<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


Далее, немалую роль сыграл тут и климатический фактор. Как отмечает Савицкий, особенность климата западного мира в том, что «на западе приморский климат с относительно небольшим различием между зимой и летом». Евразийцы даже проводили естественную границу между Россией-Евразией и Западом по отрицательной изотерме января (то есть по линии, за которой в январе наблюдается, как правило, положительная температура). США вообще расположены в тропической и субтропической зоне, климатические условия Вашингтона, например, соответствуют такому евразийскому городу, как Ашхабад, в связи с этим, по замечанию Кожинова, около 70% американских домов делаются из .. фанеры. Разумеется, здесь государство не должно брать на себя заботу об отоплении граждан (или спасении их от смерти в суровых зимних условиях), эту задачу на «благословенном Западе» выполняет сама природа.

Наконец, еще один немаловажный фактор – удивительно благоприятная геополитическая обстановка, в которой живет Запад уже около тысячи лет. Как пишет современный исследователь А. Уткин: «Пространство между Лиссабоном, Стокгольмом, Веной и Лондоном после великого переселения народов и ярости сарацинов получило тысячелетнюю передышку. Разумеется, феодалы вели свои столетние войны, вассалы восставали против и прочее, но даже в условиях феодальной розни росли и зрели Мадрид, Париж, Амстердам, Лондон, не знавшие судеб Константинополя, Киева, Пекина и Дели»9. Легко представить, какая судьба ждала бы Запад с его слабыми, раздираемыми противоречиями демократическими государственностями на месте России, уже около тысячелетия существующей во враждебном и агрессивном геополитическом окружении. Только на протяжении последних двух веков западные армии, в которых были представлены, как правило, все основные государства Европы, не один раз вторгались в Россию – война с Наполеоном, Крымская война, интервенция Антанты, Великая Отечественная война, к этому можно присовокупить и холодную войну 1946-1991 годов, начатую Западом и имевшую последствия, по разрушительности не уступающие поражению в «нормальной» войне. Для того чтобы такое предположение не показалось голословным, вспомним, что образцово либерально-демократическая Франция была оккупирована в 1940 году войсками авторитарной Германии за неделю (!). А если бы на месте Германии оказался «чужой» для Запада завоеватель, обладающий такими же, а может, и большими техническими возможностями, но не собирающийся дорожить жизнями «коренных европейцев» и их «передовой» культурой….

Итак, Запад может себе позволить слабую государственность – демократию классического типа во многом в силу уникальности своего географического положения, климатических и исторических условий. И даже при этом современный Запад все дальше и дальше уходит от либерального идеала демократии. В ведущих западных странах установились двухпартийные системы, если же учесть, что между этими партиями все меньше и меньше разницы (как, например, между консерваторами и лейбористами в Англии), то становится ясно, что вектор политического развития Запада устремлен к однопартийной системе, подобной советской (русские философы – евразийцы и национал-большевики Н. Алексеев, Н. Устрялов и другие писали об этом, между прочим, еще в начале ХХ века). Система СМИ и рекламы создала феномен скрытой идеологии, управляющей общественным мнением, так что «левые» философы Запада: Маркузе, Хорххаймер, Адорно, говорят даже об особом, мягком тоталитаризме в Европе и особенно в США, прикрытом демократической фразеологией.


6.
Россия же находится в совершенно иных, мало чем похожих, а зачастую даже противоположных природных условиях.

Прежде всего, как отмечали те же евразийцы, строение России не мозаичное, а сплошное, это три равнины с прилегающими к ним землями, составляющие один географически-климатический ареал, который тянется от Буга до Дальнего Востока и по размерам примерно совпадает с границами Российской Империи и СССР. Это недробное, сплошное географическое пространство само по себе требует не множества, малых государств, как в Европе, а одной, единой державы, что собственно и подтвердила русская история – от Иоанна Грозного до Ленина и Сталина.

Кроме того, сами огромные размеры российской ойкумены подразумевают сильную государственную власть, потому что лишь она способна стянуть воедино такое пространство. Демократия в Росси всегда была тождественная распаду государственного целого: это показал демократический эксперимент Февральской революции 1917 года, после которого только огнем и мечом большевизма удалось воссоединить практически распавшуюся страну, и демократический эксперимент горбачевской перестройки, приведший к развалу СССР, чьи трагические последствия мы пожинаем до сих пор.

Далее, суровый, резко континентальный климат России, несравнимый даже с климатом стран Северной Европы, обогреваемой Гольфстримом, как уже отмечалось, вызывает к жизни проблему государственной поддержки слоев населения, живущих в наиболее неблагоприятных областях. Это в Сан-Франциско можно обойтись без батарей и центрального отопления, в Омске и Новосибирске районы без котельных зимой превратятся в «фабрики смерти»….

И, наконец, один из главнейших факторов – прямо агрессивное геополитическое окружение. На протяжении всей истории России ей грозило нападение и завоевание, причем, прежде всего, с Запада и в этих условиях слабое, демократическое государство было и остается гибельным для нас.

Россия обречена на авторитаризм, сильную государственность. Другое дело, что есть разные виды авторитаризма – буржуазный, который проводит сейчас в жизнь президент Путин, и который направлен на укрепление его личной власти и влияния олигархических кланов, сделавших на него ставку, и народный, социалистический авторитаризм, который должна воплотить собой Партия всех трудящихся, Партия всех народов России во главе с русским народом, Партия советского, левого патриотизма. Авторитаризм, сильное государство ведь всего лишь политический инструмент, все зависит от того, в чьих руках он окажется и на достижение каких целей будет направлен. Правый, буржуазный, авторитаризм предназначен для дальнейшего ограбления и медленного уничтожения народов России, левопатриотический авторитаризм, «диктатура народа» — для возрождения Великой России-СССР, на свободное, подлинно независимое, творческое развитие нашей ныне униженной и раздробленной державы. И никуда нам, патриотам, от авторитаризма не уйти: как только мы придем к власти, нам все равно придется столкнуться с необходимостью жестко пресечь деятельность либерально-олигархических СМИ, партий, движений, которые будут прикрываться лозунгами демократических свобод для дальнейшей провокационной работы с общественным мнением в целях ослабления и развала России… Нужно будет, в первую очередь, обуздать стихию уголовной преступности. Так что не пора ли нам оставить общие, абстрактные слова о демократии? Реальная, советская демократия вовсе не противостоит, а наоборот, диалектически подразумевает сильную, авторитарную власть подлинно народной партии, уравновешивающую прямое народоправство Советов. А демократия буржуазная, западная, абстрактно противостоящая авторитаризму, есть не настоящая власть народа, а плутократия, прикрытая либеральной болтовней. Негоже левым патриотам защищать ее…


7.
…Насаждать демократию западного образца в России, на евразийских, степных, просторах – одна мысль такая может прийти в голову только тому, кто слеп к живому многообразию национальных культур и цивилизаций, кто подменяет сложный культурный лик человечества абстрактной, примитивной линейно-прогрессистской схемой. Именно от таких деятелей мы слышим словеса о том, что демократия Запада есть высшая форма политического прогресса, и что к ней идут и должны прийти все народы, в том числе и народы России. И на эти дешевые пропагандистские софизмы мы ответим проникновенными словами выдающегося русского философа И.А. Ильина: «…Ни один народ не имел такого пространства, такого климата, таких границ, такого исторического бремени, такого многонационального состава, таких трудностей и соблазнов, такой героической жертвенности, такого государства и такой культуры! … Мы понимаем, что доктринерам их доктрина – дороже России, на то они и доктринеры. Но нам Россия дороже всего и мы не желаем ни всероссийского распада, ни нового вымирания русского народа в подготовляемых расчленителями гражданских войнах. Да спасет нас от этого Господь!...»10.

1 Л.П. Карсавин «Основы политики»//Основы евразийства, М., 2002, с. 387
2 В.В. Кожинов Беды и победы России М., 2002, с. 30
3 Н.Н. Алексеев «О гарантийном государстве»//Н.Н. Алексеев «Русский народ и государство», М., 2000, с. 480
4 П.Н. Савицкий «Евразийство»//П.Н. Савицкий «Континент Евразия», М., 1997, с. 81
5 П.Н. Савицкий «Географические и геополитические основы евразийства»//П.Н. Савицкий Континент Евразия, М., 197, с. 301
6 В.В. Кожинов Беды и победы России, М., 2002, с. 10
7 там же
8 там же
9 А. Уткин Вызов Запада и ответ России М., 2003 с. 18
10 И.А. Ильин «Демократия немедленно и во что бы то ни стало»//И.А. Ильин «О грядущейРоссии»Совместное издание Св. Троицкого Монастыря и Корпорации Телекс, Джорданвилл, Н.Й. США, 1991, с. 148


Рустем Вахитов






Обращение к президенту по фактам геноцида

Президенту Российской Федерации
Правительству и парламенту России
Уполномоченному по правам человека при Президенте РФ
Будущему руководству Чеченской республики

Всем, кто в силах помочь

Уважаемые господа,

Среди множества тяжких проблем, вставших за последнее десятилетие перед нашей страной, на первом месте — бесконечная кровопролитная война в Чечне. Уже, кажется, всеми признан факт, что для ее окончательного решения необходимы не только полицейские и военные меры, но и усилия по налаживанию послевоенного быта республики, восстановление ее экономики и социальной сферы.

По неясным причинам российские власти выбрали объектом своей поддержки и защиты исключительно чеченское население и беженцев указанной национальности, хотя на момент начала конфликта в Чечне там проживали представители множества народов: русские, евреи, армяне, осетины и др., занесенные в сухие строчки военной статистики как жертвы среди нечеченского населения.

Начиная с момента провозглашения собственной независимости, режим генерала Дудаева проводил политику систематического уничтожения и вытеснения из республики нечеченцев, фактически — геноцид русскоязычного населения по национальному и религиозному признаку. Благодаря активности казачьих организаций в прессу проникла частичная информация о зверствах самопровозглашенного режима на севере Чечни. Однако информация о геноциде в Грозном до сих пор практически отсутствует. Жертвой геноцида стала в первую очередь интеллектуальная и управленческая элита республики, отказавшаяся покинуть свои должности и сдать их ставленникам Дудаева. Затем волна истребления обрушилась на все русскоязычное население. В общей сложности, в Чечне было убито — только по официальному признанию — более сорока тысяч человек, что составляет порядка 3-х % населения на тот период. Около 500 тысяч человек были вынуждены покинуть родные места и бежать в Россию, спасая жизни свои и своих близких. Самые большие потери понесло сельское русскоязычное население в казачьих станицах, таких как Ассиновская, Червленная, Наурская, Шелковская, Мекенская, Гребенская.

Массовая миграция чеченского населения из горных районов на равнину привела к вытеснению русских. На осень 1999-го все русское население каждой из этих станиц не превышало десятка семей.

В современной России проводится политика памяти в отношении нацизма с целью не допустить повторения трагических событий прошлого века. В отношении же событий девяностых годов проводится систематическая политика забвения. Однако отказ признавать проблему не решает ее: это лишь провоцирует тяжкую разобщенность и непонимание между русскими и чеченцами в современной России. Замалчивание нашей истории, пусть даже ее трагических моментов, нежелание извлечь урок может привести к тому, что в будущем трагедия повторится еще в каком-то регионе. Возможно, еще с более тяжкими последствиями. Такого просто нельзя допустить.

Государство старается вовлечь чеченцев, вынужденных покинуть родину, в новую жизнь республики, помогает им вернуться на родину. Однако, подобные меры практически не принимаются в отношении русскоязычного населения, покинувшего Чечню, а ведь именно оно составляло более 90% всего технического персонала и инженерного корпуса в экономике и индустрии республики.

Массовый исход русских из Чечни случился десять лет назад, в 1994-м, — тогда стало окончательно ясно, что дело к войне, и в декабре она началась. Ехали — кто куда мог. Кому-то повезло с родственниками, оказавшимися в Москве и Петербурге, кого-то подбирали заводы или научные институты. Но большинству пришлось начинать с нуля: бросив дома и квартиры, без вещей, а часто и без денег и даже без документов, они ютились в селах Краснодарского Края и Ставрополья, или уезжали в общежития, в срочном порядке открытые миграционной службой в нескольких российских регионах.

Далеко не все беженцы регистрировались в миграционных службах России. Именно поэтому постоянно фигурирует искаженная цифра беженцев в 310 тысяч. Довоенный Грозный был русским городом более чем наполовину, а его население составляло перед этими событиями 470 тысяч. Но ведь много проживало и в сельской местности. Теперь русских в Грозном единицы. Об этом исходе, как о бегстве самих чеченцев от бомб, снарядов и зачисток обеих войн почти ничего неизвестно. Но большинство чеченцев еще может вернуться домой — даже если разрушено жилище и убита семья, все равно там найдутся «свои». А вот русским возвращаться, как правило, некуда.

Сотни и тысячи семей русских беженцев из Чечни вот уже десять лет рассеяны по городам и деревням Средней России. Живется им часто совсем не лучше чем тем, кто остался в тех самых ингушских палатках лагерей беженцев, что так часто показывают по телевизору.

Имеет большой смысл привлечь русских специалистов к восстановлению Чечни, так как значительную часть ИТР республики составляло именно русскоязычное население, вынужденное покинуть республику.

Что же касается нынешней чеченской молодежи в республике, то она, в силу возраста не имела возможности учиться и получать профессии. Подготовка же их к труду и мирной жизни займет длительное время, кроме того, для этого необходим квалифицированный преподавательский состав.

Есть еще один немаловажный аспект. Традиционно крепкие родственные связи чеченцев позволяют боевикам поддерживать контакты среди чеченцев занимающих посты разной степени важности в Чечне, последствием которых является, например, трагическая гибель бывшего президента ЧР А.Кадырова и подобные масштабные теракты, невозможные без участия сотрудников госучреждений ЧР. И именно использование на различных должностях квалифицированных русских специалистов и управленцев поможет разрушить эти негативные связи между боевиками и органами власти в Чечне.

Исходя из всего перечисленного, имея целью стабилизацию в Чечне и снижения уровня враждебности между русским и чеченским населением в России, необходимо предпринять следующие действия:

1.Официально признать факт геноцида в отношении русскоязычного населения Чечни со стороны чеченских экстремистов. Призвать к судебной ответственности его виновников и провести меры по социальной реабилитации его жертв.

2.Обеспечить жильем русских и русскоязычных беженцев из Чечни и выплатить компенсацию за моральный и материальный ущерб. Потерявшим трудоспособность, получившим инвалидность во время геноцида и последующих боевых действий предоставить бесплатную или льготную медицинскую помощь.

3.Организовать программу помощи для возвращения в Чечню тем русскоязычным беженцам, кто пожелает вернуться.

4.Только выполнение этих условий позволит снизить уровень социальной и межнациональной напряженности, присутствующий в настоящее время в российском обществе по отношению к Чечне и к чеченцам в частности.


Инициативная группа «ОБРАЩЕНИЯ».

Кондратьев Ю.М.  — публицист (житель г. Грозного, 1958 — 1993 г.г.)

Мендкович Н.А. — редактор журнала «Новые люди».

Рудаков В.Г. — Полковник. Атаман Северо-Западного округа Союза Казаков России.

Блудкина В.И. — Председатель Общества Вынужденных переселенцев из Чеченской Республики.

Шафаревич И.Р. — Математик, академик РАН.

Если вы согласны с текстом обращения и готовы его подписать, то  это можно сделать на сайте «Обращение» (http://www.obraschenie.front.ru/)





Конфликт внешнеполитических идеологий


На круглом столе «Россия: конфликт идеологий» в сороковом номере газеты «Завтра» ее главный редактор Александр Проханов назвал четыре прреобладающих сегодня в России и конкурирующих между собой государственных идеологии. Это — «белая», имперско-православная идеология; «красная», имеющая советские корни; победивший в начале 90-х годов либерализм и, наконец, «как новация», «идеология огненного ислама». Следует отметить, что ислам, по словам Проханова, «демонстрирует впечатляющий потенциал развития и, не исключено, станет здесь доминирующим». Сам Проханов в завершение своего выступления призывает к созданию некоей «мегаидеологии мегаимперии», «единственно способной примирить в себе все четыре враждующие между собой идеологических проекта».

Анализ Проханова в известной мере справедлив, хотя и недостаточен. Писатель точно фиксирует размежевание полюсов на символическом уровне, однако, по отношению к реальной политической практике его классификация выглядит слишком абстрактной, не ухватывающей нерв той острой полемики по вопросам международной и внутренней политики, которая ведется сегодня в обществе.

Действительно, много ли бы нам дало выделение в качестве «доминирующих» идеологий в России накануне первой мировой войны: славянофильства, либерального западничества, русского католичества и старообрядчества. В решающие для истории минуты идейное размежевание определяется текущей повесткой дня, а не ретроспективной отсылкой к той или иной политической традиции. И в 1914 г. следовало бы говорить не западниках, славянофилах и старообрядцах, а об антантофилах, германофилах, пацифистах и интернационалистах. Столкновение между этими группами и определило развитие событий внутри страны в период от 1914 до 1918 гг.

Какие же идеологии сталкиваются в России сегодня? Какие предельные ценностные установки на сегодняшний день определяют внешнеполитические приоритеты различных экспертов? (Оставим в стороне ситуативные и чисто инструментальные экспертные заключения о тех ресурсах, которые имеются у России для того, чтобы позволить себе реализовывать те или иные задачи внутри страны и за ее пределами.) Полноценный ответ на этот вопрос — с примерами и цитатами — будет сформулирован в отдельной статье, сейчас я же хотел бы лишь указать на четыре такого рода идеологии, борьба между которыми и составляет, на мой взгляд, скрытую подоплеку дебатов о месте и задачах России в сегодняшней мировой истории, а также о той «войне», которую обречена вести наша страна с неким таинственным врагом. Напомню, что именно этой «войной» мотивируются последние реформы российского государственного управления.
Итак, на сегодняшний день в России ведут между собой войну четыре внешнеполитических подхода:

Антиисламистский патриотизм
Общий смысл концепции — Россия является членом своеобразной «оси» цивилизованного мира, выдерживающей основной натиск «варварства». Наш общий враг — вооруженный исламизм, проходящий под эвфемизмом «международный терроризм». Россия ведет с ним войну в Чечне, а ближайший союзник по этой «оси» — Израиль — на Ближнем Востоке. Американцы (к ним и их действиям отношение у сторонников этой идеологии неоднозначное) воюют в Ираке фактически с тем же противником. России надлежит сомкнуть свои ряды с Америкой и Израилем (отвернувшись от Европы) в противоборстве с мусульманским террором, вступить на тех или иных условиях в антииракскую коалицию, прекратить отношения с Ираном. Последние реформы президента Путина сторонники этой концепции оценивают в основном позитивно (в духе «больше не будет губернаторов-антисемитов» или же всевозможные рассуждения о «мужестве диктатуры», которыми сейчас переполнен политический блок РЖ).

Происламистский радикал-интернационализм
Общий смысл концепции — Россия — периферийное государство, элита которого на правах исполнителей включена в общеимпериалистический проект. Правительство нашей страны по прямому сговору с «атлантистами» — «империалистами» (Израилем и США) угнетает и эксплуатирует свой собственный народ вместе с другими народами Евразии. «Отсюда мораль»: чеченское сопротивление наряду с другими отрядами «вооруженного ислама» — союзник угнетенного русского народа по борьбе против общего врага — «мирового империализма». Отношение приверженцев данного подхода к президентским нововведениям — крайне отрицательное.

Либеральный глобализм
(идеология, наглядным образом проявившаяся в последнем выступлении лидера Комитета-2008 Гарри Каспарова). Общий смысл концепции — путинская Россия — «страна-изгой» международного сообщества. Она введет безжалостную и бесчеловечную войну в Чечне, сохраняет добрые отношения с врагами всего цивилизованного мира — шиитским Ираном, лукашенковской Белоруссией и даже Северной Кореей. Она обманывает наивные Соединенные Штаты, демонстрируя себя в качестве их союзника только для того, чтобы в решающую минуту предать своего партнера, а до этого, воспользовавшись его снисходительностью, провести в жизнь крайне антилиберальные меры, расправиться с внутренними оппонентами, окончательно подавить демократию и т.д. Отношение к последним президентским предложениям — соответствующее.

Изоляционизм
Общий смысл концепции — Россия — страна, которая, по мудрому слову Петра Чаадаева, «не принадлежит ни к одной из великих семей народов». Она не является частью «цивилизованного мира» и поэтому война этого мира со своей тенью — «международным терроризмом» —не является ее войной . Российскому руководству надлежит всеми силами удерживаться от вступления в противостояние, способное перерасти в полноценную мировую войну. Борьба с чеченским сепаратизмом — внутреннее дело России, декларированная интернационализация этого конфликта не сулит нашей стране никаких преимуществ. Большое количество мусульман в составе населения российского государства делает для него немыслимым однозначно атлантическую ориентацию , с другой стороны, для России было бы крайне опасно втягиваться — официально или неофициально — в вооруженную борьбу против империализма, поскольку разбуженные «крестовым походом» Америки силы террористического сопротивления угрожают безопасности в том числе и нашей страны. Войну в Ираке и другие империалистические авантюры Вашингтона не поддерживает большинство россиян, и поэтому любой «стратегический союз» с «единственной сверхдержавой» способен нанести чувствительный удар по популярности президента и легитимности режима в целом.

Отношение к реформе государственного управления у представителей этой идеологии варьируется от горячего одобрения («Россия укрепляет свою государственность» ) до настороженного неприятия («Россия готовится к чужой войне» ).

Позиция (1) с большей или меньшей убедительностью высказывается в последнее время авторами отдела политики РЖ, а также частью авторов сайтов Агентства политических новостей и Глобалрус.ру (наиболее отчетливый пример — Сергей Ильин).

К позиции (2) все больше и больше тяготеет авторский коллектив газеты «Завтра» вместе с ее главным редактором. Позиция (4) защищается редакцией  и основной частью авторов Агентства политических новостей и публицистами нового сайта Правая.ру (главный редактор — Илья Бражников). Некоторые авторы, условно говоря, «патриотического» спектра не могут быть четко определены по этой классификации: Александр Дугин явно балансирует между позициями (2) и (4), Егор Холмогоров — между позициями (1) и (4). С другой стороны, точка зрения многих экспертов, условно, «либерального» направления (в частности, Леонида Радзиховского) отражает одновременно установки (1) и (3).

Несложно заметить, что официальная точка зрения России (ее силового и внешнеполитического истеблишмента) в настоящее время колеблется между позициями (1) и (4), и это колебание — источник многих проблем и трудностей, с которыми сталкивается наше руководство. Но сейчас по мере наступления «момента ясности», когда с постепенным выходом из моды конъюнктурного прагматизма обнажаются подлинные ценностно-идеологические мотивы российских экспертов, приближается и мгновение выбора нашей страной своей роли в судьбе нынешнего века. И, главное, сейчас всем нам не совершить роковых ошибок, подобных тем, что были сделаны 90 лет тому назад.

www.apn.ru
Б.Межуев





Развенчание лживого мифа

Являются ли современные россияне коллективистами? Вопрос выглядит риторическим, и ответ как будто однозначен: являются.

Только кто-то считает, что это хорошо, а кто-то — что плохо. Да, известно, что община у русских сохранялась вплоть до начала ХХ века, а под именем “колхоз” и в ХХ веке; известно... Больше ничего точного, конкретного не известно. Видимо, больше ничего не может подтвердить версию, что россиянин — коллективист “от природы”. Остальные подтверждения — только тексты русских классиков, которые испытывали симпатии к социализму и крестьянской общинной патриархальности, а поэтому и выставляли мужичка этаким общинником-коллективистом. Правда, Энгельгардт, русский помещик со шведской фамилией, в “Письмах из деревни” упоминал, что в крестьянской избе, где жил большой род, каждая женщина мыла только тот кусок стола, за которым обедала она, ее муж и дети, и следила за тем, чтобы не вымыть чужой участок стола — каждая за себя; но в те годы интеллигенция легко и оптимистично объясняла это тем, что взаимовыручке крестьянок мешает самодержавие.

Теперь у нас опыта на сто лет больше, и мы грустно можем сказать: не в самодержавии дело. Дело в людях. А люди могут быть как коллективистами, так и индивидуалистами — в зависимости от обстоятельств. Индивидуализм и коллективизм — это не генетически передающееся свойство, это не более чем поведенческие модели, которые человек использует для наилучшего приспособления к тем или иным условиям существования.

Считается, что англичане — индивидуалисты. Но в XIX веке им была подчинена четверть планеты, включая такие сильные и высококультурные государства, как Индия и Китай. Чтобы подчинить столь огромные территории и управлять ими, требуется взаимовыручка, самоотверженность, умение жертвовать своими выгодами и даже жизнью во имя интересов общества — короче говоря, англичане тогда проявляли черты коллективистов. Но как же их индивидуалистическая репутация? На эту тему есть очень хорошая русская поговорка: “Хлебушек вместе, а табачок врозь”. Когда жизнь трудна и опасна, на первый план выходит коллективистская модель поведения; когда жизнь легка и приятна, выгоднее быть индивидуалистом. В этом нет ничего странного и противоестественного. Другое дело, что людям Запада чаще приходилось делить “табачок”, и исследователям были больше заметны их индивидуалистические черты, а людям Востока вообще, русским, в частности, приходилось чаще делить именно “хлебушек”, поэтому исследователям были более заметны коллективистские черты.

Так что не являются русские и россияне “генетическими” коллективистами. Коллективистами их заставила быть трудная и опасная жизнь, вечная борьба с вражескими нашествиями и угрозой голода. И если бы эти угрозы перестали быть реальными, коллективизм жителей России должен был бы кануть в Лету. Что и произошло — при Советской власти.

Какие угрозы существованию людей сняла Советская власть? Создав прекрасно отлаженный правоохранительный аппарат, Советская власть сняла угрозу преступности. Создав мощнейшую Армию, построив тысячи танков, самолетов, пушек, надводных и подводных кораблей, раскидав по земному шару военные базы и огородив страну частоколом зенитных, баллистических и крылатых ракет, Советская власть сняла угрозу внешнего вторжения. С помощью крупного высокотоварного механизированного сельского хозяйства Советская власть решила проблему голода. Когда же выяснилось, что гражданам хочется побольше мяса, Советская власть пошла на освоение целины и закупку фуражного зерна (то есть зерна для откорма скота) за границей. Подводя итоги, можно сказать, что Советская власть сняла ВСЕ угрозы жизни человека. Все систематические, все постоянные угрозы. Остались, конечно, неизбежные, вроде смерти от старости, или случайные, вроде падения сосульки на голову — но тут уж ничего не поделать.

Главное в том, что была уничтожена постоянная угроза жизни людей. Люди даже забыли о том, что они есть. Хорошо ли это? Может, и хорошо, но угрозы и опасности, знание о существовании этих угроз и опасностей было как раз тем, что многие века сплачивало сначала русичей, потом русских, потом россиян, потом советских... Власть Советов, основой которой был коллективизм, создала такое общество, в котором коллективизм перестал быть необходимым элементом выживания, а индивидуализм оказался наиболее выгодной моделью поведения.

Нехорошо получилось — Советский строй сам вырастил своего могильщика. Он ведь ставил задачей сделать жизнь лучше — но когда жизнь людей стала достаточно комфортна, люди с презрением отвернулись от него. Причина вполне ясна: из-за комфортных и спокойных условий жизни, из-за отсутствия угроз, с которыми приходилось бы бороться самостоятельно, люди отучились думать, а официальная пропаганда противоборствовала этому. Известно, что часто лишь невзгоды заставляют людей думать (основные произведения Мора, Кампанеллы, Морозова, Ленина, Маркса, Макиавелли написаны не в роскошных апартаментах, но в тюрьмах, ссылках, в изгнании), а комфортное положение советских граждан не располагало их к мыслительным процессам.

С.Г. Кара-Мурза говорит о “голоде на образы”. Возможно, это одна из причин. Нельзя не упомянуть и об огромной просветительской работе, которую вела власть Советов на начальных этапах своего существования — и о совершенно наплевательском отношении к ней в годы “застоя”, то есть тогда, когда явных угроз и опасностей, сплачивающих общество, не существовало и такая работа была особенно важна. Вспомните фильм “Чапаев”. Там белый генерал, отправляя полковника, своего подчиненного, уничтожать чапаевский штаб, произносит полагающиеся высокопарные слова, а потом добавляет: “Вам, вероятно, известно, что союзное командование обещало за голову Чапаева 50 тысяч?”. Полковник сразу отвечает: “Союзное командование, Ваше превосходительство, могло бы дать и побольше. Ведь позади Гурьев, а в Гурьеве – нефть”. Вот так, ненавязчиво и умно, разъясняли населению действие тех сил, которые движут миром. А чему учили застойные фильмы? Тому, что “сейчас к людЯм надо помягше, а на вопросы смотреть поширше”? Тоже, кстати, важная информация, но совершенно другого, не просветительского, а манипуляционного рода.

Короче говоря, вместо коллективистов вырастила Советская власть индивидуалистов и под их напором рухнула. Ведь разрушение Союза шло именно под индивидуалистическими лозунгами. Требование приватизации — каждый хотел отхватить кусок; борьба с уравниловкой — действие типичного индивидуалиста, который не желает делиться с обществом результатами своего труда. И неважно, была уравниловка в подлинной реальности или нет, важно то, что как идеологический штамп она активно и эффективно использовалась в борьбе против СССР. Уменьшение рождаемости при высоком уровне благосостояния — желание жить в свое удовольствие — типичнейшее проявление индивидуализма.

Результаты

То, что при разрушении СССР элита руководствовалась индивидуалистическими мотивами, известно всем. Но то, что этими же мотивами руководствовалась подавляющая масса населения, наши аналитики — из тех, что публикуются в открытой печати, — признавать не хотят. Оно понятно: вражеским аналитикам нет смысла раскрывать свои карты, а патриотическим — слишком больно расставаться со столь любимыми химерами — потому что, осознав, что средний россиянин не коллективист (а именно на этом они строят все свои прогнозы), а индивидуалист, они расстаются и с надеждой, и с пониманием мира.

А после гибели СССР начал действовать лозунг “Спасайся, кто может”. Этот лозунг попал на благодатную почву — в умы глупых индивидуалистов, и индивидуализм перерос в сверхиндивидуализм. Это очень опасно, потому что если коллективизм и индивидуализм — это всего лишь поведенческие модели, каждая со своими достоинствами и недостатками, то от сверхиндивидуализма ни люди, ни общество сами собой не вылечатся. То есть сверхиндивидуализм — это гипертрофированный индивидуализм, который без внешних воздействий ни во что иное трансформироваться не может.

Проявления этой болезни более, чем наглядны

Когда олигархи ограбили народ и государство в ходе приватизации, это, разумеется, вызвало возмущение. Но возмущение проявлялось только на словах и никогда на деле. По крайней мере, сколько-нибудь серьезных попыток разобраться в том, что происходило, и исправить положение никто не предпринимал. Почему? Ограблены же были все! А потому что эти “все” понимали, что олигархам повезло, а им нет и что, окажись они в такой же ситуации, то поступили бы так же, как и олигархи, а то и хуже. С таким настроем винтовку не возьмешь, на баррикады не пойдешь. С таким настроем можно только завидовать удачливым, а не бороться за свои права. У этих людей одинаковые мысли, одинаковые души — и у нищего инженера, и у сверхбогатого олигарха. Они одной крови. А как поднять руку на единомышленника?

Поэтому и не происходит того давно уже прогнозируемого взрыва негодования против людей, захвативших общенародную собственность. Современный россиянин, а если конкретнее, современный русский, не отождествляет себя с народом! Такие понятия, как “семья”, “родственники”, “сослуживцы”, “соседи”, вполне могут быть наполнены для него каким-то смыслом, но слово “соотечественники” для него — пустой звук.

Интересное подтверждение этого было опубликовано в газете “Криминальная хроника” летом 2004 года. Большая статья об “этнической дедовщине” — о том, как в воинской части, расквартированной в ставропольском крае, дагестанские солдаты заставляли русских солдат выполнять в казарме грязную работу, наказывали за нарушение придуманных ими “понятий” — когда физически, когда материально — и всячески унижали их. Местные солдатские матери оказались умными женщинами: прежде чем подавать в суд на командование части, они решили сами разобраться в ситуации. Картина получилась для русских крайне оскорбительная. Дагестанцев в ротах было не больше 20-30%, а в одной — всего двое; но все они стояли друг за друга. Нередки были ситуации, когда двое-трое дагестанцев “наказывали” одного русского, а еще 15 русских смиренно ждали очереди на экзекуцию. Почему? Ведь русские не трусы, это и чеченская война подтвердила! И ведь есть еще в станицах старики, которые помнят, как десятеро русских одними кулаками разгоняли толпу из 30 вооруженных ножами чеченцев! А дело в сверхиндивидуализме. Когда против современного русского — один на один — стоит противник (тот же дагестанец, чеченец; об американцах даже думать не хочется), то этот противник знает, что за ним — его народ, несколько миллионов человек. А русский в этот момент думает, что он — один против всей враждебной Вселенной и никто не придет ему на помощь, и униженно покориться в такой ситуации будет не трусостью, а благоразумием.

А когда-то и русский знал, что если за одним чеченцем стоит 0,6 миллиона чеченцев, то за ним — 130 миллионов русских. Знал это и чеченец, и все сразу понимали, кто кого должен слушаться. Зоя Космодемьянская могла сказать, что нас, советских людей, 180 миллионов, и всех фашисты не перевешают. Сейчас это утверждение является некорректным. Сверхиндивидуалист — один, всегда один. Он не может рассчитывать на других, не может соединиться с ними ради общего дела, не верит в то, что самоотверженность бывает полезной, что для спасения своей чести, достоинства, своей жизни бывает необходимо поступиться своими интересами. Сверхиндивидуализм — ужаснейшая болезнь нашего народа. Не вылечимся — вымрем.

Итак, мы установили, что современные россияне вообще, русские в частности, никакими коллективистами не являются. Они в массе своей индивидуалисты, многие патологические и коллективистские лозунги для них непригодны. Теперь остается только ответить на вопрос: кто первым пришел к подобному выводу (возможно, сформулировав его другими словами или даже на другом языке)? Хочется, конечно, ошибиться, но, по-моему, этот вывод если не первыми, то одними из первых сделали американцы, причем очень много лет назад, по крайней мере, не позже конца 1995 — начала 1996 года.

Тогда была поставлена задача: сделать так, чтобы Ельцин, наименее проходной из всех кандидатов (исключая, пожалуй, Мартина Люциановича Шаккума — но тут, пожалуй, гражданина подвели имя, отчество и фамилия, а так бы он вполне мог рассчитывать на весьма неплохой процент голосов: у него и программа была толковая, и агитация неплохая), победил или хотя бы получил такой рейтинг, благодаря которому подтасовка голосов прошла бы достаточно гладко — в плане доверия к ней общества. Татьяна Дьяченко вызвала команду американских политтехнологов и поселила их в “Президент-отеле”. Американцы быстро сориентировались в обстановке. Они, сработав на стадном инстинкте, запустили в массы идею о безальтернативности Ельцина, но для подкрепления этой идеи запустили лозунг: “Голосуй или проиграешь!” Этот лозунг и теперь, 8 лет спустя, российские политтехнологи считают образцовым. Пусть он звучит коряво, глуповато и несколько не по-русски — но раз он обеспечил победу, значит, это умный лозунг. Об одном не говорят: это индивидуалистический лозунг, это лозунг не инженера, не ученого, не крестьянина, не рабочего, не военного — это лозунг игрока в казино. И его ошеломляющий успех говорит о том, что очень значительное число россиян, независимо от профессии и социального статуса, осознают себя игроками в казино, где каждый за себя, а не представитель людей, делающих общее дело. Американские политтехнологи сыграли тогда на индивидуалистическом, точнее, сверхиндивидуалистическом отношении людей к обществу. Хочется, конечно, отрицать эффективность этого подхода, да нельзя. Они все-таки победили.

Что делать?

Именно так: что делать? Потому что попытка ответить на вопрос “Кто виноват?” потребует слишком много времени и сил и, главное, приведет к очередному размежеванию, что только на руку нашим врагам. Тут можно процитировать Паршева: “Думаю, детали будут установлены — потом, в ходе показательных процессов. Потому что иначе всем хана — и левым, и правым”. Так что имеет смысл подождать показательных процессов, а пока задуматься над тем, что делать дальше. Ответ достаточно прост: во всей агитации и пропаганде говорить не об ограблении НАРОДА, а об ограблении отдельного человека. Причем именно об “ограблении”, а не “обмане”. Термин “обманутые вкладчики” имел и имеет огромное значение в информационной войне против нас. Мы обязательно рассмотрим этот вопрос, но не здесь.

Многие задают риторический вопрос: откуда же это у некоего олигарха (многие и фамилию Абрамович не помнят) денег на 3 (три) яхты по 120 млн. долларов? У пропагандиста должен быть готов ответ: он украл их У ТЕБЯ, ВЫТАЩИЛ ИЗ ТВОЕГО КАРМАНА! На народ всем современным россиянам вообще, русским в частности, наплевать, но о своем кармане они заботятся крепко. Надо помнить утверждение Макиавелли: человек охотнее простит смерть отца, чем потерю имущества. Надо осознать: с индивидуалистом — по-индивидуалистически. И не запутывать агитируемого россказнями о “всенародной собственности”. Поумнеет — поймет сам. Ну и так далее.

Правда, есть люди такого типа, которых данная агитация не пробьет. Это люди, рассматривающие жизнь как игру в казино. Им чужда идея какой-либо справедливости, а следовательно, и борьбы за справедливость. Они считают, что успех может улыбнуться им в любую минуту, а то, что этого не произошло до сих пор, — досадная случайность. Они — типичнейшие жертвы демократической пропаганды; они — люди, больные сверхиндивидуализмом. Рациональные доводы в дискуссии с ними бесполезны, можно только давить на эмоции.

Никогда не забывать, что проблемы общественные, проблемы глобальные среднего человека не то что не волнуют — волнуют, может быть, но он НЕ СПОСОБЕН ИХ ВОСПРИНИМАТЬ! Воспринимать адекватно, во всей их остроте и значимости, а не на уровне футбольного матча.

Агитатор должен говорить не для мифического героического народа, а для того, который имеется, то есть для индивидуалистов. Тогда, возможно, и они одумаются и увидят, что вокруг есть люди, интересы которых сходны с их интересами. Тогда и коллективизм возродится. А что делать? Иначе — вымрем.

Надо обращаться именно к конкретному человеку, то есть в листовках, плакатах имеет смысл чаще употреблять местоимение “ты” вместо “вы”. Кстати, обратите внимание на то, как действуют рекламщики: они словом “вы” практически не пользуются. Обычно: “ТЫ покупай”, “ТЫ вкладывай”, “ТЫ делай”... Они обращаются именно к конкретному человеку, а не к какому-либо сообществу. Неспроста это. Как было сказано в передаче “Куклы”, кажется, 9.12.1995: “Ты зря не веришь людям, парень! Эти ублюдки знают, что говорят!” Так что надо прислушиваться.

Надо знать, в каком обществе мы живем. Я набросал некоторые контуры этого общества, а также немного сказал о том, что знают о нем наши враги. Знать надо. И действовать сообразно с этим. Лишь тогда мы с радостью увидим, как из множества мелких неудач вырастает одна большая Победа.

А.В. ЦЫГАНКОВ
газета Дуэль




Россия родится из 1993-го

Неожиданный идеологический манифест — недавний грандиозный фильм Мартина Скорсезе “Банды Нью-Йорка”. Начавшись как замечательная, но все же “еще одна” авантюрно-криминальная драма, посвященная вражде ирландцев и англосаксов в Нью-Йорке середины девятнадцатого столетия, ближе к финалу картина эта вдруг перерастает рамки заданного конфликта и взрывается подлинным, оглушительным марксизмом-ленинизмом. В городе вспыхивает уличный бунт, навстречу расстреливающим рабочих войскам идут вместе и кельты, и Wasp-ы — надуманное этническое противостояние внезапно утрачивает всякий смысл, и бедные всех кровей умирают в борьбе с капитализмом. Странная история для современного американского кинематографа. Зато более чем синонимичная всему произошедшему в Москве в октябре, 11 лет назад.

Всякий живущий в современной России хоть тайком, да чувствует, что это фиктивное, ненастоящее государство. У так называемой “РФ” нет своей символики — не считать же таковой смесь из трехцветных ленточек с очередным изделием вечноползущего гимнюка? У “РФ” нет национального суверенитета — вместо него дана внешняя легитимность, ярлык, который местные князьки и царьки получают в Овальном Кабинете (говорят, даже само провозглашение “независимости” России состоялось аккурат в день рождения Дж.Буша-старшего).

Впрочем, дабы не петь в унисон с правоконсервативными идеологами, замечу, что альтернативой этому ярлыку в рамках существующего “имперского” государства может быть только ничем уж не ограниченное бесчинство самовластной бюрократии, для которой Россия всегда была оккупационной территорией не в меньшей, а в значительной большей степени, нежели для очередного Збигнева Бжезинского. К национальному суверенитету все эти цари, полковники и краснолицые заведующие ЖЭК-ом так же мало причастны, как и консультанты из города на Потомаке. В этом смысле будущей России не нужно “ни мэров, ни пэров”.

И главное: у “РФ” нет вообще никаких культурно-исторических оснований, легитимных праздников, памятных дней. Наследником русско-немецкой монархии “РФ” является только по окарикатуренной сути, но никак не по формальному преемству, к СССР “РФ” не имеет вовсе никакого отношения, обратить события 1991 года (во многом позорные) рождением нации закономерным образом не удалось, а ельцинская Конституция и вовсе никем не воспринимается всерьез. Иными словами: РФ — это временно.

Однако откуда возьмется Россия настоящая? Где тот фундаментальный кризис, благословенный слом, те родовые муки, в которых было дано новое начало процессу национальной истории? Теперь уже можно указать четкую дату: 21 сентября — 4 октября 1993 года. То был первый момент “со времен Гостомысловых”, когда масштабный и примиряющий классы общественный протест был выстроен вокруг народного представительства, действительного русского парламента, каким, в отличие от балаганной Думы, был Верховный Совет. Напомню, что в 1918 году разгон Учредительного Собрания, а равно и прежние аналогичные меры Николая Кровавого подобной реакции не вызывали. Но с 1989 по 1993 год мы прошли большой путь к тому, что можно назвать подлинной национальной субьектностью — и только откровенно диктаторские действия архаичной, зацентрализованной власти свердловско-африканского царька смогли временно оставить Россию в ее прежнем положении “самоколонии”.

Колониальные “реформы” 1992 года вошли в немедленное противоречие с “демократией”, именем которой клялись прохвосты-министры, но именно оставшаяся по другую сторону баррикад демократия эта, а вовсе не “отеческий” кнут, есть первый признак сложившегося государства с народным суверенитетом. Таким образом, в русской истории, прежде мерявшей деспотизм исключительно другим деспотизмом, все впервые стало на свои места. Либералы обнажили палочно-пыточную суть своего режима — националисты и коммунисты, напротив, обратились к защите парламентаризма. Именно так оно и бывает во всем мире — и для России эти события — предвестье.

Мне скажут: какое же предвестье, когда само восстание — проиграло? Да, несмотря на огромные шансы победить днем 3 октября, инициатива была упущена в бесплодных попытках завладеть телевидением. Бунтующие купились на синдромы массового сознания, поверив басням о том, что сердце современной власти — в Останкино, и что контроль над ТВ нечто решает. Возьми они, напротив, штурмом Кремль, и утрать Ельцин свое положение хозяина настоящего символического центра страны — все повернулось бы иначе, и воинские части поддержали бы другую сторону.

Однако сослагательное наклонение неуместно здесь cовсем не потому, что оно якобы неуместно всегда. Дело в том, что именно поражение революции октября знаменует ее грядущую символическую легитимность. Так, 1917 год стал возможен как законный наследник разгрома 1905-го, а в общемировом смысле продолжив дело уничтоженной Парижской коммуны. Возродится и русский парламентаризм, однако для этого сначала должна погибнуть его пародия, созданная в декабре 1993-го. В этом смысле никому, кроме Немцова и Хакамады, потерявших сладкую возможность “оппонировать из кресла”, не может быть жалко ликвидированной Путиным Думы — никакой связи с избирателями, никакого влияния на социально-экономическую жизнь страны она не имела все десять лет своего непристойного существования.

Есть также много разумных претензий к личностям “вождей” восстания. Действительно, Руцкой и Хасбулатов никоим образом не могут быть признаны за мудрых и деятельных лидеров. Во многом их поведение и привело к печальному исходу противостояния. Однако самая суть конфликта была: столкновение либерального, а значит замкнутого на личности (идоле) Ельцина режима — с принципиально антивождистски настроенным обществом, пришедшим защищать единственный в русской истории состоявшийся общенародный парламент. Никакой личной поддержки летчиков и горцев в этом не было вовсе, а потому их диктатура не могла вырасти из этого сопротивления.

Шовинистические восторги по поводу “русского народа”, столкнувшегося якобы в 1993-м с инородцами, также ни на чем не основаны. Русских с ельцинской стороны было ничуть не меньше, да и вообще конфликт этот, в отличие от вредно-пещерных этнических столкновений, был исключительно социальным. Свежесозданная элита должна была отстоять свое право грабить, прибегнув в репрессивным и антидемократическим мерам против как правых, так и левых — состояться в качестве старых, а вовсе не новых правителей России. Жаль в этом смысле только тех обманутых, так ничего и не понявших людей, что в октябре пришли к Моссовету, а уже через семь-восемь лет мерзли на митингах в защиту НТВ.

Однако всевозможные “меры”, как сейчас уже видно, загнали очередное самодержавие в тупик. Впервые обозначив себя в 1993-м как власть, полномочия которой никак не связаны с народом, а оформляются вполне самодостаточным образом, кремлевские гангстеры стали распространять вокруг себя воронку все большей и большей всепожирающей виртуальности. Псевдо-Дума, псевдо-пресса, псевдо-партии, псевдо-Чечня, псевдо-патриотический президент, тяп-ляп изготовленное псевдо-общество — подобное нагромождение мнимостей приводит только к одному: одновременному и сокрушительному низвержению всех фантомов в одну яму. Просто потому, что народишко попался хоть и тощий, но цивилизованный, советский.

Игры в мелкопоместный Гондурас больше не пройдут — Гайдар и Чубайс все-таки делили заводы и вышки, а Зурабов и Греф всерьез намерены закрывать школы и больницы. На том они и погорят, но нужно помнить, что легализация этой антисоциальной воронки случилась в том самом октябре. Все это время она только разрасталась. Апофеозом же недоистории, начавшейся 11 лет назад, стали новейшие заявления молчавшего до сих пор Суркова — в том смысле, что сам господин пропагандист настолько не верит ни единому своему слову, что это, увы и ах, бросается в глаза. Диагноз: Протопопов и Манасевич-Мануйлов, скользкий 1916 год.

Впереди у них — только судороги. Дума может еще попытаться напоследок отобрать у нас 7 ноября, Кремль может назначить, сменить и еще раз назначить своих халдеев, в Чечне опять найдут посох Гэндальфа-Масхадова, ФСБ раскроет коварный заговор абреков, Михаил Леонтьев обругает Европарламент и Госдепартамент, а потом они закроют еще одну газету и снова вознегодуют на ужасную “пятую колонну”. Уже не поможет. Для того, чтобы защитить никому, в сущности, не нужное и никем по-настоящему не поддерживаемое глиняное Государство в ситуации продолжающихся социальных “реформ”, нужно будет обеспечить ему такие легионы не сдающихся за стодолларовое подношение стражников, каких у вертикальмейкеров никогда не будет. А значит, нас неизбежно ждет болезненное, но необходимое России историческое обновление. Хотелось бы верить, что это усилие не будет стоить стране жертв 1917-го, и даже 1993-го года , но это зависит исключительно от вышины того штабеля дров, что еще успеет наломать нынешняя власть.

Сорванные и сброшенные вниз триколоры, долгожданный красный флаг над взятой лужковской мэрией, ОМОН, спасающийся бегством от “Трудовой России”, единство коммунистов, националистов и демократических депутатов Верховного Совета против столько раз возрождавшейся диктатуры — вот то рождение нации, о котором столько слов было сказано впоследствии. В этом смысле даже те немногие честные русские либералы, что ассоциируют себя с идеей политической свободы, а не с колониальным движением “назад, в рабские плантации государя Николая Павловича”, будут вынуждены признать как правоту защитников Белого Дома, так и преемственность того курса, что идет от танков 4 октября к власти “Владимира Владимировича”. “Америка родилась на улицах” — таким был девиз фильма Скорсезе. Россия родится из октября 1993 года — таким окажется смысл давно прошедших трагических событий, о которых нам еще не раз придется вспомнить.

Дмитрий Ольшанский
http://www.prognosis.ru/



Право на самооборону

На вопросы отвечает Председатель Федерального Совета Союза Гражданское оружие Андрей Василевский

Вопрос: Почему Вы уделяете такое внимание именно оружию? Разве перед нами не стоит множество гораздо более актуальных проблем?

Ответ: Лишение права на оружие это, по сути, лишение права на самозащиту. Если Вы не супермен, то вряд ли сможете противостоять группе преступников или хотя бы и одному, но хорошо вооруженному молодчику. Для людей же физически слабых, больных, пожилых, женщин хрупкого телосложения шансов защитить нет практически никогда. В 99 случаях из 100 нападающий значительно превосходит их по физической силе. Только огнестрельное оружие позволит превратить конституционное право на самозащиту из пустой декларации в реальность.

Право же на самозащиту одно из самых важных, самых базовых человеческих прав. Без него теряют реальное наполнение и все остальные. Можно ли говорить о Вашем праве на жизнь, если Вы лишают практической возможности защитить ее? Существует ли у Вас право на собственность, если Вы не в силах попытаться помешать грабителю? Существует ли у Вас надежно обеспеченное право на свободу, если при попытке отобрать ее силой, Вы будете иметь шанс сопротивляться только собственным языком?

Вопрос: Не лучше ли все-таки вместо того, чтобы вооружаться улучшить работу правоохранительных органов.

Ответ: Одно ни в коем случае не заменяет полностью другое. Улучшать работу правоохранительных органов, разумеется, необходимо, Но никакие, даже идеально эффективные, полностью очищенные от коррупции правоохранительные органы, В ПРИНЦИПЕ, неспособны сделать излишней самозащиту и гражданское оружие. Преступления в 99 % случаев из ста не совершаются на глазах у милиционера. Сотрудники правоохранительных органов никогда не будут дежурить в каждом парадном, ездить с каждым автобусом и вагоном метро. Почти всегда они прибывают на место преступления уже после того, как оно совершено. Конечно, очень важно, чтобы качество расследования преступлений стало выше, но если Вы уже в могиле или в инвалидном кресле, то самые лучшие следователи не дадут Вам того, что могло бы дать личное оружие — шанса на спасение.

Ситуацию удобно продемонстрировать, используя аналогию. Благодаря естественному иммунитету наш организм сам успешно справляется с большинством инфекций, которые в него попадают. Но иногда собственного иммунитета оказывается мало, и чтобы побороть инфекцию мы прибегаем к антибиотикам. Теперь, предположим, что мы подавили естественную сопротивляемость организма иммунодепрессантами. Теперь любая, самая банальная инфекция, каждый насморк, каждый чих становятся для нас смертельно опасными. Мы непрерывно принимаем антибиотики, все более и более сильные. Мы испытываем их побочные действия, Инфекции развивают устойчивость все к новым лекарствам из-за их слишком частого применения. Проходит год-другой и Вы инвалид.

То же самое происходит с нашим общественным организмом. Запрещая ношение оружия, мы подавляем естественный механизм сопротивления преступности, тщетно пытаясь переложить всю Ответственность за свою жизнь и безопасность на правоохранительные органы. Их численность все растет. (По числу милиционеров на душу населения мы уже давно и многократно превзошли все развитые страны!) Их эффективность все падает. Не пора ли остановиться на этом пути в никуда?

Вопрос: Но ведь уже существует масса нелетального оружия самозащиты: газовые пистолеты, электрошокеры, бесствольное оружие? Почему Вы так настаиваете именно на летальном огнестрельном оружии? Ведь цель не убить, а остановить нападение.

Ответ: Целей на самом деле две. Остановить нападение и предупредить нападение. Что касается предупреждения, то никогда бандита не испугает перспективы чихнуть от слезоточивого газа или получить синяк от резиновой пули. Т.е. профилактическое действие нелетального оружия мало отличается от нуля.

Возможность остановить с его помощью уже начавшееся нападение тоже на порядок меньше, чем у огнестрельного оружия. И здесь даже необязательно знать технические детали или печальную практику попыток применения газовых пистолетов для самообороны.

Просто задайте себе вопрос: если это нелетальное оружие действительно столь эффективно, как об этом говорят высокие чины МВД, то почему они не вооружают им блюстителей порядка? Думается, ответ очевиден. Потери среди сотрудников милиции и так чересчур высоки. Если оставить их беззащитными, снабдив лишь пародией на оружие, то они возрастут многократно. То же касается и нас с Вами. Но можно ли ожидать внимание к нашим проблемам у высоких чинов, живущих в охраняемых домах и коттеджах и уже имеющим привилегию ношения оружия!

Оружие и насилие

Вопрос: Как Вы можете предлагать узаконить внесудебную расправу, фактически суд Линча, выдавать лицензию на убийство?

Ответ: Право на оружие не имеет ничего общего с казнью, то есть с лишением жизни уже обезвреженного и захваченного преступника. С тем успехом можно обвинить в линчевании милицию, когда она вынужденно убивает оказывающего сопротивление злоумышленника. Оружие не предоставляет его владельцу ровным счетом никаких дополнительных юридических прав в отношении преступника. Его от применения оружия кто-либо пострадает, то действия его владельца будут расследоваться в обычном порядке, для выяснения того действительно ли речь шла о необходимой обороне.

Вопрос: Разве можно победить насилие насилием?

Ответ: К сожалению, до воцарения рая на земле обойтись без него вряд ли удастся. Во всяком случае, мне не известны страны, которым удавалось бы обходиться без полиции и тюрем. Ставя вне закона гражданское оружие, запретители поощряют, а не искореняют насилие, связывая руки его жертвам. Массовое гражданское владение оружием, напротив, служит мощным профилактическим фактором для преступлений с применением насилия. Известно, что легализация гражданского оружия ведет к снижению насильственной преступности (убийства, грабежи, изнасилования), при которых преступник контактирует с жертвой. При этом уровень менее опасных преступлений (таких как воровство или угон автомобилей, например) может и не изменяться существенно.

Вопрос: Насилие со стороны государство это одно, а прибегать к насилию лично совсем другое. Люди в форме выполняют свой долг. Отказываясь от права на насилие даже при самообороне, мы улучшаем моральный уровень наших сограждан.

Ответ: Представление о том, что применение людьми силы в любой форме и в любой ситуации всегда зло разделяют далеко не все. Точнее сказать подавляющее меньшинство наших сограждан. Мнение, что, “то, что для человека в форме здорово, то для штатского смерть” и вовсе кажется довольно далеким от общепринятых представлений о морали и справедливости. Мне, например, не дано понять, почему, например, милиционер, застреливший, преступника, который взял в заложники ребенка, герой. А отец этого ребенка, сделай он то же самое, злодей. Но и самые крайние сторонники непротивления злу насилием, отрицающие даже государственное насилие, не обязательно поддерживают антиоружейное законодательство. Можно убеждать людей, что добровольная готовность кротко принять увечье или смерть, благословляя мучителей, сделает их образцом высокой морали и силы духа. Но эта проповедь, как бы к ней не относиться, не имеет ничего общего с тем, чтобы, предоставить жертву на произвол преступника, связав ей перед этим руки против ее воли.

Мы вовсе не хотим запретить кому-то не иметь оружие. Но и хотим, чтобы нам никто не запрещал владеть им. Если кто-то, категорически отрицая возможность применения оружия для самообороны, в то же время готов для поддержания этого запрета применять государственное насилие против добропорядочных владельцев оружия, то эта позиция не имеет ничего общего с воспитанием морали. Речь идет лишь о желании любой ценой навязать другим свою волю.

Вопрос: Оружие предназначено для совершения убийства. Разве само его присутствие, не делает убийство потенциально приемлемым, не роняет в души людей зерно, которое прорастет потом в готовность прибегнуть к насилию?

Ответ: К умствованием стоит прибегать, если у нас в руках нет фактов. А факты твердо свидетельствуют, что нет связи между склонностью отдельных граждан и общества в целом к насилию и доступностью оружия. Скажем, Швейцария и Финляндия страны самого массового распространения оружия. (В этом отношении они заметно обгоняют США.) А уровень насильственной преступности в них очень невелик. Обратных примеров не счесть. Чтобы не ходить далеко вспомним хотя бы о себе.

То же самое касается отдельных граждан. Частота правонарушений среди владельцев оружия в России, так же как и среди владельцев лицензий на право ношения оружия в США меньше, чем в среднем по всему населению.

Последствия владения оружием и применения оружия для обороняющегося

Вопрос: Какой смысл в оружии, если оно все равно не может гарантировать безопасность? Ведь преступники всегда лучше подготовлены для схватки.

Ответ: Абсолютных гарантий безопасности не существует, в принципе. Даже главы государств, которых охраняют тысячи агентов и то становятся периодически жертвами покушений. Так что правильно задать вопрос иначе. Повышает ли владение оружием Вашу способность дать отпор преступнику? А здесь ответ однозначен. Несомненно, кардинально повышает. Для многих из нас сегодня шансы защитить себя не сильно отличаются от нуля. Владея элементарными навыками стрельбы, Вы представляете смертельную угрозу даже для физически более сильного или вооруженного преступника, даже для группы преступников.

Кстати, профессиональную «квалификацию» простой уличной преступности не стоит преувеличивать. Если Вы уделите достаточное время занятиям в тире с квалифицированным инструктором и будете периодически поддерживать полученный навык, то вероятно, по меткости стрельбы, окажетесь подготовлены заметно лучше. Ветераны спецназа редко становятся мелкой уличной шпаной. А именно с ней мы обычно и сталкиваемся.

Если же говорить о практике, то в странах, где ношение оружия разрешено, в 9 случаях из 10 его эффективного применение при самообороне сводится к выстрелу в воздух или простой демонстрации оружия. Поскольку нападающие обычно ищут вовсе не сильных ощущений, этого оказывается достаточным для того, чтобы остановить нападение. (Хотя, заметим в скобках, при всем том в США законопослушные граждане иногда убивают за год при самообороне больше преступников, чем полиция.)

Статистический анализ того, как часто жертвы нападений терпят ущерб, показал также, что защита с оружием дает гораздо больше шансов остаться целым и невредимым, чем пассивное принятие своей судьбы.

Вопрос: А Вы не подумали, что если придется применять оружие и при этом нападающий будет убит, то это может нанести стрелявшему тяжелую психологическую травму?

Ответ: Нападение в любом случае способно нанести Вам психологическую травму. Причем, у подвергнувшихся насилию она обычно гораздо серьезнее, чем у тех, кому пришлось застрелить обидчика. Это, даже не говоря о том, что лишь в одном из нескольких сот случаев успешной самообороны дело доходит до смерти нападающего. В большинстве случаев дело ограничивается демонстрацией оружия, а в случае стрельбы речь обычно идет о предупредительном выстреле или о промахе. Ну и, наконец, при попадании из короткоствольного оружия в 85-90 % случаев дело ограничивается ранением.

Вопрос: А как же правило: “Достал оружие – стреляй“?

Ответ: Оно относится только к ситуации, когда нападающий сам держит в руках оружие или находится так близко, что Вы рискуете быть обезоруженным, не успев сделать выстрел. В большинстве реальных случаев эффективной самообороны дело до стрельбы на поражение не доходит.

Вопрос: Вы не думает, что применять оружие при самообороне себе дороже? Ведь, если не дай бог попадешь в кого-то, затаскают по следствию, по судам.

Ответ: А Вы предполагаете, что есть страны, где, застрелив или ранив кого-нибудь, не требуется доказывать оправданность своих действий? Конечно, приятного в этих процедурах мало, но обойтись без них никак нельзя.

Теперь, когда с прошлого года в Уголовный Кодекс, внесены правки, устранившие при наличие угрозы жизни, требование соразмерности применяемых при самообороне средств характеру нападения, у Вас есть все основания надеяться, что в конечном итоге Ваши действия будут признаны правомерными. Конечно, наша правоохранительная система неповоротлива и коррумпирована, но чаще всего она дают сбои, когда встречается с людьми богатыми и влиятельными. В случае с напавшим на улице «гопником» Вас чаще всего не ожидает особая предвзятость.

В любом случае, Вы в каждом конкретном случае или раз и навсегда можете выбирать: или риск смерти, увечья или неприятные разбирательства. Если Вы выбираете первое, то имеете на это полное право. Но признайте тогда и право других людей сделать другой выбор и предпочесть защищать себя и своих близких. На эту тему, кстати, есть старая английская пословица: «Лучше стоять перед двенадцатью (имеются в виду присяжные), чем лежать на руках у шестерых (т.е. в гробу)».

Вопрос: Приходилось слышать от представителей МВД, что ношение оружие, может не предотвратить, а, наоборот, спровоцировать нападение на того, кто его носит. Вы же не станете отрицать, что преступники могут попытаться завладеть этим оружием?

Ответ: Оружие сегодня легко доступно на черном рынке. Так что его приобретение всего лишь вопрос денег. Пистолет тут может быть привлекателен и больше и меньше, чем дорогая шапка или шуба, дорогие часы, мобильный телефон, сережки или перстень. Все зависит от их цены.

Но есть и существенное различие. Пистолет, в отличие от украшений и мехов обычно носится скрытно. И пистолетом в отличие от швейцарских часов себя можно защитить.

Так что позвольте не поверить, что этот аргумент подсказан трогательной заботой запретителей о нашей безопасности. Если бы это было так, то ношение золотых украшений, как и езда на дорогостоящих иномарках уже давно были бы вне закона.


Значимость права на НОШЕНИЕ оружия и права на владение именно КОРОТКОСТВОЛЬНЫМ оружием (пистолетами и револьверами)

Вопрос: Почему Вы настаиваете именно на праве ношения оружия? Ведь право владеть огнестрельным оружием и использовать его для защиты своего дома у нас уже есть.

Ответ: Девять из десяти нападений происходят вне дома. Значит, ныне действующий Закон об оружии в 9 случаях из 10 лишает нас права на реальную самозащиту. Потому и настаиваем.

Вопрос: Почему Вы хотите легализовать именно короткоствольное оружие — пистолеты и револьверы? Ведь ныне действующее законодательство уже позволяет нам владеть ружьями.

Ответ: Такое оружие более компактно, более практично в городских условиях. В первую очередь потому, что позволяет скрытое ношение. Кроме того, им легче и быстрее пользоваться. Его могут использовать люди с физическими недостатками, затрудняющими стрельбу из ружья.

И, наконец, в последнюю очередь, короткоствольное оружие более гуманно. В последнюю, поскольку интересы преступника, на наш взгляд, всегда должны рассматриваться как второстепенные при сопоставлении с интересами жертвы нападения. В стрельбе с расстояния в 3-4 метра, а это и есть наиболее распространенная дистанция при самооборонной стрельбе в городе, попадание из дробовика наносит смертельное ранение в 80-90 % случаев, а попадание из пистолета лишь в 10-15 % случаев.

Вопрос: Почему Вы рассматриваете возможность скрытого ношения как преимущество? С какой статьи законопослушному гражданину нужно скрывать свое оружие, если он не собирается злоупотреблять им? Может быть, наоборот, если и разрешить ношение, то только открытое, в наружной кобуре?

Ответ: Открытое ношение оружия дает преступнику гораздо больше шансов разоружить Вас при внезапном нападении. Но дело не только и даже не столько в этом. Скрытое ношение оружия создает для потенциального преступника ситуацию неопределенности. Он не может знать, вооружена ли его возможная жертва. Поэтому от скрытого ношения оружия выигрывают не только его владельцы, но и все общество в целом. Часть преступников может и не станет примерными гражданами, но предпочтут заняться деятельностью не связанной с насилием: например, кражами вместо грабежа и убийств.


Ограничения на продажу оружия

Вопрос: Вы действительно считает, что оружие должно продаваться свободно, как булочки в магазине?

Ответ: Мы выступаем за право на ношение оружия только для совершеннолетних, дееспособных, законопослушных граждан. Мы считаем, что вполне оправданы существующие сегодня запреты на владение оружием для преступников и лиц, страдающих психическими заболеваниями.

При этом существующая система лицензирования, несомненно, может и должна совершенствоваться, становиться более удобной для владельцев оружия. Ограничения же должны становиться более дифференцированными. В частности, продолжительность лишения права на владение оружием должно быть связано с характером правонарушения. Оно должно быть очень жестким при преступлениях, связанных с насилием, но не при, например: нарушении авторских прав, хакерстве или, скажем, незаконной торговле.

Вопрос: Все шире распространяется практика профотбора в органы внутренних дел с помощью психологического тестирования, проверки m` полиграфе и т.д. Вы не думаете, что, граждане, хотящие иметь и носить оружие, должны проходить подобный жесткий отбор? В результате возникнет довольно большой слой вооруженных людей, что-то вроде добровольной народной дружины, которые не являются официальными сотрудниками органов, но которые, тем не менее, способны своими силами пресечь правонарушения

Ответ: Не думаю. Неправильно распространять профессиональные требования на простых граждан. Цель наша вовсе не формирование нового привилегированного слоя, а восстановление права на эффективную самооборону для всех дееспособных, законопослушных граждан. И уж тем более мы не хотели бы создавать новую кормушку для коррупционеров. А при сомнительной точности, помянутых Вами методов, и общем стиле нашей жизни нет никаких сомнений, что такое тестирование немедленно привело бы к массовому вымогательству. И при этом ни от чего бы не гарантировало. (В чем Вы легко можете убедиться, наблюдая результаты этого хваленого профотбора.)

Право на самозащиту одно из самых базовых человеческих прав. Лишать его можно лишь по очень серьезным основаниям: когда речь идет об ограниченной дееспособности или фактически о дополнительном наказании за совершенное преступление (лишение права на оружие для судимых). А вовсе не потому, что кто-то оценил Ваш характер, как недостаточно покладистый. Практика применения действующего законодательства, основанного, в основном, именно на таком понимании дела, доказывает, что этого вполне достаточно. Среди миллионов владельцев длинноствольного огнестрельного оружия лишь малые доли процента совершают правонарушения. И даже среди этих немногих основную массу составляют нарушители драконовских правил хранения и транспортировки да еще правил охоты.


Гражданское оружие и профессиональная преступность

Вопрос: Зачем принимать закон, который позволит преступником вооружиться?

Ответ: Для того чтобы вооружиться преступникам закон не нужен. Они и так прекрасно вооружены. В стране, по оценкам криминологов, в незаконном обороте находится МИЛЛИОНЫ! стволов украденного со складов или ввезенного контрабандой огнестрельного оружия. Ежегодно только изымаются правоохранительными органами свыше трехсот тысяч нелегальных стволов. А это ведь только верхушка айсберга. Купить нелегальное оружие очень просто. Были бы деньги. ЗАПРЕТ НА ОРУЖИЕ СУЩЕСТВУЕТ ТОЛЬКО ДЛЯ ЗАКОНОПОСЛУШНЫХ ГРАЖДАН. Так что речь сегодня идет о том, чтобы закон, наконец, перестал мешать вооружаться честным людям для защиты от преступников.

Вопрос: Но все-таки стоит ли позволять преступникам свободно вооружиться еще и легально?

Ответ: Конечно, этому следует по возможности препятствовать. Но меры ограничивающие преступников должны быть точно направленными, а не бить по всем нам. В частности, мы считаем оправданным действующее правило, по которому разрешения на оружие получают только несудимые граждане. Вполне возможно также введение лишения права на ношение оружия, как отдельной формы наказания. Продолжительность такого поражения в правах может быть и дольше нынешнего срока снятия судимости. В первую очередь, если речь идет о правонарушениях, хотя и не самых тяжких, но связанных с применением насилия или с принадлежностью к организованной преступной группе. Однако значение этих мер не стоит преувеличивать. Бандиты легко приобретут криминальное оружие.

Вопрос: Но при таком подходе есть возможность того, что преступники еще не бывшие под судом получат легальное оружие. Пусть нелегальное у них есть и так, но нынешний закон хотя бы не дает преступникам возможности свободно носить это оружие. Они находятся под угрозой задержания за владение им.

Ответ: Возможность легально носить оружие они имеют и сегодня, фиктивно оформляясь охранниками в ЧОП. Возможность приобрести его напрямую лишь несколько снизит цену вопроса. Но главное здесь другое. Планировать пользоваться легальным оружием в преступных целях все равно никто не станет. При продаже оружие отстреливается. Информация о результатах хранится в пулегильзотеках. Воспользоваться отстрелянным оружием для совершения преступления — это все равно, что оставить визитку на месте преступления.

И международная и российская практика однозначно свидетельствует: преступники идут на “дело” именно с нелегальными стволами, в которых у них недостатка нет. Правонарушения с использованием легального оружия совершают лишь доли процента от числа зарегистрированных владельцев огнестрельного оружия. Да и то подавляющее большинство из них, составляют случаи незаконной охоты и нарушения драконовских правил хранения и транспортировки.

Вопрос: При массовом ношении оружия наверняка будут случаи его утери, кражи. Не пополнятся ли таким образом арсеналы преступного мира?

Ответ: Эти арсеналы давно полны. По оценкам криминологов сегодня по России в нелегальном обороте находится до 5 миллионов незарегистрированных стволов. Появление на черном рынке еще нескольких тысяч или даже десятков тысяч ничего здесь не изменит. Все, кто хотел нелегально вооружиться, невзирая на закон, уже вооружены. В отличие от нас с Вами.

Вопрос: Но не лучше ли все-таки отобрать оружие у преступников, а не вооружаться поголовно?

Ответ: Можем, конечно, досуже порассуждать об этом. И надо сказать, что доводы в защиту оружия и тут никуда не исчезают. Это и защита от угрозы тирании, и выравнивание возможностей слабого при защите от нападения физически более сильного, хотя и невооруженного огнестрельным оружием преступника, и, наконец, аморальность самого запрета на естественное право осуществлять эффективную самооборону.

Но по сути дела все эти разговоры беспредметны. Осуществлять массовое “разоружение” тех, кто не отличается законопослушностью, может только тоталитарный режим, наподобие коммунистического режима в СССР или фашистского. Продвинуться этой цели можно только, используя жесточайшие репрессии, полностью плюя на презумпцию невиновности, на все права и свободы граждан и затратив не один десяток лет.

Когда попытки запретить владения оружием предпринимаются в даже относительно свободных странах, они неизменно заканчиваются провалом. Оружие изымается у честных граждан, а число нелегальных стволов только возрастает. Города США, где существуют ограничения на ношение оружия гражданами — Вашингтон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес — отличаются максимально высоким уровнем преступности. В штатах вводивших недискриминационное право получать разрешений на скрытое ношение оружия, наоборот, наблюдалось после этого статистически значимое снижение преступности, связанной с применением насилия — убийств, нападений, изнасилований.

Положа руку на сердце: Неужели Вы можете хоть минуту поверить, что наши правоохранительные органы, настолько лучше, умнее, некоррумпированнее, добросовестнее, квалифицированнее, трудолюбивее всех прочих, чтобы впервые в мировой истории справиться с такой задачей?

Возможности выбирать между вооружением честных людей и разоружением преступников у нас просто-напросто нет. Реальный выбор это или вооруженные преступники среди беззащитных граждан или доступность оружия для всех.


Гражданское оружие и бытовая преступность

Вопрос: Может быть, Вы и правы в отношении профессиональных преступников. Легализация им только во вред. Но ведь есть еще убийства, совершаемые в порыве гнева, есть бытовая преступность, когда убивают жену, мужа, собутыльника. Она и должна будет возрасти, наверно?

Ответ: Это глубокое заблуждение. Оружие само по себе не может никого убить. Убивают только люди. Росту числа насильственных преступлений может способствовать обострение социально- психологического климата, рост алкоголизма и наркомании, разрушение семейных устоев, безработица и многое другое. Все, что сильно и негативно влияет на умы людей.

Оружие в этот список не входит. Это всего лишь полезный инструмент. В нем нет ничего магического. У владельцев оружия не наливаются кровью глаза, не начинает расти густая черная шерсть. Точно также ничего ужасного не происходит и с их сознанием. Кому-то оружие может придать чуть больше уверенности, кому-то чуть больше ответственности. Не более того.

Вы можете спросить: Почему Вы должны верить этому мнению, а не тем, кто раз за разом с экранов телевизоров грозят нам массовым взаимоистреблением простых граждан, которые сорвутся с цепи после легализации оружия. Ответ прост. Их прогнозы, если они искренни, отражают всего или их собственные глубинные комплексы, неуверенность в себе, спрятанный страх перед окружающими или представление об оружии, сформированное просмотром боевиков и досужим чтения криминальной хроники. Мы же говорим то, что доказано практикой.

Мы точно знаем, что легализация гражданского ношения оружия не превращает нормальных законопослушных граждан в преступников. Мы знаем это и по опыту США и по опыту стран Центральной Европы и, что ближе нам, по опыту Молдавии и Эстонии, с ее районами, заселенными русскоязычным населением. Но гораздо более важно мы знаем это по нашему собственному опыту. “Если ружье висит на стене, то оно обязательно выстрелит” — говорят нам эти мудрецы, забывая, что жизнь это не театр и не боевик.

Обратимся к фактам. В Москве сегодня более четырехсот тысяч владельцев легального огнестрельного оружия. В том числе более 250.000 владельцев ружей. Сколько же из них выстрелило? На этот вопрос есть ответ. За 2001 год с использованием этого оружия было совершено 8 (да это не опечатка — ВОСЕМЬ!) бытовых преступлений.

Оружие это хранится на дому. То есть именно там, где и происходят застолья, где и случается всякого рода бытовуха. Владельцы этого оружия не бескрылые ангелы, не особо отобранные, доверенные люди, в 99 случаях из 100 не трезвенники. Они также вовсе не обязательно охотники. По ныне действующему Закону об оружии многозарядное ружье сегодня может приобрести для самообороны на дому любой здоровый (в частности психически здоровый и не страдающий наркозависимостью) и законопослушный гражданин России. Легальное оружие НЕ СТРЕЛЯЕТ зря! Это не мнение. Это факт. Для того чтобы вести себя достойно и ответственно нам с Вами не нужна смирительная рубашка.

Вопрос: Эти цифры так малы, что поражают воображение. Как могло оказаться, что в сотнях бытовых убийств, совершаемых ежегодно, легальное оружие было задействовано всего восемь раз? Ведь цифры оказываются для владельцев оружия гораздо ниже, чем в среднем по всему населению!

Ответ: Когда мы говорим о бытовом убийстве, то нередко подразумеваем, что оно совершается в среде обычных, нормальных людей. В действительности же в подавляющем большинстве случаев это не так. У любого нормального, социально адаптированного человека существует колоссальной прочности барьер перед убийством себе подобного. Даже в состоянии сильнейшего гнева, ярости, алкогольного опьянения он удерживает нас от преступления. Чтобы преодолеть запрет требуются очень сильные стимулы: чувство самосохранения, желание защитить близких, воинская дисциплина.
Бытовые убийства в большинстве случаев совершаются людьми, принадлежащих к одной из специфических групп риска. В первую очередь это алкоголики, наркоманы и те же самые профессиональные преступники. Просто, убивающие не “по службе”, а в личное время и по личному поводу. А именно для этих категорий людей доступ к легальному оружию и ограничен.

Вопрос: Но ведь не все алкоголики и наркоманы состоят на учете. Разве Вы можете дать гарантию, что в руках у них не окажется оружия?

Ответ: Конечно, теоретически легальное оружие может к ним попасть. Но, как мы видим, на практике нечасто попадает. По- настоящему деградировавший человек и процедуру получения лицензии не одолеет с начала до конца и денег на оружие не соберет. Так что, оружие у них, если и оказывается на руках, то преимущественно нелегальное.

Вопрос: Значит, Вы абсолютно уверены, что число убийств с использованием огнестрельного оружия не возрастет?

Ответ: Вполне возможно, что часть бытовых убийств, которые сейчас совершаются кухонным ножом, топором или сковородкой, будут совершены с помощью пистолета. Т.е. даже при уменьшении общего числа преступлений ДОЛЯ преступлений, с применением огнестрельного оружия возрастет. Нам от этого не горячо ни холодно. Задача же не в том, чтобы сохранить за кухонным ножом позицию основным оружия убийства в стране! Наша цель — увеличить собственную безопасность! Ее мы и достигаем. А коли так, то вопрос о доле преступлений, приходящихся на то или иное оружие, интересен только криминологам.


Злоупотребления правом на ношение оружия

Вопрос: Что бы Вы ни говорили, но уроды всегда найдутся и случаи злоупотребления оружием все-таки будут. Разве государство не обязано предотвратить их?

Ответ: Любым правом и любой возможностью можно злоупотребить и всегда найдется кто-то, кто это сделает. Но требуется при этом ясно понимать одно: Если равнять свою жизнь на уродов, то жизнь эта может быть только уродской.

Давайте подумаем. Точно известно, что часть водителей сядут за руль, хорошенько приняв на грудь. Означает ли это, что нужно не выдавать любительские водительские права всем? Свобода печати неизбежно означает, что в прессе время от времени будут появляться лживые и клеветнические статьи. Означает ли это, что нам следует вводить тотальную цензуру? Одна из самых частых причин пожаров это курение в постели. Означает ли это, что мы должны прекратить продажу спичек и сигарет? Очевидно, что одна из самых привлекательных профессий для педофила — это педагог. Означает ли это, что нам не следует посылать детей в школу? Иногда милиционеры, прикрываясь мундиром, совершают преступления и даже образуют преступные сообщества. Означает ли это, что милицию следует разоружить или даже распустить? По почте нередко присылают анонимные угрозы. По ней же посылались бомбы, бациллы сибирской язвы. Должны ли мы запретить теперь частным лицам пользоваться почтой? Основное оружие массового поражения в России сегодня — кухонные ножи. Означает ли это, что их нужно изъять из обращения и заменить пластиковыми?

Этот список бесконечен. Вам не составит труда продолжить его самим. С огнестрельным оружием ситуация абсолютно та же. Нельзя лишать человека его прав потому, что кто-то, когда-то и где-то может злоупотребить ими. Нельзя наказывать за несовершенное преступление.

Вопрос: Но есть же вопиющие случаи! Как, например, немотивированные массовые расстрелы в людных местах.

Ответ: Все с точностью до наоборот. Для того чтобы устроить побоище право на ношение оружия не нужно. Вы же не думаете, что человека, решившегося на массовое убийство остановит запрет на ношение оружия? Он без всяких проблем использует нелегальный ствол или легальное самозарядное ружье, которое донесет до места использования в чехле с соблюдением всех установленных законом правил транспортировки оружия.

А вот, что действительно очень нужно ему для “успеха”, то есть для того чтобы убить как можно больше людей, так это их беззащитность, невооруженность. Если шанс бесславно схлопотать пулю после первого выстрела очень велик, то весьма возможно, что преступник и не пойдет на дело. Ну а если все же пойдет, то от его рук пострадает меньше людей. Заметьте, что никто из них не выбирал полицейские участки и стрелковые фестивали для своих подвигов!

Широкое распространение ношения оружия предотвращает массовые расстрелы. И это, кстати, не наши рассуждения. Это факт, доказанный практикой. В начале интифады среди палестинских боевиков был поначалу очень популярен такой вид терактов, как стрельба боевиков-одиночек на автобусных остановках и в других людных местах. Сейчас он практически перестал практиковаться. Почему? Практически во всех, случаях эти террористы были на месте застрелены прохожими или солдатами, находящимися в увольнительной. Это позволило сохранить множество жизней. Не то, что уйти невредимым, дожить до приезда правоохранительных органов не удавалось практически никому! И пришлось террористическим организациям менять тактику и делать ставку “живые бомбы”. Другой пример. По данным профессора Лотта, проанализировавшего статистику массовых расстрелов в США в штатах, принявших законодательство о недискриминационном праве на ношения оружия наблюдалось после этого снижения числа жертв такого рода преступлений.

Так что теоретическая возможность массовых расстрелов это довод за право ношения оружия, а не против него. (Теоретическая, поскольку этот вид преступлений крайне редок. И лишь особое искажение картины мира, возникающее у людей, склонных получать информацию об окружающем преимущественно через падкое на сенсации телевидение, может заставить думать, что эта проблема действительно актуальна.)

Вопрос: Ну а вашингтонские снайперы? Ведь жертвы их не видели, а значит, и защититься не смогли бы?

Ответ: При использовании легального отстрелянного и зарегистрированного оружия милиция сможет опознать и арестовать такого снайпера после первого же выстрела. Который он, зная это, скорее всего не сделает.
Вашингтон, кстати, город с самым жестким антиоружейным законодательством в США, исключающим и легальное ношение оружия, и легальное владение пистолетами. И, что не удивительно при таком отношении к праву на самозащиту, город с высочайшими цифрами преступности.


Применимость зарубежного опыта к России

Вопрос: Вы часто приводите примеры из практики других стран. Но ведь нельзя не учитывать высокую степень высокую социальной напряженности, в которой живет наше общество сегодня. Разве можно применять для такой ситуации закономерности, выведенные в куда более спокойных местах?

Ответ: Можно. Потому, что эффект от легализации оружия опробован и в таких условиях. Скажем, в США, которые издалека представляются нам морем благополучия, есть заселенные этническими меньшинствами городские районы, в которых отсидел срок каждый второй мужчина. Где треть молодежи до 28 лет не работает и никогда не работала, если не считать работой хождение за пособием, торговлю наркотиком и бросание под неосторожного автомобилиста с целью вымогательства компенсации. Есть и такие, у которых уже и родители, что такое честный труд не знали и знать не хотели. Собственно за счет таких гетто и образуются несообразно высокие цифры преступности в США.

Профессор Лот провел статистический анализ того, как изменился уровень преступности в штатах США, где были введены в действие законы о праве на скрытое ношение оружия. (Ранее в большинстве из них полиция могла по своему усмотрению дать или не дать такое разрешение.) Причем анализ проводился по отдельным муниципальным районам. И выяснилось, на первый взгляд, парадоксальная картина. Снижение насильственной преступности (убийств, изнасилований, нападений) происходило везде, но наиболее сильный выраженный эффект был отмечен в самых криминальных районах, где начальные цифры были максимальны.

Негритянские районы выиграли в среднем больше, чем белые, в городах эффект оказался сильнее, чем в сельской местности. Если задуматься, то он не такой уж парадоксальный. Именно в этих районах получить разрешение на оружие было труднее всего. Именно жители таких районов сильнее всего страдали от преступности, от беззащитности, именно там труднее было дождаться помощи от полиции

Отличный результат дала легализация оружия и в Эстонии, где перед ее введением регистрировалось существенное повышение уровня преступности. Так что именно в наших условиях социального неблагополучия и слабости правоохранительных органов положительный эффект от гражданского вооружения будет особенно силен.

Вопрос: Владение оружием требует определенной культуры обращения с ним. Не лучше ли вначале создать соответствующие условия, систему обучения, тиров, стрельбищ, обществ, а уже потом ставить вопрос об изменении законодательства.

Ответ: Очень хотелось бы. Но в жизни так не бывает. Для того чтобы научиться плавать в бассейн придется-таки залить воду. Оружейная культура без массового владения оружием не разовьется никогда.

Вопрос: В России пьют как нигде. И вовсе не только зарегистрированные в наркодиспансере алкоголики, которых можно отсеять. У нас застолье часто кончается потасовкой. А ведь алкоголь и оружие несовместимы. Допустимо ли в таких условиях допускать людей к оружию?

Ответ: Вы просто, видимо, плохо себе представляете, как пьют финны, норвежцы, датчане. А ведь именно в этих странах оружейное законодательство весьма либеральное. Финляндия, вообще занимает первое место в мире по распространенности владения оружием, далеко обгоняя США.

А еще позвольте спросить: как Вы думаете, часто блюдут сухой закон наши охотники? Однако что-то не слышим мы леденящих душу историй о перестрелках в охотхозяйствах. Далее, у нас в стране сегодня почти пять миллионов единиц легального огнестрельного оружия. Его владельцы в большинстве своем вовсе не трезвенники, не специально отобранные люди. И “употребляют” они чаще всего именно на дому, где оружие и хранится. Но лишь один из нескольких тысяч (это не описка — ОДИН ИЗ ТЫСЯЧ) владельцев такого оружия совершает убийство.

Давайте оставим досужие рассуждения! Практика уже однозначно доказала: подавляющее большинство нормальных людей не станет спьяну расстреливать товарищей из пистолета. А тем немногим, кто способен на это, пистолет вовсе не обязателен. Они прекрасно обходятся кухонным ножом. На сегодняшний день это главное оружие массового поражения в нашей стране. Но что-то не слышно от запретителей призывов изъять его из обращения и заменить пластмассовыми ножичками.

Вопрос: Соответствует ли личное оружие нашим нравственным ценностям? Подходит ли нам принцип “Каждый только за себя”?

Ответ: Оружие не определяет жизненные принципы, оно всего лишь инструмент в руках человека. Сегодня на Вас могут напасть средь бела дня при множестве свидетелей. И очень много шансов, что никто не вмешается, не придет на помощь. Не всегда из-за равнодушия. Очень часто люди просто чувствуют себя абсолютно беспомощными, считают (иногда даже не без оснований), что ничем не смогут помочь Вам, а лишь пострадают сами. Если бы на улицах оружие было в руках добропорядочных граждан, а не только у бандитов, то наши шансы получить в критический момент поддержку резко выросли бы.

Вопрос: О каком ношении оружия можно говорить, если у нас сейчас стреляют даже при простых дорожно-транспортных происшествиях?

Ответ: При ДТП стреляют сегодня вовсе не все подряд, а, в основном, бандиты. И стреляют естественно из нелегального оружия, по пулям и гильзам которого их невозможно идентифицировать. Добропорядочный человек первым обнажать свое зарегистрированное и отстрелянное оружие в такой ситуации естественно не станет. Если речь, конечно, не идет о самозащите. А если идет, то можно только радоваться тому, что он перестанет быть безгласной жертвой. Со временем, и бандиты уверенные сегодня в своей полной безнаказанности, постепенно начнут остерегаться пытаться применить силу.

Вопрос: Вы не забываете об особенностях российского менталитета? Мы не США, у нас другой исторический опыт, другие традиции. Личное оружие подразумевает высокую ответственность за свои решения, уравновешенность, правовую культуру. Где Вы их у нас видели? Не может ли то, что хорошо срабатывает в США привести у нас к прямо противоположным последствиям?

Ответ: Менталитет, конечно, шибко умное слово. Но от его употребления комплекс национальной неполноценности, которым, к сожалению, многие из нас страдают, к счастью не становится явью. Начнем с того, что до прихода к власти большевиков, легальное владение личным оружием в Российской империи имело самое широкое распространение. Причем во всех социальных группах, включая и крестьянство. Во многих регионах (север Европейской России, Сибирь, казачьи поселения) оно было практически всеобщим.

Практика показывает, что 70 лет советской власти не лишили россиян способности ответственно владеть оружием. Пять миллионов легальных стволов практически не стреляют зря. По-прежнему, у нас в стране остаются зоны массового владения оружием (север, Сибирь, Северный Кавказ). При этом речь частично идет об оружии хотя и нелегальном формально, но в то же время по большей части некриминальном, на существование которого местные власти разумно предпочитают закрывать глаза.

Владение и ношение короткоствольного оружия уже давно легализовано в Эстонии с ее огромным и, в значительной степени, компактно проживающим на северо-востоке русскоязычном населением. По свидетельству эстонской полиции поведение русскоязычных владельцев легального оружия ничем не отличается от их эстонских сограждан.

Население Израиля уже на четверть состоит из выходцев из СССР, но это не мешает солдатам (а там ими ежегодно оказывается каждый мужчина призывного возраста) в обязательном порядке ходить в увольнительную с автоматами.

За последние 15 лет это не первый раз, когда ссылками ссылаясь на “менталитет” нам предлагается смириться с разного рода дрянью. Многие из нас прекрасно помнят, как на заре Закона о кооперации ученые мужи всерьез толковали о том, что предпринимательство в России возродить невозможно. По крайней мере, сейчас. Может лет через пятьдесят, говорили они, и удастся вывести нового российского предпринимателя. (Очевидно в пробирке путем скрещивания.) Многие помнят, как то же самое говорилось о свободе печати, о многопартийных выборах, о суде присяжных. И много о чем другом.

Если же попытаться оценить то, как введение права на ношение короткоствольного оружия скажется на уровне преступности в России исходя из объективных различий, а не из презумпции собственной ущербности, то вывод будет прямо противоположный. Положительный эффект у нас скорее всего окажется гораздо сильнее.


Этому есть несколько причин.

В США штаты, принимавшие законы, гарантирующие право несудимых граждан получить лицензию на скрытое ношение оружие и до того, в большинстве случаев, такие лицензии выдавали. Только полиции предоставлялось право самой решать, кому выдать лицензию, а кому нет. Самые очевидно благонадежные и законопослушные, самые нуждающиеся в оружии в силу своей профессии оружие уже имели. Соответственно некоторое положительное влияние на уровень преступности они уже оказывали и статистический эффект от введения право на ношения для всех остальных оказывался меньше.

В большинстве штатов США выдается лицензия именно на право ношения. Само оружие не регистрируется и не отстреливается. Даже при этом оказывается, что владельцы лицензий на право ношения крайне редко совершают правонарушения, связанные с применением оружия. В России с нашим законом, требующим всеобщей регистрации и отстрела легального оружия, возможность его использования для совершения преступлений оказывается еще меньше.

В США действует относительно эффективные и относительно малокоррумпированные правоохранительные органы, практически некоррумпированная судебная система. Разумеется, как было сказано ранее, никакие правоохранительные органы не способны полностью гарантировать нашу безопасность и сделать самооборону излишней. Но значение ее тем больше, чем в меньшей степени мы можем рассчитывать на государство в обеспечении нашей безопасности. А то, как мало можно на него рассчитывать в России сегодня многие из нас знают не с чужих слов. Раз так, то и эффект от введения права на эффективную самооборону за пределами собственного дома может оказаться у нас гораздо выше, чем в странах с эффективной полицией и судом.


Оружие и интересы отдельных групп населения

Вопрос: Вам не кажется, что Ваши предложения не учитывают интересов женщин? Ведь они же не станут ходить по улицам с оружием! А опасности от окружающих для них станет больше.

Ответ: Все с точностью до наоборот. Именно нынешнее законодательство, запрещающее честным людям владение эффективным оружием, ставит в неравноправное положение тех, кто физически слаб и не владеет навыками драки. Сегодня видя женщину, инвалида, пожилого человека преступник практически на 100 % убежден в беззащитности своей жертвы, в том, что его жизни и здоровью при нападении ничего не угрожает. Оружие великий уравнитель. Даже если Вам 70 лет, и Вы перемещаетесь только в инвалидной коляске с пистолетом Вы представляете с собой СМЕРТЕЛЬНУЮ угрозу для нападающего.

Кроме того, вовсе не все женщины так уж плохо относятся к оружию. Я лично знаю многих, которые приобретут его немедленно после того, как закон предоставит им такую возможность. А уж по меткости при равной подготовке женщины сплошь и рядом обгоняют мужчин, что хорошо известно инструкторам по стрелковой подготовке.

Вопрос: Я в любом случае не собираюсь носить оружия и, думаю, что большинство не будет. А попасть под пулю мы сможем. Зачем же менять законодательство в интересах меньшинства?

Ответ: Не обязательно носить оружие, чтобы испытать преимущества от его легализации. Пусть у Вас и нет с собой пистолета. Но это знаете Вы, а вовсе не преступник. Со дня его легализации у Вас не будет написано на лбу большими буквами. «Я беззащитна или Я беззащитен».

Кроме того, у нас появится больше шансов на помощь окружающих. Сегодня преступления нередко совершаются средь бела дня и в людном месте. И даже люди неравнодушные порой не приходят на помощь, чувствую себя совершенно бессильными. Если бы у них было оружие, то жертве преступления гораздо чаще приходили бы на помощь. Практика показывает, что после легализации оружия преступники начнут в большей степени избегать нападений и часть из них переключится на преступления не связанные с насилием.

Вопрос: Подумали ли Вы о детях? Ведь они тоже будут гибнуть от применения оружия.

Ответ: К сожалению, дети становятся жертвами преступлений ежечасно. Каждый год сотни их погибают от рук преступников. Часто их убивают вместе с родителями, чтобы не оставлять свидетелей. Наша цель v получить, наконец, возможность их защитить.

Вопрос: Но ведь возможны и несчастные случаи, связанные с попаданием в руки ребенка?

Ответ: Эксплуатация этого аргумента — это одна из самых грубых и нечестных манипуляций со стороны запретителей. И вовсе не потому, что такие случаи крайне редки. Хотя они действительно редки. Этот ход рассчитан на использование лучших человеческих чувств, на то, что когда речь заходит о благополучии и безопасности ребенка, мы зачастую теряем способность рассуждать здраво.

Дело в том, что, к сожалению, мир взрослых, в принципе, не безопасен для ребенка и почти каждое его изменение наряду с плюсами приносит и новые опасности. Взрослые строят новые дома, и дети начинают выпадают из окон и балконов, разбиваясь насмерть. Мы ездим на автомобилях, и дети попадают под колеса. В квартиры проводят газ, и теперь простой поворот вентиля может создать смертельную угрозу и для самого ребенка и для всех окружающих. Мы начинаем пользоваться электричеством, и дети гибнут от ударов тока. Мы ставим во всех квартирах ванны, и ежегодно в них тоже тонут дети.

Отличается ли чем-то от рисков всех этих благ цивилизации риск, который несет в себе для детей наличие оружия в доме? Несомненно, отличается, поскольку лучше поддается контролю. Мы имеем возможность полностью устранить риск, который несет оружие, выполняя простейшие правила безопасности и аккуратно запирая оружие в недоступное для ребенка место. Как этого и требует российский Закон об оружии. Второе отличие от многих потенциально опасных для ребенка достижений цивилизации в том, что оружие в руках у родителей в отличие от газовой плиты и ванны может спасти жизнь их детей.

Однако мы что-то не видим энтузиастов введения запреты на ванны, с поголовной заменой их на душевые кабины ни у нас в стране, ни за рубежом. Хотя, между прочим, в США, с их сотнями миллионов стволов на руках у населения, малолетние дети тонут в ваннах заметно чаще, чем становятся жертвами неосторожного обращения с оружием. И это заставляет с уверенностью утверждать, что благополучие детей в этом вопросе интересует запретителей в самую последнюю очередь.

Вопрос: Вы не думаете, что при принятии подобного закона, представители националистических партий, скинхеды и другие экстремисты совсем распоясаются?

Ответ: Никто из них не стремится сесть. Использовать зарегистрированное оружие в своих акциях значит оставить визитку на месте преступления. Далее, оружие будет не только у них, но и у их потенциальных жертв. И именно для них (для жертв) оно важнее. Погромщики выбирают время и место, и выбирают его так, чтобы обладать численным превосходством и подручным оружием. Группа погромщиков не нужен пистолет, чтобы насмерть забить свою жертву ломом. А вот пистолет у жертвы нападения разом делает ее положение не безнадежным и, уж во всяком случае, резко повышает риск для погромщика.

Наконец, ударная сила многих экстремистских группировок — это несовершеннолетние подростки, не несущие уголовной ответственности в полном объеме. А они легального оружия, в любом случае, получить не смогут.


Гражданское оружие и национальная безопасность

Вопрос: Может ли широко распространение гражданского владения оружием сыграть решающую роль в борьбе с терроризмом?

Ответ: Решающую не сможет. Основная тяжесть борьбы с терроризмом в любом случае будет приходиться на правоохранительные органы. При каких-то терактах оружие и вовсе помочь не способно. Например, если речь идет о взрыве бомбы в людном месте. Но свою лепту в борьбу с терроризмом народное вооружение все же внесет. В частности, широкое распространение владения и ношения оружия создаст менее благоприятную обстановку для вылазок в пограничных районах, наподобие тех, которые имели место в Дагестане, для случавшихся у нас одновременных захватов сотен или тысяч людей заложниками, для стрельбы одиночек в людных местах. (С последним видом терактов мы еще не сталкивались в России, но боюсь, что это вопрос времени.)


Позиция властей

Вопрос: Почему же тогда МВД так решительно выступает против легализации оружия? Разве им не виднее что к чему?

Ответ: К сожалению, интересы чиновников и госслужащих далеко не всегда совпадают с интересами общества, на благо которого они по идее должны работать. В частности, ограничение права на владение оружием создает дополнительные возможности для получения дохода, как легального, через вневедомственную охрану, так и, на низовом уровне, нелегального. Помимо этого запретители создают прекрасную возможность фальсифицировать уголовные дела недобросовестным следователем. Достаточно “найти” в бардачке автомобиля или ящике стола несколько патронов и можно открывать уголовное дело, сажать в КПЗ.

Никакими общественными интересами не объяснишь также почему значительная часть криминальной статистики до сих пор скрывается под грифом ДСП и лишь время от времени приоткрываясь удобным кусочком в выступлении милицейского начальника.

Вопрос: Не думает ли Вы, что власть не хочет дать нам право на оружие, поскольку боится собственного народа?

Ответ: Кто-то, вероятно, боится, но не думаю, чтобы это было основным мотивом всех представителей власти. Нет у нас реальной почвы для народных восстаний. А главное как раз полуавтоматические винтовки на базе Калашникова и прочее оружие уличных боев у нас вполне легальны. А простой дамский пистолетик, для свержения власти явно не слишком приспособленный, до сих пор находится вне закона.

Так что скорее можно говорить об инерции мышления людей выросших в обществе, лишенном оружейной культуры, где оружие в руках человека не одетого в униформу автоматически вызывает ассоциации с криминальными сводками и боевиками. По нашему впечатлению политическая власть всерьез еще и не задумывалась над этой проблемой. Формулирование государственной политики в этом вопросе в значительной мере отдано на откуп МВД. А МВД, к сожалению, исходя из своих узкокорпоративных интересов, пытается направить ее в запретительное русло.

Если нам удастся поместить проблему в центр общественного внимания, сделать так чтобы миллионы людей проявили к ней живой интерес, то политическая власть волей не волей должна будет заняться вопросом гражданского владения оружием уже всерьез. И, как нам кажется, существуют вполне реальные шансы, на изменение ее позиции. Ведь сколько-нибудь серьезных, выдерживающих минимальную критику обоснований для запрета ношения оружия просто не существует.

www.samooborona.ru








Как и перед кем ответит Путин?

Массовое убийство бандитами детей и их родителей в школе города Беслан обозначило новый этап в развитии российского кризиса. Признаки этого перехода накапливались уже более года, но теперь отмолчаться было уже никак не возможно. В.В.Путин выступил с «обращением к нации», попытавшись высказать, помимо обязательных слов, ряд принципиальных вещей.
Выступление это явно запоздало, принципиальный разговор ожидался уже и после «Норд-Оста», и после взрыва в метро Москвы, и после рейда в Ингушетии. Сейчас чаша переполнилась, пришлось выйти к телекамере. Рассуждения В.В.Путина – малозаметная, но важная «вторая сторона медали» теракта в Осетии. Их надо изучать.
В.В.Путин в своем обращении поминает «гражданское общество», которое якобы вместе с государством спасет Россию. Так вот - комментарии к его выступлению от «первичной организации» этого самого гражданского общества – отдельного гражданина.
Общая моя оценка обращения В.В.Путина сводится к трем пунктам:
- В.В.Путин дал ложную трактовку главных причин нашей нынешней беды.
- Из обращения В.В.Путина вытекает полная несостоятельность нынешней власти в выполнении главной функции государства – обеспечения безопасности страны и народа.
- Предложенный В.В.Путиным курс действий заведомо ведет страну к скорой катастрофе.
Разверну эти пункты.
1. В.В.Путин сказал, что население РФ пожинает плоды «распада огромного и великого государства» (СССР). Это банальная, для всех очевидная вещь. Ложной является ее трактовка. Этот «распад» представлен В.В.Путиным как стихийное явление, за которое нынешний режим не несет никакой ответственности («СССР оказался, к сожалению, нежизнеспособным»).
Таким образом, даже в нынешний критический момент В.В.Путин не решился признать известный и неоспоримый факт: СССР не «распался» сам собой, а был уничтожен в ходе большой военной операции, проведенной совместно силами Запада и его союзников внутри страны. В этой операции главную роль играли организации и люди, составляющие костяк нынешнего политического режима.
Сам В.В.Путин не только не пошел на реальный разрыв с номенклатурно-уголовной группировкой, разрушившей СССР, но даже не сделал ритуальных жестов, чтобы создать видимость отхода от нее. Напротив, он демонстративно подчеркивает свою принадлежность к этой группировке и неизменность следования ее курсу.
Из этого следует, что режим В.В.Путина не собирается предпринимать никаких действий по восстановлению тех структур государственности, которые в реальных условиях России обеспечивали безопасность населения. А поскольку утопия устройства в России «западного рая» давно рухнула, то это значит, что создать условия стабильной жизни нынешний политический режим не может и даже не будет пытаться.
В.В.Путин неприемлемо искажает реальность, когда говорит: «Мы живем в условиях обострившихся внутренних конфликтов и межэтнических противоречий, которые раньше жёстко подавлялись господствующей идеологией». Идеология – лишь небольшой элемент жизнеустройства. Острых социальных и этнических противоречий не было потому, что их гасили массивные факторы общественного порядка – справедливое распределение собственности и доходов, всеобщая занятость и отношения солидарности, а не конкуренции. Что касается идеологии, то разве не нынешний политический режим через СМИ (государственные и принадлежащие олигархам) нагнетает идеологию стяжательства и «войны всех против всех»? Это сознательный выбор режима – принять идеологию, которая не подавляет импульсы к насилию, а разжигает их.
2. В.В.Путин сказал, что «мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом». Под словом «мы» надо понимать власти РФ после 1991 г. Это принципиально ложное утверждение. О «непонимании» и речи быть не может – начиная с 1988 г. (после событий в Нагорном Карабахе) специалисты и аналитики КГБ, МВД и армии, а также тех областей науки, которые имеют отношение к проблеме, давали властям достоверные сведения о развитии событий и природе новых опасностей. Были даны прогнозы, которые сбылись с достаточно высокой точностью. Это знание игнорировалось вполне сознательно – в течение более десятка лет. Говорить о том, что власти «недопоняли» опасности – значит сознательно искажать реальность и затруднять возможность исправления ситуации.
Утверждение В.В.Путина неверно и потому, что оно трактует терроризм как явление, которое стихийно возникло на территории РФ независимо от реформ Горбачева-Ельцина-Путина или даже было «занесено» извне какими-то потусторонними мифическими силами «международного терроризма».
В действительности терроризм в РФ и ряде республик СССР был не просто порожден реформой, он был целенаправленно создан в ходе реформ Горбачева-Ельцина как инструмент разрушения СССР, а затем и изменения социально-экономического порядка (особенно в уголовном аспекте реформы – для создания «серых» зон с открытыми границами, свободных от таможни и правового порядка). Организационная, социальная, экономическая, идеологическая и военная база терроризма формировалась по планам и при содействии центральной власти, главные участники этой программы известны, они продолжают занимать высокое положение при нынешнем режиме и даже речи нет о том, чтобы они понесли за это ответственность, хотя бы политическую.
В.В.Путин сказал: «Испытания еще больше сблизили нас, заставили многое переоценить». Ничего подобного! Испытания укрепили обе части расколотого общества в их установках. И не было нужды ничего переоценивать, не первый год мы все это наблюдаем. «Пятая колонна» так и осталась «пятой колонной», никак наша беда не могла нас с ней сблизить. Коррумпированные мерзавцы, без помощи которых террористы не могли бы так свободно орудовать, нисколько нам ближе не стали. Может быть, сам В.В.Путин что-то переоценил? Так мы в его сердце читать не можем, а по делам этого не заметно.
3. В.В.Путин сослался на «мировой опыт» и на «события в других странах», где показывают: террористы якобы получают «наиболее эффективный отпор». Таким образом, он поставил РФ как жертву терроризма в один ряд с «другими странами» – видимо, США и Израилем. Это ложная трактовка. Действия террористов в РФ имеют принципиально иную природу. Ни символическая атака на небоскребы Нью-Йорка, ни символические акты террористов-смертников в Израиле не обладают подобием со взрывами жилых домов или в метро, массовыми захватами заложников в театре и школе, хотя технически провести такие акции на Западе даже легче, чем в РФ. Дозированный терроризм против западных стран есть часть согласованного политического ритуала, элемент нового порядка, «постмодерна». Терроризм в РФ – психологическая война против населения и удар на поражение против государства.
Создавать иллюзию существования единого фронта Запада и РФ в борьбе против «международного терроризма» – значит морально обезоруживать и государство, и население. Отказ выдать Закаева – при том, что никто на Западе не сомневается в его участии в террористической деятельности, является исчерпывающим доказательством того, что никакой солидарности Запада в борьбе с «нашими» террористами не существует, что природа терроризма у нас и на Западе различна и потому следовать «мировому опыту» нам не приходится – уж во всяком случае, опыту США и Израиля.
4. В.В.Путин свел проблему безопасности РФ к укреплению спецслужб и МВД, бдительности населения («мобилизации нации перед общей опасностью»). Это – ложная трактовка как терроризма, так и состояния «нации».
Начнем с терроризма. Это – сложное социальное и культурное явление. В одну схему вогнать его нельзя, даже если похожи какие-то внешние формы и технологии. Терроризм в РФ порожден реформой, она непрерывно создает для него питательную среду – так, что возникшие в начале 90-х годов структуры терроризма вышли на режим самовоспроизводства и не могут быть ликвидированы путем силовых воздействий или дежурства «народных дружин». Реформаторы сами создали порочный круг. Трактовка терроризма в выступлении В.В.Путина затрудняет понимание явления и принятие разумных мер по разрыву порочного круга.
Точно так же, реформа, которую продолжает политический режим В.В.Путина, ликвидирует всякую возможность «мобилизации нации перед общей опасностью». Нация расколота по интересам и идеалам. Более того, часть нации – и в слое отверженных, и в элите, поддерживает террористов и нуждается в них. Бабицкий – выразитель настроений влиятельной части нации, причем той части, в которой увязла одна нога В.В.Путина..
5. В.В.Путин, обещая укрепление спецслужб и МВД, дает ложную трактовку природы этих государственных институтов, представляя их подобием машины, которую можно купить или построить по западному чертежу, применить «принципиально новые подходы к деятельности правоохранительных органов». Эти институты есть порождение определенного социального порядка и свойственной ему государственности. Реформаторы объективно были вынуждены разрушить советские спецслужбы и МВД, они не могут их возродить, как не могут создать и новых спецслужб и МВД по типу западных. Это – один из многих порочных кругов, созданных реформой. Хватит нам строить иллюзии и утопические образы «эффективной антикризисной системы управления». Скоро реформаторы добьют остатки советской системы здравоохранения, и раненых некуда будет везти на операции. Не хватит частных клиник, да и не пустят они.
Отказавшись от экономической и культурной независимости, реформаторы превратили РФ в страну с ограниченным политическим суверенитетом. В этом ее состоянии она может иметь только такие спецслужбы и МВД, которые ей позволят «партнеры» из «более развитых стран». Разрешения на укрепление этих институтов нашей государственности они не дают и не дадут – послушайте хотя бы вой наших либералов у Шустера или на «Эхе Москвы». Точно так же, они не дадут и разрешения на укрепление «границы», хотя бы на это в бюджете РФ и нашлись деньги. Да и не деньгами крепка граница.
Все эти принципиальные установки, которые отражены в речь В.В.Путина, входили в неразрешимое противоречие с обязательными в таком обращении к нации заверениями о том, что власть наконец-то «создаст гораздо более эффективную систему безопасности», организует отпор террористам и они будут разгромлены (хотя и не скоро). Из-за этих противоречий речь В.В.Путина содержала множество туманных намеков, которые не поддаются однозначному разумному истолкованию. Вот самые очевиднык вопросы:
- Что значит, что «политическая система в России не соответствует состоянию и уровню развития общества»? Ведь этот многозначительный намек должны люди как-то истолковать. В какую сторону желал бы В.В.Путин реформировать политическую систему (учитывая, что состояние и уровень развития общества по воле президента не меняется)? Президентская республика не соответствует – а какая система соответствовала бы? Монархия? Диктатура? Советская власть?
- Что значит, что «одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают»? Кто эти «одни» и кто эти «другие»? Да, говорят, что посредством акции в Беслане США надеялись запугать население Южной Осетии, тянущееся к РФ. Так к чему туманные намеки и разговор о «единстве нации»)? Разве США – не союзники и партнеры власть имущих в РФ? Для кого «друг Билл», «друг Герхард»? Уж в такой момент можно было яснее определить, кто с кем.
- Согласно трактовке В.В.Путина, против РФ ведется «тотальная, жестокая, полномасштабная война». Но разве в условиях тотальной и полномасштабной войны можно проводить радикальные либеральные реформы и «открывать границы»? Перед нами дикое, абсурдное несоответствие. Да и на двух стульях в условиях такой войны сидеть нельзя.
Но ведь и здесь – ложная трактовка. Зачем кидаться такими словами «тотальная полномасштабная война»! Пока что речь идет всего лишь об операциях психологической войны. Вот когда в один день будут взорваны все магистральные газопроводы РФ, а в систему водоснабжения Москвы опорожнят контейнер с боевыми вирусами, тогда такие слова будут уместны. Говорить из года в год одну и ту же странную фразу о том, что «нам объявили (!) войну» (как это делает министр обороны С.Иванов), а потом не шевельнуть и пальцем, уже становится просто пошлым.
Из вышесказанного следует, что несостоятельность нынешней власти в защите населения от терроризма является не следствием нехватки средств или трудностей переходного периода, а результатом вполне сознательного политического выбора. Этот выбор был сделан, когда часть номенклатуры, совершившая государственную измену и перешедшая на сторону Запада в холодной войне против СССР, заключила союз с организованной преступностью и стала ломать национально-государственное устройство СССР, его социальный порядок, его армию, органы государственной безопасности и МВД, его идеологию и культурные нормы. Захват государственной собственности, коррумпирование государственного аппарата, превращение преступного мира в политическую силу и появление терроризма – неразрывно связанные между собой части единого целого. Власть не может устранить одну из этих частей – терроризм, - не изменив всей системы.
Несмотря на косметические улучшения и уступки общественному мнению (типа дела Ходорковского), пересматривать этот принципиальный выбор и менять курс реформ власть не собирается. Продолжается раскрытие экономических границ РФ, выкачивание природных ресурсов с нарастающим ущербом для народного хозяйства, обеднение примерно половины населения и маргинализация его десятой части, деклассирование и потеря квалификации миллионов бывших трудящихся.
Задержка с расчленением РФ и замедление деградации государственности определяются не столько доброй волей власти, сколько решением «семерки», которая опасается хаоса на территории, все еще обладающей ядерным потенциалом. Но, как видно из событий последнего года, террор используется и будет использоваться как средство ослабления психологических защит населения с целью его превращения в лишенную всякой политической воли испуганную массу. Предотвратить этого нынешняя власть не в состоянии – без сдачи еще какой-то части государственного суверенитета (например, на Кавказе).
В своем обращении В.В.Путин называет беды и угрозы России, но эти слова повисают в пустоте. Мы же не забыли авторов этих бед! Идеологи расчленения СССР (и РФ) на 150 «суверенных государств» (А.Д.Сахаров, Б.Н.Ельцин и все члены Межрегиональной депутатской группы 1989-1991 гг.) остаются крестными отцами нынешней властной бригады, идеологи и практики коррупции (А.Собчак) остаются ее уважаемыми учителями, идеологи и практики приватизации (Е.Ясин и А.Чубайс) остаются теневыми капитанами экономики, а генералы, передавшие боевикам криминально-террористического чеченского анклава огромные арсеналы (П.Грачев), остаются заправилами военного бизнеса. Сохранили свою власть и организации, ведущие информационно-психологическую войну против России. По телевидению выступает В.В.Путин со словами о единстве нации, а в тот же момент «Эхо Москвы» ведет открытую антирусскую и антигосударственную пропаганду. А на телеэкране кадры из Беслана, показывающие горе людей и растерзанные тела детей, перемежались с рекламой пива и дамских прокладок. Все эти символы много значат.
Точно так же, не имеют никакой силы и сетования В.В.Путина на «некомпетентность» и недостаток профессионализма руководящих кадров. Достаточно было в последние дни выслушать выступления ключевых фигур нынешней власти – министра обороны С.Иванова и председателя Госдумы (бывшего министра внутренних дел!) Б.Грызлова, а также вспомнить прошлые выступления министров Грачева и Степашина, чтобы понять: некомпетентность и даже обыкновенный недостаток ума при отборе кадров на высшие посты тоже есть политический выбор нынешней власти.
Из всего этого и вытекает третий, главный вывод: упорствуя в продолжении реформ Горбачева-Ельцина, режим В.В.Путина принял решение не отворачивать от накатывающей на РФ катастрофы. Власти известно, что инфраструктура систем жизнеобеспечения страны (энергоснабжение, транспорт, связь, жилые дома и общественные здания), как и инфраструктура экономики, не могут быть защищены от атак террористов с помощью силовых средств. Терроризм в наших условиях может быть изжит только через ликвидацию его социальной базы. Она может быть ликвидирована только через создание условий для приемлемой (достойной) жизни всему населению и устранение причин для самоубийственной социальной мести со стороны меньшинства - с подкреплением культурных запретов на терроризм работой эффективных спецслужб, МВД и армии. Так и был ликвидирован терроризм в СССР после тяжелейшей Гражданской войны – в стране, которая до революции была буквально захлестнута волной терроризма. Это показывает опыт нашей страны – и нечего нам кивать на опыт Израиля и США, которые взращивают и культивируют терроризм.
Из обращения В.В.Путина следует, что по пути, выстраданному и испытанному нашей страной, власть не пойдет. Напротив, распространение принципов неолиберальной реформы на новые сферы жизни (жилье, образование) и на новые территории (Кавказ, окраины Сибири) лишь укрепит социальную базу радикального неприятия новых порядков, расширит питательную среду для терроризма.
Что может предложить нынешний режим чеченцам, ингушам и осетинам? Куплю-продажу земли? Продажу нефтяных скважин западным инвесторам? Конкуренцию по принципу «слабый должен погибнуть»? Появление пары миллиардеров из чеченцев? Этим хотят сплотить народы Северного Кавказа?
В этих условиях терроризм становится дамокловым мечом, который будет постоянно висеть над нашими головами – пока мы не обретем гражданского сознания и не найдем способа заставить государство служить интересам народа, а не олигархической прослойки и ее зарубежным партнерам.
С.Телегин






Экономические теории и реальность

Как известно, теоретической основой, на которую опиралась официальная советская экономическая наука при описании советского планового хозяйства была развитая Адамом Смитом и Давидом Рикардо, и окончательно оформленная в 19 веке Карлом Марксом трудовая теория стоимости. Маркс превратил трудовую теорию стоимости в систему, на основе которой построил все здания своей политической экономии, в первую очередь теорию прибавочной стоимости, призванную объяснить «тайну капиталистической эксплуатации». Последнее обстоятельство, вне всякого сомнения, и обусловило ее распространение в России, а позже в СССР в качестве непререкаемого догмата, «единственно верного» и окончательного решения вопроса о ценности благ.

Несмотря на то, что на Западе появилась и другая теория, получившая название теории предельной полезности (ее основатели Карл Менегер, О. Бем-Баверк, и Ф. Визер – представители «австрийской школы» маржинализма), дающая иное объяснение происхождению феномена стоимости, тем не менее эта теория отвергалась официальной советской экономической наукой, как буржуазная, стремящаяся замаскировать капиталистическую эксплуатацию. Представители этой школы обращали прежде всего внимание не на процессы производства, а на процессы потребления материальных благ, давали объяснение стоимости (ценности) и цены благ и услуг с позиции экономической психологии потребителя полезных вещей. Теория предельной полезности была призвана заменить теорию трудовой теории стоимости. Теория прибавочной стоимости и маржинализм не только не встретились в позитивном поле научных теорий, но были противопоставлены друг другу. Согласно этой теории стоимость блага должна определяться не по издержкам производства, а по его предельной полезности; поэтому первичной при анализе является не сфера производства, а сфера обращения (то есть потребление блага, спрос на него).

Ликвидировать противоречие между влиянием на стоимость товаров сферы производства и сферы обращения товаров взялся Альфред Маршалл. А. Маршалл считал одинаково неправильным отдавать предпочтение в процессе формирования рыночной цены либо предложению, либо спросу. Согласно его теории рыночная цена – результат пересечения цены спроса, определяемой предельной полезностью, и цены предложения, определяемой предельными издержками. А. Маршалл ввел понятие экономического равновесия, но исследовал экономическую деятельность людей с позиций «чистой» экономической теории и идеальной модели хозяйствования, возможной благодаря «совершенной конкуренции». Им было введено понятие «паутины рыночных согласований» или знаменитого «креста Маршалла», представляющего собой модель согласования рыночной цены на графике пересечения кривых спроса и предложения. Углубляться в рассмотрение сути спроса и предложения А. Маршалл не стал, ограничившись описанием воздействия рыночной цены на экономическое положение покупателей и продавцов. Тем не менее его теория стала «неоклассической» экономической теорией, теорией для 20 века.

Если в классическом экономическом подходе деньги представляли собой нейтральный всеобщий эквивалент стоимости (вне зависимости от представлений, как эта стоимость образуется), то в более поздних подходах на природу денег и денежного обращения было обращено самое пристальное внимание. Крупнейший экономист 20-го века Дж. Кейнс обратил внимание на отсутствие прямой зависимости между теорией, призванной дать толкование основанию цен конкретных товаров, и теорией денег, описывающей закономерности формирования общего уровня цен. Первая оперирует таким понятием как стоимость. Вторая использует категории денежного спроса и предложения и рассматривает долгосрочную динамику цен. Главное в кейнсианской доктрине — стремление соединить факторы реальной экономики с денежным миром.

По мнению Дж. Кейнса, разрешение противоречия между двумя доктринами возможно в рамках взаимосвязи между теорией отдельной фирмы и теорией производства и занятости в целом. В общем, такой подход был большим шагом вперед, так как не переносил автоматически подход, применяемый в экономической практике и теории к описанию деятельности одной фирмы как открытой системы на всю экономику в целом, представляющую из себя уже замкнутую систему, где выход одной экономической подсистемы является входом другой и т п. Дж. Кейнс был очевидцем Великой экономической депрессии в западном мире, начавшейся в конце 20-ых годов и продолжавшейся многие годы (практически вплоть до Второй мировой войны), в течение которых не было заметно никаких признаков самовосстановления экономики. На основе этого опыта Дж. Кейнс внес свою концепцию о внутренней неустойчивости рыночной экономики.

Такую нестабильность он объяснял недостаточным спросом на ресурсы и деньги, вследствие неполной занятости населения и недостаточного применения факторов производства, что в свою очередь приводит к новым увольнениям и, соответственно, к еще большему уменьшению совокупного спроса, так как у безработных нет денег, чтобы его создавать. Кейнс увидел выход во вмешательстве государства для поддержания «совокупного» спроса общества. Доктрина Кейнса: дополнительный спрос со стороны правительства вернёт рабочие места, рабочие начнут больше покупать, что увеличит спрос на товары, что создаст новое производство, новые рабочие места и так далее. Деньги по Дж. Кейнсу, не просто определяют динамику цен, как в классической теории, а воздействуют на норму процента, и соответственно на инвестиции. Теория Кейнса стала широко использоваться на практике почти всеми правительствами развитых стран после Второй мировой войны.

Тем не менее, концепция Дж. Кейнса несла в себе не только плюсы, но и минусы. С одной стороны она показывала в явном виде, что рыночная экономика не является саморегулирующейся и во многом зависит от правильной бюджетной политики властей. С идеологической стороны это было неправильно, так как попахивало социализмом, против которого Запад вел «холодную войну». С другой стороны она приводила к накапливанию государственного долга, что в конце концов привело к тому, что в 1973 году американский доллар окончательно и официально утратил свою привязку к драгоценным металлам, и деньги как таковые и по сути и официально стали декретными. Сбылись предсказания Дж. Кейнса, что «…золотой стандарт является только варварским пережитком прошлого» (подобное ранее утверждал российский экономист С.Ф. Шарапов).

Параллельно с кейнсианским подходом развивался и так называемый монетаристский подход, начало которому было положено в работах Дж. Энджелла и К. Варбюртона. Монетарная доктрина возникла в качестве противоположности концепции Дж. Кейнса. Правда, основатели этой доктрины были далеки от провозглашения примата сферы обращения над сферой производства, каковой стал обычным в позднейших неолиберальных версиях монетаризма, например у М. Фридмена и Ф. Хайека, у которых учились наши российские «реформаторы». Главный упор в монетаристском подходе был сделан на предложении денег.

Согласно основному постулату концепции монетаризма, политика, обеспечивающая рост денежной массы в соответствии с возрастающими потребностями в деньгах, является главным условием достижения высокого уровня национального дохода и занятости. Монетарное правило состоит в том, что масса денег в обращении должна ежегодно увеличиваться темпами, равными потенциальному росту валового национального дохода (3% — 5%). При этом подавляется инфляция. Следовательно, целью денежно-кредитной политики становится регулирование темпов роста денежной массы. Стабильные цены на ресурсы, включая инвестиционные товары, стимулируют конкуренцию, способствуя увеличению предложения товаров. Таким образом, объектом воздействия по монетаристской концепции является предложение ресурсов, а не создание спроса на них, как в кейнсианской концепции. Некоторые последователи монетарной доктрины (Ф. Хайек) идут еще дальше и предлагают и само предложение денег передать от государства конкурирующим частным эмитентам, что якобы устранит полностью присущий рыночной экономике дефицит денег, подобно тому, как конкуренция в сфере производства товаров автоматически устраняет дефицит товаров, который имеет место быть в неконкурентной экономике («социалистических» экономиках). Это должно раз и навсегда прекратить циклические кризисы в капиталистической рыночной экономике, которые обуславливаются, по мысли монетаристов, недостатком денег в обращении.

Пик популярности монетаризма пришелся на начало 70-ых годов XX в. Дело в том, что проводившаяся во многих развитых странах в предшествующий период антикризисная политика, основанная на рекомендациях кейнсианской доктрины, стала к тому времени объектом активной критики. По мнению многих аналитиков, именно попытки правительств выравнивать колебания конъюнктуры путем увеличения или, наоборот, снижения дефицитности бюджета были способны лишь увеличить амплитуду циклических колебаний. В этих условиях центральные банки ряда стран проявили интерес к предложениям монетаристов о проведении политики таргетирования роста денежных показателей, т.е. поддержания установленных темпов увеличения денежного предложения, соответствующих среднециклическим темпам роста ВВП. В 1979 году к проведению политики таргетирования приступили денежные власти США. Эта политика получила в литературе название «монетаристского эксперимента». В ходе ее осуществления резко возросла изменчивость процентных ставок, исчезла стабильность скорости денежного обращения. Тем не менее, в начальный период не удалось избежать инфляции. Не достигли успеха попытки обеспечить стабильность темпов роста денежной массы. И самое главное – проявилось снижение уровня производства.

Данная политика была отвергнута, в частности, властями США в 1982 году. Аналогичный провал попытки прямого таргетирования денежной массы произошел и в Великобритании. Признанный монетаристский авторитет А. Мелтзер признал, в частности, что плата за преодоление инфляции оказалась намного выше, чем это можно было ожидать. Платой стала рецессия в экономике Великобритании и США в 1980-1981 годах. Под влиянием событий этого периода А. Мелтзер высказался за пересмотр одного из основополагающих положений монетаризма – тезиса об отсутствии влияния монетарной политики на реальный выпуск. Таким образом, провал таргетирования сам по себе указывал на взаимосвязь динамики денежной массы с реальными показателями и отрицал нейтральность денег. В классической же экономической теории деньги нейтральны и не влияют на реальные производственные показатели.

Однако, новые подходы, наметившиеся в монетаризме, не были восприняты самим ультралиберальным идеологом монетаризма М. Фридменом. Он объяснил существенные колебания темпов роста денежной массы в 1979-1982 годах исключительно неудачной политикой Федеральной Резервной Системы, оказавшейся не в состоянии обеспечить стабильность денежных агрегатов. Излишне напоминать, что именно ультралиберальный (даже не взвешенный!) монетаристский подход был взят на вооружение властями России после развала СССР и государственного переворота 1991-1993 гг. Волюнтаристские манипуляции денежных властей России с денежным предложением внутри РФ произвели невиданный в мирное время погром в экономике одной отдельно взятой страны в 90-ые годы, хотя подобные манипуляции были лишь следствием куда более глобальной стратегии изменения всего жизнеустройства на 1/6 части земного шара.

Российские власти поставили своей целью создать прямую зависимость объемов внутреннего производства от объемов экспорта, и даже не стесняются открыто в этом признаваться, крича на каждом углу, что наше производство должно стать конкурентоспособным. Зачем внутренним производствам, призванным обеспечить потребности жителей внутри страны, быть конкурентоспособными с внешними иностранными производствами – на этот вопрос не только не отвечают, но даже и не позволяют задавать его. Единственная причина, очевидно, в том, что если наши производства все как одно не будут «конкурентоспособны» с иностранными, то тогда в стране попросту прекратится предложение денег в необходимом количестве (так как иностранную валюту нельзя же обменивать на неконкурентоспособные товары).

А собственные деньги, не под валютные резервы, а под рост ВВП страна не печатает уже много лет. Пока же предложение денег в «необходимом количестве» (после бартерного кризиса неплатежей) обеспечивается обычным для колоний путем: обменом значительной части Валового Внутреннего Продукта на иностранные деньги (бумажки или цифры в американском компьютере) , которые для этой цели услужливо и с минимальными затратами (4 цента за 100-долларовую купюру) печатаются Федеральной Резервной Системой США. В результате на эти цели ежегодно утекают из страны товары на десятки миллиардов долларов, и это при том, что ежегодные инвестиции в экономику РФ составляют четверть от советского уровня (28% за 2002 год по данным Госкомстата, а до этого еще меньше).

Почему внутреннее производство, потребление и накопление в России должно зависеть от размера ее валютного запаса? Почему внутренние предприятия, заведомо находящиеся на более низком технологическом уровне, должны на равных конкурировать на внутреннем же рынке с иностранными производителями, что железно обеспечивается внутренней конвертируемостью рубля? Почему в основу новой российской денежной системы наши власти положили столь безумный принцип – спросите об этом их хозяев из США. Пока, что следует отметить, что Российским властям действительно удалось несколько снизить инфляцию (до 12-14% в год) и улучшить финансовые показатели, но слишком дорогой ценой – ценой безвозмездного вывоза за границу значительной части своего внутреннего продукта, и это в условиях, когда в стране на протяжении 12 лет инвестиции составляют четверть от советского уровня, и индекс товарного производства составляет половину от прежнего, в то время как средний уровень оборудования в промышленности достиг 21 года (в 2003 году).

Таким образом, Запад в 20 веке попытался в экономической практике применить две теоретические концепции , чтобы ликвидировать два своих главных экономических и социальных зла : безработицу и инфляцию. Однако попытки устранить безработицу с помощью кейнсианства, равным счетом, как и попытки устранить инфляцию с помощью монетаризма закономерно завершились в целом провалом. Имманентные свойства западной экономической системы оказались неликвидируемыми никакими сознательными усилиями экономических и политических властей. Эти усилия в лучшем случае приводили лишь к некоторому ограничению указанных выше недостатков капитализма, но всегда слишком дорогой ценой. Уменьшение безработицы вызывало рост инфляции и государственного долга, а затем и спад деловой активности в коммерческом секторе экономики, а уменьшение инфляции вызывало рост безработицы и последующий спад активности в реальном производстве. Правда у властей западных стран хватило ума не пытаться ликвидировать капиталистический способ производства в целом, чтобы устранить присущие ему недостатки вместе с самим этим способом производства.

С победой в «холодной войне» Запад приступил к обычному для него способу стабилизации своей экономики за счет внешней экспансии на расчистившееся от социалистической плановой экономики пространство. Эмиссионная политика стала опираться на надежное обеспечение вновь эмитируемых денег «туземными», в основном, сырьевыми товарами, в то время как обычное для капиталистической экономики перепроизводство стало сбрасываться в эти же страны, власти которых услужливо остановили в них чуть не половину производственных мощностей. Избыточная денежная масса стала оседать в резервных валютных фондах этих стран, находящихся под контролем американских же банков. – В общем, западным капиталистам не привыкать решать свои проблемы за счет других стран и народов.

Такую историческую экскурсию в основные концепции западной экономической мысли и западной экономической практики я сделал специально, чтобы показать, как с развитием капиталистических производственных отношений, — от еще полуфеодальных до современных, — экономическая мысль Запада впитывала в себя практический опыт экономической деятельности и пыталась дать теоретическое обоснование этому опыту. Трудовая теория стоимости проявилась в западной экономической мысли в момент еще не полной ликвидации феодальных порядков, когда капиталистические производственные отношения еще не захватили полностью западные народы, а были лишь вкраплениями в обществах по сути еще некапиталистических. Значительная часть населения этих стран при взаимном обмене товарами и услугами действительно мыслила категориями обмена труда на труд, а деньги еще не стали единственным и полновластным посредником при таком обмене. Деньги тогда во многом воспринимались не как самодавлеющее начало, а действительно просто как универсальный эквивалент – один из множества возможных для такой функции товаров. Представить себе, что для функции всеобщего эквивалента стоимости может подойти «товар» вообще не имеющей никакой внутренней стоимости для людей той эпохи было чрезвычайно трудно, почти невозможно.

Маркс, окончательно оформивший трудовую теорию стоимости, был последовательным сторонником металлического денежного обращения. Что примечательно, в СССР – стране, впервые в мире внедрившей в общую экономическую практику декретные деньги, чья стоимость не обеспечивалась вообще никакими драгоценными металлами — почитали экономическую теорию Карла Маркса, как единственно верную. Вот общеизвестная формулировка марксистского определения стоимости:

Стоимость – это воплощённый в товаре и овеществленный в нём общественный труд товаропроизводителей. Величина стоимости товара определяется количеством труда, общественно необходимого для его производства, и измеряется рабочим временем и определяет те пропорции, в которых один товар обменивается на другой.

Теория денег К. Маркса опиралась на его трудовую теорию стоимости. Деньги, согласно его концепции, появляются в результате развития форм обмена. Из двух обмениваемых товаров один играет активную роль и представляет собой относительную форму стоимости (ценности). Второй товар противостоит первому в качестве эквивалента и представляет собой эквивалентную форму стоимости. Стихийно сложившаяся практика выделения товара, который может играть роль эквивалента для обмена на большое количество разнообразных других товаров сильно упростила и облегчила обмен и привела в конце концов к тому, что эквивалентная форма стоимости закрепилась за одним товаром – драгоценными металлами (золотом и серебром). Так появилась денежная форма стоимости, т.е. собственно деньги. По К. Марксу:

1) деньги есть товар, стихийно выделившийся из мира товаров на роль всеобщего эквивалента;

2)полноценными деньгами являются золото и серебро, как товар имеющий внутреннюю стоимость, равную затратам общественного труда, необходимого на его добычу;

3) бумажные деньги есть заменители полноценных денег, введенные для удобства обращения и уменьшения его издержек, так как избавляют от необходимости держать в непосредственном обращении сами драгоценные металлы;

4) снижение стоимости денег (обусловленное снижением затрат необходимого общественного труда на их производство) приводит к росту товарных цен, а увеличение – к понижению.

Из последнего тезиса следует, что, по К. Марксу, рост цен в Европе после открытия Америки объясняется более производительным трудом на новых месторождениях, а не простым увеличением благородных металлов в обращении. Но такой ход рассуждений содержал противоречие. Вот как писал сам К. Маркс: «Мы знаем, однако, что при неизменной стоимости товаров цены их изменяются с изменением стоимости самого золота (денежного материала): пропорционально повышаются, если последняя падает, и, наоборот, падают, если последняя повышается» («Капитал», т.1). Это утверждение укладывается в теорию стоимости К. Маркса. Однако далее он пишет: «Вместе с таким повышением или понижением суммы цен товаров должна в той же пропорции увеличится или уменьшится масса обращающихся денег». Странное утверждение. Денежная масса уже изменилась. Ведь при росте производительности труда возросло количество золота в обращении. Ибо рост производительности труда означает увеличение количества продукта труда.

На самом деле большое количество золота, хлынувшее в Европу в 16 веке, было просто награблено или украдено у великих американских цивилизаций. И для европейской экономики того времени было без разницы, откуда и каким путем в нее были впрыснуты огромные массы золота. Главным было только его наличие. Как все сторонники металлизма К Маркс считал, что только наличие золота в обращении может обеспечить соизмеримость товаров. В 19 веке сторонники металлизма и бумажных денег еще вели бурные споры между собой, но дальнейшее развитие экономических процессов опровергло концепцию металлизма и показало, что в качестве денег вполне могут использоваться декретные деньги, не имеющие внутренней стоимости. Представление о стоимости, как конечном основании конкретного товара и национального богатства, отнюдь не противоречит представлению о декретных деньгах, как универсальном измерителе, не имеющем собственной стоимости. Этот измеритель применим, поскольку из практического опыта известны соотношения стоимостей товаров, т.е. пропорции обмена.

Конечно, опровержение представлений о природе денег К. Маркса, основанных на представлениях трудовой теории стоимости, само по себе еще не опровергает саму трудовую теорию стоимости. Поэтому здесь мы сначала рассмотрим возражения против трудовой теории стоимости, как таковой, которые были сформированы западной экономической мыслью до настоящего времени, а затем перейдем к рассмотрению нестыковки этой теории с советской экономической практикой.

Итак, основные контраргументы против теории трудовой стоимости, выдвинутые западными учеными-экономистами следующие.

Во-первых, если труд единственный источник стоимости материальных благ, то каков механизм сведения сложного, высококвалифицированного труда к простому? Почему калькулятор стоит столько же, сколько двадцать килограммов картошки? Ведь измерение различных видов труда игнорирует их качественное различие. К. Маркс и его последователи в этом вопросе так и не нашли никакого удовлетворительного механизма редукции сложного труда к простому. Измерение труда рабочим временем для качественно разных видов труда очевидно не годится. Маркс просто утверждал, что раз на рынке один сложный товар обменивается, скажем, на десять простых, то это и служит достаточным основанием утверждать, что в одном сложном товаре овеществлен труд, вложенный в десять простых. – И никаких иных оснований до сих пор никем не предоставлено.

Во-вторых отрасли с меньшим переменным капиталом (т.е. с меньшим числом рабочих) не дают меньше прибыли. Поэтому капиталы не переливаются в отрасли, где больше число занятых.

В-третьих, средняя норма прибыли, как показывают исследования, в современной экономике не падает, т.е. тенденция к снижению ее средней нормы отсутствует. Между тем, как следует из теории трудовой стоимости Маркса, увеличение механизации и автоматизации, а, следовательно, и капитализации производства, являющееся неизбежным следствием технического развития экономики, ведет ко все меньшей доле человеческого труда в производстве и это вроде бы должно снижать прибавочную стоимость, так как она создается именно человеческим трудом, согласно основному постулату теории трудовой стоимости.

В-четвертых возникает множество парадоксов при традиционном подходе к объяснению процесса образования стоимости в условиях «безлюдных», роботизированных производств, где руки человеческие ни к чему не прикасаются.

В-пятых, рост производительности труда и, следовательно, уменьшение стоимости, не приводят к снижению цен, хотя овеществленный в товаре человеческий труд в единицу одного и того же изделия вкладывается несомненно в меньшем количестве с ростом производительности труда.

В-шестых , так и не удалось серьезно аргументировать тезис К. Маркса о том, что общая сумма цен равна общей сумме стоимостей (Маркс утверждал, что в процессе рыночного обмена цены на товары колеблются около их стоимостей – цены на одни товары несколько превышают из-за конъюнктурных колебаний спроса стоимости, а цены других товаров, наоборот, оказываются ниже соответствующих стоимостей). Проблема измерения стоимости осталась неразрешенной. Возникает вполне правомерный вопрос – действительно ли товары обмениваются в соответствии с тем общественно-необходимым рабочим временем, которое затрачено на их производство?

Несмотря на все эти возражения против трудовой теории стоимости, западная экономическая мысль согласна с этой теорией в главном – процесс установления цен в экономике является объективным процессом, и стоимость, которая, хотя и может меняться, но меняется в соответствии с объективными экономическими законами, которые действуют независимо от мысли и воли людей в человеческих обществах, т.е. действуют в точности как законы природы. Таким образом, экономика любого общества якобы должна подчиняться одним и тем же объективным законам, а всякие попытки не следовать этим законам неминуемо обречены на неудачу.

Что примечательно, западные теоретики-экономисты так до сих пор и не нашли никаких материальных оснований у стоимости конкретных товаров, они так до сих пор и не могут объяснить почему один сюртук обменивается на четыре бушеля пшеницы, но тем не менее твердо уверены в том, что стоимость объективна и может быть выявлена только и исключительно в результате свободного рыночного обмена. Моей задачей здесь является показать, что стоимость конкретных товаров не опирается целиком и полностью на процессы трудовой деятельности людей, как считал К. Маркс, а зависит от того, как произведенный продукт делится между людьми в обществе. При этом никаких объективных общественных законов, верных для всех народов и культур, по которым этот продукт мог бы распределяться между людьми, не существует, и в этом проявляется коренное отличие также и от другой, развитой на Западе теории стоимости – теории предельной полезности, разработанной австрийской экономической школой, которая уделяла основное внимание процессам распределения произведенного продукта, но при этом провозглашала их объективный характер.

Равно я не считаю справедливым утверждение и современной рыночной теории, утверждающей, что объективные цены товаров (стоимости) могут формироваться только на основе закономерностей спроса и предложения, положенных в основу теории потребительского спроса и рыночного баланса спроса и предложения. Это последнее утверждение я делаю еще и потому, что считаю очевидным, что спрос в западной экономике всегда предстает в виде платежеспособного спроса, а не в виде какого-то объективного спроса. Именно на удовлетворение платежеспособного спроса и рассчитана деятельность капиталистических предприятий. Но платежеспособный спрос определяется количеством денег в карманах людей, от которого зависит и количество денег обращающихся на рынках тех или иных товаров. От последнего количества напрямую зависит и цена конкретного товара. Монетизируйте ветеранам льготы – и завтра цены на лекарства возрастут относительно всего другого, только потому, что правительство приняло такой закон. Перекиньте с помощью приватизации общенародной собственности огромные денежные массы в карманы 10-15% самых богатых, дайте им возможность присваивать себе почти всю валютную прибыль экономики – и завтра цены на квартиры возрастут до заоблачных высот и останутся доступными только для этих самых 10-15% населения.

Или и правительства у нас уже научились принимать исключительно объективные решения, независящие от мысли и воли людей, их подписывающих?

продолжение следует

И.Николаев



Две экономические модели

В качестве основы для анализа наиболее целесообразным представляется взять сравнение двух способов производства – капиталистического рыночного и социалистического планового — представляющих различные социально-экономические системы в одну и ту же историческую эпоху и имеющих практически одинаковый уровень технического развития.

Возьмем простую схему производства товаров в двухотраслевой системе и посмотрим, как формируются цены при двух различных социально-культурных подходах к производственно — распределительному процессу.

Допустим, что экономическая подсистема общества производит товары только двух видов. Условно обозначим их, как A и B. Эти товары в общем случае могут являться как потребительскими товарами, так и использоваться при своем собственном воспроизводстве, т.е. представлять собой в том числе и материальные затраты. Допустим, первая отрасль производит в единицу времени (скажем за месяц) определенное количество товара А и при этом использует некоторые количества как товара А, так и товара B. Аналогично и вторая отрасль, производящая за месяц определенное количество товара B, также использует для этого производства некоторые количества товаров A и B в качестве материальных затрат. При этом в первой отрасли и во второй трудится определенное и в общем случае неодинаковое количество человек. Например, схема такого производства может выглядеть так:

800 ед. товара А + 100 ед. товара B + труд 100 человек = 3000 ед. товара А

1600 ед. товара А + 200 ед. товара B + труд 200 человек = 600 ед. товара B

Предположим, что любые качественные отличия в процессах труда в первой и во второй отрасли отсутствуют, т.е. редукцию сложного труда к простому (которую никто не знает, как делать) проводить не нужно. Рассмотрим процесс формирования цен на товары сначала в соответствии с постулатом К. Маркса о том, что вновь созданная стоимость – это овеществленный в товаре труд человека. Поскольку труд и в первой и во второй отрасли имеет один и тот же характер (по предположению, принятому для упрощения), то количество единиц труда, вложенных в производство 3000 единиц товара А в первой отрасли будет в два раза меньше аналогичного количества во второй отрасли при производстве 600 единиц товара B, так как в первой отрасли работает вдвое меньше человек, чем во второй. Далее предположим, что все созданные товары потребляются в тех же количествах, что и производятся. Т.е. спрос на товары равен их предложению. Тогда цены на товары будут равновесными и равными своим стоимостям. При этом появится новая стоимость, производимая одним человеком в месяц.

В приведенном примере, на основе указанных упрощений, легко подсчитать, чему должны равняться стоимости товаров, если следовать постулату К. Маркса, что прибавочную стоимость создает труд. Для этого цену одного товара, например товара A, следует принять за единицу (1 рубль). Тогда цену второго товара, а также стоимость труда одного человека в месяц можно легко подсчитать путем решения системы из двух линейных уравнений. Решив ее получим, что при цене товара A в 1 рубль цена второго товара при этом будет равняться 10 рублям, а стоимость труда одного человека, соответственно, 12 рублям. Нетрудно убедится, что это так и есть. Действительно 800 единиц товара A, использующихся в качестве материальных затрат в первой отрасли будут стоить 800 рублей. К ним добавятся еще 1000 рублей материальных затрат, в которые первой отрасли обойдутся 100 единиц товара B плюс еще 1200 рублей, которые пойдут в уплату 100 человекам, которые трудятся в первой отрасли. Итого получаем в сумме 3000 рублей – стоимость всего месячного валового производства в 3000 единиц товара А ценой 1 рубль за единицу. Аналогично будем иметь и во второй отрасли. Материальные затраты в этой отрасли составят 1600 рублей за 1600 ед. товара А плюс 2000 рублей за 200 ед. товара B – в сумме 3600 рублей.

К ним добавится еще оплата труда 200 человек, составляющая 2400 рублей в месяц. В сумме получим 6000 рублей – сумму равную стоимости валового выпуска второй отрасли, производящей 600 ед. товара B по цене 10 рублей за штуку. Итак, отраслевой баланс сходится — стоимости товаров и труда установлены на основе постулатов теории прибавочной стоимости К. Маркса. Прибавочная стоимость в первой отрасли составит 1200 рублей, а во второй 2400 рублей. Это овеществленная в товарах вновь созданная трудом рабочих стоимость.

Посмотрим теперь, как будет происходить потребление товарного продукта в такой схеме. При возмещении фонда материальных затрат (чтобы можно было возобновить производство в следующем цикле) из валового продукта обеих отраслей будет вычтено 2400 ед. товара А и 300 ед. товара B. Соответственно для потребления останется 600 ед. товара А и 300 ед. товара B. Это количество товаров должно быть распределено между 300 рабочих обеих отраслей. Тогда на каждого придется по 2 ед. товара А и по 1 ед. товара B. Заметим, что для того, чтобы узнать, что каждый должен получить именно такое количество товаров А и B вовсе и не нужно было решать никаких уравнений и высчитывать какие-то там «стоимости» .

Достаточно было просто знать товарный выпуск отраслей (валовой выпуск минус фонд материальных затрат) и тот факт(выдвинутый в качестве упрощающего предположения, избавляющего от необходимости редуцировать сложный труд к простому) , что труд каждого рабочего в обеих отраслях одинаков, т.е. равноценен. Решение уравнений межотраслевого баланса нам только дало, что каждый рабочий получил в зарплату 12 рублей, на которые купил 2 товара А по цене 1 рубль за штуку и 1 товар B по цене 10 рублей за штуку.

Таким образом, в схеме, составленной на основе постулатов трудовой теории стоимости товары двух отраслей обмениваются в отношении 1 ед. товара А за 10 ед. товара В.

Зададимся простым вопросом: почему в вышеописанной схеме обмена на потребительский рынок выходит и потребляется товара А только вдвое больше по количеству, нежели товара B, а стоимости их для покупателей-рабочих различаются аж в 10 раз!? Не странно ли это! На самом деле ничего странного тут нет. Все дело в том, что товары на рынке покупают не только рабочие для собственного потребления. Товары покупаются еще также и для того, чтобы потребить их в фонде материальных затрат для осуществления последующего цикла воспроизводства. Т.е. на рынок каждая отрасль выставляет не только продукт, идущий на личное потребление рабочих, но также и ту часть своего валового продукта, которая предназначена для восполнения фонда материальных затрат другой отрасли.

Идет межотраслевой обмен – не только рабочие покупают на рынке товары, их также покупают и сами отрасли, чтобы заложить в фонд материальных затрат. Именно необходимость такого обмена и заставляет цену товара В превышать цену товара А в 10 раз. Но что примечательно. Рынку все равно, кто и для какой цели покупает на нем товары. То ли их покупает рабочий, чтобы потребить, то ли их покупает отрасль (в лице ее руководителей), чтобы заложить в свои материальные затраты. На рынке нет механизма, определяющего, кто и для какой цели покупает товары – каждое предприятие само за себя. Общается с другими производителями и потребителями только через куплю-продажу и никак иначе. Все отчуждены друг от друга. Никто не знает, для чего другими покупается товар и этим даже не интересуется. Поэтому потребители-рабочие для личного потребления вынуждены покупать товары по той же цене, по которой его покупают предприятия, чтобы использовать в качестве материальных затрат для производства своей продукции. Для рабочих товар В представляется очень дорогим – дороже товара А в десять раз. Если оба товара необходимы для ежемесячного потребления, то за товар В рабочий вынужден отдавать 5/6 своей зарплаты.

Теперь рассмотрим ту же самую производственную систему из двух отраслей – ничего в ней менять не будем с точки зрения материального производства. Но ведь материальное производство может быть одно и то же, а экономические отношения, возникающие при этом могут быть разные. Могут ли? Это принципиальный момент. Производительные силы общества одни и те же. Одинаков и прибавочный продукт в натуральном (т.е. объективном выражении!). А экономические отношения – разные. Однако, согласно материалистическому пониманию истории «характер экономических отношений определялся объемом общественного продукта». Так считал сам Маркс, так считают и современные его отечественные последователи, например профессор Ю.И. Семенов.

Приведенная выше цитата взята из его работы «Материалистическое понимание истории: “за” и “против”». Однако материалистическое понимание истории заключается, прежде всего, в объективном изучении исторического материала, на чем настаивает и сам Ю. И. Семенов. В СССР объем общественного продукта на душу населения вряд ли был существенно меньше такового в развитых капиталистических странах. Во всяком случае если он и был несколько меньше в одни и те же годы, то вернувшись в прошлое капиталистических стран лет на 10 мы получили бы в них такой же объем душевого общественного продукта, что и в СССР. Однако в этих странах и тогда был капиталистический рыночный способ производства, а в СССР – социалистический плановый. Следовательно, один и тот же объем общественного продукта определяет разный характер экономических отношений в разных культурах.

Итак, если в рассмотренной выше двухотраслевой схеме материального производства будет другой характер экономических отношений, то посмотрим, как это может повлиять на стоимости товаров и стоимость труда. Предположим, что средства производства обеих отраслей находятся в общественной собственности. Тогда воспроизводство в этих отраслях становится не частной заботой их владельцев, а общественной заботой. Поддержание отраслей в рабочем состоянии, обеспечение их в каждом цикле воспроизводства материальными ресурсами, необходимыми для производства становится безусловным общественным приоритетом. Тогда отпадает всякий смысл выносить на рынок ту часть валовой продукции отраслей, которая составляет их фонд материальных затрат. Зачем торговать средствами производства свободно, если они являются общественным достоянием и предназначены к безусловному воспроизводству? Таким образом, та часть произведенного продукта, которая предназначена для восполнения материальных затрат должна обмениваться между отраслями безусловным образом – в плановом порядке. Схема такого обмена будет выглядеть следующим образом :

800 ед. товара А + 100 ед. товара B — 2400 ед. товара А

1600 ед. товара А + 200 ед. товара B — 300 ед. товара B

В такой схеме происходит полное замещение материальных затрат отраслей в каждом цикле воспроизводства. Из 2400 ед. товара А, произведенных первой отраслью, 800 ед. она оставит себе для последующего цикла производства , а 1600 ед. будут обменяны у второй отрасли на 100 ед. товара B, нужных первой отрасли для организации производства в следующем цикле. Аналогично вторая отрасль из 300 ед. валового выпуска товара B оставит себе 200 ед., в то время как 100 ед. товара B обменяет на необходимые ей для последующего воспроизводства 1600 ед. товара А. Следовательно один товар B при таком обмене будет меняться на 16 товаров А. Возникает замкнутый контур планового обмена средствами производства, где стоимость товара В будет равняться 16 рублям, при условии что товар А стоит 1 рубль. Как видим, стоимости товаров получаются в данном случае совсем не такими, как в случае обмена согласно «закону стоимости» К. Маркса.

Что же, однако, будет происходить в сфере распределения чистого продукта между создавшими его людьми? Ведь отрасли, очевидно, работали не ради самого производства, а ради создания прибавочного (чистого) продукта, который составляет их доход и предназначен к распределению между работающими в этих отраслях людьми. Схема создания чистого продукта будет выглядеть следующим образом:

труд 100 человек — 600 ед. товара А

труд 200 человек — 300 ед. товара B

Если опять-таки считать, что труд всех людей равноценен, то каждому из 300 человек, принимающих участие в трудовой деятельности, полагается по 2 ед. товара А и по 1 ед. товара В — ровно столько же, сколько и при обмене между отраслями согласно «закону стоимости». Поскольку все производимые товары потребляются, то цены на товары в данном случае можно установить пропорционально их «редкости» в потребительском контуре обращения товаров. Т.е. тот товар, которого в два раза больше выносится на потребительский рынок, может стоить соответственно в два раза дешевле того, которого производится в два раза меньше.

Таким образом, в контуре обращения потребительских товаров товар А будет стоить 1 рубль, а товар B, соответственно, 2 рубля. Соотношение стоимостей кардинально отлично не только от случая, когда обмен идет согласно «закону стоимости» (напомним, что там стоимости тех же товаров различались в 10 раз), но и от случая обмена в первом «производственном» контуре обмена средствами производства рассматриваемой схемы экономических отношений (в этом контуре стоимости различаются в 16 раз). Зарплата работников отраслей составит, в данном случае, 4 рубля в месяц (а не 12 рублей как в случае действия «закона стоимости»), из которых 2 рубля пойдут на покупку двух товаров А, и еще 2 рубля пойдут на покупку одного товара B.

Что же мы видим в итоге? Стоило экономические отношения, складывающиеся в результате одного и того же материального производства перестроить на иную «коммунальную», а не конкурентную основу, как это привело к тому, что «закон стоимости» перестал соблюдаться, хотя в производстве ничего не изменилось, и даже ничего формально не изменилось в потреблении (по душевому количеству материальных благ). Хотя для людей стоимость одного и того же товара превышала стоимость другого в десять раз в случае соблюдения «закона стоимости» и всего в 2 раза в случае его “нарушения”. Для потребителей во втором случае на покупку необходимого им товара В приходилось тратить уже не 5/6 всей зарплаты как в первом случае соблюдения «закона стоимости» , а только половину. Т.е. товар В стал представляться им хотя и дороже товара А, но не намного дороже.

Нетрудно заметить, что первый рассмотренный случай отображает специфику функционирования капиталистического рынка, в то время как второй случай отображает в самом грубом приближении специфику действия советской плановой системы производства-потребления. Именно в этой системе с самого начала пришли к выводу, что раз средства производства общие, и, следовательно, их воспроизводство и развитие становится не частным, а общественным приоритетом, то нет никакого смысла торговать ими на рынке (хотя бы и в государственной торговле) на тех же основаниях, что и предметами потребления. Одно это обстоятельство привело к нарушению пресловутого «закона стоимости» сразу же, а не в будущем, когда, как считали коммунистические теоретики, будет достигнуто всеобщее распределение по потребностям. На практике были созданы два контура обращения товаров и денег. С одной стороны контур обращения средств производства и соответствующий ему контур безналичного денежного обращения, а с другой стороны контур обращения предметов потребления и обслуживающий его контур наличного денежного обращения.

Перевод денег из безналичного контура в наличный был не нужен экономически, и потому не существовало никаких механизмов, обеспечивающих обналичивание безналичных денег. Неслучайно, когда наши «реформаторы» политическими методами стали пытаться перевести предприятия на “хозрасчет” , первое, что они сделали, это разрешили обналичивать те деньги, которые предназначались для опосредования обмена средствами производства между предприятиями. Фактически просто приказали хозяйствующим субъектам каждому тянуть одеяло на себя, отказавшись от приоритета общественной заботы о воспроизводстве и развитии средств производства народного хозяйства страны.

Конечно, схема «социалистического планового производства» отражает главные особенности его лишь очень приближенно. Действительно, существует, например, множество товаров, которые выпускаются лишь для конечного потребления и не используются в качестве материальных затрат для последующего воспроизводства. Цены на такие товары считались с учетом цен на те материальные ресурсы, из которых их производят, включая сюда еще и трудовые издержки, так как в отечественной экономике времен социализма пытались так или иначе на практике вести распределение и по труду. В мою задачу здесь не входит разбирать все это здесь, тем более, что это требует специальных знаний. Здесь главное то, что даже на простейшем примере двухотраслевого производства удается показать, что для его ведения вовсе не требуется соблюдать какой-то там «закон стоимости», если только экономические отношения имеют другой, нежели при капитализме характер. Сам этот закон (при всех оговорках) порождается капиталистическими отношениями рыночного обмена, а не всякими вообще отношениями обмена.

Сам К. Маркс полагал, что этот закон соблюдается в отношениях любого обмена, а нарушение его будет иметь место только когда производительные силы общества достигнут такого качества, что смогут в изобилии обеспечивать людей всем необходимым по потребности, и отпадет необходимость что-либо считать при обмене. Коммунистические экономические идеологи в СССР также считали, что в социалистическом хозяйстве пока что должен соблюдаться этот самый «закон стоимости», вследствие которого товары должны обмениваться в соответствии со своими стоимостями, представляющими общественно-необходимые затраты человеческого труда, овеществленные в товарах. А все потому, что социализм в СССР был по их мнению лишь первой начальной стадией коммунистической экономической формации, предсказанной Карлом Марксом. При этом социализме производительные силы общества не развились со всей очевидностью до такого уровня, когда можно было бы переходить на прямое распределение по потребностям, более того, они даже не обогнали в техническом развитии капиталистические производительные силы. На самом деле характер отношений обмена при социализме в СССР с самого начала был принципиально иной, нежели при капитализме, и целью настоящего исследователя является изучение характера этих отношений такими, какими они были в исторической действительности социализма, а не подгон этих отношений под теоретические построения, развитые тогда, когда в мире не было еще ни одной социалистической страны.

Таким образом, приходится сделать вывод о том, что характер экономических отношений в обществе не определяется непосредственно уровнем его производительных сил и объемом общественного продукта. Более того, и сам объем общественного продукта невозможно разделить на необходимый и прибавочный без принятия во внимание экономических отношений, господствующих в обществе. (Попробуйте, например, ответить на вопрос – где был больше объем прибавочного продукта – в Древнем Царстве Египта (3000 лет до нашей эры) или в современном Египте? Ясно, что пирамиды Долины Царей в Древнем Египте строились за счет прибавочного продукта. По современным меркам расходы на такое строительство обошлись бы в миллиарды долларов, которые современный Египет вряд ли смог бы потянуть.) Поэтому экономические отношения можно считать объективными только в том смысле, что, будучи сформированы под влиянием тех или иных причин и обстоятельств, эти отношения не в силах изменить отдельные представители общества, т.е. они действуют в обществе независимо от мысли и воли отдельных людей. Почему в человеческих сообществах происходят несомненные трансформации этих отношений – вопрос остается открытым.

Ясно только, что происходят они не только вследствие изменения производительных сил общества и изменения объема общественного продукта. Более того, сходные и количественно и качественно изменения в производительных силах могут вызывать неодинаковые трансформации экономических отношений.

окончание следует...

И.Николаев




Как ложная теория разрушает экономику

Трудовая теория стоимости сыграла в истории нашего отечества двоякую роль.

С одной стороны она вроде бы утверждала главенство труда, разделяемое русской культурой, но с другой стороны настаивала на неком объективном характере экономических отношений, независящих от мысли и воли людей, и будто бы определяемым объемом общественного продукта, являющимся следствием развития производительных сил.

Примат этой теории, насаждаемый политическими средствами в общественных науках, привел в “прогрессивных“ экономических кругах Советского Союза к убеждению, что в нашей стране партийное руководство пытается «волюнтаристскими» мерами заставить экономику развиваться по неестественному для нее пути, и что естественный путь развития должен быть такой как на Западе, где сходный с нашим и даже превосходящий его уровень производительных сил. Так в “перестроечной” статье 1987 года «Лукавая цифра» одного из советских экономистов Григория Ханина, получившего признание на Западе и действительно давшего достаточно объективные оценки развития советской экономики в советский период, тем не менее читаем вот такой вот идеологический пассаж:

«С товарно-денежными отношениями, с законом стоимости шутки плохи. Не тот экономист является товарником, кто признает деньги, платный кредит, самоокупаемость. Эти слова теперь все уважают. Товарник тот, кто настаивает на определении оптовой цены с учетом голоса покупателя, кто почитает закон стоимости в полном объеме, а не усеченным, преобразованным или еще как-то выхолощенным. Вряд ли вам доводилось слышать такое рассуждение: “Не тот нынче стал закон всемирного тяготения, ох не тот. В ньютоновские-то времена... Ну, бывало, и созорничает по молодости лет — яблоком или чем покрепче приласкает по голове, не без того. Но ведь планетами управлял! Теперь куда ему до прежнего —постарел, одряхлел”. Все понимают — шутка. Но закон стоимости тоже объективен, от нашей воли независим. К нему можно лишь подладиться, но отнюдь не преобразовать или свести на положение углового жильца. Опыт 60-х годов (имеется в виду опыт введения экономической самостоятельности предприятий и хозрасчета при, тем не менее, директивно устанавливаемых ценах – И.Н.) отменно продемонстрировал, чем опасны такие упражнения».

Таким вот образом собирались советские экономисты — товарники подлаживаться к “объективному” закону стоимости, который действует будто бы точно так же как и закон всемирного тяготения Ньютона и прочие законы природы. Так и не найдя никаких материальных оснований у стоимости конкретных товаров ни самостоятельно, ни с помощью западных коллег, они не нашли ничего проще, как просто с помощью рыночных заклинаний придать универсальный, объективный характер экономическим отношениям, сложившемся совсем в другом обществе и в другое время. Смогли бы они, например, объяснить — зачем следует продавать средства производства на свободном рынке по ценам, которые складываются “с учетом голоса покупателя, который почитает закон стоимости в полном объеме “, если этот самый покупатель имеет на “продаваемые” ему средства производства такие же точно права как и продавец, так как находятся они в совместной собственности, а не в частной?

Зачем требуется искусственно, вопреки здравому смыслу и опыту хозяйственной деятельности, наработанному десятилетиями, создавать условия при которых “покупатели” и “продавцы” общественных средств производства будут заботиться не о безусловном сохранении и развитии этих средств производства, доверенных им обществом в распоряжение, а будут конкурировать друг с другом за право поиметь частную материальную выгоду пусть и за счет проигрыша “конкурентов”, и подвергая при этом огромному риску эти самые средства производства, которые лично им никогда и не принадлежали? Зачем все это делать, когда точно известно, сколько и чего требуется предприятиям для обеспечения производственного цикла, что всегда опосредовалось не рыночной торговлей, а фондированным распределением по ценам безналичного денежного контура. Какой смысл имеет вообще конкуренция в случае общественной собственности на средства производства? Как ее физически можно организовать, не отдав предприятия в частную собственность их директоров или хотя бы трудовых коллективов, вопреки действующей конституции?

Конечно советские экономисты типа Ханина не были врагами народа и единственно считали, что правильное экономическое равновесие может устанавливаться при соблюдении “закона стоимости”, основанного на рыночной конкуренции и балансе спроса и предложения, когда все решает, не план, а покупатель. В своих статьях второй половины 90-ых годов Г. Ханин несмотря на личные антипатии к советскому способу производства, тем не менее изменил свою точку зрения и стал считать советские «командные» методы управления одним из двух возможных способов выхода из экономического (хотя далеко не только экономического!) тупика, в который мы все заехали. Вторым таким способом он считает экономическую помощь западных держав. В «действенности» второго способа мы имели возможность убедиться.

Те представления о стоимости, которые мы интуитивно имеем, хотим мы этого или нет, основаны на марксистских постулатах, которые мы заучили еще в советской школе. Трудовая теория стоимости сослужила плохую службу не только в советской экономической практике, но и в чисто бытовых отношениях между людьми. Как явствует из рассмотренного выше примера двухотраслевого производства, феномен стоимости является производной представлений людей о принципах действия экономики, используемых ими в непосредственной экономической практике.

В объективной действительности не существует таких вещей как цена, стоимость, стоимость рабочей силы. Существуют только предметы материальной культуры, создаваемые трудом людей. Существуют объективные пропорции – сколько и чего необходимо при данном уровне материальной культуры общества, чтобы произвести такой-то и такой-то товар. Приписывать при обмене товаров друг на друга им такое понятие, как стоимость, вовсе не значит, действительно подразумевать, что эта стоимость есть такая же объективная величина, как физические параметры, которыми можно описать свойства товаров (масса, цвет, форма, функциональная предназначение и т. п.).

Тем не менее, мы все подспудно считаем, что стоимость товара – есть объективная величина. И если из Америки к нам везут “ножки Буша”, и при этом закрываются десятки наших птицефабрик, то это объективно, потому что стоимость производства курятины в Америке объективно ниже, чем в России. Если за один и тот же труд в Америке платят 2000 долларов, а в СССР платили 150 рублей, в то время как “ официальный” курс доллара составлял 63 копейки, то это не может означать ничего другого кроме как то, что в нашем отечестве злые партократы сильно недоплачивают нам за наш труд. Если одинокая женщина с ребенком, работающая в библиотеке или детском садике получает от государства бесплатную квартиру, то это все оттого, что государство самовольно недоплатило справным работникам, чтобы обеспечить квартирами таких вот полунищих, нуждающихся за их счет, чтобы потом хвалится на каждом углу, что у нас нет бездомных, а в богатой Америке их полно. Т.е. если бы государство не нарушало объективный “закон стоимости”, то и у нас бы, очевидно, тоже было множество бездомных, безработных, нищих.

Однако при современном разделении труда объективно подсчитать, кто именно заработал меньше, а кто больше – совершенно невозможно. Вследствие конкуренции между капиталистическими предприятиями выигрываюшие ее могут, конечно, утверждать, что раз у них самая большая норма прибыли, то именно они и зарабатывают все или почти все деньги, а остальные — лодыри и дармоеды. Но на самом деле, единственная объективная вещь – натуральный продукт — создается во всех взаимосвязанных отраслях и предприятиях, и кто больше заработал “денег” (тоже один их феноменов, придуманных людьми), а кто меньше, решается не в процессе производительного труда (как утверждает трудовая теория стоимости), а в процессе экономических отношений, установившихся в данном конкретном обществе и поддерживаемых не только общественным мировоззрением, философией и моралью, но и государственной (общественной) идеологией, государственным правом и всеми государственными институтами.

Как следует из той модели, что развита в этой статье, при социалистических экономических отношениях не только цены товаров, складывающиеся в отраслях с теми же технологическими процессами, что и в капиталистической рыночной экономике, могут быть отличны от цен последней, но нет никакой необходимости устанавливать одну и ту же цену на товар, если он является одновременно и предметом потребления и средством производства. Да это следует и из практического опыта. Цены на товары первой необходимости в СССР были всегда относительно меньше цен товаров не первой необходимости. Автомобили и телевизоры были относительно дорогими, а продукты питания, бытовые услуги — дешевыми. Многие вещи вообще были бесплатными и распределялись чисто по-коммунистически – по потребности (жилье, медобслуживание, образование, льготы многим категориям граждан).

В заключение хотелось бы остановиться на концепции капиталистической эксплуатации, прямо вытекающей из теории прибавочной стоимости К. Маркса. Маркс, как ему казалось, вскрыл объективный характер такой эксплуатации, основанный на присвоении капиталистом части прибавочной стоимости, создаваемой трудом рабочих. Едва ли не из-за одного этого пункта, насыщенного антикапиталистическим пафосом, эта теория была принята на «ура» в России, разъедаемой со второй половины 19 века капиталистическими отношениями, столь претящими русскому православному мироощущению. С одной стороны теория эксплуатации наемного труда капиталистами несла в себе могучий антикапиталистический эмоциональный накал, но с другой стороны утверждала, что сущность такой эксплуатации объективна, т.е. не зависит от мысли и воли людей.

Но если теория трудовой стоимости окончательно оформленная К. Марксом в общем случае неверна, то тогда вроде бы получается, что никакой эксплуатации наемного труда при капитализме, как социального зла, и не имеется вовсе. Значит ли это, что при капитализме и вовсе не имеется социальных пороков? – Конечно же нет. Все эти пороки были налицо еще в 19 веке и никуда не исчезли и поныне.

Кроме того, капиталистический способ производства обернулся социальным и культурным злом поскольку, пытается подчинить и заставить жить на удобный ему лад и все другие страны, народы и культуры, тем самым стремясь уменьшить столь необходимое культурное разнообразие в мире, и создавая предпосылки для глобальных социально-экономических кризисов.

И.Николаев




Кому сродни Саахов?

1. Поводом для написания этой заметки стала одна весьма посредственная телепередача. Но на самом деле заметка получилась совсем о другом — о том, что только сейчас мы, верно, начинаем понимать истинный смысл популярных произведений советского искусства. Ни вчерашний вульгарный марксизм, ни не менее вульгарный современный либерализм не дают возможности докопаться до их сути, и потому все их архетипы, аллюзии, метафоры остаются буквально на уровне подсознания. Воистину мы не знали, да и сейчас не знаем общества, в котором жили, и в частности, его духовной культуры.

2. В начале августа сего года Первый канал телевидения показал передачу о фильме Л. Гайдая «Кавказская пленница». Иной раз кажется, что наши либеральные витии уже перешли все мыслимые и немыслимые границы идиотизма в оплевывании нашего великого советского прошлого, но, как говорится, «нет предела совершенству»... Создатели данной телепередачи всерьез утверждали, что «Кавказская пленница» — это ... хитро зашифрованный антисоветский памфлет с намеком на то, что пленниками-де являются все жители Советского Союза, а образ партийного чинуши товарища Саахова, который был блестяще сыгран Этушем, пародия на ... Сталина! Смехотворность этой «творческой догадки» очевидна для всякого сколько-нибудь здравомыслящего человека. Герой Этуша — мелкий взяточник, приписчик, любитель кутнуть и пожить на широкую ногу... Его ли ставить рядом со Сталиным — суровым диктатором, почти аскетом в быту, как бы к нему ни относиться. Кажется, это должно быть ясно даже ненавистнику Сталина, он может считать его тираном, но не мелким же негодяем... Если бы даже Гайдай и захотел спародировать Сталина, вряд ли ему пришло бы в голову наделять его... приписками поголовья баранов и животным страхом перед вышестоящим начальством. Авторы передачи проводят любимую либералами и словно фальшивую параллель между Сталиным и Гитлером, и на основании этого называют Этуша «советским Чаплином», так как он тоже-де спародировал диктатора. Но ведь и Чаплин не приписывает своему Аденоиду Гинкелю (карикатуре на Адольфа Гитлера) мелкого воровства и пошленького адюльтера: Гинкель истерично произносит речи, пинает в «мягкие места» своих генералов, кидается тортами в Наполони (Муссолини), запросто отправляет на смерть незадачливого изобретателя бронежилета, но это ведь совсем другое дело...

Да и не было у Гайдая, Этуша и миллионов советских зрителей такого понимания фильма. Зрители искренне хохотали над похождениями знаменитой троицы — Балбеса, Бывалого и Труса, «выразительным косноязычием» партчинуши Саахова, чудаковатостью студента Шурика, вовсе не подозревая в них пародии на сталинизм по той простой причине, что ее там и не имелось. И лучшим доказательством тому является популярность «Кавказской пленницы» уже в наши, постсоветские дни. Современное поколение, как правило, воспринимает Ленина и Сталина уже как отдаленную историю, спокойно и беспристрастно, в отличие от престарелых либералов, безбрежная ненависть которых к советским вождям есть, по меткому замечанию В.В. Кожинова, культ их личностей наизнанку. Многие молодые люди, как показывают опросы, и вообще не слышали об этих именах — не думаем, что это хорошо, но, увы, таковы факты. А «Кавказская пленница» по-прежнему с огромным успехом идет на экранах, смешит все новые и новые поколения зрителей, понятна и близка им... В чем же дело?

3. Как говорится, нет худа без добра. «Рассужденьица» демшизика с Первого канала натолкнули меня на один вопрос, который ранее я никогда себе не задавал. Действительно, много раз я смотрел этот фильм, вместе со всеми хохотал над шутками, которые теперь уже стали фольклором, и даже не пытался критически осмыслить: о чем этот фильм и есть ли в нем какой-либо политический подтекст?

Обратимся же для этого к сюжету «Кавказской пленницы». Столичная студентка, комсомолка и спортсменка приезжает в гости к своему дяде в одну из кавказских республик СССР. Дядя — личный шофер у районного партбонзы Саахова, который, как водится, «царь и Бог« в доверенном ему территориальном образовании. Партбонзе девушка приглянулась, дядя согласен отдать ему ее в жены за определенную мзду (холодильник и бараны). Решено для этого прикрыться горским обычаем — «кража невесты», похитить ее, запереть в отдаленном доме и добиться согласия на брак. В этом неприглядном деле «горячим горским парням» помогают три сомнительные полууголовные личности — Трус, Бывалый и Балбес. Аферисты привлекают к делу и студента Шурика, собирающего фольклор, тосты, описывающего обычаи и по совпадению влюбленного в «жертву». Понятно, Шурика не посвящают в тонкости, для него «невеста сама согласна» (и его долг как искренне любящего — способствовать счастью любимой, пускай и за счет собственной драмы). Когда раскрывается обман, Шурик с помощью друга расстраивает их планы. Виновные наказаны, справедливость восторжествовала.

Если вдуматься, то становится ясным, что ничего «специфически кавказского» в этой ситуации нет. Легко представить ее и где-нибудь в Центральной России и даже в Москве, только, конечно, без полууголовного, комического антуража и без «линии Шурика». Родители хотят выдать дочку замуж за «почтенного» высокопоставленного пожилого негодяя, не бескорыстно, конечно, они получат за это вполне ощутимые материальные блага, да и дочь, что называется, «пристроят». Дочь «своего счастья не понимает», пожилой жених ей не нравится, она бунтует. Ее уговаривают, потом начинают грозить, запирают дома... Дело житейское, как говорится, наверное, каждый вне зависимости от национальности слышал в своей жизни о таких «обыкновенных мещанских историях». И более того, в фильме ведь следуют «горским обычаям» не какие-нибудь аксакалы из отдаленных селений, слыхом не слыхивавшие о «цивилизации», нет, речь идет о «правящем слое» района и его обслуге, людях давно и успешно прошедших модернизацию, живущих «вполне цивилизованно», ездящих на машинах, смотрящих телевизор, слушающих русскую и европейскую музыку и никаких старинных обычаев не придерживающихся. И тут мы подходим к самому главному. «Горские обычаи» здесь выступают именно как псевдотрадиционалистское прикрытие мещанского, иначе говоря, буржуазного, то есть вполне модернистского явления. Одно дело — украсть, сшустрить, пристроиться на «теплое местечко» просто так, а совсем другое — представить это как «возврат к национальным истокам», «к обычаям предков». Не беда, что на самом деле это не имеет никакого отношения к традиционной национальной культуре, главное — красивое идеологическое оправдание.

Собственно, «Кавказская пленница» и есть фильм о том, как представители партноменклатуры из национальных республик СССР постепенно обуржуазиваются вслед за центральной властью, но при этом свою буржуазность прикрывают псевдотрадиционализмом, неким бутафорским «возвратом к обычаям предков». В «Кавказской пленнице» обыгрываются тенденции, возникшие в хрущевско-брежневском СССР и потом породившие национализмы и «суверенитеты» на позднесоветском и постсоветском пространстве. Если использовать метафору, которая упоминалась нами в начале статьи, то кавказской пленницей является всякий народ, некогда входивший в великий и могучий Советский Союз, а теперь ставший заложником своей бывшей партноменклатуры, под лозунги «национального возрождения» делающей свой «гешефт». Как видим, со времен выхода на экраны комедии Гайдая явление это еще больше разрослось и достигло ужасающих размеров. Отсюда и актуальность, и долгая жизнь комедии.

В самой «Кавказской пленнице» товарищ Саахов был наказан не только советским судом, но и «духами предков», которых он так неудачно потревожил (разумеется, в роли «духов» выступали Шурик и его друзья). Это, между прочим, тоже — очень глубокая метафора. Как показал опыт, истинное творческое национальное развитие наших народов (а не разговоры о нем) возможно только в пространстве единого сильного, Советского государства. Только оно может оградить нас от экспансии Запада — как военной и экономической, так и культурной, только оно способствует плодотворному диалогу всех культур Великой России — СССР, объединенных общей исторической судьбой и общим геополитическим положением. И сегодняшние мелкотравчатые националисты и сепаратисты, объективные пособники враждебного к нам Запада и, значит, объективные враги своих собственных народов непременно будут сурово наказаны этой самой возродившейся Советской властью, которая и принесет подлинное национальное возрождение всем нашим народам. То самое национальное возрождение, о котором они столько лицемерно говорили и против которого столь упорно работали.

И поделом им будет — нечего всуе тревожить «духи предков».

Рустем ВАХИТОВ



«Ночной дозор» – классика нового российского кино

Появление на экранах кинотеатров России фильма «Ночной дозор» стало событием национального масштаба. Пиар кампания, которая предшествовала этому событию, заставляет относиться к творению Т.Бекмамбетова и С.Лукьяненко совершенно особенно. «Ночной дозор» является уникальным произведением искусства – прообразом (или первым представителем) нового российского кино.

Мнения просмотревших фильм разделились полярно. Часть из них (меньшая) ругает фильм, другая часть (явно побольше) исторгает восторженные отзывы. У тех и других есть свои аргументы, которые, что интересно, касаются одних и тех же сторон фильма, воспринимаемых некоторыми как достоинства, а другими как недостатки. Так, например, одни говорят о высоком качестве спецэффектов, другие – об их излишестве и вырванности из контекста фильма. Одни указывают на несоответствие фильма идее одноименного романа С.Лукьяненко, другие называют «Ночной дозор» совершенным воплощением этой идеи. Одни хвалят игру актеров, другие её ругают. И так далее.

Разбор всех этих аспектов рассматриваемой картины не представляется необходимым. Гораздо более важно понять, почему именно таким «Ночной дозор» вышел на экраны кинотеатров, почему именно таким этот фильм понадобился российскому истеблишменту (так как отрицать причастность официальных властей к «раскрутке» фильма не представляется возможным).

«Ночной дозор» – это, безусловно, фильм будущего. В нем, например, применены наиболее передовые рекламные технологии, о введении которых давно говорят многие российские пиарщики. Хорошие ребята ездят на ЗИЛах, плохие на «Ауди». Герои фильма пьют «Нескафе», а над Москвой гордо светится надпись «МТС». В общем, реклама, встроенная в сам фильм – чтобы не тратить время на паузы. Очень эффективно (с точки зрения маркетинга) и интересно (с точки зрения последствий, к которым может привести всеобщее распространение такого типа рекламы). Однако гораздо более интересным представляется, так сказать, идеологическое содержание фильма.

Оставляя вне поля зрения незначительные по современным меркам огрехи фильма (романтизация магии и язычества, юридизация представлений о взаимоотношениях добра и зла, направленность на снижение у аудитории порога чувствительности и т.д.), следует обратить внимание на самое главное.

Те, кто читал одноименный роман С.Лукьяненко говорят, что из книги однозначно следует, что Свет и Тьма – это не то же самое, что добро и зло. То есть, автор как бы пытается выстроить новую систему координат и представить мир в виде противоборства двух иных сущностей, нежели добро и зло. Бесперспективность любой такой попытки вытекает из того, что всякий нормальные человек все равно не может избавиться от имплицитно присутствующей системы координат добро – зло. Поэтому, с одной стороны, замысел автора воспринимается искаженно, а с другой – чтение книги оказывает очень сильное деструктивное воздействие на систему этической ориентации читателя. Результат же всего этого, как ни странно, мы явно могли наблюдать в самом фильме.

Самый характерный (с точки зрения идеологического содержания) момент в фильме – легенда о проклятой деве. Воины Света и воины Тьмы рисуются одной и той же – черной – краской. Фигуры темных воинов зарисовываются черным, а фон оставляется белым; фигуры светлых же, наоборот, остаются белыми, в то время как фон заливается черным. В общем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять суть выражаемой этой символикой (да и всей концепцией фильма и, соответственно, книги) идеи: Свет и Тьма взаимосвязаны, они суть две стороны одной медали, не могут существовать друг без друга. В общем, да здравствует Мани и его учение! Наиболее ярко эта идея выразилась в конце фильма, когда сын главного героя говорит: «Вы, светлые, такие же, как темные, только еще и врете».

То, что фильм не смог «адекватно» передать концепцию С.Лукьяненко (то есть, нетождественность добра – зла Свету – Тьме), — это не досадная случайность и не брак в работе создателей фильма. Это выражение простого этического закона: если убрать из мира противостояние разноприродных, непримиримых добра и зла, то все остальные разграничения будут уже условными, то есть, видение мира станет манихейским. (ну и соответствующим образом трансформируются отношения представителей добра и зла: от терпимости, характерной для этической системы, отрицающей возможность соединения добра и зла, к нетерпимости, характерной для этической системы, эту возможность утверждающей, так красочно изображенной в «Ночном дозоре»).

Вторая характерная черта рассматриваемого фильма – его, так сказать, современность, адекватность господствующим культурным тенденциям, а конкретней – абсолютная космополитичность. Москва, изображенная в «Ночном дозоре», чем она отличается, например, от Шанхая или Нью-Йорка? Есть ли в характерах главных героев, в самом сюжете фильма какая-то привязка к русской культуре или к российской действительности?

Давайте посмотрим, что там есть «нашего», русского. Грязные улицы и дома; хамоватые милиционеры; водители автомобилей, не обращающие внимания на девушку, идущую посреди дороги; хорошие ребята, которые гоняют на ЗИЛе, модернизированном по лучшим западным рецептам. Очевидно, все эти вещи не просто могут вписываться в любой культурный контекст, но и в реальности присутствуют в любом обществе. Иначе говоря, все эти и многие другие явления, которые наивный зритель принимает за «наше», характерны для всего мира и вообще не имеют корней в какой-либо из культур, в той же мере, в которой они имеют корни в любом из видов бескультурья.

Суть, может быть, как раз в том, что сама история, раскрываемая в «Ночном дозоре» не национальна. История эта не может вмещать в себя своеобразие русской культуры (или какой-либо другой культуры). Эта история возможна лишь в универсалистском контексте, освобожденном от всякого традиционалистского своеобразия, и допускающем лишь локальные вариации декораций. Воины Света и Тьмы в фильме – принципиально не имеют ни национальной, ни культурной принадлежности. В первой сцене фильма вполне можно представить вместо крестоносцев самураев, воинов цивилизации инков или еще кого-нибудь. Представители Света и Тьмы – это параллельное человечество, лишь эпизодически, так сказать инструментально (или функционально) входящее в соприкосновение с рядовыми обитателями мира сего. «Ночной дозор» дает нам замечательный пример того, как борьба за крушение иерархии и самобытности, ведущаяся в рамках постмодернизма, подготавливает почву для установления сверхжесткой иерархии – кастовости. Причем высшие касты в буквальном смысле имеют другую природу (они – «иные»), отличную от природы толпы.

Третья особенность фильма, на которую хочется обратить внимание – это оценка его зрителями. Верней даже не сама оценка, а то, какую оценку «Ночного дозора» хочет сделать наиболее распространенной российский истеблишмент (в основном, через выпуски новостей).
«Ночной дозор» – это первый российский фильм, который можно поставить в один ряд с творениями Голливуда. Вот главный аргумент «За». Вообще-то люди, высказывающие это суждение несколько ошибаются. Уже был такой «первый» фильм – «Сибирский цирюльник». В нем были некоторые недостатки (частичная адекватность в изображении самодержавия и России), но и он вполне стал классикой нового российского кино (вызвав у восторженных зрителей такую гордость за величие русской культуры, что саму русскую культуру они стали отождествлять с творением и даже с личностью Н.Михалкова и ему подобных).

Выражение «фильм, который можно поставить в один ряд с творениями Голливуда» свидетельствует о голливудоцентристском восприятии киноискусства. Соответствие голливудским канонам воспринимается как показатель уровня, а не характера. И это большая победа наших западников – победа, ради которой стоило тратить миллионы.

Принятие голливудоцентричной системы координат в киноискусстве (так же, как MTVцентричной в популярной музыке) означает уничтожение права на существование всякой другой традиции в кинематографе. Чем более такая система координат будет распространяться, тем более советские фильмы (да и любые другие самобытные работы в кинематографе) будут восприниматься не как особенные, отличные от западных, а просто как «старые», «несовершенные», «с плохой картинкой». Яркость изображения, внушительные спецэффекты и динамичность действия на экране, таким образом, становятся приоритетными по отношению к игре актеров и внутреннему содержанию фильма. А уже после этой победы над инакомыслием в кинематографе, получив возможность задавать моду в этой сфере, наши западники (верней, их хозяева) смогут позволить себе вернуться к акценту на смысле (хотя пока что такого движения не видно). И это будет уже совсем другой смысл…

Юрий Царик




Идеологический прорыв в будущее

То, что Россия, как цивилизация, находится в беспрецедентно долгом и тяжелом идеологическом кризисе — вещь хорошо известная. Официальная идеология недавнего прошлого — профанированный и примитивизированный марксизм оказалась крайне неадекватной вызовам времени, что и предопределило оглушительный крах СССР, и почти всех остальных социалистических стран.

Образовавшийся идеологический вакуум новая власть заполнила ворохом бессмысленных псевдоинтеллектуальных лозунгов-заклинаний, вычитанных из брошюрок, специально изданных иностранными фондами для туземцев. Следуя этим рекомендациям, мы уже лет 15 обмениваем свое «ненужное» золото на их «ценнейшие» стеклянные бусы, потешая весь мир и обогащая горстку доморощенных паразитов.

Конечно, вечно так продолжаться не может, нас обдерут, как липку, и выпихнут на помойку истории. И хотя мы еще кое-как барахтаемся и тешим себя надеждой увидеть свет в конце туннеля, на этой траектории движения у нас нет шансов сохраниться. И это прекрасно известно «сильным мира сего», а для пресловутого «простого человека» всегда наготове анестезия, в духе известного припева «хорошо, всё будет хорошо...». А поскольку люди смертельно устали от бесконечных издевательств последних лет, то и готовы поверить любой убаюкивающей лжи. Разумеется, это обстоятельство делает наш кризис еще более глубоким. К сожалению, это лишь один из порочных кругов, а у нас их несколько, и такая ситуация называется исторической ловушкой.

Чтобы вырваться из проклятого капкана, совершенно необходимо заставить себя отказаться от самообмана. Заглянуть правде в лицо очень тяжело, больно уж горька эта правда, и здесь потребуется воля и мужество. Хотите проверить себя? На сайте есть статья «Кризис оппозиции: начнем тяжелый разговор». В ней сценарий ближайшего будущего дан четко, кратко и предельно честно, без прикрас, но и без истерии и глупых запугиваний. Прочитайте и проверьте, хватит ли у вас силы не отметать написанное, не отмахиваться, игнорируя предупреждения автора.

Итак, без мужества и воли нам не обойтись. Но это, конечно же, банальность. И это только лишь необходимое условие, но никак не достаточное. Что еще нужно? Много чего, и в одной статье всего не уместишь, но дорогу осилит идущий. Давайте подумаем над контурами новой идеологии, ведь преодоление идеологического кризиса представляется первоочередной задачей.

Что предложить людям? Есть ли сейчас лозунги, столь же эффективные как знаменитые «Землю крестьянам» и «Фабрики рабочим»? Вообще то нынешнее общество апатично. И эта апатия возникла не на пустом месте.

Оглядываясь назад, вспоминая недавнее прошлое, поражаешься, какими наивными мы были, как же легко нас взяли за горло и скрутили в бараний рог. Боже мой, еще вчера кандидат в депутаты лично клеил на заборе листовку «Долой привилегии номенклатуры» и с блеском выигрывал выборы. Толпы людей давали ему статус глашатая истины, несгибаемого борца за свободу и тому подобное. Стоило какому-то неизвестному субъекту помахать перед носом обывателя бумажками с непривычным названием «компромат», так сразу же этот «Остап Бендер» завоевывал сердца миллионов. А что тогда творилось на кухнях, на площадях, в очередях «за дефицитом»! Народ бурлил, надрывался в спорах о пути России, о цивилизации, о капитализме, плановой экономике. Вся страна обсуждала поправки к законам, которые принимали народные депутаты. Люди могли наизусть повторить основные положения экономических программ кандидатов! Но вот прошло пару месяцев после выборов, и «борцы с черными Волгами» сели в личные «Мерседесы», обзавелись хорошими квартирам в Москве и начали обрастать жирком. Перерождение не вызвало какой-то особой ярости у обманутого общества. Лохи, проигравшие наперсточнику, не сделали из происшедшего никаких выводов. К новым выборам появились новые кумиры, похитрее и по круче «демократов первой волны». Эти взялись по серьезному, они влезли в каждый дом, они круглосуточно смотрели на нас с экранов телевизоров, они заклинали и убеждали. И всё повторилось снова, с той лишь разницей, что новые «пламенные рыцари рыночной экономики» не ограничились квартирами и машинами, они то понимали, что всё это дешевка. Эти приобрели телевизионные каналы, самолеты, недвижимость в тропических странах, акции крупнейших предприятий, а народ опять остался в дураках.

Мы получили урок чудовищного цинизма и подлости. Годами один знаменитый телеведущий показывал и обсуждал политические рейтинги, на их основании строил предвыборные расклады, делал прогнозы, принимал звонки в студию. А потом на всю страну заявил, что телевизионные рейтинги носят заказной характер и нельзя им верить! Но вот проходит некоторое время и опять в его же передаче он же демонстрирует «рейтинговые показатели» главных политических сил страны.

Раньше людей обманывали, но они хотя бы искренне верили, что борются с системой, с засильем воров, они защищают свободу и демократию. Теперь нет даже этого. Чтобы заставить за себя голосовать, в ход идет самый обыкновенный, пошлый прессинг. Людей выжимают как лимон, их превращают в подопытных собак, у которых вырабатывают условный рефлекс. Все заранее уже знают, какой политик, что скажет. Сейчас никто не читает политических программ, это никому не интересно. Миллионы бредут на участки для голосования как крысы за дудочником. Миллионы вообще не ходят на выборы, многие голосуют против всех. Власть добилась того, что никто не меряет её высоким стандартом, люди закапываются на дачных участках, считают копейки, просто выживают. Народ превращен в человеческую пыль без идеалов, без собственного мнения и чувства собственного достоинства, без четкой системы ценностей.

Если бы в 1984 году кто-нибудь сказал, что вскоре на юге страны будет процветать работорговля, что Грозный сотрут с лица земли, а террористы начнут захватывать то роддом, то концертный зал, то такого «провидца» сдали бы в психдом.

Более 10 лет идет война в Чечне, и как это ни дико звучит, но и к этому все привыкли. В свое время война в Афганистане сыграла едва ли не решающую роль в крушении социализма. А сейчас бомбят собственные города, и всем наплевать.

Политическая элита превращает страну в финансовую пирамиду, и всё оканчивается крахом 1998 года. Хоть кто-нибудь понес хоть какую-то ответственность?

Нет. Ежегодно в Приморье люди остаются то без света, то без тепла, и что же? А ничего. Президент изображает бурную деятельность, МЧС привозит теплые одеяла.

Тем, кому принадлежит реальная власть в стране, исключительно выгодно сложившееся положение вещей. Ведь они зарабатывают огромные деньги на том, что продают сырье. Грубо говоря, чем меньше людей живет в России, тем меньше надо отапливать их квартиры, а значит, больше нефти можно продать заграницу. Чем слабее армия, чем меньше ей нужно военной техники, тем больше высококачественного металла смогут вывезти! Чем хуже образование в стране, тем темнее народ, тем легче им управлять. Ну и так далее.

Лишение народа чувства собственного достоинства — старый, проверенный прием. Так, еще в Древней Греции победитель сносил исторические памятники побежденного, для того чтобы ничего не напоминало побежденному о его былом величии.

Не зря мы постоянно испытываем давление со стороны Запада. Не смотря ни на что, до сих пор в нас видят конкурента. В России до сих пор есть что осквернять, вот и торопятся наши «доброжелатели», спешат воспользоваться нашим (надеюсь временным) ослаблением.

Таким образом, основополагающим принципом новой идеологии должно стать в первую очередь возрождение чувства национального достоинства. Хочу особо подчеркнуть, что это не тождественно идее великодержавия, хотя и тесно связано с ней. Мы ведь помним, как даже во времена расцвета могущества СССР, часть нашей молодежи бегала за иностранцами, выклянчивая жвачки. Мы помним, как перед каждым западным голодранцем любезно распахивались двери лучших ресторанов, гостиниц и так далее. Это ли не утеря собственного достоинства? Это ли не прививание колониальных порядков?

Как видим, великодержавие само по себе не спасает от национального позора. Сильное государство — не цель, а средство. Средство для укрепления национального духа. Если государство превращается лишь в защитника кормушки, жди большой беды. Впрочем, мы ее дождались.

Конечно, холуйство перед иностранцами корням уходит еще в петровские времена. И это плебейство всегда вызывало раздражение у патриотичной части общества. С этим позорным явлением всегда боролся цвет нашего народа: Ломоносов, Гоголь, Ермолов, Достоевский, Грибоедов и многие другие. Но, увы, их сил не хватило. Значит ли это, что их борьба была напрасна? Значит ли это, что мы обречены вечно ходить в поучаемых и унижаемых? Что ж, для тех, кто так думает, есть масса мест для проживания, кроме России. Я же обращаюсь не к ним.

Я обращаюсь к тем, для кого невыносимо сегодняшнее национальное унижение страны и народа. Именно вы являетесь солью нации, ее витамином. Именно на ваши плечи и ляжет основной груз борьбы за разум и сердца остальных.

Гордость — вот краеугольный камень новой идеологии. Мы предлагаем людям почувствовать гордость за свою страну, за принадлежность к своему народу.

Но чем же гордиться? Тем, что каждому обеспечена тарелка супа и батон хлеба? Опыт СССР показал, что это тупик.

Можно ли гордиться родной великой историей и культурой? Да, можно. Но, опять таки, опыт СССР показал, что для многих людей кроссовки «Адидас» и «финский унитаз» оказались важнее. Как ни крути, а гордость нуждается в серьезном материальном подкреплении. И вот тут то кроется главная проблема.

В том то и дело, что в материальном плане мы вряд ли сможем достичь уровня жизни западных стран. У нас для этого не хватит ресурсов. А Запад грабит весь остальной мир, за что его и ненавидят повсеместно.

Мы по объективным причинам беднее. Но что значит беднее? Бедность принимает разные формы.

Представьте ситуацию: один человек может на свою зарплату купить 3 пары отличных брюк. А другой, который беднее, может купить либо одну пару точно таких же брюк, либо три пары, но низкого качества. Если второй человек не дурак, то он лучше купит одну пару, но высококачественную, чем три черт знает каких. Вот так и с нашей страной.

Поздний СССР производил немало товаров народного потребления, но что греха таить, они были в целом невысокого качества, по сравнению с теми товарами, которые мы импортировали. Глупая политика! В результате народ твердо уверовал, что родная страна неспособна производить качественные вещи, и люди стали мечтать, чтобы в магазинах было только импортное. Что ж, домечтались! Воистину, лучше меньше да лучше.

Мы можем жить достойно. Отсталость — это не навсегда. У нас есть потенциальная возможность нормально питаться, хорошо одеваться, ездить на отличных автомобилях и так далее. Хотя потреблять мы будем меньше чем страны Запада. Это надо четко понять.

Но повторюсь, это лишь потенциальная возможность. Чтобы она реализовалась, необходима смена политической элиты. Необходим тяжкий труд и дисциплина. Необходима жесткая борьба с преступниками, с этими паразитами, не позволяющими нормально развиваться малому и среднему бизнесу. Да много чего еще нужно.

Но труд сразу даст свои плоды. И работать будем не ради абстрактного светлого будущего. Вот 50 лет назад, люди искренне верили, что уж в XXI веке их внуки будут жить в раю на земле. Теперь мы видим, что это за «рай».

Жить надо здесь и сейчас, и хорошо жить. Но не мародерствовать, проедая накопленное ранее, а созидать и строить. При этом, икра, лучшие сорта рыб, алмазы, нефть, металлы и прочие наши ценнейшие ресурсы не должны экспортироваться заграницу. Все это нам самим понадобится! А Запад перебьется! То, что сейчас «элита» продает энергоносители в чужие страны, а наши люди замерзают от их нехватки — это ведь, помимо всего прочего, еще и характернейшая колониальная черта, от которой надо срочно избавляться.

Кстати, в обществе, которое быстро развивается, велика социальная мобильность. То есть появляются возможности для простых людей подняться на самый верх, войти в элиту. Приток «свежей крови» также крайне необходим.

Мы предлагаем народу не только гордость и достаток, мы предлагаем ему возможность найти радость в созидании и получить за честный труд щедрое вознаграждение. Для этого у нас есть все возможности.

Д.Зыкин




Русская идеология: возрождение взаимопомощи

Многие и многие из числа тех, кого принято называть «лучшими умами человечества» ломали голову в поисках ответа на вопрос, в чем смысл жизни. Как и при решении других задач такого класса (так называемые «проклятые вопросы». мнения разделились на диаметрально противоположные. Как следствие исторически сложилось две базовых концепции мировосприятия: положительная и отрицательная.

Истоки мироотрицательной базовой концепции восходят к началу времен. Например, история помнит александрийских гностиков, персидских последователей учения Мани, византийских павликан, балканских богумилов, французских катаров, современных сатанистов. Мусульманский мир имел массу кровавых неприятностей от многочисленных последователей учения исмаилитов, чьи отдельные секты действуют и в наши дни. В Индии существовали и существуют служители богини Кали, «прославившиеся» жестокими ритуальными убийствами.

В европейской традиции последователей всех перечисленных мироотрицающих учений именуют гностиками. При всем разнообразии доктрин гностицизма (некоторые из них очень красивы и логичны) все они сходятся в одном: окружающий нас мир плохо устроен, жесток, несправедлив и является причиной бесконечных страданий. Против этого конечно трудно возражать. Но гностики предложили довольно оригинальный способ избавления от страданий. Они считают, что для избавления от вечных мучений необходимо по мере возможности уничтожить: лично себя, человечество, биосферу, весь реальный мир (хотя некоторый доктрины гностиков вообще не признают существование реального мира, считая его плодом своего воображения). Большая часть учений гностиков признает переселение душ. Самоубийство не считается оптимальным выходом из круга страданий, ибо, пройдя очередное перевоплощение, душа вернется в мир, и мучения будут продолжены. Поэтому недостаточно убить тело — носитель, необходимо уничтожить саму душу, сделать ее неспособной к последующему воплощению.

Для этого нужно как можно больше лгать, убивать, предаваться всем мыслимым и немыслимым порокам, отказаться от любви и продолжения рода (но не от сексуальных оргий), а в результате испакостить душу до такой степени, что некие высшие силы махнут на нее рукой и не используют для дальнейших перевоплощений.

Таким образом, круг страданий будет разорван. Во все времена находилось немало людей, которым такая философия представлялась довольно симпатичной, ибо оправдывала любые их антиобщественные действия. В моменты истории, когда адепты подобных мироотрицающих доктрин умножались в числе, они создавали окружающим немало проблем.

На этом фоне более безобидно смотрятся менее радикальные разновидности гностицизма, например буддизм. Конечная цель последователей Будды — достижение нирваны (полного небытия, растворения в ничто) тоже предполагает окончательное прекращения круга страданий и перевоплощений. Правда, пути достижения этого несколько отличны. Будда учил, что все страдания происходят от невыполненных желаний, а полный отказ от всех земных желаний может вывести душу из порочного круга бытия в ничто, по сути убить ее . Хотя буддизм и отрицает насилие, но по сути своей ставит задачу уничтожения человека, как биологического вида, хотя и ненасильственным путем.

Лев Гумилев считал, что мироотрицающие концепции получали наибольшее распространение в зонах так называемых этнических «химер», то есть в ареалах столкновений этносов, чьи поведенческие стереотипы неприемлемы для обеих сторон. В этих условиях жизнь людей теряет естественные цели, люди начинают метаться в поисках смысла жизни и не находят его. В результате верх одерживают различные варианты гностицизма. При этом надо заметить, что отнюдь не все этносы являются антагонистическими. Зачастую этносы, относящиеся к различным расам, исповедующие различные религии и говорящие на различных языках вполне комфортно и без особых проблем могут сосуществовать.

Гумилев выделял два основных источника создания этнических химер: насильственное объединение нескольких антагонистических этносов под единым управлением и международную торговлю, тоже создающую условия для ежедневного вынужденного общения представителей различных народов, не питающих друг к другу особых симпатий. Таким образом, в наш век, век глобализации экономики и перспектив создания всемирного правительства, видимо, следует ожидать повсеместного широкого распространения крайне негативных явлений, которые ранее имели место только в ограниченных регионах и в течение небольших (с исторической точки зрения) временных интервалов.

Мироположительная базовая концепция, к счастью, всегда имела и имеет большее число приверженцев. И это не удивительно, ибо на ее стороне играют стержневые инстинкты человека: самосохранения и продолжения рода. Попытки же научного или хотя бы философского обоснования необходимости продолжать жизнь, несмотря на все невзгоды и страдания индивидуума в реальном мире на протяжении долгих веков заходили в тупик. Религиозные учения пытались найти выход из этого тупика в обещаниях, что за все мучения и боль праведникам воздастся — либо в ином мире, либо в будущих жизнях. Знаменитая восточная формула «Вырастить сына, посадить дерево, убить змею» (то есть продолжить род человеческий, увеличить количество добра и уменьшить количество зла на земле), при всей своей правильности и доходчивости опять таки не давала ответа на вопрос «Зачем?». Определенный прогресс в решении данной проблемы наметился только с появлением эволюционных представлений, ибо именно на их основе была разработана теория «постепенного подъема из инферно». Под термином «инферно» понимается ад.
Это дало возможность некоторым романтически настроенным ученым допустить, что процесс биологической эволюции и последующее возникновение разума является попыткой мертвой вселенной познать самою себя. Конечно, строгое доказательство подобной концепции видимо так же сложно, как и доказательство существования Бога. Но известно, что число возможных связей между нейронами головного мозга человека, определяющее его конечный потенциал стремится к бесконечности. То есть вселенная теоретически является познаваемой.

В кратком изложении теория подъема из инферно выглядит следующим образом.
Три миллиарда лет продолжается биологическая эволюция на земле. Три миллиарда лет бесконечного взаимного пожирания, страданий и мучений живой плоти. Три миллиарда лет рок естественного отбора, в основе которого лежит жестокая и слепая игра случая довлеет над биосферой планеты. Тупиковые ветви эволюции, переполненные экологические ниши, жестокая и бессмысленная гибель бесчисленного количества живых существ. Главное направление естественного отбора — это обеспечение максимальной независимости организма от окружающей среды. Как следствие этого усложнение и развитие нервной системы, остроты восприятия окружающего мира. Развитие же мозга и чувств соответственно приводило к увеличению количества страданий и мучений, выпадающих на долю живого существа. Появление все большего количества все более высокоорганизованных животных приводило к тому, что степень инфернальности в биосфере постепенно усиливалась. Появившийся человек с его высокоразвитым мозгом, способностью к абстрактному мышлению и ярким, образным восприятием окружающего мира, оказался в особо высокой степени инферно. К чисто физическим страданиям характерным для животных у человека добавились еще и страдания духовные. Одно осознание собственной неизбежной смерти чего стоит.

Следуя общему направлению эволюции — обеспечению независимости от окружающей среды, человек добился значительных успехов. Создание цивилизации (по сути дела второй природы) позволило уменьшить вероятность гибели от холода, голода, нападения хищных животных, увеличить продолжительность жизни. С другой стороны само создание цивилизации породило новый вид инферно — социальный, происходящий от несправедливого устройства самого человеческого общества.

Жестокость и жадность власти, бесконечные войны, появление все новых и новых образцов смертоносного оружия, ослабление генетического и физического здоровья человечества, экологические проблемы продолжают умножать общее количество горя и страданий на земле.

Многие философы (и не без оснований) считают такой вид инферно еще более жестоким, призывая отказаться от цивилизации и вернуться в природу.

Но не думаю, что стоит следовать по этому пути, ибо он противоречит общему направлению эволюции. В любой момент небольшой (по космическим масштабам) катаклизм, например падение на землю крупного астероида, может положить конец существованию земной биосферы, прервать процесс эволюции и сделать бессмысленными страдания и гибель огромного числа живых существ. Развитие же науки и техники, в данном случае, увеличивает шансы человечества на выживание, а, следовательно, и на дальнейшее развитие.

При внимательном рассмотрении теории постепенного подъема из инферно становиться понятной тщетность попыток найти смысл жизни отдельно для каждого конкретного индивидуума, ибо на данном уровне его просто не существует из-за длительности и постепенности самого процесса. Необходимо свыкнуться с мыслью, что мы живем в условиях глубокого инферно, и в нем и закончим свою конкретную жизнь. Единственным оправданием подобного существования является надежда, что последующим поколениям удастся, путем приложения огромных усилий и не менее огромных жертв, вывести процесс эволюции на качественно новый уровень. Каким образом это произойдет можно только предполагать. Возможно, что процесс социального развития приведет к постепенному созданию более совершенных и справедливых форм общества. Некоторые ученые считают, что это невозможно из-за звериной сущности самого человека, находящегося в плену древних инстинктов. Но надо помнить, что человек продолжает эволюционировать и наряду с естественным отбором действует отбор социальный. В геноме человека постепенно закрепляются новые, социальные инстинкты: взаимопомощи, альтруизма, самопожертвования во имя общества. В результате появления большого количества людей, способных воспринимать чужую боль как свою, возможен переход количества в качество и новые социальные инстинкты парализуют темные глубины звериного себялюбия. Человеческие сообщества, где число носителей новых социальных инстинктов увеличивается, получают большие преимущества, сообщества же закоренелых индивидуалистов ждет неизбежная гибель. Об этом хорошо бы помнить нашим доморощенным либералам.

Конечно, никаких гарантий, никакой предопределенности, что выход из инферно обязательно произойдет, не существует. Человечество в любой момент может погибнуть в результате природной катастрофы, убить самое себя в результате глобальной уничтожительной войны, пасть жертвой пандемии, зайти в социальный тупик.

Каждый же конкретный человек должен сделать все возможное, чтобы увеличить шансы всего человечества на выживание, позитивное развитие и надеяться. Ибо именно эта хрупкая надежда и составляет смысл нашей жизни.

Надо понимать, что это всё рассуждения глобальные и отвлеченные. Нам сейчас не до проблем всего мира, не до жиру, быть бы живым. Сейчас представляется разумным использовать данный подход при разработке новой идеологии для русского народа. Так сказать, решить сначала частный вопрос: избавить общество от тупиковых социал-дарвинистических заблуждений. Доказать, что кооперация и взаимопомощь — совершенно необходимы для выживания страны и народа.

Андрей Ходов

Искусство русскоязычного капитализма

Скажем сразу, чтобы дальнейшее изложение стало яснее: местечковый пошляк Жванецкий, чтец убогих текстовок Хазанов, плодовитый ремесленник Церетели и дергунчик Киркоров — это все искусство. И безо всяких кавычек, ибо это есть данность, порожденная определенным общественным слоем, отражает его вкусы, служит его интересам. Слой тот весьма влиятельный, потому его искусство широко и целенаправленно вбивается в «массы». Теперь это делать гораздо легче, чем когда бы то ни было, к услугам заказчиков телеэкран с многомиллионным и доверчивым в большинстве своем потребителем.

Если взглянуть на данный сюжет исторически, то скажем с той же четкой прямотой: вот известные «неолитические Венеры», изображавшие в бесконечно далекой древности женский идеал. С современной точки зрения это монстры, состоящие лишь из массивных бедер, ягодиц и молочных желез, что выглядит карикатурой на привычный для нас образ женщины. Однако это тоже искусство. Своего времени, своего эстетического уровня, отражавшего вкусы тогдашних людей. Но «Илиада» и Парфенон — тоже искусство, хотя другого времени и совершенно иных людей. Шекспир и Гете — тоже искусство, что, впрочем, бесспорно. И наши почти современники, создавшие храм Спаса на крови в Петербурге, «Купание красного коня» и «Тихий Дон», тоже искусство, причем великое, истинная классика.

Теперь место Петрова-Водкина вакантно, «Тихий Дон» никто пока не пишет. Из мелкого сатаниста Сорокина слепить гения не удалось (и уже не удастся). В музыке нет и подобия Прокофьева, даже бедный Шнитке ушел. Несколько раз всем московским киноканалам проталкивали на Каннском фестивале ущербного Сокурова — вотще. Зато процветают и всячески проталкивают на нашем еврейском «телике» пенсионерку Пугачеву, неистовствуют «застекольные» дебилы, в ближайшем ожидании — омерзительное «ТАТУ». И повторим — это тоже искусство. Современное искусство нынешней обезображенной России.

Отчего же у нас, в стране изначально духовной, неистовствуют телеэстрадные ведьмы и бесенята, влачит бедное существование наследник русской классики МХАТ, а самый известный из стихослагателей — старичок Илюша Резник? Вопрос слишком серьезный, чтобы от него отмахнуться или облегчить душу бранными словами.

Тут, кстати, о брани. При советской власти печатной критики очень опасались, в особенности создатели разного рода непотребств, это грозило изгнанием из печати, издательств, телерадио и т.п. Теперь на замечания даже признанных знатоков любого уровня и направления не обращают внимания никакого. «Деньги решают все!» — таков классический завет капитализма, а при нашем «диком капитализме» и подавно. Все насмехаются над бесчисленными изделиями Церетели, ни один сколько-нибудь уважающий себя искусствовед не опозорит себя похвалой его «творчества». И что же? «Скульптор» избирается главой Академии художеств России. А почему? Потому лишь, что этот миллионер, владелец поместий за рубежом и друг Лужкова, обещал какие-то блага обнищавшим академикам. А куда бедным деваться?..

Кобзону не дают визу в Соединенные Штаты и даже в родственный Израиль, в Москве в его контору кто-то подложил взрывчатку... А ему все это без разницы, он с одинаковым постоянством приглашается на столичные юбилеи Победы или на иудейские религиозные праздники. Плевать он хотел на российское общественное мнение! Да и нет его, этого самого мнения, ибо никак не выражено с явной очевидностью. Пренебрежительные отзывы в патриотической печати? Это «враги» — и самого песнопевца, и всей заодно «российской демократии». А с другой стороны — опять-таки бесплатная реклама. Любая тут годится в бизнес. И в бумажник потом.

Итак, не станем ругаться, попробуем разобраться.

Правящая прослойка в нашей стране ныне весьма своеобразна. Ее идейно-культурная обслуга тоже. Сходство в обеих этих сферах одно: они не только не русские — по духу, конечно, а не по паспорту или кличкам, — но сугубо антирусски настроенные люди. Это очевидно, идет ли речь о пресловутых «олигархах» или «ведущих» телевизионщиках и распорядителях большинства органов печати. Ну а русскопатриотических деятелей искусства на нашем телике дают только в виде редкостных исключений, их там появляется куда меньше, чем осталось зубров в Беловежской пуще, раз-два, и обчелся (называть их имена не станем из соображений понятной конспирации).

Скажем кратко о тех, кого не показывают. Вот в относительно недавнем времени русская общественность отмечала 70-летие писателя и редактора Станислава Куняева и 80-летие почтеннейшего академика Игоря Ростиславовича Шафаревича, чьи труды, как математические, так и гуманитарные, известны, можно сказать, всему культурному миру. И что же? На нашем телике царствует ныне цензура куда более свирепая, нежели во времена Суслова Михаила Андреевича. Чужих — ни-ни! Вот и показали обоих известных русских деятелей только в бедном «Русском доме», которых русские телезрители, живущие далее Клина и Серпухова, видеть не могут. Рады бы, но...

Особенно пикантным оказался случай с Академиком. Его поздравил сам Президент РФ. Не сообщить об этом наши ручные теледеятели, разумеется, не могли, как можно-с... начальство... Но как это сделали! В полдень по первому каналу кратко объявили, и все, далее молчок. Зато в те же дни о микроскопическом юмористе Арканове гудели множество раз и эфира не жалели. Как говорится, «два мира, два Шапиро».

Ладно, Арканов слишком мелок, чтобы на нем задерживать внимание, но вот пример с деятелем, которого можно хоть как-то соотнести с двумя вышеназванными. В мае нынешнего года исполнилось семьдесят лет со дня рождения покойного критика Лакшина. Слов нет, Владимир Яковлевич был почтенным и образованным человеком, младшим сотрудником известного Твардовского в «Новом мире». Ему на «швидком» телеканале посвятили две часовые передачи. Нет вопросов, почему бы не рассказать о покойном филологе? Только вот скажем со спокойной объективностью, Лакшин остался в памяти прежде всего как автор статей о творчестве А. Солженицына в 60-х годах, он объявлялся продолжателем «линии XX съезда КПСС», где обличался «культ личности»...

Кто помнит сейчас про этот съезд? О той самой «личности» говорят ныне подчас совсем иное. Да и сам Солженицын придерживается теперь таких взглядов, которые Швидкой и его команда очень не любят. Вот и пришлось авторам и редакторам передачи говорить совсем о других, куда менее заметных работах покойного Лакшина. Хорошо, конечно, что отметили его юбилей. Почему же забыли Куняева и Шафаревича?..

Антинародную (по сути — антирусскую) направленность наших «олигархов», захвативших де-факто управление страной, не может уже скрыть даже нынешняя массовая (она же бульварная) печать. Вот в начале июня сего года вполне желтая «Комсомольская правда» опубликовала аж в двух номерах пространный материал на эту тему. Ну, тут-то вряд ли можно подозревать какую-либо в ту сторону злонамеренность. Цитируем: «Концентрация капитала в период правления Владимира Путина достигла своего пика...

Семьи большинства олигархов постоянно живут за пределами России, за рубежом обучаются их наследники. Большинство олигархии не связывают свои личные и семейные стратегические интересы с Россией как геополитической и этнокультурной сущностью. Эта стратегия связана с Западом и почти никогда — с Россией... Так, их собственность на территории России оформлена на иностранных юридических лиц...

Представители правящего слоя современной России склонны полагать, что интересы большинства народа вообще не должны учитываться, поскольку российскому народу якобы присуще неограниченное долготерпение по отношению к подавляющей силе».

Данный материал украшен портретами Абрамовича, Березовского, Гусинского, Дерипаски, Фридмана и Ходорковского, нынешних «русских миллиардеров», так что понятно, о ком идет тут речь. Ну, личности это известные, а физиономии их чрезвычайно характерны. Они-то, как их собратья-подельники, и являются заказчиками основной продукции нашего «масскульта».

В самое последнее время они стали расширять сферу своего публичного влияния. Ходорковский, например, подарил крупную сумму в «университет» псевдоученого Ю. Афанасьева, бывшего пионерского деятеля, который превратил почтенное учебное заведение в местечковый хедер. Абрамович вдруг появился на футбольном матче ЦСКА — «Крылья Советов» в Москве, заглянул позже к футболистам в раздевалку, поболтал с ними после победы, а потом куда-то укатил на охраняемых машинах с тренером. Понятно, в Италии Берлускони владеет «Миланом», почему бы Абрамовичу не сделаться хозяином самой популярной в России футбольной команды?.. Миллиардер Берлускони с помощью знаменитого «Милана» оказался премьер-министром Италии. Кто знает, что задумал у нас миллиардер Абрамович... А последние события говорят о задумках его очень серьезных: купил английскую команду, потом Лондон прикупит, потом... Что?

Итак, русских деятелей искусства в любых его жанрах в наш «масскульт» не пускают — молчаливо, но твердо. Почему такое происходит, лучше всего пояснить на примере знаменитого А. Солженицына.

Уж как поднимали его когда-то в либерально-еврейских кругах всего света! И было за что, один из главнейших разрушителей Советской державы! Восторги вокруг него несколько поутихли, когда, оказавшись на Западе, он стал этот самый Запад критиковать. Однако старый антисоветчик поддержал ельцинскую команду и в 91-м году, и даже в кровавом 93-м, почему его вновь вознесли на мировых телеэкранах. И вот он торжественно въехал в обрезанную Россию. Поначалу был обслугой новых правителей встречен весьма приветливо, сам великий Киселев с ним «беседовал» (всю-то жизнь везло Солженицыну на разговоры с офицерами госбезопасности!). Но далее — стоп.

4 июня 2001 года в Москве была подписана к печати объемистая книга Солженицына «Двести лет вместе (1795 — 1995)», над которой он работал очень долго (имеется и ранняя редакция, опубликованная уже позже). Книга эта о русско-еврейских отношениях. Автор старался быть не только объективным, но и осторожно-осмотрительным. Не помогло. Отклики на книгу были разные, даже положительные (В. Бондаренко и иные), но в основном — сугубо отрицательные, даже раздраженные. Особенно тут отличился Костя Боровой, железнодорожник по основному образованию, потом приближенный Ельцина, потом неудавшийся биржевик, потом редактор никому не нужного журнала «Америка».

Уже 18 июля того же года «американский» издатель высказался в многотиражной «Комсомолке». Высказался круче и определеннее всех своих сотоварищей, потому и процитируем суть: «В культурном обществе человек, который написал бы подобную книгу, поставил бы крест на своей репутации, и обсуждать ее было бы неприлично». Не станем придираться к плохой стилистике новоявленного журналиста («бы-бы», «обсуждать ее», что — репутацию, крест или книгу?). Тем паче что друг Новодворской далее высказывает нечто сокровенное.

Не щадит он нынешнего Президента РФ: «Сегодня эта тема очень нужна власти. Очень нужна Путину. Потому что возвращаются времена всевластия КГБ. Возвращаются времена человеконенавистничества, когда борьба с космополитизмом или антисемитские кампании были стратегией власти». В защиту бедного Путина мы замолвим несколько слов далее, а приведем лишь итоговый вывод Борового, суровый и четкий, как приговор давнего Ревтрибунала: Солженицын «стал адептом советского расизма». Далее полагалось бы добавить: статья... срок...

Все эти фразы кажутся переводом «с американского». Слово «адепт» новейший Словарь иностранных слов толкует в качества основного значения так: «Ревностный приверженец какого-либо учения, идеи». Советскую власть можно упрекать в чем угодно, но только не в «расизме». Ввиду важности вопроса уточним, что высылка чеченцев или крымских татар решалась не расовыми признаками, а потому, как это ныне хорошо известно, что эти и некоторые другие народности в немалом числе служили Гитлеру и запятнали себя зверствами в отношении иных народов страны. Но не станем отходить от нашей темы. Что же касается евреев («космополитов»), то даже пламенные сионисты не писали, будто советские евреи подвергались массовым репрессиям или высылкам по национальному признаку. Бывший глава товарно-сырьевой биржи явно перебрал тут в своей ненависти к «расисту» Солженицыну.

Простоватый железнодорожник-биржевик высказал, видимо, то, что у его более изощренных единомышленников осталось невысказанным. О подобном явлении язвительно отозвался один из основателей сионизма Владимир (Зеев) Жаботинский: «Можно попасть в антисемиты за одно слово «еврей» или самый невинный отзыв о еврейских особенностях. Евреев превратили в какое-то запретное табу, на которое даже самой безобидной критики нельзя навести...» Вот и Солженицын, который не критиковал даже, а просто разбирал отношения евреев с русским народом и государством, попал в «антисемиты». Не он один. Так же обзывали очень осторожного в данном вопросе В. Кожинова и иных.

Отсюда понятно, почему в «масскульте» забыли весьма известных Куняева и Шафаревича, как незадолго перед тем не заметили юбилея Кожинова, а потом не отозвались на его кончину. Не той они масти.

Добавим в заключение сюжета, что напрасно редактор «Америки» Боровой обвиняет в расизме Путина. Отставной подполковник КГБ, став во главе Государства Российского, с «космополитами» никак не борется и никаких «антисемитских кампаний» не проводит. Напротив, синагогу посещает, от раввинов принимает подношения. Во главе Министерства культуры поставил среднеазиатского еврея Швидкова, о русскопатриотической направленности которого не станем даже вспоминать.

Вкусы Путина в искусстве постепенно обрисовались. Центр Москвы и историческая Петропавловская крепость украшены уродливыми чудищами американца Шемякина. Около Киевского вокзала столицы сооружен некий масонский символ из разноцветных флажков. Гитаристу неопределенного происхождения Окуджаве поставлен памятник и открыт музей, а вот великому русскому поэту и деятелю Тютчеву пока не уделили ни того, ни другого. А Государственные премии, которые наш Президент самолично вручает, делая это с видимым удовольствием? Вот лишь несколько слов о последних, врученных в начале нынешнего лета в парадном зале Кремля. Еще одну наградную медальку получил неутолимый в тщеславии Марк Захаров, собравший уже вроде бы все советские и антисоветские награды и премии. Посмертно, как некогда военных героев, наградили профессионального юмориста Григория Горина — время в нашей стране ныне такое веселое, что нельзя было не помянуть...

Затем мелькнул Костя Райкин, чья театральная профнепригодность заметна была изначально, и прочие, и подобные. Даже некий парижский балерун выглядел там похожим на одесского эстрадника (от соседей по залу, видимо, поднабрался). Из русских по рождению награду получила Новелла Матвеева. Очень многих ее коллег по Союзу писателей это приятно удивило: вот уже дюжину лет о ней ничего не было слышно. Значит, Евтушенко в юбке еще благополучно здравствует.

Еще одно награждение было малозаметным, зато примечательным — Ирина Прохорова. За пределами столичного Садового кольца эту даму, видимо, мало кто знает. Она является издателем малотиражного ежеквартальника «Новое литературное обозрение». Читателей там кот наплакал, но дело в ином: «не очень много шили там, но не в шитье была там сила», как пошутил русский классик. Редакция издания сугубо интернациональна, но с неким общим акцентом. Журнал солидный, очень богатый на бедном российском фоне, и понятно — американский еврей венгерского происхождения Сорос его опекает. Отметим, что этот биржевой спекулянт имеет поистине родовое пристрастие к России, его отец в Первую мировую, служа в австрийской армии, сдался русским. После октября 1917-го из военнопленного стал «красным мадьяром», в начале 20-х даже работал в каком-то петроградском ревтрибунале. Ну, ясно, чем он там занимался. Вернувшись вскоре на родину, он, надо полагать, и привил своему сыну любовь к России. Что тот и доказал в наши дни.

Интернациональная редакция «НЛО» во главе с нынешним государственным лауреатом Прохоровой всегда молчаливо избегала русскопатриотических сюжетов. Но в самое недавнее время занялась именно этими изысканиями. Опубликовали несколько обстоятельных работ, в которых доказывается, что все патриоты России — прирожденные антисемиты. Видимо, за это Прохорова совсем недавно получила от США премию «Либерти»...

Напомним, что сумма Государственной денежной премии — 300 тысяч российских рублей. Возможно, для соратников Сороса это пустячок, но для русских деятелей искусства совсем наоборот. И возникает вопрос, почему бы не отметить, не поддержать морально и материально известнейших деятелей наших — актрису Татьяну Доронину, искусствоведа Савву Ямщикова, поэта Юрия Кузнецова, ветерана нашей литературы Михаила Лобанова? А если уж награждают ушедших, то почему бы не вспомнить трагически закончившего жизнь художника Константина Васильева, чья известность с годами лишь возрастает? Впрочем, понимаем, что это вопросы риторические.

Так что не прав, совсем не прав был «американец» Боровой, обвиняя Президента Путина Владимира Владимировича в намерении начать борьбу с космополитизмом и всем таким прочим. Не борется он. По крайней мере пока.

Особо важная роль ныне принадлежит телевидению. Это понятно. Недавно многие популярные газеты выходили миллионными тиражами, журналы поменьше, но сотнями тысяч, а некоторые тоже миллионами. Теперь же цены выросли, а читатели обеднели до края. Книг почти не приобретают, а периодику изредка и выборочно. А телик — он вроде бы дармовой, глазей хоть целыми днями. И глазеют, к сожалению.

Нынешнее Останкино давно уже прибрали с потрохами наши «олигархи», достаточно напомнить имена Березовского и Гусинского, чья деятельность в этой области общеизвестна. Хозяева подбирают свою телеобслугу по единому схожему признаку. Без заметных исключений. Вот очень неприятная Ханга, проповедница порнухи, для подавляющего большинства наших несчастных телезрителей это негритянка на российской службе. Однако сама она рассказала на страницах «интернационального» еженедельника «Новое время», что ее дедушки — из американских евреев и негров, а также многое иное в той же связи.

Или вот развязная Татьяна Толстая, внешнего сходства с Хангой она вроде бы не имеет, хотя столь же несимпатична. Но это внешне. Внутри же, видимо, есть у них некое сходство по части происхождения.

Такой «подбор кадров» на нашем телике всеобъемлющ. Он в равной мере справедлив не только для женщин, но и мужчин. Вот, к примеру, Новоженов или Черкизов. Уж как оба непривлекательны на взгляд любого самого невзыскательного телезрителя и талантами никакими не отмечены, но держат же их на экране. Ибо «свои» и подобно Смердякову могли бы сказать о себе: «я всю Россию ненавижу»...

Что же главное в наиглавнейшей ныне сфере искусства, что более всего мельтешит на нашем телике? Ответ на поверхности — «юмор». Натужно шутят, лепят одесские «хохмы» столетней давности, порой их несколько переиначивая, визжат, дергаются. И показывают «зрительный зал», где заливаются от хохота разного вида людишки. Наши читатели понимают, конечно, что это подстава, но как быть с нечитателями? Они-то по простоте своей верят, что эти «зрители» — подлинные. И хохочут, сидя у телеэкрана, вместе с ними. Как язвил старый сатирик: «Ты-то чего смеешься?» — «Да не знаю, все смеются — и я смеюсь».

Взглянем на нашу омерзительную рекламу. Там редко увидишь спокойные или тем паче серьезные лица. Зато сплошняком ревут оскаленные морды, вылезают за край телеэкрана выпученные глаза — и все это под неистовый электронный хохот. Зачем воспевать, например, женские прокладки именно таким способом? Или лезвия для бритья подмышек? А причина проста и очевидна. Создается жесткое взаимоотношение между дебилами по обе стороны телеэкрана. Уловка тут в том, что заэкранный дебил он «понарошке», он за баксы корчится — и немалые! А несчастного телезрителя тем самым стараются превратить в дебила, но уже «в натуре». И делается все это вполне сознательно, продуманно и планомерно.
Тут предоставим слово искусствоведу Савве Ямщикову, лучше него по данному поводу тут не скажешь. Обращаясь к старому товарищу, он пишет: «Ведь только зомбированные люди могут без чувства брезгливости смотреть на пошлые потуги казаться остроумными всяких аркановых, винокуров, ширвиндов, петросянов с женами, уставшего от незаслуженной популярности Жванецкого с засаленными листочками, по которым он читает протухшие остроты. Не странно тебе смотреть, как разомлевшая от летней жары аншлаговая компания Дубовицкой, обнажив свои не первой свежести телеса, пудрит мозги жителям русской провинции в страдную пору, когда нужно урожай собирать, а не Кларой Новиковой и Шифриным быть облапошенными? А стал бы ты за обеденным столом шутить с Новоженовым, человеком не только лишенным чувства юмора, но и абсолютно серым и скучным? А не хочется ли тебе сказать все, что ты о нем думаешь, ростовскому полуплейбою Диброву, путающему Толстого с Достоевским, Москву с Петербургом, но чувствующему себя на равных с людьми значительными, талантливыми и действительно умными? Мне кажется, что окажись на его передаче сам Бог, он бы и его, похлопав по плечу, опустил бы до уровня своих заказчиков образца Гусинского или Эрнста».
Действительно, лучше и полнее высказаться обо всем этом трудно. Спасибо, Савва Васильевич, что не пожалели старания, дабы разобраться во всей этой нечисти и высказаться прямо и определенно. Тут требовались немалая выдержка и терпение, я вот не могу отличить Жванецкого от Жуховицкого и Дубовицкую от Диброва. По мне так все они на одно лицо. Только очень уж неприятное...
Поразительное сходство 20-х и 90-х годов нашего столетия настолько очевидно, так бросается в глаза, что толковать о том стало уже делом привычным. Да, конечно, сегодня не казнят людей по подвалам и оврагам, но убыль-то русского народа идет в неменьшей степени, чем тогда, а сопротивления никакого пока не наблюдается. Впрочем, оставим этот сюжет, у нас идет речь об искусстве.
Тогда в этой сфере тоже господствовали русофобские силы. Поносили МХАТ и знаменитый русский балет, Есенина, Алексея Толстого и Булгакова, кисло встретили «Тихий Дон». Зато на съезде ВКП(б) выступал с докладом «комсомольский поэт» Саша Безыменский, причем сварганил свое выступление в неких «стихах». В школах «проходили» сочинения земляков и дальних родственников Безыменского, учили наизусть, читали со сцен и трибун. Не стоит даже упоминать, что все те сочинители вскоре были отринуты от властных постов, давно забыты, а многие закончили дни свои грешные печально.
Как известно, чужой опыт, даже печальный, никого не учит. Нынешние разрушители тоже убеждены, что господство их вечно, почему с такой дикарской наглостью выставляют себя на всеобщий осмотр. Они ошибаются, мы убеждены в этом вместе с большинством русского образованного сословии. Впрочем, не станем заниматься предположениями, они зыбки и неубедительны. Обратим внимание на один совершенно очевидный признак в сравнении уровня искусств в 20-х годах и в наше нынешнее неопределенное и неустойчивое время. Грозный признак проглядывает тут.
Кинем общий взгляд на уровень советского искусства в итоге первого десятилетия Советской власти. Только что закончилось безумное кровопролитие Гражданской войны, для очень многих ее итоги еще не казались завершенными, и не только в эмиграции. И что же? Во славу новой, еще не устоявшейся власти были созданы многие произведения в самых разных жанров, и какого уровня!
Можно как угодно относится к политическим взглядам Маяковского, но несомненно, что это был великий поэт, оказавший влияние на всю мировую поэзию. Его поэма «Владимир Ильич Ленин», законченная уже в октябре 1924 года, это поэтический шедевр. Картина художника Петрова-Водкина «Смерть комиссара», это шедевр мировой живописи. В те же годы прославленный ныне Филонов создает композицию «Формула петроградского пролетариата». Чуть раньше Кустодиев пишет своего знаменитого «Большевика», потом «Праздник в честь Коминтерна». Кинорежиссер Эйзенштейн снял тогда же «Броненосец «Потемкин» и «Октябрь», к его эстетике можно относиться по-разному, но обе картины почитаются шедеврами мировой кинематографии.
Кинем краткий взор на архитектуру, одно из самых древнейших и впечатляющих искусств. Заметим попутно, искусство из самых дорогостоящих, а Советская страна тогда лежала в разорении и подвергалась свирепой блокадой богатым буржуазным Западом. И что же? Уже в 1924 году был составлен в основных чертах, а уже в конце 20-х получил свое общее завершение. Мавзолей Ленина — одно из чудес мировой архитектуры, с чем никакой Швидкой не осмелится поспорить. Зато сегодня столица Российской Федерации загажена чучелами Церетели и Шемякина. И еще многоэтажными миллионерскими шишами, которые так уродуют наш русский исторический город.
Прервем перечень, ибо сказанного довольно.
Теперь перенесемся в наше время, эпоху неразвитого капитализма. Мыслимо ли вообразить, чтобы некий ныне живущий стихосочинитель сотворил бы (за любые баксы!) поэму «Борис Абрамович Березовский»? Или современный живописец начертал бы полотно «Смерть Абрамовича», даже наш великий Илья Сергеевич не решится на такое. Многостаночный лауреат Марк Захаров даже с помощью дочки и зятя не поставит ничего подобного «Броненосцу». Новоявленный Фадеев не написал бы роман «Разгром» в честь Гусинского, а Серафимович — роман «Железный банкир» в честь Ходорковского. И лауреат Государственной премии Российской Федерации Новелла Николаевна Матвеева при всем своем долгом жизненном и поэтическом опыте не создаст «По долинам и по взгорьям» в честь освоения нефтяной Сибири Фридманом.
Однако — хватит обо всех них и их несостоявшихся певцах.
Итак, «олигархи», правящие ныне в развороченной России, не смогли руками своей обслуги создать ничего ценного в искусстве. Это не случайность и не мелочь. Это убедительное свидетельство их ничтожества, а значит, и внутренней слабости. Таковое они пытаются прикрыть помпезными «праздниками», наградами и парадами, но народ испытывает от подобной суетни не только скуку, но и растущее раздражение. «Олигархическое правление» обречено изнутри. Ибо за любые деньги не создать высокого искусства и не обрести народной любви.

Сергей Семанов


Страна, упавшая с небес

ВВС – войска будущего. Эти слова не просто красивая поговорка. Это аксиома, доказанная всеми войнами второй половины ХХ века.

Только самые развитые страны сегодня способны производить современные боевые самолеты и поддерживать уровень своих ВВС на высоком уровне. Можно по пальцам перечесть государства, имеющие возможность самостоятельно готовить летчиков.

Когда-то, в начале 30-х годов, в СССР прозвучал лозунг – «Все на самолет!». Сталин хорошо понимал значение авиации в будущей войне, и потому в стране, как грибы после дождя, росли летные школы ОСОВОАХИМА. Не было ни одного крупного города, где бы не было своего учебного аэродрома. Именно этот массовый подход к авиации позволил в кратчайшее время создать отечественную летную школу и довести число летных полков до 260-ти, а количество подготовленных экипажей до 6000.

Ведь именно летные ресурсы государства в конечном итоге определяют, кто завоюет господство в воздухе. Ярким примером тому служит утрата господства в воздухе Германией и Японией. Не секрет, что уровень подготовки германских и японских пилотов на первом этапе войны был очень высоким. Соотношение потерь на советско-германском фронте до лета 1943 года было 3 к 1, в пользу немцев, а в 1941 – 1942 годах доходило даже до 6 к 1. Но, потеряв в первый год войны почти 60% своей авиации и большую часть подготовленных пилотов, СССР смог к 1943 году не только восстановить численность самолетов, но и к 1944 году добиться полного количественного и качественного превосходства над Люфтваффе.

При этом Германия, потеряв над Кубанью и Курском большую часть своих самых боеспособных летчиков, так и не смогла до конца войны оправиться от понесенных потерь, и полностью утратила господство в воздухе, хотя военная промышленность до апреля 1945 года была способна производить самую совершенную авиационную технику того времени, на порядок превосходящую оружие своих противников.

Но, несмотря на массовое производство реактивной авиации, уровень подготовки немецких летчиков упал до критического уровня. В бой отправлялись мальчишки, имеющие по 10 –15 часов налета и потому соотношение потерь к концу 44-го года достигло 3 к 1, а к весне 45-го года 5 к 1 в пользу советских ВВС. Германские ВВС проиграли войну именно потому, что не имели столь массовой и доступной системы подготовки летных кадров как СССР.

Точно такая же картина была на Тихом океане.

Морская авиация Японии на начальном этапе войны полностью превосходила американскую. Но, потеряв к весне 1943 года большую часть своих самых боеспособных летчиков и лучшие авианосцы, японцы не смогли восстановить свой военный потенциал, в то время как США не только оправились от понесенных потерь, но смогли многократно превзойти своего противника.

Одним из важнейших стратегических резервов страны является возможность массовой подготовки летчиков, доступность этой профессии народу своей страны.

Американцы очень хорошо поняли значение массовой авиации и середины 30-х годов постоянно развивают систему летной подготовки. Сегодня в США существует более ста пятидесяти частных школ и летных курсов, на которых любой желающий может получить профессию пилота. Только парк малой авиации здесь достигает 30 000 летательных аппаратов, а количество граждан, имеющих летную подготовку, давно перевалило за четверть миллиона. Все это позволяет США отбирать для службы в свои ВВС самые подготовленные кадры. И сегодня ВВС США располагают более чем десятью тысячами прекрасно подготовленных летчиков. При этом для командования не является проблемой за считанные недели удвоить их количество. Только в частях Национальной Гвардии сегодня находится более 2-х тысяч летчиков, которые регулярно отрабатывают полеты на боевых самолетах. Еще более 5-ти тысяч числятся в ближайшем резерве.

Без всякого преувеличения Америку сегодня можно назвать самой летающей нацией мира.

У нас же с конца сороковых годов начался процесс неуклонного снижения интереса к авиации, сворачивания ее массовости. Профессия пилота становится все более редкой и малодоступной. Но до начала 90-х относительную массовость советской авиации обеспечивала сеть аэродромов ДОСААФ и большое количество военных летных, штурманских и авиационных инженерных училищ – больше 25-ти, с годовым выпуском больше 10 000 офицеров.

Но при этом уровень подготовки наших летчиков уступал американскому. Так по налету американцы превосходили советских пилотов почти вдвое. 200 часов в год у американцев против 70 – 100 часов у советских летчиков. При этом сама система боевой подготовки американцев была более гибкой и адаптированной к требованиям современного боя, чем шаблонная и заорганизованная наша.

Все это ярко проявилось в локальных войнах 60-х, 70-х годов, когда наши летные подразделения, перебрасываемые для помощи союзникам, приходилось укомплектовывать самыми подготовленным летчиками. Которых к тому же в ускоренном темпе «дотягивали» до требований современного боя.

Наши военачальники с гордостью рапортовали политическому руководству о высоком уровне подготовки наших ВВС в этих боях, но при этом хорошо понимали, что эти результаты ни в коей мере не отражают реальный уровень подготовки строевых частей советских ВВС, который был на порядок ниже.

Но даже достаточно скромный советский уровень подготовки летчиков теперь стал недостижимой мечтой.

В 2004 году профессия летчика в России является попросту вымирающей. Количество военных училищ сократилось вдвое, а численность выпускаемых летчиков в пять раз.

Но даже из тех, кто смог получить диплом летчика, лишь немногие таковыми стали. Так, например, из1500 летчиков, выпустившихся из училищ с 1995 по 2000 год, на уровень 1 – 2-го класса были подготовлены лишь 510 человек, а 400 вообще ни разу (!!!) за эти годы не поднялись в небо. Некоторые летчики уже получили звания майоров, ни разу не взлетев с аэродрома.

Годовой налет упал до 10 – 15 часов в год, что не обеспечивает даже просто минимальный уровень безопасности полетов. Летчик, поднимающийся в небо с таким налетом, ежеминутно рискует своей жизнью, как гонщик, вышедший на гонки «Формулы1» без всякой предварительной подготовки и опыта вождения болида.

Если в 80-х годах первый класс пилоты получали в 27 – 29 лет, то сегодня этот возраст отодвинулся до 35 – 37 лет. При этом средний возраст увольнения в запас в ВВС сегодня редко превышает 40 – 42 года. То есть на подготовку одного летчика до уровня первого класса мы сегодня тратим 12-15 лет вместо 5-7, а в строю такой летчик находится лишь 4-6 лет вместо 12 – 15. Учитывая, что подготовка одного летчика до уровня первого класса, даже в советское время, когда цены на топливо и прочие расходные материалы определялись государством, обходилась в один миллион рублей, понятно, что нынешнее положение с подготовкой и службой летного состава иначе чем убогим не назовешь.

США сегодня тратят около пяти лет на подготовку летчика, и около 15 лет он находится в строю.

Уже сегодня ВВС России испытывает острую нужду в командирах эскадрилий – просто некого ставить на места увольняющихся комэсок. У молодых летчиков нет ни необходимого уровня подготовки, ни налета, ни опыта.

И если до объединения ВВС и ПВО получали по 22-23% от военного бюджета, то сегодня доля объединенных ВВС — менее 12%. Между тем в ведущих авиационных державах — США, Франции, Индии, Германии, Великобритании — расходы на ВВС превышают 30% и даже доходят до 38%.


Летная подготовка в России сегодня стала не просто малодоступной для рядового гражданина, она стала дорогой забавой даже для состоятельных людей. Сегодня час полета на спортивном самолете в подмосковном аэроклубе стоит от 100 долларов. А полет на реактивном самолете почти в два раза больше. При этом парк спортивной авиации за 10 лет сократился почти в восемь раз! А парк малой авиации практически прекратил свое существование. Сегодня самолеты малой авиации остались лишь как ведомственный транспорт некоторых министерств и крупных корпораций.

Аэродромная сеть России сократилась вдвое. Россия потеряла более 70% своих северных аэродромов и площадок приземления. 80% грунтовых аэродромов малой авиации.

«Стоимость подготовки летчика на самолете фронтовой авиации, — указывает заместитель главнокомандующего ВВС России генерал-полковник Ноговицын, — с учетом обучения в военном авиационном институте с выполнением полетов на самолете Л-39 при налете 100 часов составляет 6,86 млн. руб., а с последующей подготовкой на самолете МиГ-29 до получения квалификационной категории 3 класса — 37 млн. руб.». Однако, несмотря на такую дороговизну обучения и, казалось бы, престижность военной профессии боевых летчиков, в 2003 г. из ВВС досрочно уволились 945 лётчиков.

Причин две – нищенская зарплата и невозможность летать.

Несмотря на то, что официально в ВВС России числится более 5000 самолётов разных типов, в реальности в воздух может подняться не больше 30%.

В некоторых авиационных полках осталось не больше пяти летающих самолетов, да и на тех ресурс планера и двигателя подходит к концу».

В вузах ВВС всего 21% исправной авиационной техники. Курсантам просто не на чем летать. Поэтому не удивительно, что в 2003 г. конкурс в некогда самые престижные военные училища — летные, составил всего 1,7 человека на место при установленной норме в 4 человека на место.

Сегодня в России количество людей, способных управлять летательным аппаратом, не превышает 50-ти тысяч. Из них более половины военные пенсионеры, уволившиеся в разные годы из ВВС…

В 2003 г. из военных институтов было выпущено всего 469 летчиков. Это лишь на 50% покрыло убыль уволившихся в том же году офицеров-летчиков. Если эта тенденция продолжится, то уже 2008 году ВВС России практически прекратят своё существование как вид вооружённых сил.

В 1992 году поставки новых самолетов и вертолетов в Вооруженные силы РФ составили 67 самолетов и 10 вертолетов, в 1993 году — 48/18 соответственно, в 1994 году — 17/19, в 1995 году было закуплено только 17 вертолетов. С 1994 года в ВВС не поступил ни один новый боевой самолет.

Мы страна, которая теряет крылья и падает с небес…

P.S. ВВС США планируют в ближайшие 10 лет обновить 90% своего летного парка. При том, только за последние пять лет, они получили больше 200 новых самолетов и вертолетов.

В.Шурыгин



Угасание рациональности: имитация

Эффективным бывает такое проектирование, в котором мы критически осваиваем уроки прошлого, собираем и перерабатываем максимально достоверную информацию о настоящем и тенденциях его изменения, учитываем наличие реально доступных нам средств, все непреодолимые ограничения, зоны неустранимой неопределенности – и соединяем творчество в изобретении новых подходов с хладнокровной оценкой всех альтернатив.

Когда система этих взаимосвязанных интеллектуальных и вообще духовных операций иссыхает и деградирует, то резко сужается “горизонт будущего”, подавляется творчество и набор альтернатив очень часто стягивается в точку – альтернатив не остается. Рациональное сознание вырождается в идею-фикс. Иного не дано! Проектирование заменяется имитацией. К имитации склоняются культуры, оказавшиеся неспособными ответить на вызов времени, и это служит признаком упадка и часто принимает карикатурные формы. Так вожди гавайских племен при контактах с европейцами обзавелись швейными машинками, в которых видели символ могущества – и эти машинки красовались перед входом в их шалаши, приходя в негодность после первого дождя. Точно так же российские реформаторы ввели в наших городах английскую должность мэра, французскую должность префекта, а в Москве и немецкую должность статс-секретаря. Знай наших, мы недаром стали членом восьмерки!

Нашим реформаторам присуще представление о государстве как о машине, которую можно построить по хорошему чертежу. Им, например, очень нравится «западный» чертеж – двухпартийная система с присущими ей «сдержками и противовесами». В.В.Путин говорит (по телефону 18 декабря 2003 г.): «Мы недавно совсем приняли Закон о политических партиях, только что состоялись выборы в парламент. У нас в новейшей истории создалась уникальная ситуация, при которой мы можем создать действительно действенную многопартийную систему с мощным правым центром, с левым центром в виде, скажем, социал-демократической идеи с их сторонниками и союзниками по обоим флангам».

Здесь соединяется гипостазирование (вера в «Закон») с атрофией исторической памяти. Не было никогда в России такой возможности, а теперь «приняли Закон» – и такую уникальную в новейшей истории возможность имеем, «можем создать» как на Западе. И неважно, что почему-то никак не удается устроить левый центр «в виде, скажем, социал-демократической идеи» — как ни пытались Горбачев, Рыбкин, Селезнев и даже Фонд Эберта. Да кстати, и с «мощным правым центром» не выходит – хоть «Наш дом» учреди, хоть «Единую Россию» – получается номенклатурная партия власти, ухудшенная версия КПСС.

Этот взгляд В.В.Путина – плод механицизма и устранения рефлексии из перечня операций мышления. Он проникнут уверенностью в том, что и люди, и общество, и государство подобны механизмам, которые действуют по заданным программам. В основе такого взгляда лежит представление о человеке как об атоме (индивиде). Эти атомы собираются в классы, интересы классов представляют партии, которые конкурируют между собой на политическом рынке за голоса избирателей. Элементарная ячейка этого рынка – купля-продажа «голоса» индивида.

В России общество и государство «собирались» по совсем другой программе. Человек – не атом, не индивид, а соборная личность. Люди включены в разные общины, в которых и реализуют разные свои ипостаси, а все вместе соединены в народ. Народ, в отличие от гражданского общества, обладает надличностными разумом, совестью и исторической памятью («род накладывается на род»). Государство строится не логически, как машина, а исторически – в соответствии с народной памятью и совестью, а не голосованием индивидов или депутатов.

Опыт ХХ века в России показал, что попытка «логически» построить государственность, как машину, имитируя западный образец, терпит неудачу. Так, после февраля 1917 г. никто не принял всерьез либеральный проект кадетов, верх взяла исторически сложившаяся форма крестьянской и военной демократии – Советы, в которых по-новому преломились принципы и самодержавия, и народности. Общество переросло советскую политическую систему, но и сейчас попытка искусственного копирования «двухпартийной машины» не удастся. Эта либеральная доктрина неадекватна нашей культуре и историческому опыту.

Примечательно, что имитируют всегда подходы и структуры передовых чужеземцев, имитация всегда сопряжена с низкопоклонством. Это слово, смысл которого был обесценен идеологическими кампаниями и их последующим осмеянием, вдруг опять стал актуальным. Именно низкопоклонство! Казалось бы, всегда можно найти объект для имитации и в собственном героическом прошлом – но нет, само это прошлое мобилизует память, неизбежно разбудит рефлексию и втянет твой разум в творческий процесс. Имитатор, подавляющий разум и творчество, вынужден быть антинациональным.

Возьмите странную, во многом абсурдную административную реформу, объявленную В.В.Путиным в начале 2004 г. Тогда, в марте, состоялось заседание круглого стола аналитического совета фонда «Единство во имя России». Открывая заседание, президент фонда политолог Вячеслав Никонов с удовлетворением обратил внимание собравшихся на «произошедшие в исполнительной власти перемены, крупнейшие со времен Витте. Идет вестернизация, американизация структуры правительства, число министерств в котором почти совпадает с американским». Кто знает В.Никонова, согласится, что в этом нет скрытой иронии. Именно так – «американизация структуры правительства», иного смысла в выделении из министерств «агентств» найти невозможно.

И в этом для реформаторов нет ничего нового. Активный экономист-реформатор В.А.Найшуль пишет в важной перестроечной книге: «Рыночный механизм управления экономикой — достояние общемировой цивилизации — возник на иной, нежели в нашей стране, культурной почве... Чтобы не потерять важных для нас деталей рыночного механизма, рынку следует учиться у США, точно так же, как классическому пению — в Италии, а праву — в Англии».

Это кредо имитатора. Надо, мол, найти «чистый образец» — и научиться у него. Но это совершенно ложная установка, противоречащая и тому знанию, что накопила наука относительно взаимодействия культур, и здравому смыслу. В наше время эту установку уже надо считать иррациональной, элементом мракобесия.

Изучение контактов культур с помощью методологии структурализма привело к выводу, что копирование невозможно, оно ведет к подавлению и разрушению культуры-реципиента, которая пытается «перенять» чужой образец. При освоении достижений иных культур необходим синтез, создание новой структуры, выращенной на собственной культурной почве. Так, например, была выращена в России наука, родившаяся в Западной Европе.

Утверждение, что «рынку следует учиться у США, а праву — в Англии», — глупость. И рынок, и право — большие подсистемы культуры, в огромной степени сотканные особенностями конкретного общества. Обе эти подсистемы (в отличие от пения) настолько переплетены со всеми формами человеческих отношений, что идея «научиться» им у какой-то одной страны находится на грани абсурда. Почему, например, праву надо учиться в Англии — разве во Франции не было права или Наполеон был глупее Дизраэли или Гладстона? А разве рынок в США лучше или «умнее» рынка в Японии или в Сирии?

Да и как вообще можно учиться рынку у США, если сиамским близнецом этого рынка, без которого этого рынка просто не могло бы существовать, является, образно говоря, «морская пехота США»? Это прекрасно выразил Т.Фридман, советник Мадлен Олбрайт: “Невидимая рука рынка никогда не окажет своего влияния в отсутствие невидимого кулака. МакДональдс не может быть прибыльным без МакДоннел Дугласа, производящего F-15. Невидимый кулак, который обеспечивает надежность мировой системы благодаря технологии Силиконовой долины, называется Вооруженные силы наземные, морские и воздушные, а также Корпус морской пехоты США”.

Учиться у других стран надо для того, чтобы понять, почему рынок и право у них сложились так, а не иначе — чтобы выявить и понять суть явлений и их связь с другими сторонами жизни общества. А затем, понимая и эту общую суть явлений, и важные стороны жизни нашего общества, переносить это явление на собственную почву (если ты увлечен странной идеей, что в твоей стране ни рынка, ни права не существует). Но для этого как раз необходимо изучить право и в Англии, и во Франции, и в Византии — да и у Ярослава Мудрого и Иосифа Виссарионовича Сталина поучиться. Не для того, чтобы копировать, а чтобы понять.

Реформы в России стали огромной программой имитации Запада. Это было признаком духовного кризиса нашей интеллектуальной элиты, а затем стало и одной из главных причин общего кризиса. Отказавшись от проектирования будущего, взяв курс на самую тупую имитацию, наши реформаторы и их интеллектуальное окружение подавили и те ростки творческого чувства, которые пробивались во время перестройки. Духовное бесплодие – один из тяжелых и многозначительных признаков будущей катастрофы. Историк академик П.В.Волобуев говорил в конце 1994 г.: “Едва ли не самым слабым местом новой политической системы является отсутствие — за вычетом мифа о всесилии рынка — воодушевляющей и сплачивающей Большой идеи. Духовная нищета режима просто поразительна”.

Пробегите мысленно все стороны жизнеустройства — везде реформаторы пытались и пытаются переделать те системы, которые сложились в России и СССР, по западным образцам. Сложилась, например, в России своеобразная школа. Она складывалась в длительных поисках и притирке к социальным и культурным условиям страны, с внимательным изучением и зарубежного опыта. Результаты ее были не просто хорошими, а именно блестящими, что было подтверждено объективными показателями и отмечено множеством исследователей и Запада, и Востока. Нет, эту школу было решено кардинально изменить, перестроив по специфическому шаблону западной школы.

Сложился в России примерно за 300 лет, своеобразный тип современной армии, во многих существенных чертах отличный от западных армий с их идущей от средневековья традицией наемничества (само слово «солдат» происходит от латинского «soldado», что значит «нанятый за определенную плату»). Российская армия, особенно в ее советском обличье, показала высокую эффективность в оборонительных, отечественных войнах. Никто не отрицает, что такая армия стране нужна и сейчас — но реформаторы сразу стали ее ломать и перестраивать по типу западной наемной армии (даже ввели нашивки с угрожающими символами — хищным орлом, оскаленным тигром — то, что всегда претило русской военной культуре).

Сложилась в России, за полвека до революции, государственная пенсионная система, отличная и от немецкой, и от французской. Потом, в СССР, она была распространена на всех граждан, включая колхозников. Система эта устоялась, была всем понятной и нормально выполняла свои явные и скрытые функции — нет, ее сразу стали переделывать по неолиберальной англо-саксонской схеме, чтобы каждый сам себе, индивидуально копил на старость, поручая частным фирмам «растить» его накопления.

В этой склонности к отказу от анализа отечественного исторического опыта, от собственного проектирования и от творческого поиска способов обновления есть нечто не просто чуждое рациональности, но и почти нечеловеческое. Имитация — способ решения проблем, присущий животным. Мы удивляемся этой их способности — чайки, подражая друг другу, разбивают ракушки моллюсков, бросая их с высоты на камни; обезьяны, подсматривая за людьми, сплетают себе из лиан пояса, чтобы затыкать за них початки кукурузы во время налета на поле. Мы удивляемся потому, что это делают неразумные существа. Разум же дал человеку способность не просто повторять чужие приемы, но творчески изменять их, придавая им новое качество — в соответствии с особенности новых условий. И вдруг в значительной части культурного слоя большой страны мы видим неодолимое стремление от этой способности человека разумного отказаться!

Рассмотрим пару особо красноречивых, доходящих до гротеска случаев имитации, которые стали частью государственной политики российских реформаторов.
С. Г. Кара-Мурза


РФ и Болонская конвенция

Вот красноречивый случай имитации – присоединение РФ к Болонской конвенции об унификации системы высшего образования в Европе (этот документ подписал в ноябре 2003 г. В.В.Путин).

Суть дела такова. В 1999 г. страны ЕЭС договорились о создании «единого образовательного пространства», и эта договоренность была зафиксирована в виде Болонской декларации, согласно которой к 2010 году вся Западная Европа должна иметь единую систему высшей школы. Болонское соглашение подписали 33 из 45 стран Европы.

В отношении РФ слово “унификация” является эвфемизмом, ложным благозвучным обозначением, ибо ЕЭС ничего от российской системы не берет, никакого синтеза систем не происходит. РФ обязуется сменить свою систему на ту, что принята в ЕЭС, обязуется имитировать чужую систему.

Надо подчеркнуть, что совершенно никакого общественного диалога в связи с предстоящей сменой отечественной системы высшего образования не было. До сих пор мало кто вообще слышал об этой Болонской конвенции, а вузовские преподаватели, которые что-то слышали от начальства, имеют о ней самое смутное представление. Насколько я мог понять на совещании заведующих кафедрами общественных наук в марте 2004 г., преподаватели вузов не имеют никакого представления о сути предстоящих изменений. Большинство надеется, что это – очередная блажь министров, и как-то удастся ее пересидеть, как сидели во время набегов славяне в болотах, дыша через тростинку. Кто-то наверняка пересидит, но многое утонет.

Проведем краткий методологический разбор этого казуса.

Начнем с того, что сама процедура “присоединения” организована внутри РФ иррационально. Есть очевидный факт: власть почему-то хочет эту штуку с нашей системой образования проделать. Больше мы ничего не знаем и никакой возможности узнать не имеем. Зачем? Почему? Объяснения, которые дают чиновники, всерьез принять невозможно. В них не вяжутся концы с концами. Но прежде чем перейти к проблеме аргументации, надо же полнять хотя бы сам тезис, саму цель, которую ставят реформаторы.

На Международном семинаре «Интеграция российской высшей школы в общеевропейскую систему высшего образования: проблемы и перспективы» (Петербург, декабрь 2002 г.) министр образования РФ В.Филиппов заявил, что у российской высшей школы нет иного выхода (!), кроме как интеграция в общеевропейскую зону высшего образования. По сути, здесь и заявлено, что имитация является сама по себе высшей ценностью, это цель, которая не требует никакого оправдания, она самодостаточна (как говорят американцы, «она стоит на своих собственных ногах»). Это — символ веры реформаторов, мотив, чуждый рациональности.

Министру образования говорить такие вещи не к лицу, и ему приходится искажать понятия. Советское высшее образование было именно интегрировано в общеевропейскую и мировую образовательную систему, и определялось это не формальным признанием или непризнанием дипломов, а тем фактом, что советские специалисты понимали и знали язык современной науки и техники, нормально общались на этом языке со своими зарубежными коллегами, сами «производили» образцы научно-технической культуры, адекватные современному состоянию мировой системы (в чем-то хуже, в чем-то лучше, не об этом речь). Но интеграция в систему как раз не означает имитации, потери своей идентичности. Национальная система образования интегрируется в мировую (или общеевропейскую) как элемент, связанный с другими элементами, но вовсе не «растворенный» в каком-то одном элементе. Министр В.Филиппов неправомочно (и, скорее всего, недобросовестно) назвал проект имитации, растворения отечественной системы образования, интеграцией. Речь идет об утопической, невыполнимой, но опасно травмирующей наше образование попыткой его ликвидации как культурной сущности с заменой каким-то эрзацем, нежизнеспособным клоном-ублюдком мифической «общеевропейской» системы.

Поражает тот факт, что огромное сообщество вузовских преподавателей РФ апатично и покорно приняло к сведению этот замысел. Ведь именно в этот момент и должны были бы возникнуть споры по фундаментальному вопросу, при оглашении намерений, до всякой аргументации. Российская система высшего образования складывалась почти 300 лет. Это — один из самых сложных и дорогих продуктов отечественной культуры, но еще важнее тот факт, что это — и матрица, на которой наша культура воспроизводится. И уклад высшей школы, и организация учебного и воспитательного процесса, и учебные программы являются важнейшими факторами формирования сообщества специалистов с высшим образованием — интеллигенции. Заменить все эти сложившиеся в отечественной культуре факторы на те, что предусмотрены Болонской конвенцией, — значит существенно изменить всю матрицу, на которой воспроизводится культура России. Это достаточно очевидно, и можно было ожидать от всего академического сообщества РФ гораздо большего внимания к замыслу реформаторов. Но это сообщество как будто утратило навыки рефлексии и предвидения.

С другой стороны, поражает и самонадеянность реформаторов, их неспособность соизмерить свои силы и масштаб задачи. Высшая школа относится к тому классу больших систем жизнеустройства, которые формируются исторически, а не логически. Уверенность, что подобную систему можно вдруг переделать по полученному в Болонье чертежику – механистическая утопия, которая могла зародиться лишь в очень неразумной голове (хотя что-то не верится в искренность такой неразумности).

Но допустим, такая мысль все же зародилась. В этом случае то сообщество, которое мы по привычке называем интеллигенцией, обязано было, через разные каналы, добиться от этих высших чиновников изложения резонов для такого странного шага. Грубо говоря, потребовать от них листа бумаги, на котором слева были бы перечислены выгоды от такого шага, а справа – издержки и потери. Желательно с указанием, кто и в какой форме эти издержки (“социальную цену”) будет покрывать.

Но ни чиновников, которые такие листки могли бы приготовить, ни интеллигенции, которая такие листки могла бы попросить, в РФ теперь не водится. Что-то мы делаем в порядке самодеятельности, практического значения это не имеет, но хотя бы в качестве учебных задач послужит.

Какие же резоны, пусть обрывочно, мы услышали? Вот, например, в конце декабря 2003 г. газеты взяли интервью у представителя «группы Шувалова» — заместителя главы Администрации президента, отвечающего за разработку «общенациональных» программ, о которых говорил В.В.Путин в Послании 2004 г. Газета пишет: «Не менее радикальные структурные реформы группа Шувалова предлагает провести в сферах здравоохранения и высшего образования. Их цель также заключается в относительном уменьшении прямого госфинансирования медицинских и образовательных учреждений. Что, безусловно, разгрузит бюджет...

Система высшего образования должна быть подвергнута более чем радикальной реформе. Для начала оно станет двухуровневым, как в большинстве цивилизованных стран (сходная система уже внедряется и в России – например, на нее десять лет назад перешел Российский университет дружбы народов ). На первом этапе (три-четыре года) готовятся специалисты самого широкого профиля. В других странах им, как правило, выдаются дипломы бакалавров. Затем происходит специализация до уровня магистров. Такая система убивает двух зайцев: экономит бюджетные деньги (один и тот же профессор читает лекции большему числу студентов, большинство студентов раньше заканчивают обучение) и повышает профессиональные умения новых специалистов».

В этом объяснении, данном «группой Шувалова», отсутствует логика. Когда в результате реформы один и тот же профессор вынужден читать лекции большему числу студентов, а большинство студентов заканчивают обучение на два года раньше, то профессиональные умения новых специалистов никак не могут повыситься, они именно понижаются. Экономятся ли при этом бюджетные деньги или они бросаются на ветер, из этих рассуждений вывести нельзя, тут требуется не логическое, а содержательное изучение вопроса.

Из того факта, что при советской системе наши вузы готовили специалистов высокого класса при очень скромных, по сравнению с западными странами, затратах, можно сделать предположение, что советская системы была гораздо экономнее, чем эта «болонская». Да не в деньгах тут дело! После запуска первого советского спутника влиятельный американский обозреватель У.Липпман написал: «Немногие посвященные в эти дела и способные понимать их говорят, что запуск такого большого спутника означает, что Советы находятся далеко впереди этой страны [США] в развитии ракетной техники. Это их лидерство не может быть объяснено некоей удачной догадкой при изобретении устройства. Напротив, оно свидетельствует о наличии в СССР множества ученых, инженеров, рабочих, а также множества высокоразвитых смежных отраслей промышленности, эффективно управляемых и обильно финансируемых». Он написал именно о системе образования. Именно эту систему сейчас и пытаются уничтожить. Если бы это делалось за деньги, то за очень большие.

Объяснения других чиновников (хотя их нельзя и назвать объяснениями) еще более абсурдны. «Российские дипломы должны быть понятны западному работодателю», — пояснил В.Филиппов. Ну можно ли было ожидать такого довода от министра большой страны, тем более министра образования! И ведь такие вещи говорятся перед целым собранием профессоров, академиков и ректоров — и хоть бы что. Многие даже стали поддакивать: мол, новая система, копирующая западную, облегчит положение за границей тех молодых россиян, которые поедут попытать счастья на западном рынке труда.

С какой стороны ни посмотри, это нелепость. Во-первых, даже самому крутому бюрократу не пришло бы в голову ломать отечественную систему образования ради мелкого формального удобства 1-2% выпускников, отправляющихся на чужие хлеба.

Во-вторых, уже сотни тысяч выпускников советских и российских вузов уехали и хорошо устроились на Западе, а тамошние работодатели не посмотрели на форму их бумажек. А суть этих бумажек как раз «была понятна западному работодателю». Буржуи люди разумные, и их интересовали те знания и навыки, которыми обладали эти молодые россияне, а не форма дипломов.

Сейчас ректоры средних европейских университетов добиваются у своих министерств квот на контракты для доцентов и кандидатов наук из российских вузов и НИИ «второго эшелона». Местные профессора физических, математических и других факультетов ежатся, но признают, что людей с подобным послужным научным списком их университет не смог бы найти во всей Европе — даже за тройной оклад. И бродят наши малахольные кандидаты в джинсах по лужайкам европейских кампусов, обсуждают по-русски какие-то задачи, а все на них смотрят с тревогой и почтением. Через несколько лет после нашего «присоединения» к Болонской конвенции они уже там бродить не будут, наши бакалавры и магистры станут стандартным унифицированным товаром.

Не будем «читать в сердцах» и подозревать злые намерения у всех этих министров и администраторов Президента — Филиппова, Шувалова, Грефа и пр. Но объективно, независимо от их намерений, действительная имитация «Болонской системы» означала бы как раз лишение выпускников российских вузов тех конкурентных преимуществ на европейском интеллектуальном рынке, которые они пока что имеют. Втягивание РФ в эту систему имеет смысл только как средство устранить одного из сильных конкурентов.

Что же должно быть изменено согласно подписанной конвенции? Как было сказано выше, уклад вуза, организация учебного процесса и программы. Эти вещи взаимосвязаны. Уклад — это прежде всего отношения между студентами, а также между студентами и преподавателями. В высшей школе, унаследованной от советского времени, большую роль играет студенческая группа. Она сплачивается и организацией занятий — единой программой, совместной работой в семинарах и практикумах, совместным проживанием части группы в общежитии. Группа действует как важный социальный организм, который обеспечивает и взаимную поддержку и взаимопомощь студентов в учебе, и воспитательное воздействие коллектива. Это дает студенту навыки бригадной коллективной работы в лаборатории, цехе, КБ. Различие в способности к такой работе между дипломниками и аспирантами российского вуза и их сверстниками в среднем европейском университете настолько разительно, что в него невозможно поверить, пока не убедишься сам на практике. Поэтому средний по способностям выпускник нашего вуза, работая в коллективе, оказывается на голову выше, чем его западный сверстник примерно таких же потенциальных способностей.

Европейские университеты, напротив, идут по пути дальнейшего углубления индивидуализации уклада студенческой жизни. Важным средством для этого стало введение кредитов — множества курсов, каждому из которых присваивается «стоимость» в виде количества условных эквивалентных учебных часов. Из числа этих курсов, перечисленных в программе по каждой специальности, студент выбирает достаточное их число по индивидуальному плану и проходит их вне какой-либо стабильной группы (и даже часть из них вне какого-то определенного университета). Переход на такую систему является обязательным для стран, подписавших Болонскую конвенцию.

В советском вузе отношения преподавателей со студентами строились по принципу «учитель-ученик» и «мастер-подмастерье». Это были отношения с сильным личностным началом и интенсивными личными контактами — сродни отношениям в средневековом ремесленном цехе. Если же рассматривать вуз как «фабрику» или как предприятие по предоставлению образовательных услуг (а так университет и рассматривается в философии неолиберализма), то советская система внешне выглядела как расточительное использование дорогой рабочей силы преподавателей. В разных культурах критерии дешевизны и дороговизны различны.

Болонская конвенция предполагает обязательный переход на обезличенные отношения «преподаватель-студент» по принципу купли-продажи услуг. «Группа Шувалова» видит в этом только экономию бюджетных денег, а на деле — разрушение уклада русского университета. С соответствующим снижением уровня выпускников. Социолог В.Глазычев пишет: «Помнится, «яблочники» более всех ратовали за вступление в Болонский процесс — одно это должно бы насторожить, ведь они всегда учили, что главное для России — через силу, через голову, наизнанку вывернувшись, быть как все. Быть как все, даже и в том редком случае, когда то, что мы имеем (имели), при всех прегрешениях против истины и здравого смысла, явственно лучше, чем у всех прочих, собравшихся в новоевропейское стадо... Всяк, кому доводилось читать лекции в западных школах, знает, как поднимаются волосы на голове от вопиющего невежества большинства тамошних студентов... Причина проста. Когда мои европейские коллеги узнавали, что в моем кефирном заведении на одного-трех пятикурсников приходится один преподаватель, они в тоске заламывали руки: у них-то один преподаватель на тридцать-сорок душ, ибо университету нужно исправно платящее за учебу студенческое месиво».

Зря только В.Глазычев полагает, что «причина проста». Дело не только в количественных соотношениях. Если число «продавцов услуг» увеличить в десять раз, они не превратятся в Мастеров и Учителей.

Согласно Болонской конвенции, все подписавшие ее государства должны перейти на двухступенчатую систему образования. Три или четыре года студент обучается по упрощенной программе и получает диплом бакалавра. Затем желающие могут пройти дополнительный курс обучения (1-2 года) и получить диплом магистра. У нас, как известно, была принята система пятилетнего обучения, в котором последний год был посвящен научному исследованию или инженерно-технической разработке, после чего следовала защита диплома (дипломного проекта). Таков был профиль подготовки специалиста.

Наши энтузиасты Болонской системы обходят эту проблему и делают вид, что различия носят формальный характер. Мол, отучатся наши студенты 4 года — вот и бакалавры. А потом сделает, кто хочет, обычный наш дипломный проект — вот и магистр. Это или сознательная ложь, или следствие полного непонимания сути. Наши 4 курса и диплом вовсе не являются двумя разными разделенными ступенями. Они — неразрывно связанные части единого процесса. Когда 1 сентября первокурсник приходит в аудиторию нашего вуза, его с первой минуты обучают как полного специалиста. С первой лекции, на первом же семинаре его готовят к самостоятельному исследованию или проекту, без этого венца его обучение будет неполным, а многое из того, что ему дано за 4 года — ненужным (и даже неусвоенным). На Западе первокурсника сразу начинают готовить как бакалавра. Разница примерно такая же, как учить человека на врача или на фельдшера — и эта разница существует с первого занятия. Фельдшера нельзя потом просто «доучить» до врача за год.

В течение десяти лет (с 1989 г.) я выезжал, иногда подолгу, читать лекции в испанских университетах (в основном в университете Сарагосы, одном из ведущих в Испании). Стиль занятий и экзаменов основной массы студентов, будущих бакалавров, был такой, что по нашим меркам его вообще нельзя было считать присущим высшему учебному заведению — даже если сравнивать с типичным педагогическим институтом в Воронеже или Пскове. При том, что ресурсы этих испанских университетов (здания, оборудование, библиотеки и зарплата преподавателей) просто несопоставимы с тем, что имеют наши вузы. И эти университеты стали именно «общеевропейскими» — не только потому, что Испания активно приняла предусмотренные уже и Болонской конвенцией формы, но и из-за того, что в этих формах идет массовый обмен студентами, так что, скажем в Сарагосе, постоянно учились большие группы студентов из Франции, Германии, Нидерландов и т.д. Они большой разницы со своими университетами не видели.

Никто в ходе нынешних смятых дебатов даже не затронул вопроса о принципиальной разнице между двухступенчатым и российским образованием и не сказал, какой смысл ломать отечественную систему образования, которая не вызывает нареканий, кроме «непонятности наших дипломов для западных работодателей». Западная система переучивания бакалавров в магистров исключительно дорога, реально мы ее не сможем применить в РФ в достаточно массовом масштабе, эта программа будет профанацией. Страна останется без полноценных специалистов.

Смена уклада, организации и типа программ в действительности скрывают фундаментальное, качественное изменение типа образования — подобное тому, что претерпела европейская средняя школа в период буржуазных революций. Тогда новое общество унаследовало от традиционной европейской культуры школу «университетского» типа, которая давала целостное представление о мире.

Буржуазное общество, в отличие от сословных обществ, породило совершенно новый тип культуры — мозаичный. Если раньше, в эпоху гуманитарной культуры, свод знаний и идей представлял собой упорядоченное, иерархически построенное целое, обладающее «скелетом» основных предметов, главных тем и «вечных вопросов», то теперь, в современном обществе, культура рассыпалась на мозаику случайных, плохо связанных и структурированных понятий.

Гуманитарная культура передавалась из поколения в поколения через механизмы, генетической матрицей которых был университет. Он давал целостное представление об универсуме — Вселенной, независимо от того, в каком объеме и на каком уровне давались эти знания. Скелетом такой культуры были дисциплины (от латинского слова, которое означает и ученье, и розги).

Напротив, мозаичная культура воспринимается человеком в виде кусочков, выхватываемых из омывающего человека потока сообщений. В своем кратком изложении сущности мозаичной культуры известный специалист по СМИ А.Моль объясняет, что в этой культуре «знания складываются из разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто случайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или ассоциации идей. Эти обрывки не образуют структуры, но они обладают силой сцепления, которая не хуже старых логических связей придает «экрану знаний» определенную плотность, компактность, не меньшую, чем у «тканеобразного» экрана гуманитарного образования» . Мозаичная культура и сконструированная для ее воспроизводства новая школа («фабрика субъектов») произвели нового человека — «человека массы». Это полуобразованный человек, наполненный сведениями, нужны¬ми для выполнения контpолиpуемых опеpаций. Человек самодовольный, считающий себя обpазованным, но обpазованным именно чтобы быть винтиком — «специалист».

О нем с пессимизмом писал философ Ортега-и-Гассет в известном эссе «Восстание масс»: «Специалист» служит нам как яpкий, конкpетный пpимеp «нового человека» и позволяет нам разглядеть весь радикализм его новизны... Его нельзя назвать обpазованным, так как он полный невежда во всем, что не входит в его специальность; он и не невежда, так как он все таки «человек науки» и знает в совеpшенстве свой кpохотный уголок вселенной. Мы должны были бы назвать его «ученым невеждой», и это очень сеpьезно, это значит, что во всех вопpосах, ему неизвестных, он поведет себя не как человек, незнакомый с делом, но с автоpитетом и амбицией, пpисущими знатоку и специалисту... Достаточно взглянуть, как неумно ведут себя сегодня во всех жизненных вопpосах — в политике, в искусстве, в pелигии — наши «люди науки», а за ними вpачи, инженеpы, экономисты, учителя... Как убого и нелепо они мыслят, судят, действуют! Непpизнание автоpитетов, отказ подчиняться кому бы то ни было — типичные чеpты человека массы — достигают апогея именно у этих довольно квалифициpованных людей. Как pаз эти люди символизиpуют и в значительной степени осуществляют совpеменное господство масс, а их ваpваpство — непосpедственная пpичина демоpализации Евpопы»*.

Чем отличается выросшая из богословия «университетская» школа от школы «мозаичной культуры»? Тем, что она на каж¬дом своем уровне стремится дать целостный свод принципов бытия. Спор об этом типе школы, которая ориентировалась на фундаментальные дисциплины, идет давно. Нам много приходилось слышать попреков в адрес советской школы, которая была построена по такому типу — за то, что она дает «бесполезное в реальной жизни знание». Эти попреки — часть общеми¬ро¬вой кампании, направленной на сокращение числа детей, воспитываемых в лоне «универси¬тетской культуры».

Французские авторы, социологи образования Бодло и Эстабль* пишут: «В то вpемя как в «полной средней» школе естественные науки излагаются систематически и абстpактно, в соответствии с научной классификацией минеpального, pастительного и животного миpа, помещая каждый объект в соответствующую нишу, в сети «неполной практической» школы естественные науки излагаются с помощью эмпиpического наблюдения за непосpедственной окpужающей сpедой. Систематизация здесь даже pассматpивается как нежелательный и опасный подход. Как сказано в инстpукции Министерства, «учитель должен стаpаться отвлечь учащихся от систематического наблюдения. Вместо статического и фpагментаpного метода изучения пpиpоды, pазделенной на дисциплинаpные сpезы, пpедпочтителен эволюционный метод изучения живого существа или пpиpодной сpеды в их постоянной изменчивости»... Это псевдоконкpетное пpеподавание позволяет, измышляя тему, устpанять баpьеpы, котоpые в «полной средней» школе pазделяют дисциплины. Тем самым обучению пpидается видимость единства, игpающая кpайне негативную pоль. В одном классе «полусредней практической» школы целый месяц пpоходили лошадь: ее биологию, наблюдения в натуpе с посещением конюшни, на уpоке лепки и pисования, воспевая ее в диктанте и сочинении».

В начале 90-х годов я был в Испании, где в это время проводилась реформа школы — страна переходила к европейским стандартам. Один философ, с которым мы были знакомы заочно, по публикациям, стал крупным чиновником ЕЭС по вопросам образования, он проводил в Испании совещание по этой реформе и пригласил меня — авторитет советского образования был тогда высок, и они хотели послушать кого-нибудь из СССР.

То, что я услышал, было прекрасной иллюстрацией для книги французских социологов — массовой школе Испании было рекомендовано перейти от дисциплинарного типа образования к «модульному». Какие-то фирмы уже разработали к тому времени 18 модулей, которые переводились на европейские языки и включались в программы. Речь на совещании шла о модулях, уже переведенных на испанский язык. Мне, еще «на новенького», все это показалось театром абсурда, просто сознательной ликвидацией нормального среднего образования. Уже не было физики, химии, географии, а был, например, модуль под названием «Вода и водная проблема в Кении». В нем вскользь давались кое-какие сведения о воде — а потом просто идиотская проблема «воды в Кении». Почему, кстати, испанские подростки должны обсуждать проблемы неизвестной им Кении, когда в самой Испании всегда стояла и сегодня стоит жгучая проблема с водой? Но главное, конечно, это сам отказ от дисциплинарного («университетского») строения всей картины мира.

Теперь систему образования, основанную на мозаичной культуре, на Западе распространяют и на университет. Даже Ю.Афанасьев, перестройщик каких мало, отзывается об этом процессе как-то неуверенно. Он говорит формальные вещи, но за ними слышны принципиальные сомнения, которые он, как почетный антисоветчиук, стесняется высказать открыто. Он говорит в интервью: «Дело в том, что болонская модель, кроме двухуровневой структуры высшего образования предполагает две базовые вещи: модульный подход и кредиты. Модульная система означает отказ от предметного преподавания и введение целенаправленно расширенных образовательных программ, в которых дисциплинарные границы расширены и рассматриваются совсем иначе, чем в архаичных традиционных формах».

К чему лукавить, «архаичные традиционные формы» присущи университетской культуре, модульный подход — мозаичной культуре. Для России переход к болонской модели означает прерывание всей ее исторической культурной траектории. Дрогнула рука сделать еще и этот контрольный выстрел?

Так и продолжает Ю.Афанасьев скользить по вопросу: «Если вдуматься, переход на модульный принцип организации учебного процесса оказывается невозможен, так как он противоречит стандартам, утвержденным в России. Российские стандарты составлены попредметно. И здесь прежде всего потребуется перекройка всей системы довузовского образования, что вообще выпускается из виду. Пути решения, направления стыковки здесь не найдены. И следом возникает другая серьезная проблема — социальная, кадровая, если хотите... Примерно на одну треть придется сокращать состав преподавателей, а это, согласитесь, для всех непростая и крайне болезненная операция».

Мол, если уж убиваете, то не так болезненно. Хоть морфию дайте... Но зря думает Ю.Афанасьев, что «перекройку довузовского образования выпустили из виду». Не выпустили, а как раз и ведут, не мытьем так катаньем — никуда М.Филиппов не делся и своей работы не прекратил.

На фоне всей этой суеты с «интеграцией в образовательное пространство Европы» что-то издевательское чудится в следующих словах Послания В.В.Путина Федеральному собранию РФ 2004 г.: «Хочу подчеркнуть: российское образование – по своей фундаментальности – занимало и занимает одно из ведущих мест в мире. Утрата этого преимущества абсолютно недопустима».
С. Г. Кара-Мурза



Красная армия мертва

Первые полгода службы в армии для русских военных — это ад. Их систематически унижают «старики», обращающиеся с ними c исключительной жестокостью. «Это хуже тюрьмы. Ничего общего с какой бы то ни было учебой!»

Защитив научную работу по российской армии в университете Гронингена /Нидерланды/, Йорис Ван Бладель получил звание капитана бельгийской армии. Он объясняет, что в основном занимался армейской культурой, хотя его интересы простирались достаточно широко. Как получилось, что российские вооруженные силы не были реформированы с конца «холодной» войны? Почему Россия не сумела создать хорошо подготовленную профессиональную армию, как страны-члены НАТО? Ибо наследница Красной армии заметно сократилась в количестве, но совершенно не изменилась.

«Перемены без изменений» — таков заголовок диссертации Ван Бладеля. Впрочем, как и вся молодежь его возраста, диссертант, которому недавно исполнилось 37 лет, вспоминает «необъяснимый страх перед этой отлично слаженной боевой машиной, которая могла в любой момент захватить Европу». «Мы считали, — говорит офицер, — что с точки зрения развития и техники, мы были намного выше, но их было так много!»

«Деды» и «вши»

В 1985 году, когда Ван Бладель попал в бельгийскую армию, в Кремль пришел Горбачев, и началась перестройка. Как профессиональный военный, наш герой в начале 90-х годов решил заняться славистикой. За несколько лет до того западного офицера, правильно говорившего по-русски, скорее всего приняли бы за шпиона. Теперь сотрудник штаб-квартиры НАТО, бельгиец входил в Генеральный штаб армии в Москве через центральную дверь. Он имел доступ к генералам и министрам и даже участвовал в беседе между Путиным и Робертсоном. В ходе подготовки диссертации он разговаривал с сотней бывших военных.

Имея опыт таких «горячих точек», как Сараево, Косово, Руанда и Конго, капитан привык ко многому, но не к тому беспорядку в русских казармах, о котором он не имел ранее никакого представления. Сначала он обратил внимание на то, что солдаты были немыты и плохо одеты. «Иными словами, они были просто в лохмотьях». Причина та, что при поступлении в армию они получали форму, в которой проходили 2 года службы, а их гражданская одежда отсылалась домой.

Попадая в армию, люди оказывались взаперти. Солдат не имел права уйти из казармы. Он полностью зависел от своих начальников, которые вымещали на новичках свою досаду и недовольство. Этот феномен именуется «дедовщиной» — «деды» используют новобранцев как рабов.

С первого взгляда ничего не замечаешь, объясняет Ван Бладель. Но так как он знал, на что надо обращать внимание, то видел, что вновь пришедшим накладывали меньше еды в тарелки, чем «старикам». Они были обязаны делиться пайком. «Дед» мог делать со своим рекрутом, вошью, все, что хотел. Например, тянуть из него деньги. С зарплатой в 32 рубля в месяц ничего не сделаешь. Так что «вши» вынуждены были просить денег у своих родителе для подкупа «дедов». Жаловаться запрещено. «Это как в мафии, — говорит Ван Бладель. — Того, кто пожалуется, убивают». «Так происходит и с другими закрытыми структурами, — считает исследователь, — в тюрьмах или пансионах. Но здесь все это приняло более извращенную форму».

«Если вы хотите увидеть, что происходит на самом деле, надо провести в казарме ночь». Благодаря своим связям, бельгиец сумел провести там ночь. «Можно было подумать, что все будут спать, но дело обстоит как раз наоборот. В подвалах алкогольные оргии и наркотики. Солдаты совершенно пьяны. И начинаются пытки». Ван Бладель видел шрамы у молодого парня, которого привязали голым к стулу и били патронташем. В военных госпиталях он встречал людей с поврежденными легкими и ранами на голове. По официальным армейским данным, в казармах ежегодно погибает или кончает жизнь самоубийством 1000 новобранцев. Правозащитные организации считают, что число жертв доходит до 5000. Эти «абсурдные потери» для мирного времени известны, но в основном ничего не меняется.

Тема эта очень деликатна, ибо русские, тем не менее, гордятся своими вооруженными силами. День защитника отечества, 23 февраля, празднуется очень широко. Еще при царе военные пользовались большим уважением. Для коммунистов Красная армия была местом воспитания Нового Советского Человека. Ван Бладель вспоминает опрос общественного мнения по поводу доверия к армии, которая оказывается занимает второе место после православной церкви. «В ней по-прежнему царит атмосфера победы во Второй мировой войне, почти невозможной победы под Сталинградом. И люди думают: если понадобится, мы снова все сможем».

Родина-мать

Однако, по мнению Ван Бладеля, русские вооруженные силы находятся сегодня «вне контроля», в полном хаосе. Подрывную роль играет в них практика «дедовщины». Есть ли иные причины? Диссертант обращает внимание на то, что от 80 до 90% призванных в армию откупаются от нее. «В конечном счете, в казармы попадают самые бедные юноши из слабых семей». Они не могут рассчитывать на покровительство офицеров, ибо те заняты более всего тем, чтобы добыть средства на поддержание своих семей.

Военная культура России способствует этим эксцессам. Военный, считают армейские руководители, должен уметь переносить физические и духовные страдания. «Дедовщина» ожесточает военных, он слышал это из разных уст и не один раз. Она делает хороших солдат. «Эта идея мачизма, которая у нас больше не существует, еще вовсю царит в России». Она принадлежит менталитету 19-го века, пишет автор исследования.

Это особенно видно во время совместных операций по поддержанию мира, которые проводят русские вместе с западниками. Там, где войска НАТО были перестроены после «холодной» войны в компактные профессиональные армии, состоящие из «самостоятельно мыслящих военных», для русских ничего не изменилось, «приказ есть приказ», и эту традиционную для армии авторитарную культуру не смогли преодолеть ни демократизация, ни индивидуализм.

Защита Родины-матери здесь по-прежнему главное, в отличие от западных солдат, которых можно направить куда угодно. Ван Бладель: «Мы уже не настроены сражаться только за национальные границы. А русские очень щепетильны в отношении Родины-матери, мы это недопонимаем. Это проявилось и в Боснии, где русские военные часто приходили в гости к сербам и никогда к мусульманам. . . Непричастность им незнакома».

Переход к профессиональной армии был неоднократно объявлен Москвой, но до нее так и не дошли. И это не потому, что не хватает средств, замечает Ван Бладель. И подчеркивает, что вооруженные силы уже пережили огромные изменения. Войска вернулись из Восточной Европы. Армия сократилась на 20%. Все это проходило большей частью в период нестабильного правления слабого и шатающегося Ельцина. Понятно, что такая ситуация поощряет хаос.

По Ван Бладелю, после поражения Советского Союза Запад сохранял совершенно нереальные ожидания. «В 1991 г. мы сказали: вы модернизируетесь за 5-6 лет, забыв, что перемены у нас были начаты с 1945 г., и потребовали десятилетий».

Более того, не была учтена русская военная культура. «Невозможно использовать концепции 21-го века, когда у солдат менталитет 19-го столетия». Мнение Ван Бладеля: «Я рисую негативный образ, это верно, но без труда объясняю себе то, что происходит».

Сюзанн Жансен / Suzanne Jansen, 25 июня 2004
( «De Morgen», Бельгия)



Я ненавижу грядущего хама

«Я ненавижу грядущего хама
Пойдём господа, нам со смертью играть
Поручик Голицин, прошу к пулемёту.
Корнет Оболенский, велите седлать...»


Конечно, песня эта была не «белогвардейской», а так, стилизация. Но в 80-е была очень популярна. «Белые» мне всегда нравились. В гражданскую войну мои симпатии были бы на их стороне. Но мои погибшие деды (один сержантом на «финской» под Выборгом, другой комиссаром курсантской бригады под Великими Луками в 43-м) оба были «красными». И другая часть моей души всегда была советской, «красной». Я преклонялся перед русскими штабс-капитанами, поручиками и корнетами, но меня коробили слова этой песни. «Грядущими хамами» были мои деды...

...По НТВ прошёл сюжет про «новых русских офицеров». Оказывается, теперь новая мода. Заказывать себе звёздочки на погоны из чистого золота. По две тысячи рублей за пару.

В военной форме английского офицера (одной из лучших армий мира) нет ни одной детали из золота. Даже высшая награда английской армии выполнена из... бронзы. До сих пор в Англии бытует легенда, что «Крест Виктории» с первого дня своего учреждения и по сей день отливается из бронзы русских пушек, захваченных англичанами в Севастополе. Однако известно, что уже с 1858 года материалом для изготовления этой награды служили и пушки, захваченные англичанами в 1857-1860-е годы во время экспедиции в Китай. «Крест Виктории» изготавливает частная фирма, и впоследствии она получала для этой цели бронзу самого различного содержания и происхождения. Почти за 150 лет существования «Креста Виктории» — высшей военной награды Великобритании его удостоились в общей сложности всего около 1500 человек.

В «старой» русской армии золото на офицере считалось моветоном. Даже так называемое «золотое оружие» было всё тем же обычным оружием, но с золотым покрытием эфеса и части клинка. Золотым могло быть кольцо (обручальное или «памятное» о выпуске из училища или полковое), нательный крест (хотя чаще серебряный или медный). Золотым мог быть знак ордена, которым он мог быть награждён. Но если бы офицер заказал себе кокарду или звёздочки из золота его бы просто подвергли остракизму.

В Советской Армии такое тем более было невозможно. Золото было несовместимо с самим духом «Рабочее Крестьянской Красной Армии». Золото могло быть в орденах, на оружии, но таскать золотые полковничьи звёзды или заказать себе петлицы из золота не пришло бы в голову ни одному нормальному человеку.

Однако, я ошибся. Пришло. И ещё как!

Ведь сегодняшние полковники, заказывающие у ювелиров золотые звёздочки, это вчерашние советские лейтенанты и капитаны. Что это значит? Что армия уже тогда была разложена? Или, что после всех «зачисток» и сокращений в нынешней «россиянской армии» её лучшая часть «вычищена», и процент безнравственного быдла перевалил за все мыслимые пропорции? Честно скажу — не знаю.

Я всегда считал, что личная скромность и аристократичный аскетизм обязательное качество настоящего офицера. Золото, «брюлики», рубины это для женщин. Для тщеславия. Для офицеров турецкой армии времён великого Паши или каких-нибудь кувейтских или эмиратских гвардейцев.

 — У самых убогих армий, самая помпезная форма! Чем «банановей» армия, тем расфуфыреней её офицеры! — Сказал мне как-то мой хороший друг полковник Онищук, зам.нач. разведки Сухопутных Войск. Глядя на фуражки «грачёвско-ельцинского» генералитета, я с грустью понимаю справедливость его слов.

Золотые офицерские звёзды, «ананас проткнутый ножами» — новая эмблема Сухопутных Войск, расфуфыренная «клякса» размером с ладонь — кокарда на фуражке, всякого рода «орлов» и «куриц», бляшек и значков на нынешней форме столько, что если у офицера есть хоть пара боевых наград, то найти для них на мундире место просто не реально.

Шесть из семи нынешних командующих округами ни дня не воевали ни на одной войне. В лучшем случае «засветились» в миротворческих операциях в Таджикистане или Приднестровье. Боевые мужики – ничего не скажешь…

И это в армии, которая последние 25 лет ведёт фактически непрерывные войны.

Такая вот у Путина «гвардия». Вот кто нас «в бой пошлёт и в битву поведёт».

Зато Российская армия получила от своего «главковерха» Путина достойное ее знамя. Заигрывания с ветеранами, путинские обещания сохранить овеянное славой красное знамя со звездой, под которым сражались и побеждали лучшие в мире солдаты, лучшей в мире армии закончилось обычным для Путина блефом. Армия получила знамя. Некую расписную не то скатерть, не то «подъюбник» из цикла тех, что продаются в дешевых секс-шопах для возбуждения престарелых ловеласов «фольклорной тематикой».

Багровая тряпка с «живеньким» природным орнаментом по краям, аж четырьмя звездами по углам и двумя совершенно разными орлами по обеим сторонам, с общим количеством голов в четыре штуки.

Кроме того, видимо, для проверки грамотности, на сем куске шелка вышиты слова «Отечество», «Долг», «Честь». Правда, совершенно не понятно, чье Отечество, кто, кому и сколько должен, и о какой вообще чести идет речь? О потерянной девичьей или об отсутствующей правительственной.

При этом, сам Путин, видимо, уже впал в глубокий старческий маразм, вообще свойственный российским президентам, начиная с Ельцина, забывавшего напропалую все и вся, начиная от указов, которые он вечером подписывал, а наутро подписывал прямо противоположные, кончая денщиками и придворными холуями, о которых уже на следующий день после увольнения он вдруг спрашивал, почему те не на службе?

Так вот, видимо, в приступе маразма Путин забыл, что УЖЕ САМОЛИЧНО ВРУЧАЛ это самое Знамя Вооруженных Сил 5 мая 2001 года на Соборной площади Кремля своему любимому министру обороны Иванову. И даже говорил речь о святости этого знамени для всех россиян.

Это ему может подтвердить весь командный состав Вооруженных Сил Российской Федерации, а заодно министры силового блока и руководители обеих палат парламента, присутствовавшие на церемонии.

Интересно, что предыдущее Знамя Вооруженных Сил было утверждено Государственной думой в декабре 2000 года в пакете законопроектов о госсимволике вместе с Государственным гербом и Государственным флагом Российской Федерации.

В описании его, кстати, было сказано, что «…знамя представляет собой символ Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне — красный флаг, который советские солдаты водрузили 1 мая над рейхстагом».

И вот, спустя два года, все то же сплоченное стадо пропрезидентских «думаков» также верноподданнически 284 голосами утвердило новое знамя.

Видимо, «…символ Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне — красный флаг, который советские солдаты водрузили 1 мая над рейхстагом», для пропрезидентских «думаков» теперь просто как красная тряпка для быков, или самому Путину, после того как с 2001 года по сей день он последовательно «сдал» своим заокеанским «друзьям» все, что после этой самой Великой Победы оставалось, знамя Победы стало просто резать глаза.

Но в итоге факт остается фактом.

Российская армия получила знамя, достойное ее нынешнего состояния.

Но на этом, кстати, фонтан реформы символики не заткнулся.

Теперь по Москве расхаживают военные с некими странными эмблемами на петлицах и погонах. Представьте себе проткнутый накрест двумя тесаками ананас. Так вот, теперь этот «ананас», который при ближайшем рассмотрении и при очень большом воображении чем-то напоминает старинную артиллерийскую гранату, типа той, что крутилась под ногами у князя Волконского, оказывается, стал эмблемой Сухопутных Войск России.

В самих войсках эту эмблему уже метко окрестили «путинским ананасом», а сами СухВо за глаза уже называют «ананасными войсками “банановой республики».

На самом деле изобретатель этой эмблемы человек, безусловно, имеющий блестящее чувство юмора. Ничего другого более соответствующего нынешнему техническому состоянию путинской армии, кроме этого убогого ананаса, насаженного на ножи, не придумать.

Сегодняшняя Российская армия под дланью президента Путина все больше перерождается в «ананасную армию», а некогда великая Россия в «Банановую республику».

Это не моя армия!

«...Я ненавижу грядущего хама!».
Теперь меня эти слова не коробят.

Владислав Шурыгин





России нужен новый аттрактор

Когда речь заходит о реформах, то следует помнить, что эволюция сложных саморазвивающихся систем (к каковым и относятся человеческие сообщества) вовсе не является линейным процессом. Изменения обычно происходят скачками: от одного квази-устойчивого состояния (в терминах теории хаоса – аттрактора) до другого.

То есть, человек или группа лиц, взявшиеся за серьезное «реформирование» общества, должны отчетливо представлять, а еще лучше основательно просчитать параметры аттрактора, в котором они надеются стабилизировать систему после завершения переходного процесса. Сам переходный процесс – отдельная головная боль. Если квази-стабильные состояния еще худо-бедно поддаются просчету, то надежно просчитать параметры перехода невозможно даже теоретически. Слишком велико количество переменных. После того как точка бифуркации пройдена и общество ввергнуто в хаос, когда рвутся наработанные десятилетиями связи и становятся неадекватными привычные стереотипы поведения – возможно все. Мало ли кто и что подправит траекторию движения в «нежелательном» направлении. Единственно-правильная модель действий реформаторов: изо всех сил толкать систему в примерно в сторону выбранного аттрактора, и молиться, что кривая вывезет. Тут уж как повезет!

Гораздо более неприятная ситуация возникает, когда в качестве цели выбран аттрактор существующий только в воспаленном воображении «реформаторов». В смысле, не имеется в природе данного квази-стабильного состояния. Тогда, как ни печально, переходный процесс неизбежно приведет совсем к другому аттрактору. И этим «аттрактором» запросто может оказаться кладбище.

Например, в «перестройку» в качестве ориентира реформ был назван мифический «социализм с человеческим лицом», а оказались мы в периферийном капитализме без оного лица. Удивляться тут не приходится: типичный пример «ложного аттрактора». Иначе просто не могло быть, ибо обнародованные Горбачевым «параметры» «социализма с человеческим лицом» ясно показывали принципиальную нестабильность этой либерально-социалистической химеры.

Давайте вспомним, что нам говорили «перестройщики» по вопросу собственности? На первых порах, они предлагали сочетать частный сектор с государственным, и при этом резко ослабляли роль государства. А ведь хорошо известно, что частная собственность (не путать с личной) может «сосуществовать» с обширной общенародной собственностью только при условии наличия очень сильного государства, жестко подавляющего коррупцию среди чиновников. В противном случае эту самую общенародную собственность быстро рассуют по частным карманам, что и произошло в России на практике (вспомним эпопею с кооперативами, плавно переросшую в «ваучеризацию»!). И это вполне предсказуемый результат, ибо народные деньги, как и жидкий гелий, обладает свойством сверхтекучести. Даже там где государственный сектор сравнительно невелик постоянно возникают проблемы. Отработанная система тотального контроля над расходованием государственных средств вечно дает сбои. И не мудрено, ибо каждый уважающий себя «бизнесмен» не упустит возможности откусить кусок пожирнее от государственного пирога, а немало чиновников мечтают этому поспособствовать. Если же вся собственность принадлежит государству, то, чиновники воровать будут и в этом случае, но масштабы «хапков» будут куда скромнее, ибо платить многомиллионные откаты будет просто некому. На первых этапах «реформ» так и было, ибо не имелось в стране серьезных частных капиталов. Они составились позднее из откатов западных компаний за экспорт энергоресурсов и прочего сырья. Так что аттрактор сырьевого, периферийного капитализма – это вполне закономерно. С точки зрения сырьевых экспортеров российская промышленность и население только зря переводят дефицитные ресурсы, которые можно так красиво продать за рубеж. И результат: национальная промышленность практически уничтожена, а население сокращается на миллион в год.

Другие горбачевские перлы: «гласность», «плюрализм», «демократизация» и тому подобное тоже не оставляли надежды стабилизировать ситуацию на любом из вариантов социализма. Социализм, как мне кажется, вообще не может существовать без жесткого контроля над управленческой и идеологической элитой общества. А элита эта, как и все элиты, вообще, имеет склонность периодически деградировать. Тут надо держать ухо востро, только отпусти вожжи, и «освобожденные бояре» устроят сущую вакханалию. Что мы все имеем удовольствие наблюдать воочию. Мне могут возразить: мол, что это за социализм такой, если его надо поддерживать в рабочем состоянии «тоталитарными» методами, чистки периодические устраивать, ежовые рукавицы не снимать. Не лучше ли не дергаться, а «естественным» путем перейти к «нормальному» капиталистическому обществу. На столбовую, так сказать, дорогу цивилизации вернуться. Вопрос философский. Когда речь заходит о «естественности» применительно к человеку, то следует хорошенько задуматься. Жизнь вообще штука «неестественная». Вот смерть — естественна, разложение — естественно, а жизнь — вопреки тому. И куда в таком случае приведет нас «столбовая дорога»? Что лучше: «неестественно» жить и развиваться, или «естественно» деградировать и умереть? Ведь тот аттрактор, в котором удалось стабилизировать страну действующей российской власти, тоже выглядит не слишком надежно. Для стабильного существования в качестве «сырьевого придатка» у нас 100 миллионов «лишнего» (экономически-неоправданного) населения. Для обслуживания «трубы» за глаза хватит и 40 миллионов, а куда деть остальных? Да и будет ли та «труба»? Если по честному, то нефть и прочие полезные вещи (не так уж их, кстати, у нас и много) будут принадлежать России только до момента, пока сверхдержавы не договорятся об их «справедливом» разделе. А они договорятся, к тому все и идет! Реальных возможностей помешать этому «дележу» у страны осталось крайне мало, а лет через десять не останется вовсе. Слишком далеко зашли процессы деградации всего и вся. Даже если забыть о разрушенной промышленности, приказавшей долго жить науке, добиваемом образовании и вооруженных силах… нынешняя система даже элементарного воспроизводства рабочей силы обеспечить не в состоянии, причем, как количественно, так и в качественном выражении. Физические кондиции и профессиональный уровень населения падают с каждым годом. При таком раскладе кое-кто (догадываетесь, кто?) вполне может поставить вопрос: мол, а почему это Россия удерживает за собой Сибирь и Дальний Восток, если у нее на этих территориях все равно практически никто не живет? И «не справедливее ли будет» передать эти районы тем, кто в состоянии обеспечить их эффективное использование? С выплатой определенной компенсации, ясное дело. И что мы будем на это отвечать?

В общем, пока не стало совсем худо, надо срочно выбирать для России НОВЫЙ АТТРАКТОР. И Бог с ней с той «стабильностью», о которой так любит токовать наш Президент. Это стабильность реанимационной палаты под нефтяной капельницей! И хочется надеяться, что она не перейдет в стабильность могилы.

А. Ходов




Прощай, оружие!

В течении десятилетий мы считали, что наша советская боевая техника самая лучшая в мире. Мы гордились тем, что наши танки самые живучие и защищенные, что мы держим первенство в разработке и создании БМП, что у нас лучшее стрелковое оружие – знаменитые автоматы и пулеметы Калашникова. И до второй половины 80-х годов это наше первенство действительно было неоспоримым, но уже в начале 90-х стало намечаться заметное отставание нашей боевой техники от аналогичных образцов западной. Сегодня, спустя 10 лет этот разрыв стал просто зияющим.

Уже афганская война показала, что советская бронетанковая техника недостаточно защищена от современных противотанковых средств, пожароопасна и крайне уязвима на подрыв. Основные тогдашние советские танки Т – 62 и Т – 55, стоящие на вооружении Среднеазиатского военного округа, были вынуждены срочно модернизировать. На них установили так называемые «противокумулятивные решетки» и дополнительные броневые плиты на башни, которые солдаты прозвали «бровями Ильича». А БМП – 1 были вообще выведены из Афганистана и срочно заменены на, переброшенные из Германии, новейшие БМП – 2. Но все равно обочины афганских дорог были усеяны советской уничтоженной техникой.

За девять лет войны мы потеряли в Афганистане 147 танков и 1314 БМП, БТР.

Казалось бы, высшее военное и политическое руководство должно было сделать соответствующие выводы о качестве и путях модернизации отечественных БМП и БТР, но через восемь лет, первая чеченская война поставила перед армией фактически те же самые проблемы. Только теперь основными боевыми танками на поле боя выступали уже Т – 72 и Т-80. И мы получили уже качественно иной уровень потерь.

Всего за два года первой чеченской войны Российская армия потеряла более 200 (!!!) танков и почти 400 БМП, БТР.

Напомню, что за восемь лет до этой войны, в Афганистане, воюя на территории превосходящей Чечню почти в 10 раз против почти 50 000 –ой армии моджахедов, вооруженных США, Китаем и Пакистаном мы имели максимальные потери 28 танков в 1981 году и 22 танка в 1988 году и 186 БМП, БТР в 1983 году. А в Чечне всего за полтора года мы потеряли в 10 (!!!) раз больше танков и в 2 раза БМП, БТР.

Стоящие сегодня на вооружении российской армии БМП и БТР не только не могут защитить солдата броней, но к тому же не способны надежно прикрыть его огнем. Бортовое вооружение БМП — 1, БМП — 2, БТР-80 не способно эффективно подавлять обороняющегося противника в силу слабой своей мощности, а в обороне не способно эффективно отражать атакующего противника в силу недостаточной дальности и все той же малой мощности. Некоторые типы боевой техники вообще вызывают сегодня лишь недоуменную улыбку – так стоящие на вооружении ВДВ БМД –1 и БМД- 2, «броня» которых пробивается обычными ротными пулеметами, а подрыв на мине превращает их в груду искореженного металла.

Имеющиеся на вооружении БМП и БТР настолько слабо защищены, что участвуя в бою, сами становятся основным объектом защиты, отвлекая на себя основные силы пехотных подразделений. Так в ходе боевых действий в Чечне из штатного отделения в 9 человек как минимум 5 были «привязаны» к своей штатной боевой технике – 3 человека расчет БМП и 2-3 человека прикрытия, а иногда и больше.

Неудивительно, что сегодня, спустя почти 56 лет после окончания 2 мировой войны, основным видом ведения боя для нашего солдата остается все тот же «пеший порядок».

Вся техника, в лучшем случае, следует далеко сзади, а то и вообще оставляется в тылу и выдвигается лишь на уже захваченные пехотой позиции. Наши БМП и БТР уже давно превратились в обычное средство транспортировки пехоты, к тому же лишенное каких-либо удобств.

Передвижение под броней опасно по причине того, что при наезде БТРа и особенно БМП на мину или фугас фактически весь экипаж и десант выходит из строя или гибнет. Поэтому обычно весь десант рассаживается сверху, становясь удобной добычей стрелков и осколочных мин.

Главной проблемой стала низкая пожарозащищенность танков и БМП после попадания в них кумулятивных гранат и снарядов. Системы пожаротушения отечественной бронетехники показали недопустимо большое время реакции и низкую эффективность средств борьбы с огнем. В итоге более 87% попаданий выстрелов из РПГ и 95% ПТУР в БМП и БТР приводили к их поражению и пожару. Для танков это число соответственно равнялось 40% и 75%.

Поэтому боевая техника сухопутных войск, как в ходе первой, так и в ходе второй чеченской войны плотно заняла место в лучшем случае средств огневой поддержки, а чаще всего обычных средств доставки.

Конечно, вести сегодня речь о более – менее серьезном перевооружении Сухопутных войск не приходится. Но модернизация существующих образцов – путь уже давно зарекомендовавший себя во всем мире. В большинстве стран боевая техника проходит от двух до трех модернизаций прежде чем заменяется на новые образцы. Взять, к примеру, стоящий более 40 лет на вооружении армий НАТО американский бронетранспортер М-113. Его модернизировали почти шесть раз. А общее количество его модификаций перевалило за 20. Практически только стальная коробка и двигатель остались на нем без изменения. Все остальное — от вооружения, средств связи и пожаротушения до активной брони и средств спутниковой навигации не однократно модернизировалось.

В нашей же армии модернизация целиком и полностью ложиться на плечи самих боевых подразделений. И находчивые пехотинцы навешивают на борта бэтээров и БМП ящики с боеприпасами, мешки с песком и рулоны сетки «рабицы». Раскладывают по броне тубусы с одноразовыми гранатометами и огнеметами, оборудуют места для стрелков и кормовых пулеметчиков.

Сегодня больше нельзя рассматривать боевую машину пехоты как просто средство огневой поддержки или передвижения. Это слишком узкий и устаревший взгляд. Сегодняшняя БМП должна стать единым комплексом, совмещающем в себе целый ряд функций. Транспорта, огневой поддержки, защиты, разведки, связи, навигации и маскировки. Принцип «всего по чуть – чуть», который был оправдан тридцать лет назад, когда СССР готовился к третьей мировой войне, где потери боевой техники измерялись бы десятками тысяч, сегодня, в ходе локальных войн служит нам дурную службу.

«Начинка» наших БМП, БТР не просто устаревшая – а убогая. Радиостанции 60-х годов, примитивные оптические прицелы, устаревшие приборы ночного видения, полное отсутствие каких – либо современных средств разведки и навигации, примитивная допотопная маскировка. Все это и делает ее на поле боя легкой добычей противника.

За последние двадцать лет Сухопутные Войска России накопили уникальный боевой опыт Афганистана, Карабаха, Приднестровья, Абхазии, Таджикистана, Чечни. И отмахиваться от него, как это пытаются сегодня делать некоторые военные руководители, которые мечтают воевать «одними ракетами» и готовятся к очередной «мегавойне» не только глупо, но и преступно.

И каждый, в конце концов, должен понять один страшный факт – из 3500 погибших в Чечне наших солдат и офицеров как минимум каждый второй был бы сегодня жив, если бы армия наша имела сегодня все необходимое.

Сколько групп и взводов не заблудились и не погибли, если хотя бы в ротах мы имели автономные навигационные системы. Сколько бы колонн и отрядов не погибло в засадах, если бы имели хорошие современные средства электронной и авиационной разведки. Сколько солдат и офицеров осталось бы жить, если бы имели надежные бронежилеты и шлемы. Сколько их могло бы вернуться домой если бы наши танки, «бэтээры» и «бээмпэ» держали бы гранаты и ПТУРы. Не погибла бы 6-я рота под Улус Кертом, если бы армия имела вертолеты, оборудованные для ночных полетов.

Мы должны не на словах, а на деле взяться за реформу войск. Мы должны дать нашему солдату отличную форму, современную амуницию, связь, средства защиты. Он должен идти в бой на технике, которая действительно является лучшей в мире. Он должен жить на войне не на уровне пещерного человека, а как солдат великой державы.

В.Шурыгин




Нерусское сельское хозяйство


Все знают, что в городах России много гастарбайтеров — «иностранных рабочих гостей». Целые сферы городской экономики без них уже невозможно себе представить. В то же время с ними связаны проблемы, вокруг которых разгораются все более жаркие споры.

Применительно к сельской местности эта тема, и без того крайне сложная, к тому же обросла мифологией. Образ русского крестьянина, хранителя-возродителя всего Отечества и его сельского хозяйства, закрепился в массовом сознании, да и вбивается в него многими усердными политиками. Однако гастарбайтеры есть и на селе. Речь пойдет в основном о том сельском хозяйстве, которое ведут они, а также иноэтнические, т. е. нерусские, переселенцы в «русских» регионах страны.

О мигрантах говорят и пишут немало, но даже оценки их численности расходятся порой на порядки. Кое-что известно об их жизни и занятиях в городе (торговля, строительство и ремонт, уборка улиц, вождение общественного транспорта, криминал). Совсем мало — об их аграрных «нишах». Статистики на этот счет вообще нет, данные социологических опросов отрывочны. Автору остается лишь опираться на свой полевой опыт (из него, к сожалению, совсем выпадает восток России) и разрозненные факты, добытые из научной литературы и СМИ.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>