<<

стр. 3
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

няли государственные ценные бумаги на акции Компании юж-
ных морей. В течение всего мая курс акций продолжал расти, и
28 числа он достиг отметки в пятьсот пятьдесят фунтов. Четыре
дня спустя курс сделал огромный скачок, и акции, стоившие пять-
сот пятьдесят фунтов, сразу же подорожали до восьмисот девя-
носта. В это время воцарилось всеобщее мнение, что котировка
акций не сможет подняться выше, и многие использовали эту
счастливую возможность для их продажи с целью получения до-
хода. Множество дворян, людей из свиты короля и тех, кто соби-
рался сопровождать его в Ганновер**, также очень хотели продать
свои акции. 3 июня на Аллее появилось так много продавцов и
так мало покупателей, что котировка акций сразу же упала с вось-
мисот девяноста фунтов до шестисот сорока. Директора компа-
нии были встревожены и приказали своим агентам скупать акции.
Их усилия увенчались успехом. Ближе к вечеру доверие было вос-
становлено, и акции подорожали до семисот пятидесяти фунтов.
С небольшими колебаниями они оставались на этой отметке до
закрытия компанией подписки на них 22 июня.
* Он, богатый и стремящийся выбросить на ветер кругленькую сумму в Север-
ной Америке, пусть подпишется, опрометчивый акционер, и ослиные уши най-
дут своего достойного обладателя. Прим. перев.
** Имеется в виду существовавшее на территории Германии в 1714-1837 гг. кур-
фюршество, а позднее королевство в унии с Англией. Прим. перев.
94 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
Ненужно, да и неинтересно углубляться в подробности раз-
личных ухищрений, к которым прибегало руководство компании
для поддержания цены акций. Достаточно сказать, что в конце
концов они подорожали до тысячи фунтов. На этом уровне они
котировались в начале августа. В это время «мыльный пузырь»
был раздут до предела и начал дрожать и трястись, готовясь лоп-
нуть.
Многие получающие государственную ренту выражали не-
довольство директорами компании, обвиняя их в пристраст-
ном составлении списка акционеров каждого выпуска.
Беспокойство усилилось, когда все узнали, что сэр Джон Блант,
управляющий компании, и некоторые другие лица продали
свои акции. На протяжении всего августа котировки акций па-
дали, и 2 сентября они стоили всего семьсот фунтов.
Положение стало угрожающим. Чтобы предотвратить пол-
ную потерю народного доверия к их деятельности, директора
созвали общее собрание всей корпорации, состоявшееся 8 сен-
тября в Мерчент-Тэйлорз-Холле. К девяти часам утра в зале
было не продохнуть; Чипсайд был запружен толпой, которая
не могла попасть в здание, и царило величайшее возбужде-
ние. Директора и их друзья собрались в большом количестве.
Председательствовал сэр Джон Феллоуз, помощник управля-
ющего компании. Он ознакомил присутствующих с причи-
ной собрания, зачитал им несколько резолюций совета
директоров и отчитался перед ними о деятельности руковод-
ства компании: о привлечении кредитов, о размере доходов и
о вкладах по подписке. После этого г-н секретарь Крэггз выс-
тупил с краткой речью, в которой он одобрил действия ди-
ректоров и убедил присутствующих в том, что ничто не сможет
так эффективно способствовать успеху данного предприятия,
как их общие усилия. Он закончил свою речь, поблагодарив со-
вет директоров за благоразумное и умелое руководство, а также
за их желание действовать сообразно интересам и выгоде кор-
порации. Г-н Хангерфорд, обративший на себя самое присталь-
ное внимание в Палате общин усердной защитой интересов
Компании южных морей и не без оснований подозреваемый в
том, что он, воспользовавшись моментом, весьма выгодно про-
МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 95
дал свои акции, был довольно высокопарен в своем выступ-
лении. Он сказал, что видел взлеты и падения, распад и вос-
крешение множества подобных объединений, но, по его
мнению, ни одно из них никогда не добивалось столь замеча-
тельных результатов за столь короткое время, как Компания
южных морей. Он добавил, что она сделала больше, чем мог-
ли сделать государство, проповедники или судьи. Она при-
мирила все враждующие стороны одним общим интересом:
утихомирила, если не полностью погасила, все разногласия и
ссоры внутри нации. Благодаря росту курса акций компании
состоятельные люди значительно увеличили свои богатства,
а поместное дворянство удвоило и утроило стоимость своих
земельных владений. В то же самое время она угодила всей
церкви, а не только нескольким преподобным, нажившим зна-
чительные суммы посредством данного проекта. Короче го-
воря, обогатила целую нацию. Г-н Хангерфорд выразил
надежду, что себя компания тоже не забыла. Последнее заме-
чание вызвало свист, да и вся речь, полная чрезмерных вос-
хвалений, скорее напоминала сатиру, но директора и их
сторонники, а также все оставшиеся в выигрыше от бирже-
вых спекуляций, неистово аплодировали. Герцог Портлендс-
кий высказался примерно в том же духе и чрезвычайно
удивился тому, что вообще нашлись недовольные деятельно-
стью компании; он, разумеется, нажился в результате своих
спекуляций и сильно смахивал на толстого олдермена* из «Шу-
ток» Джо Миллера, который после всякого сытного обеда
складывал руки на пузе и высказывал сомнение в том, что в
мире есть хоть один голодный человек.
На этом собрании было принято несколько резолюций, но
они не возымели действия на публику. В тот же вечер курс ак-
ций упал до шестисот сорока, а на следующий день - до пяти-
сот сорока фунтов. День за днем он продолжал падать и наконец
достиг отметки всего в четыреста фунтов. В письме г-на Брод-
рика, члена парламента, лорд-канцлеру** Мидлтону, датирован-
*Олдермен - член городского управления, член совета графства. Прим. перев.
**Глава судебного ведомства и верховный судья Англии, председатель Палаты
лордов и одного из отделений верховного суда, хранитель печати. Прим. перев.
96 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
ном 13 сентября и опубликованном в «Уолполе» Кокса, есть та-
кие строчки: «Существуют различные предположения отно-
сительно того, почему у директоров Компании южных морей
так быстро возникли проблемы. Я никогда не сомневался, что
так и будет, понимая, на что они делают ставку. Они увеличи-
ли объем эмиссии акций настолько больше допустимой вели-
чины, что металлических денег для поддержания их оборота
оказалось недостаточно. Лидеры компании, страхуя себя за счет
денег обманутых людей, затянули в свои сети огромное число
беспечных, чей рассудок победили жадность и надежда сде-
лать из мухи слона. Тысячи семей будут доведены до нищеты.
Ужас людей невыразим, ярость их неописуема, и ситуация в
целом настолько отчаянная, что я не знаю никакого плана или
схемы хороших настолько, чтобы отвести от людей этот удар,
и даже не могу предположить, что нужно делать дальше». Де-
сять дней спустя, когда курс акций все еще падал, он писал:
«Компания еще не пришла к какому бы то ни было решению,
так как залезла в такие дебри, что не знает куда повернуть. Из
разговоров нескольких недавно прибывших в город дворян я
узнал, что к Компании южных морей относятся с растущим
отвращением во всех провинциях. Очень многие ювелиры уже
разорились, и еще больше разорятся в ближайшее время. Я за-
даюсь вопросом, сможет ли хотя бы треть, нет, четверть их,
выдержать все это. С самого начала я, глядя на всю эту затею,
полагал очевидным, что всей находящейся в обращении на-
личности не достаточно для того, чтобы обеспечить оборот
акций, находящихся на рынке. Из этого я делаю вывод, сколь
бы он ни был сомнителен, что данное обстоятельство явится
причиной того, что величественное здание нашего государства
неминуемо рухнет».
12 сентября по настойчивой просьбе г-на секретаря Крэггза
было проведено несколько совещаний между директорами
Компании южных морей и Английского банка. Распространи-
лись слухи о том, что последние согласились на выпуск обли-
гаций Компанией южных морей на сумму в шесть миллионов
фунтов, что вызвало повышение курса акций до шестисот се-
мидесяти фунтов, но после полудня, как только эти слухи ока-
зались безосновательными, он опять упал до пятисот
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 97
восьмидесяти, на следующий день - до пятисот семидесяти, а в
последующие дни плавно опустился до четырехсот*.
Кабинет министров был не на шутку встревожен таким по-
ложением дел. Ни одно появление директоров компании на
улицах города не обходилось без оскорблений, в любой момент
могли начаться беспорядки. Находящемуся в Ганновере коро-
лю были отправлены послания с призывами немедленно вер-
нуться на родину. За г-ном Уолполом, находящимся в своем
поместье, послали, чтобы он использовал свое влияние на ди-
ректоров Английского банка и убедил их принять предложе-
ние Компании южных морей о запуске в обращение некоторого
числа ее облигаций.
Банк очень не хотел оказаться замешанным в дела компа-
нии; его директора боялись втягиваться в бедствия, которые
они не могли предотвратить, и встречали все инициативы ком-
пании с явной неохотой. Но вся страна в один голос призывала
банк прийти ей на помощь. Всех выдающихся коммерсантов
попросили предложить путь выхода из кризиса. В конце кон-
цов за основу дальнейших переговоров был взят черновик до-
говора, составленный г-ном Уолполом, и общественное
смятение несколько улеглось.
На следующий день, 20 сентября, в Мерчент-Тэйлорз-Холле
состоялось общее собрание Компании южных морей, на кото-
ром были приняты резолюции, дающие полномочия ее дирек-
торам заключить соглашение с Английским банком или любыми
другими лицами о запуске в обращение облигаций компании
или любое другое соглашение с Английским банком, какое они
сочтут нужным. Один из ораторов, некий г-н Палтни, сказал, что
он в высшей степени удивлен той странной паникой, в которую
* В этот бедственный год Гей (поэт) получил в подарок от младшего Крэггза
некоторое число акций Компании южных морей и однажды предположил,
что у него есть двадцать тысяч фунтов. Друзья убеждали его продать эти ак-
ции, но ему, грезившему о титуле и славе, была невыносима сама мысль о том,
что что-то может помешать ему стать богатым. Тогда его стали настойчиво
упрашивать продать акции на такую сумму, которой бы ему хватило на без-
бедную жизнь, «чтобы», как сказал Фентон, «у тебя каждый день была чистая
рубашка и баранья лопатка». Этот совет был отклонен, выгода и капитал утра-
чены, а Гей очутился в столь бедственном положении, что его жизнь оказа-
лась в опасности. — Джонсон, «Биографии поэтов». Прим. автора.
98 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
впал народ. Люди носились туда-сюда в смятении и ужасе, их
воображение рисовало картину большой беды, о форме и раз-
мерах которой никто не имел представления:
«Black it stood as night -
Fierce as ten furies - terrible as hell.» *
На общем собрании Английского банка, состоявшемся два
дня спустя, управляющий сообщил присутствующим о несколь-
ких заседаниях, связанных с деятельностью Компании южных
морей, и добавил, что директора еще не пришли к какому-либо
решению по данному вопросу. Затем была предложена и еди-
ногласно принята резолюция, дающая полномочия директорам
банка заключить соглашение с директорами Компании южных
морей о запуске в обращение ее облигаций на ту сумму, на тех
условиях и на тот срок, какие они считают нужными.
Таким образом, обе стороны теперь могли свободно пред-
принимать действия, максимально, с их точки зрения, выгод-
ные обществу. Банк объявил подписку на облигации на сумму в
три миллиона фунтов для поддержания национальной кредит-
ной системы. Условия были обычными: задаток— 15 фунтов на
сотню, надбавка-3 фунта на сотню, доход-5 фунтов. Ранним
утром собралось так много людей, которым не терпелось вло-
жить свои деньги, что подписка, казалось, должна была растя-
нуться на весь день, но к полудню поток желающих иссяк.
Несмотря на все принятые меры, курс ценных бумаг Компании
южных морей быстро падал. Ее акции и облигации обесцени-
лись настолько, что среди виднейших ювелиров и банкиров на-
чалась паника; некоторые из них, ранее ссудив огромные
суммы под залог ценных бумаг Компании южных морей, были
вынуждены закрыть свои лавки и конторы и скрыться. Ком-
пания-изготовитель клинков, которая до сих пор была глав-
ным кассиром Компании южных морей, приостановила
платежи. Это событие, расцененное как начало катастрофы,
повлекло за собой массовое изъятие вкладов из Английского
банка, который теперь был вынужден выплачивать деньги го-
раздо быстрее, чем они поступали по утренней подписке. Сле-
* Она была черна, как ночь, свирепа, как десять фурий, ужасна, как ад. Прим. перев.
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 99
дующий день (29 сентября) был выходным, и банк получил
небольшую передышку. Он поплыл против ветра, но его пре-
жний конкурент, Компания южных морей, при этом потер-
пела крушение. Котировка ее акций упала до ста пятидесяти
фунтов и постепенно, после ряда колебаний, снизилась до ста
тридцати пяти.
Директора банка, решив, что им не под силу вернуть дове-
рие народа и предотвратить крах, не подвергая себя риску быть
потянутыми за собой теми, кого они намеревались спасти, от-
казались выполнять соглашение, участниками которого явля-
лись. Они сложили с себя всякую ответственность за его
дальнейшее выполнение, заявив, что так называемый договор
- не более чем черновик соглашения, в котором есть несколь-
ко серьезных пробелов и которое не предусматривает никако-
го наказания за выход из него Английского банка. «Таким
образом, - гласит «История парламента», - за восемь месяцев
мы были свидетелями взлета, прогресса и падения этого могу-
щественного сооружения, которое, будучи вознесенным неки-
ми тайными мотивами до заоблачных высот, приковало к себе
взгляды и ожидания всей Европы, но фундамент которого, бу-
дучи замешанным на обмане, иллюзии, легковерии и безрас-
судстве, рухнул, как только вскрылись ухищрения его
директоров».
В самом разгаре активности компании, на пике этого опасного
заблуждения, нравы народа заметно упали. Парламентское рассле-
дование, начатое для выявления виновных, вскрыло позорные эпи-
зоды, в равной степени пятнающие как мораль самих
правонарушителей, так и интеллект людей, среди которых они по-
явились. Изучение всех тех зол, что явились результатом описыва-
емой автором аферы, очень интересно. Нации, как и отдельные
индивидуумы, не могут становиться безрассудными аферистами
безнаказанно: рано или поздно их постигнет кара. Один знаме-
нитый писатель* совершенно не прав, утверждая, что «эпоха, по-
добная этой, самая неприятная для историка; никакого читателя,
обладающего чувствительностью и воображением, нельзя развлечь
или заинтересовать детальным описанием подобных сделок, не
* Смоллетт. Прим. автора.
100 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
допускающим ни эмоций, ни колорита, ни приукрашивания -
описанием, демонстрирующим лишь скучную картину безвкус-
ного порока и низменного вырождения». Напротив (и Смоллетт
мог бы это обнаружить, если бы захотел), эта тема способна выз-
вать настолько большой интерес, что за нее с радостью ухватил-
ся бы даже какой-нибудь писатель-романист. Разве нет эмоций
в отчаянии ограбленных людей, нет жизни и живости в картине
несчастий сотен доведенных до нищеты и разоренных семей; в
том, как вчерашние богачи сегодня становятся нищими, как мо-
гущественные и влиятельные превращаются в отверженных и
изгоев, как самопорицания и проклятия звучат в каждом уголке
страны? Разве скучна или непоучительна картина того, как це-
лый народ внезапно стряхивает с себя оковы здравого смысла и
без оглядки гонится за золотым миражом, упрямо отказываясь
поверить в его призрачность до тех пор, пока, словно введен-
ный в заблуждение, крестьянин, бегущий за блуждающим огонь-
ком, не оказывается в болоте? Но в таком ключе история писалась
слишком часто. Летописи содержат пространные описания ин-
триг недостойных придворных с целью добиться благосклон-
ности еще более недостойных королей или нескончаемые
рассказы о кровопролитных баталиях и осадах, красноречивые
и захватывающие, в то время как обстоятельства, оказавшие ре-
шающее влияние на моральное состояние и благоденствие лю-
дей, описываются лишь мельком, как скучные и неинтересные,
не заслуживающие ни эмоций, ни колорита.
Во время расцвета этого знаменитого «мыльного пузыря»
Англия показала остальному миру необычный спектакль. Об-
щественное сознание пребывало в состоянии нездорового воз-
буждения. Людей больше не удовлетворяли медленно растущие,
но гарантированные доходы от вкладов. Упование на получе-
ние несметного богатства завтра делало их глупыми и сумасб-
родными сегодня. Тяга к доселе неслыханной роскоши влекла
за собой неизбежную размытость моральных устоев. Повели-
тельное высокомерие невежд, внезапно разбогатевших в резуль-
тате удачных спекуляций, заставляло людей действительно
утонченных и воспитанных краснеть от того, что обладание
золотом позволяло недостойным подниматься по социальной
лестнице. Надменность некоторых этих «счетоводов-белору-
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 101
чек», как их называл сэр Ричард Стал, вышла им боком в их
черные дни. В результате парламентского расследования мно-
гие директора больше пострадали за свое оскорбительное вы-
сокомерие, чем за казнокрадство. Один из них, возгордившийся
богатый невежда, однажды заявивший, что он будет кормить
свою лошадь золотом, был посажен чуть ли не на хлеб и воду
ему припомнили каждый высокомерный взгляд, каждую над-
менную речь и стократно отплатили бедностью и унижением.
Положение дел в стране было настолько тревожным, что Ге-
орг I сократил свое запланированное пребывание в Ганновере
и со всей поспешностью вернулся в Англию. Он прибыл 11 но-
ября, и на 8 декабря было назначено заседание парламента. Тем
временем во всех больших городах империи прошли обще-
ственные митинги, на которых были приняты петиции, при-
зывавшие законодательную власть отомстить директорам
Компании южных морей, которые своей мошеннической дея-
тельностью поставили страну на грань разорения. Никто, каза-
лось, не понимал, что сам народ виновен в случившемся в той
же степени, что и Компания южных морей. Никто не обвинял
людей в легковерии и алчности, в низменной жажде наживы,
поглотившей все лучшие качества национального характера,
или в безрассудстве, заставившем толпу бежать с неистовым
рвением в сеть, расставленную для нее расчетливыми прожек-
терами. Об этом никогда не упоминалось. Те, кто попался в эту
сеть, были простыми, честными, работящими людьми, разо-
ренными шайкой грабителей, которых следовало повесить, вы-
потрошить и четвертовать без всякой жалости.
Это мнение разделяла почти вся страна. Обе палаты парла-
мента не являлись исключением. Вина директоров Компании
южных морей еще не была установлена, а парламентарии уже
жаждали их крови. Король в своей тронной речи выразил на-
дежду, что они вспомнят о благоразумии, успокоятся и выне-
сут необходимую резолюцию о поиске и принятии должных
мер для нормализации обстановки. В ответных прениях не-
которые ораторы не скупились на самые яростные выпады в
адрес директоров компании. Особенно неистовствовал лорд
Моулсуорт. Некоторые говорили, что нет такого закона, со-
гласно которому можно было бы наказать директоров Ком-
102 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
пании южных морей, коих справедливо считают виновника-
ми сегодняшних бед государства. По его мнению, это был тот
случай, когда следовало бы взять пример с древних римлян,
которые, не имея закона против отцеубийства из-за того, что
их законодатели полагали, что ни один сын не может быть
столь противоестественно злобен, чтобы обагрить руки кро-
вью отца, ввели закон, предусматривающий наказание за это
гнусное преступление сразу же по его совершении. Признан-
ного виновным негодяя зашивали в мешок и живьем бросали
в Тибр. Моулсуорт считал авторов и исполнителей злодейс-
кого плана «южных морей» отцеубийцами своей страны и
сказал, что с удовольствием посмотрел бы на то, как их по-
добным же образом завяжут в мешок и бросят в Темзу. Дру-
гие парламентарии высказывались столь же запальчиво и
неблагоразумно. Г-н Уолпол был более сдержанным. Он по-
советовал парламентариям в первую очередь позаботиться о
возрождении национальной кредитной системы: «Если бы
город Лондон горел, все умные люди, прежде чем искать под-
жигателей, бросились бы помогать тушить пожар и предотв-
ращать распространение огня. Национальная кредитная
система получила серьезную рану и лежит, истекая кровью, и
им следует оказать ей неотложную медицинскую помощь. С
наказанием убийцы можно и подождать». Девятого декабря на
основании одного из обращений в ответ на речь его величества
было достигнуто соглашение о том, что Палата общин продол-
жает решительно настаивать на том, чтобы не только избавить
страну от бед, но и покарать их инициаторов.
Расследование шло быстро. Директорам было приказано
представить Палате общин полный отчет об их деятельности.
Были приняты резолюции, содержание которых сводилось к
тому, что основной причиной бедствия были низменные ухищ-
рения биржевых спекулянтов, и что восстановлению нацио-
нальной кредитной системы более всего способствовало бы
принятие закона, не допускающего подобную позорную прак-
тику. Тогда г-н Уолпол встал и сказал, что, как заявлял ранее,
он затратил некоторое время на разработку плана возрожде-
ния национальной кредитной системы, но, так как его выпол-
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 103
нение зависит от позиции, которая будет принята за основу,
он, прежде чем изложить свой план, счел бы целесообразным
узнать, может ли полагаться на эту основу. Он хотел бы знать,
останется ли принятие на себя государственных долгов и обя-
зательств с обеспечением имуществом, приобретение ценных
бумаг по подписке и другие контракты, заключенные с Компа-
нией южных морей, в своем нынешнем виде. Этот вопрос выз-
вал оживленные дебаты. В конце концов 259 голосами против
117 было решено, что все эти контракты останутся в силе до
тех пор, пока не будут изменены с целью оказания помощи
пайщикам общим собранием Компании южных морей или
аннулированы в законном порядке. На следующий день г-н
Уолпол представил на заседании парламентского комитета свой
план возрождения национальной кредитной системы, суть ко-
торого заключалась в передаче на определенных условиях де-
вяти миллионов акционерного капитала Компании южных
морей Английскому банкуй такой же суммы Ост-Индской ком-
пании*. План был благосклонно принят Палатой общин. Пос-
ле немногочисленных возражений было предписано принять
соответствующие постановления. Обе компании были нерас-
положены оказывать свои услуги, и план встретил активное,
но бесплодное противодействие на их общих собраниях, со-
званных для его обсуждения. Их тем не менее полностью уст-
роили условия, на которых им предлагалось согласиться ввести
в обращение облигации Компании южных морей, и они пред-
ставили комитету свой отчет, после чего под контролем г-на
Уолпола был внесен законопроект, который был благополучно
принят обеими палатами парламента.
Одновременно был внесен законопроект о запрещении ди-
ректорам, управляющему, помощнику управляющего, казна-
чею, кассиру и клеркам Компании южных морей покидать
королевство в течение года, об описи их движимого и недви-
жимого имущества и предотвращении его перевозки или от-
чуждения. Все наиболее влиятельные члены Палаты общин
поддержали законопроект.
* Существовавшая в 1600-1858 гг. компания английских купцов, созданная в
основном для торговли с Ост-Индией. Прим. перев.
104 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
Г-н Шиппен, видя, что г-н секретарь Крэггз присутствует на
заседании, и веря слухам о руководящей роли этого министра в
деятельности Компании южных морей, решил задеть его за жи-
вое. Он сказал, что рад видеть, как британская Палата общин об-
ретает былую силу и дух и столь единодушно действует на благо
общества. «Необходимо, - продолжал он, - арестовать самих ди-
ректоров компании, ее служащих и их имущество, но, - добавил
он, пристально глядя на г-на Крэггза, - есть и другие высокопос-
тавленные чиновники, которых я не побоялся бы назвать винов-
ными не менее директоров компании». Разгневанный г-н Крэггз
встал и сказал, что если эти инсинуации направлены против
него, то он готов принять вызов любого или в стенах палаты,
или за ее пределами. Немедленно отовсюду раздались громкие
призывы к порядку. Посреди этой суматохи встал лорд Моул-
суорт и выразил удивление дерзостью г-на Крэггза, бросивше-
го вызов всей Палате общин. Хотя лорд Моулсуорт был
довольно пожилым человеком (ему было за шестьдесят), он
заявил, что ответил бы г-ну Крэггзу в стенах палаты независи-
мо от того, что ему пришлось бы при этом сказать, и он верил,
что найдется немало молодых людей, которые не побоятся
встретиться с г-ном Крэггзом лицом к лицу снаружи. Призы-
вы к порядку прозвучали вновь, парламентарии одновременно
встали и, казалось, заголосили все разом. Спикер тщетно при-
зывал их к порядку. Замешательство длилось несколько минут,
в течение которых лорд Моулсуорт и г-н Крэггз были едва ли
не единственными членами палаты, сидящими на своих мес-
тах. Наконец призывы, обращенные к г-ну Крэггзу, стали на-
столько требовательными, что он счел нужным подчиниться
всеобщему настроению палаты и объяснить свое непарламен-
тское выражение. Он сказал, что принимая вызов тех, кто ста-
вит под сомнение его деятельность в этой палате, он имел в
виду не дуэль, а лишь желание отчитаться о своих действиях.
На этом инцидент был исчерпан, и палата продолжила обсужде-
ние того, следует ли ей вести расследование деятельности Компа-
нии южных морей в виде большого или особого комитета. В
конечном счете был назначен тайный комитет из тринадцати че-
ловек, уполномоченный посылать за людьми, документами и за-
писями.
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 105
Палата лордов была столь же рьяной и резкой в своих суж-
дениях, что и Палата общин. Герцог Уортонский заявил, что
палате не следует выказывать никакого уважения к виновным
и что он со своей стороны отвернулся бы от лучшего друга,
окажись тот вовлеченным в эту аферу. Он добавил, что нация
была ограблена самым позорным и вопиющим образом и что
он, как и любой на его месте, не остановился бы перед самым
суровым наказанием негодяев. Лорд Стэнхоуп сказал, что каж-
дый фартинг, принадлежащий преступникам, будь они дирек-
торами или нет, следует конфисковать для возмещения
понесенных народом убытков.
Все это время общественное возбуждение находилось на
пределе. Из «Уолпола» Кокса мы узнаем, что само по себе имя
кого-либо из директоров Компании южных морей считалось
синонимом всякого рода обмана и злодейства. Из графств, боль-
ших и малых городов по всей территории королевства шли пе-
тиции, умоляющие о свершении правосудия по отношению к
подлым расхитителям от имени оскорбленной нации. Тех сдер-
жанных людей, которые не приветствовали крайность ни в чем,
даже в наказании виновных, обвиняли в соучастии преступле-
нию, всячески оскорбляли и сулили им как в анонимных пись-
мах, так и публично скорую месть униженного народа.
Обвинения против г-на Айлэби, канцлера казначейства, и г-на
Крэггза, еще одного члена кабинета министров, звучали столь
громко, что Палата лордов приняла решение провести в отно-
шении них расследование. 21 января всем брокерам, участво-
вавшим в предприятии «южных морей», было приказано
представить палате отчет по подписанным акциям, купленным
или проданным ими для кого-либо из чиновников казначей-
ства либо их доверенных лиц, начиная с Михайлова дня* 1719 г.
Когда данный отчет был представлен, выяснилось, что боль-
шое количество ценных бумаг было переведено на г-на Айлэ-
би. Было приказано заключить в тюрьму пятерых директоров
Компании южных морей, включая г-на Эдварда Гиббона, деда
знаменитого историка. По предложению графа Стэнхоупа было
единогласно решено, что предоставление кредита на покупку
* 29 сентября. Прим. перев.
106 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
ценных бумаг или их покупка., совершенная любым директо-
ром или агентом Компании южных морей, для любого члена
администрации или члена парламента до вынесения последним
решения по законопроекту о Компании южных морей, являет-
ся разновидностью взяточничества и коррупции. Несколько
дней спустя была утверждена еще одна резолюция, согласно
которой несколько директоров и других руководителей ком-
пании, тайно продавшие свои собственные ценные бумаги,
признавались виновными в мошенничестве и злоупотреблении
доверием, в силу чего считались главными виновниками того,
что дела приняли дурной оборот, столь сильно пошатнув на-
циональную кредитную систему. Г-н Айлэби отказался от дол-
жности канцлера казначейства и отсутствовал на заседаниях
парламента, пока законодательная власть вела формальное рас-
следование на предмет установления его личной вины.
Тем временем Найт, казначей компании, посвященный во все
опасные секреты бесчестных директоров, упаковал бухгалтерские
книги и документацию и сбежал из страны. Замаскировавшись, он
уплыл по реке в маленькой лодке, и, поднявшись на корабль, на-
нятый для побега, был благополучно переправлен в Кале. Тайный
комитет поставил Палату общин в известность о случившемся, и
было единогласно решено представить на рассмотрение короля два
обращения: в первом короля просили издать прокламацию, объяв-
ляющую награду за поимку Найта, а во втором -немедленно при-
казать закрыть порты и принять на побережьях эффективные
меры по предотвращению побега из королевства вышеупомяну-
того Найта или любых других чиновников Компании южных мо-
рей. Едва на этих обращениях высохли чернила, как они были
доставлены королю г-ном Мэтьюэном, делегированным для это-
го палатой, и была издана королевская прокламация, объявляю-
щая награду в две тысячи фунтов за поимку Найта. В тот же вечер
началось закрытое заседание парламента. Палата общин приказа-
ла закрыть свои двери и положить ключи на стол. Генерал Росс,
один из членов тайного комитета, сообщил присутствующим, что
комитет уже обнаружил ряд самых изощренных злодейств и об-
манов, какие только мог придумать мошенник для разорения на-
ции, о которых палата узнает в должное время. Пока же, для
проведения дальнейшего расследования, комитет считал в высшей
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 107
степени необходимым взять под стражу некоторых директоров
и главных чиновников компании, а также наложить арест на их
документацию. Поступившее на сей счет предложение было при-
нято единогласно. Сэра Роберта Чаплина, сэра Теодора Янсена,
г-на Собриджа и г-на Ф. Эйлза, членов Палаты общин и дирек-
торов Компании южных морей, призвали откликнуться со сво-
их мест и ответить за свою продажность. Сэр Теодор Янсен и г-н
Собридж отозвались на свои имена и постарались себя реабили-
тировать. Палата терпеливо их выслушала и затем приказала им
удалиться. После этого было внесено и единогласно принято
предложение признать их виновными в злоупотреблении дове-
рием, повлекшим за собой значительные убытки большого чис-
ла подданных его величества и нанесшим большой ущерб
национальной кредитной системе. Далее было предписано ис-
ключить их за преступления из состава палаты и передать парла-
ментскому приставу. Сэр Роберт Чаплин и г-н Эйлз,
присутствовавшие в палате четыре дня спустя, были также ис-
ключены из ее состава. Одновременно было решено обратиться
к королю с тем, чтобы он отдал директивы своим посланникам
в других странах объявить розыск Найта для передачи его анг-
лийским властям на тот случай, если он нашел убежище в одной
из них. Король незамедлительно согласился, и той же ночью во
все части континента были отправлены гонцы.
Среди директоров, заключенных в тюрьму, был сэр Джон
Блант, которого считали вдохновителем и отцом пресловутого
предприятия. Этот человек, как сообщает нам Поп в своем «По-
слании Аллану, лорду Батерсту», был самым благочестивым рас-
кольником, изображавшим из себя правоверного*. Он постоянно
выступал против роскоши и коррупции того времени, пристра-
стности членов парламента и бедности партийного духа. Осо-
бенно красноречиво он клеймил алчность высокопоставленных
и титулованных персон. Блант начинал как ростовщик и впос-
ледствии стал не просто директором, а самым активным руко-
водителем Компании южных морей. Начал ли он выступать
против жадности сильных мира сего именно на данном этапе
своей карьеры, нам неизвестно. Он определенно был свидете-
* см. следующую страницу
108 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
лем ее проявлений в количестве, оправдывающем его самую су-
ровую анафему, но если бы сей проповедник был сам свободен
от осуждаемого им порока, его декламации возымели бы боль-
ший эффект. Бланта под конвоем привели к барьеру Палаты
* «'God cannot love,' says Blunt, with tearless eyes,
'The wretch he starves,' and piously denies
Much-injur'd Blunt! Why bears he Britain's hate?
A wizard told him in these words our fate:
'At length corruption, like a general flood,
So long by watchful ministers withstood,
Shall deluge all; and avarice, creeping on,
Spread like low-born mist, and blot the sun
Statesman and patriot ply alike the stocks...,
Peeress and butler share alike the box,
And judges job, and bishops bite the town,
And mighty dukes pack cards for half-a-crown:
See Britain sunk in Lucre's sordid charms
And France revenged on Anne's and Edward's arms!'
Twas no court-badge, great Scrivener! fir'd thy brain,
Nor lordly luxury, not city gain:
No, 'twas thy righteous end, asham'd to see
Senates degen'rate, patriots disagree,
And nobly wishing party-rage to cease,
To buy both sides, and give thy country peace.»
Pope's Epistle to Allen Lord Bathurst.
(«Бог не способен любить несчастных, которых он морит голодом», - изрекает
бесчувственный Блант и благочестиво отрекается... Блант оскорблен! Почему
Британия его ненавидит? Колдун предсказал ему нашу судьбу так: «В конце кон-
цов продажность, как наводнение, так долго сдерживаемое бдительными ми-
нистрами, затопит все, и алчность расползется повсюду, растечется, как отвра-
тительный туман, и закроет солнце. Государственные деятели и патриоты бу-
дут спекулировать на бирже, леди и дворецкий - делить доходы, судьи - ба-
рышничать, епископы - воровать, могущественные герцоги — карты в колоду
за полкроны собирать. Я вижу, как Британию захлестывает презренная жажда
наживы, а Франция мстит за войны Анны и Эдуарда! Великий ростовщик, не
будет никаких королевских регалий, которых ты так жаждешь, ни присущей
лорду роскоши, ни доходов от горожан. Нет, тебя ждет справедливый финал, и
ты со стыдом увидишь вырождающихся парламентариев и ссорящихся патри-
отов, и тех, кто в своем благородстве стремится погасить пламя раздора, чтобы
искупить грехи антагонистов и принести мир твоей стране.»
Поп, «Послание Аллану, лорду Батерсту».) Прим. автора.
.МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 109
лордов* и подвергли длительному допросу. Он отказался отве-
чать на некоторые важные вопросы, сказав, что его уже допра-
шивал комитет Палаты общин, и, поскольку он не помнит своих
ответов и может противоречить сам себе, он отказывается отве-
чать перед другим трибуналом. Это заявление, само по себе яв-
ляющееся косвенным доказательством вины, вызвало в палате
некоторое смятение. Бланта вновь безапелляционно спросили,
продавал ли он когда-нибудь какое бы то ни было количество
ценных бумаг кому-либо из членов администрации или кому-
либо из членов любой из палат парламента для облегчения при-
нятия законопроекта. Он опять отказался отвечать, заявив, что
очень хочет относиться к палате со всем возможным уважени-
ем, но считает несправедливым, что его принуждают свидетель-
ствовать против самого себя. После нескольких безуспешных
попыток освежить память, ему было приказано удалиться. Пос-
ледовала яростная дискуссия между сторонниками и оппонен-
тами кабинета министров. Утверждали, что .администрации
удобна неразговорчивость сэра Джона Бланта. Герцог Уортонс-
кий бросил тень на графа Стэнхоупа, что привело последнего в
негодование. Он выступал, будучи в сильном возбуждении, и эта
горячность вызвала у него внезапный прилив крови к голове.
Он почувствовал себя так плохо, что был вынужден покинуть
палату и удалиться в свои апартаменты. Ему немедленно поста-
вили банки, а на следующее утро пустили кровь, но это не при-
несло особого облегчения. Никто не ожидал летального исхода.
Ближе к вечеру он впал в забытье и изменившись в лице скон-
чался. Внезапная смерть этого государственного деятеля вызва-
ла в стране великую скорбь. Георг I был безмерно потрясен и на
несколько часов заперся в кабинете, безутешный в своей утрате.
Найт, казначей компании, был арестован в местечке Тирль-
монт, неподалеку от Льежа, одним из секретарей г-на Ледеса,
английского дипломатического представителя в Брюсселе, и по-
мещен в Антверпенскую крепость. Австрийскому эрц-герцог-
скому двору неоднократно посылались прошения о его выдаче,
но тщетно. Найт отдался на милость правосудия Брабанта и тре-
бовал, чтобы его судили в этой провинции. Существовала при-
* Барьер, отделяющий места членов палаты. Прим. перев.
110 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
вилегия, дарованная провинции Брабант одной из статей Joyeuse
Entree, согласно которой все преступники, задержанные в Бра-
банте, подлежали суду в этой провинции. Провинция настаи-
вала на своей привилегии и отказывалась выдать Найта
английским властям. Последние не переставали слать ходатай-
ства, но тем временем Найт сбежал из крепости.
16 февраля тайный комитет представил свой первый отчет
Палате общин. В нем говорилось, что расследование сопровож-
далось многочисленными трудностями и помехами: все, кого
допрашивали члены комитета, пытались по мере возможнос-
ти пустить правосудие по ложному следу. В некоторых предъяв-
ленных комитету бухгалтерских книгах были сделаны фиктивные
записи, в другие были вписаны суммы денег, а имена держателей
акций отсутствовали. В книгах были многочисленные подчистки
и изменения, из некоторых были вырваны листы. Также было об-
наружено, что некоторые книги особой важности были вооб-
ще уничтожены, а некоторые изъяты или спрятаны. В самом
начале расследования члены комитета заметили, что передан-
ные на их рассмотрение материалы были самого разного со-
держания и объема. Многим лицам было поручено исполнение
различных частей закона, и под видом этого они действовали
непростительным образом, распоряжаясь имуществом тысяч
людей стоимостью в миллионы фунтов. Члены комитета обна-
ружили, что еще до того, как было принято Постановление о
Компании южных морей, в ее бухгалтерских книгах была сде-
лана запись о сумме в 1 259 325 фунтов на счете по ценным
бумагам, которые значились проданными за сумму в 574 500
фунтов. Эти акции были абсолютно фиктивными и были про-
даны с целью содействия принятию законопроекта. Они зна-
чились проданными в разные дни и по разным ценам, от 150
до 325 фунтов. Пораженный тем, что акции на такую большую
сумму были проданы в то время, когда компания еще не имела
права их продавать, комитет принял решение провести самое
тщательное расследование всех ее деловых операций. Перед ним
предстали и были строго допрошены управляющий, помощ-
ник управляющего и несколько директоров компании. Было
выяснено, что в то время, когда были сделаны эти записи, ком-
пания не являлась владельцем ценных бумаг на такую большую
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 111
сумму, имея в пределах своих полномочий их количество на
сумму не более тридцати тысяч фунтов. Продолжив расследо-
вание, комитет обнаружил, что эти акции принимались в рас-
чет или удерживались компанией в пользу мнимых
покупателей, хотя не было заключено никаких договоров на их
передачу или оплату в какое-либо определенное время. Не было
никаких выплат наличными, предполагаемые покупатели не
вносили на счета компании абсолютно никаких задатков или
залогов; таким образом, если бы курс акций упал, чего можно
было ожидать, не будь постановление принято, покупатели не
понесли бы никаких убытков. И наоборот, если бы котировка
ценных бумаг поднялась (что фактически и произошло, так как
план удался), разница за счет роста котировки принесла бы вла-
дельцу акций прибыль. Соответственно, после принятия поста-
новления г-н Найт подправил учет по ценным бумагам, а
компания выплатила мнимым покупателям курсовую разницу на-
личными. Эти фиктивные акции, находившиеся главным обра-
зом в распоряжении сэра Джона Бланта, г-на Гиббона и г-на
Найта, были распределены среди нескольких членов правитель-
ства и близких им людей путем взяток для содействия приня-
тию законопроекта. Графу Сандерлендскому были переданы
акции на сумму в 50 000, герцогине Кендалской - 10 000, гра-
фине Плейтенской - 10 000, двум ее племянницам - 10 000, г-
ну секретарю Крэггзу — 30 000, г-ну Чарльзу Стэнхоупу (одному
из секретарей казначейства) - 10 000, Компании-изготовителю
клинков - 50 000 фунтов. Выяснилось также, что г-н Стэнхоуп
получил гигантскую сумму в 250 000 фунтов как разницу цены
акций при посредничестве «Тернер, Кэсуолл энд Ко.»; при этом
его фамилия была частично подчищена в бухгалтерских кни-
гах фирмы и изменена на Стэнгейп. Айлэби, канцлер казна-
чейства, извлек доходы еще более отвратительные. У него был
счет на сумму в 794 415 фунтов в фирме, владельцами которой
являлись директора Компании южных морей. Кроме того, он
посоветовал компании увеличить совокупную цену акций вто-
рой подписки до полутора миллионов фунтов вместо одного
без всякого на то предписания свыше, руководствуясь исклю-
чительно собственной инициативой. Третья подписка была
проведена столь же бесчестным образом. Г-н Айлэби подпи-
112 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
сался на 70 000, г-н Крэггз, как старший по положению, — на
659 000, граф Сандерлендский - на 160 000 и г-н Стэнхоуп - на
47 000 фунтов. В отчете упоминалось еще шесть человек, менее
высокопоставленных. В конце концов комитет объявил, что из-
за отсутствия Найта, являвшегося своего рода ключевым зве-
ном аферы, расследование было решено приостановить.
Первый отчет было приказано напечатать и принять к рас-
смотрению через день. После весьма гневных и оживленных
дебатов было согласовано несколько резолюций, осуждающих
действия директоров и связанных с ними членов парламента и
администрации и объявляющих, что те должны, все без разбо-
ра, своим собственным имуществом возместить ущерб, нане-
сенный ими народу. Их деятельность была названа продажной,
позорной и опасной, и было приказано внести законопроект,
призванный помочь несчастным пострадавшим.
Г-н Чарльз Стэнхоуп был первым, кого призвали отчитаться
о своем участии в данной афере. Защищая себя, он настаивал на
том, что в течение нескольких лет он отдавал все свои деньги на
хранение г-ну Нашу и что, какие бы ценные бумаги не приобре-
тал для него г-н Найт, он расплатился за них сполна. Что же каса-
ется ценных бумаг, купленных для него фирмой «Тернер, Кэсуолл
энд Ко.», то он сказал, что ничего об этом не знает. Все, что было
сделано по данному вопросу, было сделано без его санкции, и он
не может нести за это ответственность. «Тернер, Кэсуолл энд Ко.»
взяли ответственность на себя, но для всякого беспристрастного
и непредубежденного человека было очевидно, что г-н Стэнхо-
уп стал богаче на 250 000 фунтов, находившихся в руках этой
фирмы и предназначенных ему. Тем не менее его оправдали с
перевесом всего в три голоса. Для защиты были приложены боль-
шие усилия. Лорд Стэнхоуп, сын графа Честерфилдского, по
очереди обходил колеблющихся парламентариев, используя все
свое красноречие, чтобы убедить их либо проголосовать за оп-
равдание, либо отлучиться из палаты. Многих недалеких депу-
татов его увещевания сбили с толку, что и привело к известному
результату. Оправдание вызвало величайшее недовольство во
всей стране. В разных районах Лондона собирались озлоблен-
ные толпы; повсюду опасались, что начнутся беспорядки, осо-
бенно потому, что многие ожидали подобного исхода от допросов
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 113
более виновных. Г-н Айлэби, высокая должность и большая от-
ветственность которого подразумевали априорную честность,
будь он даже недостаточно честен с рождения, в данной ситуа-
ции весьма справедливо считался наиболее вероятным преступ-
ником номер один. Его дело было принято к рассмотрению на
следующий день после оправдания г-на Стэнхоупа. Царило силь-
ное возбуждение, кулуары и коридоры палаты заполонили тол-
пы людей, с нетерпением ожидающих результата. Дебаты
продолжались весь день. Г-ну Айлэби мало кто сочувствовал: его
вина была настолько бесспорной и ужасной, что никто не отва-
жился выступить в его защиту. В конце концов было единоглас-
но решено, что г-н Айлэби, поощрявший и содействовавший
претворению в жизнь губительного плана «южных морей» с це-
лью собственного непомерного обогащения, наравне с дирек-
торами компании участвовавший в их пагубной деятельности,
приведшей к краху национальной торговли и кредитной систе-
мы королевства, в наказание за свои преступления подлежит из-
гнанию с позором из Палаты общин и тюремному заключению
в лондонском Тауэре под особой охраной; кроме того, ему было
запрещено покидать королевство в течение года или до оконча-
ния следующей парламентской сессии и приказано составить
правдивый отчет о всем его имуществе, чтобы оно могло быть
передано в пользу тех, кто пострадал от его противозаконных
действий.
Этот вердикт вызвал величайшую радость. Несмотря на то,
что он был вынесен в половине первого ночи, известие о нем
скоро облетело весь город. Некоторые люди в знак радости
устроили иллюминацию. На следующий день, когда г-на Ай-
лэби везли в Тауэр, на Тауэрском холме собралась толпа лю-
дей, намеревавшихся освистать осужденного и забросать его
камнями. Не преуспев в этом, они развели большой костер и
танцевали вокруг него, переполняемые весельем. Несколько
костров было разведено и в других местах; в Лондоне царила
праздничная атмосфера, и люди поздравляли друг друга, слов-
но они только что избежали великого бедствия. Ярость, выз-
ванная оправданием г-на Стэнхоупа, разрослась до таких
масштабов, что никто не знал, чем бы все кончилось, удос-
тойся г-н Айлэби подобной же милости.
114 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
Радости людям прибавило то, что сэр Джордж Кэсуолл, один
из совладельцев фирмы «Тернер, Кэсуолл энд Ко.», на следую-
щий день был исключен из состава Палаты общин, пригово-
рен к заключению в Тауэр и штрафу в 250 000 фунтов.
Следующей была рассмотрена та часть отчета тайного ко-
митета, что касалась графа Сандерлендского. Предпринимались
все усилия, чтобы снять обвинения с его светлости. В силу того,
что заведенное против него дело основывалось главным обра-
зом на свидетельских показаниях, полученных от сэра Джона
Бланта, были приложены все старания, чтобы поставить под
сомнение слова сэра Джона, особенно в свете ущерба, наноси-
мого ими чести пэра и члена тайного совета. Графа защищали
все без исключения сторонники кабинета министров; выска-
зывалось мнение, что обвинительный приговор приведет к
власти кабинет министров партии тори. В конце концов граф
был оправдан 233 голосами против 172, но страна была убеж-
дена в его виновности. Повсеместно выражалось сильнейшее
негодование, а в Лондоне собирались озлобленные толпы. К
счастью, никаких беспорядков не произошло.
Вскоре после вышеуказанного события умер г-н Крэггз-стар-
ший. Следующий день был посвящен обсуждению этого со-
бытия. Все считали, что он отравился. Однако на самом деле он
просто не смог пережить потерю сына, одного из секретарей
казначейства, который умер от оспы несколькими неделями ра-
нее. Ради этого сына, которого он очень любил, он копил ог-
ромное богатство: копил деньги, но бесчестным путем; теперь
же человека, ради которого он поступился своей честью и за-
пятнал свою репутацию, больше не было в живых. Страх перед
дальнейшими разоблачениями еще больше помутил его рассу-
док и в конце концов вызвал апоплексический удар, от которо-
го он скончался. Он оставил после себя состояние в полтора
миллиона фунтов, которое впоследствии было конфисковано
в пользу пострадавших от плачевной аферы, в осуществлении
которой он принял столь деятельное участие.
Дела, заведенные на всех директоров компании, одно за дру-
гим принимались к рассмотрению. Для возмещения причинен-
ного ими ущерба было конфисковано имущество на сумму в
два миллиона четырнадцать тысяч фунтов; каждому из них про-
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 115
порционально степени их участия в афере и в соответствии с
обстоятельствами была оставлена определенная его часть, по-
зволяющая начать новую жизнь. Сэру Джону Бланту досталось
всего 5000 фунтов от его состояния более чем в 183 000 фунтов,
сэру Джону Феллоузу - 10 000 от 243 000 фунтов, сэру Теодору
Янсену - 50 000 от 243 000 фунтов, г-ну Эдварду Гиббону - 10
000 от 106 000 фунтов, сэру Джону Ламберту - 5000 от 72 000
фунтов. С другими, менее вовлеченными в аферу, обошлись
гораздо либеральнее. Историк Гиббон, чьим дедом был столь
сурово оштрафованный г-н Эдвард Гиббон, в своих «Мемуарах
и писаниях» интересно рассказал о парламентских процессах того
времени. Он признает, что не является беспристрастным сви-
детелем, но в силу того, что все писатели, из книг которых мож-
но получить хоть какую-то информацию о судебных процессах
тех бедственных лет, были пристрастны с другой стороны, вер-
сия изложения событий знаменитого историка приобретает до-
полнительную ценность, если, конечно, рассматривать ее,
руководствуясь принципом audi alteram partem*. «В 1716 году, -
пишет он, - моего деда выбрали одним из директоров Компа-
нии южных морей. Из его конторских книг достоверно явству-
ет, что еще до того, как принять это фатальное назначение, он
нажил независимое состояние в 60 000 фунтов. Но его богат-
ство было сметено катастрофой 1720 года, и труды тридцати
лет пошли насмарку в один день. Оценить отсутствие или нали-
чие злоупотреблений в деятельности компании, виновность или
невиновность моего деда и его коллег-директоров, я не могу,
так как не являюсь ни полноправным, ни беспристрастным су-
дьей. Но непредвзятость дней сегодняшних должна осудить на-
думанные и деспотические судебные процессы, позорящие
правосудие и делающие несправедливость еще более одиозной.
Страна очнулась от золотых грез не раньше, чем возмущенное
общество, а вслед за ним и парламент потребовал жертв, но все
признавали, что директора, пусть даже виновные, не подпадали
под действие ни одного из существовавших законов страны.
Резким призывам лорда Моулсуорта не последовали буквально,
но внесли на рассмотрение законопроект о наказаниях и взыс-
* Выслушайте другую сторону (лат.). Прим. перев.
116 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИИ
каниях - законодательный акт, имеющий обратную силу и ка-
рающий за преступления, неподсудные во время их соверше-
ния. Законодательная власть подвергла директоров заключению,
приставила к ним огромную по численности охрану и поспе-
шила заклеймить их позором. Их заставили объявить под при-
сягой точную стоимость их имущества и лишили возможности
передавать или отчуждать какую бы то ни было его часть. Воп-
реки законопроекту о наказаниях и взысканиях, каждый чело-
век, находящийся на скамье подсудимых, имеет право быть
выслушанным. Они просили, чтобы их выслушали. Их просьбы
были встречены отказом: их притеснители, которым не требо-
вались никакие показания, не стали бы выслушивать никаких
оправданий. Сперва было предложено оставить директорам на
будущее одну восьмую часть их имущества, но при этом было
специально оговорено, что в зависимости от состоятельности
и степени вины такая пропорция была бы для многих чересчур
милосердной, а для некоторых - чересчур суровой. Репутация и
деятельность каждого подсудимого оценивалась отдельно, но
вместо беспристрастного судебного следствия по всей форме
богатство и честь тридцати трех англичан стали темой тороп-
ливого разговора, забавой для не подчиняющегося законам боль-
шинства, когда самый недостойный член комитета мог злобным
высказыванием или тайным голосованием дать волю своему
общему раздражению или личной враждебности. Расследование
отягощалось оскорблениями, а оскорбления усугублялись на-
смешками. Директорам издевательски оставляли как 20 фунтов,
так и 1 шиллинг. Неопределенное сообщение о том, что кто-
либо из директоров был ранее вовлечен в другой проект, в ре-
зультате которого некое число неизвестных лиц лишилось своих
денег, признавалось доказательством его нынешней вины. Один
человек был разорен из-за того, что обронил глупую фразу о
том, что его лошади должны питаться золотом; другой — пото-
му что был настолько гордым, что однажды, находясь в казна-
чействе, невежливо ответил персонам, гораздо более
высокопоставленным. Всех директоров заочно приговорили к
огромным штрафам и конфискациям, унесшим львиную долю
их имущества. Парламенту, при всем его могуществе, вряд ли
простителен столь бесстыдный гнет. Мой дед не мог рассчиты-
«МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ» ЮЖНЫХ МОРЕЙ 117
вать, что с ним обойдутся более милосердно, нежели с его ком-
паньонами. Его приверженность принципам партии тори и свя-
зи делали его неудобным для власть предержащих. К нему
относились с необъяснимым подозрением. Его общеизвестные
способности не могли служить оправданием неведения или
ошибки. На первых процессах против директоров Компании
южных морей г-н Гиббон был взят под стражу одним из пер-
вых, а объявленный в окончательном приговоре размер штра-
фа указывал на то, что его сочли одним из наиболее виновных
директоров. Общая стоимость его имущества, объявленная им
под присягой в Палате общин, составляла 106 543 фунта 5 шил-
лингов и 6 пенсов, не считая прошлых актов распоряжения иму-
ществом. Г-ну Гиббону хотели оставить 15 000 фунтов, но после
того, как вопрос был поставлен на голосование, было едино-
гласно решено уменьшить сумму до 10 000 фунтов. Понеся столь
значительные убытки, но сохранив свои навыки и доверие, ко-
торых парламент был не в состоянии его лишить, мой дед, бу-
дучи в зрелом возрасте, возвел здание нового богатства. Труды
шестнадцати лет были щедро вознаграждены, и у меня есть по-
вод считать, что состояние, накопленное во второй раз, ненамно-
го меньше накопленного в первый».
После того, как директора были наказаны, законодательная
власть при ступила к восстановлению национальной кредитной
системы. План Уолпола был признан неудовлетворительным и
приобрел дурную славу. В конце 1720 года был произведен под-
счет совокупного акционерного капитала Компании южных мо-
рей. Он равнялся тридцати семи миллионам восьмистам
тысячам фунтов, из которых на долю сторонних акционеров
приходилось только двадцать четыре миллиона пятьсот тысяч
фунтов. Остаток в тринадцать миллионов триста тысяч фун-
тов принадлежал компании в целом и представлял собой до-
ход, полученный ею в результате аферы национального
масштаба. У компании были изъяты акции на сумму свыше
восьми миллионов и распределены между всеми пайщиками и
подписчиками, что принесло им дивиденд примерно в 33 фун-
та 6 шиллингов и 8 пенсов на сотню. Это было для них боль-
шим облегчением. Далее было решено, что те, кто занял у
Компании южных морей деньги под залог ее ценных бумаг, ос-
118 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
вобождаются от всех обязательств после выплаты десяти про-
центов от сумм, занятых таким образом. Так компания ссудила
под проценты около одиннадцати миллионов в то время, ког-
да ценные бумаги стоили неестественно дорого; теперь же, когда
цены опустились до обычного уровня, она получила обратно
один миллион сто тысяч фунтов.
Но до полного возрождения национальной кредитной систе-
мы было еще далеко. Предприимчивость, подобно Икару, под-
нялась слишком высоко, и воск ее крыльев расплавился, после
чего она, как и Икар, упала в море и, барахтаясь в его волнах, уяс-
нила, что ее необходимым составляющим было прочное связую-
щее. С тех пор она никогда не пыталась взлететь на такую
большую высоту.
Позднее, во времена процветания торговли, тенденция к
сверхспекуляции возникала еще несколько раз. Успех одного
проекта обычно приводит к появлению других, похожих на
него. В коммерчески активном обществе склонность людей к
подражанию всегда будет инициировать появление подобных
«успешных» предприятий и втягивать слишком охочих до де-
нег в бездну, выбраться из которой довольно трудно. Дутые
предприятия, подобные Компании южных морей, прожили
свой недолгий век и рухнули во время знаменитой паники
1825 года. Тогда, как и в 1720 году, мошенники собрали бога-
тый урожай с жадных, но и те, и другие пострадали, когда на-
стал час расплаты. Предприятия 1836 года поначалу предвещали
столь же катастрофические результаты, но их, к счастью, уда-
лось предотвратить, прежде чем стало слишком поздно.*
* Компания южных морей до 1845 г. оставалась ярчайшим примером слепой
тяги людей к коммерческим авантюрам в британской истории. Первое издание
этих томов вышло незадолго до того, как разразилась Великая Железнодорож-
ная мания этого и последующего годов.

Тюльпан, название которого, как считают, произошло от ту-
рецкого слова, означающего «тюрбан», появился в Западной Ев-
ропе примерно в середине шестнадцатого века. Конрад Геснер**,
претендующий на роль главного популяризатора этого цветка,
даже не думал о том смятении, которое последний вскоре после
этого вызвал в мире. Он утверждает, что впервые увидел его в
одном из садов города Аугсбурга, принадлежавшем эрудирован-
ному советнику Херварту, весьма известному в свое время кол-
лекционеру экзотических редкостей. Луковицы тюльпана этому
дворянину прислал его друг из Константинополя, где этот цве-
ток был одним из самых популярных уже долгое время. В тече-
ние десяти - одиннадцати лет после этого тюльпаны имели
большой успех у состоятельных людей, особенно в Голландии и
Германии. Амстердамские богачи посылали людей за луковица-
ми прямо в Константинополь и платили за них самые баснос-
ловные деньги. Первые луковицы, высаженные в Англии, были
завезены из Вены в 1600 г. До 1634 года репутация тюльпанов
* Какое неистовство, о граждане! (лат.). Прим. перев.
** Конрад Геснер (1516-1565) - швейцарский естествоиспытатель и библиограф.
Прим. перев.
122 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
неуклонно росла, и в конце концов отсутствие у всякого богато-
го человека их коллекции стало считаться признаком дурного
вкуса. Многие ученые мужи, включая Помпея де Ангелиса и Лип-
сия Лейденского, автора трактата «De Constantia», были страст-
ными поклонниками тюльпанов. Вскоре стремление обладать
ими охватило представителей среднего класса: купцы и лавоч-
ники, даже с умеренными доходами, начали состязаться друг с
другом, стремясь собрать как можно больше редких сортов этих
цветов и покупая их по безумным ценам. Известно, что один
торговец из Харлема заплатил за одну-единственную луковицу
половину своего состояния, не собираясь перепродавать ее с вы-
годой для себя; он хотел посадить ее в своей оранжерее, чтобы
восхищаться своей причастностью к всеобщему увлечению.
Можно предположить, что у этого цветка было какое-то
очень хорошее качество, делавшее его столь ценным в глазах
такого бережливого народа, как голландцы, ведь он не облада-
ет ни красотой, ни ароматом розы, и едва ли он так же радует
глаз, как «душистый, душистый горошек»; у него нет живучес-
ти ни того, ни другого растения. Каули же поет ему дифирам-
бы. Он пишет:
«The tulip next appeared, all over gay,
But wanton, full of pride, and full of play;
The world can't show a dye but here has place;
Nay, by new mixtures, she can change her face;
Purple and gold are both beneath her care,
The richest needlework she loves to wear;
Her only study is to please the eye,
And to outshine the rest in finery.» *
Это, хотя и не очень поэтичное, описание, данное поэтом.
Бекманн в «Истории изобретений» описывает в прозе этот цве-
ток точнее и увлекательнее, нежели Каули в своем стихотворе-
* Затем появился тюльпан, очень красивый, но своенравный, гордый и игри-
вый; в мире нет таких цветов и оттенков, какие есть в нем; более того, смеши-
вая новые краски, он способен меняться; он рядится в пурпурные и золотые
одежды и обожает самые дорогие наряды; его единственная забота — услаждать
взор и затмевать остальных своим убранством. Прим. перев.
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ 123
нии. Он пишет: «На свете найдется немного растений, кото-
рые в результате случайности, слабости или болезни приобре-
тают так много разных цветов и оттенков, как тюльпан.
Некультивированный, растущий в дикой природе, он имеет
почти одноцветные лепестки, крупные листья и чрезвычайно
длинный стебель. Ослабляемый культивированием, он стано-
вится более приятным глазу цветовода. Лепестки бледнеют,
уменьшаются и приобретают более разнообразную цветовую
гамму, а листья приобретают более мягкий зеленый цвет. Та-
ким образом, чем красивее становится сей шедевр культиви-
рования, тем он делается слабее - слабее настолько, что только
самый опытный и внимательный цветовод может, да и то с
большим трудом, пересадить его или даже сохранить жизнь».
Многие люди сильно привязываются к тому, что доставляет
им массу проблем. Так мать часто любит свое вечно хворое дитя
больше, чем своего более здорового отпрыска. Мы должны
объяснять причину незаслуженных панегириков, которые рас-
точались этим хрупким цветам, исходя из того же принципа. В
1634 г. желание голландцев обладать ими было столь страстным,
что обычные отрасли промышленности страны были заброше-
ны, а ее население, вплоть до самых отбросов общества, приня-
лось торговать тюльпанами. По мере того как эта мания
разрасталась, поднимались цены, и в 1635 году стало известно,
что многие люди вложили по 100 000 флоринов в покупку луко-
виц. Тогда возникла необходимость продавать их на вес, изме-
ряемый в перитах, единице массы, меньшей, чем гран*. Тюльпан
сорта «Адмирал Лифкен» весом в 400 перитов стоил 4400 флори-
нов, «Адмирал Ван дер Эйк» весом в 446 перитов стоил 1260 фло-
ринов, «Чилдер» ** весом в 106 перитов стоил 1615 флоринов,
«Вице-король» весом в 400 перитов - 3000 флоринов, а самый
дорогой, «Семпер Август» весом в 200 перитов, считался очень
дешевым, если стоил 5500 флоринов. Последний пользовался
большим спросом, и даже плохую его луковицу можно было про-
дать за 2000 флоринов. Пишут, что одно время, в начале 1636 г.,
во всей Голландии было всего две луковицы этого сорта, причем
* В системе английских мер гран торговый, аптекарский и тройский (для взве-
шивания драгоценных камней и металлов) равен 0,0648 г. Прим. перев.
** Childer (староангл.) — «дети». Прим. перев
124

ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
не самые лучшие. Одной владел торговец из Амстердама, другой
- из Харлема. Спекулянты так сильно хотели их заполучить, что
один из них предложил за харлемский тюльпан двенадцать ак-
ров* земли для застройки. Амстердамский тюльпан был куплен
за 4600 флоринов, новую карету, пару серых лошадей и полный
комплект сбруи. Мантинг, плодовитый автор той поры, напи-
савший о тюльпаномании фолиант объемом в тысячу страниц,
сохранил для потомков следующий перечень различных пред-
метов и их цен, за которые была куплена одна-единственная лу-
ковица редкого сорта «Вице-король»:

Цена во флоринах
Два ласта** пшеницы
448
Четыре ласта ржи
558
Четыре откормленных быка
480
Восемь откормленных свиней
240
Двенадцать откормленных овец
120
Два хогсхеда вина ***
70
Четыре бочки пива ****
32
Две бочки сливочного масла
192
Тысяча фунтов сыра *****
120
Кровать с постельными

принадлежностями
100
Мужской костюм
80
Серебряная чаша
60
Итого:
2500
Люди, на время покинувшие Голландию, по возвращении в
нее в то время, когда это безрассудство достигло своего апогея,
иногда по неведению попадали в затруднительное положение. В
«Путешествиях» Блейнвилла приводится забавный пример та-
* Акр — единица площади в системе английских мер. 1 акр = 0,4 га. Прим. перев.
**Ласт — мера, различная для разного груза; здесь - 10 четвертей (29 гектолит-
ров) зерна. Прим. перев.
*** Хогсхед — мера жидкости 238 л. Прим. перев.
****Бочка — мера емкости = 252 галлонам = 1144,08 л. Прим. перев.
***** Фунт — основная единица массы в системе английских мер. 1 фунт (торго-
вый) = 453,6 г. Прим. перев.
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ 125
кого рода. Один богатый купец, немало гордившийся своими
редкими тюльпанами, однажды получил очень ценную партию
товаров для Леванта*. Весть о ее прибытии принес ему один мо-
ряк, который явился к нему в бухгалтерию, где находились кипы
самых разных товаров. Купец решил наградить его за хорошую
новость и сделал ему необычайно щедрый подарок - крупную
копченую селедку на завтрак. Моряк, похоже, очень любил реп-
чатый лук и, увидев лежавшую на конторке сего великодушного
торговца луковицу, очень похожую на луковицу лука, и нисколь-
ко не сомневаясь в том, что ей не место среди шелков и бархата,
улучил момент и сунул ее в карман в качестве закуски к селедке.
Он вышел со своим трофеем на улицу и проследовал к набереж-
ной, где собирался съесть свой завтрак. Едва он ушел, как купец
обнаружил пропажу драгоценного «Семпера Августа», стоившего
три тысячи флоринов или около 280 фунтов стерлингов. Все его
домашние были немедленно подняты на ноги, драгоценную лу-
ковицу искали повсюду, но тщетно. Горю купца не было преде-
ла. Поиски были возобновлены, но и на сей раз не увенчались
успехом. Наконец заподозрили моряка.
Как только было высказано это предположение, несчастный
купец выскочил на улицу. Его встревоженные домочадцы пос-
ледовали за ним. Моряк же, простая душа, и не думал прятать-
ся. Его обнаружили мирно сидящим на сложенных витками
канатах и пережевывающим последний кусочек «лука». Он и
не думал, что ест завтрак, на деньги от продажи которого мож-
но было кормить экипаж целого корабля в течение года, или,
как выразился по этому поводу сам ограбленный купец, «мож-
но было устроить роскошный пир для принца Оранского и
целого двора статхаудера»**. История знает несколько приме-
ров подобных «кулинарных изысков». Так, Антоний бросил
* Левант (от франц. Levant или итал. Levante — Восток) — общее название стран,
прилегающих к восточной части Средиземного моря (Сирия, Ливан, Египет, Тур-
ция, Греция, Кипр, Израиль), в узком смысле - Сирии и Ливана. Прим. перев.
** Статхаудер - глава исполнительной власти в Республике Соединенных про-
винций в конце 16-18 вв. Соединенные провинции - буржуазная республика 7
нидерландских провинций (Голландия, Зеландия, Утрехт, Гелдерн, Оверэйсел,
Фрисландия, Гронинген), образовавшаяся в результате Нидерландской буржу-
азной революции 16 в. Иногда называлась Голландской республикой, Голлан-
дией. Прим. перев.
126 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
несколько жемчужин в вино и выпил за здоровье Клеопатры,
сэр Ричард Уиттингтон сделал эту величественную глупость на
приеме у короля Генриха V, а сэр Томас Грешэм выпил вино, в
котором находился алмаз, за здоровье королевы Елизаветы,
когда она открыла здание лондонской биржи. Но завтрак это-
го жуликоватого голландского моряка был не менее роскошен.
К тому же, он имел одно преимущество перед своими расточи-
тельными предшественниками: их драгоценности не улучши-
ли вкус или полезность вина, а его тюльпан был довольно
вкусным в сочетании с копченой селедкой. Самым неприят-
ным в этой истории явилось то, что моряк провел несколько
месяцев в тюрьме по обвинению в уголовном преступлении,
выдвинутому против него купцом.
Другая история, не менее трагикомичная, повествует об од-
ном английском путешественнике. Сей джентльмен, ботаник-
любитель, увидел луковицу тюльпана, лежавшую в теплице
одного состоятельного голландца. Не подозревая о ее ценнос-
ти, он, намереваясь провести на ней ряд опытов, вынул свой
перочинный ножик и стал снимать с нее слой за слоем. Когда
луковица таким образом уменьшилась наполовину, он разре-
зал ее пополам, сопровождая все свои манипуляции многочис-
ленными учеными замечаниями о необычном строении
странной луковицы. Внезапно на него набросился ее владелец
и с яростью во взгляде спросил, знает ли тот, что делает. «Ис-
следую в высшей степени необычную луковицу», - ответил ес-
тествоиспытатель.
«Hundert tausend duyvel! * - вскричал голландец. - Это же "Ад-
мирал Ван дер Эмк"!» «Спасибо, - ответил путешественник, вы-
нимая свою записную книжку, чтобы зафиксировать полученную
информацию, - и много в вашей стране таких "адмиралов"?»
«Черт тебя побери! - завопил голландец, хватая изумленного уче-
ного мужа за воротник. - Предстань перед синдиком ** и узна-
ешь!» Путешественника, несмотря на его протесты, провели по
улицам в сопровождении толпы. Когда он предстал перед миро-
вым судьей, то к своему ужасу узнал, что луковица, на которой
* «Сто тысяч чертей!» (голл.). Прим. перев.
** Синдик - член магистратуры, мировой судья. Прим. перев.
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ 127
он экспериментировал, стоила четыре тысячи флоринов, после
чего, несмотря на его оправдания, продержали в тюрьме до тех
пор, пока он не предоставил гарантии выплаты этой суммы.
В 1636 году спрос на тюльпаны редких сортов вырос на-
столько, что для их продажи были открыты постоянно дей-
ствующие рынки: на фондовой бирже Амстердама, в
Роттердаме, Харлеме, Лейдене, Алкмаре, Хорне и других го-
родах. Признаки очередной биржевой игры впервые стали
очевидными. Маклеры, всегда находящиеся в ожидании но-
вой спекуляции, поставили торговлю тюльпанами на широ-
кую ногу, используя все известные им приемы, чтобы вызвать
колебания цен. Поначалу, что характерно для всех спекуля-
тивных маний, доверие было максимальным, и в выигрыше
оставались все. Тюльпанные маклеры играли на повышение и
понижение цен на тюльпаны и получали большие прибыли
от покупки тюльпанов во время падения цен и продажи во
время их роста. Многие внезапно стали богатыми. Перед людь-
ми замаячила соблазнительная золотая приманка, и один за
другим они устремились на тюльпанные рынки как мухи на
мед. Все думали, что мода на тюльпаны будет длиться вечно и
что богачи со всего света пошлют в Голландию за ними своих
людей, которые заплатят за них любые деньги; богатства со
всей Европы сконцентрируются на берегах Зейдер-Зе *, и нуж-
да будет изгнана из благодатного климата Голландии. Тюль-
панами занимались дворяне, горожане, фермеры, мастеровые,
мореплаватели, ливрейные лакеи, служанки и даже трубочис-
ты и старьевщики. Люди всех рангов конвертировали свою
собственность в наличные деньги и вложили их в цветы. Дома
и земли выставлялись на продажу по разорительно низким
ценам или передавались в собственность других лиц как пла-
та по сделкам, заключенным на тюльпанных рынках. Это бе-
зумие охватило и иностранцев, и деньги потекли в Голландию
со всех сторон. Цены на предметы первой необходимости
вновь постепенно росли; дома и земли, лошади и кареты, а
также всевозможные предметы роскоши дорожали вместе с
ними, и несколько месяцев Голландия являла собой самую
* Прежнее название залива Эйсселмер. Прим. перев
128 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
настоящую прихожую Плутоса. Торговые операции стали на-
столько обширными и запутанными, что было признано необ-
ходимым принять кодекс законов, регламентирующих
деятельность торговцев. Эти законы распространялись также
на нотариусов и клерков, посвятивших себя исключительно
интересам торговли. В некоторых городах предназначение
обычного нотариуса было почти забыто, так как его место
было узурпировано «тюльпанным» нотариусом. В тех город-
ках, где не было фондовой биржи, в качестве «демонстраци-
онного зала» обычно выбиралась главная таверна, где люди
всякого звания торговали тюльпанами и подкрепляли заклю-
ченные сделки обильным чревоугодием. На этих обедах иног-
да присутствовало двести-триста человек, а на столах и буфетах
для удовольствия трапезничающих были расставлены вазы с
тюльпанами в цвету.
Однако более благоразумные начали наконец понимать,
что это безрассудство не может продолжаться вечно. Богатые
люди больше не покупали цветы, чтобы держать их у себя в
саду, а делали это исключительно с целью их перепродажи с
выгодой для себя. Было ясно, что в конце концов кто-то обя-
зательно с треском разорится. По мере того, как уверенность
в этом овладевала все большим количеством людей, цены па-
дали и больше не поднимались. Доверию пришел конец, и
торговцев охватила всеобщая паника. А договаривался с Б о
покупке у последнего десяти «Сейнер Августов» по четыре
тысячи флоринов каждый через шесть недель после подписа-
ния договора. Б был готов продать цветы в назначенный срок,
но к тому времени цена падала до трехсот-четырехсот флори-
нов, и А отказывался либо выплачивать разницу, либо приоб-
ретать тюльпаны вообще. Сообщения о лицах, не
выполняющих своих обязательств по договорам, появлялись
день за днем во всех городах Голландии. Сотни тех, кто еще
несколько месяцев тому назад начал сомневаться, что в стра-
не есть такая вещь, как бедность, вдруг обнаружили, что яв-
ляются обладателями нескольких луковиц, которые никто не
хочет покупать, несмотря на то, что они хотят продать их за
четверть цены, которую сами за них заплатили. Повсюду раз-
давались крики страдания, и каждый обвинял своего соседа.
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ 129
Те немногие, кто ухитрился разбогатеть, утаивали свое богат-
ство от сограждан и вкладывали его в английские или другие
государственные ценные бумаги. Многие из тех, кто на не-
продолжительное время поднялся по социальной лестнице,
теперь погрузились в прежнюю безвестность. Состоятельные
купцы были доведены чуть ли не до нищеты, а столпы дво-
рянства окончательно и бесповоротно разорились.
Когда первоначальное смятение несколько улеглось, владель-
цы тюльпанов провели в нескольких городах общественные со-
брания, чтобы выяснить, что следует предпринять для
возрождения популярности этих цветов. Было решено отпра-
вить отовсюду делегатов в Амстердам для консультации с пра-
вительством на предмет отыскания способа исправления
существующего зла. Правительство сначала отказалось вмеши-
ваться, но посоветовало владельцам тюльпанов самим вырабо-
тать какой-нибудь план. С этой целью провели несколько
собраний, но было невозможно придумать какую бы то ни было
меру, способную удовлетворить обманутых людей или возмес-
тить хотя бы малую часть причиненного им вреда. Все выска-
зывали недовольство и осуждение, и все эти собрания проходили
в высшей степени бурно. Однако в конце концов, после много-
численных перебранок и враждебных выпадов, собравшиеся в
Амстердаме делегаты пришли к соглашению, согласно которо-
му все договоры, заключенные в разгар мании, то есть до нояб-
ря 1636 г., объявлялись потерявшими законную силу, а в тех,
что были заключены позднее, покупатели освобождались от сво-
их обязательств после выплаты продавцам десяти процентов. Это
решение не удовлетворило никого. Продавцы, у которых на ру-
ках были тюльпаны, были, разумеется, недовольны, а те, кто обя-
зался их купить, считали, что с ними обошлись несправедливо.
Тюльпаны, стоившие в свое время шесть тысяч флоринов, те-
перь продавались по пятьсот; таким образом, десять процентов
составляли сумму, на сто флоринов большую действительной
стоимости. Процессы по делам о нарушении контрактов грози-
ли начаться во всех судах страны.
Этот вопрос был в конце концов передан на рассмотрение
Совета по делам провинций в Гааге, и все с уверенностью ожи-
дали, что мудрость этого органа подскажет какую-нибудь меру,
130 ИСТОРИЯ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД И ДЕНЕЖНЫХ МАНИЙ
способную переломить ситуацию к лучшему. Воцарилось на-
пряженное ожидание его решения, но оно так и не последова-
ло. Члены совета совещались неделю за неделей и наконец, после
трехмесячных дебатов, объявили, что не могут принять окон-
чательное решение, не имея достаточной информации. Тем не
менее они порекомендовали всем продавцам до принятия со-
ветом окончательного решения предложить покупателям в при-
сутствии свидетелей приобрести тюльпаны по ранее
согласованной цене. Если последние откажутся это делать, тюль-
паны можно будет продать с аукциона, а ответственность за
разницу между фактической и оговоренной ценой ляжет при
этом на покупателя. Эта рекомендация и стала планом, предло-
женным делегатами и оказавшимся абсолютно бесполезным.
В Голландии не было суда, который мог бы заставить покупа-
телей платить за тюльпаны. Вопрос был поднят в Амстердаме,
но судьи единодушно отказались вмешиваться на том основа-
нии, что долги по спекулятивным договорам незаконны.
На этом все и кончилось. Правительство было не в силах
найти панацею от беды. Тем, кто имел несчастье иметь запасы
тюльпанов во время стремительного падения цен, оставалось
по возможности философски переживать свое разорение; тем,
кто извлек доходы, позволили их сохранить; но коммерция
страны находилась в состоянии глубокого шока, от которого
она оправилась лишь много лет спустя.
Примеру голландцев до некоторой степени последовали в
Англии. В 1636 году тюльпаны открыто продавались на лон-
донской бирже, и маклеры лезли из кожи вон, чтобы взвин-
тить их цену до амстердамской. Маклеры Парижа также
старались создать тюльпаноманию. В обоих городах они пре-
успели лишь частично. Несмотря на это, сила примера сделала
эти цветы чрезвычайно популярными, и среди людей опреде-
ленного класса тюльпаны с тех пор ценятся гораздо выше, не-
жели любые другие полевые цветы. Голландцы до сих пор
хорошо известны своим пристрастием к ним и продолжают
платить за них больше, чем любой другой народ. Если богатый
англичанин хвастается своими чистокровными скаковыми ло-
шадьми или старинными картинами, то состоятельный голлан-
дец точно так же превозносит свои тюльпаны.
ТЮЛЬПАНОМАНИЯ 131
Странно, но факт: в наши дни в Англии средний тюльпан
стоит больше, чем дуб. Если бы удалось найти гага in terris *
тюльпан, черный, как лебедь Ювенала, его цена равнялась бы
дюжине акров хлеба на корню. В Шотландии к концу семнад-
цатого столетия самая высокая цена тюльпана, согласно при-
ложению к третьему изданию «Британской энциклопедии»,
равнялась десяти гинеям. С тех пор, похоже, она снижалась до
1769 года, когда двумя самыми ценными сортами в Англии были
«Дон Куэведо» и «Валентиньер», первый из которых стоил две,
а второй - две с половиной гинеи. Ниже эти цены, видимо, не
опускались. В 1800 году единая цена одной луковицы равня-
лась пятнадцати гинеям. В 1835 г. луковица сорта «Мисс Фанни
Кимбл» была продана с аукциона в Лондоне за семьдесят пять
фунтов. Еще более удивительной была цена тюльпана, кото-
рым владел один садовод на Кингз-роуд, Челси: в его прейску-
рантах стояла сумма в двести гиней.
* Редко встречающийся, диковинный (лат.). Прим. перев.



* Ртуть (loquitur). Я—зловредная тайна, известная им всем: сжигающим уголь, потя-
гивающим виски и прикрывающимся благовидными именами Гебера, Арнальдо де
Виллановы, Луллия или Бомбаста фон Гогенгейма. Ваши попытки приписать себе
совершение чудес и власть над природой тщетны - славное звание философа не
извлекается из печи! Я их сырье и их сублимат, их осадок и их мази, их мужчина и их
женщина, а иногда их гермафродит — вот перечень моих ипостасей! Для вас они
сожгут дотла степенную замужнюю женщину, которая, возможно, является мате-
рью непорочных дев, и из ее пепла появится молодая девственница, цветущая как
птица Феникс; положат на угли, словно колбасу или сельдь, старика-придворного,
как следует его прожарят и вдохнут в него жизнь с помощью ручных мехов! Глядите,
они вновь трубят сбор и выводят против меня свои легионы! Ангел-хранитель, за-
щити меня! — Бен Джонсон. «Маска: ртуть, защищенная от алхимиков».
136 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Неудовлетворенность своей судьбой является, видимо, чер-
той характера людей во все времена и в любой обстановке. Тем
не менее до сих пор она была не злом, как это можно предпо-
ложить вначале, а великим двигателем цивилизации, и как нич-
то другое способствовала нашему выходу из животного
состояния. Но то же самое недовольство, что было источни-
ком любого прогресса, породило немало глупостей и нелепос-
тей, рассказ о которых и является целью настоящего
повествования. Его предмет, кажущийся столь обширным, лег-
ко поддается сужению до пределов, в которых он будет всеобъ-
емлющим, не нагоняя на читателя скуку, а его исследование
станет поучительным и занятным одновременно.
Недовольство людей было вызвано тремя основными при-
чинами, которые, побуждая нас искать средство избавления от
неизбежного, заводили нас в лабиринт безумия и заблуждения.
Это смерть, тяжелый труд и незнание будущего - то, на что
человек обречен с рождения, и к чему он выражает антипатию
своей любовью к жизни, стремлением к богатству и страстным
желанием проникнуть в тайны дней грядущих. Первая приве-
ла многих к мысли, что они смогут найти средство, позволяю-
щее избежать смерти, или, не преуспев в этом, смогут продлить
жизнь настолько, чтобы та исчислялась столетиями. Это по-
служило началом долгих и все еще не прекращенных поисков
elixir vitae*, или живой воды, в которых участвовали тысячи и в
благополучный исход которых верили миллионы. Второе по-
ложило начало поискам философского камня, который должен
был приносить его обладателю богатство, превращая любой
металл в золото, третье породило лженауки: астрологию и га-
дание, а также их разновидности - некромантию, хиромантию
и ауспиции вместе со всеми сопутствующими им символами,
приметами и предзнаменованиями.
Прежде чем начать рассказ о заблуждавшихся философах
или сознательно шедших на обман самозванцах, поощрявших
доверчивость людей или злоупотреблявших ею, для упроще-
ния и большей ясности повествования представляется целесо-
образным разделить их на три категории: в первую входят
* Эликсира жизни (лат.) Прим. перев.
АЛХИМИКИ 137
алхимики, или все, кто посвятил себя поискам философского
камня и живой воды, во вторую - астрологи, некроманты, кол-
дуны, геоманты и прочие предсказатели будущего, а в третью -
торговцы магическими формулами, амулетами, приворотны-
ми зельями, универсальной панацеей, средствами от сглаза, со-
ставители симпатических порошков, гомеопаты, магнетизеры
и вся пестрая компания знахарей, целителей, шарлатанов, а так-
же «седьмые сыновья седьмого сына».
Читатель, однако, узнает, что многие из них сочетали в сво-
ей деятельности несколько, а то и все вышеупомянутые функ-
ции, что алхимик был одновременно предсказателем будущего,
а некромант объявлял, что может исцелять от всех недугов при-
косновениями или заклинаниями и творить всевозможные чу-
деса. Это весьма характерно для раннего европейского
средневековья. Даже обратив внимание на более поздние вре-
мена, мы обнаружим исключительную разносторонность заня-
тий этих людей. Алхимик редко ограничивался только своей
лженаукой, а колдуны, некроманты и знахари-шарлатаны - сво-
ими мнимыми искусствами. Некоторая путаница в категори-
ях, начиная с алхимиков, неизбежна, но устранима по мере
прочтения этой и последующих глав.
Давайте не будем, гордясь своими исключительными позна-
ниями, с презрением отворачиваться от недомыслия наших пред-
ков. Изучение заблуждений, в которые впадали величайшие умы
в поисках истины, всегда поучительно. Как человек, оглядываю-
щийся на дни своего детства и юности, воскрешая в памяти
странные понятия и ложные мнения, управлявшие в то время
его поступками, может удивляться им, так и общество должно в
назидание себе вспоминать взгляды и воззрения, которыми ру-
ководствовались люди минувших эпох. При этом человек мыс-
лит поверхностно, презирая их и отказываясь даже слышать о
них, просто потому что они абсурдны. Ни один человек не умен
настолько, чтобы было нечего найти поучительного в своих про-
шлых ошибках, выражавшихся или в мыслях, или в поступках,
и ни одно общество не является настолько передовым, чтобы не
поддаваться усовершенствованию, глядя на свое былое безрас-
судство и легковерие. Такое исследование не только поучитель-
но: тот, кто читает книги исключительно ради развлечения, не
АЛХИМИКИ 139
найдет в анналах памяти человечества главы более заниматель-
ной, чем эта. Она охватывает целую область вымысла - необуз-
данного, причудливого и удивительного, и огромное множество
вещей, «которых нет и быть не может, но существование кото-
рых предполагают и в которые верят».
Свыше тысячи лет искусство алхимии пленяло многие за-
мечательные умы, и в нее верили миллионы людей. Ее истоки
затерялись во мраке веков. Одни ее приверженцы утвержда-
ют, что алхимия появилась в глубокой древности, на заре че-
ловечества, другие же считают, что она родилась не раньше
времен Ноя. Винсент де Бове настаивает на том, что все, кто
родился до всемирного потопа, должны были обладать позна-
ниями в области алхимии, ссылаясь при этом на то, что, если
бы Ной не знал elixir vitae, он не дожил бы до столь невероят-
ного возраста и не породил бы более пятисот детей. Ленгле
дю Френуа в своей «Истории герметической* философии» пи-
шет: «Большинство из них ссылалось на то, что Шем**, или
Хем, сын Ноя, был адептом этого искусства, и считало весьма
вероятным, что слова химия и алхимия произошли от его име-
ни». Другие полагают, что это искусство произошло от егип-
тян, среди которых его основоположником был Гермес

<<

стр. 3
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>