<<

стр. 4
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Трисмегист. Моисей, которого считают первоклассным алхи-
миком, учился ему в Египте, но он не поделился знаниями с
другими и не посвятил сынов Израилевых в его таинства. Все
авторы алхимических трудов торжествующе ссылаются на
историю золотого тельца из 32-й главы Исхода***, чтобы до-
казать, что этот великий законодатель в совершенстве владел
алхимическими приемами и мог по собственной прихоти со-
здавать или уничтожать золото. Согласно этой истории, Мо-
исей был так разгневан идолопоклонством израильтян, что
«взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в
прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым».
Этого, как утверждают алхимики, он никогда не смог бы сде-
лать, если бы не владел философским камнем; никакими ины-
* Герметический - закрытый, тайный. Образовано от имени Гермеса Трисме-
гиста, мифического родоначальника оккультных наук. Прим. перса.
** Шем (др. евр.) - Сим. Прим. перев.
*** Исход - 2-я книга Ветхого завета. Прим. перев.
140 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ми средствами он не смог бы заставить золотой порошок дер-
жаться на поверхности воды. Но мы должны оставить сей
трудный вопрос на рассмотрение знатоков алхимии, если та-
ковые найдутся, и перейти к более современным периодам ее
истории. Отец Мартини, иезуит, в своей книге «Historia Sinica»
пишет, что китайцы занимались алхимией за две с полови-
ной тысячи лет до рождения Христа, но его ничем не под-
крепленное утверждение ничего не стоит. Тем не менее есть
сведения о том, что люди, претендовавшие на владение ис-
кусством получения золота и серебра из других металлов, жили
в Древнем Риме в первых веках христианской эры, и что они,
будучи обнаруженными, подлежали наказанию как мошенни-
ки и самозванцы. В четвертом веке в Константинополе в пре-
вращение металлов верили все, и многие греческие
священнослужители писали трактаты на эту тему. Их имена и
обозрение их трудов приведены в третьем томе «Истории гер-
метической фшософии» Ленгле дю Френуа. Они считали, что
все металлы состоят из двух субстанций: металлической ос-
новы и красного горючего вещества, которое они называли
серой. Чистое соединение этих субстанций образует золото, а
другие металлы являются смесью золота с различными загряз-
няющими его ингредиентами. Искомый философский камень
должен был растворять или уничтожать все эти ингредиенты,
и с его помощью удалось бы превратить железо, свинец, медь
и все остальные металлы в первоначальное золото. Многие
ученые и способные люди тратили свое время, здоровье и
энергию на эти напрасные поиски, нона протяжении несколь-
ких столетий это не оказывало большого влияния на умы. Ис-
тория этого заблуждения имеет своего рода период затишья,
закончившийся в восьмом веке, когда оно появилось среди
арабов. Начиная с этого времени развитие алхимии просле-
живается легче. Тогда же появился один выдающийся мастер
алхимии, которого долго считали ее основоположником, и чье
имя неразрывно связано с ней.
АЛХИМИКИ 141
ГЕБЕР (GEBER)
Об этом философе, посвятившем свою жизнь изучению
алхимии, известно немногое. Считается, что он родился в 730
году. Его настоящее имя было Абу Муса Джафар, к которому
добавлялось прозвище аль-Софи, или «мудрый». Родился он
в Хуране, в Месопотамии*. Одни считают его греком, другие
- испанцем, а третьи - принцем с полуострова Индостан, но
из всех ошибок в отношении его национальности самой не-
лепой является сделанная французским переводчиком «Исто-
рии медицины» Шпренгера, который по звучанию его имени
решил, что он был немцем, и перевел его как «Donateur», или
Даритель. Подробности его жизни неизвестны, но утвержда-
ют, что он написал более пятисот трудов о философском камне
и живой воде. Он был великим энтузиастом своего дела и срав-
нивал тех, кто относился к его занятиям скептически, с малы-
ми детьми, запертыми в маленькой комнате без окон и каких
бы то ни было отверстий, которые, не видя ничего за преде-
лами этой комнаты, отрицают существование самой Земли.
Он верил, что философский камень будет, помимо златоде-
лания, лечить все болезни, причем не только человека, но и
животных и растений. Гебер также полагал, что все металлы
страдают от болезни, за исключением золота, которое отли-
чается идеальным здоровьем. Он утверждал, что тайна фило-
софского камня была неоднократно раскрыта в прошлом, но
древние мудрецы, которым это удалось, так никогда и не пе-
редали устно или письменно свое открытие людям из-за их
недостойности и недоверия**. Но жизнь Гебера, хотя и по-
траченная на погоню за несбыточным, все же не прошла да-
* «Всеобщая биография». Прим. авт.
"Его «усовершенствования», или руководство для изучающих алхимию, при-
званное облегчить им трудоемкие поиски философского камня и чудодействен-
ного эликсира, были переведены на большинство европейских языков. Английс-
кий перевод выдающегося энтузиаста алхимии Ричарда Рассела был опублико-
ван в Лондоне в 1686 г. В предисловии сказано, что оно написано восемью года-
ми ранее в доме алхимика, находящемся по адресу: «у Звезды, Ньюмаркет...
142 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ром. Он делал открытия, к которым не стремился; наука обя-
зана ему первым упоминанием сулемы, красной окиси ртути,
азотной кислоты и нитрата серебра*.
На протяжении более чем двухсот лет после смерти Гебера
арабские философы целиком отдавались изучению алхимии,
соединяя ее с астрологией. Самым знаменитым из них был
АЛЬ-ФАРАБИ (ALFARABI)
Аль-Фараби жил в начале десятого века и пользовался ре-
путацией одного из самых образованных людей своего време-
ни. Он прожил жизнь, путешествуя из страны в страну, имея
таким образом возможность собрать воедино воззрения раз-
личных философов на великие тайны природы. Его не пугали
опасности и не тяготил тяжелый труд. Многие монархи пыта-
лись удержать его при дворе, но он отказывался остаться, мо-
тивируя это тем, что еще не достиг величайшей цели своей
жизни — продления ее на века и изготовления золота в любом
нужном ему количестве. В конце концов жизнь скитальца ока-
залась для него роковой. Посетив Мекку, не столько с религи-
озными, сколько с философскими целями, и возвращаясь
домой через Сирию, он остановился при дворе султана Сей-
феддулета, известного покровителя наук. Аль-Фараби появил-
ся перед этим монархом и его придворными в своем наряде
путешественника и без приглашения дерзко сел на диван ря-
дом с принцем. Придворные и мудрецы были возмущены, а
султан, не знавший незваного гостя, сперва был также раздра-
жен. Он повернулся к одному из своих сановников и приказал
ему выгнать нахального незнакомца из комнаты, но аль-Фара-
би, не шелохнувшись, позволил себя схватить и, спокойно по-
вернувшись к принцу, сказал, что тот не знает, кто его гость,
иначе он обращался бы с ним почтительно, а не прибегал бы к
насилию. Султан же вместо того, чтобы еще больше разозлить-
... Уоппинг, возле верфи». Целью сделанного им перевода было, по его сло-
вам, разоблачение лживых претензий многочисленных невежд, его современ-
ников, на знание алхимии. Прим. авт.
*«Всеобщая биография», статья «Гебер». Прим. авт.
АЛХИМИКИ 143
ся, как сделали бы на его месте многие монархи, восхитился
хладнокровию незнакомца и, попросив того сесть на диван
вступил с ним в долгую беседу о науке и богословии. Все при-
дворные были очарованы незнакомцем. По всем предлагаемым
на обсуждение темам он демонстрировал исключительные по-
знания. Он убеждал в своей правоте всех, кто отваживался с
ним поспорить, и так проникновенно говорил об алхимии, что
его сразу же признали вторым после самого великого Гебера.
Один из присутствовавших ученых мужей поинтересовался,
знаком ли человек, знающий так много наук, с музыкой. Аль-
Фараби ничего не ответил, а просто попросил принести ему
лютню. Лютню принесли, и он заиграл столь восхитительную
и нежную мелодию, что все придворные растрогались до слез.
Затем он сменил тему и заиграл такой веселый мотив, что сте-
пенные философы, султан и все придворные затанцевали на-
столько быстро, насколько позволяли ноги. Далее он вновь
охладил их пыл печальной мелодией, заставив их рыдать и
вздыхать как убитых горем. Султан, восхищенный способно-
стями аль-Фараби, умолял его остаться, суля ему все, что могут
дать богатство, власть и сан, но алхимик решительно отказал-
ся, заявив, что ему предначертано судьбой не давать себе от-
дых до тех пор, пока он не откроет философский камень. В
тот же вечер он отправился в путь и был убит ворами в Си-
рийской пустыне. Его биографы не сообщают больше ника-
ких подробностей его жизни, лишь упоминая о том, что им
написано несколько важных трактатов по своему искусству,
ни один из которых, однако, не сохранился. Его смерть при-
шлась на 954 год.
АВИЦЕННА (AVICENNA)
Авиценна, настоящее имя которого было Ибн Сина, еще
один великий алхимик, родился в Бухаре в 980 г. Его репута-
ция врача и человека, сведущего во всех науках, была столь зна-
чительной, что султан Магдал Дулет решил испытать его
способности в науке управления страной. Он стал великим
визирем этого монарха и правил государством с пользой для
144 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
последнего, но в науке еще более трудной он потерпел пол-
ный провал. Он не мог управлять своими страстями, увлекал-
ся вином и женщинами и вел бесстыдный и распутный образ
жизни. Среди многочисленных дел и удовольствий Авиценна
тем не менее нашел время для написания семи трактатов о фи-
лософском камне, которые на протяжении многих столетий
очень высоко ценились среди алхимиков. Удивительно, что
такой выдающийся врач, каким, видимо, был Авиценна, столь
часто предавался плотским утехам. За несколько лет он настоль-
ко погряз в разврате, что был уволен со своей высокой долж-
ности и вскоре после этого умер от преждевременной старости
и осложнений болезней, вызванных невоздержанностью. Он
умер в 1036 году. После его смерти некоторые арабские фило-
софы, известные и не очень, согласно утверждениям истори-
ков посвятили себя изучению алхимии, а вскоре после этого
она привлекла повышенное внимание Европы. Ученые мужи
Франции, Англии, Испании и Италии выражали свою веру в
эту науку, и многие из них отдали ей все свои силы. Особенно
популярной она была в двенадцатом и тринадцатом веках, и с
ней связано несколько ярчайших имен этого периода. Одни-
ми из наиболее знаменитых были
АЛЬБЕРТ ВЕЛИКИЙ
(ALBERTUS MAGNUS)
И
ФОМА АКВИНСКИЙ
(THOMAS AQUINAS)
Первый из этих философов родился в 1193 году в одном из
знатных семейств Лавингена, что в герцогстве Нойбургском,
на Дунае. Первые тридцать лет своей жизни Альберт Великий
был исключительно глуп, и все опасались, что от него не будет
никакого толку. В раннем возрасте он стал членом доминикан-
ского* монастыря, но настолько мало преуспел в своих заняти-
ях, что в отчаянии неоднократно порывался их бросить, тем не
* Доминиканцы — дающие обет бедности члены католического монашеского
ордена, основанного в 1215 г. испанским монахом Домиником. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 145
менее он не сделал этого, так как был наделен недюжинным
упорством. Когда он достиг среднего возраста, его разум будто
очнулся от сна, и он усваивал все предметы, за изучение кото-
рых брался, с чрезвычайной легкостью. Столь поразительную
перемену в таком возрасте не могли объяснить иначе, как чу-
дом. Утверждали и верили, что Дева Мария, тронутая его стра-
стным желанием стать ученым и знаменитым, сжалилась над
его ущербностью и явилась ему под сводами монастыря, где
он сидел почти отчаявшийся, и спросила его, в какой из наук
он хочет преуспеть - в философии или в теологии. Он, к разо-
чарованию Девы Марии, выбрал философию, и она мягко и
печально упрекнула его за сделанный выбор. Она, однако, со-
гласилась сделать его самым выдающимся философом своего
времени, но, к его огорчению, сказала, что когда он достигнет
пика своей славы, он снова станет ни на что не годным и бес-
толковым. Альберт никогда не старался опровергнуть эту мол-
ву, но продолжил свои исследования с таким неослабным
рвением, что о нем вскоре заговорили по всей Европе. В 1244
году его учеником стал прославленный Фома Аквинский. Об
учителе и его ученике рассказывают множество удивительных
историй. Уделяя должное внимание другим областям науки, они
никогда не прекращали поиски философского камня и elixir
vitae. Хотя они не открыли ни того, ни другого, люди верили,
что Альберту удалось получить некоторую порцию эликсира
жизни, посредством которого он оживил медную статую, на со-
здание которой при благоприятном положении планет он по-
тратил многие годы. Альберт и Фома Аквинский собрали ее,
наделили даром речи и заставили выполнять функции домаш-
ней прислуги. В этом качестве она была чрезвычайно полез-
ной, но из-за несовершенства механизма болтала намного
больше, чем того хотелось бы обоим философам. Они испро-
бовали различные средства, чтобы избавить ее от излишней сло-
воохотливости, но ничто не помогло; и однажды Фома
Аквинский был настолько взбешен шумом, создаваемым ею в
тот момент, когда он бился над решением математической за-
дачи, что схватил увесистый молот и разбил ее на куски*. Впос-
* Ноде, «Защита великих людей, обвиняемых в колдовстве», гл. XVIII. Прим. авт.
146 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ледствии он сожалел о содеянном и с пониманием отнесся к
выговору, который учитель устроил ему за то, что он дал вы-
ход своему гневу, столь неподобающему философу. Но попы-
ток вернуть статую к жизни они не делали.
Подобные истории отражают дух той эпохи. Всякий вели-
кий человек, пытавшийся постичь тайны природы, считался
волшебником, и не стоит удивляться тому, что, когда сами фи-
лософы претендовали на открытие некоего эликсира, дарую-
щего бессмертие, или красного камня, призванного создавать
несметные богатства, общественное мнение преувеличивало их
претензии и наделяло их еще более сверхъестественными спо-
собностями. Люди верили, что Альберт Великий может менять
времена года - искусство, которое многие считали менее слож-
ным, нежели открытие великого эликсира. Альберт очень хо-
тел заполучить участок земли поблизости от Кёльна под
строительство монастыря. Земля принадлежала Вильгельму,
графу Голландскому, по каким-то причинам не желавшему с
ней расставаться. Сообщается, что Альберт заполучил ее следу-
ющим необычайным способом. Он пригласил Вильгельма, ког-
да тот проезжал через Кёльн, на роскошный обед,
приготовленный для него и всего его двора. Монарх принял
приглашение и вместе со своей пышной свитой направился в
резиденцию мудреца. Это было в середине зимы, Рейн был ско-
ван льдом, и было так холодно, что едущие верхом рыцари
рисковали отморозить пальцы на ногах. И каково же было их
удивление, когда по прибытии в дом Альберта они увидели,
что стол накрыт в саду, в котором лежит снег глубиной в не-
сколько футов. Глубоко возмущенный граф снова сел на коня,
но Альберт в конце концов уговорил его сесть за стол. Не успел
граф это сделать, как темные тучи рассеялись, засияло теплое
солнце, холодный северный ветер внезапно исчез, и подул лас-
ковый ветерок с юга, снег и лед растаяли, деревья покрылись
зеленой листвой и плодами, цветы распустились у них под но-
гами, а на всех деревьях запели жаворонки, соловьи, черные
дрозды, кукушки и прочие благозвучные певчие птицы. Граф
и его спутники были несказанно удивлены, но отобедали, и в
качестве вознаграждения за это Альберт получил участок зем-
ли под строительство монастыря. Он, однако, еще не показал
АЛХИМИКИ 147
им все свое могущество. Как только трапеза была закончена,
он произнес нужное слово, и темные тучи окружили солнце,
крупными хлопьями посыпался снег, певчие птицы упали за-
мертво, листья осыпались с деревьев, а подувший ветер был
таким холодным и завывал так зловеще, что гости закутались в
свои плотные плащи и удалились в дом, чтобы погреться у огня
на кухне Альберта*.
Фома Аквинский мог творить чудеса так же, как его учи-
тель. Рассказывают, что он временно проживал на одной из улиц
Кёльна, где ему сильно досаждал непрекращающийся стук ко-
пыт лошадей, которых конюхи ежедневно прогоняли по ней
для тренировки. Философ умолял последних выбрать какое-ни-
будь другое место, где бы они его не беспокоили, но конюхи
оставались глухими к его настойчивым просьбам. Попав в столь
незавидное положение, он прибегнул к помощи магии. Он из-
готовил небольшую бронзовую лошадь, на которой начертал
определенные каббалистические** символы, и в полночь зако-
пал ее на середине улицы. На следующее утро конюхи как обыч-
но ехали верхом по улице, но как только лошади достигли места,
где была закопана волшебная лошадь, они встали на дыбы и
неистово шарахнулись вспять: их ноздри раздулись от ужаса,
гривы встали дыбом, а по бокам потек пот. Напрасно всадни-
ки использовали шпоры, напрасно они понукали лошадей и
угрожали им: животные ни в какую не хотели проходить это
место. На следующий день результат был тот же. В конце кон-
цов конюхам пришлось подыскать другое место для трениров-
ки лошадей, и Фому Аквинского оставили в покое***.
В 1259 г. Альберту Великому был пожалован сан епископа
Ратисбонского, но через четыре года он сложил с себя сан на
* Ленгле, «История герметической философии». См. также «Жизни некроман-
тов» Годвина. Прим. авт.
** От слова «каббала» (др. евр., буквально - предание) - средневековое религи-
озно-мистическое учение, получившее сначала распространение среди привер-
женцев иудаизма, а затем в магической практике средневековой Европы. Осо-
бенно широко использовалось для всевозможных гаданий. Так называемая прак-
тическая каббала (каббалистика) основана на вере в то, что при помощи специ-
альных ритуалов и молитв человек может активно вмешиваться в божествен-
но-космический процесс. Прим. перев.
***Ноде, «Защита великих людей, обвиняемых в колдовстве», гл. XVII. Прим. авт.
148 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
том основании, что его обязанности отнимают слишком мно-
го времени, которое он стремился посвятить философии. Он
умер в Кёльне в 1280 г. в почтенном возрасте восьмидесяти семи
лет. Писатели-доминиканцы отрицают, что он когда-либо ис-
кал философский камень, но его трактат о минералах является
достаточным доказательством обратного.
АРТЕФИЙ (ARTEPHIUS)
Артефий, имя которого внесено в анналы алхимии, родил-
ся в начале двенадцатого века. Он написал два знаменитых трак-
тата: один - о философском камне, а другой - об искусстве
продления человеческой жизни. В последнем он превозносит
свое высочайшее право обучать человечество этому искусству,
утверждая, что ему (Артефию) одна тысяча двадцать четыре
полных года! У него было много последователей, веривших
этому и пытавшихся доказать, что он является жившим вскоре
после пришествия Иисуса Христа Аполлонием Тианским, под-
робности жизни которого и якобы сотворенные им чудеса столь
полно описаны Филостратом. Сам Артефий не опровергал вы-
думку, значительно увеличивавшую власть, которую он жаж-
дал иметь над своими сторонниками - простыми смертными.
При любом удобном случае он похвалялся своей уникальнос-
тью. Обладая же превосходной памятью, богатым воображе-
нием и доскональным знанием истории, он мог ответить на
любой вопрос о внешности, манерах или характере великих
людей древности. Он также заявлял, что нашел философский
камень, и утверждал, что в поисках его спускался в ад, где видел
дьявола, сидящего на золотом троне в окружении легиона бе-
сов и демонов. Его труды по алхимии были переведены на фран-
цузский язык и изданы в Париже в 1609 или 1610 г.
АЛЕН ДЕ ЛИЛЬ
(ALAIN DE LISLE)
Современником Альберта Великого был Ален де Лиль Флан-
дрский, которого за выдающиеся познания называли «универ-
АЛХИМИКИ 149
сальным ученым». Считалось, что он сведущ во всех науках и,
подобно Артефию, открыл elixir vitae. Он стал одним из мона-
хов аббатства Сито и умер в 1298 г. в возрасте примерно ста
десяти лет. Про него говорили, что на пятидесятом году жизни
он был при смерти, но счастливое открытие эликсира позво-
лило ему добавить к своей жизни шестьдесят лет. Его перу при-
надлежит комментарий пророчеств Мерлина.
АРНАЛЬАО ДЕ ВИЛЛАНОВА
(ARNOLD DE VILLENEUVE)
Репутация этого философа гораздо солиднее. Он родился в
1245 годуй с большим успехом изучал медицину в Парижском
университете. После этого он двадцать лет путешествовал по
Италии и Германии, где познакомился с Пьетро д'Апоне, чело-
веком близким ему по характеру и с теми же устремлениями.
Арнальдо при жизни считали самым способным врачом, како-
го когда-либо видел мир. Как и все ученые мужи своего време-
ни, он занимался астрологией и алхимией, и считалось, что он
сделал несметное количество золота из свинца и меди. Когда
Пьетро д'Апоне был арестован в Италии и привлечен к суду
как колдун, похожее обвинение было выдвинуто против Ар-
нальдо, но последнему удалось вовремя покинуть страну и из-
бежать судьбы своего несчастного друга. Он частично утратил
к себе доверие, предсказав несостоявшийся конец света, но
впоследствии обрел его вновь. Точная дата его смерти неизвес-
тна, но это, должно быть, случилось до 1311 года, когда Папа
Климент V написал циркулярное письмо всем находящимся у
него в подчинении духовным лицам Европы, в котором про-
сил их приложить все усилия к тому, чтобы разыскать знаме-
нитый трактат Арнальдо «Медицинская практика». Его автор,
еще будучи в живых, пообещал подарить сей труд святейшему
престолу, но умер, не выполнив своего обещания.
В весьма любопытном труде месье Лонжевиля Аркуэ, озаг-
лавленном «История людей, проживших несколько столетий и
вновь помолодевших», есть один рецепт, принадлежащий, по
словам автора, Арнальдо де Вилланове, посредством которо-
го любой человек якобы может продлить себе жизнь на не-
150 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
сколько сотен лет или около того. «Перво-наперво, — пишут
Арнальдо и месье Аркуэ, -желающий таким образом продлить
себе жизнь должен два - три раза в неделю хорошенько нати-
раться соком или сердцевиной кассии*. Каждый вечер перед
отходом ко сну он должен накладывать на сердце пластырь,
состоящий из определенного количества восточного шафра-
на, листьев красной розы, сандалового дерева, алоэ и янтаря,
смешанных с розовым маслом и самым лучшим белым вос-
ком. Утром он должен его снимать и аккуратно прятать в свин-
цовую шкатулку до следующего вечера, когда его нужно будет
накладывать вновь. Если человек - сангвиник, ему потребует-
ся шестнадцать кур, если флегматик, - двадцать пять, а если
меланхолик, - тридцать, которых он должен будет выпустить
во двор, где воздух и вода чистые. Ими ему надлежит питать-
ся, съедая по одной в день, но перед этим кур нужно откор-
мить особым образом, чтобы их мясо приобрело свойства,
придающие долголетие тому, кто их ест. Их необходимо ли-
шить всякого питания, пока они не окажутся на грани голод-
ной смерти, а затем кормить бульоном, приготовленным из
змей и уксуса и заправленным пшеницей и отрубями». В про-
цессе приготовления этой болтушки необходимо выполнить
разные обряды, которые в книге месье Аркуэ могут найти те,
кому это интересно. Данным продуктом кур надо кормить два
месяца. После этого их нужно готовить и есть, запивая уме-
ренным количеством хорошего белого вина или кларета. Ре-
гулярно соблюдая эту диету через каждые семь лет, можно
достичь долголетия Мафусаила! Справедливости ради следу-
ет отметить, что у месье Аркуэ нет веских оснований припи-
сывать сию изощренную рецептуру Арнальдо де Вилланове. В
собрании сочинений этого философа ее нет; впервые она была
обнародована в начале шестнадцатого века неким месье Пуа-
рье, утверждавшим, что он обнаружил ее в манускрипте, на-
писанном, несомненно, рукой Арнальдо.
*Кассия (лат.) — род многолетних растений, распространенных главным обра-
зом в тропиках и субтропиках; листья некоторых видов, известные под назва-
нием александрийский лист, применяются в медицине как слабительное сред-
ство. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 151
ПЬЕТРО Д' АПОНЕ
(PIETRO D' APONE)
Сей несчастливый ученый муж родился в селении Апоне,
неподалеку от Падуи, в 1250 году. Как и его друг Арнальдо де
Вилланова, он был выдающимся врачом, занимаясь при этом
астрологией и алхимией. Он много лет практиковал в Пари-
же и сколотил огромное состояние, избавляя людей от боли
и страданий, а также предсказывая будущее. Когда он попал
в полосу неудач, то вернулся в свою страну, имея репутацию
первостатейного мага. Все верили, что он извлек из преис-
подней семь злых духов и держал их запертыми в семи хрус-
тальных вазах, а когда ему требовались их услуги, посылал в
разные концы земли для исполнения его желаний. Первый
дух специализировался на философии, второй - на алхимии,
третий - на астрологии, четвертый - на медицине, пятый -
на поэзии, шестой — на музыке, седьмой — на живописи; и
всякий раз, когда Пьетро хотел получить информацию по лю-
бому из этих искусств, ему нужно было просто подойти к со-
ответствующей хрустальной вазе и высвободить нужного
духа. Таким образом он немедленно узнавал все секреты мас-
терства и мог, если бы захотел, превзойти Гомера в поэзии,
Апеллеса - в живописи или самого Пифагора - в философии.
Про него говорили, что хотя он и умеет делать золото из меди,
но почти не пользуется этой своей способностью, а постоян-
но добывает деньги другим, менее похвальным способом.
Всякий раз, когда он платил золотом, он бормотал известное
ему одному заклинание, и на следующее утро золото возвра-
щалось к нему целым и невредимым. Торговец, которому он
его отдавал, мог запирать его в сейф и приставлять к после-
днему вооруженную охрану, но заколдованный металл воз-
вращался к своему прежнему владельцу. Даже если бы он был
зарыт в землю или брошен в море, следующая утренняя заря
застала бы его в карманах Пьетро. В результате, мало кому
нравилось что-либо продавать такому человеку, особенно за
152 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
золото. Некоторые наиболее смелые торговцы думали, что
его колдовская сила не распространяется на серебро, но, ког-
да они провели соответствующий эксперимент, поняли, что
ошибались. Засовы не смогли удержать серебро; иногда оно
становилось невидимым в их собственных руках и уносилось
по воздуху в кошель волшебника. Пьетро, как и следовало
ожидать, приобрел скверную репутацию и, позволив себе не-
которые высказывания о религии, в корне противоречащие
ортодоксальным, предстал перед судом инквизиции по об-
винению в ереси и колдовстве. Он твердо отстаивал свою не-
виновность даже на дыбе, где его подвергали невыносимым
пыткам. Пьетро д'Апоне умер в тюрьме до завершения суда,
но затем был признан виновным. Было приказано выкопать
и публично сжечь его останки. Кроме того, на улицах Падуи
были сожжены его изображения.
РАЙМУНД ЛУЛЛИЙ
(RAYMOND LULLI)
В то время, как Арнальдо де Вилланова и Пьетро д'Апоне
жили во Франции и Италии, один адепт, более знаменитый,
нежели тот и другой, появился в Испании. Это был Раймунд
Луллий, имя которого принадлежит к алхимической элите. В
отличие от многих его предшественников он не претендовал
на лавры астролога или некроманта, но, выбрав Гебера как при-
мер для подражания, тщательно изучал природу и химический
состав металлов безотносительно к заклинаниям, колдовству
или всевозможным нелепым обрядам. Однако постигать искус-
ство алхимии он начал, будучи уже немолодым человеком. Его
юношеские и зрелые годы прошли довольно необычно, да и
вся его жизнь была воплощением романтики.
Он родился в 1235 году в известном семействе на Майорке.
Когда этот остров в 1230 г. был отвоеван у сарацинов Иаковом I,
королем Арагона*, отец Раймунда, который был родом из Ка-
* Арагон — историческая область на Северо-Востоке Испании, с 1035 г. — коро-
левство. Династическая уния Арагона и Кастилии в 1479 г. положила начало
единому государству—Испании. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 153
талонии*, поселился на нем и получил от короля важный пост.
Раймунд рано женился и, будучи любителем наслаждений, по-
кинул опостылевший ему уединенный остров и перебрался с
женой в Испанию. Ему был пожалован пост гранд-сенешаля**
при дворе короля Иакова, и несколько лет он вел беспутную
жизнь. Неверный своей жене, он сменил множество красавиц,
пока его сердце наконец не пленила очаровательная, но холод-
ная Амбросия де Кастелло. Эта дама, как и ее обожатель, состо-
яла в браке, но в отличие от него хранила супружескую верность
и с презрением отвергала его домогательства. Раймунд был на-
столько влюблен, что отпор только распалил его страсть: он
проводил ночи под ее окнами, писал страстные стихи с восхва-
лениями в ее адрес, забросил свои дела и стал посмешищем всех
придворных. Однажды, наблюдая за ней через решетчатую ог-
раду дома, он случайно, когда ветер откинул в сторону ее шей-
ный платок, увидел под платьем грудь. В порыве вдохновения
он сочинил несколько нежных строф и послал их даме. Пре-
красная Амбросия никогда прежде не удостаивала его письма
ответом, но на это она ответила. Она писала, что никогда не
сможет ответить ему взаимностью, что негоже благоразумно-
му человеку сосредоточивать свои помыслы, как это сделал он,
на чем-то ином, кроме Господа, и умоляла его посвятить себя
религии и обуздать недостойную страсть, которой он позво-
лил себя снедать. Она тем не менее выразила готовность пока-
зать ему, если он того пожелает, открытую грудь, что так его
пленила. Раймунд был восхищен. Он думал, что вторая часть
этого послания едва ли согласуется с первой, и что Амбросия,
несмотря на данный ею хороший совет, в конце концов смяг-
чилась и сделает его настолько счастливым, насколько он того
захочет. Он следовал за ней повсюду, упрашивая ее выполнить
свое обещание, но Амбросия была холодна и со слезами на гла-
зах заклинала его больше ей не докучать и говорила, что не
может принадлежать ему и что это было бы невозможно даже
* Каталония — историческая область на Северо-Востоке Испании, в 1164 г. во-
шедшая в состав королевства Арагон, а с конца 15 в. - в объединенную Испа-
нию. Прим. перев.
** Гранд-сенешаль - главный управляющий королевским двором.
Прим. ред.
154 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
в случае ее развода. «Что же тогда означает ваше письмо?»—
спросил в отчаянии влюбленный. «Сейчас увидите!» — ответи-
ла Амбросия, которая тут же опустила лиф платья и представи-
ла на обозрение объятого ужасом воздыхателя большую
раковую опухоль, поразившую обе груди. Она, видя его шоко-
вое состояние, протянула ему руку и еще раз попросила вести
богоугодную жизнь и стремиться к создателю, а не к грешному
земному существу. Луллий ушел домой другим человеком. На
следующий день он оставил свой высокий пост при дворе, ра-
зошелся с женой и попрощался с детьми, предварительно раз-
делив между ними половину своего немалого состояния. Другую
половину он поделил между бедняками. Затем он бросился к
подножию распятия и посвятил себя служению Всевышнему,
поклявшись потратить остаток своих дней на обращение му-
сульман в христианство и искупить таким образом свои грехи.
В своих снах он видел Иисуса Христа, говорившего ему: «Рай-
мунд! Раймунд! Следуй за мной!» Видение повторилось триж-
ды, и Раймунд был убежден, что это является прямым указанием
небес. Уладив свои дела, он отправился в паломничество к усы-
пальнице св. Иакова из Компостелло, а впоследствии прожил
десять лет в безлюдном месте среди гор Аранды. Там он выу-
чил арабский язык, чтобы подготовиться к своей миссии обра-
щения магометан. Он также изучил разные науки по трудам
ученых мужей Востока и впервые познакомился с сочинения-
ми Гебера, которым было суждено оказать очень сильное вли-
яние на его последующую жизнь.
Успешно выдержав это испытание, он в возрасте тридцати
девяти лет сменил уединение на более активную жизнь. На ос-
татки от своего состояния, сохраненные за время затворниче-
ства, он основал частную школу с преподаванием арабского
языка, что было одобрено Папой Римским, похвалившим его
рвение и набожность. В это время он едва избежал смерти от
руки юноши-араба, которого он взял к себе в услужение. Рай-
мунд, охваченный приступом фанатизма, молил бога сделать
его мучеником в его святом деле. Молитву нечаянно услышал
слуга, который, будучи столь же фанатичным, как и его хозя-
ин, решил удовлетворить желание последнего и одновременно
наказать его за проклятия, которыми тот непрестанно разра-
АЛХИМИКИ 155
жался а адрес Магомета и всех, кто в него верит. Для этого он
однажды бросился с ножом на сидящего за столом хозяина, но
проснувшийся в том инстинкт самосохранения пересилил
стремление к мученичеству: Раймунд вступил в схватку со сво-
им противником и победил его. Он не унизился до убийства, а
сдал юношу городским властям, посадившим нападавшего в
тюрьму, где впоследствии его нашли мертвым.
После этого злоключения Раймунд отправился в Париж, где
прожил некоторое время и свел знакомство с Арнальдо де Вил-
лановой. От последнего он, вероятно, заразился желанием най-
ти философский камень, так как с этого времени стал уделять
все меньше внимания религии, и все больше - изучению алхи-
мии. Однако он не отказался от главной цели своей жизни -
обращения магометан в христианство - и проследовал в Рим,
чтобы лично встретиться с Папой Иоанном XXI и выяснить,
что можно для этого предпринять. Папа на словах одобрил его
затею, но не предоставил ему никаких помощников для осу-
ществления задуманного предприятия. Поэтому Раймунд в оди-
ночестве отправился в Тунис, где был радушно встречен
многими арабскими философами, до которых дошла его слава
как алхимика. Если бы он занимался в этой стране алхимией, с
ним не случилось бы ничего дурного, но он начал проклинать
Магомета и навлек на себя большие неприятности. Когда Рай-
мунд проповедовал христианские доктрины на большом база-
ре в городе Тунис, его арестовали и бросили в тюрьму. Вскоре
после этого он предстал перед судом и был приговорен к смер-
тной казни. Некоторые его друзья-философы ходатайствова-
ли за него, и он был помилован при условии, что немедленно
покинет Африку и больше никогда в нее не вернется. Если же
его здесь обнаружат, то независимо от цели его пребывания и
срока давности вынесенный ему вначале приговор будет при-
веден в исполнение. Когда жизни Раймунда стала угрожать ре-
альная опасность, он понял, что совсем не хочет быть
мучеником, с радостью принял поставленные условия и поки-
нул Тунис, намереваясь проследовать в Рим. Потом его планы
изменились, и он обосновался в Милане, где какое-то время
весьма успешно занимался алхимией и, по утверждению неко-
торых, астрологией.
156 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Большинство писателей, веривших в таинства алхимии и
рассказывавших о жизни Раймунда Луллия, утверждают, что во
время пребывания в Милане он получал письма от английско-
го короля Эдуарда, в которых тот приглашал ученого поселиться
в его владениях. Они добавляют, что Луллий с удовольствием
принял приглашение и поселился в выделенных ему апартамен-
тах в Лондонском Тауэре, где очищал золото в больших коли-
чествах, руководил чеканкой золотых монет и сделал золото из
железа, ртути, свинца и сплава олова со свинцом на общую сум-
му в шесть миллионов фунтов стерлингов. Авторы «Всеобщей
биографии», люди исключительно авторитетные, отрицают, что
Раймунд когда-либо был в Англии, и пишут, что во всех этих
историях о его удивительных алхимических способностях его
путают с другим Раймундом, иудеем из Таррагоны. Ноде в сво-
ей «Защите» пишет, что Раймунд Луллий принес королю Эду-
арду шесть миллионов для ведения войны против турок и
прочих неверных, но он не превращал неблагородные метал-
лы в золото, а посоветовал Эдуарду, как далее добавляет автор,
ввести налог на шерсть, что и принесло нужную сумму. Чтобы
доказать, что Раймунд посещал Англию, его поклонники ци-
тируют один из приписываемых ему трудов, «De Transmutatione
Animoe Metallorum», в котором он ясно пишет, что был в Анг-
лии при посредничестве короля*. Авторы-герметисты расхо-
дятся во мнениях, был ли это Эдуард I или же Эдуард II, но,
датируя его путешествие 1312 г., они тем самым указывают на
Эдуарда П. Эдмонд Дикенсон в своем труде «Сущность фило-
софских воззрений» пишет, что Раймунд работал в Вестминстер-
ском аббатстве, где много лет спустя после его отъезда в келье,
которую он занимал, было найдено огромное количество зо-
лотой пыли, принесшее зодчим немалый доход. В биографи-
ческом очерке о Джоне Кремере, аббате Вестминстерском,
написанном Ленгле, говорится, что Раймунд прибыл в Англию
благодаря его содействию. Кремер сам тридцать лет занимался
тщетными поисками философского камня, когда он случайно
познакомился с Раймундом в Италии и попытался убедить его
* Vidimus omnia ista dum ad Angliam transumus, propter intercessionem domini
Regis Edoardi illustrissimi. Прим. авт.
АЛХИМИКИ 157
открыть великий секрет. Раймунд сказал ему, что он должен
найти его сам, как это сделали до него все великие алхимики.
Вернувшись в Англию, Кремер восторженно рассказал королю
Эдуарду об удивительных способностях философа, и тому было
тотчас отправлено пригласительное письмо. Роберт Констан-
тин в книге «Nomenclator Scriptorum Medicorum», изданной в
1515 г., пишет, как после длительных изысканий он обнаружил,
что Раймунд Луллий какое-то время жил в Лондоне и действи-
тельно делал в Тауэре золото посредством философского кам-
ня, что он видел золотые монеты его чеканки, все еще
называемые в Англии ноблями Раймунда, или розноблями.
Луллий сам похвалялся своим златоделанием: в своем извест-
ном труде «Testamentum»* он утверждает, что суммарная масса
золота, полученного им из ртути, свинца и сплава олова со свин-
цом, составляет не менее пятидесяти тысяч фунтов**. Представ-
ляется весьма вероятным, что английский король, верящий в
необычайные способности алхимика, пригласил его в Англию,
дабы испытать их на практике, и что тот занимался аффина-
жем золота и чеканкой монеты. Кемден***, которого нельзя
назвать легковерным в подобных вопросах, с доверием отно-
сится к истории о чеканке ноблей и пишет, что нет ничего уди-
вительного в том, что человек, известный как знаток металлов,
был занят на такой работе. Раймунд в то время был старым че-
ловеком семидесяти шести лет и в какой-то степени страдал
старческим слабоумием. Ему хотелось верить, что он открыл
великий секрет, и он скорее поддерживал соответствующий
слух, нежели опровергал его. Он пробыл в Англии недолго и
вернулся в Рим для осуществления проектов, более близких его
сердцу, чем ремесло алхимика. Он предлагал их нескольким сме-
нившим друг друга Папам, но почти безуспешно. Первый пред-
ставлял собой план введения обязательного преподавания
восточных языков во всех монастырях Европы, второй — объе-
динения всех существующих боевых порядков в один с целью
повышения эффективности боевых действий против сараци-
* «Завещание» (лат.). Прим. перев.
** Convert! una vice in aurum ad L milia pondo argenti vivi, plumbi, et stanni. - Lullii
Testamentum. Прим. авт.
*** Уильям Кемден (1551—1623) — английский антиквар и историк. Прим. перев.
158 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
нов, а третий - запрещения верховным понтификом изучения
в школах трудов Аверроэса* как более симпатизирующего ма-
гометанству, нежели христианству. Папа принял старого уче-
ного без особой сердечности, и после примерно двухлетнего
пребывания в Риме тот снова отправился в Африку, одинокий
и беззащитный, проповедовать Евангелие. Он высадился в Боне
в 1314 г. и настолько рассердил магометан проклятиями в ад-
рес их пророка, что они побили его камнями и оставили уми-
рать на берегу моря. Несколько часов спустя его нашла группа
генуэзских купцов, которые перенесли его на борт своего ко-
рабля и поплыли к Майорке. Несчастный проповедник все еще
дышал, но не мог членораздельно говорить. В этом состоянии
он медленно умирал несколько дней и испустил дух, когда на
горизонте показались его родные берега. Его тело с большой
помпой перенесли в церковь св. Эулалии в г. Пальма, где в его
честь были устроены общественные похороны. Впоследствии
говорили, что на его могиле творились чудеса.
Так закончилась карьера Раймунда Луллия, одного из наи-
более выдающихся людей своего времени, и, если не прини-
мать во внимание его хвастовство шестью миллионами
золотом, он менее других алхимиков заслуживает прозвище
шарлатана. Он написал очень много трудов - около пятисот
томов по грамматике, риторике, этике, теологии, политике,
гражданскому и каноническому праву, физике, метафизике,
астрономии, медицине и химии.
РОДЖЕР БЭКОН
(ROGER BACON)
В плен алхимического заблуждения однажды попал ум, еще
более великий, чем Раймунд Луллий. Роджер Бэкон твердо верил
в философский камень и потратил много времени на его поис-
ки. Его пример укрепил веру всех ученых мужей того времени в
целесообразность этих поисков и добавил им уверенности в сво-
их силах. Он родился в Илчестере, что в графстве Сомерсет, в
* Аверроэс - латинизация от Ибн Рушд (1126-98) - арабский философ и врач,
представитель восточного аристотелизма. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 159
1214 году. Некоторое время он учился в Оксфордском, а затем в
Парижском университете, где получил степень доктора богосло-
вия. Вернувшись в Англию в 1240 г., он стал монахом ордена св.
Франциска*. Он был, пожалуй, самым образованным человеком
своего времени; его знания были настолько полнее знаний его
современников, что те неизбежно предполагали, что им он обя-
зан дьяволу. Вольтер дал этому уместное определение: «De l'or
encroute de toutes les ordures de son siecle»**, но суеверие, окуты-
вавшее его могучий интеллект, могло лишь затуманить, но не
затмить яркость его гения. Очевидно, только ему среди всех пыт-
ливых умов того времени были известны свойства вогнутых и
выпуклых линз. Он также изобрел волшебный фонарь***, эту
прелестную игрушку современности, принесшую ему репутацию,
отравлявшую его существование. Имя этого великого человека
нельзя не включить в историю алхимии, хотя в отличие от мно-
гих других, о ком мы будем говорить, для него она всегда была
вторичной по отношению к иным занятиям. Наполнявшая его
разум любовь к универсальному знанию не позволяла пренебречь
одной из отраслей науки, об абсурдности которой ни он, ни ос-
тальной мир знать тогда не могли. Потерянное на нее время он с
лихвой компенсировал своими познаниями в области физики и
знакомством с астрономией. Телескоп, зажигательные стекла и
черный порох - этих сделанных им открытий вполне достаточ-
но, чтобы о нем помнили в самом отдаленном будущем безотно-
сительно к одному-единственному недомыслию, являющемуся
диагнозом эпохи, в которой он жил, и обстоятельств, которые
его окружали. Его трактат «Замечательная способность искусст-
ва и природы к получению философского камня» был переведен на
французский язык Жераром де Торме и издан в Лионе в 1557 г.
Его «Зеркало алхимии» было также издано на французском языке
в том же году ив 1612 г. в Париже, с дополнениями из трудов
Раймунда Луллия. Полный список всех опубликованных тракта-
тов на эту тему можно найти у Ленгле дю Френуа.
* Орден св. Франциска — католический монашеский орден, члены которого
(францисканцы) давали обет бедности; основан в Италии в 1207-1209 гг. Фран-
циском Ассизским. Прим. перев.
** «В наш век золото порождается темными силами». Прим.перев
*** Проекционный фонарь (аппарат). Прим. перев.
160 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ПАПА ИОАНН XXII
(POPE JOHN XXII)
Этого прелата считают другом и учеником Арнальдо де
Виллановы, посвятившего его во все секреты алхимии. Пре-
дание гласит, что он делал золото в больших количествах и
умер богатым, как Крез. Он родился в Каоре, провинция Ги-
ень, в 1244 г. Иоан XXII был очень красноречивым проповед-
ником и быстро достиг высот церковной иерархии. Он
написал труд по превращению металлов и имел прекрасную
лабораторию в Авиньоне; издал две буллы* против многочис-
ленных претендентов на владение искусством алхимии, по-
явившихся во всех частях христианского мира, из которых
можно сделать вывод, что его самого это заблуждение не кос-
нулось. Алхимики, однако, называют его одним из самых вы-
дающихся и удачливых мастеров их искусства, и пишут, что
его буллы были направлены не против истинных адептов, а
против самозванцев. Они придают особое значение следую-
щим словам его буллы: «Spondent, quas non exhibent, divitias,
pauperes alchymistae»**. Эти слова, по их мнению, могут отно-
ситься лишь к бедным и, следовательно, являющимися само-
званцами алхимикам. Он умер в 1344 году, оставив в своих
сундуках восемнадцать миллионов флоринов. Люди верили,
что он не скопил сие сокровище, а изготовил его; алхимики
же самодовольно считают это доказательством того, что фи-
лософский камень был не такой уж химерой, как утверждали
скептики. Они считают не требующим доказательства, что
Иоанн действительно оставил эти деньги, и задаются вопро-
сом: «Каким образом он мог скопить такую сумму?» Отвечая
на свой собственный вопрос, они с ликованием пишут: «Его
книга свидетельствует о том, что в этом ему помогла алхи-
* Булла - здесь: папский акт. Прим. перев.
** «Заявляю, что алхимик, не выставляющий напоказ свои богатства - бедный
алхимик» (лат.). Прим. перев.
АЛХИМИКИ 161
мия, секреты которой он узнал от Арнальдо де Виллановы и
Раймунда Луллия. Но он был благоразумен, как и все осталь-
ные герметические философы. Всякий, кто попытается узнать
секрет из его книги, потратит время впустую, Папа хорошо
позаботился о сохранении тайны.» К несчастью для их соб-
ственной репутации, все эти злато делатели находятся в одном
и том же затруднительном положении: их великий «секрет»
теряет свою ценность как раз при попытке его рассказать,
поэтому они и держат его в тайне. Может быть, они думали,
что, если все смогут превращать металлы в золото, последне-
го станет так много, что оно утратит свою ценность и возник-
нет потребность в новом искусстве превращения его обратно
в сталь и чугун. Если это так, то общество у них в большом
долгу за их выдержку.
ЖАН ДЕ МЁН
(JEAN DE MEUNG)
В то время «искусством» занимались представители всех
классов и профессий. Последний, упомянутый нами, был Па-
пой Римским, герой же нынешнего повествования был поэтом.
Жан де Мен, прославленный автор «Романа о розе», родился в
1279 или 1280 году, и был заметной фигурой при дворах Людо-
вика X, Филиппа Длинного, Карла IV и Филиппа де Валуа. Его
знаменитая поэма «Роман о розе», повествующая обо всем, что
было тогда в моде, неизбежно и весьма широко затрагивает
алхимию. Жан твердо верил в силу «искусства» и помимо «Ро-
мана» написал две более короткие поэмы, одна из которых на-
зывалась «Увещевание природы странствующему алхимику», а
другая - «Ответ алхимика природе». Поэзия и алхимия были
его усладой, а священники и женщины - его антипатией. О нем
и о женщинах при дворе Карла IV рассказывают забавную ис-
торию. Он написал о прекрасном поле следующее клеветничес-
кое двустишие:
«Toutes etes, serez, ou futes,
De fait ou de volonte, putains;
162 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Et qui tres bien vous chercherait,
Toutes putains vous trouverait.»*
Это, разумеется, было чрезвычайно оскорбительно, и, ког-
да однажды это услышали несколько дам, дожидавшихся ауди-
енции в вестибюле королевского дворца, они решили наказать
автора. Десять-двенадцать женщин вооружились палками и
прутьями и, окружив незадачливого поэта, призвали присут-
ствующих джентльменов раздеть его догола, чтобы они могли
отомстить ему по справедливости и прогнать его, избивая, по
улицам города. Некоторые из присутствующих синьоров, не
вняв голосу разума, решили последовать призыву ради низмен-
ной потехи. Но Жана де Мена их угрозы не испугали, и он спо-
койно стоял среди них, умоляя их сперва выслушать его, а затем,
если их не удовлетворят его объяснения, делать с ним все что
угодно. Когда тишина была восстановлена, он встал на стул и
начал речь в свою защиту. Он признал, что является автором
оскорбительных стихов, но отрицал, что они относятся ко всем
женщинам. Он сказал, что имел в виду лишь порочных и рас-
путных, тогда как те женщины, которых он видит вокруг себя,
являются воплощением добродетели, красоты и благопристой-
ности. Если же, несмотря на все вышесказанное, какая-либо из
присутствующих дам чувствует себя оскорбленной, он готов
дать себя раздеть и позволить ей бить его до тех пор, пока у нее
не устанут руки. Сообщается, что гнев прекрасных дам немед-
ленно утих, и Жан избежал таким образом порки. Тем не менее
присутствовавшие при этом джентльмены придерживались
мнения, что, если бы все находящиеся там женщины, уязвлен-
ные его стихами, поймали поэта на слове, его, по всей вероят-
ности, забили бы насмерть. На протяжении всей своей жизни
он выказывал сильную враждебность по отношению к священ-
нослужителям, и его знаменитая поэма изобилует фрагмента-
ми, изобличающими их алчность, жестокость и аморальность.
Находясь при смерти, он оставил большой сундук, наполнен-
ный чем-то тяжелым, который он завещал кордельерам** в ка-
* Эти стихи являются всего лишь более вульгарным выражением оскорбитель-
ной строки Попа, считавшего, что «каждая женщина в глубине души распутни-
ца». Прим. авт.
** Кордельер - монах-францисканец. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 163
честве искупительной жертвы за те оскорбления, что он расто-
чал в их адрес. Поскольку его занятия алхимией были хорошо
известны, было решено, что сундук наполнен золотом и сереб-
ром, и кордельеры поздравляли друг друга с ценным приобре-
тением. Когда сундук был открыт, они к своему ужасу
обнаружили, что он наполнен исключительно грифельными дос-
ками, на которых нацарапаны иероглифические и кабалисти-
ческие символы. Оскорбленные монахи решили отказать ему в
христианском погребении под предлогом того, что он колдун.
Несмотря на это, его с почестями похоронили в Париже в при-
сутствии всего королевского двора
НИКОЛАЙ ФЛАМЕЛЬ
(NICHOLAS FLAMEL)
В истории этого алхимика, переданной из поколения в по-
коление и изложенной в книге Ленгле дю Френуа, нет ничего
необычного. Он родился в Понтуазе, в бедной, но уважаемой
семье в конце тринадцатого или начале четырнадцатого века.
Не имея родового имения, он в раннем возрасте отправился в
Париж попытать счастья как переписчик. Он получил хорошее
образование, весьма преуспел в изучении языков и был пре-
восходным писцом. Вскоре он стал письмовником и перепис-
чиком, и, бывало, сидел на углу улицы Мариво и зазывал
клиентов, но на заработанные деньги едва сводил концы с кон-
цами. Чтобы зарабатывать больше, Фламель пробовал писать
стихи, но на этом поприще преуспел еще меньше. Как пере-
писчик он зарабатывал как минимум на хлеб и сыр, но своими
виршами он не смог заработать даже на корку хлеба. Тогда он
попробовал себя в живописи, но со столь же малым успехом,
после чего ухватился за последнюю возможность выкарабкать-
ся из нужды, занявшись поисками философского камня и пред-
сказанием будущего. Это была более удачная мысль. Вскоре его
благосостояние возросло, и у него появились деньги на более-
менее комфортабельную жизнь. Воспользовавшись этим, Фла-
мель женился на Петронелле и начал откладывать деньги, но
внешне оставался таким же бедным и убогим, как и прежде. За
несколько лет он стал фанатичным приверженцем алхимии и
164 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
уже не думал ни о чем, кроме философского камня, эликсира
жизни и алкагеста*. В 1357 году он случайно купил за два фло-
рина старинную книгу, ставшую вскоре его единственным пред-
метом изучения. Она была написана неким стальным орудием
на древесной коре и состояла из двадцати одного, или, как он
сам всегда говорил, из трижды семи листов. Книга была напи-
сана на латыни в весьма изящной манере. На каждом седьмом
листе был рисунок без текста. На первом из них был изобра-
жен змей, заглатывающий прутья, на втором - крест с распя-
тым змеем, а на третьем - пустыня, посреди которой бьет
фонтан и туда-сюда ползают змеи. Автор книги величал себя
не иначе как «Авраам, родоначальник евреев, правитель, фило-
соф, жрец, левит и астролог» и насылал проклятие на любого,
кто взглянет на эту книгу, не являясь при этом «жрецом или
писцом». Николай Фламель не счел странным, что Авраам знал
латынь, и был убежден, что находящаяся у него книга написа-
на рукой великого родоначальника. Поначалу он боялся читать
ее, памятуя о содержащемся в ней проклятии, но затем преодо-
лел это препятствие, вспомнив, что хотя он никакой не жрец,
но когда-то был писцом. Прочтя книгу, он был в восторге и
счел ее идеальным трактатом о превращении металлов. В ней
четко описывались все процессы, указывались сосуды, ретор-
ты, смеси, а также необходимые для проведения эксперимен-
тов временные интервалы и времена года. Но вот незадача: при
этом изначально подразумевалось наличие у экспериментато-
ра основного реагента - философского камня. Это было не-
преодолимой трудностью. Это было сродни тому, как если бы
умирающему от голода человеку объясняли, как приготовить
бифштекс, вместо того, чтобы дать ему денег на его покупку.
Но Николай не отчаивался и приступил к изучению иерогли-
фичских и аллегорических изображений, коими изобиловала
книга. Вскоре он убедил себя, что когда-то это была одна из
священных книг евреев, изъятая из иерусалимского храма пос-
ле его разрушения Титом**. Логическая цепочка, приведшая
его к данному умозаключению, нам неизвестна.
* Алкагест - универсальный растворитель алхимиков. Прим. перев.
** Тит (39-81) - римский император с 79 г., из династии Флавиев; в иудейскую
войну взял и разрушил Иерусалим. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 165
Из текста трактата он узнал, что аллегорические рисунки на
четвертом и пятом листах таят в себе секрет философского кам-
ня, без знания которого все написанные изящной латынью ди-
рективы были абсолютно бесполезны. Он пригласил всех
алхимиков и ученых мужей Парижа прийти и изучить эти ри-
сунки, но их визит не прояснил ровным счетом ничего. Никто
не узнал ничего вразумительного ни от Николая, ни из его ри-
сунков, а некоторые визитеры даже позволили себе утверждать,
что его бесценная книга не стоит и су. Этого Николай вынести
не мог и решил открыть великий секрет самостоятельно, не бес-
покоя философов. На первой странице четвертого ли ста он на-
шел рисунок, на котором был изображен Меркурий, атакуемый
старцем, похожим на Сатурна, или Кроноса*. У последнего на
голове были песочные часы, а в руках — коса, которой он наце-
ливался нанести Меркурию удар по ногам. На второй странице
этого листа было нарисовано цветущее растение, растущее на
вершине горы и неистово теребимое ветром. Его стебель был
синим, цветки - красными и белыми, а листья - из чистого зо-
лота. Вокруг него было великое множество драконов и грифо-
нов. На первой странице пятого листа был изображен
прекрасный сад, посреди которого росло розовое дерево в пол-
ном цвету, подпираемое стволом гигантского дуба. У его под-
ножия бил фонтан воды, похожей на молоко, которая, образуя
неширокий поток, текла через сад и терялась в песках. На вто-
рой странице был нарисован король с мечом в руке, команду-
ющий отрядом солдат, которые, выполняя его приказы,
убивают великое множество малолетних детей, с презрением
игнорируя мольбы и ужас их матерей, пытающихся уберечь их
от гибели. Кровь детей тщательно собирается другим отрядом
солдат и переливается в большой сосуд, в котором купаются
две аллегорические фигуры солнца и луны.
Бедный Николай потратил на изучение этих рисунков двад-
цать один год, но их смысл так и остался для него загадкой. В
конце концов его жена Петронелла уговорила его поискать ка-
* Меркурий — в римской мифологии бог торговли и покровитель путешествен-
ников, соответствующий греческому Гермесу. Сатурн — римский бог посевов,
покровитель земледелия, соответствующий греческому Кроносу (Chronos, бук-
вально «время»). Прим. перев.
166 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
кого-нибудь ученого раввина, но в Париже не было достаточ-
но образованного раввина, способного хоть как-то ему помочь.
У евреев не было ни малейшего стимула оседать во Франции, и
все наиболее уважаемые представители этого народа на терри-
тории Европы жили в Испании. И тогда Николай Фламель от-
правился в Испанию. Он оставил книгу в Париже - возможно,
из опасения, что у него могут ее украсть по дороге, и, сказав
соседям, что отправляется в паломничество к усыпальнице св.
Иакова из Компостелло, ушел пешком в Мадрид на поиски рав-
вина. Он прожил в Испании два года и познакомился с огром-
ным количеством евреев, потомков тех, кто был изгнан из
Франции во время правления Филиппа Августа. Апологеты фи-
лософского камня рассказывают о его приключениях следую-
щее. Они пишут, что в Леоне он свел знакомство с
новообращенным евреем по имени Коше, весьма эрудирован-
ным врачом, которому он сообщил заглавие и содержание при-
надлежащей ему книги. Как только доктор услышал ее название,
он не помня себя от радости тут же решил отправиться с Нико-
лаем в Париж, чтобы ее увидеть. По дороге доктор развлекал
своего спутника рассказом о книге, которая, при условии ее под-
линности и согласно некогда услышанному им ее описанию,
была написана рукой самого Авраама и принадлежала таким
выдающимся личностям, как Моисей, Иисус, Соломон и Езд-
ра. Она содержала все секреты алхимии и многих других наук и
была наиболее ценной из всех книг, когда-либо существовав-
ших в этом мире. Сам доктор превосходно разбирался в алхи-
мии, и Николай очень многое почерпнул из его рассуждений,
пока они в одеяниях бедных пилигримов шли в Париж, убеж-
денные в своей способности превратить все старые лопаты сто-
лицы Франции в чистое золото. Но к несчастью, когда они
достигли Орлеана, доктор серьезно заболел. Николай дежурил
у его постели, будучи одновременно врачом и сиделкой, но не-
сколько дней спустя доктор умер, на последнем издыхании со-
крушаясь, что не прожил достаточно долго, чтобы увидеть
драгоценный том. Николай воздал его телу последние почести,
после чего со скорбным сердцем и без единого су в кармане
проследовал домой, к своей жене Петронелле. Вернувшись, он
немедленно возобновил исследование рисунков, но на протя-
АЛХИМИКИ 167
жении целых двух лет он ни на йоту не приблизился к их раз-
гадке. И наконец, на третьем году изысканий, он, что называ-
ется, увидел свет в конце тоннеля. Он вспомнил некоторые
суждения своего друга-доктора, которые до сих пор не всплы-
вали в его памяти, и пришел к выводу, что все предыдущие эк-
сперименты осуществлялись на основании ложных
предпосылок. Теперь он возобновил их с прежним энтузиаз-
мом и в конце года имел счастье быть вознагражденным за все
свои труды. Ленгле пишет, что 13 января 1382 г. он получил из
ртути некоторое количество серебра высшей пробы. 25 апреля
он превратил большое количество ртути в золото, овладев та-
ким образом великим секретом.
В это время Николаю было около восьмидесяти лет, и он,
несмотря на почтенный возраст, оставался крепким и бодрым.
Его сторонники пишут, что, открыв эликсир жизни, он нашел
способ продлить жизнь еще на четверть века и что он умер в
1415 г. в возрасте 116 лет. За это время он сделал несметное ко-
личество золота, хотя по всем внешним признакам оставался
беден как церковная мышь. В начальный период златоделания
он, как человек достойный, посовещался со своей старой же-
ной Петронеллой на предмет наилучшего применения его бо-
гатства. Петронелла сказала, что поскольку у них, к сожалению,
нет детей, то лучшее, что он может сделать, - пожертвовать его
на строительство больниц и обеспечить постоянным доходом
церкви. Николай был того же мнения, особенно когда начал
понимать, что его эликсир не убережет его от смерти и что сей
неумолимый враг вот-вот его настигнет. Он наделил обильным
доходом церковь Сен-Жак-де-ла-Бушери рядом с улицей Ма-
риво, где он прожил всю жизнь, и семь других церквей в раз-
ных частях королевства. Он также обеспечил доходом
четырнадцать больниц и построил три часовни.
Слава о его огромном богатстве и необычайно щедрых по-
жертвованиях быстро разнеслась по всей стране, и его посе-
тили, среди прочих, такие выдающиеся ученые той поры, как
Жан Жерсон, Жан де Куртекюс и Пьер де'Айи. Они застали
его в скромной обители бедно одетым, евшим овсяную кашу
из глиняной посудины и, подобно всем своим предшествен-
никам в алхимии, не желающим выдавать свой секрет. Молва
168 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
о нем достигла ушей короля Карла VI, который отправил ме-
сье де Крамуаси, судью по взысканию долгов, выяснить, дей-
ствительно ли Николай открыл философский камень. Но
визит месье де Крамуаси оказался безрезультатным, все его
попытки разговорить алхимика были тщетными, и он вер-
нулся к своему повелителю ни с чем. Это было в 1414 году,
когда Николай потерял свою верную Петронеллу. Он ненам-
ного пережил ее, умерев в следующем году. Благодарные свя-
щенники прихода Сен-Жак-де-ла-Бушери устроили ему
исключительно пышные похороны.
Огромное богатство Николая Фламеля несомненно, о чем
свидетельствуют регистрационные книги нескольких церквей
и больниц Франции. То, что он занимался алхимией, также нео-
споримо, так как он оставил после себя несколько трудов по
этому предмету. Те, кто хорошо его знал и скептически отно-
сился к рассказам о философском камне, дают приемлемую
разгадку тайны его богатства. Они пишут, что он всегда был
скрягой и ростовщиком, что путешествие в Испанию он пред-
принял, руководствуясь мотивами, весьма отличными от тех,
на которые ссылаются алхимики, что на самом деле он побы-
вал там с целью взыскания долгов с тамошних евреев, причи-
тающихся их парижским собратьям, и брал при этом
стопроцентные комиссионные, принимая во внимание пробле-
матичность взыскания долгов и опасности, подстерегающие его
в пути, что владея тысячами, он жил на гроши и был главным
ростовщиком, ссужавшим деньги под огромные проценты всем
беспутным молодым людям при дворе короля Франции.
Среди написанных Николаем Фламелем трудов по алхимии
есть поэма «Сумма философии», переизданная в 1735 г. как при-
ложение к третьему тому «Романа о розе». Кроме того, он напи-
сал три трактата по натурфилософии* и алхимическую
аллегорию, озаглавленную «Желанное желание». Образцы его со-
чинений и факсимиле рисунков из его книги Авраама можно
увидеть в «Библиотеке химических философий». Автор статьи
«Фламель» из «Всеобщей биографии» пишет, что в течение ста
лет после смерти Фламеля многие адепты алхимии верили, что
* Устаревшее название физики. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 169
он все еще жив и проживет более чем до шестисот лет. Дом на
углу улицы Мариво, в котором он жил, часто снимали разного
рода легковерные, которые обыскивали его сверху донизу в на-
дежде найти золото. Незадолго до наступления 1816 года в Па-
риже муссировалось сообщение о том, что какие-то жильцы
этого дома нашли в подвале несколько банок, наполненных
темным тяжелым веществом. На основании данных слухов
один человек, веривший во все удивительные истории о Нико-
лае Фламеле, купил этот дом и едва не развалил его на куски,
разыскивая золото в потолке и стенных панелях. Однако его
старания не увенчались ничем, и пришлось выложить круглень-
кую сумму за устранение причиненных им разрушений.
ДЖОРДЖ РИПЛИ
(GEORGE RIPLEY)
В то время как алхимия интенсивно культивировалась на ев-
ропейском континенте, о ней не забывали и на Британских ост-
ровах. Начиная с Роджера Бэкона, она пленяла воображение
многих англичан. В 1404 году было принято парламентское по-
становление, объявившее изготовление золота и серебра уголов-
ным преступлением. В то время серьезно опасались, что
какой-нибудь алхимик преуспеет в своих изысканиях и сможет
разорить государство, снабдив несметным богатством какого-
нибудь коварного тирана, который использует его для порабо-
щения своей страны. Эта тревога, видимо, вскоре пошла на
убыль, ибо в 1455 году король Генрих VI по рекомендации свое-
го совета и парламента предоставил нескольким рыцарям, лон-
донским горожанам, химикам, монахам, священникам и другим
четыре последовательных патента и доверенности на отыскание
философского камня и эликсира «к великой пользе», говорилось
в патенте,«королевства и обеспечения королю возможности вып-
латить все долги короны настоящим золотом и серебром».
Принн, касаясь этого эпизода в своем труде «Aurum Reginae», за-
мечает, что король свое решение предоставить патент священ-
нослужителям аргументировал тем, что, если им так хорошо
удается превращать хлеб и вино в святое причастие, они тем бо-
170 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
лее смогут превратить неблагородные металлы в благородные.
Никакого золота, разумеется, получить не удалось, и в следую-
щем году король, очень сильно сомневающийся в осуществи-
мости этой затеи, принял к сведению еще одну рекомендацию и
назначил комиссию из десяти ученых мужей и знаменитых лю-
дей, призванную решить и доложить ему, осуществимо ли пре-
вращение металлов или нет. Отчиталась ли комиссия когда-либо
перед королем, неизвестно.
Во время правления следующего короля появился алхимик,
претендовавший на открытие тайны. Это был Джордж Рипли,
каноник из Бридлингтона в графстве Йоркшир. Он двадцать
лет обучался в университетах Италии и был главным фавори-
том Папы Иннокентия VIII, который сделал его одним из сво-
их придворных капелланов и церемониймейстеров.
Вернувшись в Англию в 1477 г., он посвятил королю Эдуарду
IV свой знаменитый труд «Алхимическая смесь, или Двенадцать
врат, ведущих к открытию философского камня». Этими вра-
тами он считал прокаливание, растворение, разделение, соеди-
нение, разложение, застывание, перегонку, возгонку, брожение,
усиление, размножение и поверхностный контакт, к которым
он, возможно, добавлял беспокойство - самый важный про-
цесс из всех. Он был очень богат и позволял людям верить в то,
что может делать золото из железа. Фуллер в своей книге «Анг-
лийские знаменитости» пишет, что один заслуживающий до-
верия английский джентльмен сообщал, как во время своих
путешествий за границу он видел на острове Мальта документ,
гласивший, что Рипли ежегодно передавал рыцарям этого ост-
рова и острова Родос громадную сумму в сто тысяч фунтов стер-
лингов, дабы те могли продолжать войну против турок.
Состарившись, он поселился в уединенном месте неподалеку
от Бостона* и написал двадцать пять томов по алхимии, наи-
более значительным из которых является вышеупомянутый
«Duodecim Partarum»**. Есть основания полагать, что перед
смертью он признал, что впустую потратил жизнь на тщетные
изыскания, и просил всех тех, кому попадутся на глаза его кни-
ги, сжигать их или не верить тому, что в них написано, так как
* Имеется в виду г. Бостон в Великобритании. Прим. перев.
** «Двенадцать врат» (лат.). Прим. перев.
АЛХИМИКИ 171
их содержание основано лишь на его ничем не подтвержден-
ных домыслах, потерпевших в результате проведенных им опы-
тов полное фиаско*.
ВАСИЛИЙ ВАЛЕНТИН
(BASIL VALENTINE)
Германия пятнадцатого столетия также породила множество
прославленных алхимиков, наибольшего внимания из которых
заслуживают Василий Валентин, Бернард Трирский и аббат Три-
темий. Василий Валентин родился в Майнце и около 1414 года
стал настоятелем монастыря св. Петра в Эрфурте. При жизни
он был известен как усердный искатель философского камня и
автор нескольких трудов о процессе превращения металлов. Эти
труды много лет считались утерянными, но после его смерти
были обнаружены замурованными в каменной кладке одной
из колонн аббатства. Их количество равняется двадцати одно-
му, и они полностью приведены в третьем томе «Истории гер-
метической философии» Ленгле дю Френуа. Алхимики
утверждали, что самим небесам было угодно донести сии вы-
дающиеся труды до людей, что колонну, в которую они были
замурованы, чудесным образом расколол удар молнии, и что,
как только манускрипты были освобождены, колонна сама по
себе сложилась вновь!
БЕРНАРД ТРИРСКИЙ
(BERNARD OF TREVES)
Жизнь этого философа являет собой выдающийся пример
таланта и упорства, использованных не по назначению. В поис-
ках химеры он не боялся ничего. Неоднократное разочарование
не ослабляло его надежды, и с четырнадцати до восьмидесяти
пяти лет он непрестанно трудился в своей лаборатории среди
снадобий и печей, растрачивая впустую жизнь с целью ее про-
дления и доводя себя до нищеты в надежде стать богатым.
* Фуллер, «Английские знаменитости». Прим. авт.
172 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Он родился или в Трире, или в Падуе в 1406 году. Одни счи-
тают, что его отец был врачом в Падуе, другие - что он был
графом пограничной территории Трира и одним из самых бо-
гатых дворян своей страны. Кем бы он ни был, дворянином
или доктором, он был богатым человеком и оставил своему
сыну величественное имение. В возрасте четырнадцати лет Бер-
нард страстно увлекся алхимией и читал книги арабских авто-
ров на языке оригинала. Он оставил после себя в высшей
степени интересный отчет о своих изысканиях и путешестви-
ях, из которого можно выделить главным образом следующее.
Первая попавшая ему в руки книга была написана арабским фи-
лософом Разесом* Прочитав ее, он вообразил, что узнал спо-
соб стократного увеличения количества золота. Четыре года он
проработал в своей лаборатории, постоянно сверяясь с книгой
Разеса. В конце концов он обнаружил, что истратил на свой эк-
сперимент не менее восьмисот крон, не получив за свои стара-
ния ничего, кроме огня и дыма. Разуверившись в Разесе, он
обратился к трудам Гебера. Он прилежно штудировал их два
года и, будучи молодым, богатым и доверчивым, был окружен
всеми алхимиками города, которые любезно помогали ему тра-
тить его деньги. Он не переставал верить в Гебера и терпеть
своих жадных до денег ассистентов, пока не лишился двух ты-
сяч крон - суммы по тем временам весьма значительной.
Среди всей толпы окружавших его псевдоученых был толь-
ко один человек, столь же увлеченный и бескорыстный как он.
С этим человеком, который был монахом ордена св. Францис-
ка, он завел близкую дружбу и проводил почти все свое время.
Прочитав несколько малопонятных трактатов Рупекиссы и Сак-
робоско, они были убеждены, что винный спирт высокой сте-
пени очистки и есть тот самый алкагест, или универсальный
растворитель, который окажет им неоценимую помощь в осу-
ществлении процесса превращения металлов. Они очищали
спирт тридцать раз, пока он не стал таким крепким, что начал
разъедать стенки сосудов, в которых находился. Проработав над
этим три года и истратив на спиртное триста крон, они обна-
* Разес - латинизация от Рази. Абу Бакр Мухаммед бен Закария (865-925 или
934) - иранский ученый-энциклопедист, врач и философ. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 173
ружили, что находятся на неверном пути. Затем они взялись за
квасцы и железный купорос, но великая тайна и на сей раз ус-
кользнула от них. Далее они вообразили, что все экскременты,
особенно человеческие, обладают чудодейственной силой, и
целых два года ставили на них опыты с использованием ртути,
поваренной соли и расплавленного свинца! И вновь к Бернар-
ду из дальних и ближних мест потянулись «знатоки», стремя-
щиеся помочь своими советами. Он принимал их всех радушно
и столь щедро и безоглядно делился с ними своим богатством,
что они прозвали его «добрым трирцем». Под этим прозви-
щем он часто упоминается и по сей день в трудах, затрагиваю-
щих тему алхимии. Так он прожил двенадцать лет, каждый день
экспериментируя с какой-нибудь новой субстанцией, денно и
нощно моля Бога помочь ему разгадать секрет превращения.
В это время он потерял своего друга-монаха и объединил
свои усилия с мировым судьей города Трира, таким же страст-
ным алхимиком, как и он сам. Его новый знакомый думал, что
океан является матерью золота и что морская соль способна
превращать свинец или железо в драгоценные металлы. Бер-
нард решил апробировать сей тезис на практике и, перенеся
свою лабораторию на побережье Балтийского моря, прорабо-
тал с солью больше года: растворял, возгонял, кристаллизовы-
вал и время от времени пил ее ради других экспериментов.
Неудачи не обескураживали странного энтузиаста: провал од-
ного опыта лишь еще сильнее побуждал его провести другой.
Ему должно было вскоре исполниться пятьдесят лет, а Бер-
нард все еще не повидал мир. Чтобы восполнить этот пробел,
он решил совершить путешествие по Германии, Италии, Фран-
ции и Испании. Где бы он ни останавливался, всегда интересо-
вался, есть ли поблизости алхимики. Алхимики находились
повсюду, и, если они были бедны, он помогал им деньгами, а
если богаты - поддерживал их морально. В Сито он познако-
мился с неким Жоффруа Лёвье, тамошним монахом, который
убеждал его, что экстракт яичной скорлупы является ценным
ингредиентом. Он поставил соответствующий опыт, результа-
том которого явилось лишь то, что он не стал тратить год или
два впустую. Затем он взялся за эксперимент, призванный под-
твердить или опровергнуть мнение одного юриста из Бергхе-
174 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ма во Фландрии, утверждавшего, что великий секрет кроется в
уксусе и железном купоросе. Он не был убежден в абсурдности
этой идеи до тех пор, пока чуть не отравился. Прожив во Фран-
ции около пяти лет, он случайно узнал, что некий магистр Ген-
рих, духовник императора Фридриха III, открыл философский
камень, и отправился в Германию нанести ему визит. Бернар-
да, как обычно, окружали голодные иждивенцы, часть кото-
рых вызвалась его сопровождать. Ему хватило духу отказать им,
и он прибыл в Вену с пятерыми из них. Он послал духовнику
любезное приглашение и устроил в его честь роскошный при-
ем, на котором присутствовали почти все алхимики Вены. Ма-
гистр Генрих искренне признался, что он не открыл
философский камень, но всю свою жизнь занимался его поис-
ками, которые он будет продолжать до тех пор, пока не найдет
искомое или не умрет. Этот человек пришелся Бернарду по
душе, и они дали друг другу обет вечной дружбы. За ужином
было решено, что все присутствующие алхимики должны по-
жертвовать определенную сумму нанакопление сорока двух зо-
лотых марок, которые через пять дней, уверял магистр Генрих,
увеличатся в его печи в пять раз. Бернард, как самый богатый
из присутствующих, внес львиную долю - десять золотых ма-
рок, магистр Генрих — пять, а остальные — одну-две, кроме иж-
дивенцев Бернарда, которые были вынуждены занять их долю
у своего покровителя. Великий эксперимент был должным об-
разом проведен: золотые марки поместили в тигель вместе с
некоторым количеством поваренной соли, железного купоро-
са, концентрированной азотной кислоты, яичной скорлупы,
ртути, свинца и навоза. Алхимики наблюдали за этим драго-
ценным месивом с живым интересом, ожидая, что оно превра-
тится в один большой кусок чистого золота. По прошествии
трех недель они отказались от эксперимента, сославшись то ли
на недостаточную жаропрочность тигля, то ли на отсутствие
некоего необходимого ингредиента. Неизвестно, лазил ли в
тигель какой-нибудь вор, но утверждают, что золото, найден-
ное в нем по окончании эксперимента, стоило всего шестнад-
цать марок вместо сорока двух, помещенных в него вначале.
Бернард не сделал в Вене никакого золота, а наоборот, ли-
шился очень большого его количества. Он переживал эту по-
АЛХИМИКИ 175
терю столь остро, что поклялся навсегда выбросить философ-
ский камень из головы. Этого мудрого решения он придер-
живался два месяца, но был при этом несчастен. Он находился
в положении игрока, который, будучи не в силах сопротив-
ляться соблазну игры, имея в кармане оставшуюся после про-
игрыша монету, ставит ее на кон в надежде отыграть
проигранное до тех пор, пока надежда его не покинет и он не
сможет дальше жить. Он вновь вернулся к своим любимым
тиглям и решил продолжить путешествие в поисках филосо-
фа, который уже открыл великую тайну и сообщил бы ее та-
кому усердному и упорному адепту как он. Из Вены он
отправился в Рим, а из Рима-в Мадрид. Сев на корабль в Гиб-
ралтаре, он проследовал в Мессину, из Мессины - на Кипр, с
Кипра — в Грецию, из Греции — в Константинополь, а оттуда —
в Египет, Палестину и Персию. На эти странствия он потра-
тил около восьми лет. Из Персии он отправился обратно в
Мессину, а оттуда- во Францию. Впоследствии он в поисках
своей великой химеры перебрался в Англию. Данный этап его
странствий занял свыше четырех лет. Он старел и беднел: ему
исполнилось шестьдесят два года, и для обеспечения своих
расходов он был вынужден продать значительную часть свое-
го наследства. Путешествие в Персию стоило ему более три-
надцати тысяч крон, около половины которых было
фактически расплавлено в его всепоглощающих печах; дру-
гую же половину раздал льстецам, которых нанимал к себе в
ассистенты в каждом городе, где останавливался.
Вернувшись в Трир, он пришел к прискорбному выводу, что
если он еще и не нищий, то его положение немногим лучше.
Его родственники считали его сумасшедшим и отказывались
даже видеть его. Слишком гордый, чтобы просить кого-либо
об одолжении, и все еще верящий, что настанет день, когда он
станет обладателем несметного богатства, он принял решение
удалиться на остров Родос, где он мог бы на время укрыть свою
бедность от глаз мира. Здесь он мог бы жить в блаженной не-
известности, но на свое несчастье случайно встретил монаха,
столь же помешанного на превращении металлов, как и он сам.
Однако они оба были настолько бедны, что не могли позво-
лить себе купить необходимые материалы для опытов. Они под-
176 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
держивали дух друг друга учеными рассуждениями о гермети-
ческой философии и чтением всех великих авторов, писавших
на эту тему. Так они лелеяли свое недомыслие, как добрая жена
Тэма О'Шентера - свой гнев, дабы не дать ему остыть. После
того, как Бернард прожил на Родосе около года, один купец,
знавший его семью, ссудил ему восемь тысяч флоринов под
гарантию последних акров, оставшихся от его некогда большого
имения. Будучи снова при деньгах, он возобновил свои труды
с рвением и энтузиазмом молодого человека. Три года он вряд
ли хоть раз выходил из лаборатории: там он ел, спал и даже не
давал себе времени на мытье рук и бритье - настолько велико
было его усердие. Печально, что столь удивительному упорству
было суждено быть растраченным на столь тщетные поиски, и
что усилиям столь титаническим не было найдено более дос-
тойное применение. Даже когда у него кончились деньги и не
осталось ничего, чтобы в будущем уберечь свою старость от
голодной смерти, надежда не покидала его. Он, седой восьми-
десятилетний старик, по-прежнему грезил об удаче и перечи-
тывал всех авторов-герметистов, от Гебера до своих
современников, чтобы наконец постичь процесс, который было
еще не слишком поздно возобновить. Алхимики пишут, что в
конце концов удача ему улыбнулась, и он на восемьдесят вто-
ром году жизни открыл секрет превращения. Они добавляют,
что после этого он прожил три года, наслаждаясь своим богат-
ством. Он действительно дожил до этого преклонного возрас-
та и сделал одно ценное открытие - более ценное, нежели золото
или самоцветы. По его собственным словам, на пороге вось-
мидесятидвухлетия он понял, что великая тайна философии -
это удовлетворенность своей судьбой. Как бы он был счастлив,
если бы понял это раньше, прежде чем стать дряхлым и ни-
щим изгоем!
Он умер на Родосе в 1490 году, и все алхимики Европы пели
по нему элегии и восхваляли «доброго трирца». Он написал не-
сколько трактатов о своей химере, главными из которых явля-
ются «Книга химии», «Verbum dimissum» и эссе «De Natura Ovi».
АЛХИМИКИ 177
ТРИТЕМИЙ (TRITHEMIUS)
Имя этого выдающегося человека высоко котируется в ан-
налах алхимии, несмотря на то, что он сделал очень немногое,
чтобы удостоиться столь сомнительной чести. Он родился в
1462 году в селении Триттгейм в избирательном округе Трира.
Его отцом был состоятельный винодел Иоганн Хайденберг, ко-
торый умер, когда сыну было всего семь лет, оставив его на по-
печении матери. Последняя очень скоро вновь вышла замуж и
перестала заботиться о бедном мальчике, отпрыске ее первого
брака. В пятнадцать лет он все еще был неграмотным, вел по-
луголодное существование и подвергался дурному обращению
со стороны отчима, но в сердце несчастного юноши жила лю-
бовь к познанию, и он учился читать в доме соседа. Его отчим
поручил ему работу на виноградниках, занимавшую все свет-
лое время суток, но по ночам он был свободен. Когда все до-
машние крепко спали, он часто незаметно ускользал из дома и
погружался в занятия в поле при свете луны. Так он выучил
латынь и основы греческого языка. Из-за этой его тяги к зна-
ниям домашние обращались с ним настолько плохо, что он
решил уйти из дома. Потребовав наследство, оставленное ему
отцом, он отправился в Трир, где, присвоив себе образованное
от названия его родного селения имя Тритемий, прожил не-
сколько месяцев, обучаясь у видных преподавателей, подгото-
вивших его к поступлению в университет. В возрасте двадцати
лет он вбил себе в голову, что ему следует повидать мать, и с
этой целью отправился из отдаленного университета пешком
в родные края. Когда он поздним вечером мрачного зимнего
дня находился недалеко от Шпангейма, пошел такой сильный
снег, что он не смог продолжать путь до этого городка и оста-
новился на ночь в одном из близлежащих монастырей. Однако
снежная буря длилась несколько дней, дороги стали непрохо-
димыми, и гостеприимные монахи не желали даже слышать об
его уходе. Ему так полюбились они и их образ жизни, что он
неожиданно для себя решил поселиться среди них и отказаться
178 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
от мирских забот. Монахам он понравился не меньше, и они с
радостью приняли его как брата. По прошествии двух лет они,
невзирая на его столь молодой возраст, единодушно избрали
его своим аббатом. Финансовые дела монастыря находились в
крайнем запустении, стены его построек обветшали донельзя,
повсюду царил беспорядок. Тритемий проявил себя как талан-
тливый руководитель и последовательный организатор, рефор-
мировав все статьи расходов обители. Монастырь был
отремонтирован, и ежегодная прибыль вознаградила Тритемия
за труды. Ему не нравилось праздное существование монахов,
занятых исключительно обязательными молитвами да игрой в
шахматы в часы отдыха. Поэтому он поручил им перепись со-
чинений знаменитых авторов. Они трудились настолько усер-
дно, что в течение нескольких лет их библиотека, прежде
состоявшая из примерно сорока томов, пополнилась несколь-
кими сотнями ценных манускриптов, охватывающих труды ав-
торов, писавших на классической латыни, сочинения их
предков и ведущих историков и философов более позднего пе-
риода. Он удерживал сан аббата Шпангеймского двадцать один
год, после чего монахи, уставшие от насаждаемой им жесткой
дисциплины, восстали против него и выбрали другого аббата.
Позднее он был избран аббатом монастыря св. Иакова в Вюрц-
бурге, где и скончался в 1516г.
В часы досуга в Шпангеймском монастыре сей ученый муж
написал несколько трудов по оккультным наукам, из которых
следует выделить следующие эссе: первое - о геомантии, или
гадании по линиям и кругам на земле, второе — о колдовстве,
третье - об алхимии, и четвертое, в 1647 г. переведенное на ан-
глийский знаменитым Уильямом Лилли, - о том, что миром
правят ангелы.
Апологеты превращения металлов утверждают, что Шпан-
геймское аббатство под управлением Тритемия было обязано
своим процветанием скорее философскому камню, нежели бла-
горазумной экономии. Тритемия вкупе со многими другими
учеными мужами обвиняют в занятии магией. Рассказывают
удивительную историю о том, как он вызвал из могилы при-
зрак Марии Бургундской по просьбе императора «Священной
Римской империи» Максимилиана, ее мужа-вдовца. О его тру-
АЛХИМИКИ 179
де о стеганографии, или кабалистических письменах, пфальц-
графу Фридриху II донесли как о сочинении магическом и дья-
вольском, после чего тот снял его с полки своей библиотеки и
бросил в огонь. Тритемия считают первым автором, упомянув-
шим об удивительной истории дьявола и доктора Фауста, в
правдивости которой он ни капли не сомневался. Кроме того,
он подробно описывает капризы привидения по имени Худе-
кин, которое временами ему досаждало*.
МАРШАЛ ДЕ РЕ
(THE MARECHAL DE RAY)
Одним из наиболее страстно увлеченных сторонников алхи-
мии в пятнадцатом столетии был Жиль де Лаваль, пэр де Ре и
маршал Франции. Его имя и деяния малоизвестны, но в анналах
преступлений и безумств вряд ли можно найти персону более
титулованную и одиозную. Никакой художественный вымысел
не изобрел ничего более дикого и ужасного, чем жизненный путь
этого реально существовавшего человека. Для описания его жиз-
ни более чем достаточно фактов, неоспоримость которых слиш-
ком хорошо подтверждают юридические и другие документы, -
фактов, которые любитель романтической литературы легко счел
бы призванными пощекотать ему нервы плодом богатого вооб-
ражения, а не достоянием истории.
Жиль де Лаваль родился около 1420 года в одном из самых
благородных семейств Бретани**. Когда ему исполнилось один-
надцать лет, его отец умер, и он в столь раннем возрасте всту-

<<

стр. 4
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>