<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Каким-то непостижимым для нас образом, в силу напряженности этих вековых усилий, в работе Господа Будды оказались некоторые пункты, которые он, возможно, не имел времени довести до крайнего совершенства. На этом уровне невозможны никакие промахи или недостатки, но, может быть, прошлое напряжение было слишком велико даже для такой силы, как у него. Мы не можем этого знать, но остается факт, что также были некоторые мелочи, которыми в то время он не мог заняться в совершенстве, и поэтому дальнейшая жизнь Господа Гаутамы была не совсем такой, как жизнь его предшественников. Как я уже говорил, обычно Бодхисаттва, прожив свою последнюю жизнь и став Буддой, когда он вошел в славу, неся с собою свою жатву, как говорится в христианских писаниях, передает внешнюю работу целиком своему преемнику и отдает себя работе для человечества на высших уровнях. Какова бы ни была многообразная деятельность этих дхьяни-будд, она не приводит их к новому рождению на земле, но вследствие особых обстоятельств, окружавших жизнь Господа Гаутамы, возникли два различия, и были совершены два дополнительных акта.

Дополнительные деяния
Первое заключалось в том, что Владыка Мира, Великий Царь, Единый Посвятитель, послал одного из трёх своих учеников, все из которых — Владыки Пламени с Венеры, воплотиться на Земле почти сразу же после того, как Господь Гаутама достиг степени Будды, для того, чтобы в течение этой краткой жизни, проведенной в путешествии по Индии, он мог основать там некоторые религиозные центры, называемые матхами. Его имя в этом воплощении было Шанкарачарья — это не тот, кто написал известные комментарии, но великий Основатель линии преемственности,* к которой принадлежал тот комментатор, и это имело место более двух тысяч лет назад.
__________
* Во избежание путаницы, чтобы отличить его от преемников, носивших такое же имя, его иногда называют Ади-Шанкара — прим. ред.
Шри Шанкарачарья основал известную школу индусской философии, в значительной степени оживил индуизм, влив в его формы новую жизнь и собрав вместе многие из учений Будды. И хотя современный индуизм во многом не соответствует своим высоким идеалам, всё же сейчас он является гораздо более живой верой, чем был в древности, перед пришествием Господа Будды, когда он выродился в чисто формальную систему. Заслугой Шри Шанкарачарьи было также исчезновение жертвоприношения животных; хотя подобные жертвы приносятся в Индии и до сих пор, но они редки и весьма незначительны. Кроме своего учения на физическом плане, Шри Шанкарачарья выполнил известную оккультную работу в связи с высшими планами природы, которая имела существенное значение для позднейшей жизни Индии.
Второй из вышеупомянутых дополнительных актов был взят на себя самим Господом Гаутамой. Вместо того, чтобы всецело посвятить себя иной, более высокой работе, он остался в соприкосновении со своим миром в той степени, чтобы в случае необходимости его преемник мог призвать его для получения помощи и совета — таким образом в случае возникновения чрезвычайных обстоятельств его помощь всё ещё остаётся доступной. Кроме того, он решил раз в год возвращаться в мир в годовщину своей смерти и изливать на него поток своего благословения.
У Господа Будды есть свой особый вид силы, которую он изливает тогда, когда дает благословение миру, и благословение это совершенно уникальная и чудесная вещь, ибо благодаря своему влиянию и положению Будда имеет доступ к тем планам природы, которые всецело вне нашего достижения, и поэтому он может низводить и передавать на наш уровень те силы, которые свойственны этим планам. Без этого посредничества Будды они были бы бесполезны для нас здесь, в физической жизни; вибрации их так огромны, так невероятно быстры, что они проходили бы через нас, не задевая нас на всех тех уровнях, которых мы можем достигнуть, и мы даже не знали бы об их существовании. Теперь же сила благословения рассеивается по всему миру и сразу же находит себе каналы, через которые она может изливаться (как вода сейчас же находит открытую трубу), тем усиливая всякую благую работу и внося мир в сердца тех, кто способен её воспринять.

Праздник Весак
Для этого чудесного излияния избран день полнолуния индийского месяца Вайшакха (на Шри Ланке он называется Весак), обычно соответствующего нашему маю — годовщина всех важных событий в его последней земной жизни — его рождения, достижения степени Будды и ухода из физического тела.
В связи с этим его посещением и совершенно отдельно от его огромного эзотерического значения на физическом плане совершается экзотерическая церемония, во время которой он действительно является в присутствии толпы обыкновенных паломников. Показывается ли он паломникам, я не уверен; в момент его появления они простираются ниц, но, может быть, они делают это только в подражание адептам и их ученикам, которые действительно видят Господа Гаутаму. Представляется вероятным, что по меньшей мере некоторые из паломников и сами видели его, потому что среди буддистов Центральной Азии широко распространены сведения об этой церемонии, и о ней говорят как о явлении тени или отражения Будды, и описание, даваемое в этих преданиях, как правило, достаточно точно. Насколько нам известно, похоже, для всякого, кто в это время окажется неподалёку, нет никаких препятствий к присутствию на церемонии; для ограничения числа зрителей не делается никаких видимых усилий; хотя, правда, приходится слышать истории о группах паломников, годами странствовавших, не находя этого места.
Обычно на церемонии присутствуют все члены Великого Белого Братства (за исключением самого Царя и трёх его учеников); и нет никаких причин, чтобы на ней в астральном теле не присутствовал кто-либо из наших серьёзных теософов. Те, кому была сообщена эта тайна, обыкновенно устраивают свои дела так, чтобы погрузить свои физические тела в сон приблизительно за час до момента полнолуния, и чтобы их не беспокоили в течение около часа после него.

Долина
Избранное место — это небольшое плато, окруженное низкими холмами, находящееся на северном склоне Гималаев, недалеко от границы Непала и, быть может, в четырехстах милях к западу от Лхасы. Эта маленькая равнина (см. рис. 11) имеет неправильно продолговатую форму, будучи приблизительно полторы мили в длину и несколько меньше в ширину. Площадка слегка наклонена от юга к северу, по большей части голая и каменистая, лишь местами на ней грубая, жесткая трава и жалкая растительность в виде кустов. В западной части плоскогорья протекает ручей, пересекая его северо-западный угол и вытекая из неё в середине северной стороны, через заросшее соснами ущелье, впадая, очевидно, в озеро, которое видно на расстоянии нескольких миль. Окружающая местность имеет дикий необитаемый вид; не видно никаких строений, за исключением единственной полуразрушенной ступы с двумя-тремя хижинами возле нее, на склоне одного из холмов на восток от равнины. Приблизительно в центре южной её половины лежит огромный серовато-белый камень с какими-то блестящими прожилками, имеющий форму алтаря, футов двенадцать в длину и около шести футов в ширину, и возвышающийся над землей приблизительно на три фута.

За несколько дней до назначенного времени вдоль берегов ручья и по склонам соседних холмов начинает нарастать кучка странных, неуклюжих палаток (большинство из них черные), и эта, ранее пустынная местность, оживляется множеством костров. Множество людей приходит из кочевых племен Центральной Азии, а некоторые даже с далекого севера. За день до полнолуния все эти паломники совершают особое обрядовое омовение, и, готовясь к обряду, моют все свои одежды.
За несколько часов до наступления полнолуния люди собираются в нижней северной части равнины и тихо и организованно усаживаются на землю, заботясь о том, чтобы между ними и алтарём осталось значительное пространство. Обычно тут присутствуют несколько лам, и они пользуются случаем говорить речи народу. Приблизительно за час до момента полнолуния начинают прибывать астральные посетители, а среди них и члены Братства. Некоторые из последних обыкновенно материализуются, чтобы быть видимыми паломникам, и те встречают их коленопреклонением, простираясь ниц. Часто наши Учителя и те, кто стоят ещё выше их, по этому случаю снисходят до дружеской беседы со своими учениками, а также и с другими присутствующими. Тем временем те, кто назначены для этого, приготовляют алтарный камень для церемонии, покрывая его прекраснейшими цветами и располагая в каждом углу его большие гирлянды священного лотоса. В центре ставится великолепная золотая чеканная чаша, полная воды, а перед нею, среди цветов, оставляется свободное пространство.

Церемония
За полчаса до полнолуния, по сигналу Махачохана, члены Братства собираются на открытом пространстве в центре равнины к северу от большого каменного алтаря и располагаются в три ряда большим кругом, обратясь лицами внутрь, причем внешний круг состоит из более молодых членов Братства, а более высокие члены занимают определённые места во внутреннем кругу.
Затем поется несколько стихов из буддийских писаний на языке пали, а когда голоса замирают, то в тишине в центре круга материализуется Господь Майтрея, держащий в руках Жезл Власти. Этот удивительный символ является, некоторым образом, физическим центром или точкой опоры для сил, изливаемых планетарным Логосом, и был магнетизирован им миллионы лет тому назад, когда он впервые запустил в движение по нашей цепи глобусов человеческую жизненную волну. Нам сказано, что это физический знак привел сосредоточения внимания Логоса и что он переносится вместе с этим вниманием с планеты на планету; поэтому там, где в данный момент он находится, и есть основной театр эволюции, и когда он перенесется с нашей планеты на следующую, наша Земля впадет в состояние сравнительного бездействия. Мы не знаем, переносится ли он также и на нефизические планеты, и мы не понимаем в точности, каким образом он употребляется и какую роль играет в хозяйстве мира. Обычно он хранится у Владыки Мира в Шамбале, и, насколько нам известно, праздник Весак — это единственный случай, когда он выходит из его попечения. Это круглый стержень из утерянного металла орихалка, около двух футов в длину и около двух дюймов в диаметре; на каждом из его концов по огромному шаровидному алмазу с выступающими из них конусами. У него странный вид, как будто его всегда окружает огонь — вокруг него аура из блестящего, но прозрачного пламени. Стоит отметить, что в течение церемонии к нему не прикасается никто, кроме Господа Майтрейи.

Когда последний материализуется в центре круга, то все адепты и посвященные торжественно кланяются ему, и поется ещё один священный стих. Затем, при пении стихов, внутреннее кольцо делится на восемь частей и образует крест внутри внешнего круга, причем Господь Майтрея остается в центре. Следующим движением этого величественного обряда крест переходит в треугольник, а Господь Майтрея передвигается в его вершину, оказываясь вблизи алтаря. На этот алтарь, на свободное пространство, оставленное перед золотой чашей, Господь Майтрея почтительно возлагает Жезл Власти, а за его спиной круг переходит в достаточно сложную изогнутую фигуру так, что теперь все стоят лицом к алтарю. При следующем движении изогнутая фигура становится опрокинутым треугольником, так что теперь получается хорошо известный нам знак Теософического Общества, хотя без окружающей его змеи. Фигура эта, в свою очередь, переходит в пятиконечную звезду, причем Господь Майтрея всё время остается на её южной стороне вблизи алтаря, а все остальные великие представители или чоханы — в пяти точках пересечения линий. Здесь приводится диаграмма, изображающая эти символические фигуры, поскольку словами некоторые из них описать нелегко.

Когда достигнута эта седьмая и последняя ступень, пение прекращается, и после нескольких мгновений торжественного молчания Господь Майтрея снова берет в руки Жезл Власти и, поднимая его над головой, произносит на пали несколько звучных слов:
"Всё готово, Учитель, приди!"
И тогда, когда он снова кладет этот огненный жезл, в самый момент полнолуния появляется Господь Будда как гигантская фигура, парящая в воздухе как раз над южными холмами. Члены Братства склоняются со сложенными руками, а массы народа за ними падают ниц и остаются распростертыми; тогда как другие поют те три стиха, которым сам Господь научил школьника Чатту во время своей земной жизни:
"Господь Будда, мудрец из Шакьев, в роду людском — лучший из учителей. Он сделал то, что должно было быть сделано и достиг другого берега (нирваны). Он исполнен силы и мощи; его, Благословенного, я избираю себе в водители.
Истина нематериальна; она приносит освобождение от страстей, желаний и печалей; она свободна от всякого пятна; она сладостна, проста и логична; эту истину я избираю себе в водители.
Что бы ни было дано восьми видам Благородных, образующих попарно четыре ступени, тем, кто знает истину, поистине приносит великую награду; это Братство Благородных я избираю себе в водители."

Величайшее благословение
Тогда люди поднимаются и лицезрят присутствие Господа, а Братство поет для народа благородные слова "Махамангала сутры":
"Стремясь к добру, многие дэвы и люди считали благом различные вещи; посему научи нас, о Учитель, в чём величайшее благо?
Не служить глупому, а служить мудрому; чтить тех, кто достоин чести, — вот величайшее благо.
Пребывать в приятной стране, сделав добрые дела в прежнем рождении; иметь душу, наполненную праведными желаниями, — вот величайшее благо.
Быть проницательным и учёным, иметь самообладание и тренированный ум; говорить приятные слова кстати — вот величайшее благо.
Поддерживать отца и мать, ласкать жену и дитя, следовать мирному призванию — вот величайшее благо.
Подавать милостыню и праведно жить, помогать своим ближним, совершать поступки, которых нельзя порицать, — вот величайшее благо.
Избегать греха и не совершать его, воздерживаться от крепких напитков, не уставать от добрых дел — вот величайшее благо.
Почтительность и смирение, удовлетворённость и благодарность, слушание Дхармы в должное время — вот величайшее благо.
Быть долготерпеливым и мягким, общаться со спокойными людьми, в надлежащее время беседовать о Дхарме — вот величайшее благо.
Самоограничение и чистота, знание Четырех Благородных Истин, осознание нирваны — вот величайшее благо.
Душа, стоящая непоколебимо под ударами жизненных перемен, бесстрастная, беспечальная, надежная — вот величайшее благо.
Неуязвим со всех сторон тот, кто действует так. Всюду он шествует безопасно — он обрел величайшее благо."*

____________
* Текст приводится по переводу профессора Рис Дэвидса, с использованием и других переводов, в тех случаях, где их вариант был явно удачнее.

Фигура, парящая над холмами, огромна в размерах, но в точности воспроизводит форму и черты того тела, в котором Господь Будда последний раз жил на Земле. Он является со скрещенными ногами, со сложенными руками, облаченный в желтое одеяние буддийского монаха, накинутое так, что правая рука остается обнаженной. Никакое описание не может дать понятия о его лице — поистине божественном, ибо в нем спокойствие и сила, мудрость и любовь сочетаются с выражением, заключающем в себе всё, что только может представить наш ум, помышляя о божественном. Мы можем сказать, что цвет лица его светло-желтоватый, черты его ясно очерченные, лоб широк и благороден; у него большие лучезарные глаза глубокого темно-синего цвета; слегка орлиный нос, красные твердо очерченные губы; но всё это лишь внешние приметы, дающие мало представления о целом. Волосы черные, почти иссиня черные, и волнистые; любопытно то, что они у него не длинные, по индусскому обычаю, но и не выбриты, как у восточных монахов, а подрезаны у плеч, разделены посредине и зачесаны ото лба назад. Согласно легенде, когда принц Сиддхартха оставил свой дом в поисках истины, он захватил свои длинные волосы и срезал их одним взмахом своего меча, и с тех пор всегда поддерживал их одной и той же длины.
Одна из самых поразительных особенностей этого чудесного появления — это великолепная аура, окружающая фигуру. Она подразделяется на концентрические сферы, как ауры всех высоко продвинувшихся людей, и в общем её структура такая же, как и у ауры архата, изображённой на иллюстрации XXVI в книге "Человек видимый и невидимый", однако расположение цветов в ней уникально. Фигура окружена светом, который ослепителен и в то же время прозрачен — он так ярок, что на нём трудно задержать взгляд, и всё же лицо и цвет одеяния Будды видны сквозь него с совершенной ясностью. Снаружи его следует кольцо великолепного ультрамарина, а затем, поочерёдно, — сияющего золотисто-жёлтого, богатейшего малинового, чистого серебристо-белого и чудесного алого — конечно же, эти круги в действительности являются сферами, хотя на фоне неба смотрятся полосами. Под прямым углом к ним вовне устремляются лучи, в которых сочетаются все эти оттенки, и всё это усыпано вспышками зелёного и фиолетового, как показано на иллюстрации в начале книги.

В древних буддийских писаниях эти самые цвета точно в том же порядке приведены, как составляющие ауру Будды, и когда в 1885 году буддисты Шри Ланки сочли желательным иметь свой собственный флаг, наш президент-основатель полковник Олькотт, проконсультировавшись с сингальскими братьями в Коломбо, выдвинул идею использования для флага этого знаменательного сочетания цветов. В "Листах старого дневника"* он сообщает, что через несколько лет после этого он узнал от тибетского посла при вице-короле Индии, встреченного им в Дарджилинге, что цвета — те же самые, что и на флаге Далай-ламы. Похоже, что идея этого сиволического флага широко принята среди буддистов — я видел его в буддийских храмах столь отдалённых друг от друга городов как Рангун и Сакраменто (штат Калифорния).
__________
* H. Olcott, "Old Diary Leaves", т. III, с. 352.
К большому несчастью, на иллюстрации к первому изданию этой книги цветные полосы были приведены в неправильном порядке, однако теперь эта ошибка исправлена. Конечно, на такой печатной иллюстрации в любом случае невозможно приблизиться к той яркости и чистоте цветов; всё, что мы можем сделать — это дать некоторый намёк в помощь воображению читателя.
В ранних наших книгах мы определяли алый цвет в ауре человека, как выражающий лишь гнев, и это так и есть на обычном низком астральном уровне, но мы обнаружили, что совершенно отдельно от этого на высших уровнях куда более великолепный и сияющий алый, являющий саму суть живого пламени, означает присутствие непоколебимой смелости и решимости. Конечно, обладание в превосходной степени именно этими качествами демонстрируется алым цветом в ауре Господа Будды. Мы можем предположить, что несколько необычно заметное место этого алого пояса может означать особое развитие Буддой этих качеств в ходе вековой работы по самосовершенствованию, о которой я упоминал в начале этой главы.
Господь Майтрея, принимающий такое видное участие в этой церемонии, когда-нибудь должным порядком сам займёт то место, которое занимает сейчас Господь Гаутама. Потому, возможно, интересно было бы сравнить его ауру с только что описанной аурой Будды. Легче всего представить её можно, посмотрев на иллюстрацию XXVI в книге "Человек видимый и невидимый", изображающую ауру архата, а затем изменив её в воображении согласно вышеприведённому описанию. В общем она походит на приведённую на рисунке, но помимо того, что намного превосходит её в размерах, имеет и несколько иное расположение цветов.
Сердцевина её ослепительно белая, как и у архата, но розовый овал, идущий на иллюстрации за жёлтым, занимает как свою позицию, так и позицию жёлтого, простираясь до центрального белого. Снаружи его, вместо голубой, следует жёлтая полоса, снаружи зелёного пояса идёт голубой, а за ним фиолетовый, как и на иллюстрации в книге, однако вне фиолетового опять следует полоса великолепного светло-розового, в котором фиолетовый незаметно растворяется. Снаружи всего этого видно разноцветное излучение, как и на той иллюстрации. Точно так же сквозь ауру просвечивают белые лучи, однако они чуть тронуты постоянно присутствующим там светло-розовым. Вся аура оставляет такое впечатление, что она залита тончайшим, но сияющим розовым, во многом напоминая иллюстрацию XI из книги "Человек видимый и невидимый".
Здесь, наверно, стоит заметить, что в этой ауре цвета точно следуют порядку солнечного спектра, однако без оранжевого и синего. Сначала идёт розовый (разновидность красного), затем жёлтый, переходящий в зелёный, голубой и фиолетовый. Фиолетовый дальше переходит в ультрафиолетовый, растворяясь в розовом — спектр начинается снова, но уже в высшей октаве, подобно тому, как низший астральный следует за высшим физическим.
Конечно же, описание это очень бедное, но похоже, лучшее, что мы можем дать. Следует понимать, что аура эта существует в намного большем количестве измерений, чем мы можем как-либо воспроизвести. Чтобы сказать хотя бы то, что мне удалось, мне пришлось сделать нечто вроде её трёхмерного сечения, а потому нам хорошо бы помнить, что вовсе не невозможно сделать и другое её сечение, которое может дать результаты несколько несхожие с моими, и в то же время быть столь же верным. Пытаться объяснять на физическом плане реальности высших миров — дело совершенно безнадёжное.
Когда "Махамангала сутра" закончена, Господь Майтрея берет с алтаря золотую чашу с водой и держит её несколько мгновений над головой, а стоящая позади толпа, также запасшаяся сосудами с водой, следует его примеру. Когда он снова ставит чашу на алтарный камень, поется другой стих:
"Он есть Господь, Святой, совершенный в знании, обладающий восемью видами знания и совершивший пятнадцать священных практик, прошедший благой путь, ведущий к степени Будды, узнавший три мира, никем не превзойденный, Учитель богов и людей, Благословенный, Господь Будда."
Когда пение заканчивается, улыбка несказанной любви озаряет лицо Господа, и он поднимает свою правую руку в знак благословения, а на людей сыплется дождь цветов. Снова склоняются члены Братства, снова простирается толпа, и образ медленно бледнеет на небе, в то время, как толпа разражается криками радости и восхваления. Члены Братства подходят к Господу Майтрее в порядке своего вступления в Братство и каждый отпивает воды из золотой чаши, а люди отпивают свою воду и берут оставшуюся домой в своих причудливых кожаных бутылках как святую воду, отгоняющую от дома всякое дурное влияние, а может быть и для того, чтобы исцелять больных. Затем обширное общество расходится со взаимными поздравлениями, унося на свою далекую родину неизгладимое воспоминание о чудесной церемонии, в которой они принимали участие.

Предшественники Будды
Интересное видение предшественников Будды находим мы в Откровении св. Иоанна:
"И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды и имели на головах своих золотые венцы."*
__________
* Откровение, 4:4.
Располагающие привилегией видеть это (а помните, что когда-нибудь это придёт к каждому), видят это с особой точки зрения своих собственных верований. Поэтому св. Иоанн увидел то, что он ожидал увидеть — двадцать четыре старца из иудейских писаний. Число это, двадцать четыре, указывает на ту эпоху, когда было впервые увидено это видение, или, скорее, на дату, когда у иудеев сформировалась идея этой славы. Если бы мы могли теперь вознестись в Дух и могли увидеть эту несказанную славу, то мы увидели бы не двадцать четыре, а двадцать пять старцев, так как с того времени, как видение это кристаллизовалось в иудейскую систему высшей мысли, к ним добавился Господь Будда, ибо старцы эти суть Великие Учителя, учившие миры в этом нашем круге. В каждом мире семь будд, следовательно, в трех пройденных нами мирах их было двадцать один, а Господь Гаутама был четвертым из будд нашего мира. Поэтому в древности было двадцать четыре старца, но если бы мы увидели их теперь, то их было бы двадцать пять.
Христианская Церковь трактует это несколько иначе, считая этих старцев двенадцатью апостолами и двенадцатью иудейскими пророками. Если бы эти двадцать четыре были апостолами и пророками, то апостол Иоанн непременно увидел бы среди них и себя, о чем бы обязательно упомянул. Сказано, что у этих старцев были на главах золотые венцы, а немного далее мы читаем, что они слагали перед Господом свои венцы, как поется об этом в великолепном Троичном Гимне.
Я помню, как ещё ребенком удивлялся — как же это так, мне казалось странным, что эти люди могли постоянно слагать свои венцы, и всё же их иметь, чтобы опять слагать. Я не мог понять этого и удивлялся, как устроено было возвращение венцов на их головы, для того, чтобы они могли снова слагать их. Такие несколько смешные мысли, может быть, и не являются для ребенка неестественными, но с пониманием они исчезают. Видевшие изображения Господа Будды, должно быть, заметили, что из темени его головы выступает небольшое возвышение, или конус. Оно подобно короне золотого цвета и изображает излияние духовной силы из того, что называется сахасрара-чакрой — центра на макушке головы, тысячелепесткового лотоса, как его поэтически называют в восточных книгах.*
_________
* См. Ч. Ледбитер, "Чакры" (C. W. Leadbeater, "The Chakras").
У высоко развитого человека этот центр изливает великолепие и славу, образующие настоящий венец, и смысл вышепроцитированного высказывания в том, что всё, что он развил, всю творимую им великолепную карму, всю порождаемую им духовную силу — всё это он постоянно слагает к стопам Логоса, чтобы это было использовано в его работе. Поэтому снова и снова может он продолжать слагать свой золотой венец, ибо он постоянно восстанавливается той силой, которая бьёт из него ключом.

Бодхисаттва Майтрея
Господь Майтрея, имя которого означает доброту или сострадание, взял на себя пост бодхисаттвы, когда Господь Гаутама сложил его с себя, и с тех пор он сделал много усилий для поощрения Религии. Одним из его первых шагов по принятии этого поста было то, что он воспользовался преимуществом огромного магнетизма, образовавшегося в мире благодаря присутствию Будды, для того, чтобы устроить одновременное появление великих Учителей во многих различных частях Земли, так что в сравнительно короткий промежуток времени мы встречаем не только самого Будду, Шри Шанкарачарью и Махавиру в Индии, но Митру в Персии, Лао-цзы и Конфуция в Китае и Пифагора в Древней Греции.
Дважды являлся он и сам — как Кришна на равнинах Индии и как Христос среди холмов Палестины. В воплощении Кришны главной чертой была любовь; дитя Кришна привлекал к себе людей, которые чувствовали к нему глубочайшую и сильнейшую привязанность, и когда он родился в Палестине, любовь была главной чертой его учения. Он сказал: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как я возлюбил вас." Он просил, чтобы ученики его были так же едины с ним, как он был един с Отцом. Ближайший его ученик, св. Иоанн, очень настаивал на том же, "Кто не любит, не знает Бога, ибо Бог есть любовь."
То, что теперь называется христианством, когда он первоначально учил ему, без сомнения было великолепным учением, но, к сожалению, оно пало с тех пор со своего высокого уровня в руках его невежественных представителей. Конечно, не следует полагать, что учение о братской любви, любви к ближнему было в мире чем-то новым. Как писал св. Августин в своей книге "О граде божием",*
"Точно то же, что мы называем теперь христианской религией, существовало и у древних, и недостатка в этом не было от начала существования человеческого рода до пришествия Христа во плоти, с коего момента та истинная религия, которая существовала всегда, и начала называться христианством."
___________
* De Civitate Dei.
Читавшие Бхагавад-гиту вспомнят о том учении любви и преданного служения, которым она полна. Этот бодхисаттва также временно занимал тело Цонкапы, великого тибетского религиозного реформатора. На протяжении веков он посылал поток своих учеников, включая Нагарджуну, Арьяасангу, Рамануджаачарью, Мадхваачарью и многих других, основавших новые школы или проливших новый свет на таинства религии. Среди них был и один из учеников его, основавший мусульманское вероучение.
Вышеупомянутое посылание учителей — лишь его часть работы, которая не ограничена человечеством, но включает в себя обучение всех существ на Земле, а среди них и эволюции дэв. Таким образом, он — глава всех существующих религий, а также и многих других, которые вымерли с течением времени, хотя, конечно, он ответственен лишь за их первоначальную форму, а не за те искажения, которые естественно и неизбежно вводили в них люди с течением веков. Он меняет тип религии соответственно периоду мировой истории, в который она выдвигается, и тому народу, которому она даётся; но хотя форма может с ходом эволюции меняться, этика всегда остаётся та же самая.
Он еще много раз придет на Землю в течение развития этой коренной расы и создаст много подобных религий, каждый раз собирая вокруг себя таких людей этой расы, которые готовы следовать за ним; а из числа последних он изберет тех, кого сможет привлечь еще ближе — тех, кто станет учениками в самом сокровенном смысле. Затем, к концу расы, когда она уже пройдет через свой расцвет и в мире начнёт преобладать новая раса, он устроит так, что все его избранные ученики, следовавшие за ним в предыдущих воплощениях, родятся вместе приблизительно ко времени его последней жизни в этом мире.
В той жизни он достигнет великого посвящения будды и тем достигнет совершенного просветления; в это время эти его ученики, которые, физически не зная и не помня его, все будут сильно привлечены к нему. Под его влиянием многие вступят на Путь, и многие продвинутся до более высоких ступеней, так как они уже достигли значительного прогресса в прежних воплощениях. Поначалу мы думали, что рассказы в буддийских книгах о большом числе людей, сразу достигших уровня архата, когда Господь Гаутама стал буддой, находятся за пределами возможного, но при ближайшем рассмотрении мы нашли, что за ними стоит истина. Возможно, что цифры преувеличены, но то, что очень многие ученики сразу достигли высших степеней посвящения под влиянием толчка, данного великим магнетизмом и силой Будды, это несомненный факт.

Праздник Асала
Кроме великого праздника Весак, есть и другой случай, когда ежегодно собираются все члены Братства. В этом случае собрание обычно происходит в частном доме Господа Майтрейи, расположенном также в Гималаях, но на южном склоне, а не на северном. При этом паломники на физическом плане не присутствуют, но все астральные посетители, знающие об этом празднике, приглашаются присутствовать на нем. Он празднуется в первый день полнолуния месяца Асала (на санскрите — Ашадха), обычно соответствующего нашему июлю.
Это годовщина провозглашения Господом Буддой его первой вести о великом открытии — проповеди, сказанной им пяти его ученикам, общеизвестной под названием "Дхармачакра правартана сутра", что было переведено Рис Дэвидсом как "Приведение в действие колес Царственной Колесницы Царства праведности". Часто оно более кратко обозначается в буддийских книгах как "поворот колеса Дхармы". Она впервые объясняет Четыре Благородных Истины и Благородный Восьмеричный Путь, излагая великий Срединный Путь Будды — совершенно праведная жизнь в миру, лежащая между крайностями аскетизма с одной стороны, и беспечностью мирской жизни — с другой.
Из любви к своему великому предшественнику, господь Майтрея распорядился, чтобы в годовщину этой первой проповеди она снова повторялась в присутствии собравшихся членов Братства, и обычно он добавляет к ней свою собственную простую речь, объясняющую её и дающую ей приложение. Чтение проповеди начинается в момент полнолуния, и всё чтение и речь обычно занимают около получаса. Господь Майтрея обычно занимает своё место на мраморном сиденье, расположенной на краю возвышенной террасы, в прекрасном саду, как раз перед его домом. Величайший из представителей сидит рядом с ним, а остальные члены Братства располагаются в саду несколькими футами ниже. В этом случае, как и в другом, часто предоставляется возможность приятного собеседования, и Учителя тепло приветствуют и благословляют своих учеников, а также стремящихся стать учениками.
Быть может, полезно будет дать некоторый отчёт об этой церемонии и о том, что обычно говорится на этих празднествах, хотя, конечно, совершенно невозможно воспроизвести все чудо, красоту и красноречие слов Господа Майтрейи в этих случаях. Мой отчет не пытается воспроизвести какую-нибудь одну речь; это комбинация отрывков, причём, как я боюсь, запомненных весьма несовершенно, некоторые из которых уже появились в других местах; но тем, кто раньше не слышал об этом, они дадут некоторые понятия о том направлении, которое обычно принимают эти пояснения.
Эта великая проповедь удивительно проста, и положения её снова и снова повторяются. В те времена не было стенографии для того, чтобы она могла быть записана и потом читаться всяким — ученикам Будды приходилось вспоминать слова по тому впечатлению, которое они на них тогда произвели. Поэтому он выбирал простые слова и много раз повторял их, как припев, чтобы люди могли быть в них уверены. Слушая проповедь, сразу видишь, что она составлена для этой особой цели — чтобы её легко было запомнить. Положения её расположены по категориям так, что каждое положение напоминает о следующем как бы мнемонически, а у буддистов каждое из этих отдельных и легко запоминающихся слов вызывает целую группу ассоциативных идей, так что эта проповедь, будучи краткой и простой, заключает в себе объяснение и правила жизни.
Можно подумать что всё, что можно сказать об этой проповеди, уже многократно сказано, и всё же Господь Майтрея со своим удивительным красноречием и со своей манерой изложения ежегодно делает её чем-то новым, и каждый человек чувствует, что это провозвестие как бы специально обращено к нему. В данном случае, как это было и при первоначальной проповеди, повторяется чудо Пятидесятницы — Господь говорит на звучном палийском языке, а каждый из присутствующих слышит его "на своем собственном языке, в котором он родился", как сказано в Деяниях Апостолов.

Четыре благородные истины
Проповедь начинается провозглашением, что Срединный Путь есть самый безопасный и поистине единственно верный путь. С одной стороны, погружение в чувственные излишества и удовольствия обыкновенной мирской жизни низменно, чревато вырождением и никуда не приводит человека. С другой стороны, крайний аскетизм — также зло, и пользы от него нет. Могут быть немногие, которых привлекает высоко аскетическая и уединенная жизнь, и они способны правильно вести её, хотя даже и тогда не следует доводить её до крайности; но для всех обычных людей Срединный Путь, при котором ведут праведную жизнь в миру, самый лучший и безопасный. Первый шаг к ведению этой жизни состоит в понимании её условий, и Господь Будда излагает их для нас в том, что он назвал Четырьмя Благородными Истинами. Истины эти суть:
1. Страдание или скорбь.*
2. Причина страдания.
3. Прекращение страдания (или его избежание).
4. Путь, ведущий к избавлению от страдания.
__________
* Слово "духкха", используемое здесь, весьма трудно поддаётся переводу, хотя традиционно передаётся как "страдание". Тезис "жизнь есть страдание" иногда встречал непонимание, особенно среди жителей благополучных западных стран; возможно, что точнее это соответствует русскому выражению "нет в жизни счастья". — прим. ред.

1. Первая истина — это утверждение, что вся проявленная жизнь есть страдание, если человек не знает, как именно жить. Комментируя это, Бодхисаттва сказал, что вся проявленная жизнь скорбна в двух смыслах. В одном случае страдание, до некоторой степени, неизбежно, но в другом оно является результатом совершенного заблуждения, и его можно легко избежать. Для монады, которая есть истинный Дух человека, вся проявленная жизнь, в известном смысле, является страданием, потому что она есть ограничение, которое мы даже не можем понять нашим физическим мозгом, поскольку и понятия не имеем о славной свободе высшей жизни. В этом же самом смысле всегда говорилось, что Христос, нисходя в материю, приносит себя в жертву. Несомненно это жертва, потому что это невыразимо великое ограничение, ибо оно отсекает от него все те великие силы, которые на его собственном уровне были в его распоряжении. То же верно и по отношению к человеческой монаде. Без сомнения, она совершает великую жертву, когда приводит себя в связь с низшей материей, когда она парит над нею в течение долгих веков развития материи до человеческого уровня, когда она опускает вниз крошечную частицу себя (как бы кончик пальца) и этим создает "я", или индивидуальную душу.
И хотя мы можем быть лишь крохотными частицами, и даже частями частиц, всё же мы — часть великолепной реальности. Являясь такой частью, нам особенно нечем гордиться, но поскольку мы часть высшего, то можем быть уверены, что в конце концов сможем подняться в него и стать с ними едиными. Это конец и цель нашей эволюции. Но помните, что достижение не ради нашего удовольствия от успеха, но для того, чтобы мы могли помогать выполнению плана. Все эти жертвы и ограничения можно верно описать как влекущие страдания, но они принимаются с радостью, как только "я" приходит к полному пониманию. Я, или ego не обладает совершенством монады и поначалу не вполне понимает смысла этих ограничений, ему приходится учиться, как и всем другим. Это огромнейшее ограничение, связанное с каждым последующим погружением в материю, есть неизбежный факт, и потому страдания в таком количестве неотделимы от проявления. Мы должны принять это ограничение как средство, ведущее к цели, как часть Божественного Плана.
Есть и другой смысл, в котором жизнь часто бывает страданием, но этой скорби легко избежать. Человек, живущий обычной мирской жизнью, часто одолеваем разными бедами. Неправильно было бы сказать, что он всегда скорбит, но часто он в тревоге и всегда может впасть в великую тревогу или скорбь. Причина этого в том, что он полон всевозможных низменных желаний, необязательно злых, но желаний низменных вещей, и в силу этих желаний он связан и ограничен. Он всегда стремится к достижению чего-либо, чего у него нет; когда же он достигает желаемого, то беспокоится, как бы не потерять этого. Это верно не только по отношению к деньгам, но и к положению в обществе, к власти, к богатству, к общественным успехам. Все эти стремления причиняют непрестанные и разнообразные неприятности. Это не только индивидуальное беспокойство человека, имеющего какой-то предмет желаний или не имеющего его; мы должны принять в расчет и всю зависть, и всю ревность, и недоброжелательные чувства, вызываемые в сердцах других людей, стремящихся к той же цели.
Есть и другие объекты желания, которые кажутся несколько более высокими, но всё же они не высочайшие. Как часто, например, молодой человек ждет любви от кого-либо, кто не может дать её, у кого нет любви к нему. От такого желания часто происходит много печали, ревности и других недобрых чувств. Вы скажете, что подобное желание естественно; без сомнения, это так, и взаимная любовь есть великий источник счастья. Но если любовь безответна, у человека должно быть достаточно сил, чтобы принять это положение и не позволять неудовлетворенному желанию вызывать скорбь. Когда мы говорим, что подобная печаль естественна, то это значит, что мы можем ожидать этого от среднего человека. Но изучающий оккультизм должен стараться подняться несколько выше уровня среднего человека — иначе как сможет он помогать таким людям? Мы должны стараться подняться над этим уровнем для того, чтобы быть в состоянии протянуть вниз руку помощи. Мы должны стремиться не к естественному (в обыкновенном смысле), но к сверхъестественному.
Ясновидящий с готовностью распишется в истинности этого великого учения Будды, что вся жизнь есть страдание. Ибо, если он посмотрит на астральные и ментальные тела тех, с кем он встречается, он увидит, что они наполнены большим числом маленьких водоворотов, энергично вращающихся, представляющих всевозможные излишние мелочные мысли, мелкие заботы, мелкие беспокойства о том или другом. Всё это вызывает расстройства и страдания, а для прогресса более всего надобна ясность или безмятежность. Единственный путь к обретению мира — это окончательно освободиться от всего этого, и это приведет нас ко Второй Благородной Истине, причине страданий.
2. Мы уже убедились, что причиной страданий всегда является желание. Если у человека нет желаний, если он не стремится к какому-нибудь месту, власти, богатству, то он одинаково спокоен вне зависимости от того, приходят к нему богатство и положение или уходят от него. Он остается невозмутимым и безмятежным, потому что не заботится об этом. Будучи человеком, он, конечно, будет желать того или иного, но всегда мягко и кротко, так, что он не позволит себе беспокоиться. Так например, мы знаем, как людьми овладевает скорбь, когда смерть уносит от них того, кого они сильно любят. Но если любовь их находится на более высоком уровне, если они любят своего друга, а не его тело, то у них не может быть чувства разлуки, и поэтому не будет скорби. Если они полны желаний телесного соприкосновения с этим другом на физическом плане, то это желание сейчас же вызовет скорбь. Но если они отстранят это желание и будут жить в сообществе высшей жизни, то скорбь пройдет.
Иногда люди скорбят, когда видят, что к ним приближается старость, и что проводники их уже не так сильны, как раньше. Они желают тех сил и способностей, которыми обладали когда-то. Будет мудро, если они оставят желание и осознают, что тела их проделали хорошую работу, и если теперь они не могут делать столько, сколько в те времена, то они должны кротко и мирно делать то, что они могут, и не тревожиться из-за перемен. Скоро у них будут новые тела, а способ обеспечения себе хорошего тела состоит в том, чтобы насколько позволяют силы, использовать старое, во всех обстоятельствах оставаясь спокойным, невозмутимым и безмятежным. Единственный способ сделать это — забыть о себе, положить конец всем эгоистическим желаниям и обратить свои мысли вовне, на помощь другим, насколько позволяют способности.
3. Прекращение страдания. Мы уже видели, как прекращают скорбь и достигают спокойствия: это достигается постоянным удержанием мысли на самых высших вещах. Нам всё еще приходится жить в этом мире, который был поэтически назван "звездой печали", действительно являющейся таковой для многих, пожалуй, для большинства людей, хотя это и не должно быть так; но мы могли бы жить на ней вполне счастливо, если бы мы не привязывались к ней желаниями. Мы на Земле, но не должны быть земными — по крайней мере, не в такой степени, чтобы это причиняло заботы, тревоги и печали. Без сомнения, долг наш — помогать другим в их скорбях, тревогах и заботах; но для того, чтобы сделать это плодотворно, мы не должны иметь своих собственных горестей. Мы должны пропускать мимо себя спокойно все тревоги, которые могут вызвать горести, оставаясь спокойными и довольными. Если мы будем философски относиться к этой низшей жизни, то увидим, что печали наши почти полностью прекратятся.
Могут быть люди, которые сочтут подобное отношение недостижимым. Это неверно, потому что, если бы это было так, то Господь Будда никогда не предписал бы этого нам. Мы все можем достичь этого, и мы должны сделать это, потому что только тогда, когда мы достигнем этого, мы сможем по-настоящему плодотворно помогать нашим собратьям.

Благородный восьмеричный путь
4. Путь, ведущий к избавлению от страданий. Это дается нам в том, что называется Благородным Восьмеричным Путём — ещё одной удивительной формулировке Господа Будды. Это прекрасное изложение, потому что оно приложимо ко всем уровням. Мирской, даже необразованный человек может взять его в самом низшем аспекте и найти через него путь к миру и утешению. Но его может взять и самый великий философ, истолковать на своем уровне и многому от него научиться.
Первый шаг на этом Пути — правильная вера. Некоторые возражают против нужности этого качества; они говорят, что оно требует от них чего-то вроде слепой веры. Требуется совсем не такая вера — нужно скорее определённое знание факторов, управляющих жизнью. От нас требуется, чтобы мы поняли божественный план в той мере, в коей он касается нас, а если мы ещё не можем увидеть его сами, то должны принять его в том виде, в каком нам его всегда излагают. Некоторые общие факты всегда в той или иной форме давались людям. Они объяснялись даже диким племенам местными знахарями, а остальному человечеству различными религиозными учителями и во всевозможных писаниях. Совершенно верно, что писания и религии разнятся между собой, но те пункты, в которых они сходятся, должны быть приняты человеком, прежде чем он сможет достаточно понять жизнь, чтобы жить счастливо.
Один из этих фактов — это вечный Закон Причины и Следствия. Если человек живет в той иллюзии, что он может делать всё, что захочет, и что следствия его поступков никогда не обратятся против него самого, то он обязательно обнаружит, что некоторые из его поступков в конце концов вовлекают его в несчастья и страдания. И если он опять же не понимает, что цель его жизни — прогресс, и что божественная воля заключается для него в том, чтобы он стал в чём-то лучшим и более благородным, чем теперь, то тоже навлечет на себя несчастья и страдания, потому что скорей всего он будет жить лишь низшей стороной жизни, а она никогда до конца не удовлетворяет внутреннего человека. И поэтому выходит, что он должен, по крайней мере, хоть что-нибудь узнать об этих великих законах, а если же он сам еще не может их узнать, то для него хорошо хотя бы в них поверить. Далее, нам сказано, что позднее, на более высоком уровне, прежде чем будет достигнуто второе посвящение, нам необходимо убить в себе всякое сомнение.
Когда у Господа Будды спросили, значит ли это, что мы должны слепо принять какую-либо форму верования, он ответил: "Нет, но вы должны сами узнать три великих вещи — что лишь на пути Святости и праведной жизни может человек окончательно достичь совершенства; что для достижения его он проходит через много жизней, постепенно поднимаясь всё выше и выше; и что есть Закон Вечной Справедливости, по которому действуют все эти вещи." На этой ступени человек должен отбросить всякое сомнение и внутренне должен быть глубоко убежден в этих вещах. Но для мирского человека хорошо, если он будет хотя бы верить в это, потому что если он не будет руководствоваться этим в жизни, он не сможет продвинуться дальше.
Второй шаг Благородного Восьмеричного Пути — это правильная мысль. Правильное мышление означает две разные вещи. Первое требование состоит в том, чтобы мы думали о том, о чем следует, а не о том, о чем не следует. Фон нашего ума могут всегда составлять высокие и прекрасные мысли, а с другой стороны, ум наш может быть заполнен мыслями об обыкновенных, повседневных предметах. Пусть здесь не будет никакого недоразумения; какую бы работу мы ни делали, она должна делаться тщательно, серьезно и с тем сосредоточением мысли на ней, какое необходимо для выполнения её в совершенстве. Но большинство людей даже тогда, когда работа их сделана или в ней наступает перерыв, всё же позволяют своим мыслям устремиться на неважные и сравнительно низменные вещи. Те, кто предан Учителю, всегда стараются, чтобы в глубине ума у них была мысль об этом Учителе так, чтобы в момент отдыха от мирских действий мысль эта сразу выступала и занимала ум. Ученик сразу начинает думать: "что я могу сделать для того, чтобы жизнь моя уподобилась жизни Учителя? Как я могу настолько усовершенствовать себя, чтобы нести окружающим красоту Господа? Что я могу сделать для того, чтобы выполнить его работу помощи другим людям?" Посылать мысли помощи и сочувствия — это одна из тех вещей, которые можем делать мы все.
Помните также, что правильная мысль должна быть определенной, а не рассеянной. Мысли, лишь на мгновение останавливающиеся на одном предмете и затем сейчас же перепархивающие на другой, бесполезны и совсем не помогают нам учиться управлять нашими мыслями. Правильная мысль никогда не должна иметь в себе ни малейшей тени злобы; в ней не должно быть ничего сомнительного. Есть много людей, которые не станут намеренно думать о чем-либо нечистом или отвратительном, и тем не менее, они будут лелеять мысли, которые находятся на грани этого — не окончательно дурные, но уж точно немного сомнительные. В правильном мышлении не должно быть ничего подобного; что бы ни показалось хоть немного подозрительно нечистым или недобрым, должно быть исключено. Мы должны быть совершенно уверены, что мысли наши только добры и благожелательны.
Есть и другое значение правильной мысли — она должна быть верной мыслью, то есть мы должны мыслить только правду. Ведь так часто думаем мы о людях неверно, ошибочно просто вследствие предубеждения и неведения. Нам приходит в голову, что этот человек плохой, и поэтому всё, что он делает, должно быть дурным. Мы приписываем ему такие мотивы, которые часто не имеют никакого основания, и, делая это, мы неверно думаем о нем, и поэтому наша мысль не есть правильная мысль. Во всех людях, которые ещё не являются адептами, есть что-то хорошее, как и что-то плохое, но, к несчастью, мы привыкли сосредоточивать всё наше внимание на дурном и совсем забывать о хорошем, совсем даже не ища его. Поэтому наша мысль об этих людях не есть правильная мысль не только потому, что она немилосердна, но и потому, что она неверна. Мы смотрим только на одну сторону человека и игнорируем другую сторону. Далее, фиксируя наше внимание на дурном в человеке вместо хорошего, мы укрепляем и поощряем это зло, тогда как Правильной Мыслью мы могли бы точно так же поощрять хорошую сторону в природе этого человека.
Третий шаг — это правильная речь, и здесь опять мы находим те же два деления. Во-первых, мы всегда должны говорить о хорошем. Не наше дело говорить о дурных поступках других. В большинстве случаев те истории о других людях, которые доходят до нас, неверны, и поэтому, если мы повторяем их, то и наши слова неверны, и мы наносим вред и самим себе, и тем, о ком говорим. И даже если история верна, то всё равно неправильно будет повторять её, потому что снова и снова повторяя, что человек поступил неправильно, мы не сделаем ему ничего хорошего — самым милосердным было бы ничего об этом не говорить. Мы инстинктивно сделали бы это, если бы неправильный поступок был совершен мужем, сыном или братом; мы, конечно, почувствовали бы, что не стоит афишировать дурной поступок того, кого мы любим, тем многим людям, которые иначе и не узнали бы об этом. Но если есть хоть какая-нибудь правда в нашем исповедании вселенского братства, то мы должны осознавать, что мы не имеем права распространять дурные вещи ни о ком, что мы должны осмотрительно говорить о других так же, как мы желали бы, чтобы и о нас говорили они. И ещё мы должны помнить, что у многих людей речь неправдива, потому что они позволяют себе впадать в преувеличение и неточность. Из мухи делают слона, и, конечно, это не есть Правильная Речь.
Далее, речь должна быть доброжелательна, она должна быть прямой, сильной и не быть глупой. Значительная часть людей живет в заблуждении, что они должны вести разговоры; что если не болтать постоянно, то это будет выглядеть странно или невежливо. Похоже, их убеждение состоит в том, что при встрече с другом нужно всё время поддерживать разговор, а иначе он обидится. Помните, Христос, будучи на земле, весьма строго высказался насчёт этого — что за каждое праздное слово, сказанное человеком, ему придётся впоследствии дать отчет. Очень часто праздное слово — это недоброжелательное слово; но и независимо от этого даже невинные праздные слова влекут за собой потерю времени. Если мы должны говорить, то мы могли бы, по крайней мере, говорить что-нибудь полезное и помогающее другим. Некоторые люди, желая казаться остроумными, поддерживают постоянно поток полушутливой, насмешливой болтовни. Они считают своим долгом дополнить всё, что бы ни сказали другие, и всегда стараются показать всё в смешном или забавном виде. Конечно, все это подходит под определение праздных слов, и без сомнения, в этом предмете правильной речи нам следует проявлять особую осмотрительность.*
__________
* О "правильной речи" изучающему рекомендуется прочитать из Экклезиаста в главе XXIX стихи 6-17.
Четвертый шаг — это правильное действие. Мы сразу видим, как все эти шаги неизбежно следуют один из другого. Если мы постоянно думаем о хорошем, то, конечно, мы не будем говорить о дурном, поскольку говорим то, что у нас на уме; если же наши мысли и речи хороши, то и вытекающее из них дела будет хорошими. Действие должно быть быстрым, но хорошо обдуманным. Мы все знаем людей, которые в чрезвычайных ситуациях становятся беспомощными; они толкутся на месте, не знают, что делать, и мешаются под ногами у тех, чья голова в лучшем порядке. Другие совершают очертя голову какое-либо быстрое, но необдуманное действие. Учитесь быстро думать и скоро действовать, но всё же делайте это с осмотрительностью. Прежде всего, действие всегда должно быть бескорыстным, и ни в малейшей степени не должно быть вызвано личными соображениями и выгодами. Для большинства людей это очень трудно, и всё же эту способность необходимо приобрести. Нам, старающимся жить для Учителя, в работе предоставляется множество возможностей применить эту идею на практике. Все мы должны думать только о том, что лучше для работы и что можем мы сделать, чтобы помочь другим, а всякие личные соображения совершенно оставлять в стороне. Мы должны не думать о том, какую роль мы хотели бы играть в работе, но должны стараться делать по возможности лучшее в той области, которая нам отведена.
В наши дни немногие люди живут одиноко, как жили монахи или отшельники. Мы живем среди других людей, и что бы мы ни делали, думали или говорили, это неизбежно действует на очень многих. Мы всегда должны помнить, что наши мысли, наша речь и наши действия — это не просто качества, а силы — силы, данные нам для использования, за употребление которых мы несём прямую ответственность. Они предназначены для использования на служение, и использовать их иначе значит не исполнять свой долг.
Теперь мы приходим к пятому шагу — правильным средствам существования, и это предмет, который может затронуть весьма многих из нас. Правильные средства существования это такие, которые не причиняют вреда никакому живому существу. Мы сразу увидим, что это исключает такие занятия, как профессия мясника и рыбака, но заповедь эта идет гораздо дальше. Мы не должны зарабатывать себе на жизнь, причиняя вред какому-нибудь другому существу, и потому мы сразу видим, что продажа алкоголя не есть правильное средство существования. Продающий алкоголь не обязательно убивает людей, но бесспорно причиняет вред и живет за счет того вреда, который он делает людям.
Эта идея развивается далее. Возьмите купца, который нечестен в своей торговле. Это неправильные средства существования, потому что его торговля нечестная, и он обманывает людей. Если купец торгует честно, покупая товары оптом и продавая их с разумной прибылью, то это правильные средства к существованию, но с того момента, когда он начинает обманывать людей и выдавать плохие вещи за хорошие, он мошенничает. Правильное средство существования может стать неправильным, если им пользоваться неправильно. Мы должны поступать с людьми так же честно, как мы хотели бы, чтобы поступали с нами. Если человек ведет торговлю известной категорией товаров, то у него есть специальное знание этих товаров. Покупатель доверяет торговцу, потому что сам не имеет этих специальных знаний. Когда вы доверяете врачу или юристу, то вы ожидаете честного отношения с их стороны. Точно так же и покупатель приходит к торговцу, и поэтому последний должен быть так же честен с ним, как врач или юрист со своим пациентом или клиентом. Когда человек так доверяет вам, то он полагается на вашу честь, на то, что вы сделаете для него наилучшее из того, что возможно. Вы имеете право получать разумную прибыль от вашего предприятия, но вы должны следить также и за своим долгом.
Шестой шаг — это правильное усилие или правильное устремление, и шаг этот весьма важен. Мы не должны удовлетворяться тем, что мы "отрицательно" добры, то есть не делаем ничего плохого. Желательно не только отсутствие зла, но и положительное делание добра. В своём замечательно кратком изложении своего учения Будда начал с высказывания "перестаньте делать зло", а в следующей же строке сказал: "Учитесь делать добро". Недостаточно быть пассивно хорошим. Есть очень много благонамеренных людей, которые всё же ничего не достигают.
Каждый человек обладает известным количеством силы — не только физической, но и ментальной. Когда нам предстоит дневная работа, то мы знаем, что должны сохранить для нее свою силу, и поэтому до начала работы мы не должны предпринимать ничего, что до такой степени истощило бы наши силы, что мы не смогли бы как следует сделать нашу работу дня. Точно так же мы обладаем известным количеством силы ума и силы воли, и на этом уровне мы можем выполнить только известное количество работы, а поэтому мы должны обращать внимание на то, как тратим мы эту силу. Есть и другие силы. Каждый человек имеет некоторое влияние среди своих друзей и родных. Это влияние означает силу, и мы ответственны за употребление этой силы на добро. Нас окружают дети, родные, прислуга, рабочие, служащие, и на всех них мы имеем известное влияние — во всяком случае подаем им пример; и мы должны быть очень внимательны к тому, что говорим и что делаем, потому что другие будут нам подражать.
Правильное усилие означает приложение нашей работы в полезном направлении, а не растрату её. Есть много вещей, которые можно сделать, но одни из них более безотлагательны и настоятельно необходимы, чем другие. Мы должны смотреть вокруг, чтобы убедиться, где наши усилия будут наиболее полезными. Нехорошо было бы, если бы все делали одно и то же; мудрее, чтобы работа распределялась между нами так, чтобы она могла в совершенстве округляться, а не оставаться в однобоком состоянии. Во всём этом мы должны пользоваться нашим рассудком и здравым смыслом.
Седьмой шаг — это правильная память или верное воспоминание, и это означает очень многое. Так правильная память, о которой говорил Будда, часто считается его последователями памятью прошлых воплощений, которой сам он владел в полноте. В одной из историй Джатак какой-то человек дурно говорил о нем. Будда обернулся к своим ученикам и сказал: "Я оскорбил этого человека в прежней жизни, и теперь он плохо говорит обо мне. Я не имею права сетовать на это". Без сомнения, если бы мы помнили всё, что случилось с нами раньше, то мы могли бы лучше устроить нашу нынешнюю жизнь. Большинство, однако, из нас не обладают способностью вспоминать свои прошлые жизни; но мы не должны думать, что поэтому учение о правильной памяти к нам не приложимо.
Прежде всего, это означает самопамятование. Это означает, что мы должны помнить всё время, кто мы такие, какова наша работа, каков наш долг, и что мы должны делать для Учителя. Далее правильная память означает упражнение в разумном выборе того, что мы должны вспомнить. Всем нам в жизни встречаются вещи приятные и неприятные. Мудрый человек позаботится о том, чтобы помнить хорошее, а плохому даст умереть. Предположим, что кто-нибудь придет и будет грубо говорить с вами; глупый человек будет помнить об этом неделями, месяцами и годами и будет говорить, что такой-то грубо говорил с ним. Это будет терзать его ум. Но что хорошего приносит ему это? Очевидно, ничего. Это будет только досаждать ему и оживлять в его уме злую мысль. Конечно же, это не есть правильная память. Мы должны сразу же забывать и прощать то дурное, что делают нам люди, но мы всегда должны помнить доброту с их стороны — это наполнит наш ум любовью и благодарностью. Кроме того, все мы совершили много ошибок. Хорошо, если мы будем помнить о них лишь чтобы не повторять их, но если напротив, постоянно раздумывать над ними, всегда наполняя наши мысли сожалением и огорчением по поводу их — это не есть правильная память.
Вышеизложенное учение о правильной памяти хорошо иллюстрируется некоторыми стихами гимна:
Забудем вещи, что нас беспокоили, терзали
И заставляли наши души волноваться, трепетать
Забудем тщетные надежды, что мы зря питали
Давайте будем забывать!
Забудем мелкое неуваженье, что к нам проявляли
И крупную несправедливость, что бывала иногда
Забудем мы, как нашу гордость уязвляли
Забудем это навсегда!
Забудем неудачи и ошибки наших братьев
И искушенья, жертвами которых им случалось быть
Которые в печали тщетной, может статься,
Они не могут позабыть
Но честность, прямоту, благословенье,
Все речи добрые и помощи дела
Ошибок и преград преодоленье
Мы долго будем помнить. Им — хвала.
Великодушие, любовь и щедрое даянье
И тёплую поддержку дружеской руки
Святого жития благоуханье
И правды торжество, неправде вопреки
Хорошее творенье человека или Бога
Давайте будем помнить это долго.
Последний шаг называется правильной медитацией или правильным сосредоточением. Это относится не только к той установленной медитации, которую мы совершаем как часть нашей дисциплины, но это означает также и то, что в течение всей жизни нашей мы должны сосредоточиваться на творении добра и на том, чтобы быть полезными и помогать другим. Мы не можем всё время медитировать из-за той повседневной работы, которую все мы должны делать в нашей обыденной жизни, хотя всё же я не уверен, что такое утверждение будет безоговорочно верно. Мы не можем всегда отвлекать наше сознание от физического плана на высшие уровни, но возможно жить медитативной жизнью в том смысле, чтобы высшее всегда образовывало фон наших мыслей и сразу же выступало бы на первый план, когда ум ничем иным не занят, как я уже говорил в разделе о правильной мысли. Тогда наша жизнь действительно будет постоянной медитацией о высочайших и благороднейших предметах, которая лишь иногда будет прерываться необходимостью обращать наши мысли к практике повседневной жизни.
Такая привычка мышления повлияет на нас во многих отношениях более, чем это кажется на первый взгляд. Подобное всегда привлекает подобное; двое людей, избравших подобную линию мышления, скоро будут привлечены друг к другу, почувствуют взаимное притяжение. Таким образом со временем может собраться группа тех, кто обычно придерживается возвышенных мыслей, и ядро это постепенно разовьётся в теософическую ложу. Во всяком случае, они будут привлечены друг к другу, мысли их будут воздействовать одна на другую, и, таким образом, каждый будет весьма содействовать продвижению остальных. Кроме того, куда бы мы ни пошли, нас окружают невидимые сонмы — ангелы, духи природы и люди, сбросившие свои физические тела. Условия правильного сосредоточения привлекут к нам всё лучшее из этих групп существ, так что куда бы мы ни направлялись, мы будем окружены хорошими и святыми влияниями.
Таково учение Господа Будды, данное им в этой первой Проповеди; на этом учении основано всемирное Царство Праведности, колесо колесницы которого он впервые привёл в действие на этом празднике Асала много веков тому назад.
Когда в далеком будущем настанет время для пришествия нового будды, а теперешний бодхисаттва примет то последнее воплощение, в котором будет сделан этот великий шаг, то он будет проповедовать миру Божественный Закон в той форме, которая покажется ему наиболее подходящей для требования той эры, и тогда на его высоком посту его сменит Учитель Кут Хуми, который перешел на второй луч для того, чтобы принять на себя ответственность бодхисаттвы шестой коренной расы.

Глава XV
СИЛА В ТРЕУГОЛЬНИКАХ
Владыка мира
Наш мир управляется духовным царем — одним из владык пламени, давно пришедших с Венеры. Индусы называют его Санат Кумара; последнее слово — это титул, означающий князь или правитель. О нем часто говорят как о Едином Посвятителе, о Едином без второго, о вечном шестнадцатилетнем юноше; а иногда его называют Владыкой Мира. Он — высший правитель; и в его руках и практически в его ауре лежит вся его планета. Он представляет логоса в той мере, в коей это касается нашего мира, и направляет всю его эволюцию — не только человеческую, но и эволюцию дэв, духов природы и всех других созданий, связанных с Землей. Конечно, он совершенно отличен от той великой сущности, которую называют Духом Земли и физическим телом которой служит наш мир.
В своем уме он держит весь план эволюции на таком высоком уровне, о котором мы ничего не знаем. Он — та сила, что приводит в действие весь мировой механизм, воплощение Божественной Воли на этой планете. Сила, мужество, решимость, стойкость и все подобные качества, когда они проявляются здесь, на Земле, в жизнях людей, суть его отражения. Его сознание по своей природе столь широко, что охватывает сразу всю жизнь на нашем глобусе. В его руках — все силы, что циклически производят разрушение, ибо он владеет фохатом в его высших формах и может непосредственно иметь дело с космическими силами, действующими вне нашей цепи. Работа его, вероятно, связана обычно с человечеством в целом, а не с отдельными индивидуумами, но когда он влияет на отдельное лицо, то говорят, что это влияние передается через атму, а не через эго.
В определённый момент прогресса стремящегося на Пути он официально предоставляется Владыке Мира, и те, кто таким образом лицом к лицу встречались с ним, говорят, что у него внешность красивого юноши, полного достоинства, благосклонного выше всякого описания, но производящего впечатление всеведения, непостижимого величия, внушающего такое чувство непреодолимой силы, что некоторые были не в состоянии выносить его взор и в благоговейном трепете закрывали свое лицо. Так было, например, с нашей великой основательницей, Е. П. Блаватской. Переживший этот опыт никогда не забудет его и никогда больше не будет сомневаться в том, что как бы ни были ужасны земные грехи и скорби, все вещи всё же каким-то образом действуют по направлению к конечному благу всех, и человечество непрестанно направляется к своей конечной цели.
Нам говорят, что в течение каждого мирового периода сменяются три Владыки Мира и что в настоящее время пост этот занят уже третьим. Он пребывает со своими тремя учениками в оазисе в пустыне Гоби, называемом Шамбала. Оазис этот часто называют Священным Островом в воспоминание о том времени, когда это был остров в Центральноазиатском море. Эти четыре величайших адепта часто называются "Детьми Огненного Тумана", так как они принадлежат к иной эволюции, чем наша. Тела их, хотя и человеческие по внешности, весьма отличаются от наших по конституции, будучи скорее одеяниями, принятыми для удобства, чем телами в обыкновенном смысле этого слова, так как они искусственные и их части не заменяются, как в человеческих телах. Они не требуют питания и остаются неизменными в течение тысяч лет.
Три ученика, находящиеся на уровне будд и называемые пратьека или паччека буддами, помогают Владыке в его работе, и сами предназначены к тому, чтобы стать тремя нашими владыками мира, когда человечество будет занимать планету Меркурий.
Один раз в семь лет Владыка Мира проводит в Шамбале великую церемонию, несколько похожую на церемонию Весак, но в ещё большем масштабе и иного типа, на которую приглашаются все адепты и даже некоторые посвященные ниже этой степени, которые имеют возможность таким образом прийти в соприкосновение со своим великим вождём. В остальное время он имеет дело только с главами официальной иерархии и лишь в особых случаях вызывает к себе других.
Высокое положение нашего Духовного Царя описано в "Тайной Доктрине". Там говорится, что по мере того как проходят века, те великие ступени, которые мы теперь признаём ведущими к совершенству, остаются неизменными в своём относительном положении, тогда как вся система вещей в целом движется вверх, и поэтому те достижения, которые в отдаленном будущем будут отмечать ту или иную ступень, будут гораздо полнее, чем теперь. Совершенный человек седьмого круга* нашей цепи будет, как сказано, "лишь на одну ступень отстоять от Корня, основы своей Иерархии, это будет высочайшее достижение на Земле и в нашей земной цепи". То есть даже сейчас Владыка стоит на одну ступень выше той точки, к которой лишь века эволюции приведут совершенного человека нашего человечества — эпохи, которые продлятся миллионы лет и проведут нас через два с половиной круга разнообразного опыта. Это чудесное существо явилось в период третьей расы для того, чтобы принять заботу о земной эволюции. Это пришествие будущего Царя Мира описывается в книге "Человек, откуда, как и куда" следующим образом:
__________
* Здесь автор исправляет опечатку в "Тайной Доктрине", (т. I, с. 255), где вместо "круг" значится "раса" — прим. ред.
"Великая Лемурийская Полярная Звезда* была ещё совершенна, и огромный Полумесяц всё ещё простирается по экватору, включая Мадагаскар. Море, занимавшее теперешнюю пустыню Гоби, всё ещё разбивалось о скалистые преграды северных склонов Гималаев, и всё подготовлялось к самому драматическому моменту в истории Земли — пришествию Владык Пламени.
Владыки Луны и ману третьей коренной расы сделали всё возможное для того, чтобы довести людей до той точки, когда могло быть ускорено развитие зародыша ума и могло произойти нисхождение эго. Всех лентяев уже поторопили, а в рядах животных больше не было способных подняться до человека. Дверь для дальнейших переселенцев из животного царства в человеческое была закрыта только тогда, когда не было видно уже никого, кто мог бы достигнуть его без повторения того огромного импульса, который даётся однажды в эволюции Схемы, в её средней точке.
Временем для этого было выбрано великое астрологическое событие, когда произошло особое сочетание планет и магнетическое состояние Земли были наиболее благоприятным. Это было около шести с половиной миллионов лет тому назад. Уже не оставалось делать ничего, кроме того, что могли сделать только Они.
Тогда с сильным грохотом от быстрого спуска с неизмеримых высот, окруженная массой ослепительного огня, заполнившего небо вырывающимися языками пламени, промчалась через воздушное пространство колесница Сынов Огня, Владык Пламени с Венеры. Она остановилась, паря над "Белым Островом", который, улыбаясь, лежал в лоне моря Гоби. Остров был покрыт зеленью и сверкал массами душистых пестрых цветов, — Земля приветствовала своего грядущего Царя всем, что у нее было лучшего и прекраснейшего. Там стал он, "шестнадцатилетний юноша", Санат Кумара, вечный девственник, новый правитель Земли, пришедший в свое царство. С ним были его ученики — три кумары и его помощники: тридцать могучих существ, чьё величие было выше всяких земных представлений, но подчинено порядку, облаченных в прекрасные тела, созданные при помощи крияшакти. Это была первая оккультная иерархия, ветви единого баньяна, питомник будущих адептов, центр всей оккультной жизни. Их местопребыванием была и есть Нерушимая Священная Земля, над которой вечно сияет Сверкающая Звезда, символ самодержца земли — неизменный Полюс, вокруг которого всегда вращается жизнь нашей Земли."**
__________
* Условное название одного из тогдашних материков, данное ему из-за характерной формы — прим. ред.
** "Man: Whence, How and Whither", с. 101.
Е. П. Блаватская в "Тайной доктрине" говорит:
"Только что упомянутая Сущность, которой нет наименования, есть Древо, из которого в последующие века произошли все великие мудрецы и иерофанты, известные в истории — такие как риши Капила, Гермес, Енох, Орфей и т.д. Как объективный человек он есть таинственная (для профана — вечно невидимая, но всегда присутствующая) Личность, о которой создавались легенды на Востоке, особенно среди оккультистов и изучающих Священную Науку. Это он, меняющий форму и всегда остающийся тем же; это он, имеющий духовную власть над посвященными адептами по всему миру. Он, как сказано, "Безымянный", у него множество имен, которые неизвестны, как и сама его природа. Он — тот самый "Посвятитель", наречённый "Великой Жертвой", ибо, сидя на Пороге Света, он смотрит в него из Круга Темноты, которого он не переступает, и он не оставит своего поста до последнего дня этого жизненного цикла. Почему этот Одинокий Наблюдатель не оставляет поста, который он сам для себя избрал? Почему сидит он у источника Изначальной Мудрости, из которого он уже не пьет, так как ему уже нечему учиться, и нет того, чего бы он не знал — ни на нашей Земле, ни на её небесах? Потому что одинокие путники со сбитыми ногами, возвращающиеся домой, никогда не уверены до последнего момента, что не теряют путь в безграничной пустыне Иллюзии и материи, называемой земной жизнью. Потому что он охотно указывает путь в ту область свободы и света, из которой сам он является добровольным изгнанником, каждому пленнику, которому удалось освободиться от оков плоти и иллюзий. Потому что, короче говоря, он пожертвовал собою для блага человечества, хотя лишь немногие избранные могут воспользоваться этой Великой Жертвой.
Это под прямым безмолвным руководством этого Маха-гуру все другие, менее божественные Учителя и наставники человечества стали, начиная с первого пробуждения человеческого сознания, руководителями древнего человечества. Именно через этих "Сынов Божиих" младенческое человечество получило свои первые понятия о всех искусствах и науках, равно как и духовное знание; это они заложили первые основы тех древних цивилизаций, которые столь сильно смущают современное поколение учащихся и учёных."*
__________
* The Secret Doctrine, т. I, с. 256.

Высшие посвящения
В Иерархии нашего глобуса величайший прогресс для человека возможен на первом луче, потому что на нём есть ещё два посвящения выше посвящения ману. Относительно пратьека будд, стоящих непосредственно выше ману, у некоторых авторов составилось неверное понимание — они были описаны как эгоисты, отказавшиеся учить тому, чему научились сами, и ушедшие в нирвану. Это верно, что эти будды не учат, ибо на их луче у них есть другая работа, и верно также, что настанет время, когда они оставят мир, но лишь для того, чтобы совершать свою славную работу в другом месте.
Следующий шаг, то посвящение, которого никто не может дать и которое каждый должен взять самостоятельно, ставит адепта на уровень Владыки Мира — это пост, который вначале занимается в течение более короткого периода в качестве первого или второго владыки мира в одном из миров, а затем, когда это закончено, принимается более долговременная ответственность третьего владыки в каком-нибудь другом мире.
Задача третьего владыки мира гораздо больше, чем задача первого и второго, потому что его долг — удовлетворительно завершить этот период эволюции и передать бесчисленные миллионы развивающихся существ в руки семенного ману, который будет ответственен за них во время межпланетной нирваны и, в свою очередь, передаст их коренному ману следующего глобуса. Третий владыка мира, исполнив этот долг, принимает другое посвящение совершенно вне нашего мира и его иерархии и достигает уровня Безмолвного Наблюдателя. В качестве такового он остается на страже в течение целого круга и лишь когда жизненная волна, снова занявшая нашу планету, будет готова оставить её, он оставит свою странную, им самим взятую на себя задачу и передаст ее своему преемнику.

Цель для всех
Как бы ни было сейчас далеко над нами великолепие этих высот, нам всё же стоит поднимать к ним наши мысли и стараться хотя бы немного их осознать. Они показывают каждому из нас цель, и чем яснее мы увидим её, тем быстрее и увереннее будет наше движение к ней, хотя мы все и не можем надеяться выполнить древний идеал и лететь, как стрела к цели.
С течением этого великого продвижения каждый человек когда-нибудь достигнет полного сознания на высочайшем из наших планов — на божественном плане и будет сознательным одновременно на всех уровнях этого космического плана пракрити, так что имея в себе силу высочайшего, он в то же время будет способен понимать и действовать на самом низшем плане и помогать там, где нужна помощь. Это всемогущество и вездесущность непременно ожидают каждого из нас. И хотя низшая жизнь эта не стоит того, чтобы жить в ней из-за того, что мы можем получить в ней для себя самих, всё же весьма и весьма стоит претерпеть её как необходимую ступень для той истинной жизни, которая лежит перед нами. "Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим его", ибо любовь божья, мудрость божья, сила божья и слава божья превышают всякое разумение так же, как и мир его.
МИР ВСЕМ СУЩЕСТВАМ
www.e-puzzle.ru




<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ