стр. 1
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Extraordinary
Popular Delusions

the Madness
of Crowds
By Charles MacKay, LL.D.
With reproductions of original
illustrations from the editions of 1841
LONDON
OFFICE OF THE NATIONAL ILLUSTRATED LIBRARY,
227 STRAND.
1852.
Чарльз Маккей
НАИБОЛЕЕ
РАСПРОСТРАНЕННЫЕ
ЗАБЛУЖДЕНИЯ И БЕЗУМСТВА
ТОЛПЫ
ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО
МОСКВА
Издательский Дом «АЛЬПИНА»
1998
УДК 316.6
ББК 88.5
М15

Перевод с английского
Д.Г. Кириченко
Перевод с французского
Т.М. Ильина
Редакторы перевода
А.А. Лиманский, A.M. Ильин
Маккей Ч.
М15 Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы:
Пер. с англ. - М.: Издательский Дом «АЛЬПИНА»,
1998.-333 с.
ISBN 5-89684-003-9 (рус.)
Книга Чарльза Маккея является подборкой наиболее выда-
ющихся заблуждений и безумств человечества: от финансовых
пирамид до религиозных психозов. Она стала классическим
трудом о массовых маниях, поведении толпы и человеческой
глупости.
«Заблуждения» и «безумства», изложенные в книге, относят-
ся к хроническим «болезням» человечества. Финансовые пи-
рамиды, коррумпированность власти, фальсификации и
самообман мнимых врачевателей и пророков - все это было,
есть и будет.
Эта книга переиздавалась десятки раз во многих странах мира
и стала настольной для нескольких поколений финансистов,
бизнесменов, политиков и всех тех, кто стремится понять мас-
совую психологию.
ISBN 5-89684-003-9 (рус.) удк 316.6
ББК 88.5
© Перевод на русский язык, оформление.
«Издательский Дом «АЛЬПИНА»
Содержание
ЧАСТЬ 1
ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД
И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН
Джон По: рождение и юношеские годы - Дуэль между
Ло и Уилсоном - Побег Ло из тюрьмы при Суде королевс-
кой скамьи - Земельный банк - Пристрастие Ло к азарт-
ным играм на континенте и знакомство с герцогом
Орлеанским - Состояние Франции после правления Лю-
довика XIV - Бумажные деньги, введенные Ло в этой стра-
не - Энтузиазм французского народа в отношении
Миссисипского плана— Маршал Виллар — Использование
уловок и дача взяток для встречи с Ло — Значительные ко-
лебания курса Миссисипских акций -Ужасные убийства
- Ло назначается генеральным ревизором финансов -
Грандиозная распродажа всевозможных украшений в
Париже — Первые финансовые трудности — «Отправка»
бродяг на разработку золотых месторождений на Мисси-
сипи - Приостановка банковских платежей - Ло увольня-
ют из министерства - Платежи в металлических деньгах -
Ло и регента высмеивают в песне - Ужасный кризис Мис-
сисипского плана-Почти разорившийся Ло бежит в Ве-
нецию - Смерть регента - Ло вынужден вновь прибегнуть
к азартным играм - Его смерть в Венеции.
20-69
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ
Основание компании Харли графом Оксфордским -
Лихорадочное возбуждение на Иксчейндж-эли - Г-н Уол-
пол — Сэр Джон Блант - Огромный спрос на акции — Бес-
численные «мыльные пузыри» — Список бесчестных про-
ектов и дутых предприятий - Взлет курса ценных бумаг
Компании Южных морей - Внезапное падение — Общее
собрание директоров компании - Кульминация аферы -
Ее воздействие на общество - Беспорядки в Палате об-
щин - Побег Найта - Арест сэра Джона Бланта - Поимка
Найта в Тирльмонте - Его второй побег — Допрос лиц,
причастных к афере - Их соответствующее наказание -
Заключительные замечания.
70-119
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ
Конрад Геснер - Тюльпаны, завезенные из Вены в Анг-
лию - Повальное увлечение голландцев тюльпанами - Их
высокая стоимость—Курьезная история о моряке и тюль-
пане — Постоянно действующие тюльпанные рынки —
Тюльпаны как средство спекуляции - Их стремительное
обесценивание — Конец мании.
120-131
ЧАСТЬ 2
АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
АЛХИМИКИ
Вводные замечания- Претензии на древность искусст-
ва — Гебер — Аль-Фараби — Авиценна — Альберт Великий —
Фома Аквинский - Артефий - Ален де Лиль - Арнальдо
де Вилланова - Пьетро д'Апоне - Раймунд Луллий - Род-
жер Бэкон - Папа Иоанн XXII - Жан де Мен - Николай
Фламель - Джордж Рипли - Василий Валентин - Бернард
Трирский - Тритемий - Маршал де Ре - Жак Кёр - Менее
известные адепты - Развитие алхимической концепции
в шестнадцатом и семнадцатом веках - Аугурелло - Кор-
нелий Агриппа- Парацельс - Георг Агрикола - Денис За-
харий - Доктор Ди и Эдвард Келли - Космополит -
Сендивогий - Розенкрейцеры - Михаэль Майер - Роберт
Фладд-Якоб Бёмен - Джон Хейдон - Мормий - Джузеппе
Франческо Борри — Писатели-алхимики семнадцатого
века - Делиль - Альбер Алюи - Граф де Сен-Жермен -
Калиостро - Современное состояние алхимии.
132-301
ПРЕДСКАЗАНИЯ «КОНЦА СВЕТА»
И ГЛОБАЛЬНЫХ КАТАСТРОФ
Страх перед скорым Судным днем - Кометы как пред-
вестия этого дня - Пророчество Уистона - Паника жите-
лей Лидса, ждавших второго пришествия — Чума в Милане
- Астрологи и прочие предсказатели будущего - Проро-
чество о разливе Темзы - Матушка Шиптон - Мерлин -
Хейвуд - Питер Понтефрактский - Роберт Никсон - Со-
ставители астрологических календарей.
302-333
ПРЕДИСЛОВИЕ
Предисловие
Я делал курсовую работу по письмам, пересылаемым по це-
почке (самого разного рода) в Гарвардской школе бизнеса. Мой
консультант с факультета, правая рука декана, посоветовал мне
поискать книгу под названием «Наиболее распространенные заб-
луждения и безумства краутов»*, изданную, по его словам, в
1841 г. Меня заинтриговало название, и было сюрпризом, что
немцев называли краутами даже в 1841 г. и что кто-то назвал
их так на обложке книги. Впоследствии я узнал, что эта книга
вертелась на языке у всякого заслуживающего внимания пре-
подавателя бизнеса и что речь в ней шла на самом деле о бе-
зумствах толпы **. Тогда я открыл эту книгу для себя. Может
быть, она и для вас.
Если это так, то в ней вы прочтете об алхимиках и кресто-
носцах, о ведьмах и домах с привидениями, о спекуляциях цен-
ными бумагами и предсказателях, и о том, что лично меня
удивило больше всего, - о тюльпанах. В Голландии сороковых
годов семнадцатого столетия тюльпаны стали объектом столь
безумной и необъяснимой популярности, что одна-единствен-
ная луковица тюльпана - примерно того же размера и формы,
что и луковица лука - могла принести небольшое состояние
одной из нескольких появившихся для торговли ими бирж (по-
пулярности, не так уж непохожей на распространенную в наши
дни страсть к почтовым маркам, являющимся по сути малю-
сенькими перфорированными квадратиками печатной бума-
ги с наклейкой на обороте.) Нельзя пройти мимо рассказа
Маккея о незадачливом голландском моряке - любителе лука,
который просто съел по ошибке бесценную луковицу, принад-
лежавшую богатому купцу.
* Краут - пренебрежительное прозвище немцев в англоязычных странах, соответ-
ствующее русским словам «немчура», «фриц», «ганс» и т.п. Прим.перев.
** В английском языке слова «крауты» («krauts») и «толпы» («crowds») произно-
сятся почти одинаково. Прим. перев.
10 ПРЕДИСЛОВИЕ
Как и всякое однажды прочитанное подлинно классическое
произведение, эту книгу трудно представить пребывающей в
безвестности, поэтому я просто обязан рекомендовать ее всем
остальным, как это сделал финансист Бернард Барух, в своем бли-
стательном предисловии, датированном октябрем 1932 г., утвер-
ждавший, что прочтение этой книги сэкономило ему миллионы.
«Вы когда-нибудь видели, - цитировал Барух одного не на-
званного им современника, - в лесу в безветренный солнечный
день стайку летающей мошкары - тысячи, казалось бы, непод-
вижно парящих в лучах солнечного света насекомых? ... Да? ...
Хорошо, а видели ли вы когда-либо всю картину их полета це-
ликом, включая тех мошек, которые явно держатся на расстоя-
нии от остальных? Их внезапное движение, скажем, натри фута
в ту или в другую сторону? Что заставило их это сделать? Вете-
рок? Я же сказал, день безветренный. А попробуйте вспомнить,
видели ли вы когда-нибудь, как они тотчас же опять движутся
в унисон? Хорошо, а что на этот раз заставило их сделать это?
Движения широких людских масс более медленны, но гораздо
более эффектны».
Сейчас, когда я это пишу, весь Нью-Йорк и весь штат Кали-
форния, а, может, вслед за ними и вся страна, вдруг встали на
роликовые коньки. Я, только что сам купивший две пары, оп-
ределенно не назвал бы это ни формой сумасшествия, ни, тем
более, «движением широких людских масс». Но посмотрите:
раз - и все на роликовых коньках.
Барух цитирует Шиллера: «Каждый взятый в отдельности че-
ловек вполне разумен и рассудителен, став же членом толпы, он
сразу превращается в болвана». Мир знал толпы линчевателей и
крестовые походы, наплывы в банки с требованиями о возвра-
щении вкладов и пожары, которые, если люди хотя бы не пани-
ковали, обошлись бы без человеческих жертв. Не так давно
возникла «страсть к толчее», когда большие группы молодежи
учились танцевать в унисон, подражая леммингам. (Должен при-
знаться, я никогда не видел лемминга, но подозреваю, что, когда
это произойдет, он будет не один.) И, конечно, мы помним груп-
повое самоубийство в Джонстауне.
Возможно, не случайно в тот месяц, когда Барух писал свое
предисловие, произошел абсолютный крах финансового рын-
ка, начало которому было положено тремя годами ранее, в
1929 г. Безудержная спекуляция привела к росту в октябре 1929
г. промышленного индекса Доу-Джонса* до отметки в 381
пункт, что вызвало всплеск алчности. Три года спустя индекс
упал не до 300, не до 250, не до 200, не до 150 и даже не до 75, а
до отметки в 41 пункт. Бессмысленная жадность показала свою
оборотную сторону. Она вылилась в беспричинный страх.
«Я всегда считал, - отзывался Барух об этой плачевной си-
туации, - что, если бы ... даже в самом разгаре головокружи-
тельного падения курса (ценных бумаг) мы неустанно
повторяли, что «дважды два все еще равняется четырем», мно-
гих зол удалось бы избежать. Точно так же и сегодня, даже в
момент наивысшего уныния, когда пишется это предисловие,
когда многие начинают интересоваться, есть ли предел паде-
нию, подходящим заклинанием может быть следующее: «Дваж-
ды два всегда четыре».
В конце 1960-х гг. курс ценных бумаг вновь начал стреми-
тельно расти. Началась маниакальная биржевая игра. Появилось
новое волшебное слово - синергия, суть которого, как снова и
снова разъясняли разные президенты корпораций и учредите-
ли акционерных обществ, заключалась в том, что дважды два в
результате изощренного менеджмента может равняться пяти.
Это было сродни алхимии (см. главу «Алхимики») и позволило
за два года увеличить стоимость одной известной мне акции с 6
до 140 долларов. Об этом говорили на всех углах. Через некото-
рое время эти акции продавались по 1 доллару за штуку.
К концу 1974 г. курсы акций в целом упали, рухнули, или,
иначе говоря, эродировали до депрессивных величин. Толпа,
образно говоря, непросто покинула вечеринку, а забросала хо-
зяина камнями. Имей же вы смелость в декабре 1974 г. «рас-
крутить» толпу, о чем в известном смысле и повествует вся эта
книга, прибыль в 500-1000 процентов годовых в последующие
три-четыре года была бы в вашем портфеле рядовой.
* Промышленный индекс Доу-Джонса (Dow Jones Industrial Average) — среднее
значение курсов акций 30 крупнейших промышленных корпораций США, на
базе которого в настоящее время в совокупности с И. Д.-Д. для железнодорож-
ных компаний (20 крупнейших фирм) и И. Д.-Д. для коммунальных компаний
(15 крупнейших фирм) определяется общий И. Д.-Д., являющийся оценкой те-
кущей экономической ситуации в США. Прим. перев.
12 ПРЕДИСЛОВИЕ
Вам не нужно быть биржевым маклером, чтобы извлечь из
этой книги пользу на будущее. В самой первой главе вы про-
чтете историю о печатании денег и биржевой игре во Фран-
ции начала восемнадцатого века, которая приведет в смятение
любого транжиру и любителя легкой наживы. (Вы также узна-
ете о горбуне, который извлекал выгоду из своего горба, сда-
вая его в аренду в качестве письменного стола, - столь безумных
масштабов достигла спекуляция.) Маккей описывает францу-
зов как «разоряющих самих себя с неистовым рвением». А да-
лее, во второй главе, он рассказывает о психозе, охватившем
обычно здравомыслящую Англию, где, по его словам, «каж-
дый дурак стремился стать мошенником». Даже если вы про-
чтете только первые сто страниц этой книги - о денежных
маниях, это многократно оправдает потраченное вами время.
Но вернемся к письмам, пересылаемым по цепочке. Вероят-
но, из-за того, что во времена Маккея не было копировальных
машин или хотя бы копировальной бумаги, они получили ши-
рокое распространение только в этом веке. Их нет на страницах
его книги. Но как бы они пришлись здесь ко двору!
В 1935 г. в Денвере, почти через сто лет после написания
Маккеем «Массовых психозов», кто-то составил письмо из раз-
ряда «пришлите десять центов», которое нужно было пересы-
лать по цепочке; участвующих в этой процедуре письмо
обещало сделать богатыми. (Кстати, вскоре после этого, не
боясь ничего, кроме самих себя, люди по всей стране запани-
ковали и толпами ринулись в банки, приведя многие из них к
краху). Только вот откуда должны были взяться эти большие
деньги, в письме не объяснялось (и не объясняется в подоб-
ных письмах никогда). Тем не менее только в одном Денвере
объем почтовой корреспонденции возрос примерно до 160 000
писем в день. Эта мания охватила всю страну (и перекинулась
через Атлантику); цена за участие в ней в разных местах была
различной, изменяясь от десяти центов до пяти долларов и
выше. Информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс» со-
общало, что город Спрингфилд в штате Миссури превратился
в «безумный денежный водоворот». Чтобы привести его в дви-
жение, «женщины из высшего общества, официантки, студен-
ты колледжей, таксисты и сотни других людей запрудили улицы
13
в деловой части города. Женщины грубо расталкивали друг
друга, устремляясь за легким счастьем в многочисленные «це-
почечные» центры (учрежденные официально), находившие-
ся везде, где было свободное пространство». Дабы избежать
почтовой волокиты и сэкономить время, люди передавали
письма из рук в руки. Ближе к вечеру следующего дня «Ассо-
шиэйтед Пресс» сообщало: «Вокруг ходили растерянные муж-
чины и женщины с унылыми лицами... в тщетных поисках
того, кто купил бы их переданные по цепочке письма». Никто
из этих людей до настоящего времени так и не продал своих
писем, покупателей на них не нашлось.
Письма, пересылаемые по цепочке, время от времени появ-
ляются вновь. Как раз в прошлом году одно из них получило из-
вестность на всю страну - только на сей раз цена глупости
равнялась 100 долларам. В письме утверждалось, что если вы про-
дадите свое письмо двум людям, которые продадут его четырем,
а те в свою очередь продадут его восьми, и так далее, то через
двенадцать дней вы непременно получите более 100 000 долла-
ров. Если все примут участие в этой процедуре, богатым станет
каждый. Откуда должны были взяться все эти большие деньги?
И даже вопреки всякой логике (не говоря уже об отдельных за-
конах), эта затея, названная «Цикл золотого меморандума», как
лихорадка прошлась по журналистским и богемным кругам Лос-
Анджелеса, Нью-Йорка, Торонто и других городов. В результате
все ее участники лишились своих денег. Это должно было слу-
читься, так всегда и будет. И причиной тому будет если не одно,
так другое безумие.
Мир уже знал одного голого короля. Его наготу очень долго
никто не замечал. Прочитав эту удивительную книгу, вы узнае-
те, что с тех пор голых королей было много. И их, несомненно,
будет намного больше.
Нью-Йорк, ноябрь 1979 г.
Эндрю Тобиас
14 ПРЕДИСЛОВИЕ
Предисловие
к изданию 1852 года
Изучая историю различных народов, мы приходим к выво-
ду, что, как и у отдельных людей, у них есть свои прихоти и стран-
ности, периоды возбуждения и безрассудства, когда они не
заботятся о последствиях своих поступков. Мы обнаруживаем,
что целые социальные группы внезапно останавливают свои
взоры на какой-то одной цели, преследуя которую, сходят с ума;
что миллионы людей одновременно попадаются на удочку од-
ной и той же иллюзии и гонятся за ней, пока их внимание не
привлечет какая-нибудь новая глупость, более заманчивая, чем
первая. Мы видим, как одну нацию, от высшего до низшего со-
словия, внезапно охватывает неистовое желание военной сла-
вы, а другая, столь же внезапно, сходит с ума на религиозной
почве, и ни та, ни другая не могут прийти в себя, пока не про-
льются реки крови и не будут посеяны семена из стонов и слез,
плоды которых придется пожинать их потомкам. Население
Европы эпохи раннего средневековья потеряло голову из-за «гро-
баГосподня» и безумными толпами устремилось в «святую зем-
лю», последующие поколения довели себя до помешательства
на почве страха перед дьяволом и принесли сотни тысяч людей
в жертву ведьмомании. В другой раз многие лишились рассудка
на почве «философского камня»* и в погоне за ним совершали
доселе неслыханные глупости.
Было время, когда во многих европейских странах считалось
простительным убийство врага с помощью медленно действу-
ющего яда. Те, кто питал отвращение к физическому устране-
нию неугодных, без угрызений совести подмешивали им в суп
отраву. Некоторые женщины знатного происхождения, кото-
* «Философский камень» - вещество, которое, по представлениям алхимиков,
могло обращать неблагородные металлы в золото и серебро, а также, было важ-
нейшим составляющим эликсира бессмертия. Прим. перев.
15
рые поддались соблазну отравления, стали довольно знамени-
тыми. Некоторые мании, несмотря на их дурную славу во всем
мире, существовали веками, обильно процветая как среди ци-
вилизованных и развитых народов, так и древних варваров, от
которых они произошли (такие мании, как, например, дуэли и
вера в предзнаменования и предсказание будущего, которые,
казалось, игнорировали накопленный человечеством опыт, при-
званный полностью искоренить их в умах людей). И опять же,
зачастую причиной массовых психозов были деньги. Рассуди-
тельные нации однажды становились отчаянными игроками и
рисковали чуть ли не своим существованием ради прибыли от
клочка бумаги. Цель этой книги - проследить историю наибо-
лее известных из этих психозов. Люди, как некто удачно выра-
зился, мыслят стадом; вы узнаете, что стадом же они сходят с
ума, а в сознание приходят медленно и поодиночке.
Некоторые из описанных случаев могут быть хорошо знако-
мы читателю, но автор надеется, что существенная новизна дета-
лей будет отмечена последним даже в этих эпизодах. К тому же
данными деталями нельзя полностью пренебречь по отношению
к предмету повествования, с которым они связаны. Истории бе-
зумия «Южных морей» и «Миссисипской мании» изложены в
этой книге полнее и подробнее, чем где бы то ни было. То же
самое можно сказать об истории охоты на ведьм, в главе о кото-
рой приводятся данные о том, сколь ужасающие масштабы она
приняла в Германии. Этот эпизод сравнительно мало затронут
сэром Вальтером Скоттом в его «Записках о демонологии и кол-
довстве» - наиболее серьезной из всех когда-либо изданных книг
на эту страшную, но в высшей степени интересную тему.
Массовые психозы начались столь давно, распространились
столь широко и длились столь долго, что для того, чтобы рас-
сказать о них, потребовалось бы написать не две или три кни-
ги, а все пятьдесят, а то и больше. Данную книгу можно считать
скорее сборником рассказов о маниях, нежели историческим
трудом- одной единственной главой огромной и ужасной кни-
ги о человеческой глупости, которую еще предстоит написать
и которую Порсон, как он однажды пошутил, написал бы в пя-
тистах томах! Читатель узнает и более невинные истории, за-
нятные примеры скорее подражательства и упорства в
заблуждениях, нежели глупости и обмана.
16 ПРЕДИСЛОВИЕ
Предисловие
к российскому изданию
«История - не поваренная книга с проверенными рецепта-
ми. Она учит через аналогии, а не через аксиомы. Она может
объяснить последствия предпринятых шагов в сходных ситуа-
циях, однако каждое поколение должно само открыть для себя,
какие ситуации являются на самом деле сходными», -писал Ген-
ри Киссинджер. «Наиболее распространенные заблуждения и
безумства толпы» также не является «поваренной книгой», ко-
торая бы объяснила, как действовать в той или иной ситуации,
но она стала уникальным источником для размышлений о дви-
жущих силах общества. Книга Чарльза Маккея является под-
боркой историй о наиболее выдающихся заблуждениях и
безумствах человечества: от финансовых пирамид до религи-
озных психозов. Может показаться удивительным, но со вре-
мени написания книги в 1841 году болезни общества по сути
остались прежними, и поэтому книга стала настольной для
многих поколений финансистов, бизнесменов и политиков.
Издание русского перевода книги именно сейчас является
неслучайным. В ней Вы найдете поразительные аналогии с ре-
алиями сегодняшнего дня. Особенно удивительным кажется
сходство финансовых кризисов, изложенных в первой части
книги, с финансовым кризисом в России. Истории, вошедшие
во вторую часть книги, не менее интересны и актуальны. Они
развенчивают заблуждения и иллюзии, многие из которых вла-
деют умами до сих пор.
Книга, которую Вы держите в руках, включает в себя толь-
ко первую половину произведения Маккея. Остальные главы,
посвященные другим выдающимся глупостям человечества, Вы
сможете найти во втором томе, который выйдет в ближайшее
время. В нем Вы сможете прочитать об «охоте на ведьм», крес-
товых походах, влиянии политики на моду и многое другое.
Москва, 1998 г.



Жил на свете один человек, личность и карьера которого столь
тесно связаны с великим планом 1719 и 1720 годов, что история
«Миссисипского безумия» не заслуживает более подходящего
предисловия, чем беглое жизнеописание нашего героя - Джона
Л о. Одни историки считают его плутом, другие -безумцем. Обо-
ими эпитетами его щедро награждали при жизни и тогда, когда
дурные последствия его проектов все еще давали о себе знать.
Тем не менее последующие поколения нашли повод усомнить-
ся в справедливости этих обвинений и признать, что Джон Ло
не был ни плутом, ни безумцем, а скорее заблуждающимся и
* Некоторые люди объединяются в нелегальные предприятия, создают новые
компании, чтобы торговать воздухом, обманывают людей пустыми обещания-
ми и вывесками, за которыми ничего нет, создавая кредитные схемы, которые
впоследствии рушатся, выпускают ничем не обеспеченные акции и завлекают
толпу манной небесной. - Дефо. Прим. перев.
22 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
больше жертвой грешников, чем одним из них. Он в совершен-
стве знал философию и законы кредитования. Он разбирался в
денежных вопросах лучше, чем кто-либо из его современников,
и если его система и потерпела столь ужасающий крах, то виной
тому был не столько он сам, сколько люди, среди которых он ее
возвел. Он не рассчитывал на алчное безумие целой нации; он
не понимал, что доверие, как и недоверие, могут быть чуть ли не
бесконечными и что надежда - вещь столь же безрассудная, сколь
и опасная. Мог ли он предвидеть, что французы, как в извест-
ной сказке, с неистовым рвением убьют его прекрасную гусы-
ню, несущую золотые яйца?
Его судьба сродни той, что постигла первого безрассудного
лодочника, собравшегося переплыть из озера Эри в озеро Он-
тарио. Широкой и спокойной была река, по которой он по-
плыл; успех его был скорым и приятным, и что могло встать у
него на пути? Но, увы, водопад был близок! Когда уже было
слишком поздно, он понял, что влекшее его стремительное те-
чение оказалось гибельным; а когда он попытался повернуть
назад, то понял, что слишком слаб, чтобы плыть против тече-
ния, и что скоро он рухнет в водопад. Упав вниз на острые кам-
ни, он и его лодка разбились на куски, а воды, взбаламученные
и вспененные бурным водопадом, какое-то время бурлили и
пузырились, а затем вновь потекли плавно, как и прежде. Имен-
но это и произошло с Ло и французами. Он был лодочником, а
они - водами.
Джон Ло родился в Эдинбурге в 1671 году. Его отец был млад-
шим сыном в семье с древними корнями из Файфа и занимал-
ся ювелирным и банковском делом. Он нажил своим ремеслом
солидный капитал, достаточный для выполнения весьма рас-
пространенного среди его соотечественников желания добавить
к своему имени земельный титул. С этой целью он купил поме-
стья в Лористоне и Рэндлстоне, у залива Ферт-оф-Форт, на гра-
нице Уэст-Лотиана и Мидлотиана, и с этого времени стал
известен как Ло из Лористона. Герой нашего повествования,
старший сын в семье, в четырнадцать лет был зачислен в бух-
галтерию своего отца и три года усердно постигал основы бан-
ковского дела, которым впоследствии и занялся в Шотландии.
Он всегда проявлял большую любовь к арифметике, а его мате-
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 23
матические способности признавали выдающимися для столь
юного возраста. В семнадцать лет это был высокий, сильный и
хорошо сложенный юноша, с приятным и умным лицом, не-
смотря на глубокие оспины. В этом возрасте он начал манки-
ровать своими обязанностями, стал тщеславным и позволял
себе экстравагантность в одежде. Он пользовался большим ус-
пехом у женщин, которые называли его Щеголь Ло, в то время,
как мужчины, презирая его за фатовство, дали ему прозвище
Жасминный Джон. После смерти отца, в 1688 году, Ло больше
не садился за опостылевший ему письменный стол и, обладая
солидным доходом от отцовского поместья в Лористоне, от-
правился в Лондон повидать мир.
Он был очень молод, приятной наружности, тщеславен, до-
вольно богат и абсолютно неуправляем. И неудивительно, что
по прибытии в столицу он начал сорить деньгами. Вскоре Ло
стал завсегдатаем игорных домов и, следуя определенной схе-
ме, основанной на некоей загадочной калькуляции шансов на
выигрыш, ухитрился выиграть значительные суммы. Его удач-
ливости завидовали все игроки, а многие из них пользовались
ею, наблюдая за его игрой и делая те же ставки, что и он. Ему
одинаково везло и в делах сердечных: самые красивые женщи-
ны любезно улыбались симпатичному шотландцу- молодому,
богатому, остроумному и обходительному. Но все эти успехи
подготавливали почву только для худшего. За девять лет бес-
путной жизни он превратился в законченного игрока. Когда
его любовь к игре дошла до неистовства, благоразумие поки-
нуло его. Чтобы выплатить огромные долги, приходилось де-
лать еще более высокие ставки, и в один прискорбный день,
когда он проиграл больше, чем мог заплатить, пришлось зало-
жить семейное поместье. В то же самое время его любвеобиль-
ность вышла ему боком. Была ли это любовная связь или просто
легкий флирт с леди Вильерс*, но это вызвало негодование не-
коего господина Уилсона, который вызвал нашего героя на ду-
эль. Ло принял вызов и имел несчастье застрелить своего
противника с первого выстрела. В тот же день он был аресто-
ван и привлечен к суду по обвинению в убийстве, выдвинуто-
* Мисс Элизабет Вильерс, впоследствии графиня Оркнейская. Прим. автора.
24 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
му родственниками господина Уилсона. Позже он был признан
виновным и приговорен к смертной казни. Приговор был за-
менен штрафом на том основании, что убийство было непре-
думышленным. Один из братьев покойного подал апелляцию,
и Ло поместили под стражу в Суд королевской скамьи *, отку-
да он каким-то образом (о чем он никогда не распространял-
ся) сумел бежать. Против нерадивых тюремщиков возбудили
дело, а о беглеце дали объявление в правительственном бюлле-
тене и назначили вознаграждение за его поимку. Он описы-
вался как «земельный магнат Джон Ло, шотландец, двадцати
шести лет, очень высокий (ростом более шести футов), смуг-
лый, худощавый мужчина, хорошо сложен, на лице крупные
оспины, длинноносый, речь громкая, с шотландским акцен-
том». Поскольку это было скорее карикатурой, нежели описа-
нием его внешности, предполагали, что так было написано,
чтобы упростить ему побег. Он благополучно добрался до кон-
тинента, по которому путешествовал три года, уделяя присталь-
ное внимание денежным и банковским операциям стран, через
которые проезжал, несколько месяцев прожил в Амстердаме,
мало-помалу спекулируя государственными ценными бумага-
ми. Утренние часы он посвящал изучению финансового дела
и принципов торговли, вечерние - игорному дому. Принято
считать, что он вернулся в Эдинбург в 1700 году. Точно извес-
тно, что в этом городе он опубликовал свои «Предложения и
аргументы в пользу учреждения Совета Торговли». Эта брошю-
ра не привлекла сколько-нибудь значительного внимания.
Некоторое время спустя он издал проект учреждения так
называемого Земельного банка**. В нем предлагалось выпус-
кать в обращение банкноты, номинальная стоимость которых
никогда не превышала бы стоимости всех государственных зе-
мельных владений или равнялась бы стоимости земли при пра-
ве вступления во владение в определенное время. Этот проект
вызвал оживленные дискуссии в шотландском парламенте, и
* Суд королевской скамьи (Court of the King's Bench) - одно из старейших су-
дебных учреждений в Великобритании. Прим. перев.
** Остряки того времени называли его песчаным банком, который приведет го-
сударство к краху. Прим. автора.
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 25
одна из нейтральных партий под названием «Эскадрон», сто-
ронником которой являлся Ло, выдвинула предложение учре-
дить такой банк. Парламент в конце концов вынес резолюцию,
согласно которой учреждение любых вексельных кредитов для
стимулирования деловой активности являлось неприемлемой
тактикой для страны.
После провала данного законопроекта и неудачных попы-
ток добиться помилования в деле об убийстве господина Уил-
сона, Ло перебрался на континент и вернулся к привычному
занятию - игре. За четырнадцать лет он побывал во Фландрии,
Голландии, Германии, Венгрии, Италии и Франции. Получив
детальное представление о торговле и ресурсах каждой из этих
стран, Ло с каждым днем все больше утверждался во мнении,
что ни одной стране не добиться процветания без бумажных
денег. Все это время он успешно играл. Его знали во всех круп-
ных игорных домах европейских столиц и считали одним из
наиболее поднаторевших в хитросплетениях шансов на выиг-
рыш людей своего времени. В книге «Biographie Universelle» ука-
зывается, что он был изгнан в судебном порядке сначала из
Венеции, затем из Генуи, где считался слишком опасным для
молодежи этих городов визитером. Во время пребывания в Па-
риже он впал в немилость у д'Аржансона, генерал-лейтенанта
полиции, приказавшего ему покинуть столицу. Однако это слу-
чилось уже после того, как он завел салонное знакомство с гер-
цогом де Вандом, принцем де Конти и герцогом Орлеанским.
Последнему впоследствии было суждено в значительной мере
повлиять на его судьбу. Герцогу Орлеанскому пришлись по
душе живость и ум шотландского искателя приключений, ко-
торый в свою очередь остался не менее доволен смекалкой и
добродушием принца, пообещавшего стать его покровителем.
Они часто проводили время в обществе друг друга, и Ло при
любой возможности исподволь внушал свои финансовые док-
трины герцогу, чья приближенность к престолу сулила ему в
не столь отдаленном будущем важный пост в правительстве.
Незадолго до смерти Людовика XIV (как утверждали неко-
торые, в 1713 г.) Ло предложил финансовый план Демаре, ко-
ролевскому ревизору, который в свою очередь показал его
королю. Говорят, что Людовик спросил, является ли автор про-
26 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
екта католиком, и, получив отрицательный ответ, отказался
иметь с ним дело*.
После этого отказа Ло приехал в Италию. По-прежнему вы-
нашивая финансовые планы, он предложил Виктору Амадею,
герцогу Савойскому, учредить земельный банк в этой стране.
Герцог ответил, что его владения слишком ограничены для ре-
ализации столь грандиозного проекта и что власть его слиш-
ком слаба и уязвима. Тем не менее он посоветовал Ло еще раз
попытать счастья во Франции, так как был уверен, что если он
хоть немного разбирается во французах, то им этот план, не
столь новый, сколь внушающий доверие, придется по душе.
В 1715 г. Людовик XIV умер, престол унаследовал семилет-
ний ребенок, и герцог Орлеанский по праву регента взял браз-
ды правления в свои руки до достижения наследником
совершеннолетия. О лучшем Ло не мог и мечтать. Это было
самое удачное время для удовлетворения его амбиций, кото-
рое, словно поток воды, должно было вынести его к богатству.
Регент был его другом, уже знавшим его теорию и притязания
и, более того, склонным помочь ему в любых начинаниях, спо-
собных восстановить престиж Франции, сведенный на нет дол-
гим и сумасбродным правлением Людовика XIV.
Едва похоронили короля, как ненависть к нему народа, сдер-
живаемая годами, выплеснулась наружу. Людовика, чьи досто-
инства при жизни приукрашивали до степени, вряд ли
имеющей прецедент в мировой истории, теперь проклинали
как тирана, деспота и грабителя. Его статуи забрасывали гря-
зью и уродовали, портреты срывались со стен под проклятия
простолюдинов, а его имя стало синонимом эгоизма и угнете-
ния. Славные деяния короля были забыты, и все помнили толь-
ко его провалы, сумасбродство и жестокость.
Финансы страны находились в состоянии предельного хао-
са. Расточительный и продажный монарх, пороки которого пе-
редались почти всем чиновникам разных рангов, поставил
* Этот эпизод, изложенный в одном из писем мадам де Бавье, герцогини Орле-
анской и матери регента, опровергает лорд Джон Рассел в его «Истории веду-
щих государств Европы после Утрехтского мирного договора», но бездоказатель-
но. Не подлежит сомнению, что Ло предложил свой план Демаре и что Людо-
вик отказался даже слышать об этом. Причина отказа вполне согласуется с ха-
рактером этого нетерпимого и деспотичного монарха. Прим. автора.
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 27
Францию на грань катастрофы. Национальный долг составлял
3 миллиарда ливров, годовой доход- 145 миллионов, а затраты
на содержание правительства -142 миллиона в год. Оставалось
всего три миллиона на выплату процентов по национальному
долгу. Первой заботой регента стал поиск средств борьбы с этим
злом, был срочно созван совет для обсуждения данной пробле-
мы. Герцог де Сен-Симон считал, что спасти страну от револю-
ции могут только решительные и вместе с тем рискованные
меры. Он посоветовал регенту созвать Генеральные штаты * и
объявить страну банкротом. Герцог де Ноайе, приспособленец
по натуре и придворный до мозга костей, питающий отвраще-
ние к любым лишениям и дискомфорту, для преодоления ко-
торых потребовалась бы определенная изобретательность,
выступил против проекта Сен-Симона, использовав все свое
влияние. Он охарактеризовал проект как бесчестный и разори-
тельный. Регент придерживался того же мнения, и этот отча-
янный план был похоронен.
В конце концов меры были приняты, хотя они, очевидно, лишь
углубили кризис. Первая и самая бесчестная мера не принесла
выгоды государству. Было приказано чеканить новую монету,
обесценившую национальную валюту на одну пятую. Те, кто при-
нес тысячи золотых и серебряных монет на монетный двор, по-
лучили взамен некоторое количество монет той же номинальной
стоимости, но в них было только четыре пятых золота или сереб-
ра от их массы. В результате казну пополнили на семьдесят два
миллиона ливров, а все коммерческие операции в стране пришли
в хаос. Незначительное снижение налогов заглушило ропот недо-
вольных, и за эту малую уступку большое зло было забыто.
Затем была учреждена палата правосудия, призванная рас-
следовать случаи казнокрадства среди налоговых агентов и ге-
неральных откупщиков **. Сборщики налогов никогда не были
* Генеральные штаты - здесь: высшее сословно-представительское учреждение
во Франции в 1302-1789 гг., состоявшее из депутатов от духовенства, дворян-
ства и третьего сословия. Прим. перев.
** Во Франции того периода действовала т.н. «откупная система», которая зак-
лючалась в том, что государство передавало право сбора местных налогов част-
ным лицам (как правило, банкирам или крупным местным торговцам). Люди,
уполномоченные собирать налоги, назывались генеральными откупщиками и
налоговыми агентами. Прим. ред.
28 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
особенно популярны ни в одной стране, но во Франции того
периода они заслужили всю ту ненависть, что на них выплес-
кивали. Когда.их и сонмы подчиненных им агентов, так назы-
ваемых maltotiers *, призвали к ответу за преступления, страну
охватила безудержная радость.
Палата правосудия, созданная главным образом для борь-
бы с казнокрадством, была наделена самыми широкими пол-
номочиями. Она состояла из членов парламента, судей
налогового и апелляционного судов, а также чиновников счет-
ной палаты. Общее руководство осуществлял министр финан-
сов. Доносчикам обещали одну пятую часть штрафов и
конфискуемого имущества, тем самым побуждая их давать сви-
детельские показания против преступников. Десятая часть все-
го укрываемого имущества, принадлежащего виновным, была
обещана тем, кто укажет его местонахождение.
Обнародование указа, узаконившего эти меры, вызвало оце-
пенение среди тех, кто подпадал под его юрисдикцию и мог
понести наказание лишь по подозрению в растрате. Но им ник-
то не сочувствовал. Судебные процессы против них оправды-
вали их страх. Вскоре Бастилия уже была не в состоянии
вместить всех заключенных, и тюрьмы по всей стране были
битком набиты осужденными и подозреваемыми. Был издан
указ, гласивший, что всем хозяевам постоялых дворов и по-
чтмейстерам запрещается давать лошадей пытающимся спас-
тись бегством; всем без исключения под угрозой крупных
штрафов запрещалось укрывать их или помогать им бежать.
Одних пригвоздили к позорному столбу, других сослали на ка-
торгу, а наименее виновных оштрафовали и посадили в тюрь-
му. Только один человек, Самуэль Бернар, богатый банкир и
генеральный откупщик одной удаленной от столицы провин-
ции, был приговорен к смерти. Нелегальные доходы этого че-
ловека, которого считали тираном и угнетателем своего округа,
были столь огромны, что за организацию своего побега он пред-
ложил шесть миллионов ливров (250 000 фунтов стерлингов).
Его взятку не приняли, и он был казнен. Другим же, вероят-
но, даже более виновным, повезло больше. Конфискация укры-
* От слова mattote, незаконно взимаемый налог. Прим. автора.
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 29
ваемых преступниками богатств часто приносила меньше денег,
чем обычный штраф. Жесткость правительства пошла на убыль,
штрафы взимались со всех осужденных без разбора, но все ад-
министративные департаменты были настолько коррумпирован-
ными, что страна извлекла лишь малую выгоду из сумм, таким
образом пополнивших казну. Значительная доля этих денег по-
пала в руки придворных, их жен и любовниц. На одного налого-
вого агента нал ожили пропорционально его состоянию и степени
вины штраф в двенадцать миллионов ливров. Некий граф, не
последний человек в правительстве, навестил его и пообещал
освобождение от уплаты в обмен на сто тысяч ливров. «Вы опоз-
дали, друг мой, - ответил финансист, - мы с вашей женой уже
сошлись на пятидесяти тысячах»*.
Таким путем было изъято около ста восьми десяти миллионов
ливров, из них восемьдесят миллионов пошли на уплату долгов
правительства, а остальные попали в карманы придворных. Ма-
ркиза де Ментенон описывает это следующим образом: «Мы
ежедневно узнаем о новых тратах любящего роскошь регента.
Люди очень недовольны тем, что деньгам, изъятым у казнокра-
дов, найдено такое применение». Народ, который после того, как
улеглась первоначальная волна возмущения, в целом сочувство-
вал пострадавшим и негодовал по поводу того, что столь суро-
вые меры привели к столь незначительным результатам. Люди
находили несправедливым, что за счет поборов с одних мошен-
ников жиреют другие. Несколько месяцев спустя, когда все наи-
более виновные понесли наказание, палата правосудия стала
выискивать жертвы среди представителей более скромных со-
словий. Как результат щедрых посулов доносчикам против тор-
говцев с незапятнанной репутацией выдвигались обвинения в
мошенничестве и назначении грабительских цен. Их заставляли
отчитываться об их деятельности перед трибуналом, дабы дока-
зать свою невиновность. Отовсюду раздавались голоса недоволь-
* Этот эпизод описал месье де ла Од в труде «Жизнь Филиппа Орлеанского». Он
заслуживал бы большего доверия, если бы автор назвал имена бесчестного нало-
гового агента и еще более бесчестного министра. Но книге месье де ла Од при-
сущ тот же недостаток, что и большинству французских мемуаров того и после-
дующих периодов. В большинстве из них автору достаточно, чтобы какой-либо
эпизод был красочным, достоверность же для него вторична. Прим. автора.
30 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
ных, и в конце года правительство сочло за лучшее прекратить
дальнейшие судебные разбирательства. Палату правосудия уп-
разднили и объявили всеобщую амнистию тем, против кого еще
не выдвинули обвинений в суде.
Посреди этой финансовой неразберихи на сцене появился
Ло. Никто лучше регента не осознавал всей плачевности поло-
жения, в котором оказалась страна, ной никто более него не стра-
шился мужественно и энергично взяться за дело. Он не любил
работать, подписывал официальные документы без надлежащего
их изучения и доверял другим то, что должен был делать сам.
Заботы, неотделимые от его высокого статуса, тяготили его. Ре-
гент видел, что необходимо что-то предпринять, но ему недо-
ставало энергии и добродетели, чтобы пожертвовать ради дела
праздностью и удовольствиями. И неудивительно, что он, имея
такой характер, благосклонно внимал грандиозным и, казалось
бы, легко выполнимым планам смышленого авантюриста, ко-
торого он давно знал и чьи таланты ценил.
Когда Ло появился при дворе, его встретили самым радуш-
ным образом. Он представил на рассмотрение регента две пе-
тиции с описанием бед, обрушившихся на Францию из-за
нехватки денег, неоднократно обесценивавшихся. Он утверж-
дал, что монеты без поддержки бумажных денег никоим обра-
зом не удовлетворяют потребностей активной в коммерческом
отношении страны, ссылаясь при этом на Великобританию и
Голландию, где бумажные деньги доказали свою состоятель-
ность. Он привел массу обоснованных доводов в пользу кре-
дита и в качестве средства его возрождения во Франции
предложил переживавшей упадок стране разрешить ему учре-
дить банк, который регулировал бы поступления в королевс-
кую казну и выпускал бы банкноты, обеспеченные как казной,
так и земельными угодьями. По замыслу Ло банк должен был
управляться от имени короля, но при этом контролироваться
комиссией, назначаемой Генеральными штатами.
Пока эти петиции рассматривались, Ло перевел на фран-
цузский язык свое сочинение о деньгах и торговле и исполь-
зовал любые средства, чтобы прославиться на всю страну как
финансист. Вскоре о нем заговорили. Наперсники регента вое-
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 31
хвалили его повсюду, и все ожидали великих свершений от
месье Лас (Lass).*
5 мая 1716 г. был издан королевский указ. В нем Ло вместе
с братом разрешалось учредить банк под вывеской «Ло и Ком-
пания», банкноты которого должны были приниматься при
уплате налогов. Уставной капитал устанавливался в размере
шести миллионов ливров и был разделен на двенадцать ты-
сяч акций по пятьсот ливров каждая, одна четверть которых
могла быть куплена за металлические деньги, а остальные - за
так называемые billets d'etat **. Было решено не предоставлять
ему все те привилегии, о которых он просил в петициях, до
тех пор, пока предприятие не докажет свою безопасность и
выгоду на практике.
Ло находился на прямом пути к богатству. Его тридцати-
летняя карьера увенчалась тем, что он стал руководителем соб-
ственного банка. Его банкноты при предъявлении подлежали
оплате той монетой, которая имела хождение на момент их за-
пуска в обращение. Последнее было умным политическим хо-
дом и сразу же сделало его банкноты более ценными, чем
монеты из драгоценных металлов. Последние постоянно обес-
ценивались из-за неразумных действий правительства. Тысяча
серебряных ливров могла в один день иметь одну номиналь-
ную стоимость, а на следующий день обесцениться на одну
шестую, но банкноты банка Ло сохраняли при этом свою пер-
воначальную стоимость. В то же время он публично объявил,
что банкир, печатающий недостаточно обеспеченные банкно-
ты, заслуживает смерти. В результате его банкноты моменталь-
но выросли в цене и стали приниматься на один процент дороже
металлических денег. Это случилось незадолго до начала в стра-
не торгового бума. Хиреющая коммерция начала поднимать
голову, налоги платили более регулярно и с меньшим ропотом,
* Французы произносили его фамилию на свой манер, дабы избежать чуждого
галлам звука «aw» (долгий звук «о» в английском языке). После провала его пла-
на шутники говорили, что страна была lasse de lui, и предлагали впредь назы-
вать его месье Helas! Прим. автора.
Helas (фр.) - увы!, ах!, к сожалению! Прим. перев.
** Государственные билеты (фр.) - французские государственные облигации.
Прим. перев.
32 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
и установилась та степень доверия к власть предержащим, ко-
торая при условии неизменности выбранного курса неизбеж-
но сделала бы коммерческие операции более прибыльными. В
течение года стоимость банкнот Л о выросла на пятнадцать про-
центов, в то время как billet? d'etat , облигации, запущенные в
обращение правительством как средство платежа по долгам ра-
сточительного Людовика XIV, обесценились до семидесяти
восьми с половиной процентов от номинала. Сравнение было
настолько в пользу Ло, что его репутация росла день за днем.
Филиалы банка были почти одновременно учреждены в Лио-
не, Ла-Рошели, Туре, Амьене и Орлеане.
Регент, видимо, был чрезвычайно удивлен успехом Ло и по-
степенно пришел к мысли, что бумажные деньги, способные
до такой степени поддержать металлические, могут полностью
их заменить. Эту фундаментальную ошибку он впоследствии и
совершил. Между тем Ло затеял свой знаменитый проект, ос-
тавивший о нем память спустя многие поколения. Он предло-
жил регенту (который не отказывал ему ни в чем) основать
компанию, которая имела бы исключительную привилегию на
торговлю в провинции Луизиана, расположенной на западном
берегу великой реки Миссисипи. Считалось, что эти земли бо-
гаты залежами руд драгоценных металлов, а компания, поддер-
живаемая исключительными льготами в торговле, должна была
стать единственным сборщиком налогов и чеканщиком моне-
ты. Регистрационный патент был выдан компании в августе
1717 г. Капитал поделили на двести тысяч акций по пятьсот
ливров каждая, и все они могли быть оплачены в billet* d'etat
по номинальной стоимости, несмотря на то, что на фондовом
рынке они стоили не более ста шестидесяти ливров за штуку.
Нацию охватила безумная спекуляция. Дела у банка Ло шли
настолько хорошо, что любым посулам на будущее верили бе-
зоговорочно. Регент ежедневно давал удачливому прожектеру
новые привилегии. Его банк получил монополию на продажу
табака, исключительное право на аффинаж золота и серебра и
в конце концов был преобразован в Королевский банк Фран-
ции. Среди этого опьянения от успехов и Ло, и регент забыли
тот самый принцип, который ранее столь громко провозгла-
шался первым из них: банкир, печатающий банкноты, не обес-
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 33
печенные необходимыми фондами, достоин смерти. Как толь-
ко банк из частного учреждения превратился в государствен-
ное, регент довел выпуск банкнот до объема в один миллиард
ливров. Это было первым случаем отхода от основополагаю-
щих принципов, в котором несправедливо обвиняют До. Ког-
да он управлял делами банка, выпуск банкнот никогда не
превышал шестидесяти миллионов ливров. Неизвестно, выс-
тупал ли Ло против этого чрезмерного прироста, но в силу того,
что последний имел место после преобразования банка в коро-
левское учреждение, справедливее возложить вину за измену
принципам на регента.
Ло понимал, что живет при деспотичном правительстве, но
все еще не осознавал всей пагубности влияния, которое прави-
тельство может оказать на такой тонкий процесс, как кредито-
вание. Позднее он узнал это на собственном опыте, но тогда
страдал от того, что регент втягивает его в дела, которые его
собственный рассудок не одобрял. Со слабостью, достойной
наивысшего порицания, он способствовал наводнению стра-
ны бумажными деньгами, которые, не имея под собой проч-
ного основания, рано или поздно ждало обесценивание.
Исключительное везение тогда ослепило его настолько, что он
вовремя не почувствовал опасность. В первую очередь, влия-
ние иностранца раздражало членов парламента, которые по-
мимо этого серьезно сомневались в безопасности его проектов.
По мере того, как росло его влияние, усиливалась их враждеб-
ность. Канцлер * д'Агессо был бесцеремонно уволен регентом
за свое противодействие чрезмерному приросту бумажных де-
нег и постоянному обесцениванию золотых и серебряных мо-
нет королевства. Это лишь усилило враждебность членов
парламента, а когда на вакантное место канцлера был назначен
д'Аржансон, человек, преданный интересам регента, получив-
ший, кроме того, пост министра финансов, это привело их в
ярость. Первая же принятая новым министром мера вызвала
дальнейшее обесценивание монеты. Для погашения billetx d'etat
было объявлено, что те, кто принесет на монетный двор четы-
ре тысячи серебряных ливров в монетах и одну тысячу ливров
* Канцлер — во Франции того времени государственный канцлер выполнял фун-
кции министра юстиции и хранителя печати. Прим. перев.
34 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
в billets d'etat, получат обратно монеты с меньшим содержани-
ем серебра на общую сумму в пять тысяч ливров. Д'Аржансон
был страшно доволен собой, превратив четыре тысячи старых
ливров большего достоинства в пять тысяч новых, меньшего
достоинства. Но, будучи слишком невежественным в области
торговли и кредитования, он не отдавал себе полный отчет в
том, какой огромный ущерб наносит и тому, и другому.
Парламент сразу же заметил неразумность и опасность та-
кой политики и неоднократно выдвигал протесты регенту. Пос-
ледний отказывался принимать их петиции к рассмотрению, и
парламент, смело и очень необычно для себя превысив власть,
постановил не принимать к оплате никакие деньги кроме ста-
рых. Регент созвал lit de justice * и аннулировал декрет. Парла-
мент сопротивлялся и издал еще один. Регент вновь
воспользовался своей привилегией и аннулировал его, а парла-
мент, став еще более оппозиционным, утвердил новый декрет,
датированный 12 августа 1718 г., который запрещал банку Ло
каким-либо образом, напрямую или косвенно, участвовать в
управлении государственными доходами, а всем иностранцам,
под угрозой суровых наказаний, - вмешиваться от своего име-
ни или от имени других в руководство государственными фи-
нансами. Парламент считал Ло виновником всех зол, и
некоторые парламентарии в порыве злобы предлагали при-
влечь его к суду и в случае признания вины повесить у ворот
Дворца правосудия.
Не на шутку встревоженный Ло поспешил в Пале Рояль **
и бросился искать защиты у регента, умоляя того призвать пар-
ламент к повиновению. Регент тоже хотел этого всей душой,
как в свете вышеописанных событий, так и из-за диспутов вок-
руг легитимации герцога Менского и графа Тулузского, сыно-
вей последнего короля. В конце концов парламент усмирили,
арестовав его председателя и двух депутатов, которых отпра-
вили в отдаленные тюрьмы.
Так была развеяна первая туча, нависшая над планами Ло, и
он, свободный от мрачных предчувствий, сосредоточился на сво-
* Заседание парламента с участием короля (фр.). Прим. перев.
** Palais Royal - дворец короля Франции. Прим. перев.
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 35
ем знаменитом Миссисипском проекте, акции которого стре-
мительно поднимались в цене, несмотря на деятельность парла-
мента. В начале 1719г. был издан указ, дарующий Мисси сноской
компании исключительную привилегию торговли с Ост-Инди-
ей, Китаем и странами южных морей, а также со всеми владени-
ями Французской ост-индской компании, основанной
Кольбером. Компания после этого бизнес-прорыва присвоила
себе более соответствующее ее статусу название—Компания двух
Индий и выпустила пятьдесят тысяч новых акций. Планы, вы-
нашиваемые Ло в то время, были самыми грандиозными. Он
обещал годовой дивиденд в двести ливров за каждую акцию сто-
имостью пятьсот ливров, который, так как акции оплачивались
в hilleti d'etat по номинальной стоимости, но стоили менее 100
ливров, составлял около 120 процентов.
Так долго накапливавшийся общественный энтузиазм не
смог противостоять столь блестящей перспективе. На покупку
пятидесяти тысяч новых акций было подано по меньшей мере
триста тысяч заявлений, и дом Ло на улице Куинкампуа с утра
до ночи осаждали страждущие просители. Так как было невоз-
можно угодить всем, прошло несколько недель, прежде чем был
составлен список новых удачливых держателей капитала; за это
время царящее в обществе возбуждение превратилось в безу-
мие. Герцоги, маркизы, графы и их герцогини, маркизы и гра-
фини каждый день часами ждали результатов на улицах у дома
господина Ло. Наконец, дабы избежать толкотни среди толпы
простолюдинов, тысячами заполонивших все близлежащие
улицы, они сняли меблированные комнаты в прилегающих
домах и теперь могли постоянно находиться рядом с заветным
домом, откуда новый Плутос * разбрасывал сокровища. Ежед-
невно стоимость акций первого выпуска росла, а новые заявки
на покупку акций — результат золотых грез целой нации - ста-
ли столь многочисленными, что сочли целесообразным выпу-
стить не менее трехсот тысяч новых акций по пять тысяч ливров
каждая, чтобы регент на волне общественного энтузиазма смог
выплатить национальный долг. Для этой цели требовалась сум-
ма в пятнадцать миллиардов ливров. Рвение нации было на-
* Плутос — бог богатства в греческой мифологии. Прим. перев.
36 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
столько велико, что эта сумма могла бы быть собрана в трех-
кратном размере, если бы правительство санкционировало это.
Ло находился в зените процветания, а люди приближались
к зениту их слепого увлечения. Высшие и низшие классы были
в равной степени преисполнены желания несметного богатства.
Среди тогдашней аристократии не было ни одной мало-маль-
ски заметной персоны, за исключением герцога Сен-Симона и
маршала Виллара, не вовлеченной в куплю-продажу акций.
Люди всех возрастов и сословий играли на повышение и по-
нижение миссисипских ценных бумаг. Рю де Куинкампуа была
излюбленным местом огромного числа брокеров. Это была
узкая, неудобная улочка, на которой постоянно происходили
несчастные случаи из-за огромного скопления народа. Аренда
домов на этой улице в обычные времена стоила одну тысячу
ливров в год, теперь же - от двенадцати до шестнадцати ты-
сяч. Сапожник, имевший на этой улице прилавок, зарабатывал
около двухсот ливров в день, сдавая его напрокат и снабжая
брокеров и их клиентов письменными принадлежностями.
Предание гласит, что один стоявший на этой улице горбун за-
рабатывал значительные суммы, сдавая в аренду энергичным
спекулянтам свой горб в качестве письменного стола! Большое
скопление людей, собиравшихся для занятия бизнесом, при-
влекало еще большую толпу зевак. Сюда стягивались все воры
и аморальные элементы Парижа, здесь постоянно нарушали
общественный порядок. С наступлением сумерек часто при-
ходилось высылать отряд солдат для очистки улицы.
Ло, тяготившийся таким соседством, переехал на площадь
Вандом, сопровождаемый толпой agioteurs*. Эта просторная
площадь вскоре стала столь же многолюдной, что и улица Ку-
инкампуа: с утра до ночи на ней шли торги. Там сооружали
палатки и тенты для заключения сделок и продажи напитков и
закусок; в самом центре площади устанавливали столы для игры
в рулетку, где с толпы собирали золотой или, скорее, бумаж-
ный урожай. Бульвары и скверы были забыты, влюбленные
парочки прогуливались преимущественно по площади Вандом,
ставшей модным местом отдыха праздного люда и встреч де-
* Биржевых игроков (фр.). Прим. перев.
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 37
ловых людей. Здесь целыми днями стоял такой несусветный
гам, что канцлер, чей суд находился на этой площади, пожало-
вался регенту и муниципалитету на то, что он не слышит адво-
катов. Ло, когда к нему обратились по этому поводу, выразил
готовность помочь устранить это неудобство, для чего заклю-
чил договор с принцем де Кариньян, касающийся гостиницы
Отель-де-Суассон, имевшей с задней стороны парк площадью
в несколько акров. Сделка состоялась, и Ло приобрел отель за
огромную цену, а принц сохранил за собой великолепный парк
как новый источник дохода. В нем были прекрасные статуи и
несколько фонтанов, и в целом он был спланирован с боль-
шим вкусом. Как только Ло обустроился в своей новой рези-
денции, был издан указ, запрещавший всем без исключения
лицам покупать или продавать акции где бы то ни было кроме
парка Отель-де-Суассон. В центре парка, среди деревьев, соору-
дили около пятисот небольших тентов и павильонов для удоб-
ства брокеров. Их разноцветье, развевающиеся на них веселые
ленты и флаги, оживленные толпы, непрерывно снующие туда-
сюда, несмолкаемый гул голосов, шум, музыка, странная смесь
деловитости и удовольствия на лицах людей - все вместе это
создавало некую волшебную атмосферу, приводившую пари-
жан в полный восторг. Пока продолжалась эта мания, принц
де Кариньян получал колоссальные прибыли. Каждый тент сда-
вался в аренду за пятьсот ливров в месяц, и так как их там было
как минимум пятьсот, его месячный доход только из этого ис-
точника должен был составлять 250 000 ливров (свыше 10 000
фунтов стерлингов).
Маршал Виллар, честный старый солдат, был так раздражен
этим безумием, охватившим его соотечественников, что никог-
да не высказывался по данному вопросу спокойно. Проезжая од-
нажды через площадь Вандом в своей карете, сей холерический
господин был настолько раздражен людской суматохой, что вне-
запно приказал кучеру остановиться и, высунув голову из окна
кареты, добрых полчаса разглагольствовал об их «отвратитель-
ной алчности». Это было не очень умно с его стороны. Отовсю-
ду раздавались свист и громкий хохот, в его адрес летели
бесчисленные остроты. Наконец когда появились серьезные
признаки того, что вот-вот в направлении его головы полетит
38 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
нечто более весомое, маршал счел за благо поехать дальше. Он
больше никогда не повторял этот эксперимент.
Двое рассудительных, спокойных и философски настроен-
ных литераторов, месье де ла Мотт и аббат Терразон, поздрави-
ли друг друга с тем, что хотя бы они остались в стороне от этого
странного слепого увлечения. Несколькими днями позже, когда
достопочтенный аббат выходил из Отель-де-Суассон, куда он
приходил купить акции Миссисипской компании, он увидел ни
кого иного, как своего друга ла Мотта, входившего внутрь с той
же целью. «Ба! - сказал аббат, улыбаясь, - это вы?» «Да, - сказал
ла Мотт, протискиваясь мимо того так быстро, как он только
мог, - а неужели это вы?» В следующий раз, когда двое ученых
мужей встретились, они разговаривали о философии, о науке и
о религии, но ни тот, ни другой долго не осмеливались произне-
сти хоть слово о Миссисипской компании. Наконец, когда это
произошло, они сошлись на том, что никто и никогда не дол-
жен от чего бы то ни было зарекаться и что нет такого безрас-
судства, от которого был бы застрахован даже умный человек.
Тем временем Ло, новый Плутос, стал самой важной осо-
бой в государстве. Придворные забыли о вестибюлях регента.
Пэры, судьи и епископы толпой устремились в Отель-де-Суас-
сон; офицеров армии и военно-морского флота, титулованных
светских женщин и всех, кто в силу унаследованного высокого
социального статуса или высокого служебного положения мог
претендовать на первенство, можно было встретить в его вес-
тибюлях, где они ждали своей очереди, чтобы подать проше-
ние о получении доли акционерного капитала Индийской
компании. Претендентов было столько, что Ло не мог принять
даже десятую их часть, и для получения доступа к нему исполь-
зовались любые уловки, какие могла подсказать человеческая
изобретательность. Пэры, чей сан был бы оскорблен, заставь
их регент ждать приема полчаса, были готовы шесть часов ожи-
дать встречи с месье Ло. Претенденты платили его слугам ги-
гантские суммы, чтобы те просто объявляли их имена. С той
же целью титулованные женщины пользовались обольститель-
ностью своих улыбок, но многие из них приходили в течение
двух недель, прежде чем добивались аудиенции. Когда Ло при-
нимал какое-либо приглашение, его зачастую окружало такое
большое количество женщин, каждая из которых просила вне-
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 39
сти ее имя в списки держателей акций нового выпуска, что, не-
смотря на его известную и привычную галантность, Ло прихо-
дилось отражать их натиск par force*. Люди прибегали к самым
нелепым ухищрениям, дабы получить возможность поговорить
с ним. Одна женщина, тщетно прилагавшая к этому усилия в
течение нескольких дней, в отчаянии отказалась от любых по-
пыток встретиться с ним в его доме, но строго-настрого при-
казала своему кучеру смотреть в оба всякий раз, когда она едет
в карете по улице, и, если он увидит идущего г-на Ло, налететь
на столб и опрокинуть карету. Кучер обещал повиноваться, и
женщина непрестанно колесила по городу три дня, в душе умо-
ляя бога дать ей счастливую возможность опрокинуться. На-
конец она заметила издалека г-на Ло и, оттянув занавеску,
закричала кучеру: «Опрокидывай сейчас же! Бога ради, опро-
кидывай сейчас же!» Кучер налетел на столб, женщина завиз-
жала, карета опрокинулась, и Ло, ставший свидетелем этого
несчастного случая, поспешил к месту происшествия оказать
помощь. Хитрая дама была препровождена в Отель-де-Суас-
сон, где она вскоре сочла благоразумным оправиться от испуга
и, извинившись перед г-ном Ло, призналась в своей уловке. Ло
улыбнулся и вписал ее в свой реестр как покупательницу неко-
торого количества акций Индийской компании.
Другая история гласит о мадам де Буша, которая, узнав, что
г-н Л о обедает в гостях, отправилась туда в своей карете и объя-
вила пожарную тревогу. Вся компания, включая Ло, бросилась
из-за стола, но последний, увидев женщину, со всех ног вбе-
жавшую в дом и устремившуюся прямо к нему, в то время как
все остальные поспешно выбегали наружу, заподозрил обман
и удалился в другом направлении.
Рассказывают много других анекдотичных эпизодов, от ко-
торых, даже если они и слегка приукрашены, тем не менее не
стоит открещиваться, так как они передают атмосферу того нео-
бычайного времени**. Однажды в присутствии д'Аржансона,
*Насильно (фр.)- Прим. перев.
** Любопытный читатель может отыскать один такой эпизод о страстном же-
лании французских женщин удержать Ло в их компании, которые заставляли
его то краснеть, то улыбаться в зависимости от того, насколько откровенными
были их намеки. Он изложен в «Записках мадам Шарлотты Элизабет де Бавье,
герцогини Орлеанской», том II, стр. 274. Прим. автора
40 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
аббата Дюбуа и других персон регент сказал, что очень хочет
поручить какой-нибудь даме, саном не ниже герцогини, при-
служивать его дочери в Модене. «Но, - добавил он, - я не знаю
наверняка, где найти такую.» «Да нет же! — ответил ему кто-то с
притворным удивлением. - Я могу сказать вам, где искать всех
герцогинь Франции: вам просто нужно пойти к г-ну Ло, и вы
увидите их всех в его вестибюле.»
Месье де Ширак, знаменитый врач, купил акции в неудач-
ное время и очень хотел их продать. Курс акций между тем про-
должал падать два или три дня, что его не на шутку
встревожило. Месье де Ширак напряженно думал над этой не-
урядицей, когда его внезапно вызвали к женщине, которая по-
чувствовала недомогание.
Врач приехал, его проводили наверх, и он пощупал у жен-
щины пульс. «Он падает! Он падает! Господи милосердный, он
непрерывно падает!» - сказал он вдохновенно, а женщина, ус-
лышав это, тревожно взглянула ему в глаза. «О, месье де Ши-
рак, - сказала она, вставая на ноги и вызывая колокольчиком
прислугу. -Я умираю! Я умираю! Он падает! Он падает! Он па-
дает!» «Что падает?» - спросил изумленный доктор. «Мой пульс!
Мой пульс! - сказала женщина. - Должно быть, я умираю.» «Не
бойтесь, дорогая мадам, - сказал месье де Ширак. - Я говорил о
курсе акций. Дело в том, что мне ужасно не повезло, и я так
расстроен, что едва ли понимаю, что говорю.»
Однажды цена акций поднялась на десять-двадцать процен-
тов в течение нескольких часов, и многие представители скром-
ного сословия, вставшие утром с постели бедняками, улеглись
спать богатыми людьми. Один держатель большого пакета ак-
ций, заболев, послал своего слугу продать двести пятьдесят ак-
ций за восемь тысяч ливров каждую — по котировке на тот
момент. Слуга ушел, а по прибытии в Жарден де Суассон обна-
ружил, что за это время цена возросла до десяти тысяч ливров.
Разницу в две тысячи ливров, помноженную на двести пятьде-
сят акций, то есть 500 000 ливров (20 000 фунтов стерлингов),
он весьма хладнокровно прикарманил и, вернув остаток свое-
му хозяину, в тот же вечер уехал в другую страну. Кучер Ло за
очень короткое время нажил сумму, достаточную для изготов-
ления своей собственной кареты, и попросил разрешения ос-
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 41
тавить службу. Ло, ценивший этого человека, попросил его в
качестве одолжения перед уходом подыскать себе замену, столь
же хорошую, сколь и он сам. Кучер дал согласие, вечером при-
вел двух своих бывших друзей и попросил г-на Л о выбрать од-
ного из них, другого же он собирался оставить для себя.
Кухаркам-горничным и ливрейным лакеям время от времени
улыбалась удача, и они, будучи вне себя от гордости за свое легко
нажитое благосостояние, делали нелепейшие ошибки. Смешав
язык и манеры своего прежнего сословия с пышным убран-
ством нынешнего, они стали постоянными объектами жалос-
ти здравомыслящих, презрения хладнокровных и насмешек
всех без исключения. Но глупость и низость высоких сословий
общества была еще более отвратительна. Один-единственный
пример, приведенный герцогом де Сен-Симоном, демонстри-
рует презренную алчность, заразившую целое общество. Один
человек по имени Андре, бесхарактерный и необразованный,
путем серии своевременных спекуляций с Миссисипскими цен-
ными бумагами нажил громадное богатство за невероятно ма-
лый промежуток времени. По словам Сен-Симона, он скопил
золотые горы. Став богатым, он устыдился низости своего про-
исхождения и возжелал всех атрибутов дворянства. У него была
дочь, ребенок трех лет от роду, и он предложил аристократи-
ческому, но обедневшему семейству д'Уаз заключить соглаше-
ние, согласно которому это дитя при определенных условиях
выйдет замуж за одного из членов этой семьи. Маркиз д'Уаз, к
своему стыду, дал на это согласие и, более того, пообещал же-
ниться на ней сам по достижении ею двенадцати летнего возра-
ста, если ее отец выплатит ему сто тысяч ливров и будет
выплачивать двадцать тысяч ливров ежегодно вплоть до бра-
косочетания. Самому маркизу шел тридцать третий год. Эта
позорная сделка была должным образом подписана и скрепле-
на печатью, и спекулянт дополнительно согласился оставить в
день свадьбы за дочерью приданое в несколько миллионов. Гер-
цог Бранкасский, глава семейства, был не только в курсе этого
соглашения, но и его полноправным участником. Сен-Симон
трактовал этот случай легкомысленно и считал его невинным
курьезом, добавляя, что люди не обошлись без порицаний это-
го прелестного брака, и далее сообщает нам, что этот проект
42 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
потерпел крах несколько месяцев спустя из-за низвержения Л о
и разорения амбициозного месье Андре. Тем не менее может
статься, что благородному семейству так и не хватило честнос-
ти вернуть сто тысяч ливров.
На фоне подобных событий, которые хоть и унизительны,
но большей частью смехотворны, имели место и более серьез-
ные. Ежедневно происходили уличные грабежи как следствие
того, что люди носили с собой огромные суммы наличных де-
нег. Убийства из-за угла также стали обычным делом. Один та-
кой случай привлек особое внимание всей Франции не только
из-за чудовищности преступления, но и в силу титулованности
и высоких родственных связей преступника.
Граф д'Орн, младший брат принца д'Орна и родственник бла-
городных семей д'Арамбер, Делинье и Демонморанси, был рас-
пущенным молодым человеком, в какой-то степени
сумасбродным и столь же беспринципным. Сговорившись с
двумя другими, такими же безрассудными, как и он, молодыми
людьми - Миллем, землевладельцем из Пьемонта, и неким Де-
тампом, или Летаном, фламандцем, - он разработал план ограб-
ления одного очень богатого брокера, о котором, к несчастью
для него, было известно, что он носит с собой очень крупные
суммы денег. Граф сделал вид, что хочет купить у него некото-
рое количество акций Компании двух Индий, для чего назначил
ему встречу в кабаре, иначе говоря, в низкопробном трактире,
по соседству с Вандомской площадью. Ничего не подозреваю-
щий брокер вовремя появился в условленном месте, где его жда-
ли граф д'Орн и двое его сообщников, которых он представил,
как своих близких друзей. После крайне непродолжительного
разговора граф д'Орн внезапно набросился на свою жертву и
трижды ударил беднягу кинжалом в грудь. Мужчина тяжело упал
на землю, и, пока граф обшаривал его портфель, в котором на-
ходились ценные бумаги Миссисипской компании на сумму в
сто тысяч ливров, Милль из Пьемонта снова и снова вонзал кин-
жал в несчастного брокера, чтобы убить его наверняка. Но бро-
кер не сдался без борьбы, и на его крики о помощи сбежались
посетители кабаре. Другой наемный убийца, Летан, которого
перед этим оставили наблюдать за лестницей, выпрыгнул в окно
и убежал, а Милль и граф д'Орн были схвачены на месте.
МИССИСИПСКИИ ПЛАН 43
Это преступление, совершенное средь бела дня и в таком
людном месте как кабаре, ужаснуло весь Париж. Суд над убий-
цами начался на следующий день, и улики были настолько яв-
ными, что обоих признали виновными и приговорили к
колесованию. Знатные родственники графа д'Орна заполони-
ли вестибюли регента, умоляя пощадить заблудшего юношу,
ссылаясь на то, что он душевнобольной. Регент игнорировал
их, пока мог, будучи убежденным, что в случае столь зверского
убийства правосудие должно идти своим чередом. Но назой-
ливость этих влиятельных просителей нельзя было преодолеть,
просто отмалчиваясь, и они наконец предстали перед реген-
том и принялись умолять его спасти их род от позора публич-
ной казни. Родственники намекали на то, что принцы д'Орны
тесно связаны с семейством герцога Орлеанского, и добавляли,
что самого регента ждет бесчестье, если его кровный родствен-
ник умрет от руки рядового палача. Регент, к своей чести, не
внял их настойчивым просьбам и ответил на их последний ар-
гумент словами Корнеля:
«Le crime fait la honte, et non pas 1'echafaud,»*
добавив, что когда бы ни случилась казнь, пятнающая его по-
зором, он с готовностью разделит последний с другими род-
ственниками. День за днем они возобновляли свои мольбы,
но всегда с тем же результатом. Наконец им пришло в голову,
что если бы удалось привлечь на свою сторону герцога Сен-
Симона - человека, к которому регент питал искреннее ува-
жение, то им, возможно, и удалось бы добиться своего. Герцог,
аристократ до мозга костей, был так же, как и они, шокиро-
ван тем, что убийцу знатного рода ждет та же смерть, что и
уголовника-плебея, и объяснил регенту, что было бы неразум-
ным наживать врагов в лице столь многочисленного, богато-
го и влиятельного семейства. Он также убеждал регента в том,
что в Германии, где семья д'Арамберов имеет большие владе-
ния, существует закон, согласно которому ни один родствен-
ник казненного на колесе не может наследовать никакое
общественное учреждение или нанимать работников, пока не
* Преступление влечет за собой позор, а не эшафот (фр.). Прим. перев.
44 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
сменится целое поколение. Поэтому Сен-Симон считал, что
колесование осужденного можно заменить обезглавливани-
ем, которое во всей Европе считалось гораздо менее позор-
ным. Этот аргумент задел регента за живое, и он уже почти
дал свое согласие, когда Ло, по-своему заинтересованный в
судьбе убитого, подтвердил в подоспевшей резолюции свое
желание оставить приговор в силе.
После этого родственники д'Орна дошли до крайности.
Принц де Робек Монморанси, отчаявшись добиться своего дру-
гими методами, нашел способ проникнуть в темницу, где со-
держался преступник, и, предлагая ему чашу с ядом, заклинал
спасти их от бесчестья. Граф д'Орн отвернулся и отказался при-
нять ее. Монморанси повторил свою просьбу, и, потеряв все
свое терпение из-за повторного отказа, развернулся и восклик-
нул: «Тогда умри, как хочешь, подлый негодяй! Ты годишься
только на то, чтобы умереть от руки палача!», оставив того на-
едине с судьбой.
Д'Орн сам подавал регенту прошение об обезглавливании,
но Ло, имевший большее влияние на последнего, чем кто бы
то ни было, за исключением аббата Дюбуа, его учителя, наста-
ивал на том, чтобы он (регент) не уступал своекорыстной точ-
ке зрения д'Орнов. Регент изначально был того же мнения, и
не позднее чем через шесть дней с момента совершения пре-
ступления д'Орн и Милль были колесованы на Гревской пло-
щади. Третьего убийцу, Летана, так и не поймали.
Это скорое и беспощадное правосудие очень обрадовало на-
селение Парижа. Даже месье де Куинкампуа, как здесь называ-
ли Ло, снискал расположение парижан как человек,
заставивший регента не делать никаких поблажек аристокра-
тии. Но число грабежей и убийств не уменьшилось, а к ограб-
ленным брокерам не испытывали никакой симпатии. Обычная
расплывчатость общественной морали, достаточно бросавша-
яся в глаза в прежние времена, теперь еще более усилилась бла-
годаря ее молниеносному распространению среди
представителей среднего класса, который до сих пор оставался
сравнительно незапятнанным между неприкрытой порочнос-
тью высших слоев и скрываемыми преступлениями плебса.
Пагубная любовь к азартной игре пропитала общество и нейт-
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 45
рализовала все общественные и почти все частные добродете-
ли, вставшие у нее на пути.
Какое-то время, пока существовало доверие, стимулирова-
лась торговля, что ни могло не пойти на пользу стране. В Па-
риже результаты этого были особенно ощутимы. В столицу
отовсюду съезжались чужеземцы, стремившиеся не только де-
лать деньги, но и тратить их. Герцогиня Орлеанская, мать ре-
гента, пишет, что за это время население Парижа увеличилось
на 305 000 душ из-за колоссального притока иностранцев со
всего мира. Для размещения жильцов домоправительницам
приходилось ставить кровати на чердаках, на кухнях и даже в
конюшнях; город был настолько забит каретами и прочими все-
возможными транспортными средствами, что на главных ули-
цах им приходилось двигаться со скоростью пешехода во
избежание несчастных случаев. Ткацкие фабрики страны ра-
ботали с небывалой активностью, поставляя роскошные кру-
жева, шелка, тонкое черное сукно с шелковистой отделкой
двойной ширины и бархат, за которые расплачивались напе-
чатанными в огромном количестве бумажными банкнотами,
по ценам, выросшим в четыре раза. Эта общая тенденция зат-
ронула и продовольствие. Хлеб, мясо и овощи продавались по
ценам, большим чем когда-либо прежде; точно в такой же про-
порции выросли заработки. Ремесленник, прежде зарабатывав-
ший пятнадцать су в день, теперь зарабатывал шестьдесят.
Повсюду строились новые дома, страна светилась иллюзорным
благоденствием, настолько ослепившим целую нацию, что ник-
то не увидел темную тучу на горизонте, предвещавшую бурю,
надвигавшуюся слишком быстро.
Сам же Ло, волшебник, чья рука принесла столь удивитель-
ные перемены, естественно, разделял всеобщее процветание.
Расположения его жены и дочери добивалось высшее дворян-
ство, с ними хотели породниться наследники герцогских и цар-
ственных домов. Он купил два роскошных поместья в разных
частях Франции и начал переговоры с семьей герцога де Сюл-
ли о покупке титула маркиза Роснийского. Его вероисповеда-
ние было препятствием для восхождения по социальной
лестнице, но регент пообещал сделать его генеральным реви-
зором финансов, если он публично примет католичество. Ло,
46 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
не исповедовавший никакой иной религии, кроме заповедей
профессионального игрока, охотно согласился и был конфир-
мован аббатом де Тенсеном в Меленском кафедральном собо-
ре в присутствии огромной толпы наблюдателей *.
На следующий день Ло избрали почетным церковным ста-
ростой прихода Сен-Рош, по случаю чего он пожертвовал цер-
кви пятьсот тысяч ливров. Его благотворительные деяния,
всегда величественные, не всегда были столь показными. Он
жертвовал огромные суммы частным образом, и ни одна исто-
рия о реальной нужде не достигала его ушей напрасно.
В ту пору он был влиятельнее любого человека в государстве.
Герцог Орлеанский настолько верил в его прозорливость и успех
его планов, что консультировался с ним по любому текущему делу.
Ло не проявлял никакой излишней помпезности в связи со своим
тогдашним процветанием, а оставался таким же простодушным,
приветливым и здравомыслящим человеком, каким он проявлял
себя в не лучшие для него времена. Его галантность, всегда очаро-
вывшая ее прелестных объектов, была по своей природе столь
любезной, столь приличествующей джентльмену и столь почти-
тельной, что даже влюбленные в объекты его галантности муж-
чины на нее не обижались. Если в каком-либо случае он и проявлял
признаки надменности, то она относилась к раболепным дворя-
нам, расточавшим ему льстивые похвалы, в которых чувствова-
лась фальшь. Он часто получал удовольствие, видя, как долго он
может заставлять их ходить перед ним на задних лапках ради од-
* В связи с этим событием имела хождение следующая эпиграмма:
Foin de ton zele seraphique,
Malheureux Abbe de Tencin,
Depuis que Law est Catolique,
Tout le royaume est Capucin!
Она в какой-то степени вольно и парафрастично воспроизводится Жюстансо-
ном в его переводе «Мемуаров Людовика XV»:
Tencin, a curse on thy seraphic zeal,
Which by persuasion hath contrived the means
To make the Scotchman at our altars kneel,
Since which we all are poor as Capucines!
(«Тенсен, будь проклято твое ангельское рвение, которое, поддавшись угово-
рам, ухитрилось найти способ заставить шотландца преклонить колени у на-
шего алтаря, и с той поры мы все бедны, как капуцины!») Прим. автора
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 47
ной-единственной услуги. К своим же соотечественникам, слу-
чайно посетившим Париж и искавшим встречи с ним, Ло, напро-
тив, был сама вежливость и внимание. Когда Арчибальд Кэмпбелл,
граф Айлейский, впоследствии герцог Аргайллский, приехал к
нему на площадь Вандом, ему пришлось пройти через вестибюль,
заполненный особами высочайшего ранга, жаждущими встре-
титься с великим финансистом, дабы тот вписал их первыми в
какой-нибудь новый подписной лист. А Ло между тем преспо-
койно сидел в своей библиотеке и писал письмо о высаживании
кочанной капусты садовнику отцовского поместья в Лористоне!
Граф пробыл у него довольно долго, сыграл с соотечественником
партию в пикет* и уехал, очарованный его непринужденностью,
здравым смыслом и хорошими манерами.
Из дворян, за счет тогдашнего людского доверия наживших
суммы, достаточные для поправки их пошатнувшихся финан-
совых дел, можно упомянуть имена герцогов: де Бурбона, де
Гуиша, де ла Форса (de la Force)**, де Шолнэ и д'Антена; мар-
шала д'Эстрея; принцев: де Рогана, де Пуа и де Лиона.
Герцог де Бурбон, сын Людовика XIV от маркизы де Мон-
теспан, был особенно удачлив в результате спекуляций с Мис-
сисипскими ценными бумагами. Он заново отстроил с
небывалым великолепием королевскую резиденцию в Шанти-
льи и, будучи страстным любителем лошадей, построил не-
сколько конюшен, которые долго славились на всю Европу.
Герцог импортировал сто пятьдесят самых лучших скакунов из
Англии для улучшения породы во Франции. Он купил боль-
шой участок земли в Пикардии и стал владельцем почти всех
полезных земель между Уазой и Соммой.
Если уж сколачивались такие состояния, то неудивительно,
что деятельная часть населения чуть ли не молилась на Ло. Ни
* Карточная игра. Прим. перев.
** Герцог де ля Форс нажил значительные суммы не только биржевой игрой, но
и сделками с фарфором, специями и т.д. Долгое время в парижском парламен-
те обсуждался вопрос, не потерял ли он, как торговец пряностями, право на
звание пэра. Вопрос был решен отрицательно. Была нарисована карикатура, на
которой он, одетый как уличный носильщик, тащит большой тюк с пряностя-
ми, на котором написано «Admirez La Force».*) Прим. автора.
*) Admirez la Force — полюбуйтесь на силу (фр.) (в карикатуре обыгрывается имя
герцога де ля Форса, которое переводится как «сила»). Прим. перев.
48 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
одному монарху не льстили так, как ему. Все незначительные
поэты и литераторы того времени пели ему льстивые дифи-
рамбы. Согласно им, он был спасителем страны, ангелом-хра-
нителем Франции; ум был в каждом его слове, великодушие — в
каждом его взгляде, мудрость - в каждом его деянии. Толпа,
следовавшая за его каретой, куда бы он ни ехал, была так вели-
ка, что регент выделил ему кавалерийский отряд в качестве по-
стоянного эскорта для очистки улиц перед его появлением.
В то время отмечали, что в Париже никогда еще не было
так много предметов искусства и роскоши. Статуи, картины и
гобелены в огромных количествах импортировались из других
стран и очень быстро реализовывались. Все те симпатичные
безделушки - предметы мебели и украшения, - в изготовлении
которых французы были лидерами, больше не были игрушка-
ми одной лишь аристократии: их в изобилии можно было об-
наружить в домах торговцев и у большинства представителей
среднего класса. В Париж, как на самый выгодный рынок, сво-
зились самые дорогие ювелирные украшения; среди них был и
знаменитый алмаз, купленный регентом и названный его име-
нем, который еще долго украшал корону французских коро-
лей. Он был куплен за два миллиона ливров при
обстоятельствах, свидетельствующих о том, что регент был не
таким безудержным стяжателем, как иные его подданные, по
инерции скупавшие все подряд. Когда ему впервые предложи-
ли этот алмаз, он отказался купить его (хотя желал иметь его
больше всего на свете), ссылаясь на то, что его долг перед стра-
ной, которой он правит, не позволит ему истратить такую боль-
шую сумму народных денег на какой-то камень. Это веское и
благородное оправдание вызвало панику у всех придворных
дам, которые несколько дней кряду судачили о том, что будет
жаль, если такому редкому драгоценному камню позволят по-
кинуть пределы Франции только потому, что не нашлось чело-
века достаточно богатого, чтобы его купить. Регента
непрерывно умоляли сделать это, но все было напрасно, пока
герцог Сен-Симон, который при всех его способностях был
краснобаем, не взвалил тяжкое бремя уговоров на себя. Его умо-
ляющую просьбу поддержал Л о, добродушный регент дал свое
согласие, позволив изобретательному Ло найти способ опла-
МИССИСИПСКИЙ ПЛАН 49
тить камень. Его владелец получил гарантию на выплату двух
миллионов ливров в течение оговоренного срока плюс пять
процентов от этой суммы и, кроме того, разрешение забрать
все ценные осколки после огранки камня. Сен-Симон в своих
«Мемуарах» с немалым удовольствием описывает свое участие

стр. 1
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>