людей не подлежат властно-законодательному определению».

Надо вдуматься в картину того «правового» общества, которое последовало бы этим императивам! Значит, и Чикатило, и Шамиль Басаев имеют право «самостоятельно решать, что для них хорошо». Более того, они имеют право превратить свои решения в цели, а затем и реализовать эти цели в виде деятельности – ведь их поведение обладает самозаконностью. Ни общество, ни государство в это их целеполагание и поведение не должны вмешиваться – или философ признает их неправовыми. Это нормально?

И ведь философу Э.Ю.Соловьеву вторит юрист В.Д.Зорькин: «Человек обладает разумом и волей и имеет свободу выбора поведения на основе внутреннего самоопределения». Можно ли поверить, что полковник юстиции говорит это искренне? Как это «свобода выбора поведения на основе внутреннего самоопределения»? Зачем же тогда законы, полиция, полковники юстиции? Мы что, узакониваем мрачную утопию Гоббса, согласно которой «естественный» человек якобы имеет право на все и ведет «войну всех против всех» согласно праву на «свободу выбора поведения»? Да ведь и Гоббс, даже приняв эту совершенно ошибочную антропологическую модель, считал, что, став цивилизованным, человек от этой свободы отказывается, передавая ее государству.

А законодатель в сфере исторического материализма М. Я. Ковальзон и к понятию правового государства ухитрился пристегнуть требование узаконить частную собственность. Уже в 1990 г. он раскаялся в своих марксистских заблуждениях и влился в общий хор рыночных гуманитариев. Разумеется, на антисоветской ноте: «Как и почему у нас сложилось неправовое государство? Что нужно сделать, чтобы у нас утвердились право, свобода, демократия?.. Право по сути есть юридическое выражение отношений собственности, возникающее там, тогда и постольку, где существуют и соотносятся не просто различные, а именно частные собственники… Только в обществах, основанных на частной собственности, с необходимостью порождающей социальное неравенство, появляется такая система норм общественного поведения, которая может сохранять свою действенность лишь при наличии силы государства».

Итак, наши философы-марксисты уже и социальное неравенство считают за благо и гарант правового общества. Какой маразм! И эти люди писали и пишут учебники для наших университетов.

Всякие рациональные очертания потеряло в годы перестройки и понятие «гласность». Казавшиеся вполне разумными люди призывали к полному устранению цензуры, к сбрасыванию абсолютно всех покровов с отношений между людьми. Видимо, большинство образованных людей клюнуло тогда на примитивную приманку «свободных мнений» — прежде всего, очерняющих собственную страну и ее историческое прошлое. Трудно было удержаться в стороне от этого общего порыва. Поразительно другое — сколь большая часть интеллигенции задержалась в этом потоке, когда пора было увидеть, что вся эта «гласность» была приступом иррациональности, довольно-таки постыдном для образованного слоя. Многие плывут в этом потоке и до сих пор (но в искренность этих людей поверить уже невозможно — тут или политический интерес, или невозможность найти путь назад, все мосты сожжены).

Как тяжело было смотреть, после того как прошло возбуждение первой волны перестройки, как умные и честные люди продолжают заглатывать пустые, дешевые идеи, требуют их все больше и больше, хватаются за газеты, не могут оторваться от телевизора — без всякого чувства меры. Им просто нет времени задуматься, сделать собственное умозаключение. Ницше писал о таком состоянии: «Легкое усвоение свободных мнений создает раздражение, подобное зуду; если отдаешься ему еще больше, то начинаешь тереть зудящие места, пока, наконец, не возникает открытая болящая рана». Это и случилось с нами во время перестройки — и этому мы не сумели противопоставить рассудительность.

Идеологи делали тогда заявления тоталитарные, лишенные всякого разумного смысла. Вот высказывание А.Н.Яковлева: «Иногда и у нас говорят о том, что невредно, дескать, было бы установить какие-то пределы гласности. Ясно, что когда заводят речь о таких пределах, значит, гласность кому-то мешает».

И почему же это надо принимать за довод в пользу беспредельной гласности? Ведь это просто глупость! Разве следует делать именно то, что людям мешает? Почему же не уважить людей, которые просят не мешать им жить?

1 Д.Лихачев. Я вспоминаю. М.: Прогресс. 1991. С. 228.
2 В сравнении с русскими буржуазными либералами начала ХХ века наши раскаявшиеся марксисты выглядят нелепо. Вспомним, как В.Селюнин излагал их символ веры: «Рынок есть священная и неприкосновенная частная собственность. Она, если угодно, самоцель, абсолютная общечеловеческая ценность». Ну, В.Селюнин — газетчик. Но ведь в том же духе высказывался и А.Н.Яковлев, и куча других академиков и профессоров.
3 Ф.Ницше. Человеческое, слишком человеческое. Ст. 605. М.: Мысль. 1990. Т. 1.
4 А.Н.Яковлев. Перестройка и нравственность// Сов. культура. 1987. 21 июля.


С.Кара-Мурза




От НЭПа к мобилизации
Поставим себя на место руководителей СССР примерно в 27-году, критическом году «выбора пути», когда стало ясно, что НЭП, давший временную передышку, никуда не приведет. Он, естественно, построит множество трактиров, ресторанов и парикмахерских, сараев и кооперативных магазинчиков, но в принципе не способен построить главное – современной индустрии. Без нее Советская Россия была обречена. Сроки были тоже ясны – примерно 15 лет.

Тогда западные хищники придут в себя после Первой Мировой, создадут оружие нового поколения – танки и авиацию, обучат армии владеть новым оружием и разработают новую стратегию и тактику, после этого дни России будут сочтены. Царизм к концу своего существования доруководился страной до такой степени, что на фронте катастрофически не хватало винтовок и снарядов, о танках и современной авиации (в массовом масштабе) даже смешно было говорить, большевики-пропагандисты на фронте здесь явно ни при чем, прогрессирующее отставание России от Запада стало все нарастало, начиная с Крымской кампании. Западные хищники (и их восточный союзник – Япония, победитель Царской России) уже предвкушали, как танки и самолеты выкосят из пулеметов и современных пушек обутых в обмотки, вооруженных трехлинейками отважных, но беспомощных против техники русских солдат. Они, в общем, это не особо скрывали. Работа уже велась по двум направлениям – ставка на предателей, а если она не удастся, то прямое военное вторжение. Тем более, увидев мощь врага, предатели будут сговорчивее. Россия уже была поделена на сферы влияния – Украина – Польше, Север – Финляндии, Закавказье – Турции, а за их спиной стояла Англия.

Руководству Советской России в первую очередь надо было немедленно решить извечный вопрос нашей страны, которая сформировалась и выросла в окружении лютых врагов — обеспечение общественной безопасности. Между общественной и государственной безопасностью России можно в большинстве случаев поставить знак равенства, потому что только правильно управляемое государство в конкретных условиях способно его обеспечить.

Итак, представляя себя на месте руководителей СССР, мы понимаем, что капитализм – на редкость неэффективная система с крайне неэффективной системой управления и распределения ресурсов, способная существовать только за счет грабежа покоренных народов. Хищническая природа капитализма – не досужее сравнение гуманистов, а резко бросающаяся в глаза неэффективность расходования людских и материальных ресурсов. Нет, капитализм на роль общества будущего с оптимальным распределением ресурсов никак не годится. А что же тогда годится и как быть? Как было выжить России в конце 20-х годов ХХ века?

Кроме постоянной угрозы вторжения и внешнего военного давления надо было срочно ликвидировать бандитизм после Гражданской войны и решить «земельный вопрос», на котором свернул себе шею царизм. Внешнее давление не только не прекращалось, а шло по нарастающей. Нет сомнения, что его координировали одни центры. Вторжение финских войск специального назначения – польские банды, «внезапные» вторжения курдов («почему-то» из зоны, контролируемой Англией) -«конфликт» на КВЖД, плюс прекрасно вооруженные басмаческие армии, затем Хасан-Халхин-Гол... То есть Красную Россию последовательно, «дожимали», как «дожимают» в борьбе попавшего в опасное положение борца.

В то время запасы нефти в Сибири еще не были разведаны, да и для того чтобы их разведать нет обученных людей – геологов, железные дороги не построены, хлеба и то хватает в обрез. Почти 90% населения живет в деревне и пройдет не одно поколение, пока более-менее грамотные рабочие смогут стать за станки, выполнять приказы мастера и читать наряд — заказы, пока появятся эти самые мастера под руководством опытных инженеров, которых можно считать, что нет в природе. Царская Россия выпускала их несколько сотен в год на всю Россию. Нет грамотной полиции и контрразведки в условиях тотального бандитизма и активнейшего иностранного шпионажа, армия устаревает на глазах, деревня подошла вплотную к перенаселению и следовательно, новому социальному взрыву. 7 миллионов, потерянные страной в Гражданскую, восстановились, конфискованные у помещиков и церкви земли, которые можно обработать, давным-давно розданы крестьянам (за это крестьяне в Красной Армии и воевали), розданы даже земли из царского резерва, но крестьяне по-прежнему производят хлеб только для себя, чтобы съесть самим и чуть-чуть продать, если получится. Если сыновья из крестьянской семьи уйдут в рабочие, то с голоду умрут и рабочие, не успевшие ничего построить, и сама крестьянская семья без рабочих рук кормильцев. Их можно бы заменить техникой – трактором, механической жаткой или сеялкой, все это надо произвести на заводе, которого нет. Стали и чугуна для трактора, впрочем, тоже нет и домны для них тоже, так же как и для станков. Таким образом, нет и квалифицированного рабочего, грамотного инженера, хорошего врача, обученного военного летчика, впрочем самолета для летчика нет тоже, потому что нет не то что заводов, а даже конструкторов и инженеров, а даже если бы они и были все равно нет авиабомб и пулеметов.

А что есть? Есть крестьянин, немного лабазников и трактирщиков, совсем немного рабочих и это все. Напоминаю, осталось 15 лет, после этого страну раскатают и Запада, и с Востока. У противника есть все для этого необходимое – ресурсы почти всей планеты, квалифицированные потомственные рабочие, мощнейшая промышленность, которой только дай заказ. Круг замыкается. Эмиссары с Запада и Востока уже устанавливают через своих людей контакты с формирующейся «красной элитой» — высшими управленческими структурами.

«Вы все равно проиграете, сами видите, что ничего построить невозможно, мы просто не дадим, сдайтесь, сдайте страну, получите свой кусок».

Естественно, нашлись подонки, которые на это пошли, но проиграли. И вот что характерно, в перестройку их «реабилитировали» в первую очередь. Если смотреть реальности в глаза – это конец и ситуация совершенно безвыходная. Для этой реальности, для этой цивилизации, да! Но другой цивилизации у нас нет? Тогда будет! Мы создадим ее и спасем страну. Никто и никогда не проходил этот путь, а мы пройдем его! Так решило руководство страны в те годы.

По этой причине примерно с 27-29 по 53-й год на территории бывшей Российской Империи сформировалась принципиально новая Цивилизация – Советская, которая стала ответом русского народа на путь, который предлагал Запад и путь убогой вымирающей колонии, который в этом ей был отведен. Помните, как в прологе к данной серии статей, автор в нарочито утрированной форме описал два основных взгляда на образование СССР, там было вкратце упомянуто, что эти два пути, по сути схожи, потому что базируются на одном логическом фундаменте. Эти два пути предполагают наличие некоей «столбовой дороги» Человеческой Цивилизации. Советский Союз показал, что может быть как минимум еще одна дорога, причем более эффективная и красивая. Естественно, что он вызывал и вызывает у конкурентов просто зоологическую ярость.

Мир устроен столь сложно и хитро, что достаточно изменить лишь один постулат в самом основании картины мира, как она получится совершенно другой. Подобно тому, как Лобачевский поставил под сомнение постулат о параллельных прямых, и получилась геометрия «космических расстояний» – мир Вселенной, мир будущего, геометрия космических трасс. Сталин поставил вопрос: «Почему может быть лишь одна дорога – Западная, вполне возможно, что есть как минимум одна другая – Советская, являющаяся вершиной развития Русской?» Он не только поставил этот вопрос, но и всей своей жизнью ответил на него – это возможно. Это возможно и тогда вырастет новая, Советская Цивилизация – цивилизация Космических расстояний и Будущего.

Как должен был рассуждать Сталин? Он принял единственно возможное решение – сделать ставку на человеческий ресурс, не на нефть, газ или инвестиции которых тогда не было, а на Людей, это единственный доступный и воспроизводимый ресурс. Однако 90% ресурса находится в деревне и толку от него в современном мире мало — практически все неграмотны. Нужна не просто масса муравьев, а инициативные, активные и патриотичные люди, выполняющие скоординированные действия, которые впоследствии составят единый общественный организм. Однако чтобы объяснить все это неграмотным людям, надо либо приставить к каждому пропагандиста или научить их читать и массово выпустить газеты. Для заводов нужны инженеры с высшим образованием, а рабочий обязан иметь хотя бы начальное образование, то есть самое первое, что было необходимо срочно сделать – ликвидировать неграмотность. Именно это и произошло – комсомольцы, пионеры, служащие сотнями тысяч поехали в деревню. Народ надо было заразить жаждой знания, и это удалось вполне. Кстати, на пути встала Церковь, которая при формирующейся общественной модели явно теряла влияние на массы, тогда ее незатейливо «зачистили», «ничего личного», ради общественной пользы в суровые времена.

Инженеров, можно сказать, что не было почти никаких, их можно было пригласить из-за границы (что и было сделано) и приставить к ним самых сообразительных ребят для обучения. Для будущих ученых, конструкторов, преподавателей нужны были самые талантливые люди. Русский народ богат талантами, но как их отобрать, чтобы максимально использовать его ресурс? Ведь талантливый физик, механик или химик могут с одинаковой вероятностью родиться в семье крестьянина или профессора, но попробуй определи их в семье крестьянина и убеди крестьянина отпустить кормильца из дома. И вот еще задачка: еще как дать талантливому мальчишке или девчонке возможность развиваться? Как отобрать из массы людей, например, способного токаря? Только одним способом – всеобщим образованием и тестированием (экзаменами). Такая система была создана и успешно заработала.

Именно при Сталине началась целенаправленная поддержка талантов, отбор и специальный тренинг одарённых детей чего и близко не было, и нет в других странах. Естественно, там есть элитное образование, но оно зависит от кошелька и положения родителей, а не от личных способностей. В Советской Системе, созданной Сталиным степень элитарности обучения зависела от личных способностей, а уровень зарплаты — от личный усилий.

Отбор способных детей и их особое снабжение и воспитание не прекращались даже в Великую Отечественную. «Кадры решают все», таким был девиз и кадры создавались специально. «От каждого по способностям – каждому по труду». Чем упорнее человек учился, чем большими способностями обладал, точнее, обладал достаточной волей для их развития, тем больше зарплату он получал, тем большим уважением в обществе пользовался. Это Маркс полагал, что работа управленца столь незатейлива, что она стоит зарплаты среднего рабочего, на высококлассного он уже не тянет. Толку не было до того момента, пока попытка приравнять оплату высококвалифицированного профессионала и неквалифицированного человека не стала рассматриваться как контрреволюционное преступление со всеми вытекающими. Реалист Сталин оставил от марксизма одну оболочку, а поступал, как того требовала реальность. Не было ни «трудовых армий» в селе, ни коллективного управления в форме диктатуры непонятным «рабочим классом», а было жесткое единоначалие и, соответственно, единоответственность.

И люди работали на пределе возможностей — и выигрывали. Вовсе не из-за денег, хотя талантливый рабочий мог заработать больше, чем нарком, «за идею», за победу, захваченные мощью пробуждающихся в их душе почти магических сил, в погоне за которыми адепты осаждают восточных учителей, тратя на это десятки лет, а здесь пробуждение этих дремлющих в человеке сил стало массовым и практически обыденным. Настоящие дела за деньги не делают.

Глубокий знаток человеческих душ и управленческий практик Сталин понимал,что возможности денежного вознаграждения для русского человека очень ограничены. С помощью денег его нельзя побудить сделать невозможное, но без них тоже никак нельзя, справедливость для русского человека исключительно важна, хорошо работал – хорошо плати, по меркам того времени, естественно.

Во время перестройки появилось множество заказных статей о «рабском труде русского крестьянина». Однако, в Отечественную было много случаев, когда крестьянин в одиночку оплачивал («покупал») для Советской Армии самолет или танк. Более чем странный поступок для бесправного раба, не правда ли? Значит, не всё так просто и желающий заработать крестьянин мог это сделать, да еще сумму, достаточную для покупки самолета. Вот вам и «рабский» труд, то есть, это попросту говоря, вранье.


Продолжение следует....

П.Краснов


Преступники во власти

Пятнадцать лет назад тема преступности приобрела для россиян неведомый ранее смысл. В одной из самых благополучных в криминальном отношении стран мира почти искусственно стал раскручиваться маховик жесткой, массовой, организованной преступности. Мы перешли в совершенно иное качество — новый политический режим просто сдал население в лапы «братвы».

Вот что говорит статистика. В 1987 году, последнем году перед реформой, в РСФСР было совершено 9,2 тыс. убийств или покушений на них, 33,8 тыс. грабежей и разбоев. В 2002 году — 32,3 тыс. убийств и 214,4 тыс. краж и разбоев. Число тяжких и особо тяжких преступлений уже много лет колеблется на уровне 1,8 млн. в год (к тому же сильно сократилась доля тех преступлений, что регистрируются и тем более раскрываются).

Это значит, что официально около 5 процентов семей в РФ ежегодно становятся жертвой тяжкого или особо тяжкого преступления! А сколько людей переживают эту драму, будучи родственниками и друзьями потерпевших! Сколько миллионов живут с изломанной душой преступника, причинившего страшное зло невинным людям! Только в местах заключения ежегодно пребывают около миллиона человек — это при непрерывных амнистиях.

Что же произошло? Ведь у нас и во времена Советского Союза существовал преступный мир. Но он был замкнут, маскировался, держался в рамках теневой экономики и воровства, воспроизводился без расширения масштабов. Социалистическое хозяйство, общественная нравственность, органы правопорядка не создавали питательной среды для взрывного роста раковой опухоли. Эту среду породило социальное бедствие, которое в свою очередь стало следствием реформы. Среди преступников более половины составляют теперь «лица без постоянного источника дохода». Большинство из другой половины имеют доходы ниже прожиточного минимума. Политики просто выдавили значительную часть населения в преступность. С другой стороны, тут у них была своя корысть. Они нуждались в «кадрах» для выполнения грязной работы по захвату лакомых кусков госсобственности для искусственно насаженных «собственников».

Новые «хозяева» создают небывалые в России условия жизни, когда массы молодых людей идут в банды и преступные фирмы как на нормальную, желанную работу. Их уже и не тянет к честному труду на заводе, в поле, в лаборатории. Они отвыкают есть простую русскую пишу, пить обычные русские напитки. Они хотят жить, как новые русские. Доведись прийти к власти патриотическому правительству — как ему с ними быть? Захотят ли они договориться или объявят всем честным людям войну? Вот еще одна яма на нашем пути.

Преступность — процесс активный, она затягивает в свою воронку все больше людей, преступники и их жертвы переплетаются, меняя всю ткань общества. Люди, впавшие в крайнюю бедность, разрушают окружающую их среду обитания. Этот процесс был сразу запущен одновременно с реформой. Его долгосрочностъ предопределена уже тем, что сильнее всего обеднели семьи с детьми и большая масса подростков стала вливаться в преступный мир. Крайнее обеднение выталкивает массу людей из общества и так меняет их культурные устои, что они начинают добывать себе средства к жизни, «поедая» структуры цивилизации. Тем самым они становятся инструментом насильственной архаизации жизни окружающих и их дальнейшего обеднения.

Типичным проявлением этого процесса стало хищение электрических проводов, медных и латунных деталей оборудования предприятий, животноводческих ферм, железных дорог и т. д. Пару лет назад в МГУ была презентация книги, посвященной отцу Сергию Булгакову, и выступал глава администрации его родного города Ливны (Орловской обл.). Представляя книгу, он рассказал о том, что произошло в их районе. Ночью кто-то срезал и увез десять километров электрического медного провода. Линия обеспечивала с десяток деревень, и все они остались без тока и без света. Денег на восстановление линии не нашлось ни у администрации, ни у РАО «ЕЭС России», ни у жителей. И вот через какое-то время у людей стала ослабевать потребность в электричестве — они начали свыкаться со своим новым положением. «Гунны» за одну ночь перевели бытие жителей многих деревень на архаичный уровень, сменили сам тип их жизни.

А вот газетное сообщение нынешнего года — одно из огромной массы похожих: «Кемеровская область. Неизвестные злоумышленники частично разобрали 7 опор на магистральной ЛЭП напряжением 220 тысяч вольт. Расхитители, обычно крадущие провод, на этот раз срезали с металлических опор стальные уголки, придающие жесткость и устойчивость конструкции. Общая масса похищенных деталей составила полторы тонны... Как сообщили в пресс-службе «Кузбассэнерго», поврежденные ворами опоры не выдержали бы ветра и не самой большой силы. В этом случае электроснабжение значительной части региона было бы нарушено».

Преступное сознание заняло господствующие высоты в экономике, искусстве, на телевидении... Рынок, господа! Культ денег и силы! Что же теперь заламывать руки, ужасаясь детской преступности и детскому цинизму? Ведь так хотелось раскованности, плюрализма, свободы самовыражения, так тянуло поиздеваться над скучным советским телевидением. Почти всем причисляющим себя к интеллигенции миром помогли порно- и наркодельцам совершить культурную революцию, необходимую для слома советского жизнеустройства и утверждения новых ценностей.

На Западе уже в середине неолиберальной волны был сделан вывод, что капитализация России оплачивается детьми и подростками. Американский социолог К. Лэш пишет в книге «Восстание элит». «Телевизор, по бедности, становится главной нянькой при ребенке... [Дети] подвергаются его воздействию в той грубой, однако соблазнительной форме, которая представляет ценности рынка на понятном им простейшем языке. Самым недвусмысленным образом коммерческое телевидение ярко высвечивает тот цинизм, который всегда косвенно подразумевался идеологией рынка». Растлевающее воздействие телевидения образует кооперативный эффект с одновременным обеднением населения. В ходе рыночной реформы в РФ сильнее всего обеднели именно дети (особенно семьи с двумя-тремя детьми). И глубина их обеднения не идет ни в какое сравнение с бедностью на Западе.

«Самым тревожным симптомом, — пишет К. Лэш, — оказывается приобщение детей к культу преступления. Не имея никаких видов на будущее, они глухи к требованиям благоразумия, не говоря о совести. Они знают, чего они хотят, и хотят они этого сейчас. Отсрочивание удовлетворения, планирование будущего, накапливание зачетов — все это ничего не значит для этих преждевременно ожесточившихся детей улицы. Поскольку они считают, что умрут молодыми, уголовная мера наказания также не производит на них впечатления. Они, конечно, живут рискованной жизнью, но в какой-то момент риск оказывается самоцелью, альтернативой полной безнадежности, в которой им иначе пришлось бы пребывать... В своем стремлении к немедленному вознаграждению и его отождествлении с материальным приобретением преступные классы лишь подражают тем, кто стоит над ними».

Преступники у нас не только вошли в верхушку общества, называют себя «хозяевами жизни», они востребованы властью. В 1994 году членом Комиссии по правам человека при президенте России был назначен Владимир Податев, трижды судимый (кража, вооруженный грабеж, изнасилование) «вор в законе» по кличке Пудель. Ему не обедневшие люди с горя бюллетени продали, его кандидатуру подбирали и проверяли в Управлении кадров администрации президента. Я допускаю, что он — поклонник Ельцина, но ведь по типу квалификации ему явно надо было быть где-то в Министерстве финансов, а его бросили на гуманитарную сферу.

Какую роль сыграла интеллигенция в снятии природной неприязни русского человека к вору, в обелении его образа, в его поэтизации? Без его духовного оправдания авторитетом искусства не было бы такого взрыва преступности. Вопрос поднял Достоевский — как в нашей культуре вырос Раскольников? Как аристократ Ставрогин так легко нашел общий язык с уголовником-убийцей? Как интеллектуал Иван Карамазов соблазнился организовать убийство чужими руками? Откуда это?

Собирая мысли тех, кто об этом думал, приходишь к выводу, что тяга либеральной интеллигенции к преступному типу — результат прививки западных идей на дерево русского духа, уродливый гибрид. Российский религиозный философ Семен Франк с болью писал об этой странной болезни нашей либеральной интеллигенции, которая оказалась «в духовном родстве с грабителями, корыстными убийцами и хулиганами».

Вот писатель Артур Макаров вспоминает в книге о Высоцком: «Никогда не забуду... Я иду в институт (я тогда учился в Литературном), иду со своей женой. Встречаем Яшу (вора Яшу Ястреба. — С. К.). Он говорит: «Пойдем в шашлычную, посидим». Я замялся, а он понял, что у меня нет денег... «А-а, ерунда!» — и вот так задирает рукав пиджака. А у него от запястья до локтей на обеих руках часы!.. Так что не просто «блатные веянья», а мы жили в этом времени. Практически все владели жаргоном — «ботали по фене», многие тогда даже одевались под блатных». И тут же А. Макаров гордится: «Меня исключали с первого курса Литературного за «антисоветскую деятельность» вместе с Бэллой Ахмадулиной».

Вот так! В юности шли с грабителем в шашлычную, продав чьи-то снятые под ножом часы. Потом разводили огонь в Карабахе и Чечне. Сегодня срывают премии в долларах от новых русских. Первой задачей идеологов либерализма в уничтожении советского наследства стало устранение из нашей жизни общих нравственных норм, которые были для людей неписаным законом. И пошло открытое нагнетание преступной морали. Экономист Николай Шмелев еще во времена перестройки писал: «Мы обязаны внедрить во все сферы общественной жизни понимание того, что все, что экономически неэффективно, — безнравственно и, наоборот, что эффективно — то нравственно». Да, промысел Яши Ястреба был и тогда экономически эффективнее труда колхозника или учителя. Теперь нам «внедряют понимание», что именно этот промысел и есть высшая нравственность.

В результате сегодня одно из главных препятствий к возврату России в нормальную жизнь — широкое распространение и укоренение преступного мышления. Речь идет уже не о преступности, а о чем-то более глубоком. Бывает, человек в трудное время оступился, стал вором, в душе страдает. Миновали черные дни — бросил, внутренне покаялся, работает за двоих. Однако совсем иное дело, когда преступление становится законом и чуть ли не делом чести.

Нас пытаются убедить, что приглашение преступников к экономической, а потом и политической власти — дело необходимое и временное. Мол, то же самое прошли США — а посмотрите, как шикарно живут. Но это вранье! Если в США и использовали мафию в политических целях, то понимали незаконность подобной деятельности и тщательно ее скрывали. Наши же реформаторы стараются примирить общество с преступным миром. И этот накативший на Россию вал антиморали не становится слабее.

C.Г.Кара-Мурза

http://www.russianews.ru/archive/pdfs/2004/31/3-31-2004.pdf




Кумир демократии

1.
Древняя мудрость гласит: «Не сотвори себе кумира!». Это особенно актуально сегодня в России в связи со спорами о «конце демократии». Специфика мышления наших либералов, клянущих Путина за авторитарный поворот, как раз и состоит в том, что они превратили одно из политических явлений — демократию западного образца — в кумир подобно тому, как древние народы превращали в кумиры, обожествляли явления природы — солнце и луну, ветер и океан. Наши либералы свято верят, что демократия англо-саксонского типа обладает чудесными свойствами и стоит ее установить в любой стране, как снизится преступность, исчезнет коррупция, повысится экономический потенциал и т.д. Точно так же, как вавилоняне верили, что стоит прикоснуться к статуе бога солнца, как парализованный будет исцелен и сам пойдет, а у прокаженного исчезнут безобразные струпья. Более того, если установление этой демократии не приводит к желанному эффекту, то наши либералы, в полном согласии с мировоззрением идолопоклонника, начинают винить наши российские народы и, прежде всего, русский народ. Он, дескать, недостаточно культурный, цивилизованный, толерантный, он недостоин того, чтобы прекрасные боги демократии, правового государства, разделения властей облагодетельствовали его своими чудесами, как они сделали с «хорошими» и «толерантными» народами Западной Европы и Северной Америки. А значит, мол, нужно каяться – за коммунизм, за православие, за царизм, за сталинизм, нужно хлестать себя плетьми – в газетах, журналах, на площадях, нужно ползти на коленях на благословенный Запад и целовать пыльные стопы тамошних главных жрецов демократии…


2.
Это не публицистический перехлест, перед нами действительно идолопоклонство в точном смысле слова. Ведь идолопоклонство, если говорить о нем не на языке теологии, а на языке философии, есть не что иное, как восприятие относительного как абсолютного, а наши либералы как раз и считают, что демократия западного образца – с парламентом, партиями и гражданским обществом — есть <>сиречь универсальная модель государственного устройства, которая пригодна везде – от Исландии до Конго — и всегда – и в период мира, и во время войны, и в годы экономической стабильности, и при экономическом кризисе… Любое сворачивание многопартийности любое давление на «свободную прессу», чем бы оно ни было вызвано, наши либералы воспринимают как покушение на «святая святых», а того, кто произвел сие «кощунство», сразу же записывают в черный список врагов демократии и прогресса и подвергают анафеме.

Все это очень и очень напоминает не рациональные суждения, а фанатическую веру, причем веру, очевидно, ложную, потому что речь идет о поклонении тому, что по природе своей является относительным. Если мы спустимся с небес прекраснодушных разглагольствований на грешную землю и возьмем на вооружение обычный здравый смысл, то мы вынуждены будем признать: демократия, как и всякий другой политический строй, есть лишь инструмент, выполняющий строго определенные общественные функции. «Не общество для демократии, а демократия для общества» — если перефразировать фразу из той древней Книги, которую мы цитировали в начале статьи. А каждый инструмент предназначен только для ограниченного круга целей и предполагает весьма специфичные условия своего использования; скажем, молотком можно вбивать гвозди, но нельзя наладить часы, а тот, кто попробует завести часовой механизм, опустив на него молоток, тот простонапросто лишится часов. Тем более это касается сферы политики, где все изменчиво, непостоянно, где неприменимы некие общие, «вечные формулы». Как сказал об этом русский мыслитель Л.П. Карсавин: «…Надо раз навсегда устранить утопическую мысль о возможности создать идеальную государственную организацию, которая годилась бы для всех народов и всех времен…»1.

Даже либералы, только, конечно, разумные и способные к логическому мышлению, а не повторяющие, как мантры, фразы из «Декларации прав человека», понимают, что есть целый ряд условий, когда демократия западного типа в полном ее формате начинает «давать сбои», и тогда просто необходимо несколько ее ограничить. Например, после того, как через «ворота демократии» в «цивилизованную Европу» пришел нацизм, даже в странах, гордящихся своей свободой, официально запрещена деятельность так называемых экстремистских партий. Те же самые ограничения распространяются и на пропаганду соответствующих идей, и никто из либералов на Западе не сокрушается по поводу такого урезания демократических свобод.

И это в состоянии мира и довольно стабильного и позитивного развития экономики, а в случае войны или экономического кризиса гораздо более явное сворачивание демократии в самих демократических странах является вполне легитимной и не вызывающей возражения мерой. Тут уже используются и государственное вмешательство в экономику, столь ненавистное либеральным сторонникам понимания государства как «ночного сторожа» или прямое цензурное наступление на пресловутую свободу слова.

Так, Франклин Делано Рузвельт во время Великой депрессии в США весьма решительно использовал государство в качестве инструмента регулирования экономики. А во время первой иракской войны были разрешены съемки в районе боевых действий только своему военному ТВ, которое давало в эфир информацию, прошедшую цензуру.

Что произойдет, если этого не сделать, показывают печальные примеры либеральных реформ в России начала 90-х годов и 1 Чеченской кампании 1994-1996 годов. Думается, любой либерал, обладающий хоть долей здравого смысла и понимающий, что реальная политика не всегда совпадает с нашими идеалами, должен признать: к тем авторитарным действиям, в которых Путина обвиняют радикал-либералы, его толкали не его «антидемократические взгляды» (как раз по своим убеждениям Путин — самый махровый либерал собчаковской выучки, что видно и по его заявлениям, и по той нерешительности, с какой он осуществляет авторитарный поворот, и по его буквально антинародной экономической и социальной политике), а сама объективная политическая ситуация. Любой правитель, дорожащий если не страной, то хоть своей властью и жизнью, должен был бы сделать это на месте Путина, в той ситуации, в какой он и вся страна оказались в 1999 году. Собственно, перед Путиным был не очень широкий выбор: либо он, опираясь на уже сформировавшийся бюрократический корпус, выйдет из-под контроля прозападных олигархов и лишит их медиа-влияния, а также остановит сепаратизм, либо он станет марионеткой в руках медиа-, нефтяных и металлургических магнатов и их заграничных «доброхотов», да и то до тех пор, пока страна не развалится усилиями кавказских, поволжских, сибирских и дальневосточных сепаратистов, и строго в соответствии с вашингтонскими планами.

Другое дело, что путинский авторитаризм направлен не на подлинное возрождение нашей державы в ее естественном геополитическом формате и не на сохранение наших народов и цивилизации в целом, а на сохранение и укрепление лишь собственной власти и власти своего клана.

Однако здравомыслящий либерал, согласный с тем, что бывают ситуации, когда широкая многопартийность, реальное разделение властей и неограниченная свобода слова смерти подобны для государства и общества все же исходит из того, что это — временная мера, вызванная, как теперь принято говорить, форс-мажорными обстоятельствами. И недоволен такой либерал Путиным, потому что его авторитарный поворот, судя по всему, всерьез и надолго. А ведь по мнению любого либерала в принципе, при нормальных неэкстремальных условиях демократия западного типа, пригодна и для России, равно как и для всякой другой страны мира, и как только закончится «переходный период», необходимо будет вернуть все демократические институты англо-саксонской модели в полном объеме.

Вместе с тем мы полагаем, что и эта позиция является недостаточно реалистичной, если не прямо утопичной. Дело в том, что она не учитывает связи демократии западного образца с историческими, культурными, духовными, геополитическими и даже географическими условиями существования самой западной цивилизации, существенно отличающихся от российских условий.

Каковы же эти условия, которые только и делают эффективной или даже просто возможной демократию западного типа? Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы должны разобраться с особенностями данного типа демократии.


3.
Мы уже упоминали, что основные, характерные черты западной, буржуазной демократии — институт парламентаризма или представительное, формальное народоправство, многопартийность, противостояние гражданского общества и государства, разделение внутри самой государственной власти на различные ветви. Легко заметить, что все эти особенности сводятся к одной формуле: ослабление государства настолько, чтобы оно могло выполнять лишь минимум самых необходимых функций (собственно, это не скрывают и сами либерал-демократы, говоря о государстве лишь как о «ночном стороже»). Причем, слабость государства необходимым образом связана с самой сущностью демократии западного типа или либеральной демократии. В самом деле, принцип разделения властей делает саму государственную власть инертной, рыхлой, малоподвижной, плохо приспособленной для решительных действий. Пока парламент и исполнительная власть согласуют между собой тот или иной шаг, глядишь, уже и необходимость в этом шаге отпадет. Далее, принцип многопартийности также вносит сильную энтропию в политическую жизнь. Каждая партия и общественная организация выражает интересы только определенного слоя населения, и, таким образом, борьба между партиями выражает опасное для общества в целом его расслоение. Поскольку же многопартийность вписана в институт законодательной власти, это тоже не добавляет государству силы. Постоянные внутрипарламентские склоки, тормозящие процесс законодательной деятельности — обязательная принадлежность буржуазной демократии.

И, наконец, «холодная война» между обществом и государством, которая возводится такой демократией в высший закон, ведет к тем же последствиям. Гражданское общество на Западе может объединяться и выступать некоторое время как мощная сила, сравнимая с государственной властью (возьмем, к примеру, борьбу американского гражданского общества против войны во Вьетнаме, которая увенчалась полной победой общества над государством). Этот внутренний раздор мог бы быть гибельным при соответствующих условиях (допустим, война ведется не в тысячах километрах от границы, а рядом с США, а гражданское общество требует мира на каких угодно унизительных для государства условиях). Кроме того, сам факт возможности объединения гражданского общества вовсе не означает его внутренней целостности. Как писал В.В. Кожинов: «Общество, существующее в странах Запада, не только не противостоит частным, личным – в конечном счете «эгоистическим» — интересам своих сочленов, но всецело исходит из них. Оно предстает как мощная сплоченная сила именно тогда, когда действия правительства … угрожают именно личным интересам большинства»2. Иными словами члены гражданского общества способны объединяться только в виду общего врага.

Итак, такая конструкция как «западная демократия» очень хрупка и уязвима. Ее стабильность – не более чем результат временного «равновесия сил», по природе своей разрывающих общество на части. Если мы взглянем на историю Запада последних трех веков объективно, а не через розовые очки, то мы обнаружим вдруг, что это три столетия сплошных кризисов, революций, переворотов и войн. Одна только Франция в период с конца 18 века по конец 19-го пережила 4 революции (Великую Французскую революцию 1789 года, революцию 1831 года, покончившую с Реставрацией, революцию 1848 года, и Парижскую Коммуну). Именно в демократическую эпоху Европы западные страны пережили две крупнейшие и кровопролитнейшие в истории человечества междоусобные войны, когда одни державы Запада выступали против других, – 1 и 2 мировую войны. Наконец, периодические экономические кризисы, которые потрясали Запад весь 19-начала 20 века, то есть как раз в тот период, когда западные государства честно придерживались либерального принципа невмешательства в экономику (чего не скажешь о наших днях), не раз ставили Запад на грань пролетарской революции. (Следует помнить не только о том, что в этот период большинство западных стран было охвачено международным рабочим движением, но и о том, что европейская пролетарская революция в 19 веке фактически уже началась – в 1848 и в 1871 во Франции, но была жестоко подавлена).

Между прочим, можно предположить, что именно слабость западных государств есть причина того, что режимы, называющие себя демократиями, то есть властью народа, на самом деле чуть ли не с самого своего возникновения стали плутократиями, властью богачей – промышленников, банкиров, спекулянтов, то есть классов, наиболее влиятельных в современном обществе с его экономикоцентристским мировоззрением и гипертрофированным экономическим сектором. На этот факт обращают внимание не только коммунисты и социалисты, но и политические философы консервативной ориентации, которых вряд ли можно упрекнуть в желании исказить реальность в угоду «красной пропаганде». Так, Н.Н. Алексеев писал: «В современных демократиях в руках имущих классов находятся все основные пружины, при помощи которых вырабатывается демократическое общественное мнение. Сюда относится, прежде всего, пресса, которая, по свидетельству самих ее представителей, всецело живет под давлением денег. Сюда относится, далее, организация партий, партийная агитация, прямые подкупы и прочие роды давления на политику. Сам политический режим демократии создает особо выгодную почву для денежной и политической спекуляции»3. Впрочем, жители современной России, бывшие свидетелями трагифарса торжества российского либерализма в 90-е годы прошедшего столетия, по своему опыту знают, что установление демократии западного типа – с межпартийной грызней, парламентским балаганом и продажной прессой — означает лишь превращение государства в игрушку в руках олигархических, то есть крупных финансовых групп. Как видим, это не случайность, а нормальное явление для общества демократического типа, поэтому всякий, кто ратует сегодня за откат назад, за возвращение к «демократии 90-х», должен осознавать, что это будет и возвращением березовских и гусинских, киселевых и шендеровичей с их, как бы помягче сказать, весьма «своеобразным» пониманием будущности России и ее места в мире…


4.
Итак, какими же должны быть условия, чтобы политический режим формально-демократического типа, то есть режим, предполагающий слабость государства, смог бы просуществовать долгое время, все же не обрушившись окончательно, и не похоронив под собой все общество? Существует обширная марксистская литература, которая отстаивает тезис, что вне капиталистического способа производства подобный тип демократии невозможен. Есть не менее обширная литература консервативного толка, которая отстаивает тезис о связи демократии западного типа с западной, протестантско-буржуазной ментальностью. Не отрицая рационального зерна ни в той, ни в другой позиции (хотя, оговоримся, нам все же ближе взгляд исторического идеализма, видящий первопричину исторических процессов в сверхэмпирическом национальном, цивилизационном духе)), мы бы хотели сконцентрировать внимание на геополитических, географо-климатических и исторических факторах. К сожалению, этот аспект проблемы зачастую до сих пор остается в тени, в то время как он, по нашему мнению, обладает исключительной значимостью. Немало интеллектуалов верят в успешность такой специфической культурной пересадки, как перенос ценностей западной демократии на российски-евразийскую почву, или убеждены в том, что в России капиталистические отношения способны стать базисом для политической надстройки в виде демократии. Невозможно, однако, игнорировать тот факт, что географическое положение, климат страны, исторически сложившиеся отношения ее с соседями, не в силах отменить никто из людей, даже самый великий политик-реформатор, даже мощнейшие и стоящие множества жертв усилия всей нации. Правомерно предположить, что именно геополитические факторы способствуют существованию демократий на Западе и препятствуют их «приживанию» на Востоке и в России.


5.
Еще русские философы-евразийцы, прежде всего, П.Н. Савицкий, обратили внимание на определенные особенности географически-климатического ареала или месторазвития, в котором проходит историческое бытие западной (романо-германской) цивилизации: «На Западе в смысле географических очертаний — богатейшее развитие побережий, истончение континента в полуострова, острова, на Востоке – огромная равнина, только на краях окаймленная горами…»4. Причем, евразийцы настаивали на том, что географические особенности, пусть и не в виде прямой механической детерминации, обусловливают также и особенности культуры западного мира, вплоть до его политических форм: «Мозаически-дробное строение Европы… содействует возникновению небольших, замкнутых обособленных мирков. Здесь есть материальные предпосылки для существования малых государств (курсив мой – Р.В.), особых для каждого города и провинции культурных укладов, экономических областей, обладающих большим хозяйственным разнообразием на узком пространстве»5. Перефразируя известное высказывание Савицкого «природа евразийского мира менее всего благоприятна для всякого рода сепаратизмов», получим базисный для нас здесь тезис: «Природа Запада более всего способствует всякого рода сепаратизмам, а, значит, ослаблению центральной, государственной власти». В самом деле, благодаря особому географическому строению западноевропейского и североамериканского месторазвития, там нет надобности в сильном государстве, которое стягивало бы воедино разрозненные куски территорий стран или месторазвития в целом. Экономическая и культурная жизнь протекает в различных сегментах «мозаики», и государство осуществляет лишь самые необходимые функции: защита от внешней опасности, подержание внутреннего порядка. Может быть, поэтому периоды объединения Запада и превращения его в одну авторитарную сверхдержаву — империя Карла Великого, империя Наполеона, Третий Рейх А. Гитлера — были скоротечны, и на них всегда приходился кризис западной цивилизации. Причем предположение, что слабость и внутренняя раздробленность государств западного типа связана не столько с идеологией демократии, сколько с реальными условиями их существования, то есть с «почвой», подтверждается тем, что и до антифеодальных революций, установивших буржуазно-демократические режимы, наблюдалось то же самое. Почти номинально существовавшую на протяжении средних веков Священную Римскую Империю Западных Народов трудно даже сравнивать по мощи и, скажем, с Московским Царством или Российской Империей.

Обратим внимание и на тот факт, что, как отмечал В.В. Кожинов, «страны Запада окружены незамерзающими морями и пронизаны реками, которые или вообще не замерзают или покрываются льдом на очень краткое время»6. Нельзя не согласиться с тем выводом, который делает отсюда Кожинов, что этот факт во многом определил «беспрецедентный экономический и политический динамизм этих стран»7. Мы бы только добавили к этому, что такие благоприятные условия для экономического развития и, прежде всего, торговли, действительно, делают ненужным сильное государство, которое взяло бы на себя функции строительства протяженных дорог и фортов и крепостей вдоль них, содержания солдат, охраняющих торговые экспедиции. Если другие цивилизации, как, например, китайская или российская, вынуждены были пользоваться сухопутными торговыми путями и отсюда и наличие у них сильного государства, то западные страны использовали водные торговые пути, более дешевые и удобные8 и связанные с развитием частной инициативы.

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>