<<

стр. 5
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

пил в бесконтрольное владение богатством, которому могли
позавидовать короли Франции. Он был близким родственни-
ком семей Монморанси, Ронси и Краен, владел пятнадцатью
роскошными имениями и имел годовой доход, равный при-
мерно тремстам тысячам ливров. Кроме того, он был красив,
образован и смел. Он сильно отличился в войнах Карла VII, и
этот монарх пожаловал ему титул маршала Франции. Но де Ла-
валь вел расточительную и беспутную жизнь, сызмальства при-
* «Всеобщая биография». Прим. авт.
** Бретань - историческая провинция на Западе Франции, на одноименном по
луострове. Прим. перев.
180 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
выкнув к удовлетворению всех своих желаний и страстей, и это
в итоге вело от порока к пороку и от преступления к преступ-
лению, пока его имя не стало абсолютной персонификацией
всех человеческих зол.
В своем замке Шамптосе он жил с роскошью восточного
халифа. У него был отряд из двухсот всадников, сопровождав-
ших его повсюду; поездки на охоту с соколами и гончими изум-
ляли всю округу роскошью попон лошадей и одежд его вассалов.
Круглый год, днем и ночью, его замок был открыт для гостей
любого звания. Де Лаваль взял за правило угощать вином с пря-
ностями даже самого последнего нищего. Каждый день на его
просторных кухнях зажаривали целого быка, а также овец, сви-
ней и домашних птиц в количестве, достаточном, чтобы на-
кормить пятьсот человек. Он был столь же помпезен в своей
набожности. Его капелла в Шамптосе была самой красивой во
Франции, намного красивее капеллы Собора Парижской бого-
матери и капелл соборов Амьена, Бове и Руана. Она была укра-
шена золотой парчой и дорогим бархатом. Все люстры были
из чистого золота с необычной инкрустацией серебром. Огром-
ное распятие над алтарем было сделано из чистого серебра, а
потиры и кадила — из чистого золота. Помимо этого, у де Лава-
ля был внушительных размеров орган, который по его приказу
переносился из одного замка в другой на плечах шести человек
всякий раз, когда он менял резиденцию. Он содержал хор из
двадцати пяти малолетних детей обоих полов, которых учили
пению лучшие капельмейстеры того времени. Главного священ-
ника своей капеллы он называл епископом. Епископу подчи-
нялись деканы, архидиаконы и викарии; все они получали
огромное жалованье: епископ - четыреста крон в год, осталь-
ные - пропорционально сану.
Он также содержал целую актерскую труппу, включавшую
десять танцовщиц и столько же менестрелей, а также исполни-
телей костюмированных танцев, жонглеров и шутов всех мас-
тей. Театр, на подмостках которого они играли, был отделан
без оглядки на затраты, и актеры каждый вечер разыгрывали
мистерии или исполняли костюмированные танцы, развлекая
самих себя, хозяина дворца, дворцовую челядь и пришлых лю-
дей, пользовавшихся щедростью и гостеприимством пэра.
АЛХИМИКИ 181
В возрасте двадцати трех лет он женился на Катрин, бога-
той наследнице из рода Туаров, ради которой он заново обста-
вил свой замок мебелью стоимостью в сто тысяч крон. Его брак
послужил поводом для новой расточительности, и он сорил
деньгами пуще прежнего, выписывая лучших певцов и знаме-
нитых танцоров из-за границы, дабы позабавить себя и супру-
гу, и устраивая почти каждую неделю на своем огромном
внутреннем дворе турниры для всех рыцарей и дворян провин-
ции Бретань. Двор герцога Бретонского не обладал и полови-
ной роскоши двора маршала де Ре. Полное равнодушие
последнего к своему богатству было настолько хорошо извест-
но, что цены на все, что он покупал, завышались продавцами в
три раза. Его замок кишел нищенствующими тунеядцами и
угодниками, получавшими от него щедрое вознаграждение. Но
в конце концов обычный набор утех опостылел ему, он стал
заметно воздержаннее в чревоугодии и игнорировал прелест-
ных танцовщиц, которым он раньше уделяя так много внима-
ния. Порой он бывал мрачным и замкнутым, а взгляд был
неестественно диким, что свидетельствовало о зарождающем-
ся безумии. Тем не менее рассуждения оставались здравыми;
любезность маршала по отношению к гостям, стекавшимся в
Шамптосе отовсюду, не уменьшалась, а ученые священники,
разговаривавшие с ним, приходили к выводу, что во Франции
найдется мало дворян, столь же образованных, как Жиль де
Лаваль. Но по округе поползли зловещие слухи, намекали на
убийства и, возможно, еще более зверские деяния. Было заме-
чено внезапное и бесследное исчезновение множества малень-
ких детей обоих полов. Видели, как один или два ребенка вошли
в замок Шамптосе, но никто не видел, чтобы они оттуда выхо-
дили. Однако никто не осмеливался открыто обвинять в их
пропаже такого могущественного человека, как маршал де Ре.
Всякий раз когда в его присутствии упоминали о пропавших
детях, он выражал величайшее удивление их загадочной судь-
бой и негодование по отношению к возможным похитителям.
Но обмануть людей было не так-то просто, и дети стали боять-
ся его словно прожорливого великана-людоеда из сказок, их
учили обходить замок Шамптосе за мили и никогда не прохо-
дить под его башенками.
182 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
За несколько лет безрассудного мотовства маршал лишился
всех своих денег и был вынужден выставить некоторые свои
поместья на продажу. Герцог Бретонский заключил с ним до-
говор о вступлении во владение богатым имением в Инграде,
но наследники Жиля умоляли Карла VII вмешаться и приоста-
новить продажу. Карл незамедлительно издал указ, ратифици-
рованный парламентом провинции Бретань и запрещавший
пэру отчуждать свои родовые поместья. Жилю оставалось лишь
подчиниться. На поддержание его расточительства у него не
осталось ничего, кроме дохода от титула маршала Франции, не
покрывавшего и десятой части его расходов. Человек с его при-
вычками и характером не мог урезать свои неэкономные тра-
ты и жить по средствам, ему претила сама мысль о том, чтобы
избавиться от всадников, шутов, танцоров, хористов и тунеяд-
цев или оказывать гостеприимство лишь тем, кто в нем дей-
ствительно нуждался. Несмотря на истощившиеся ресурсы, он
решил вести прежнюю жизнь и стать алхимиком, дабы иметь
возможность делать золото из железа и по-прежнему оставать-
ся самым богатым и величественным среди дворян Бретани.
Для исполнения этого решения он послал в Париж, Италию,
Германию и Испанию своих людей с поручением пригласить
всех адептов алхимии нанести ему визит в Шамптосе. Для этой
миссии он отрядил двоих своих самых расточительных и бес-
принципных подданных - Жиля де Силье и Роже де Бриквиля.
Последнему, подобострастному пособнику его наиболее тай-
ным и отвратительным усладам, он доверил воспитание его ли-
шенной матери дочери, ребенка всего пяти лет от роду,
разрешив ему выдать ее в надлежащее время замуж за любого
человека, которого он выберет, или жениться на ней самому,
если он того пожелает. Этот человек воспринял новые планы
своего хозяина с большим энтузиазмом и познакомил его с не-
ким Прелати, алхимиком из Падуи, и с врачом из провинции
Пуату, преследовавшим те же цели.
Маршал велел оборудовать роскошную лабораторию, и тро-
ица приступила к поискам философского камня. Вскоре к ним
присоединился еще один «философ» по имени Антонио Па-
лермо, помогавший им в их изысканиях более года. Все они
жили в роскоши за счет маршала, тратя его деньги и изо дня в
АЛХИМИКИ 183
день внушая ему надежду на конечный успех их поисков. Вре-
мя от времени в его замок прибывали новые честолюбцы, и у
него месяцами трудились свыше двадцати алхимиков, пытаю-
щихся превратить медь в золото и растрачивающих все еще
имеющееся у него золото на снадобья и эликсиры.
Но пэр де Ре был не тем человеком, чтобы сколь угодно дол-
го дожидаться завершения их затянувшихся экспериментов. До-
вольные своим комфортабельным существованием, алхимики
продолжали работать день за днем и, получи они на то разре-
шение, делали бы это годами. Но Жиль неожиданно прогнал
их всех, за исключением итальянца Прелати и доктора из Пуа-
ту. Этих двоих он оставил, чтобы они помогли ему открыть
тайну философского камня более дерзновенным методом. Док-
тор убедил его в том, что хранителем этой и всех прочих тайн
является дьявол, и что он (доктор) вызовет его перед Жилем,
который в свою очередь сможет заключить с ним любую сдел-
ку. Жиль выразил готовность пойти на это и пообещал отдать
дьяволу все что угодно, кроме своей души, или совершить лю-
бое деяние, какое бы заклятый враг рода человеческого ему ни
поручил. Сопровождаемый только врачом, он в полночь от-
правился в укромное место в близлежащем лесу, где врач на-
чертил на траве вокруг них двоих магический крут и полчаса
бормотал заклинание, приказывая злому духу восстать из ада и
открыть секреты алхимии. Жиль наблюдал за происходящим с
живым интересом, ожидая, что земля вот-вот разверзнется и
явит его взору князя тьмы. Наконец доктор уставился в одну
точку, волосы у него встали дыбом, и он заговорил так, словно
обращался к дьяволу. Но Жиль не видел никого, кроме своего
компаньона. В конце концов последний упал на траву, будто
потеряв сознание. Через несколько минут он встал и спросил
пэра, видел ли тот, каким разгневанным выглядел дьявол. Жиль
ответил, что он ничего не видел, после чего его компаньон со-
общил ему, что Вельзевул являлся в обличье свирепо рычаще-
го дикого леопарда и не сказал ничего, а маршал не видел и не
слышал его потому, что мысленно не решался полностью по-
святить себя служению Зверю. Де Ре признал, что его действи-
тельно терзали дурные предчувствия и спросил, что нужно
сделать, чтобы заставить дьявола заговорить и открыть его сек-
184 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
рет. Врач ответил, что кто-нибудь должен посетить Испанию и
Африку, чтобы собрать определенные, произрастающие толь-
ко там травы, и вызвался сделать это сам, если де Ре обеспечит
его необходимыми денежными средствами. Де Ре тут же согла-
сился, и на следующий день врач отправился в путь, забрав все
золото, какое жертва его обмана смогла ему уделить. Больше
маршал его никогда не видел.
Однако нетерпеливый пэр из Шамптосе не ведал покоя. Для
его утех требовалось золото, добыть которое он мог лишь за-
ручившись поддержкой сверхъестественных сил. Доктор едва
ли преодолел двадцать лье пути, когда Жиль решил еще раз по-
пытаться вынудить дьявола разгласить тайну златоделания. Для
этого он один ушел из замка в лес, но его заклинания не возы-
мели эффекта. Вельзевул был упрям и никак не хотел появлять-
ся. Решив во что бы то ни стало подавить его сопротивление,
маршал открыл душу итальянскому алхимику Прелати. После-
дний предложил свои услуги при условии, что де Ре не будет
вмешиваться в заклинания и согласится снабдить его всеми аму-
летами и талисманами, какие могут потребоваться. Далее он
должен был вскрыть вену на руке и подписать своей кровью
договор, гласивший, что «он будет выполнять волю дьявола во
всем», а затем принести ему в жертву сердце, легкие, кисти рук,
глаза и кровь малолетнего ребенка. Жадный маньяк не коле-
бался ни секунды и сразу же согласился на предложенные ему
отвратительные условия. Следующей ночью Прелати покинул
замок один и через три - четыре часа вернулся к Жилю, ждав-
шему его с нетерпением. Прелати сообщил ему, что он видел
дьявола в обличье прекрасного двадцатилетнего юноши. Он
добавил, что дьявол потребовал, чтобы во всех последующих
заклинаниях его называли Баррон, и показал ему большое чис-
ло слитков чистого золота, зарытых под большим дубом в близ-
лежащем лесу. Все эти слитки плюс столько, сколько будет
угодно, станут собственностью маршала де Ре, если он будет
твердо следовать условиям договора. Затем Прелати показал ему
маленький ларец, наполненный черной пылью, которая пре-
вратит железо в золото, и сказал, что поскольку процесс пре-
вращения очень труден, он советует довольствоваться
слитками, которые они найдут под дубом, и которых будет 6о-
АЛХИМИКИ 185
лее чем достаточно для удовлетворения любых желаний, вплоть
до самых экстравагантных. Однако, добавил он, они не долж-
ны пытаться искать золото, пока не пройдут семью семь не-
дель, иначе они не найдут за свои труды ничего, кроме
грифельных досок и камней. Жиль выразил крайнюю досадуй
разочарование и сразу сказал, что не может так долго ждать, а
если дьявол не может действовать побыстрее, то Прелати мо-
жет сказать ему, что с маршалом де Ре шутки плохи, и он отка-
зывается от дальнейших контактов. В конце концов Прелати
убедил его подождать семью семь дней. По прошествии этого
времени они, захватив кирки и лопаты, в полночь вышли из
замка, чтобы выкопать слитки из-под дуба, но нашли лишь мно-
жество грифельных досок с иероглифами. На сей раз разгне-
вался Прелати, который громко обругал дьявола, назвав его
лжецом и плутом. Маршал искренне разделял это мнение, но
хитрый итальянец легко убедил его предпринять еще одну по-
пытку. Одновременно он пообещал попытаться следующей
ночью выяснить, почему дьявол не сдержал слово. Сутки спус-
тя он один ушел в лес, а по возвращении сообщил своему пат-
рону, что он видел Баррона, который был крайне рассержен
тем, что они не выждали должное время, прежде чем искать
слитки. Баррон также сказал, что маршал де Ре вряд ли может
рассчитывать на какие-либо услуги с его стороны, одновремен-
но собираясь совершить паломничество в «святую землю»* во
искупление своих грехов. Итальянец, несомненно, предполо-
жил это, исходя из прошлых неосторожных высказываний сво-
его покровителя, когда де Ре искренне признавался, что порой,
устав от мирской роскоши и суеты, он подумывает о том, что-
бы посвятить себя служению Богу.
Так итальянец месяцами искушал своего доверчивого и пре-
ступного патрона, вытягивая из него все его драгоценности в
ожидании благоприятной возможности скрыться со своей до-
бычей. Но обоих ждало скорое возмездие. Маленькие девочки
и мальчики продолжали исчезать самым загадочным образом,
и дурная молва о владельце замка Шамптосе стала столь гром-
кой и недвусмысленной, что без вмешательства церкви было
* Так крестоносцы называли Палестину. Прим. перев.
186 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
не обойтись. Епископ Нантский сделал представления герцогу
Бретонскому, указав, что если не будут расследованы обвине-
ния против маршала де Ре, разразится публичный скандал.
После этого маршала арестовали в его собственном замке вме-
сте с его сообщником Прелати и бросили в Нантскую темницу
дожидаться суда.
Судьями по делу маршала были назначены епископ Нантс-
кий (по совместительству канцлер Бретонский), вице-инкви-
зитор Франции и знаменитый Пьер л'Опиталь, председатель
парламента провинции. Он обвинялся в колдовстве, педерас-
тии и убийствах. В первый день судебного процесса Жиль вел
себя исключительно нагло. Он оскорблял судей, обзывая их
симониаками* и нечестивцами, и сказал, что он предпочел бы
быть повешенным, как собака, без суда, нежели признать или
не признать себя виновным перед такими презренными него-
дяями. Но по мере продолжения процесса самонадеянность
покидала его, и он на основании неопровержимых улик был
признан виновным по всем пунктам обвинения. Было доказа-
но, что он испытывал болезненное удовольствие, закалывая
жертв своей похоти и наблюдая за их предсмертными конвуль-
сиями и за тем, как их глаза становятся безжизненными. Об
этом ужасающем безумии судьи впервые узнали из признания
Прелати, а сам Жиль перед смертью подтвердил, что это прав-
да. За три года вблизи двух его замков - Шамптосе и Машесу-
пропало примерно сто крестьянских детей, большая часть ко-
торых, если не все, были принесены в жертву вожделению и
алчности этого чудовища. Он воображал, что таким образом
он делает дьявола своим другом, а вознаграждением ему будет
секрет философского камня.
И Жиля и Прелати приговорили к сожжению живьем. На
месте казни они изображали раскаяние и набожность. Жиль не-
жно обнял Прелати со словами: «Прощай, друг Франческа! В
этом мире мы больше никогда не встретимся, так давай же вве-
рим наши души Всевышнему и увидимся в раю». Из-за высокого
социального положения и родовитости маршала ему смягчили
* «продажными», «христопродавцами» и т. п. (от слова «симония» - купля-про-
дажа церковных должностей или духовного сана в Западной Европе средних
веков). Прим. перев.
АЛХИМИКИ 187
наказание и не стали сжигать его живьем, как Прелати. Он был
сначала удавлен, а затем брошен в огонь. Его полусожженный
труп передали родственникам для погребения, а итальянца со-
жгли дотла и развеяли пепел по ветру*.
ЖАК КЁР (JACQUES COEUR)
Этот выдающийся претендент на владение тайной философ-
ского камня - современник Жиля де Ре. Он был заметной фи-
гурой при дворе Карла VII и сыграл видную роль в событиях,
имевших место во время его правления. Выходец из самых ни-
зов, он добился высочайших государственных почестей и на-
копил огромное состояние путем казнокрадства и ограбления
страны, которой он должен был служить.
Чтобы скрыть свои махинации и отвлечь внимание людей
от истинного источника его богатства, Кёр хвастался тем, что
овладел искусством превращения неблагородных металлов в зо-
лото и серебро.
Его отец был одним из золотых дел мастеров города Бурж, но
к старости стал настолько стеснен в средствах, что не мог даже
заплатить взнос, необходимый для приема его сына в гильдию.
Несмотря на это, в 1428 г. юный Жак получил работу на Коро-
левском монетном дворе Буржа, где настолько хорошо себя про-
явил и продемонстрировал такие большие познания в области
металлургии, что его дела в этом учреждении быстро пошли в
гору. Кроме того, он имел счастье познакомиться с прекрасной
Агнес Сорель, которая ему покровительствовала и очень его ува-
жала. В то время в пользу Жака говорили три вещи - умение,
настойчивость и моральная поддержка возлюбленной короля.
Многие люди добиваются успеха, имея лишь одну из них, и было
бы поистине странно, если бы Жак Кёр, располагая ими всеми,
томился в безвестности. Будучи еще молодым человеком, он был
назначен мастером монетного двора, на котором он до этого был
одним из подмастерьев, и одновременно занял вакантную дол-
жность главного казначея королевского двора.
* Подробности этого выдающегося процесса изложены в «Новой истории Бре-
тани» Лобино и труде д'Аржантре на ту же тему. Считается, что Жиль де Ре
послужил прототипом знаменитой Синей бороды из детской сказки. Прим. авт.
188 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Кёр обладал обширными познаниями в области финансов
и удивительным образом обратил это обстоятельство себе на
пользу, как только ему доверили большие деньги. Он спекули-
ровал товарами первой необходимости и приобрел известность,
скупая зерно, мед, вина и другие продукты, пока не наступал
их дефицит, и затем перепродавал их втридорога. Всесильный
королевский фаворит, он не колеблясь притеснял бедняков, не-
прерывно скупая товары и монополизируя торговлю ими. Как
нет врага злее отвергнутого друга, так и из всех тиранов и угне-
тателей бедняков самым свирепым и безрассудным является
выдвиженец из их класса. Оскорбительная спесь Жака Кёра по
отношению к тем, кто ниже его по положению, с негодовани-
ем порицалась в его родном городе, а его раболепная покор-
ность вельможам более высокого, нежели он, ранга была в той
же степени объектом презрения аристократов, в общество ко-
торых он втерся. Но первые были Жаку безразличны, а под-
линного отношения к нему вторых он не замечал. Его карьера
набирала обороты, и в конце концов он стал самым богатым
человеком во Франции и настолько полезным королю, что ни
одно важное решение не претворялось в жизнь без предвари-
тельной консультации с ним. В 1446 г. он стал королевским
послом в Генуе*, а в следующем году - при дворе Папы Нико-
лая V. За обе миссии Кёр удостоился милости своего сюзерена
и получил в награду выгодную должность в дополнение к тем,
которые он уже занимал.
В 1449 году англичане Нормандии, лишившись своего глав-
ного генерала, герцога Бедфордского, нарушили перемирие с
французским королем и захватили городок, принадлежавший
герцогу Бретонскому. Это послужило сигналом к возобновле-
нию войны, в результате которой французы вновь завладели
почти всей провинцией**. Львиную долю денег наведение этой
войны ссудил Жак Кёр. Когда Руан сдался французам, и Карл
совершал триумфальный въезд в этот город в сопровождении
Дюнуа и своих наиболее прославленных генералов, Жак был
* В средние века - могущественная торговая республика. Прим. перев.
** Имеется в виду эпизод Столетней войны 1337—1453 гг. между Англией и
Францией за Гиень (с XII века английское владение), Нормандию, Анжу (утра-
ченные англичанами в XIII веке) и Фландрию, в результате которой англичане
удержали на территории Франции лишь город Кале (до 1558 г.). Прим. перев.
АЛХИМИКИ 189
одной из самых блистательных фигур его кортежа. Его повоз-
ка и лошади соперничали с королевскими в великолепии, и его
враги говорили о том, как он во всеуслышание хвалился, что в
одиночку прогнал англичан и что доблесть воинов без его зо-
лота была бы ничем.
Дюнуа, по всей видимости, был частично того же мнения.
Не относясь с пренебрежением к храбрости армии, он призна-
вал полезность способного финансиста, на деньги которого она
кормилась и содержалась, и постоянно оказывал ему свое вы-
сочайшее покровительство.
Когда был заключен мир, Жак вновь посвятил себя ком-
мерции и снарядил несколько галер для торговли с генуэзца-
ми. Он также приобрел крупные поместья в разных частях
Франции, крупнейшими из которых были владения баронов
в Сен-Фаржо, Ментоне, Салоне, Мобранше, Моне, Сен-Жера-
не-де-Во и Сент-Аоне-де-Буасси, имения графов в Ла-Палис-
се, Шампиньели, Бомоне и Вильнове-ла-Жене и владение
маркизов в Туей. Кроме того, он добился для своего сына Жана
Кёра, ставшего священнослужителем, высокого поста архи-
епископа Буржского.
Все говорили, что столь большое состояние не могло быть
нажито честным путем. И богачи, и бедняки страстно жела-
ли, чтобы настал день, когда будет умерена гордыня этого че-
ловека, которого один социальный класс считал выскочкой, а
другой - угнетателем. Жак был до некоторой степени встре-
вожен ходившими о нем слухами и неясными намеками на
то, что он снизил курс валюты королевства и подделал коро-
левскую печать на некоем важном документе, посредством
которого он выманил у государства огромные суммы. Дабы
заглушить эти слухи, он пригласил множество алхимиков из
других стран пожить у него и распустил встречный слух, что
открыл тайну философского камня. Жак также построил в
родном городе величественное здание, над входом в которое
приказал высечь алхимические символы. Некоторое время
спустя он построил еще один, не менее роскошный дом в
Монпелье, который украсил так же. Мало того, он написал
трактат по герметической философии, в котором заявил, что
знает секрет превращения металлов.
190 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Но все эти попытки завуалировать многочисленные акты
казнокрадства оказались бесполезными, и в 1452 г. он был аре-
стован и отдан под суд по нескольким обвинениям. Только
по одному из них, инспирированному злобой его врагов с
целью погубить его, он был оправдан: судьи решили, что он
не является соучастником отравления его доброй патронессы
Агнес Сорель. По остальным обвинениям его признали ви-
новным и приговорили к высылке из королевства и уплате
огромного штрафа в четыреста тысяч крон. Было доказано,
что Кёр подделал печать короля, что в качестве мастера Бурж-
ского монетного двора он украл у королевства золотые и се-
ребряные монеты на огромную сумму и что он без колебаний
снабдил турок оружием и деньгами, чтобы те могли продол-
жать войну против их соседей-христиан, за что получил са-
мое щедрое вознаграждение. Карл VII до последнего момента
верил в его невиновность и был глубоко опечален вынесен-
ным приговором. Его усилиями штраф был снижен до сум-
мы, которую Жак Кёр был в состоянии заплатить. Отсидев
какое-то время в тюрьме, он был освобожден и покинул Фран-
цию с крупной суммой денег, часть которой, как подозрева-
ли, составляла выручка от реализации конфискованного у него
имущества, которую ему тайно выплатил Карл. Он перебрал-
ся на Кипр, где умер около 1460 г., будучи богатейшим и из-
вестнейшим человеком на острове.
Все авторы алхимических трактатов считают Жака Кёра
членом их братства и расценивают как лживое и клеветничес-
кое более рациональное объяснение его богатству, вытекаю-
щее из материалов судебного процесса по его делу. Пьер
Борель в своих «Галльских древностях» отстаивает мнение, что
Жак был честным человеком и делал золото из свинца и меди
посредством философского камня. Адепты алхимии едино-
душно разделяли эту точку зрения, но им оказалось трудно
убедить в этом даже своих современников, не говоря уж о
последующих поколениях.
АЛХИМИКИ 191
МЕНЕЕ ИЗВЕСТНЫЕ АДЕПТЫ ЧЕТЫРНАДЦАТОГО И ПЯТНАДЦАТОГО ВЕКОВ
В четырнадцатом и пятнадцатом столетиях во всех европей-
ских странах появилось множество других претендентов на зна-
ние секретов философского камня. Вера в возможность
превращения металлов была столь массовой, что всякий химик
был в большей или меньшей степени алхимиком. Германия,
Голландия, Италия, Испания, Польша, Франция и Англия по-
родили тысячи безвестных адептов, которые в погоне за своей
химерой не обходили стороной и более прибыльные астроло-
гию и гадание. Монархи Европы были не меньше своих под-
данных убеждены в возможности открытия философского
камня. Алхимию поощряли английские короли Генрих VI и
Эдуард IV. Германские императоры Максимилиан, Рудольф и
Фридрих II уделяли ей большое внимание, и их примеру следо-
вали все наместники их владений. Среди дворян и мелких суве-
ренов было обычной практикой пригласить алхимика пожить
на принадлежащей им территории, чтобы его можно было за-
точить в темницу и держать там до тех пор, пока он не сделает
достаточное количество золота, чтобы заплатить миллионы в
качестве выкупа. В результате множество бедняг томилось в
тюрьме постоянно. Подобная участь была, похоже, уготовлена
Эдуардом II Раймунду Луллию, признанному мэтру алхимии,
которому было предоставлено жилье в Лондонском Тауэре. Он
вовремя распознал трюк, который с ним собирались выкинуть,
и ему удалось бежать. Согласно утверждению некоторых его
биографов, он прыгнул в Темзу и доплыл до корабля, стоявше-
го на якоре в ожидании беглеца. Данная практика бытовала и в
шестнадцатом веке, о чем более подробно будет рассказано в
подразделе о Сетоне Космополите.
Из всех сочинителей алхимических трактатов, чья жизнь и
приключения либо пребывают в безвестности, либо по тем или
иным причинам не заслуживают детального рассмотрения,
можно выделить следующих. Джон Доустон, англичанин, в
192 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
1315 г. написал два трактата о философском камне. Другой ан-
гличанин, Ричард, или, по мнению некоторых, Роберт, в 1330
г. написавший труд под названием «Correctorium Alchymiae»,
пользовался большим уважением до появления Парацельса. В
то же время жил Петр Ломбардский, автор «Полного тракта-
та по герметической науке», сокращенный вариант которого
был впоследствии опубликован Лачини, монахом из Калабрии*.
В 1330 г. самым известным алхимиком в Париже был некий
Одомар, чей труд «De Practka Magistri» долгое время был на-
стольной книгой алхимического братства. Иоанн де Рупекис-
са, французский монах ордена св. Франциска, в 13 57 г. объявлял
себя как алхимиком, так и пророком. Некоторые его пророче-
ства были настолько неприятны Папе Иннокентию VI, что сей
понтифик решил положить им конец, заперев пророка в тем-
ницах Ватикана. Принято считать, что он там умер, хотя ника-
ких подтверждений этому не имеется. Главными его трудами
являются «Книга света», «Пять эссенций», «Рай философов» и
«De Confectione Lapidis» — наиболее значимый из всех. Среди
адептов он не считался светилом. Еще одним претендентом на
лавры алхимика был Ортолани, о котором известно лишь то,
что он занимался алхимией и астрологией в Париже незадолго
до Николая Фламеля. Его руководство по практической алхи-
мии было написано в этом городе в 1358 г. Предполагают, что
примерно в это же время писал свои труды Исаак Голландс-
кий, сын которого также посвятил себя этой науке. Об их жиз-
ни неизвестно ничего, заслуживающего внимания. Бёрхааве
похвально отзывается о многих отрывках из этих трудов, их
высоко ценил Парацельс. Основными из них являются «De
Triplici Ordine Elixiris etLapidis Theoria», изданный в Берне в 1608
г., и «Mineralia Opera, seu de Lapide Philosophico», изданный в Мид-
делбурге в 1600 г. Поляк Коффсткий около 1488 года написал
алхимический трактат, озаглавленный «Тинктура из минера-
лов». Этот перечень авторов был бы неполным без одного мо-
нарха. Французский король Карл VI, один из самых доверчивых
суверенов того времени, чей двор кишел алхимиками, магами,
* Калабрия - административная область на Юге Италии, главным образом на п-
ове Калабрия. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 193
астрологами и знахарями всех мастей, неоднократно пытался
открыть философский камень и считал себя настолько эруди-
рованным в этой сфере, что решил просветить мир своим трак-
татом под названием «Королевское сочинение Карла VI
Французского, сокровище философии». Считается, что из него
Николай Фламель почерпнул идею своего «Желанного желания».
Ленгле дю Френуа пишет, что это весьма аллегоричная и абсо-
лютно непонятная книга. Более полный перечень герметичес-
ких философов четырнадцатого и пятнадцатого веков читатель
найдет в третьем томе вышеупомянутой «Истории» Ленгле.
РАЗВИТИЕ АЛХИМИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ В
ШЕСТНАДЦАТОМ И СЕМНАДЦАТОМ ВЕКАХ
В шестнадцатом и семнадцатом столетиях тысячи легковер-
ных энтузиастов продолжили поиски философского камня, но
в данный период алхимическая концепция претерпела значи-
тельные изменения. Ученые мужи, посвятившие себя алхими-
ческим изысканиям, значительно пересмотрели их конечную
цель, приписав чудодейственному камню и эликсиру способ-
ность не только превращать неблагородные металлы в благо-
родные, но и решать все проблемы других наук. Они
утверждали, что, овладев ими, человек приблизится к Создате-
лю, что болезни и страдания будут изгнаны из этого мира, и
что «миллионы святых существ, ходящих по земле невидимы-
ми» будут сделаны видимыми и станут друзьями, компаньона-
ми и учителями человечества.
Максимальное влияние на умы европейцев эти поэтичные
и фантастические доктрины оказывали в семнадцатом веке, ког-
да из Германии, где они впервые были выдвинуты Розенкрей-
цем, распространились на Францию и Англию, прочно засев в
умах множества умных, но чересчур увлеченных искателей ис-
тины. Парацельс, Ди и другие, менее значительные фигуры,
были очарованы изяществом и красотой новой мифологии,
призванной украсить литературу Европы. Большинство алхи-
миков шестнадцатого столетия, не зная о существовании орде-
на розенкрейцеров, находилось тем не менее под влиянием их
194 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
причудливых догматов. Однако прежде чем начать подробный
рассказ об этих возвышенных мечтателях, необходимо поды-
тожить историю герметического недомыслия и проследить по-
степенное изменение устремлений адептов. Читатель узнает, что
по мере взросления цивилизации это слепое увлечение скорее
усиливалось, чем ослаблялось.
АУГУРЕЛЛО (AUGURELLO)
Среди алхимиков, родившихся в пятнадцатом и ставших из-
вестными в шестнадцатом веке, первым по хронологии явля-
ется Джованни Аурелио Аугурелло. Он родился в 1441 г. в
Римини и по прошествии лет стал профессором беллетристи-
ки в Венеции и Тревизо. Он довольно рано уверовал в гермети-
ческую науку и, бывало, молил Всевышнего ниспослать ему
счастье открытия философского камня. Он был постоянно ок-
ружен атрибутами химии и тратил все свои деньги на покупку
снадобий и металлов. Кроме того, он был поэтом, но переоце-
нивал свой поэтический дар. Свою «Крисопею», в которой он
объявляет себя корифеем златоделания, он посвятил Папе Льву
X в надежде, что сей понтифик щедро вознаградит его за лю-
безность. Однако Папа был слишком тонким ценителем по-
эзии, чтобы получить удовольствие от более чем заурядной
поэмы, и слишком хорошим философом, чтобы одобрить про-
поведуемые ею странные доктрины, поэтому он был далеко не
в восторге от этого посвящения. Пишут, что, когда Аугурелло
обратился к нему за наградой, Папа, казавшийся воплощением
доброты и сердечности, церемонно достал из кармана пустой
кошелек и подарил его алхимику, сказав, что, поскольку тот
умеет делать золото, самым подходящим подарком ему явля-
ется кошелек, чтобы это золото в него класть. Эта издевательс-
кая награда была всем, что бедный алхимик когда-либо получил
за свою поэзию и алхимию. Он умер на восемьдесят третьем
году жизни в крайней нужде.
АЛХИМИКИ 195
КОРНЕЛИЙ АГРИППА
(CORNELIUS AGRIPPA)
Этот алхимик имеет выдающуюся репутацию. О его способ-
ностях рассказывали самые удивительные истории. Говорили,
что он может превращать железо в золото одним лишь словом.
Он-де повелевал всеми ангелами небес и демонами преиспод-
ней, которые были готовы повиноваться ему во всем, мог вы-
зывать из могил «выглядящие как при жизни» призраки
великих людей, являя их взору тех любопытных, которым хва-
тало смелости вынести их присутствие.
Он родился в Кёльне в 1486 г. и с ранних лет начал изучать
химию и философию. Каким-то не вполне понятным образом
ему удалось убедить современников в своих необычайных дости-
жениях. Когда ему было всего двадцать лет, его репутация как ал-
химика была столь высока, что ведущие адепты Парижа слали ему
в Кёльн приглашения поселиться во Франции и поделиться с ними
опытом открытия философского камня. Почести сыпались на
него, как из рога изобилия, и его высоко ценили все ученые мужи
того времени. Меланхтон* пишет о нем с уважением и похвалой.
Эразм** также свидетельствует в его пользу, да и все выдающиеся
персоны той поры называли Агриппу светилом литературы и ук-
рашением философии. Некоторым чересчур самовлюбленным
людям удается убедить своих современников в собственном ве-
личии: они придают приобретенным ими знаниям такую широ-
кую огласку и так часто занимаются самовосхвалением, что
рукоплескания их «аудитории» перерастают в овацию. Случай с
Агриппой относится, видимо, именно к этому разряду. Он назы-
вал себя выдающимся богословом, превосходным юристом, ис-
кусным врачом, великим философом и удачливым алхимиком.
Мир в конце концов поверил ему на слово и счел, что человек,
который так себя превозносит, не может не иметь заслуг, говоря-
* Филипп Меланхгон (1497 - 1560) - немецкий протестантский теолог и педа-
гог, соратник Мартина Лютера. Прим. перев.
** Эразм Роттердамский (1469 - 1536) - голландский гуманист эпохи Возрож-
дения, писатель, филолог. Прим. перев.
196 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
щих в его пользу, и что за поднятым им шумом действитель-
но что-то есть. Он был назначен секретарем императора Макси-
милиана, который дал ему титул рыцаря и сделал его командиром
одного из своих полков. Позднее Агриппа стал профессором ив-
рита и беллетристики в университете Dole, во Франции, но, пере-
ругавшись с францисканцами из-за каких-то богословских
разногласий, был вынужден покинуть этот город. Он нашел убе-
жище в Лондоне, где около года преподавал иврит и составлял
гороскопы. Из Лондона он проследовал в Павию, где читал лек-
ции по истинным или предполагаемым сочинениям Гермеса
Трисмегиста и мог бы жить там в мире и почете, если бы вновь не
поссорился со священниками. Их усилиями его положение стало
настолько незавидным, что он был рад принять предложение ма-
гистратуры города Мец стать их синдиком и генерал-адвокатом.
Здесь он вновь нажил себе врагов своей любовью к диспутам: те-
ологи-мудрецы этого города утверждали, что св. Анна имеет трех
мужей; в это тогда верил и народ. Агриппа без нужды начал дока-
зывать ложность этого убеждения, или, как он его называл, пред-
рассудка, и этим сильно подорвал свой авторитет. Вскоре после
этого он втянулся в другой диспут, делавший ему больше чести, и
окончательно упал в глазах жителей Меца. Когда он гуманно вы-
ступил в защиту молодой девушки, обвиненной в колдовстве, его
враги заявили, будто он сам является колдуном и подняли такой
шум вокруг его персоны, что ему пришлось бежать из города. Пос-
ле этого он стал врачом Луизы де Савой, матери короля Францис-
ка!. Эта дама хотела узнать будущее и приказала своему доктору
составить ее гороскоп. Агриппа ответил, что не станет потвор-
ствовать столь праздному любопытству. В результате он утратил
ее доверие и был немедленно уволен. Если бы данный им ответ
был продиктован верой в бесполезность астрологии, мы могли
бы восхищаться его честностью, бесстрашием и независимостью,
но, зная, что в то же самое время он постоянно занимался гадани-
ем и составлением гороскопов и предсказывал коннетаблю* Бур-
бону грандиозный успех во всех его начинаниях, мы можем только
удивляться тому, как он лишился влиятельного друга из-за обыч-
ного раздражения и своенравия.
* Коннетабль - во Франции с XII в. советник короля, начальник королевских
рыцарей, с XIV в. главнокомандующий армией. В 1627 г. должность коннетабля
была упразднена. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 197
Примерно в это же время его одновременно пригласили
поселиться в их владениях английский король Генрих VIII и
Маргарита Австрийская, правительница Нидерландов исто-
рических*. Он принял предложение последней и при ее со-
действии был назначен историографом императора
«Священной Римской империи» Карла V. К несчастью для Аг-
риппы, ему никогда не удавалось надолго удержаться на од-
ном месте, так как его покровители не могли простить ему
его нетерпеливость и высокомерие. После смерти Маргари-
ты он был заключен в брюссельскую тюрьму по обвинению в
колдовстве. Через год он был освобожден и, покинув страну,
испытал множество превратностей судьбы. Он умер в нище-
те в 1534 г., в возрасте сорока восьми лет.
Находясь в услужении у Маргариты Австрийской, он жил глав-
ным образом в Лёвене и написал в этом городе свой знаменитый
труд «Тщета и ничтожность человеческих знаний». Чтобы уго-
дить своей властительной госпоже, он написал трактат «Превос-
ходство женского пола», посвятив его Маргарите в знак
благодарности за милости, которыми она его осыпала. Однако
население этих провинций относилось к нему отнюдь не благо-
склонно. В это время он стал объектом великого множества фан-
тастических слухов. Говорили, что золото, которым он
расплачивается с торговцами, всегда очень ярко блестит, но в те-
чение суток неизменно превращается в куски сланца и камни.
Люди верили, что он сделал большое количество фальшивого
золота с помощью дьявола, который, как можно из этого заклю-
чить, имел лишь поверхностные знания в области алхимии, на-
много меньшие тех, на которые уповал маршал де Ре. Иезуит
Дельрио в своей книге о магии и колдовстве приводит еще более
удивительную историю о нем. Однажды Агриппа уходил из сво-
его дома в Лёвене, и, рассчитывая вернуться лишь какое-то вре-
мя спустя, отдал ключ от своего рабочего кабинета жене,
строго-настрого запретив ей впускать туда кого-либо в его отсут-
ствие. Эта женщина, как ни странно, не стремилась совать нос в
секреты своего мужа и никогда не помышляла о том, чтобы вой-
* Нидерланды исторические - в средние века область на Северо-Западе Европы
(территория Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и части Северо-Восточной
Франции). Прим. перев.
198 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
ти в запретную комнату. Однако один юный студент, поселен-
ный в мансарде дома философа, испытывал жгучее желание про-
никнуть в его кабинет, надеясь, что ему удастся стащить
какую-нибудь книгу или инструмент, которые помогут ему про-
никнуть в тайны искусства превращения металлов. Поскольку сей
юноша был красив, красноречив и, главное, весьма лестно отзы-
вался о красоте хозяйки дома, он без особого труда убедил ее одол-
жить ему ключ, но она строго запретила ему что-либо оттуда
выносить. Студент поклялся этого не делать и вошел в кабинет
Агриппы. Первым, что привлекло его внимание, был большой
гримуар, или книга заклинаний, лежавшая открытой на рабочем
столе философа. Юноша тут же сел за стол и начал читать ее вслух.
После первого же произнесенного им слова ему показалось, что
он слышит стук в дверь. Он прислушался, но все было тихо. Ре-
шив, что ему просто послышалось, он продолжил чтение и вдруг
услышал более громкий стук, который так его напугал, что он
вскочил на ноги. Он пытался сказать: «Войдите», но язык отка-
зывался ему повиноваться, и он не мог произнести ни звука.
Юноша уставился на дверь, которая, медленно открывшись, явила
его взору величественного, но рассерженного незнакомца, кото-
рый строго спросил, зачем его вызвали. «Я вас не вызывал», —
ответил дрожащий студент. «Вызывал! — сказал незнакомец, все
больше сердясь. -А демонов нельзя вызывать понапрасну». Сту-
дент не нашелся, что ответить, а демон, разъяренный тем, что
один из непосвященных вызвал его просто из самонадеянности,
схватил юношу за горло и задушил его. Когда Агриппа через не-
сколько дней вернулся домой, он увидел, что его дом осажден
бесами. Некоторые из них сидели на колпаках дымовых труб и
болтали ногами, другие играли в чехарду на самом краю парапе-
та. В его кабинете их было так много, что ему было трудно доб-
раться до стола. Когда он наконец протиснулся сквозь их заслон,
то увидел, что книга открыта, а на полу лежит мертвый студент.
Он сразу понял, как произошло это несчастье, и, прогнав всех
нижестоящих бесов, спросил главного демона, какое безрассуд-
ство побудило его убить молодого человека. Демон ответил, что
юноша вызвал его без нужды, чем нанес ему оскорбление, и что
ему ничего не оставалось делать, кроме как убить непосвящен-
ного за его самонадеянность. Агриппа строго его отчитал и при-
АЛХИМИКИ 199
казал ему немедленно оживить мертвое тело и прогуливаться с
ним по рыночной площади все послеполуденное время. Демон
так и сделал, студент ожил и, взяв своего сверхъестественного
убийцу под руку, безмятежно гулял с ним на виду у всех. С захо-
дом солнца его тело вновь стало холодным и безжизненным, и
толпа доставила его в больницу, единодушно решив, что он скон-
чался от апоплексического удара. Его спутник немедленно исчез.
Когда тело осмотрели, то обнаружили следы удушения на шее и
отпечатки длинных когтей демона на разных его частях. Данные
признаки вкупе с быстро распространившимся слухом о том, что
компаньон молодого человека исчез в облаке огня и дыма, от-
крыли людям глаза на правду. Судьи Лёвена назначили расследо-
вание, в результате чего Агриппе пришлось покинуть этот город.
Кроме Дельрио подобные истории об этом философе рас-
сказывают и другие авторы. В те времена люди всегда охотно
верили выдумкам о магии и колдовстве, и неудивительно, что,
когда, как в случае с Агриппой, тот, кого считали волшебни-
ком, объявлял себя таковым и требовал веры в творимые им
чудеса, его современники признавали правомочность его при-
тязаний. Подобные заявления были опасной похвальбой, ко-
торая порой доводила ее автора до костра или виселицы и
поэтому считалась не лишенной основания. Пауль Йовий в сво-
ей книге «Eulogia Doctorum Virorum» пишет, что Агриппу по-
всюду сопровождал бес в обличье крупного черного пса. Томас
Нэш* в своих «Приключениях Джека Уилтона» сообщает, что
по просьбе лорда Суррея, Эразма и некоторых других ученых
мужей Агриппа вызывал из могилы множество великих фило-
софов древности. Среди них был Туллий, которого он заставил
произнести заново его знаменитое обращение к Росцию**. Кро-
ме того, когда лорд Суррей был в Германии, Агриппа с помо-
щью волшебного зеркала продемонстрировал ему достоверное
изображение дамы его сердца, прекрасной Джеральдины, си-
дящей на кушетке и оплакивающей отсутствие своего возлюб-
ленного. Лорд Суррей зафиксировал точное время этой
* Томас Нэш (1567 - ок. 1601) — английский писатель. Прим. перев.
** Марк Туллий Цицерон (106 - 43 до н. э.) —древнеримский политический дея-
тель, оратор и писатель. Квинт Росций (ок. 130 до н. э. - ок. 62 до н. э.) - древне-
римский комедийный актер, у которого Цицерон учился декламации. Прим. перев.
200 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
демонстрации и позднее подтвердил, что В ту минуту его пас-
сия действительно это делала. Лорду Томасу Кромвелю Агрип-
па продемонстрировал короля Генриха VIII, охотящегося в
Виндзор-парке в окружении главных лордов его двора, а что-
бы угодить императору Карлу V, он вызвал из могилы царя
Давида и царя Соломона.
Ноде в своей «Защите великих людей, обвиняемых в колдов-
стве» предпринимает титанические усилия, дабы очистить Аг-
риппу от инсинуаций Дельрио, Пауля Йовия и прочих
невежественных и предубежденных писак. Во времена Ноде по-
добные истории требовали опровержения, сегодня же от них
можно с уверенностью отмахнуться из-за их абсурдности. А тот
факт, что они приписывались человеку, заявлявшему о своей
способности превращать выплавляемое железо в золото путем
приказа и написавшему труд о подвластной ему магии, вовсе
не является удивительным.
ПАРАЦЕЛЬС (PARACELSUS)
Этот философ, которого Ноде назвал «зенитом и восходя-
щим солнцем всех алхимиков», родился в местечке Айнзидельн,
неподалеку от Цюриха, в 1493 году. Его настоящее имя было
Гогенгейм, к которому, по его собственным словам, была спе-
реди приставлена данная при крещении цепочка имен Ауреол
Теофраст Бомбаст Парацельс. Последнее из них он выбрал себе
в качестве общего имени, когда был еще ребенком, и в течение
жизни сделал его одним из наиболее прославленных в анналах
своего времени. Его отец был доктором и учил сына своему ре-
меслу. Последний был способным учеником и делал большие
успехи. Однажды к нему в руки случайно попал труд Исаака
Голланда, и с тех пор его охватила мания поисков философс-
кого камня. Отныне все его мысли были посвящены металлур-
гии, и он совершил путешествие в Швецию, чтобы посетить
рудники этой страны и исследовать руды, все еще залегающие
в недрах земли. Кроме того, он нанес визит в Шпангеймский
монастырь и встретился с Тритемием, который обучил его ал-
химическим приемам. Продолжив свое путешествие, Парацельс
через Пруссию и Австрию проследовал в Турцию, Египет и Та-
АЛХИМИКИ 201
тарию, а вернувшись оттуда в Константинополь, освоил, по его
собственному утверждению, искусство превращения металлов
и овладел elixir vitae. После этого он стал врачом в родной Швей-
царии, в Цюрихе, и принялся писать труды по алхимии и ме-
дицине, немедленно привлекшие внимание Европы. Их
крайняя непонятность не мешала их славе, ибо чем меньше
этого автора понимали, тем больше, казалось, демонологи, фа-
натики и охотники за философским камнем его ценили. Бла-
годаря нескольким предложенным им и оказавшимся
удачными способам лечения болезней посредством ртути и
опия - лекарств, бесцеремонно забракованных его собратьями
по профессии, его известность в качестве алхимика подкреп-
лялась высокой репутацией врача. В 1526 году он был избран
профессором медицины и натурфилософии Базельского уни-
верситета, и его лекции привлекали огромное количество сту-
дентов. Он осуждал сочинения всех прежних медиков как
имеющие тенденцию вводить читателя в заблуждение и однаж-
ды публично сжег труды Галена* и Авиценны, назвав их шар-
латанами и самозванцами. В присутствии восхищенной и
наполовину озадаченной толпы, собравшейся посмотреть на
эту церемонию, он воскликнул, что в его шнурках больше зна-
ния, чем в сочинениях данных врачей. Продолжая в том же духе,
он сказал, что все университеты мира полны невежественных
знахарей, но он, Парацельс, преисполнен мудрости. «Вы все бу-
дете следовать моей новой системе, —говорил он, яростно жес-
тикулируя. - Авиценна, Гален, Разес, Монтаньяна, Меме - вы
все последуете за мной, профессора Парижа, Монпелье, Герма-
нии, Кёльна и Вены! И вы, живущие на берегах Рейна и Дуная,
- вы, обитатели морских островов, а также вы, итальянцы, уро-
женцы Далмации**, афиняне, арабы, иудеи - все вы последуете
моим доктринам, ибо я - царь медицины!»
Но Парацельс недолго пользовался уважением добрых 6а-
зельцев. Утверждают, что он так сильно увлекался вином, что
его часто видели пьяным на улице. Для врача это означало ко-
* Гален (ок. 130 — ок. 200) — древнеримский врач, идеалистическая направлен-
ность сочинений которого способствовала трансформации его учения в т. н.
галенизм, канонизированный церковью и господствовавший в медицине в те-
чение многих веков. Прим. перев.
** Далмация — историческая область на территории Югославии. Прим. перев.
202 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
нец карьеры, и его добрая слава быстро шла на убыль. Еще
быстрее росла его дурная слава, особенно после того, как он
объявил себя колдуном. Он хвалился находящимися у него в
подчинении легионами духов, особенно одним из них, кото-
рого он держал в заточении в эфесе своей шпаги. Ветгер, про-
живший в услужении у Парацельса два года и три месяца,
сообщает, что последний часто грозился вызвать целую армию
демонов и продемонстрировать ему ту огромную власть, кото-
рую он над ними имел. Он заявлял, что дух в его шпаге охраня-
ет эликсир жизни, посредством которого можно продлить
жизнь любого человека на долгие годы. Он также хвастался под-
невольным ему духом, которого он называл «Азот»* и держал
заключенным в драгоценный камень. На многих старинных
портретах он изображен держащим в руке драгоценный камень,
на котором выгравировано слово «Азот».
Если даже пророка-трезвенника не слишком жалуют в своем
отечестве, то пророка-пьяницу жалуют еще меньше. В конце
концов Парацельс счел за благо покинуть Базель и обосноваться
в Страсбурге. Причиной поспешной смены места жительства
было следующее. Один горожанин находился при смерти, и на
его выздоровление не надеялся ни один врач в городе. В конце
концов больной решил использовать свой последний шанс и
послал за Парацельсом, которому пообещал щедрое вознаграж-
дение в случае исцеления. Парацельс дал ему две маленькие пи-
люли, которые тот принял и быстро выздоровел. Когда этот
человек окончательно оправился от болезни, Парацельс послал
за своим гонораром, но горожанин не оценил по достоинству
столь быстродействующее и эффективное лекарство. Он не со-
бирался платить пригоршню золота за две пилюли, хотя они спас-
ли ему жизнь, и отказался платить сверх обычного гонорара за
один визит. Парацельс возбудил против него дело, но проиграл.
Это настолько его разозлило, что он в глубоком возмущении
покинул Базель. Он возобновил свои странствия и путешество-
вал по Германии и Венгрии, зарабатывая деньги на легковерии и
слепых увлечениях всех социальных слоев. Он составлял горос-
копы, предсказывал будущее, помогал тем, у кого водились день-
* Имеется в виду алхимическая ртуть, универсальное лекарство Парацельса.
Прим. перев.
АЛХИМИКИ 203
ги, выбросить их на эксперимент по нахождению философско-
го камня, прописывал лекарства для коров и свиней и оказывал
помощь в обнаружении украденных вещей. Пожив в Нюрнбер-
ге, Аугсбурге, Вене и Миндельгейме (именно в такой последова-
тельности), он в 1541 году удалился в Зальцбург и умер в больнице
этого города в крайней нищете.
Если при жизни сей удивительный знахарь имел сотни при-
верженцев своих идей, то после его смерти их счет пошел на
тысячи. Во Франции и Германии возникли секты так называе-
мых парацельсистов, призванные увековечить его экстраваган-
тные научные, особенно алхимические, доктрины. Главными
лидерами этих сект были Боденштейн и Дорней. Вкратце уче-
ние Парацельса, основанное на предполагаемом существова-
нии философского камня, абсурдное по своей природе и в
целом не имеющее аналогов в истории философии, сводится к
следующему. Прежде всего, он утверждал, что предположение
о безупречности Создателя является достаточным условием
приобретения мудрости и знаний, что Библия является клю-
чом к теории всех болезней, и что для постижения атрибутов
магической медицины необходимо изучать Апокалипсис. Тот,
кто слепо подчинится воле Всевышнего и преуспеет в само-
отождествлении с божественными созданиями, владеющими
философским камнем, сможет лечить все болезни и, подобно
Адаму и допотопным патриархам, продлевать жизнь до сколь
угодно многих столетий. Жизнь - это излучение небесных све-
тил: Солнце управляет сердцем, Луна - мозгом, Юпитер - пе-
ченью, Сатурн - желчным пузырем, Меркурий - легкими,
Венера - половыми органами, Марс - кишечником. В желудке
каждого человека обитает демон, или мыслящее существо, -
своего рода алхимик, смешивающий в своем тигле в должных
пропорциях разные хвори, поступающие в его лабораторию*.
Парацельс гордился титулом мага и хвастался тем, что поддер-
живал регулярную переписку с находящимся в аду Галеном и
часто вызывал оттуда же Авиценну, чтобы поспорить с ним о
ложных представлениях об алхимии, которые тот в свое время
пропагандировал, особенно о тех, что касались питьевого зо-
лота и эликсира жизни. Парацельс думал, что золото может ис-
* См. во «Всеобщей биографии» статью ученого Ренодена «Парацельс». Прим. авт.
204 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
целять сердечно-сосудистые и все остальные заболевания при
условии, что оно получено в результате превращения неблаго-
родного металла посредством философского камня и приме-
няется при определенном взаимном расположении небесных
светил. Одного лишь перечисления трудов, в которых он выд-
вигает эти безумные идеи, названные им доктриной, хватило
бы на несколько страниц.
ГЕОРГ АГРИКОЛА
(GEORGE AGRICOLA)
Этот алхимик родился в провинции Мнения в 1494 г. Его
настоящая фамилия была Бауэр, то есть «землепашец», и в со-
ответствии с тогдашней модой он латинизировал ее в Агрико-
лу. С ранних лет он восхищался постулатами герметической
науки. Ему еще не было и шестнадцати, а он уже стремился най-
ти великий эликсир, который продлил бы его жизнь до семи-
сот лет, и камень, который принес бы ему богатство,
необходимое для безбедного существования в течение столь
длительного периода. В 1531 г. он издал в Кёльне небольшой
трактат на эту тему, обеспечивший ему покровительство зна-
менитого Мориса, герцога Саксонского. После нескольких лет
врачебной практики в Иоахимштале, в Богемии, он старания-
ми Мориса стал управляющим серебряных рудников города
Хемниц. Среди рудокопов он чувствовал себя счастливым, ста-
вя различные алхимические опыты глубоко в недрах земли.
Агрикола приобрел значительные знания о металлах и посте-
пенно избавился от своих сумасбродных представлений о фи-
лософском камне. Рудокопы не верили в алхимию и привили
ему их образ мыслей как по этому, так и по другим вопросам.
Их легенды убедили его в том, что недра земли населены доб-
рыми и злыми духами, а взрывы рудничного газа вызываются
ни чем иным, как склонностью последних к озорству. Он умер
в 1555 году, оставив после себя репутацию чрезвычайно спо-
собного и умного человека.
АЛХИМИКИ 205
ДЕНИС ЗАХАРИЙ
(DENIS ZACHAIRE)
Автобиография, написанная умным человеком, который не-
когда был глупцом, не только в высшей степени поучительна,
но и очень приятна для чтения. Денис Захарий, алхимик шест-
надцатого века, выполнил эту работу и оставил после себя дос-
тойный внимательного прочтения отчет о собственном
безрассудстве и слепой погоне за философским камнем. Он ро-
дился в 1510 году в одном из древних родов Гиени, и в раннем
возрасте был отправлен в Бордосский университет под наблю-
дением домашнего учителя, обязанного направлять учебный
процесс своего подопечного в нужное русло. К несчастью, сей
учитель был одним из искателей великого эликсира, и вскоре
его безумие передалось ученику. После этого введения мы по-
зволим Денису Захарию говорить от первого лица и продол-
жить рассказ о нем его собственными словами. «Я получил из
дома, - пишет он, - сумму в двести крон на расходы себе и учи-
телю, но до конца года все наши деньги улетучились в дыму
наших печей. В это же время мой учитель умер от лихорадки,
вызванной палящим жаром в нашей лаборатории, из которой
он почти никогда не выходил, и в которой было едва ли менее
жарко, чем на стеклоплавильном заводе в Венеции. Его смерть
усугубило то, что мои родители, воспользовавшись сим печаль-
ным обстоятельством, уменьшили мое содержание и высыла-
ли мне ровно столько, сколько требовалось для оплаты учебы
и проживания, вместо суммы, требующейся для продолжения
моих алхимических изысканий.
Чтобы решить эту проблему и избавиться от жесткого кон-
троля, я в возрасте двадцати пяти лет вернулся домой и зало-
жил часть моей собственности за четыреста крон. Данная сумма
была нужна мне для проведения научного опыта, о котором я
узнал в Тулузе от одного итальянца, который, по его словам,
уже убедился в его эффективности. Я нанял этого человека к
себе в услужение, дабы мы смогли провести данный экспери-
мент. Далее я попытался путем интенсивной дистилляции про-
206 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
калить золото и серебро для превращения примесей в благо-
родный металл, но все мои труды оказались напрасными. Мас-
са золота, извлеченного мною из печи, уменьшилась
наполовину по сравнению с первоначальной, и от моих четы-
рехсот крон осталось только двести тридцать. Я дал моему ита-
льянцу двадцать крон с тем, чтобы он смог отправиться в
Милан, где жил автор рецептуры, и получить от него разъясне-
ние некоторых ее фрагментов, недоступных нашему понима-
нию. Надеясь на его возвращение, я провел в Тулузе всю зиму
и, вероятно, оставался бы там и по сей день, если бы продол-
жил свое ожидание, потому что больше я его никогда не видел.
Летом разразилась эпидемия чумы, и мне пришлось поки-
нуть город. Несмотря на это, я не отказался от своего занятия.
Я отправился в Каор, где прожил полгода и познакомился со
стариком, которого все знали как Философа. В провинциях этим
прозвищем часто награждают тех, чья единственная заслуга со-
стоит в том, что они менее невежественны, нежели их соседи.
Я показал ему свою коллекцию алхимических рецептов и спро-
сил, что он о них думает. Он выбрал из них десять-двенадцать,
сказав лишь, что они лучше остальных. Когда эпидемия кон-
чилась, я вернулся в Тулузу и возобновил свои эксперименты
по отысканию философского камня. В результате от моих че-
тырехсот крон осталось сто семьдесят.
Стремясь узнать какую-нибудь более безопасную методи-
ку, я в 1537 г. свел знакомство с одним жившим по соседству
аббатом. Он был охвачен той же манией, что и я, и рассказал
мне, что один из его друзей, отбывший в Рим в свите кардина-
ла д'Арманьяка, прислал ему из этого города новый надежный
рецепт трансмутации железа и меди, реализация которого обой-
дется в двести крон. Я предоставил половину этой суммы, дру-
гую половину выделил аббат, и мы приступили к работе.
Поскольку для эксперимента требовался винный спирт, я ку-
пил бочку превосходного vin de Gaillac. Я получил спиртовой
экстракт и несколько раз его очистил. Мы взяли некоторое ко-
личество ректификата и положили в него четыре серебряные
марки и одну золотую, подвергнутые прокаливанию в течение
месяца. Эту смесь мы ловко перелили в сосуд в форме рога, со-
единенный с другим сосудом, выполняющим функцию ретор-
АЛХИМИКИ 207
ты, и для затвердевания смеси поместили весь аппарат в печь.
Данный эксперимент длился год, но, чтобы не сидеть все это
время без дела, мы тешились множеством других, менее зна-
чимых опытов. Они, впрочем, имели тот же результат, что и
наш главный труд.
Весь 1537 год прошел без каких-либо изменений состояния
смеси. В сущности, мы могли ждать затвердевания нашего вин-
ного спирта до второго пришествия. Тем не менее мы подвер-
гли его воздействию паров нагретой ртути, но тщетно. Мы были
сильно раздосадованы, особенно аббат, который уже похвас-
тался перед всеми монахами своего монастыря, что им нужно
лишь принести ему большой насос, стоящий в углу монастыр-
ской территории, и он превратит его в золото. Но эта неудача
не поколебала наше упорство. Я еще раз заложил мои родовые
земли за четыреста крон, которые я решил истратить на новые
поиски великого секрета. Аббат пожертвовал такую же сумму,
и я с восемьюстами кронами отправился в Париж — город, в
котором алхимиков больше, чем в любом другом городе мира.
Я решил не покидать его до тех пор, пока либо не найду фило-
софский камень, либо не истрачу все мои деньги. Это путеше-
ствие нанесло сильнейшую обиду всем моим родственникам и
друзьям, которые считали, что из меня может выйти великий
юрист, и очень хотели, чтобы я посвятил себя данной профес-
сии. Для восстановления спокойствия я в конце концов сделал
вид, что это и есть моя цель.
9 января 1539 г. после пятнадцатидневного путешествия я
прибыл в Париж. В течение месяца я держался в тени, но начал
часто посещать алхимиков-любителей и ходить в лавки, где про-
давались печи, только после того, как познакомился более чем
с сотней алхимиков-профессионалов, каждый из которых сле-
довал своей собственной теории и методике. Одни отдавали
предпочтение осаждению металла из раствора, другие искали
универсальный алкагест, или растворитель, третьи превозно-
сили действенность корундовой эссенции, а четвертые пыта-
лись получить экстракт ртути из других металлов и добиться
ее последующего затвердевания. Чтобы постоянно держать друг
друга в курсе достижений каждого в отдельности, мы догово-
рились где-нибудь встречаться каждую ночь и обмениваться
208 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
новостями. Иногда мы собирались в доме одного, а иногда -
на чердаке другого. Это происходило не только в будние дни,
но и по воскресеньям и церковным праздникам. «Ах! - гово-
рил, бывало, один. - Если бы у меня были деньги для возоб-
новления эксперимента, я бы что-нибудь сделал.» «Да, - говорил
другой, - если бы мой тигель не треснул, я бы уже добился ус-
пеха.» Третий же отчаянно восклицал: «Имей я всего лишь до-
статочно прочный сферический медный сосуд, я бы добился
затвердевания ртути и получил серебро.» Среди них не было
никого, кто не имел какого-нибудь оправдания своей неудачи,
но я был глух к их речам. Я не хотел отдавать свои деньги нико-
му из них, помня, как часто я оставался в дураках.
Наконец я познакомился с одним греком и долго ставил вме-
сте с ним бесполезные опыты на гвоздях из киновари. Я также
познакомился с одним вновь прибывшим в Париж иностран-
ным дворянином и часто посещал с ним ювелирные лавки, где
он сбывал куски золота и серебра, являющиеся, как он гово-
рил, плодами его экспериментов. Я долгое время приставал к
нему с расспросами в надежде, что он поделится со мной сво-
им секретом. Он долго отказывался это сделать, но в конце кон-
цов уступил моим страстным мольбам, и я понял, что его тайна
- это не более чем искусный трюк. Я не забывал информиро-
вать моего оставшегося в Тулузе друга-аббата о всех своих при-
ключениях и среди прочих писем послал ему отчет о фокусе,
посредством которого сей шарлатан демонстрировал свое мни-
мое умение превращать свинец в золото. Аббат все еще верил,
что я в конце концов добьюсь успеха, и посоветовал мне ос-
таться в Париже, где я развернул столь бурную деятельность,
еще на год. Я оставался там три года, но, несмотря на все мои
усилия, преуспел в своих изысканиях не более, чем где-либо в
допарижский период.
У меня уже кончались деньги, когда я получил от аббата
письмо, в котором он велел мне все бросить и незамедлитель-
но вернуться в Тулузу. Я так и сделал и узнал, что к этому вре-
мени он получил несколько писем от короля Наваррского
(деда Генриха IV). Этот монарх был страстным и в высшей
степени любознательным поклонником философии и писал
аббату, что мне следует прибыть в город По и нанести ему
АЛХИМИКИ 209
визит и что он заплатит мне от трех до четырех тысяч крон,
если я сообщу ему секрет, узнанный мною от дворянина-ино-
странца. Аббата так раззадорила сия сумма, что он не давал
мне покоя ни днем, ни ночью, пока я наконец не отправился
в По. Я прибыл туда в мае 1542 г. Я работал не покладая рук и,
следуя полученному мною от пройдохи-иностранца рецепту,
в конце концов добился успеха. Когда к удовольствию короля
это произошло, я получил обещанную награду. Он был готов
заплатить и больше, но его отговорили от этого пэры его двора
- даже те из них, кто ранее жаждал моего прибытия. Тогда он
сердечно меня отблагодарил и отпустил с миром, сказав, что,
если в его королевстве есть что-то, чем он может меня награ-
дить, - конфискованное имущество или нечто подобное, - то
он будет только рад это сделать. Я счел, что этих грядущих
конфискаций мне, возможно, придется ждать довольно дол-
го, и что в конечном итоге они мне так и не достанутся, и
решил вернуться к моему другу-аббату.
По дороге из По в Тулузу я узнал об одном монахе, который
был весьма сведущ в вопросах натурфилософии. По возвраще-
нии я нанес ему визит. Он отнесся ко мне с жалостью и с тепло-
той и добротой в голосе дал мне совет больше не тешить себя
подобными экспериментами, ложными и софистскими по сво-
ей природе, а прочесть хорошие книги древних философов, из
которых я, возможно, узнаю не только истинную сущность ал-
химии, но и точную последовательность необходимых опера-
ций. Мне сей мудрый совет пришелся по душе, но прежде чем
ему последовать, я вернулся к тулузскому аббату, дабы отчи-
таться перед ним о наших общих восьмистах кронах и одно-
временно разделить с ним вознаграждение, полученное мною
от короля Наваррского. Его не слишком обрадовал рассказ о
моих похождениях с момента нашего первого расставания и,
похоже, еще меньше обрадовало мое решение отказаться от
поисков философского камня, так как он думал, что мне по пле-
чу его найти. От наших восьмисот крон осталось всего сто семь-
десят шесть. Расставшись с аббатом, я вернулся в свой
собственный дом с намерением оставаться там до тех пор, пока
я не прочту книги всех древних философов, а затем отправить-
ся в Париж.
210 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
Я прибыл в Париж на следующий день после Дня всех свя-
тых* 1546 года и посвятил год прилежному изучению трудов
великих ученых. Среди них были «Turbo. Philosophorum» Доб-
рого трирца, «Увещевание природы странствующему алхими-
ку» Жана де Мёнаи некоторые другие достойные книги. Однако
не имея четкой доктрины, я не вполне понимал, в каком на-
правлении продолжать изыскания.
Наконец я нарушил свое уединение, но не для того, чтобы
встретиться с прежними знакомыми — адептами и ремеслен-
никами, а с целью попасть в общество истинных философов.
Но в их среде мои мысли пришли в еще больший хаос, так как
в сущности я был совершенно сбит с толку многообразием
опытов, которые они при мне ставили. Тем не менее подстеги-
ваемый своего рода безумной страстью или вдохновением, я
стал лихорадочно штудировать труды Раймунда Луллия и Ар-
нальдо де Виллановы. Их прочтение и обдумывание прочитан-
ного заняло еще один год, и я наконец решил, в каком
направлении мне следует двигаться. Однако прежде чем взять-
ся задело, мне потребовалось время, чтобы заложить еще одну
весьма существенную часть моего наследства. Это произошло
лишь в начале Великого поста** 1549 г. Я приобрел все необхо-
димое и приступил к работе во второй день Пасхи. Тем не ме-
нее не обошлось без беспокойства и противодействия моих
друзей. Один из них спрашивал меня, что я собираюсь делать и
не пора ли перестать тратить деньги на подобные глупости.
Другой убеждал меня в том, что если я куплю так много древес-
ного угля, то усилю тем самым уже существующее подозрение,
что я фальшивомонетчик. Третий советовал мне купить какую-
нибудь должность в магистратуре, так как я уже в то время был
доктором права. Мои родственники высказывались в еще бо-
лее неприятном для меня ключе и даже угрожали мне тем, что,
если я не откажусь от своих сумасбродных затей, они пришлют
ко мне в дом отряд полицейских и разобьют вдребезги все мои
печи и тигли. Я был крайне изнурен этим непрерывным пре-
следованием, но находил утешение в моей работе и продвиже-
* День всех святых - 1 ноября, следовательно Денис Захарий имеет в виду 2
ноября. Прим. перев.
** Великий пост - 7 недель перед Пасхой. Прим. перев.
АЛХИМИКИ 211
нии эксперимента, которому я уделял большое внимание и ко-
торый благополучно длился день за днем. В это время в Пари-
же свирепствовала страшная эпидемия чумы, прервавшая
всякое общение между людьми и оставившая меня наедине с
собой, как я того и хотел. Вскоре я имел удовольствие отме-
тить прогресс в ходе эксперимента и наблюдать последователь-
ную смену тех трех цветов, которые, по мнению философов,
всегда предвещают близость успешного завершения работы. Я
отчетливо видел, как они сменяют друг друга, и на следующий
день, первый день Пасхи 1550 г., я совершил великое деяние.
Некоторое количество обычной ртути, которую я перелил в сто-
ящий на огне маленький тигель, менее чем за час превратилось
в самое высокопробное золото. Моей радости не было преде-
ла, но я не стал хвалиться своим достижением. Я возносил хва-
лы Всевышнему за его доброту ко мне и молил его лишь о том,
чтобы он позволил мне так распорядиться долгожданным бо-
гатством, чтобы еще больше восславить Его и Его деяния.
На следующий день я отправился в Тулузу, дабы найти аб-
бата в соответствии с взаимным обещанием сообщать друг
другу о сделанных нами открытиях. По пути я зашел к мудро-
му монаху, который ранее помог мне своими советами, но к
своему прискорбию узнал, что и монах, и аббат умерли. После
этого я не захотел возвращаться домой и удалился в другое ме-
сто, чтобы дождаться там одного из моих родственников, ко-
торому я поручил распорядиться моим имуществом. Я велел
ему продать все принадлежащее мне имущество, движимое и
недвижимое, и с вырученной суммы выплатить мои долги, а
все оставшиеся деньги разделить между теми, так или иначе
связанными со мной людьми, кто в них нуждается, дабы они
смогли насладиться какой-то частью выпавшего мне изрядно-
го богатства. Мои соседи вовсю судачили о моем поспешном
отбытии. Самые умные из моих знакомых считали, что я, слом-
ленный и разоренный безумными тратами, продаю то немно-
гое, что у меня осталось, чтобы покинуть родные края и скрыть
свой позор в дальних странах.
Мой вышеупомянутый родственник присоединился ко мне
1 июля, после того, как выполнил все, что я ему поручил. Мы
вместе отправились на поиски свободной страны. Сперва мы
212 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
удалились в Швейцарию, в Лозанну. Пожив там какое-то вре-
мя, мы решили провести остаток наших дней в одном из слав-
нейших городов Германии, ведя тихую и лишенную
помпезности жизнь».
Так заканчивается история Дениса Захария, написанная им
самим. В ее конце он менее искренен, чем в начале, не вполне
проливая свет на истинные мотивы своих притязаний на от-
крытие философского камня. Представляется вероятным, что
подлинную причину своего отбытия он вложил в уста его са-
мых умных знакомых, полагавших, что на самом деле он был
доведен до нищеты и хотел укрыть свой позор в других стра-
нах. Больше о его жизни ничего не известно, и никто так ни-
когда и не узнал его настоящего имени. Он написал
алхимический труд под названием «Истинная натурфилософия
металлов».
ДОКТОР ДИ (DR. DEE)
И
ЭДВАРД КЕЛЛИ (EDWARD
KELLY)
Джон Ди и Эдвард Келли, бывшие компаньонами в тече-
ние столь длительного времени и перенесшие в обществе друг
друга столько удивительных превратностей судьбы, заслужи-
вают быть упомянутыми вместе. Ди был личностью неорди-
нарной во всех отношениях, и если бы он жил в эпоху, менее
склонную к безрассудству и суеверию, то с его способностями
мог бы оставить после себя блестящую и прочную репутацию.
Он родился в Лондоне в 1527 году и с самых ранних лет обна-
ружил любовь к познанию. В возрасте пятнадцати лет он был
отправлен в Кембриджский университет. Ди так любил кни-
ги, что регулярно уделял им по восемнадцать часов в день. Из
остальных шести часов четыре он тратил на сон и два - на
еду. Столь интенсивные занятия не вредили его здоровью и
делали его одним из лучших студентов своего времени. Одна-
ко, к сожалению, он забросил занятия математикой и истин-
ной философией и предавался бесплодным оккультным
АЛХИМИКИ 213
фантазиям. Он изучал алхимию, астрологию и магию, и тем
самым настроил против себя власти Кембриджа. Ходившие
слухи о его занятиях колдовством делали его дальнейшее пре-
бывание в Англии не вполне безопасным, и в конце концов,
чтобы избежать преследования, ему пришлось удалиться в
Лёвенский университет. В Лёвене он познакомился с множе-
ством родственных ему душ, знавших Корнелия Агриппу во
время пребывания последнего в этом городе. Они постоянно
развлекали молодого англичанина рассказами о дивных дея-
ниях этого великого магистра герметических тайн. Общение
с ними стало для Ди своего рода мощным катализатором про-
должения поисков философского камня, которые вскоре ста-
ли занимать едва ли не все его помыслы.
Он недолго пробыл на континенте ив 1551 г. в возрасте двад-
цати трех лет вернулся в Англию. При содействии друга, сэра
Джона Чика, он был любезно принят при дворе короля Эдуар-
да VI, где ему было назначено (трудно сказать, за что) пособие
в сто крон. Несколько лет он профессионально занимался аст-
рологией в Лондоне: составлял гороскопы, предсказывал буду-
щее и указывал на удачные и неудачные дни. Во время
правления королевы Марии он попал в беду: его заподозрили в
ереси и обвинили в покушении на жизнь Марии путем колдов-
ства. Его судили за второе преступление и оправдали, но оста-
вили в тюрьме на основании первого обвинения и отдали на
милость епископа Боннера. Он был на волосок от сожжения на
Лондонском мясном рынке, но так или иначе ухитрился убе-
дить сего лютого фанатика в безупречности своей веры, и в
1555 г. был отпущен на свободу.
С вступлением на престол Елизаветы для Ди настали време-
на получше. Есть основания считать, что во время пребывания
королевы в Вудстоке ее слуги справлялись у него о том, когда
умрет Мария, и что в первую очередь эта деталь послужила при-
чиной серьезного обвинения, по которому его отдали под суд.
Теперь они более открыто приходили узнать будущее их вла-
дычицы, а Роберт Дадли, прославленный граф Лестерский, был
послан приказом самой королевы выяснить наиболее благопри-
ятный день для коронации. Елизавета была столь благосклон-
на к Ди, что несколько лет спустя удостоила своим визитом его
214 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
дом в Мортлейке, чтобы осмотреть его кунсткамеру, а когда он
заболел, отрядила для его лечения своего личного доктора.
Астрология давала ему средства к существованию, и он про-
должал заниматься ею с большим усердием, но его сердце при-
надлежало алхимии. Философский камень и эликсир жизни
посещали его дневные мысли и ночные сны. Таинства Талму-
да, которые также являлись объектом его пристального изуче-
ния, утвердили его в мысли, что он мог бы общаться с духами
и ангелами и узнать от них все тайны мироздания. Придержи-
ваясь той же идеи, что и члены малоизвестного в ту пору орде-
на розенкрейцеров, с которыми он, возможно, сталкивался во
время своих путешествий по Германии, он воображал, что по-
средством философского камня может по собственному жела-
нию вызывать этих добрых духов. В результате постоянных
размышлений на эту тему его воображение воспалилось на-
столько, что он в конечном итоге убедил себя в том, что ему
явился один из ангелов, пообещавший быть ему другом и ком-
паньоном до конца его дней. Ди сообщает, что, когда в один из
ноябрьских дней 1582 г. он страстно молился, выходящее на
запад окно его кунсткамеры внезапно озарилось ослепительно
ярким светом, посреди которого во всем своем великолепии
стоял великий ангел Уриэль*. Благоговейный страх и изумле-
ние лишили его дара речи, но ангел, любезно улыбаясь, дал ему
выпуклый кристалл и сказал, что, когда бы тот ни захотел по-
общаться с потусторонними существами, достаточно будет
пристально взглянуть на него, после чего они появятся в нем и
откроют все тайны будущего**. Промолвив это, ангел исчез.
* В поэме Джона Мильтона (1608 — 74) «Потерянный рай» — аллегории с участи-
ем библейских образов - ангелы Уриэль и Рафаэль побеждают языческого бога
Адрамелеха. Прим. перев.
** По всей видимости, упоминаемый «кристалл» был черным камнем, или кус-
ком отполированного каменного угля. В приложении к «Истории в биографиях»
Грейнджера об этом говорится следующее: «Черный камень, в который Ди вы-
зывал духов, находился в коллекции графов Питерборо, откуда попал к леди Эли-
забет Джермейн. Затем он был собственностью покойного герцога Аргайллского,
а теперь принадлежит г-ну Уолполу. При ближайшем рассмотрении он кажется
ни чем иным, как отполированным куском кеннельского угля, который и имеет в
виду Батлер***) в своем двустишии:
"Kelly did all his feats upon
The devil's looking-glass - a stone" »**".) Прим. авт.
АЛХИМИКИ 215
Попрактиковавшись с кристаллом, Ди понял, что необходимо
концентрировать на нем все душевные силы, иначе духи не
появлялись. Кроме того, он обнаружил, что никогда не может
впоследствии вспомнить свои разговоры с ангелами. Тогда он
решил открыть этот секрет кому-нибудь другому, кто мог бы
разговаривать с духами, пока он (Ди) сидит в другой части ком-
наты и записывает их откровения.
В это время ему в качестве ассистента прислуживал некий
Эдвард Келли, помешанный, как и его хозяин, на философс-
ком камне. Между ними, однако, была та разница, что Ди был
в большей степени энтузиастом, чем мошенником, в то время
как Келли был в большей степени мошенником, нежели энту-
зиастом. В молодости он был нотариусом и имел несчастье ли-
шиться обоих ушей за подделку монет. Это увечье, достаточно
унизительное для любого человека, для философа было губи-
тельным, поэтому Келли, чтобы не ставить под сомнение соб-
ственную мудрость в глазах людей, носил черную шапочку,
которая, плотно прилегая к его голове и опускаясь к щекам, не
только скрывала его дефект, но и придавала ему весьма важ-
ный и пророческий вид. Он настолько хорошо хранил свой
секрет, что даже Ди, с которым он прожил много лет, похоже,
так никогда об этом и не узнал. В силу своих наклонностей Кел-
ли был не прочь пойти на любое жульничество ради собствен-
ной выгоды или подпитывать с той же целью иллюзии своего
хозяина. Как только Ди сообщил ему о визите славного Уриэ-
ля, Келли отнесся к этому с таким пламенным энтузиазмом, что
сердце Ди затрепетало от радости. Ему не терпелось начать кон-
сультации с кристаллом, и 2 декабря 1581 г. духи появились и
провели с Келли весьма странную беседу, которую Ди запрото-
колировал. Любопытный читатель может увидеть эту белибер-
ду среди манускриптов Британского музея. Более поздние
консультации были в 1659 г. изданы доктором Мериком Касо-
боном в виде фолианта под названием «Подлинное и заслужи-
вающее доверия изложение событий, предсказанных духами
***) Сэмюэл Батлер (1612 — 80) — английский писатель и поэт-сатирик. Прим.
перев.
****) «Всеми своими деяниями Келли обязан зерцалу дьявола - камню». Прим.
перев.
216 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
доктору Джону Ди, которые в случае их наступления повлекут
за собой глубокие перемены в большинстве государств и коро-
левств мира»*.
Молва об этих удивительных собеседованиях быстро об-
летела всю страну и даже достигла континентальной Европы.
Тогда же Ди заявил, что он овладел elixir vitae, который, по
его словам, он нашел среди руин Гластонберийского аббат-
ства в Сомерсетшире. В его дом в Мортлейке отовсюду стека-
лись люди, желающие, чтобы он составил им гороскоп, и
предпочитающие его менее известным астрологам. Кроме
того, они страстно желали увидеть человека, объявившего себя
бессмертным. В целом он вел весьма прибыльную торговлю,
но тратил так много денег на снадобья и металлы, что так ни-
когда и не разбогател.
Примерно в это время в Англию прибыл богатый польский
дворянин по имени Альберт Лаский, пфальцграф Сирадзский.
По его словам, главной целью его визита было посещение дво-
ра королевы Елизаветы, молва о славе и могуществе которой
достигла отдаленной Польши. Елизавета оказала сему льстиво-
му чужестранцу самый роскошный прием и поручила своему
фавориту, графу Лестерскому, показать гостю все достоприме-
чательности Англии. Он посетил все заслуживающие внима-
ния места Лондона и Вестминстера, а затем проследовал в
Оксфорд и Кембридж, чтобы побеседовать с некоторыми из
великих ученых, чьи сочинения прославили их родину. Он был
очень сильно разочарован, не найдя среди них доктора Ди, и
сказал графу Лестерскому, что не приехал бы в Оксфорд, если
бы знал, что Ди там нет. Граф пообещал познакомить его с ве-
ликим алхимиком по возвращении в Лондон, и поляк был удов-
летворен. Несколькими днями позже, когда граф и Лаский
находились в вестибюле королевы в ожидании аудиенции у ее
* Астролог Лилли в своей книге «Жизнь» много рассказывает о предсказаниях,
делаемых ангелами примерно тем же образом, что и ангелы доктора Ди. Он
пишет: «Ангелы не пророчествовали словесно, а демонстрировали символы и
фигуры, являя взору владельца кристалла окружность, на которой через неко-
торые интервалы располагались требуемые лица и картины событий. Очень
редко, даже в наши дни, медиум может услышать членораздельную речь анге-
лов. Когда же они что-то изрекают} это похоже на невнятный, словно с наби-
тым ртом, ирландский говор!» Прим. авт.
АЛХИМИКИ 217
величества, туда с той же целью прибыл доктор Ди, который
был представлен поляку*. Между ними состоялся интересный
разговор, в конце которого чужестранец предложил пообедать
в доме последнего в Мортлейке. Ди вернулся домой в крайнем
расстройстве, ибо понимал, что не заложив столовое серебро,
он не наберет достаточную сумму денег, чтобы устроить дос-
тойный прием пфальцграфу Ласкому и его свите. Находясь в
критическом положении, он отправил с нарочным письмо гра-
фу Лестерскому, в котором откровенно поведал о своей про-
блеме и попросил графа оказать ему услугу в виде ходатайства
перед ее величеством. Елизавета немедленно послала ему в по-
дарок двадцать фунтов.
В назначенный день пфальцграф прибыл в сопровождении
многочисленной свиты и выразил такое искреннее и страст-
ное восхищение знаниями хозяина дома, что Ди стал обдумы-
вать возможность бесповоротной привязки к своим интересам
человека, столь расположенного стать ему другом. В результа-
те длительного общения с Келли он перенял все мошенничес-
кие повадки сей персоны и решил заставить поляка дорого
заплатить за его обед. Незадолго до этого он узнал, что пфаль-
цграф является в своей стране крупным и весьма влиятельным
помещиком, но из-за своей склонности к расточительству пе-
реживает временные финансовые затруднения. Он также вы-
яснил, что поляк твердо верит в существование философского
камня и живой воды. Таким образом, он был просто находкой
для авантюриста. Келли был того же мнения, и они вдвоем
начали плести паутину, нитями которой могли бы прочно опу-
* Альберт Лаский, сын Ярослава, пфальцграф Сирадзский, впоследствии Сен-
домирский, оказал решающее содействие избранию Генриха III Французского
из династии Валуа польским королем и был одним из делегатов, отправленных
во Францию сообщить новоиспеченному монарху о его возведении в ранг пра-
вителя Польши. После свержения Генриха Альберт Лаский выступал за избра-
ние Максимилиана Австрийского. В 1583 г. он посетил Англию, и королева Ели-
завета устроила ему роскошный прием. Почести, оказанные ему по особому
приказу королевы во время его визита в Оксфорд, не уступали почестям, ока-
зываемым монархам. Его исключительное мотовство делало его огромное бо-
гатство недостаточным для потакания его страстям, поэтому он стал рьяным
адептом алхимии и привез из Англии в Польшу двух известных алхимиков. —
Граф Валериан Красинский, «Краткий обзор истории реформации в Польше».
Прим. авт.
218 АЛХИМИКИ И ПРЕДСКАЗАТЕЛИ
тать богатого и доверчивого иностранца. Они делали это очень
осторожно, сперва туманно намекая на камень и эликсир, а в
конце концов - на духов, посредством которых они-де могут
переворачивать страницы книги будущего и узнавать из нее
страшные тайны. Лаский страстно умолял допустить его к од-
ному из их таинственных интервью с Уриэлем и другими ан-
гелами, но они слишком хорошо знали человеческую натуру,
чтобы сразу же выполнить его просьбу. На мольбы пфальцг-
рафа они отвечали намеками на проблематичность или неуме-
стность вызова духов в присутствии постороннего, который,
возможно, не имеет для этого иных мотивов, кроме удовлет-
ворения пустого любопытства. Тем самым они стремились
разжечь его аппетит и были бы действительно огорчены, если
бы пфальцграф потерял интерес к сей затее. Чтобы понять,
насколько сильно помыслы Ди и Келли были в это время со-
средоточены на жертве их обмана, достаточно прочесть пре-
дисловие к их первому собеседованию с духами, приведенное
в книге доктора Касобона. Запись, сделанная Ди 25 мая 1583 г.
гласит: «Когда дух появился, я (Джон Ди) и Э. К. (Эдвард Кел-
ли) сидели и разговаривали об этом знатном поляке Альберте
Лаосом, о той великой чести, которую мы ему оказываем, и о
симпатии к нему самых разных людей.» Они, несомненно, об-
суждали, как им наилучшим образом использовать «знатного
поляка», и стряпали небылицу, которой они впоследствии воз-
будили его любопытство и надежно затянули в свои сети. «Вне-
запно, - продолжает Ди, - словно откликнувшись на наше
красноречие, появилось бестелесное создание в образе краси-
вой девочки семи-девяти лет в головном уборе, с кудрявыми
волосами на лбу и с прямыми на затылке. На ней было шелко-
вое платьице со шлейфом, отливающее то красным, то зеле-
ным. Она, казалось, порхала вверх и вниз и сновала позади книг,
а когда она проходила между книгами, последние самостоя-
тельно отодвигались, уступая ей дорогу.»
Подобными сказками они завлекали поляка день за днем и
наконец позволили ему стать свидетелем их таинств. Неясно,
стал ли он жертвой подстроенных ими оптических обманов или

<<

стр. 5
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>