<<

стр. 7
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

нижней гпаницы таких отложений.

278 О неполноте геологической летописи
По-видимому, и каждая отдельная формация, подобно целой серии
формаций какой-нибудь страны, обычно представляет собой перемежающееся напластование. Когда мы наблюдаем, как это весьма нередко
случается, формацию, сложенную из слоев весьма различного минералогического состава, мы вправе предположить, что в процессе отложения
ее были большие или меньшие перерывы. Но даже самое внимательное
исследование какой-нибудь формации не дает нам никакого представления
о продолжительности времени, какое необходимо было для ее отложения.
Можно привести много примеров того, что слои всего в несколько футов
толщиною представляют собою формации, имеющие в других местах мощность в тысячи футов и требовавшие для своей кумуляции огромного
периода времени; и, однако, никто не заподозрил бы, не зная этого факта,
какому огромному промежутку времени соответствует эта менее мощная
формация. Можно указать многие случаи, когда нижние слои какойлибо формации были приподняты, подверглись денудации, вновь опустились и были покрыты верхними слоями той же формации - факты, указывающие на то, что продолжительные, но легко ускользающие от внимания перерывы имели место при отложении таких слоев. В других
случаях большие ископаемые деревья, еще сохранившие вертикальное
положение, в котором они росли, дают нам ясные указания на многие
длинные промежутки времени и на изменение уровня страны в продолжение процесса отложения, о чем мы и не догадывались бы, если бы не сохранились эти деревья; так, сэр Ч. Лайелль и д-р Доусон нашли в Новой
Шотландии угленосные слои в 1400 футов мощностью с древними, содержащими корни прослойками, которые заметны одна над другой не менее
как на 68 различных уровнях. Таким образом, когда один и тот же вид
встречается в основании, в средних слоях и в верхних горизонтах какойнибудь формации, весьма вероятно, что он не жил в одном и том же месте
в продолжение всего периода отложения, но исчезал п вновь появлялся
и, быть может, неоднократно, пока длился один и тот же геологический
период. Следовательно, если этот вид претерпел значительное изменение
во время отложения одной геологической формации, один ее разрез не
будет заключать в себе все тонкие промежуточные градации, которые,
согласно нашей теории, должны были существовать, но будет заключать
внезапные, хотя, быть может, и незначительные преобразования этой
формы.
Чрезвычайно важно помнить, что натуралисты не имеют золотого
правила, при помощи которого можно было бы различать виды и разновидности; они допускают некоторую слабую изменчивость каждого вида,
но когда они встречают несколько большие различия между какиминибудь двумя формами, они считают обе эти формы за отдельные виды,
если только они не принуждены связать их вместе очень близкими промежуточными градациями, а на это, по только что изложенным причинам.
весьма редко можно рассчитывать, имея дело с одним каким-либо геологическим разрезом. Предположим, что В и С представляют собою два
вида, а третий, А, найден в более древнем лежащем ниже слое; если бы
даже А был строго промежуточным между В и С, он был бы просто признан

Об отсутствии промежуточных разновидностей 279
за третий, отчетливо отличающийся вид, если только в то же самое время
он не оказался тесно связанным промежуточными разновидностями с одной
или с обеими формами. Не следует, однако, забывать, как это было уже
объяснено, что хотя бы А и был действительным прародителем В и С, из
этого еще не следует непременно, чтобы он был во всех отношениях строго
промежуточным между ними. Таким образом, мы можем получить родоначальный вид и некоторых модифицированных потомков из нижних и
верхних слоев одной и той же формации, и если только мы не имеем многочисленных последовательных переходных форм, мы можем и не догадаться о существовании между ними кровного родства и сочтем их, следовательно, за различные виды.
Известно, на основании каких незначительных отличий многие палеонтологи установили свои виды; и они делают это еще охотнее, если
экземпляры происходят из различных подразделений одной и той же
формации. Некоторые опытные конхиологи низводят теперь на степень
разновидностей многие из очень хороших видов, установленных Д'0рбиньи (D'Orbigny) и другими; и в этом мы, конечно, находим некоторое
указание на изменение, которое, согласно нашей теории, должно быть
обнаружено.11 Обратимся еще раз к поздним третичным отложениям,
содержащим многие раковины, идентичные, по мнению большинства натуралистов, с ныне живущими видами; некоторые превосходные натуралисты, как Агассиц (Agassiz) и Пикте (Pictet), утверждают, что все эти
третичные виды представляют собой хорошо различимые виды, хотя и
допускают, что их отличия невелики; таким образом, если только не предположить, что эти выдающиеся натуралисты были введены в заблуждение
собственным воображением и что верхнетретичные виды в сущности ничем
не отличаются от своих ныне живущих заместителей, или если не допустить, вопреки мнению большинства натуралистов, что все эти третичные
виды действительно отличаются от нынешних, то мы имеем здесь указание на часто встречающиеся слабые модификации нужного качества.11
Если обратиться к несколько большим промежуткам времени, именно
к различным, но последовательным ярусам одной и той же большой формации, мы увидим, что погребенные в них ископаемые, хотя и признаются
всеми за различные виды, более тесно связаны между собой, чем виды,
находимые в формациях, дальше отстоящих друг от друга; так что и здесь
мы встречаем несомненное свидетельство в пользу изменения в том направлении, какое требуется теорией; но к этому последнему вопросу я
еще вернусь в следующей главе.
По отношению к животным; и растениям, которые быстро размножаются и мало передвигаются, есть основание предполагать, как это мы видели раньше, что их разновидности первоначально бывают обычно приурочены к одной местности; такие локальные разновидности распространены нешироко и вытесняют родоначальные формы только после своей
модификации и усовершенствования в довольно значительной степени.
Согласно этой точке зрения, мало вероятности открыть в одной формации
какой бы то ни было страны все прежние переходные градации между какими-нибудь двумя формами, так как можно предположить, что после-

280 О неполноте геологической летописи
довательные изменения имели локальный характер, т. е. совершались
в пределах одной ограниченной местности. Морские животные большей
частью широко распространены, и мы видели, что среди растений наиболее богаты разновидности те, которые распространрны наиболее широко;
также вполне вероятно, что те моллюски и другие морские животные,
которые наиболее широко распространены далеко за пределами известных
в Европе геологических формаций, чаще давали начало сперва локальным разновидностям, а потом и новым видам; а это опять-таки значительно
понижает нашу возможность проследить переходные ступени в какойнибудь одной геологической формации.
"Можно указать и еще одно более важное соображение, высказанноенедавно д-ром Фолкнером (Falconer) и приводящее к тому же заключению,
именно, что период, в продолжение которого каждый вид подвергался
модифицированию, хотя и очень продолжительный, если измерять его
годами, был, вероятно, короток по сравнению с тем временем, в течение
которого вид не подвергался какому-либо изменению.12
Не следует забывать, что в настоящее время, располагая для исследования полными экземплярами, мы лишь в редких случаях можем связать
две формы промежуточными разновидностями, и, таким образом, доказать их принадлежность к одному и тому же виду до тех пор, пока не будет
собрано много экземпляров из разных местностей; а по отношению к ископаемым видам это редко бывает возможно. Невероятность нашей способности связывать между собой виды посредством многочисленных нечувствительных переходных ископаемых звеньев мы, вероятно, лучше
всего осознаем, если спросим: будет ли, например, геолог в будущем в состоянии доказать, что наши разнообразные породы рогатого скота, овец,
лошадей и собак произошли от одного корня или от нескольких аборигенных корней; то же применительно к известным морским моллюскам,
которые живут у берегов Северной Америки и которые считаются одними
конхиологами за особые виды, отличные от их европейских представителей, а другими только за разновидности - являются ли они действительно только разновидностями или, как говорят, различны в видовом
отношении. Это будет возможно для будущего геолога лишь в том случае,
если он откроет в ископаемом состоянии многочисленные переходные
градации промежуточного характера, а это в высшей степени невероятно.
"Авторы, верящие в неизменяемость видов, снова и снова не переставали утверждать, что геология вообще не обнаруживает никаких связующих форм. Это утверждение, как мы увидим в ближайшей главе, совершенно ошибочно. По замечанию сэра Дж. Лаббока (J. Lubbock), "каждый
вид представляет связующее звено между другими родственными формами". Если мы возьмем род, состоящий из двух десятков видов, современных и вымерших, и уничтожим из них четыре пятых, то оставшиеся
виды, без всякого сомнения, будут значительно более отличаться один
от другого. Если между уничтоженными таким образом формами окажутся
крайние формы, самый род будет тогда более обособлен от других родственных ему родов. В действительности геологическими исследованиями
еще не обнаружено существование в прежние времена бесчисленных гра-

06 отсутствии промежуточных разновидностей 281
даций, настолько же тонких, как между современными разновидностями
которые связывают воедино почти все существующие и вымершие виды.
Но этого нельзя и ожидать, и все же оно неоднократно выдвигалось в качестве наиболее серьезного возражения против моих взглядов.18
Быть может, было бы уместно заключить предшествующие замечания
о причинах неполноты геологической летописи следующей воображаемой
иллюстрацией. Малайский архипелаг по величине почти равен Европе
от Нордкапа до Средиземного моря и от Великобритании до России и,
следовательно, равен по протяжению всем геологическим формациям,
которые были сколько-нибудь обстоятельно изучены, за исключением формаций Соединенных Штатов Америки. Я вполне согласен с м-ром Годуин-Остеном (Godwin-Austen), что современное состояние Малайского
архипелага с его многочисленными большими островами, разделенными
широкими, но неглубокими морями, вероятно, представляет нам то состояние, в каком находилась Европа в то время, когда происходило отложение большей части наших формаций. Малайский архипелаг - одна
из областей, наиболее богатых органическими существами; однако, если бы
собрать все виды, которые когда-либо здесь жили, насколько неполно
представили бы они естественную историю всего мира!
Но мы имеем все основания думать, что наземное население архипелага могло бы сохраниться лишь в крайне неполном виде в тех формациях,
отложение которых, как мы предполагаем, происходило там. Там могли бы
быть погребены лишь немногие из числа животных в строгом смысле прибрежных или таких, которые живут на голых подводных скалах, а те из
них, которые погребены в гравии или песке, не могли бы сохраниться до
отдаленной эпохи. Всюду, где осадки не кумулируются на дне моря или
где они кумулируются недостаточно быстро, чтобы органические тела
могли оказаться защищенными от разрушения, ископаемые остатки и
вовсе не сохраняются.
Формации, богатые разнообразными ископаемыми и достаточно мощные, чтобы сохраниться до эпохи, настолько же от нас отдаленной в будущем, насколько в прошедшем отдалены от нас вторичные [мезозойские]
формации, могли бы обыкновенно образоваться в архипелаге только в периоды опускания. Эти периоды опускания должны были отделиться один
от другого огромными промежутками времени, в продолжение которых
данная область либо оставалась неподвижной, либо поднималась; но во
время поднятия формации с ископаемыми на обрывистых берегах должны
были разрушаться непрерывным действием морского прибоя почти так же
быстро, как они кумулировались, пример чего мы теперь видим у берегов
Южной Америки. Даже в обширных и мелководных морях архипелага
осадочные слои в периоды поднятия едва ли могли кумулироваться значительными массами или покрыться защитным покровом последующих
отложений и, таким образом, обеспечить себе вероятность сохранения до
очень отдаленных будущих времен. В периоды опускания здесь должно
было происходить, вероятно, в значительных размерах массовое вымирание; в периоды поднятия здесь, вероятно, было бы значительное изменение, но геологическая летопись не могла быть особенно полной.

282 О неполноте геологической летописи
Можно усомниться в том, что продолжительность какого бы то ни было
большого периода опускания на всем протяжении архипелага или в его'
части и одновременной с этим кумуляции осадков превосходила среднюю
продолжительность существования одних и тех же видовых форм, а этосоставляет необходимое условие для сохранения всех последовательных
градаций между двумя или несколькими видами. Если не все подобные
переходы сохранились, переходные разновидности должны просто казаться новыми, хотя и близкородственными видами. Вероятно также, что
каждый большой период опускания должен был прерываться колебаниями
уровня и что в эти продолжительные периоды должны были происходить
и некоторые климатические изменения; при этих условиях обитатели
архипелага должны были мигрировать и в какой бы то ни было формации
не могли сохраниться строго последовательные памятники их модификаций.
Весьма многие из морских обитателей архипелага ныне распространены на тысячи миль за его пределы, и по аналогии мы имеем полное право
думать, что главным образом именно эти широко распространенные
виды или по крайней мере некоторые из них должны были чаще всего давать новые разновидности; а разновидности первоначально были локальными, т. е. были ограничены в своем распространении одним данным местом; однако если они обладали каким-либо решительным преимуществом
или продолжали дальше модифицироваться и улучшаться, то они должны
были медленно распространяться и вытеснять родоначальные формы.
Если такие разновидности возвращались на свою древнюю родину, они
почти однородно, хотя, быть может, и в очень слабой степени, должны былиг
отличаться от своего прежнего состояния; к тому же они должны были быть
погребены в различных, хотя ц очень близких горизонтах одной и той же
формации; на этом основании и согласно тем правилам, какими руководятся многие палеонтологи, их должны были признавать за новые и хорошо различающиеся виды.
Итак, если есть доля истины в этих замечаниях, мы не имеем права
рассчитывать на возможность найти в наших геологических формациях
бесконечное число тех хороших переходных форм, какими, согласно нашей
теории, все прежние и современные виды одной и той же группы были
связаны в одну длинную и разветвленную цепь жизни. Мы должны ожидать лишь наличие немногих звеньев, и их мы действительно находим;
из них одни более отдаленно, другие более тесно связаны между собой;
как бы ни были близки между собой такие звенья, но если только они находятся в различных ярусах одной и той же формации, считаются многими
палеонтологами за различающиеся виды. Я не скрываю, что и не подозревал бы, насколько скудны геологические памятники в наилучше сохранившихся геологических разрезах, если бы отсутствие бесчисленных переходных звеньев между видами, жившими в начале и в конце каждой формации, не было столь веским аргументом против моей теории.

О внезапном появлении групп родственных видов 283
О внезапном появлении целых групп родственных видов
Многие палеонтологи, например Агассиц, Пикте и Седжвик (Sedgwick),
настойчиво указывали на внезапное появление в некоторых формациях
целых групп видов как на фатальное возражение против идеи о трансмутации видов. Если бы многочисленные виды, принадлежащие одним
и тем же родам пли семействам, действительно сразу начинали свое существование, этот факт был бы фатальным для теории эволюции путем
естественного отбора. В самом деле, развитие этим путем группы форм,
которые все происходят от некоторого общего прародителя, должно было
представлять процесс крайне медленный и прародители должны были
жить намного раньше своих модифицированных потомков. Но мы всегда
преувеличиваем степень полноты геологической летописи и из того факта,
что некоторые роды или семейства не были найдены ниже известного яруса,
неправильно заключаем, что они и не существовали ранее этого яруса.
Во всяком случае положительным указаниям палеонтологии можно вполне
доверять, тогда как отрицательные данные не имеют значения, как это
нередко и подтверждалось фактически. Мы постоянно забываем, насколько
велик мир в сравнении с той областью, в которой наши геологические формации были тщательно исследованы; мы забываем, что группы видов
могли где-нибудь долгое время существовать и медленно размножаться,
прежде чем они появились в древних архипелагах Европы и Соединенных
Штатов. Мы не принимаем в достаточной степени в соображение те промежутки времени, какие отделяют наши последовательные формации одну
от другой и которые во многих случаях были, быть может, более продолжительны, чем время, потребное для отложения каждой формации. Эти
промежутки предоставляли достаточно времени для увеличения числа
видов, происшедших от одной родоначальной формы, и в следующей
за этим формации такие группы видов могут появиться вдруг, как бы созданные внезапно.
Я хочу напомнить здесь одно замечание, сделанное мною раньше,
а именно, что может потребоваться длинный ряд веков для адаптации
организма к некоторому новому и своеобразному образу жизни, например к летанию по воздуху, и, следовательно, переходные формы часто
должны были на долгое время ограничиваться в своем распространении
какой-нибудь одной областью; но раз такая адаптация совершилась
и немногие виды приобрели таким образом большое преимущество над другими организмами, достаточно уже сравнительно короткого времени
для возникновения многих дивергировавшихся форм, которые быстро
и широко распространяются по всему миру. Проф. Пикте в своем превосходном разборе данного сочинения говорит о ранних переходных формах и взял для примера птиц; он не может себе представить, каким образом последовательные модификации передних конечностей их предполагаемого прототипа могли составлять в каком-нибудь отношении преимущество. Однако обратим внимание на пингвинов Южного океана: не находятся ли передние конечности этих птиц как раз в таком промежуточном
.состоянии, что они "ни лапы, ни крылья"? Между тем эти птицы победо-

284 О неполноте геологической летописи
носно отстаивают свое место в битве за жизнь, так как они встречаются
в бесчисленном количестве и во многих формах. Я не предполагаю, что
мы имеем здесь действительно переходные ступени, через которые прошли
крылья птиц; но какую особую трудность встретим мы, допустив возможность того, что какому-нибудь модифицированному потомку пингвина
было выгодно приобрести способность сперва перемещаться, хлопая
крыльями по водной поверхности, подобно тому, как это делает толстоголовая утка, а в конце концов и подниматься над водой и переноситься
в воздухе?
Я приведу теперь несколько примеров, поясняющих вышеприведенные замечания, и покажу, каким образом мы рискуем впасть в ошибку,
предполагая, что целые группы видов возникли внезапно. Даже за такой
короткий промежуток времени, какой протек между первым и вторым
изданиями большого палеонтологического сочинения Пикте, изданного
в 1844-1846 и в 1853-1857 гг., наши сведения о первом появлении и исчезновении некоторых групп животных значительно модифицировались,
а третье издание потребует, вероятно, еще дальнейших перемен. Я могу
напомнить хорошо известный факт, что во всех геологических руководствах, изданных всего несколько лет назад, говорилось, что млекопитающие внезапно появились в начале третичного периода. А в настоящее
время одно из богатейших известных нам местонахождений ископаемых
млекопитающих относится к середине вторичного периода [мезозойской
эры], и, кроме того, несомненные млекопитающие были открыты в новом
красном песчанике, относящемся почти к самому началу этой великой
серии. Кювье не раз высказывал убеждение, что ни в одном из третичных
пластов нет ископаемых обезьян, а теперь ископаемые виды открыты в Индии, Южной Америке и Европе, даже в таких глубоких слоях, как миоценовые. "Если бы не редкие случаи сохранения отпечатков ног в новом
красном песчанике Соединенных Штатов, кто мог бы предположить, чт&
в этот период существовало по крайней мере 30 различных птицеобразных
животных, причем некоторые из них гигантских размеров? В этих слоях
не было найдено ни одного обломка кости. Еще не так давно палеонтологи
держались того мнения, что весь класс птиц появился внезапно в эоценовый период, а теперь мы знаем, по свидетельству проф. Оуэна, что птица
несомненно существовала в эпоху отложения верхнего зеленого песчаника; а совсем недавно в юрских сланцах Золенгофеьа была найдена странная птица Archaeopteryx, с длинным, как у ящерицы, хвостом, на каждом
позвонке которого сидела пара перьев, и с крыльями, снабженными двумя
свободно выступающими когтями.14' 16 Это открытие едва ли не яснее всякого другого показало, как мало мы еще знаем о древних обитателях
Земли.16
Я могу привести еще один пример, которого я сам был свидетелем
и который поэтому особенно поразил меня. В своем труде об ископаемых
сидячих Cirripedia я исходил из следующего: большое число ныне живущих и вымерших третичных видов; необыкновенное богатство особей
у многих видов, распространенных по всему свету от арктических областей до экватора и живущих в разных зонах глубины, от верхней границы

О внезапном появлении групп родственных видов 285
прилива до 50 фатомов; прекрасная сохранность экземпляров даже в древнейших третичных слоях; возможность распознать даже обломок створки
этого животного; основываясь на всех этих обстоятельствах, я утверждал,
что если бы ископаемые Cirripedia существовали во вторичных [мезозойских] периодах, они несомненно сохранились бы и были бы найдены;
а так как ни один вид не был тогда открыт в слоях этого возраста, то я заключил отсюда, что эта большая группа внезапно развилась в начале
третичной серии. Это сильно смущало меня, прибавляя, как я тогда думал,
еще лишний пример внезапного появления большой группы видов. Но как
только моя работа появилась в свет, один опытный палеонтолог г-н Боске
(Bosquet) прислал мне рисунок прекрасного экземпляра несомненного
сидячего усоногого, которого он сам извлек из меловых отложений Бельгии. И как будто для того, чтобы сделать случай возможно более удивительным, это оказался Chthamalus, очень обычный, крупный и повсюду
распространенный род, ни один вид которого до тех пор не был найден
даже в каком-либо третичном пласте. Совсем недавно одна Pyrgoma, представительница особого подсемейства сидячих Cirripedia, была открыта
м-ром Вудуардом (Woodward) в верхнем мелу, так что в настоящее время
у нас имеются достаточные доказательства существования этой группы
животных во вторичном периоде [мезозойской эре].
Особенно часто упоминаемый палеонтологами пример внезапного
появления целой группы видов представляют костистые рыбы, появляющиеся, по свидетельству Агассица, в нижних слоях мелового периода.
Эта группа заключает в себе громадное большинство ныне живущих
видов. Но некоторые юрские и триасовые формы теперь всеми признаются
за принадлежащие к костистым рыбам; и даже некоторые палеозойские
формы были помещены в эту группу одним высоким авторитетом. Если бы
костистые рыбы действительно внезапно появились в северном полушарии
в начале меловой формации, это был бы в высшей степени замечательный
факт, но он представил бы непреодолимое затруднение лишь в том случае,
если бы можно было доказать, что в тот же самый период виды костистых
рыб внезапно и одновременно развились в других частях света. Почти
излишне отмечать, что едва ли хоть одна ископаемая рыба была найдена
по ту сторону экватора, и, просматривая "Палеонтологию" Пикте,
можно убедиться, что в некоторых формациях Европы известно лишь
весьма небольшое число их видов. Некоторые семейства рыб имеют теперь
ограниченное распространение; костистые рыбы могли прежде иметь
такое же ограниченное распространение, и после того, как они достигли
значительного развития в каком-нибудь одном море, они могли широко
распространиться. Мы не имеем никакого права предполагать, что моря
на земном шаре всегда так же свободно сообщались друг с другом от юга
до севера, как в настоящее время. Даже и в наши дни, если бы Малайский
архипелаг преобразился в сушу, тропическая часть Индийского океана
образовала бы обширный и совершенно замкнутый бассейн, в котором
какая-нибудь большая группа морских животных могла бы размножаться;
она оставалась бы здесь замкнутой, пока некоторые виды не сделались бы
адаптированными к более холодному климату и не получили бы возмож-

286 О неполноте геологической летописи
ность обогнуть южные мысы Африки или Австралии и таким образом достигнуть других, отдаленных морей.
Основываясь на этих соображениях и принимания во внимание наше
незнание геологии других стран, лежащих вне пределов Европы и Соединенных Штатов, а также и революции в наших палеонтологических познаниях, вызванные открытиями последних 12 лет, мне, кажется, было бы
слишком смело догматически утверждать последовательность органических форм во всем свете; это было бы подобно поведению какого-нибудь
натуралиста, который, высадившись на пять минут на пустынном берегу
Австралии, начал бы затем рассуждать о количестве и распространении
ее форм.
О внезапном появлении групп родственных видов
в самых нижних из известных нам слоев, содержащих ископаемые
Есть еще подобная же трудность, и еще более серьезная. Это то обстоятельство, что виды, принадлежащие к различным главным подразделениям животного царства, внезапно появляются в самых нижних из известных нам пород с ископаемыми остатками. Большая часть аргументов,
которые привели меня к убеждению, что все ныне существующие виды
одной и той же группы произошли от одного прародителя, применимы
с одинаковой силой и к древнейшим известным нам видам. Нельзя, например, сомневаться в том, что все кембрийские и силурийские трилобиты
произошли от какого-нибудь одного Crustacean, которое должно было
существовать задолго до кембрийского периода и которое, вероятно,
сильно отличалось от всех известных нам животных. Некоторые из наиболее древних животных, например Nautilus, Lingula и др., мало отличаются
от нынешних видов, и, согласно с нашей теорией, нельзя предположить,
чтобы эти древние виды были прародителями всех относящихся к этим
группам видов, которые появились впоследствии, так как они ни в какой
•степени не являются промежуточными между ними по своим признакам.17
Следовательно, если эта теория верна, не может быть сомнения в том,
что, прежде чем отложился самый нижний кембрийский слой, прошли
продолжительные периоды, столь же продолжительные или, вероятно,
еще более продолжительные, чем весь промежуток времени между кембрийским периодом и нашими днями, и что в продолжение этих огромных
периодов мир изобиловал живыми существами. "Здесь мы встречаемся
с серьезным возражением, так как кажется сомнительным, чтобы земля
существовала достаточно продолжительное время в состоянии, благоприятном для обитания на ней живых существ. Сэр У. Томпсон (W. Thompson)
приходит к заключению, что отвердение земной коры едва ли могло произойти менее чем за 20 или более чем за 400 миллионов лет назад и произошло, вероятно, не меньше чем за 98 и не больше чем за 200 миллионов
лет. Очень широкие пределы показывают, насколько сомнительны эти
,данные, и, возможно, что впоследствии в решение этой проблемы будут

О внезапном появлении групп родственных видов 2ЯТ
введены и другие элементы. М-р Кролл полагает, что около 60 миллионов
лет протекло со времени кембрийского периода, но это, судя по малому
изменению органических форм со времени начала ледниковой эпохи,
кажется очень коротким временем для тех многих и значительных перемен жизни, которые несомненно произошли со времени кембрийской
формации; и предшествовавшие этому 140 миллионов лет едва ли можно
признать достаточными для развития разнообразных форм жизни, которые
уже существовали в кембрийский период. Вероятно, впрочем, как настойчиво указывает и сэр Уильям Томпсон, что мир в очень ранний период
претерпевал более быстрые и более резкие перемены своих физических
условий, чем те, которые совершаются ныне; а эти перемены должны были
вызывать в соответствующей степени и изменения у организмов, тогда
существовавших.18
На вопрос, почему мы не находим богатых ископаемых отложений,
относящихся к этим предполагаемым древнейшим периодам, предшествовавшим кембрийской системе, я не могу дать удовлетворительного ответа.
Некоторые выдающиеся геологи, с сэром Р. Мерчисоном во главе, были
до последнего времени убеждены, что мы видим в органических остатках
самого нижнего силурийского слоя первую зарю жизни. Другие высококомпетентные судьи, как Лайелль и Э. Форбз, оспаривали такое мнение.
Мы не должны бы забывать, что только небольшая часть мира исследована
обстоятельно. Не так давно г-н Барранд (Barrande) прибавил еще один,
более низкий ярус, обильный новыми и оригинальными видами, к тем,
какие были известны в силурийской системе, а теперь м-р Хикс (Hicks)
нашел в южном Уэльсе слои, богатые трилобитами и заключающие разнообразные формы моллюсков и аннелид, еще ниже, в нижней кембрийской
формации. 19' ^Присутствие фосфоритовых сростков и битуминозного вещества даже в самых нижних азойских породах, вероятно, указывает
на существование жизни в эти периоды, а существование Eozoon в лаврентьевской формации в Канаде является общепризнанным. В Канаде
существуют три большие серии под силурийской системой, и Eozoon
найден в самой нижней из них. Сэр У. Лоуган (W. Logan) утверждает,
что их "совокупная мощность, быть может, далеко превосходит мощность
всех последующих пород от основания палеозойской серии до настоящего
времени. Мы, таким образом, проникаем вглубь до периода, столь отдаленного, что появление так называемой примордиальной фауны Барранде можно было бы считать за сравнительно недавнее событие". Eozoon
принадлежит классу животных, наиболее низкоорганизованных, но он
высоко организован для своего класса; он существовал в несметном количестве и, как заметил д-р Досон (Dawson), несомненно питался другими
мелкими органическими существами, которые должны были жить в огромных количествах.20 Таким образом, оказались справедливыми слова,
в которых я высказал в 1859 г. предположение о существовании живых
существ задолго до кембрийского периода и которые оказались почти
тождественными с теми, которые позже высказал сэр У. Лоуган. Тем
не менее весьма велика трудность подыскать какое-нибудь подходящее
объяснение отсутствию мощных скоплений слоев, богатых ископаемыми,

288 О неполноте геологической летописи
ниже кембрийской системы. Кажется маловероятным, чтобы самые древние слои были совершенно разрушены денудацией или чтобы их ископаемые были совершенно уничтожены процессом метаморфизма; действительно, если бы это было так, мы имели бы только незначительные остатки
формаций, непосредственно следующих за ними по возрасту, и они всегда
оказывались бы отчасти в метаморфпзированном состоянии. Однако имеющиеся у нас описания силурийских отложений на обширных территориях в России и Северной Америке не подтверждают предположения, что
чем древнее формация, тем более она подверглась процессам денудации
и метаморфизма.
Этот случай нужно пока признать необъяснимым и, возможно, на него
справедливо указывать как на действительный аргумент против защищаемых здесь взглядов. Впоследствии он может получить какое-либо объяснение, и, чтобы это показать, я предложу следующую гипотезу. Находимые в различных формациях Европы и Северной Америки остатки оргализмов имеют такой характер, что нельзя предполагать их существование
на больших глубинах; а наряду с этим мощность остатков, из которых со-стоят эти формации, измеряется милями; основываясь на этих фактах,
мы можем заключить, что вблизи нынешних континентов Европы и Северной Америки все время существовали большие острова или площади
суши, доставлявшие материал для образования осадков.21 Совершенно
такое же предположение было недавно высказано Агассицом и другими.21
Но мы не знаем, каково было положение вещей в промежутки между различными последовательными формациями; представляли ли Европа
и Соединенные Штаты в эти промежутки сушу, или прибрежную подводную поверхность, на которой осадки не отлагались, или дно открытого
и бездонного моря.
Обращаясь к современным океанам, занимающим сравнительно с сушей втрое большую площадь, мы видим, что они усеяны многочисленными
островами, но едва ли известен хоть один настоящий океанический остров
(за исключением Новой Зеландии, если она может быть названа настоящим
океаническим островом), на котором имелись хотя бы остатки какихнибудь палеозойских или вторичных [мезозойских] формаций. Мы можем,
по-видимому, заключить отсюда, что в продолжение палеозойской и вторичной [мезозойской] эр не было ни континентов, ни континентальных
островов там, где теперь расстилаются наши океаны; действительно,
если бы они существовали, палеозойская и вторичная [мезозойская] формации, по всей вероятности, отлагались бы за счет осадков, доставляемых
их разрушением; и эти формации должны были бы по крайней мере отчасти подняться при тех колебаниях уровня, которые несомненно происходили в течение этих чрезвычайно продолжительных периодов. Если, следовательно, мы можем из этих фактов сделать какой-нибудь вывод, то
он сводится к следующему: там, где теперь расстилаются наши океаны,
океаны же существовали и с самого отдаленного периода, о котором мы
имеем какие-нибудь сведения, а с другой стороны, что там, где теперь
находятся наши континенты, существовали обширные площади суши,
претерпевшие несомненно сильные колебания уровня со времени кембрий-

0 внезапном появлении родственных видов 289
ского периода. Раскрашенная карта, приложенная к моей книге о коралловых рифах, приводит меня к заключению, что большие океаны и теперь
еще представляют собой главные области опускания, большие архипелаги - области колебаний уровня, а континенты - области поднятия.
Но мы не имеем оснований думать, что положение вещей оставалось таким же с начала мира. Наши континенты образовались, по-видимому,
вследствие того, что при многочисленных колебаниях уровня преобладала
сила поднятия: но разве области преобладающего поднятия не могли в течение веков претерпеть перемены? В период, задолго предшествовавший
кембрийской эпохе, континенты могли существовать там, где ныне расстилаются океаны, и открытые океаны могли существовать там, где ныне
находятся наши континенты. И мы не имеем оснований предполагать,
что, если бы, например, дно Тихою океана преобразилось теперь в континент, мы могли бы распознать там осадочные формации, более древние,
чем кембрийские слои, предполагая, что эти формации прежде там отлагались; действительно, весьма легко могло случиться, что слои, опустившиеся на несколько миль ближе к центру земли и подвергавшиеся огромному давлению вышележащей воды, могли в значительно большей степени
подвергнуться метаморфизированию, чем слои, всегда остававшиеся ближе
к поверхности. Мне всегда казалось, что огромные площади метаморфических пород, обнаженные в различных частях света, например в Южной
Америке, пород, которые должны были подвергаться нагреванию под
большим давлением, требуют некоторого специального объяснения,
и можно, кажется, думать, что эти обширные площади состоят из ряда
формаций, значительно более древних, чем формации кембрийской эпохи,
полностью метаморфизированные и денудированные
Различные трудности были нами здесь обсуждены, а именно: отсутствие бесчисленных тонких переходных форм, тесно связывающих виды,
существующие ныне и существовавшие в прежнее время, при наличии
в наших геологических формациях многих звеньев между этими видами;
внезапный характер первого появления некоторых групп видов в европейских формациях; почти полное, насколько теперь известно, отсутствие
под кембрийскими слоями формаций, богатых ископаемыми; все эти трудности, без сомнения, весьма серьезны. Это явствует уже из того факта,
что многие выдающиеся палеонтологи, именно Кювье, Агассиц. Барранд,
Пикте, Фолкнер, Э. Форбз и другие, и все наши величайшие геологи, как
Лайелль, Мерчисон, Седжвик и другие, единодушно и нередко горячо
стояли за неизменяемость видов. Но теперь сэр Чарлз Лайелль оказывает
своим высоким авторитетом поддержку противной стороне, и многие геологи и палеонтологи сильно колеблются в своем прежнем мнении.22
Те, которые думают, что геологическая летопись сколько-нибудь полна,
без сомнения, сразу отвергнут эту теорию. Что касается меня. то, следуя
метафоре Лайелля, я смотрю на геологическую летопись как на историю
мира не вполне сохранившуюся и написанную на менявшемся языке,
историю, из которой у нас имеется только один последний том, касающийся только двух или трех стран. От этого тома сохранилась лишь в не-
19 Чарлз Дарвин

290 О неполноте геологической летописи
которых местах краткая глава, и на каждой странице только местами уцелело по нескольку строчек. Каждое слово медленно менявшегося языка,
более или менее различное в последовательных главах, представляет
собой формы жизни, которые погребены в наших последовательных формациях и которые мы напрасно считаем появившимися резко. С такой
точки зрения вышерассмотренные трудности значительно уменьшаются
или даже исчезают.

Глава XI
О ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ
ОРГАНИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ
О медленном и постепенном появлении новых видов. - О различных скоростях
их изменения. - Виды, однажды исчезнувшие, не появляются вновь. - Группы
видов следуют в своем появлении и исчезновении тем же правилам, как и отдельные
виды. - О вымирании. - Об одновременном изменении форм жизни по всему свету. -
О родстве вымерших видов между собою и с ныне живущими -видами. - О степени
развития древних форм. - О последовательности одних и тех же типов в пределах
одних и тех же областей. - Краткий обзор предыдущей и настоящей главы.
Посмотрим теперь, согласуются ли различные факты и законы, касающиеся геологической последовательности органических существ, больше
с общепринятым представлением о неизменяемости видов или с тем воззрением, что они претерпевают медленную градуальную модификацию
путем вариации и естественного отбора.
Новые виды появлялись очень медленно, один вслед за другим, и на
суше, и в водах. Лайелль показал, что вряд ли можно устоять против доказательства, которое было им предложено по отношению к различным
третичным ярусам, едва ли можно в этом сомневаться; но с каждым годом
пополняются пробелы между этими ярусами, и отношение между формами,
вымершими и продолжающими существовать, становится более градуальным. В некоторых более новых слоях, хотя несомненно и очень древних,
если определять время годами, всего один или два вида оказываются вымершими и только один или два вида - новыми, появляющимися впервые
только ли в одном месте иди, насколько нам известно, повсюду на земле.1
Перерывы между вторичными [мезозойскими] формациями более резко
выражены; но, как заметил Бронн, ни появление, ни исчезновение множества видов, погребенных в каждой формации, не было одновременным.
Виды, относящиеся к различным родам и классам, претерпели изменения не с одинаковой скоростью и не в одинаковой степени. В более
древних третичных слоях можно еще найтп небольшое число ныне живущих моллюсков среди множества вымерших форм. Фолкнер указал поразительный пример подобного же явления - это совместное существование
ныне живущего крокодила с многочисленными вымершими млекопитающими и пресмыкающимися в отложениях Гималайских предгорий. Силурийская Lingula лишь немногим отличается от ныне живущих видов этого


292 О геологической последовательности органических существ
рода, а мем\ду тем большая часть других силурийских мол носков и все
ракообразные претерпели значительное изменение. Наземные формы изменялись, по-видимому, быстрее, чем морские организмы, и поразительный пример этого был недавно установлен в Швейцарии. Есть некоторое
основание полагать, что изменение протекает быстрее у высших организмов, чем у низших, хотя имеются и исключения из этого правила. Степень
изменения в органическом мире, как заметил Пикте, не одна и та же в каждой последовательной так называемой формации. Однако если мы сравним
какие-нибудь наиболее близкие между собой формации, мы найдем, что
все виды претерпели некоторое изменение. Если вид однажды исчез с лица
земли, мы не имеем оснований думать, что та же самая тождественная
форма когда-нибудь появится вновь. Наиболее заметное кажущееся исключение из этого последнего правила - это так называемые "колонии"
г-на Барранда, которые вторгаются на некоторое время в середину более
древней формации и затем вновь вытесняются ранее существовавшей
фауной; но объяснение, данное этому факту Лайеллем, именно, что это
случай временной миграции из другой географической провинции, кажется удовлетворительным.
Эти различные факты хорошо согласуются с нашей теорией, которая
не предполагает неизменных законов развития, обусловливающих, что
все обитатели какой-либо области изменялись резко или одновременно
или в одинаковой степени. Процесс модификации должен быть медленным и воздействовать одновременно лишь на немногие виды, потому что
изменчивость каждого вида не зависит от изменчивости всех прочих.
Будет ли естественный отбор накапливать в большей или меньшей степени
эти вариации или могущие возникать индивидуальные различия, обусловливая этим более или менее устойчивые модификации, это будет зависеть от многих и сложных условий: от того, полезно ли изменение,
от свободы скрещивания, от медленных перемен в физических условиях
страны, от иммиграции в страну новых колонистов и от свойств других
обитателей, с которыми вступают в конкуренцию изменяющиеся виды.
Поэтому совсем неудивительно, что один вид сохраняет одну и ту же
форму дольше, чем другие, или если и изменяется, то в меньшей степени.
Те же отношения наблюдаются между ныне живущими обитателями
различных стран; например, наземные моллюски и жесткокрылые насекомые Мадейры уклонились значительно от ближайших родичей на материке Европы, тогда как морские моллюски и птицы остались неизменными. Большая видимая скорость изменения наземных и вышеорганизованных форм сравнительно с морскими и с низшими формами, вероятно,
объясняется более сложными отношениями высших форм с органическими
и неорганическими условиями их жизни, как это разъяснено в одной
из предшествовавших глав. Когда многие обитатели какой-нибудь области
модифицированы и улучшены, тогда, как можно себе представить, всякая
не модифицированная и не улучшенная в некоторой степени форма будет
подвержена вымиранию в силу принципа конкуренции и всеобщей важности отношений между организмами в их борьбе за жизнь. Это объясняет
нам, почему все виды одной и той же области, если рассматриваем ее на

О постепенном появлении новых видов 293
протяжении достаточно длительного промежутка времени, оказываются
рано или поздно модифицированными - потому что иначе они должны
были бы исчезнуть.
У представителей одного и того же класса средний размер изменения
за продолжительные и равные периоды времени может, по-видимому,
оказаться почти одинаковым; но так как накопление долго сохраняющихся формаций, богатых ископаемыми, зависит от больших масс осадков, отложенных в областях опускания, то наши формации должны были
почти обязательно накапливаться на протяжении обширных и неравномерных промежутков времени; а следовательно, размер изменений органической жизни, обнаруживаемый погребенными в последовательных формациях ископаемыми, неодинаков. С этой точки зрения каждая формация
не представляет собой нового и полного акта творения, но лишь своеобразную сцену, выхваченную почти наудачу из медленно и непрерывно
развивающейся драмы.
Мы можем ясно понять, почему раз исчезнувший вид никогда не может
появиться снова, если бы даже вновь повторились прежние условия
жизни - органические и неорганические. Потомок какого-нибудь вида
может оказаться адаптированным, чтобы занять в экономии природы место
другого вида и таким путем вытеснить его, (что, без сомнения, и случалось весьма редко); все же обе формы - старая и новая - не были бы
вполне идентичными, потому что обе они почти несомненно унаследовали бы от своих различающихся предков разные признаки, а несходные
организмы будут и изменяться различным образом. Если бы, возможно,
например, все наши трубастые голуби исчезли, голубеводы вывели бы
новую породу, почти неотличимую от нынешней; но предположим, что
исчез бы и родоначальный скалистый голубь, а мы имеем все основания
думать, что в природе родоначальные формы обычно истребляются и замещаются своими улучшенными потомками; тогда невероятно, чтобы трубастый голубь, идентичный существующей породе, мог возникнуть от
какого-нибудь другого вида голубей или даже от какой-нибудь другой
четко выраженной породы домашних голубей: последующие вариации
были бы почти наверное несколько отличны, и вновь выведенная разновидность, вероятно, унаследовала бы от своего предка некоторые характерные особенности.
Группы видов, т. е. роды и семейства, следуют в своем появлении
и исчезновении тем же общим правилам, каким следуют отдельные виды,
т. е. они изменяются более или менее быстро и в большей или меньшей
степени. Однажды исчезнувшая группа никогда не появляется вновь:
другими словами, ее существование, пока она вообще сохраняется, не имеет
перерывов. Я знаю, что есть некоторые видимые исключения из этого
правила, но этих исключений чрезвычайно мало, настолько мало, что
Э. Форбз, Пикте и Вудуард (хотя все они решительные противники^защищаемых мною взглядов) считают его верным; а это правило строго^согласуется с моей теорией. В самом деле, все виды одной и той же группы,
как бы долго они ни существовали, являются модифицированными потомками: один - потомок другого, и все вместе - одного общего пра-

294 О геологической последовательности органических существ
родителя. В роде Lingula, например, все виды, появлявшиеся последовательно в разные эпохи, связаны друг с другом непрерывным рядом поколений от нижнего силура и до настоящего времени.
Мы видели в предыдущей главе, что целые группы видов иногда ложно
кажутся внезапно [abraptly] развившимися, и я пытался дать объяснение
этому факту, который, если бы он был верен, имел бы роковое значение
для моей теории. Но подобные случаи несомненно представляют лишь
исключение, а общим правилом является градуальное возрастание числа
видов, пока группа не достигнет своего максимума, и следующее затем
рано или поздно постепенное его уменьшение. Если число видов какогонибудь рода или число родов какого-нибудь семейства представить вертикальной линией различной толщины, восходящей через последовательные геологические формации, в которых эти виды найдены, то может
иногда ошибочно казаться, что эта линия начинается внизу не острым
концом, а круто; затем она постепенно утолщается кверху, сохраняя
нередко на некотором расстоянии одинаковую толщину, и, наконец, утончается в верхних слоях, выражая тем убывание и окончательное исчезновение видов. Такое градуальное возрастание числа видов в группе строго
согласуется с моей теорией, так как виды одного и того же рода и роды
одного и того же семейства могут увеличиваться в числе лишь медленно
и прогрессивно; процесс модификации и образования многих родственных
форм обязательно должен быть медленным и градуальным процессом:
один вид дает начало прежде всего двум или трем разновидностям, они
медленно преобразуются в виды, производящие в свою очередь такими же
медленными шагами другие разновидности и виды, и так далее, наподобие большого дерева, разветвляющегося от общего ствола, пока, наконец,
группа не достигнет обширного развития.
О вымирании
Мы говорили пока лишь мимоходом об исчезновении видов и групп
видов. По теории естественного отбора вымирание старых форм и образование новых и улучшенных тесно связаны одно с другим. Старый взгляд,
по которому всё население земли уничтожалось катастрофами, повторявшимися в последовательные периоды, теперь оставлено почти всеми даже
такими геодогами, как Эли де Бомон (Elie de Beaumont), Мерчисон, Барранд и другие, общие взгляды которых должны были, естественно, привести к такому заключению. Напротив того, основываясь на изучении
третичных формаций, мы вправе думать, что виды и группы видов исчезают постепенно, один за другим, сначала в одном месте, затем в другом
и, наконец, повсюду на Земле. Впрочем, в некоторых редких случаях,
например при прорыве перешейка и последовавшем затем вторжении в соседнее море множества новых обитателей или во время окончательного
погружения какого-нибудь острова, процесс вымирания мог совершаться
быстро. Продолжительность существования как отдельных видов, так
и целых групп видов весьма неодинакова; некоторые группы существуют,

О вымирании 295
как мы видели, со времени появления первых известных нам проблесков
жизни и до наших дней, другие исчезли еще до окончания палеозойского
периода. По-видимому, нет неизменного закона, которым определялась бы
продолжительность существования отдельного вида или отдельного рода.
Есть основание думать, что вымирание целой группы видов идет обычно
более медленно, чем их образование; если представить их появление и исчезновение, как это мы делали раньше, вертикальной линией различной
толщины, то эта линия на своем верхнем конце, изображающем ход вымирания, будет суживаться более постепенно, чем на нижнем конце, представляющем первое появление видов и первоначальное возрастание их
числа. Впрочем, в некоторых случаях исчезновение целых групп видов,
например аммонитов к концу вторичного [мезозойского] периода, происходило изумительно быстро.
Вымирание видов было окутано наиболее непостижимой тайной.
Некоторые авторы предполагали даже, что, подобно тому, как жизнь
индивидуума имеет лишь определенную продолжительность, так и виды
имеют определенные сроки существования. Я более чем кто-либо удивлялся
вымиранию видов. Когда я нашел в Ла-Плате зуб лошади, заключенный
в отложениях вместе с остатками мастодонта, мегатерия, токсодона и других вымерших чудовищ, которые в один из недавних геологических периодов все существовали одновременно с моллюсками, существующими и поныне, это удивило меня в высшей степени; я знал, что лошадь с того времени, как испанцы ввезли ее в Южную Америку, одичала там и размножилась всюду в необычайной степени, и я задавал себе вопрос - что за причина могла в столь недавнее время вызвать исчезновение там прежней лошади при условиях жизни, видимо, столь благоприятных? Но мое удивление было неосновательно. Проф. Оуэн вскоре заметил, что этот зуб, хотя
и очень похож на зуб нынешней лошади, принадлежит вымершему виду.
Если бы эта лошадь до сих пор существовала, но была бы довольно редкой, ни одному натуралисту это не казалось бы странным, так как огромное количество видов всех классов во всех странах принадлежит к числу
редких. Когда мы спрашиваем себя, почему тот или иной вид редок, мы
находим ответ, что есть нечто неблагоприятное в условиях его жизни;
но что такое это нечто, мы почти никогда не можем сказать. Если бы эта
ископаемая лошадь до сих пор существовала как редкий вид, мы могли бы
быть уверены, по аналогии со всеми другими млекопитающими, не исключая и медленно размножающегося слона, и зная историю натурализации
домашней лошади в Южной Америке, что при более благоприятных условиях она в очень короткое время населила бы весь континент. Но мы
не могли бы сказать, каковы были эти неблагоприятные условия, которые
препятствовали ее численному росту: действовала ли тут какая-нибудь
одна или несколько причин, в которой период жизни лошади они действовали и в какой степени. Если бы эти условия становились, хотя и медленно,
все более и более неблагоприятными, мы, вероятно, и не заметили бы
этого обстоятельства, между тем как ископаемая лошадь становилась бы
все реже и реже и, наконец, исчезла бы, а ее место было бы занято тем.
кто более преуспевает в конкуренции.

296 О геологической последовательности органических существ
'•Трудно постоянно помнить, что возрастание численности каждого
существа постоянно задерживается незаметными враждебными причинами и что этих незаметных причин совершенно достаточно, чтобы вид
сделался редким и, наконец, совершенно вымер. Вопрос этот еще так мало
выяснен, что мне нередко приходилось слышать, как выражали удивление
по поводу того, что вымерли такие крупные чудовища, как мастодонт
и еще более древние динозавры, как будто одна лишь телесная сила может
обеспечить победу в жизненных столкновениях. Напротив того, большие
размеры обусловливают в некоторых случаях, как это заметил Оуэн,
более быстрое исчезновение из-за большого количества требуемой пищи.
До появления человека в Индии или в Африке существовала, по-видимому,
какая-то причина, задерживавшая непрерывное возрастание численности
современного слона. Очень компетентный судья в этом вопросе д-р Фолкнер
полагает, что возрастанию численности слона в Индии препятствуют главным образом насекомые, которые непрестанно его тревожат и ослабляют;
и к такому же заключению пришел Брус (Bruce) относительно африканского слона в Абиссинии.2 Известно, что насекомые и сосущие кровь летучие мыши имеют решающее влияние на существование в различных
частях Южной Америки более крупных натурализованных четвероногих.
Изучая недавние третичные отложения, мы во многих случаях замечаем, что редкость видов предшествует вымиранию, и мы знаем, что то же
самое распространяется на тех животных, которые истреблялись человеком, полностью или местами. Я могу повторить здесь то, что было мною
написано в 1845 г., именно: допускать, что вымиранию вида всегда предшествует его поредение, не удивляться тому, что вид встречается редко,
и все-таки чувствовать сильное изумление, когда вид перестает существовать, - это то же самое, что допускать, что болезнь данного лица предшествует его смерти, нисколько не изумляться самой болезни, а между тем,
когда больной умер, изумляться атому и подозревать, что он умер от насилия.
Теория естественного отбора основывается на том убеждении, что
каждая новая разновидность и в конце концов каждый новый вид образуется и сохраняется благодаря какому-нибудь преимуществу над тем,
с которым он вступает в конкуренцию; из этого почти неизбежно следует
вымирание форм менее благоприятствуемых. То же относится к нашим
домашним формам; как только выведена новая и несколько улучшенная
разновидность, она вытесняет сначала менее совершенные разновидности
в своем соседстве; будучи улучшена еще более, она распространяется повсюду, подобно нашему короткорогому скоту, и заменяет собой прежние
породы и в других странах. Таким образом, появление новых форм и исчезновение прежних, образуются ли они естественным путем или искусственно, тесно связаны одно с другим. В процветающих группах количество новых видовых форм, возникавших в течение известного времени,
в некоторые периоды превосходило, по-видимому, количество старых, вымирающих видовых форм; но мы знаем, что число видов, по крайней мере
в новейшие геологические эпохи, не возрастало безгранично, так что по от-

0 вымирании 297
ношению к новейшим временам мы можем думать, что возникновение
новых форм вызывало вымирание почти такого же количества старых форм.
Конкуренция, как уже было ранее разъяснено и иллюстрировано примерами, обычно бывает упорнее между формами, наиболее сходными
между собой во всех отношениях. Поэтому модифицированные и улучшенные потомки какого-нибудь вида обычно вызывают истребление родоначального вида, а если несколько новых форм развилось из какого-нибудь
одного вида,.тогда виды, к нему ближайшие, т. е. относящиеся к одному
с ним роду, будут подвергаться истреблению в наибольшей степени.
Именно этим способом, как я думаю, группа новых видов, происшедших
от одного вида, т. е. новый род, может вытеснить прежний род, принадлежащий к тому же семейству. Но нередко случалось, что новый вид, относящийся к какой-нибудь группе, захватывал место вида, принадлежащего
к другой группе, и тем самым обусловливал его уничтожение. Если от
такого преуспевшего пришельца разовьются многие близкие формы, то
и многие другие формы должны будут уступить им свое место; и это будут
обычно родственные формы, которые будут страдать от какого-то совместно
унаследованного несовершенства. Но немногие виды, уступившие свои
ме^ста другим модифицированным и улучшенным видам (будут ли они принадлежать к тому же самому или к иному классу), нередко могут сохраниться на продолжительное время благодаря тому, что они приспособлены к какому-то особому образу жизни, или населяют удаленное и изолированное местообитание, где они избегли упорной конкуренции. Например, некоторые виды Trigonia, обширного рода моллюсков во вторичных
[мезозойских] формациях, сохранились в австралийских морях; немногие
формы большой и почти вымершей группы ганоидных рыб до сих пор еще
живут в наших пресных водах. Мы видим, следовательно, что полное вымирание какой-нибудь группы представляет обычно процесс более медленный, чем ее образование.
Что касается внезапного по видимости истребления целых семейств
или отрядов, как например трилобитов в конце палеозойского периода
и аммонитов в конце вторичного [мезозойского] периода, мы должны припомнить, что уже было сказано о вероятных обширных промежутках времени между нашими следующими друг за другом формациями; в продолжение этих промежутков времени могло происходить очень медленное
истребление. Впрочем, если вследствие внезапной иммиграции или необычайно быстрого развития многие виды какой-нибудь новой группы захватывали известную область, много старых видов должно было соответственно этому также быстро исчезнуть; при этом формы, уступившие таким
путем свои места, будут родственными между собой, так как все они обладают одним общим качеством.
Таким образом, способ вымирания отдельных видов и целых групп
видов, как мне кажется, хорошо согласуется с теорией естественного отбора. Нам нечего изумляться факту вымирания; если и есть чему изумляться - это нашей самонадеянности, позволяющей нам воображать,.
что мы понимаем всю ту совокупность сло.кпых условий, от которых зависит существование каждого вида. Если мы забудем хотя на минуту, что.

298 О геологической последовательности органических существ
каждый вид склонен безгранично увеличивать свою численность и что
всегда действуют препятствующие этому причины, хотя мы редко замечаем их, то вся экономия природы сделается нам непонятной. Только
тогда, когда мы будем в состоянии точно указать, почему такой-то вид
более богат особями, чем другой, почему этот, а не другой какой-нибудь
вид может быть натурализован в данной стране, только тогда, а не раньше,
мы вправе удивляться тому, что мы не понимаем причины вымирания
какого-нибудь отдельного вида или группы видов.
О формах жизни, изменяющихся почти одновременно на всем земном
шаре
Едва ли существует более поразительное палеонтологическое открытие, чем факт почти одновременного изменения форм жизни на всем земном шаре. Так, нашу европейскую меловую формацию можно узнать
во многих весьма отдаленных областях с весьма различным климатом,
где нельзя найти никакого обломка самого мела как породы, а именно
в Северной Америке, в экваториальной Южной Америке, на Огненной
Земле, на мысе Доброй Надежды и на Индостанском полуострове. И действительно, в этих отдаленных пунктах органические остатки в некоторых
случаях обнаруживают несомненное сходство с органическими остатками,
характерными для мела. Нельзя сказать, чтобы там встречались одни
и те же виды, в некоторых случаях нет ни одного вида вполне идентичного;
но они относятся к тем же самым семействам, родам и подродам и нередко
обнаруживают сходство даже в таких несущественных признаках, как
внешняя скульптура раковины. Мало того, другие формы, не найденные
в европейском мелу, но встречающиеся в вышележащих или в нижележащих формациях, встречаются в таком же самом положении в этих отдаленных точках земного шара. В разных последовательных формациях палеозойской группы в России, в Западной Европе и в Северной Америке
разными авторами наблюдался подобный же параллелизм форм жизни,
и то же самое, по словам Лайелля, наблюдается в третичных отложениях
Европы и Северной Америки. Если даже не обращать внимания на немногие ископаемые виды, общие Старому и Новому Свету, общий параллелизм
в последовательности форм жизни в палеозойских и третичных ярусах
обеих стран все-таки будет очевиден и различные формации легко могут
быть сопоставлены одна с другой.
Однако эти наблюдения относятся к морским обитателям земного шара;
мы не имеем достаточно данных, чтобы судить о том, представляют ли обитатели суши и пресных вод в столь отдаленных одна от другой местностях
такой же параллелизм в своих изменениях. Можно сомневаться в том, что
они именно так изменялись: если бы Megatherium, Mylodon, Macrauchenia
и Toxodon были привезены из Ла-Платы в Европу без всяких указаний
относительно их геологического положения, никто и не подозревал бы,
что они жили одновременно с морскими моллюсками, существующими и жоныне; но так как эти необыкновенные чудовища существовали одновре-

299
06 одновременном изменении форм жизни на земном шаре



менно с мастадонтом и лошадью, то и можно по крайней мере предположить, что они жили в одну из позднейших третичных эпох.
Когда говорят, что морские формы жизни изменялись одновременно
по всему свету, не следует думать, что это выражение относится к одному
году или к одному столетию или что вообще оно имеет вполне точный геологический смысл; в самом деле, если всех морских животных, ныне
живущих в Европе и живших в Европе в плейстоценовый период (очень
отдаленный период, если мерить годами, включающий в себя всю ледниковую эпоху), сравнить с ныне живущими в Южной Америке или в Австралии, то самый опытный натуралист едва ли будет в состоянии сказать,
кто обнаруживает большее сходство с современными обитателями южного
полушария - нынешние или плейстоценовые обитатели Европы. Равным
образом различные очень компетентные наблюдатели утверждают, что
некоторые существующие в Соединенных Штатах формы теснее связаны
с теми формами, которые жили в Европе в одну из поздних третичных
эпох, чем с нынешними обитателями Европы; а если это так, то очевидно,
что слои с ископаемыми, отлагающиеся теперь у берегов Северной Америки,
можно будет впоследствии сопоставлять с несколько более древними европейскими слоями. Тем не менее едва ли можно сомневаться, что в отдаленной будущем все новейшие морские формации, именно верхний плиоцен,
плейстоцен и самые новые слои Европы, Северной и Южной Америки и Австралии, должны будут рассматриваться как одновременные в геологическом смысле, так как содержат в себе ископаемые остатки, в известной
степени родственные, и так как в них уже не встречаются формы, свойственные более древним, нижележащим отложениям.
Тот факт, что формы жизни изменяются в вышеуказанном широком
смысле одновременно в отдаленных частях света, сильно поразил таких
удивительных наблюдателей, как г-да Вернейль (de Verneuil) и д'Аршиак
(d'Archiac). Указав на параллелизм палеозойских форм жизни в различных
частях Европы, они прибавляют: "Если, пораженные этой странной последовательностью, мы обратим наше внимание па Северную Америку и обнаружим там ряд аналогичных явлений, то нам будет казаться несомненным,
что все эти изменения видов, их вымирание и появление новых не могут
происходить от простых перемен в морских течениях или других более
или менее месгиых и временных причин, но зависят от общих законов,
управляющих всем животным царством". Г-н Барранд высказывает веские замечания в том же самом смысле. И действительно, бесполезно
смотреть на перемены в течениях, климате или других физических условиях, как на причины этих великих перемен в формах жизни, совершающихся повсюду на земле в самых разнообразных климатах. Мы должны,
как заметил Барранд, искать здесь какой-то особый закон. Это будет нам
еще яснее, когда мы обратим внимание на современное распространение
органических существ и убедимся, насколько слаба связь между физическими условиями различных стран и свойствами их обитателей.
Этот великий факт параллельной последовательности форм жизни
во всем мире легко объясняется теорией естественного отбора. Новые виды
возникают благодаря тому, что имеют некоторые преимущества над более

300 О геологической последовательности органических существ
старыми формами; преобладающие уже формы или имеющие какое-нибудь
преимущество над другими формами в своей собственной стране дают начало наибольшему числу новых разновидностей, или зарождающихся видов. Мы имеем в этой области ясное доказательство: доминирующие растения, т. е. наиболее обыкновенные и широко расселенные в пределах ареала, производят наибольшее число новых разновидностей. Естественно
также, что доминирующие, варьирующие и широко распространенные
виды, уже завладевшие до известной степени территорией других видов,
будут обладать наибольшей возможностью распространяться еще дальше
и дать в новых странах другие новые разновидности и виды. Процесс расселения часто совершается очень медленно и зависит от климатических
и географических перемен, от странных случайностей и от постепенной
акклиматизации новых видов к различным климатическим условиям,
через которые им приходится проходить; но с течением времени обычно
доминирующие формы наиболее успешно распространяются и в конце
концов они будут преобладать. Наземные формы отдельных континентов
расселяются, вероятно, медленнее, чем обитатели непрерывно расстилающегося моря. Мы вправе поэтому ожидать, что встретим, и мы действительно встречаем, менее строгий параллелизм в последовательности наземных форм, чем форм морских.3
Итак, мне кажется, параллельная и в широком смысле слова одновременная последовательность одних и тех же форм жизни по всему земному
шару хорошо согласуется с тем положением, что новые виды происходили
от доминирующих видов, широко распространявшихся и изменявшихся;
образовавшиеся таким путем новые виды будут сами доминирующими,
так как они обладают некоторыми преимуществами над своими уже доминирующими предками, а равно и над другими видами; они будут
и дальше распространяться, изменяться и производить новые формы.
Прежние формы, вытесненные и уступившие свое место новым и победоносным формам, будут обычно составлять родственные группы, так как
они унаследовали какое-то общее несовершенство; поэтому по мере того,
как новые и улучшенные группы распространяются по всему свету,
старые группы повсеместно исчезают; повсюду проявляется склонность
к соответствию в последовательности форм как в отношении их первого
появления, так и в отношении окончательного их исчезновения.
В связи с этим вопросом заслуживает внимания еще одно замечание.
Я указал основания моего предположения, что большая часть наших больших богатых ископаемых формаций отложилась в продолжение периодов
опускания и что перерывы огромной продолжительности, замечаемые
по ископаемым, совпадали с теми периодами, когда дно моря или оставалось неподвижным, или поднималось, или когда осадки отлагались недостаточно быстро, чтобы органические остатки могли быть ими покрыты
и сохранены. Я предполагаю, что в продолжение этих длинных промежуточных периодов обитатели каждой области подвергались значительной
модификации и вымиранию и что происходило в значительных размерах
переселение из других частей света. Так как мы имеем основание думать,
что обширные области испытывали движение одинакового характера, то

О родстве вымерших видов с ныне живущими 301
весьма вероятно, что строго одновременные формации нередко накапливались на очень обширных пространствах в одной и той же части света;
но мы не имеем никакого права думать, что ото постоянно происходило
так и что большие области всегда подвергались одинаковым движениям.
Если две формации отлагались в двух областях почти в тот же, но не совершенно точно в тот же самый период, мы должны встретить в них,
по причинам только что изложенным, ту же общую последовательность
форм жизни; но строгого соответствия видов не будет, так как в одной области модификация, вымирание и иммиграция могли происходить в течение несколько более долгого времени, чем в другой.
Я думаю, что случаи такого рода встречаются в Европе. М-ру Преступчу
(Prestwich) в его удивительных мемуарах об эоценовых отложениях Англии и Франции удалось установить близкий общий параллелизм последовательных ярусов в обеих странах; но хотя при сравнении некоторых
английских ярусов с французскими в обеих странах и обнаруживается
удивительное соответствие в числе видов, относящихся к одним и тем же
родам, однако сами виды отличаются друг от друга; трудно объяснить
эти различия, принимая в соображение близость обеих областей, если
не прибегнуть, правда, к допущению, что оба моря, населенные различными, но одновременными фаунами, разделялись перешейком. Подобные же наблюдения сделал Лайелль над некоторыми позднейшими третичными формациями. Барранд также указывает на существование строгого общего параллелизма между последовательными силурийскими отложениями Богемии и Скандинавии; но при этом он находит удивительные различия в видах. Если различные формации в этих странах отлагались не точно в одни и те же периоды, так что формация в одной стране
соответствовала нередко перерыву в другой стране, и если в обеих странах
виды претерпевали медленное изменение во время отложения различных
формаций и в продолжительные промежутки времени между ними, то
в таком случае разные формации обеих стран могли бы быть расположены
в одинаковом порядке соответственно общей последовательности форм
жизни; этот порядок мог бы превратно показаться строго параллельным,
тем не менее виды не были бы вполне одинаковыми в кажущихся соответствующими друг другу ярусах обеих стран.
О родстве вымерших видов между собой
и с ныне живущими формами
Остановим теперь наше внимание на взаимном родстве вымерших
и ныне живущих видов. Все они группируются в немногие обширные
классы, и этот факт сразу объясняется принципом общности происхождения. Чем древнее какая-нибудь форма, тем больше, как общее правило,
она отличается от ныне живущих форм. Но вымершие виды, как уже давно
заметил Бакленд (Buckland), могут быть все размещены или в существующие теперь группы, или в промежутки между ними. Что вымершие формы
жизни заполняют промежутки между нынешними родами, семействами

302 О геологической последовательности органических существ
и отрядами, это совершенно верно; но так как это положение часто игнорируется или даже отрицается, нелишне сделать несколько замечаний
по этому поводу и привести несколько примеров. Если мы ограничимся
только ныне живущими или только вымершими видами одного и того же
класса, мы будем иметь далеко не столь полные ряды, как те, которые получатся, если соединить те и другие в одну общую систему. В сочинениях
проф. Оуэна мы постоянно встречаем выражение "обобщенные формы",
применяемое к вымершим животным, а в сочинениях Агассица - выражение "пророческие, или синтетические, типы"; эти термины показывают,
что такие формы действительно являются промежуточными или связующими звеньями.4 Другой авторитетный палеонтолог, г-н Годри (Gaudry)
показал самым ясным образом, что многие из ископаемых млекопитающих,
открытые им в Аттике, заполняют промежутки между существующими
родами. Кювье считал жвачных и толстокожих за два совершенно различные отряда млекопитающих, но с тех пор было обнаружено столько ископаемых звеньев, что Оуэну пришлось менять всю классификацию и поместить некоторых толстокожих в один подотряд с жвачными; например,
большое расстояние, разделявшее свинью и верблюда, было заполнено
градациями. Ungulata, или копытные четвероногие, подразделяются теперь
на парнокопытные и непарнокопытные, но южноамериканская Macraiichenia связывает до известной степени эти два большие подразделения.
Никто не станет отрицать, что гиппарион представляет промежуточное
положение между нынешней лошадью и некоторыми более древними копытными. Что за удивительное соединительное звено в цепи млекопитающих представляет южноамериканский Typotherium, - что и выражает
данное ему проф. Жерве (Gervais) имя, - форма, которую нельзя поместить ни в один из существующих отрядов. Сиреневые образуют совершенно отдельную группу млекопитающих, и одной из самых замечательных особенностей ныне живущих догоня и ламантина является полное
отсутствие задних конечностей, от которых не осталось даже рудимента;
но и у ископаемого Halitherium есть, по словам проф. Флауэра (Flower),
окостеневшая бедренная кость, "сочленяющаяся с ясно выраженной вертлужной впадиной таза", и, таким образом, это животное несколько приближается к обыкновенным копытным четвероногим, с которыми сиреновые сходны в других отношениях. Cetacea, или киты, сильно отличаются
от всех других млекопитающих, но третичные Zeuglodon и Squalodon,
помещенные некоторыми естествоиспытателями в особый самостоятельный отряд, представляют, по мнению проф. Хаксли, настоящих Cetacea
"и являются связующими звеньями с живущими в воде хищными".4
Даже то обширное расстояние, какое существует между птицами н
пресмыкающимися, оказывается, как показал только что названный
естествоиспытатель, отчасти заполненным, и самым неожиданным образом, с одной стороны, страусом и ископаемым археоптериксом, а с другой
стороны, ископаемым Compsognathus - одним из представителей группы
динозавров, заключающей в себе самых гигантских из всех наземных пресмыкающихся. По отношению к беспозвоночным Барранд - самый высокий авторитет, на какой только мы можем сослаться, уверяет, что он

О родстве вымерших видов с ныне живущими 303
с каждым днем все более и более утверждается в том мнении, что хотя
палеозойские животные и могут, конечно, быть размещены в ныне существующие группы, они не были так явственно разграничены одна от другой,
как разграничены теперь.
Некоторые авторы отрицали возможность рассматривать какой бы то
ни было вымерший вид или группу видов как промежуточные между
двумя ныне живущими видами или группами видов. Если понимать под
этим, что вымершая форма занимает по всем своим признакам промежуточное положение непосредственно между двумя ныне живущими формами
или группами, то такое возражение, вероятно, основательно. Но в естественной классификации многие ископаемые виды несомненно находятся
между нынешними видами и некоторые вымершие роды - между ныне
живущими родами, даже между родами, относящимися к различным семействам. Наиболее обыкновенный случай, особенно по отношению к очень
различным группам, каковы, например, рыбы и пресмыкающиеся, будет,
по-видимому, следующий: две группы в настоящее время различаются
двумя десятками признаков, древние формы их разнились между собой
меньшим числом признаков, так что обе группы прежде стояли несколько
ближе одна к другой, чем теперь. По общему мнению, чем древнее какаянибудь форма, тем сильнее выражена у нее склонность с помощью некоторых своих признаков связывать между собой группы, ныне далеко
отстоящие одна от другой. Это замечание, конечно, должно относиться
только к тем группам, которые подверглись глубокому изменению в течение геологических времен; но было бы трудно доказать справедливость
утого мнения, так как и теперь находят время от времени еще доныне
существующее животное, как например Lepidosiren, обнаруживающее
признаки родства с очень далеко стоящими группами. Однако, если мы
сравним древних пресмыкающихся и земноводных, древних рыб, древних
головоногих моллюсков и эоценовых млекопитающих с более новыми
формами тех же классов, мы должны будем допустить, что есть доля истины
в этом замечании.
Посмотрим теперь, как эти разнообразные факты и выводы согласуются с теорией общности происхождения, сопровождаемого модификацией.
Так как этот вопрос несколько сложен, то я попрошу читателя обратиться
к диаграмме, помещенной в IV главе. Предположим, что буквы, напечатанные курсивом и с цифрами, представляют роды, а пунктирные линии, от
них дивергировавшие, - виды каждого рода. Диаграмма эта слишком
проста - она изображает лишь очень немногие роды и очень немногие
виды, но это для нас неважно. Пусть горизонтальные линии обозначают
последовательные геологические формации, и все формы, помещенные
ниже самой верхней линии, пусть изображают собой формы вымершие.
Три ныне существующих рода я14, д14, р14 образуют небольшое семейство,
и14 и /14 - близкородственное семейство или подсемейство, а о14, е14, /те14 -
третье семейство. Эти три семейства вместе со многими вымершими родами, стоящими на разных родословных линиях, дивергируют от родоначальной формы (А), составляют отряд, потому что все они должны были
унаследовать нечто общее от своего древнего предка. По принципу по-

304 О геологической последовательности органических существ



стоянной склонности к дивергенции признаков, для иллюстрации которого
и была приведена эта диаграмма, чем новее какая-нибудь форма, тем
более она будет, вообще говоря, отличаться от своего древнего предка.
Отсюда понятно то правило, что наиболее древние ископаемые наиболее
отличаются от ныне существующих форм. Мы не должны, однако, думать,
что дивергенция признаков - нечто неизбежное; она зависит только о г
того, что потомкам какого-нибудь вида удается захватить многие и разнообразные места в экономии природы. Таким образом, вполне возможно,
как мы это видели на примере некоторых силурийских форм, что вид
может продолжать свое существование, слегка модифицируясь, в связи со
слабыми переменами в условиях его жизни, и все же сохранит в продолжение огромного периода времени одни и те же общие признаки. Это
изображено на диаграмме буквой F14.
Все многочисленные формы, вымершие и современные, происшедшие
от {А), образуют, как было замечено выше, один отряд, и этот отряд,
благодаря постоянным последствиям вымирания и дивергенции признаков, разделился на различные подсемейства и семейства, а из них некоторые продолжают существовать до настоящего времени.
При рассмотрении этой диаграммы можно видеть, что три нынешних
семейства на самой верхней линии стали бы менее разграниченными,
если бы многие из вымерших форм, которые, как мы предполагаем, погребены в последовательных формациях, были открыты в разных местах
в некоторых точках в нижней части серии. Если бы, например, были
открыты роды а1, а5, а10, f8, т3, т6, m9, эти три семейства оказались бы
так тесно связанными друг с другом, что они, вероятно, были бы соединены в одно большое семейство, подобно тому, как это случилось с жвачными и некоторыми толстокожими. И все же тот, кто отказывается рассматривать вымершие роды в качестве промежуточных, связывающих,
таким образом, ныне живущие роды трех семейств, может быть отчасти
прав, потому что они оказываются промежуточными не непосредственно,
но длинным и обходным путем через многие очень различные формы.
Если бы многие вымершие формы были открыты выше одной из средних
горизонтальных линий, или геологических формаций, например выше
No.Y7, и ни одна не была открыта ниже этой линии, то только два семейства
(именно находящиеся слева, а14 и пр. и b14 и пр.) соединились бы в одно,
и тогда осталось бы два семейства, которые оказались бы менее разграниченными, чем до открытия ископаемых. И опять-таки, если предположить,
что три семейства, стоящие на верхней линии и заключающие в себе восемь
родов (от а14 по m14), отличаются одно от другого полудюжиной важных
признаков, то те семейства, которые существовали в период, обозначенный
цифрою VI. наверное отличались одно от другого меньшим числом признаков, потому что в этот ранний период своего развития они должны были
в меньшей степени уклониться от своего общего предка. Таким образом,
Древние и вымершие роды оказываются нередко по своим признакам в большей или меньшей степени промежуточными между их модифицированными
потомками или между их побочными родственниками.
В природе этот процесс должен быть несравненно сложнее, чем это

О родстве вымерших видов с ныне живущими 305
изображено диаграммой, потому что группы были многочисленнее, они
должны были существовать далеко не одинаковое время и модифицироваться в весьма различной степени. Так как у нас есть только последний
том геологической летописи, да и тот в очень разрозненном виде, то мы и
не имеем никакого права рассчитывать, за исключением лишь редких случаев, на возможность пополнить большие пробелы в естественной системе
и таким образом соединить отдельные семейства или отряды. Все, что мы
имеем право ожидать, сводится к следующему: группы, подвергшиеся
в известные геологические периоды глубокой модификации, должны
в более древних формациях стоять несколько ближе друг к другу, и древние представители групп должны были менее различаться между собой
некоторыми из своих признаков, чем нынешние представители этих же
групп; а это, по единодушному свидетельству наших лучших палеонтологов, случается весьма нередко.
Таким образом, главнейшие факты, касающиеся взаимного родства
вымерших форм жизни между собой и с ныне живущими формами, удовлетворительно объясняются теорией общности происхождения путем
модификации. А между тем они совершенно необъяснимы ни с какой другое точки зрения.
С точки зрения этой же теории очевидно, что фауна какого-нибудь
большого периода в истории земли будет по своему общему характеру
промежуточной между фаунами, ей предшествовавшей и за ней последовавшей. Так, виды, жившие на VI большой стадии происхождения, обозначенной на диаграмме, были модифицированными потомками тех, которые
жили на V стадии, и родоначальниками тех, которые еще больше модифицировались на VII стадии, следовательно, они едва ли не будут почти
промежуточными по своим признакам между более ранними и более поздними формами жизни. Мы должны, однако, принимать во внимание полное вымирание некоторых предшествующих форм, переселение в данную
область новых форм из других областей и значительную степень модификаций за время продолжительных пустых промежутков между последовательными формациями. За этими ограничениями фауна каждого геологического периода несомненно промежуточна между фаунами предшествующей и последующей. Я приведу только один пример, а именно: девонские
ископаемые, когда эта система была впервые открыта, были палеонтологами сразу признаны промежуточными по своим признакам между ископаемыми лежащей выше каменноугольной и лежащей ниже силурийской
систем. Но каждая фауна не должна быть непременно промежуточной
в строгом смысле слова, так как промежутки времени, протекавшего
между последовательными формациями, могли быть и не равны.
То обстоятельство, что некоторые роды представляют исключение из
этого правила, не противоречит истине того положения, что фауна каждого периода в целом является по своим признакам почти промежуточной
между предшествующей и последующей фаунами. Например, когда д-р Фокнер расположил виды мастодонтов и слонов в два ряда: в один - по их
взаимному родству и в другой - по периодам их существования, то оказалось, что эти два ряда не согласуются между собою в расположении
20 Чарлз Дарвин

306 О геологической последовательности органических существ



форм. Виды с крайними признаками оказываются и не самыми древними,
и не самыми новыми, а виды с промежуточными признаками не занимают
промежуточного места по возрасту. Но предположим на минуту, что в этом
и в других подобных случаях мы имеем точные данные о времени первого
появления и исчезновения видов, чего далеко нет на самом деле; мы все же
не имеем основания думать, что последовательно возникавшие формы
должны непременно и существовать в течение соответствующих промежутков времени. Более древняя форма могла в некоторых случаях существовать значительно дольше, чем форма, появившаяся где-нибудь позже,
тем более если это наземные формы, населяющие обособленные области.
Вслед за большими формами возьмем малые: если мы расположим главнейшие ныне живущие и вымершие расы домашнего голубя в ряд по их
родству, то такое расположение не будет вполне согласовываться с той
последовательностью во времени, в какой эти породы были выведены, и еще
менее с порядком их исчезновения; в самом деле, родоначальный скалистый
голубь существует до сих пор, а многие разновидности, промежуточные
между скалистым и почтовым голубем, вымерли, и почтовые голуби, занимающие по существенному признаку - длине клюва - крайнее место,
возникли раньше, чем короткоклювые турманы, которые в этом отношении занимают в данном ряду противоположное место.
Заключение о том, что органические остатки какой-нибудь промежуточной формации являются в известной степени промежуточными по своему
характеру, стоит в тесном соотношении с защищаемым всеми палеонтологами фактом, что ископаемые из двух последовательных формаций более
тесно связаны между собой, чем ископаемые двух отдаленных друг от
друга формаций. Пикте приводит хорошо известный пример общего сходства органических остатков в различных ярусах меловой формации,
причем виды в каждом ярусе различны. Этот факт сам по себе, в силу его
всеобщности, заставил проф. Пикте заколебаться в его уверенности в том,
будто виды неизменяемы. Тот, кто знаком с распространением ныне живущих видов на земном шаре, это близкое сходство различных видов
в двух близко следующих одна за другою формациях не станет объяснять
тем, что физические условия древних областей оставались почти одинаковыми. Нужно помнить, что формы жизни, по крайней мере населяющие
моря, претерпели изменения почти одновременно по всему свету и, следовательно, при совершенно различных климатах и условиях. Припомним удивительные климатические превратности плейстоценового периода,
заключающего и всю ледниковую эпоху, и заметим, как мало они воздействовали на видовые формы обитателей моря.
С точки зрения теории общности происхождения совершенно понятно,
что ископаемые остатки из близко следующих одна за другой формаций
тесно между собой связаны, хотя и относятся к различным видам. Так
как накопление каждой формации часто прерывалось и так как между
последовательными формациями существуют большие пробелы, то, как
я пытался показать в предыдущей главе, мы не можем и рассчитывать
найти в какой-нибудь одной или в двух формациях все промежуточные
разновидности между видами, возникшими в начале и в конце этих перио

307
О степени развития древних форм



дов; но после таких перерывов, очень долгих, если измерять их годами
и не очень продолжительных, если измерять их геологически, мы можем
найти близкородственные формы или, как их называют некоторые авторы,
замещающие виды, и их мы действительно находим. Одним словом мы
находим именно такие доказательства медленных едва уловимых мутаций
(mutations) видовых форм, какие мы имеем право ожидать.
О степени развития древних форм сравнительно
с ныне живущими
"Мы уже видели в IV главе, что степень дифференциации и специализации частей органического существа, достигшего зрелости, является.
как можно полагать, наилучшим показателем степени его совершенства
или высоты. Равным образом мы видели, что специализация частей служит
преимуществом для каждого существа; поэтому естественный отбор имеет
склонность делать организацию каждого существа более специализированной и совершенной и в этом смысле более высокой; наряду с этим естественный отбор может сохранить многие существа с простой и неусовершенствованной структурой, приспособленные к простым условиям жизни,
и в некоторых случаях даже может понижать или упрощать организацию,
что делает такие упрощенные существа лучше приспособленными к новым
условиям их жизни.6 Новые виды превосходили своих предшественников
в силу иного и более общего пути, а именно в борьбе за жизнь они одерживали верх над прежними формами, с которыми им приходилось конкурировать. Мы можем заключить отсюда, что если бы при климатических
условиях, почти одинаковых, эоценовым обитателям земного шара пришлось конкурировать с современными обитателями, последние одолели и
истребили бы первых, подобно тому как эоценовые - вторичных и вторичные - палеозойских. "Таким образом, и в силу этого основного критерия, а именно победе в битве за жизнь, а также в силу критерия специализации органов новые формы должны быть, согласно с теорией естественного отбора, выше древних. Так ли это на самом деле? Огромное большинство палеонтологов ответило бы на это утвердительно, и, кажется,
этот ответ нужно признать верным, хотя и трудно это доказать.
Нельзя считать серьезным возражение против, этого вывода то обстоятельство, что некоторые Brachiopods мало модифицировались со времени
крайне отдаленной геологической эпохи и что некоторые наземные и пресноводные моллюски остались почти теми же самыми с того времени, когда,
насколько мы знаем, они впервые появились. Не представляет непреодолимого затруднения и то, что Foraminifera, по утверждению д-ра Карпентера (Carpenter), не прогрессировали в своей организации даже со времени
лаврентьевской эпохи, потому что некоторые организмы должны остаться
приспособленными к простым условиям жизни, а какие же организмы
могут быть лучше к ним приспособлены, чем эти низкоорганизованные
Protozoa? Возражения, подобные вышеуказанным, были бы роковыми для
моей теории, если бы повышение организации предполагалось ею как
20*

308 О геологической последовательности органических существ
необходимое условие. Равным образом они были бы роковыми, если бы
можно было доказать, что, например, вышеназванные Foraininifera впервые появились в лаврентьевскую эпоху или вышеупомянутые Foraminifera
в кембрийскую эпоху, потому что тогда не было бы достаточно времени для
достижения этими организмами той степени развития, какой они достигли
в эти эпохи. Но раз они достигли данной степени развития, с точки зрения
теории естественного отбора совсем нет необходимости, чтобы они продолжали развиваться дальше, хотя они и должны в каждую следующую
эпоху слегка модифицироваться, чтобы удерживать свои места при слабых
переменах в их условиях. Приведенные выше возражения тесно зависят
от вопроса, знаем ли мы действительно, насколько стар наш мир и в какие
периоды различные формы жизни впервые появлялись; об этом можно
еще много спорить.
Подвинулась ли действительно организация в целом - проблема во
многих отношениях крайне сложная. Геологическая летопись, неполная
и в отношении всех периодов, не простирается до столь отдаленных времен, чтобы обнаружить с несомненною ясностью, что в продолжение известной нам истории мира организация значительно подвинулась. Даже
и в настоящее время, рассматривая представителей одного и того же класса, натуралисты не согласны между собой в том, какие формы следует
считать высшими. Так, одни считают селахий, или акул, высшими представителями рыб, потому что они некоторыми важными чертами строения
приближаются к пресмыкающимся; другие считают высшими костистых
рыб. Ганоидных рыб ставят между селахиями и костистыми; последние
в настоящее время представляют группу, по числу форм значительно преобладающую, но раньше существовали одни только селахий и ганоидные;
и в данном случае мы можем решить, повысились или деградировали рыбы
в своей организации, только согласно с тем, какой критерий высоты организации мы пожелаем избрать. Попытки сравнивать в отношении высоты
организации представителей различных типов совершенно безнадежны;
кто решит, выше ли каракатица, чем пчела, - это насекомое, которое
великий фон Бэр считал "фактически выше организованным, чем рыбы,
хотя по другому типу". 6- 7 В сложной борьбе за жизнь вполне вероятно,
что ракообразные, не очень высокоорганизованные в пределах своего
класса, могли бы одолеть головоногнх - высших моллюсков; и такие
ракообразные, хотя и не высокоразвитые, должны быть поставлены весьма
высоко в ряду беспозвоночных животных, если оценивать их с помощью
самого убедительного из всех испытаний - закона борьбы. Помимо этих
присущих самому предмету трудностей в решении вопроса о том, какие
формы наиболее повысились в своей организации, мы не должны сравнивать одних только высших представителей какого-либо класса, существовавших в два каких-нибудь периода, хотя несомненно, это - важный и,
может быть, самый важный элемент при подведении итогов; но мы должны
сравнивать всех представителей, низших и высших, за два данных периода.
В некоторую древнюю эпоху многочисленными были высшие и низшие
моллюски, именно головоногие и плеченогие; в настоящее время обе эти
группы сильно сократились, между тем как другие, промежуточные по

О степени развития древних форм 309
организации, значительно возросли по численности; вследствие этого некоторые натуралисты держатся того мнения, что моллюски достигали
прежде более высокого развития, чем ныне; но и в пользу противоположного мнения можно привести еще более веский довод, а именно сильное
сокращение плеченогих и тот факт, что наши нынешние головоногие
хотя и немногочисленны, но более высоко организованы, чем их древние
представители. Мы должны также сравнивать относительное количество
высших и низших классов за два каких-либо периода для всей земной
поверхности; если, например, в настоящее время существует 50 тысяч
различных форм позвоночных животных и если бы мы знали, что в некоторый прежний период существовало их только 10 тысяч, мы могли бы
смотреть па это увеличение числа форм в высшем классе, предполагающее
большое сокращение числа низших форм, как на решительное повышение
организации во всем мире. Мы видим отсюда, как безнадежно трудно при
таких крайне сложных отношениях сравнивать с полной правильностью
относительную высоту организации не вполне естественных фаун последовательных периодов.7
Мы еще яснее оценим эту трудность, изучая некоторые ныне существующие фауны и флоры. Необыкновенная быстрота, с какой европейские формы
распространились в недавнее время в Новой Зеландии и захватили места,
занятые раньше туземными формами, дает нам право думать, что если бы
все животные и растения Великобритании были водворены в Новой Зеландии, весьма многие британские формы со временем вполне натурализовались бы там и вытеснили бы многие туземные формы. С другой стороны,
едва ли хоть один обитатель южного полушария одичал где-нибудь в Европе; исходя из этого факта, мы имеем полное основание сомневаться
в том, чтобы новозеландские формы, будучи все водворены в Великобритании, могли в сколько-нибудь значительном числе захватить места, занятые
ныне нашими отечественными растениями и животными. С этой точки
зрения формы из Великобритании стоят выше в ряде, чем новозеландские.
И, несмотря на это, самый сведущий естествоиспытатель, изучивший виды
той и другой страны, не мог бы предвидеть такого результата.
Агассиц и некоторые другие компетентные судьи утверждают, что древние животные сходны до известной степени с зародышами современных
животных того же самого класса и что геологическая последовательность
вымерших форм почти параллельна с эмбриологическим развитием форм
нынешних, ^акой взгляд удивительно согласуется с нашей теорией. В одной из последующих глав я постараюсь показать, что взрослая форма отличается от своего зародыша вследствие тех вариаций, которые наступают
уже не в самом раннем возрасте и появляются в унаследованном виде
в соответствующем возрасте.8 Этот процесс, хотя он и оставляет зародыш
почти без изменений, постоянно накапливает в последовательных поколениях все большие и большие отличия у взрослых. Таким образом, зародыш представляет собой как бы сохраняемый природой портрет прежнего и менее модифицированного состояния вида. Возможно, что это положение верно, но едва ли можно будет его когда-нибудь доказать. Если,
например, мы видим, что древнейшие известные нам млекопитающие,

310 О геологической последовательности органических существ
пресмыкающиеся и рыбы безусловно принадлежат к современным классам
этих животных, хотя некоторые из этих древних форм несколько менее
отличаются друг от друга, чем нынешние типичные представители тех же
самых групп, тщетно было бы искать животных с общими эмбриологическими чертами позвоночных, пока не открыты богатые ископаемые слои
много ниже самых нижних кембрийских слоев, но на это открытие мало
надежды.
О сукцессии одних и тех же типов в пределах одних
и тех же областей в течение позднейших третичных периодов
Уже много лет назад м-р Клифт (Clift) показал, что ископаемые млекопитающие из австралийских пещер близкородственны ныне живущим
сумчатым этого континента. В Южной Америке даже неподготовленный
наблюдатель подмечает подобные же соотношения при виде найденных
в разных местностях Ла-Платы кусков гигантского панциря, подобного
панцирю броненосца; проф. Оуэн поразительнейшим образом доказал, что
большая часть ископаемых млекопитающих, погребенных там в таком
изобилии, относится к южноамериканским типам. Эти соотношения обнаруживаются еще яснее в замечательной коллекции ископаемых костей,
собранной г-ми Ландом (Lund) и Клаусеном (Clausen) в пещерах Бразилии.
Эти факты произвели на меня такое сильное впечатление, что в 1839 и
1845 гг. я выступил горячим защитником этого "закона сукцессии типов",
"этого удивительного соотношения между отжившим и продолжающим
жить на одном и том же континенте". Впоследствии проф. Оуэн распространил то же обобщение и на млекопитающих Старого Света. Тот же
самый закон открывается и в данных этим автором реставрациях вымерших гигантских птиц Новой Зеландии. Мы видим его также и на ппщах
из бразильских пещер. М-р Вудуард (Woodward) показал, что этот закон
применим и к морским моллюскам, но благодаря широкому распространению большинства моллюсков он не так ясно на них обнаруживается. Можно
указать еще и другие случаи, например соотношение между вымершими и
ныне живущими пресноводными моллюсками Мадейры пли между вымершими и ныне живущими полупресноводными моллюсками Арало-Каспийского моря.
Но что именно выражает собой этот замечательный закон сукцессии
одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей? Нужно быть
очень самоуверенным, чтобы, сравнив нынешний климат Австралии и
частей Южной Америки под той же широтой, решиться, с одной стороны,
объяснить несходство обитателей этих двух континентов различием физических условий, а с другой стороны, сходством условий объяснить существование тех же самых типов на каждом континенте в позднейшие эпохи
третичного периода. Нельзя также ссылаться на то, что существует непреложный закон, по которому сумчатые должны были главным образом
или исключительно образоваться в Австралии, или что неполнозубые и
другие американские типы должны были образоваться только в Южной
Америке. Известно ведь, что Европа в древние времена была населена

Появление одних и тех же типов в третичный период 311
многочисленными сумчатыми, а в упомянутых выше сочинениях я показал,
что в Америке закон распространения наземных млекопитающих прежде
был иной, чем теперь. Северная Америка обнаруживала прежде сильное
сходство с современным характером южной половины континента, и южная
половина континента находилась прежде в более тесном, чем теперь,
родстве с северной половиной. Подобным же образом из открытий Фолкнера и Котли (Cautley) мы знаем, что северная Индия по фауне млекопитающих находилась в прежние времена в более тесной, чем теперь, связи с Африкой. Можно привести аналогичные факты и относительно распространения морских животных.
Теория общности происхождения, сопровождаемая модификациями,
сразу объясняет великий закон долго длящейся, но не безусловной сукцессии одних и тех же типов в пределах одних и тех же областей; поэтому
обитатели каждой части света, конечно, будут иметь склонность оставлять
в той же области близкородственных, но до некоторой степени модифицированных потомков в течение ближайшего следующего периода времени.
Если обитатели одного континента прежде сильно отличались от обитателей другого, то и их модифицированные потомки продолжают отличаться
почти также и в той же степени. Но по истечении очень длинных промежутков времени и после больших географических перемен, допускающих в значительных размерах взаимное переселение, формы более слабые будут
вытеснены доминирующими формами и в результате не будет ничего неизменного в распространении органических существ.
Может быть, кто-нибудь спросит в шутку, допускаю ли я, что мегатерий и другие родственные ему громадные чудовища, жившие прежде в Южной Америке, оставили после себя ленивца, броненосца и муравьеда как
своих выродившихся потомков. Это ни на минуту не может быть допущено.
Эти гигантские чудовища полностью вымерли и не оставили потомства.
Но в пещерах Бразилии было найдено много вымерших видов, близко сходных по величине и по всем другим признакам с видами, живущими еще и
теперь в Южной Америке, и некоторые из этих ископаемых могли быть
действительными предками ныне живущих видов. Не следует забывать,
что, согласно пашей теории, все виды одного и того же рода суть потомки
какого-нибудь одного вида; так что, если в какой-нибудь геологической
формации найдено шесть родов, имеющих каждый по восьми видов, и
в следующей за ней формации - шесть других близких или замещающих
родов с тем же числом видов в каждом, мы можем заключить отсюда, что
в общем только один вид каждого из более древних родов оставил модифицированных потомков, которые и образуют новые роды, заключающие
в себе разные виды; другие же семь видов каждого древнего рода вымерли
и не оставили потомства. Возможен и другой, наиболее обыкновенный случай: два или три вида только в двух или трех из шести древних родов
становятся родоначальниками новых родов, а другие виды этих родов и
другие целые роды совершенно исчезают. В отрядах, которые клонятся
к упадку и в которых замечается сокращение числа родов и видов, как
у южноамериканских неполнозубых, еще меньшее число родов и видов
оставляет модифицированных кровных потомков.

312 О геологической последовательности органических существ
Краткий обзор предыдущей и настоящей главы
Я пытался показать, что геологическая летопись в высшей степени
неполна; только небольшая часть земного шара тщательно исследована
геологами; только некоторые классы органических существ в изобилии
сохранились в ископаемом состоянии; число как экземпляров, так и видов,
сохраняющихся в наших музеях, совершенно ничтожно по сравнению
с числом поколений, сменявших друг друга в продолжение одной формации; так как опускание является почти необходимым условием для накопления осадков, богатых разнообразными ископаемыми видами и достаточно мощных, чтобы противостоять будущему разрушению, то между
вашими последовательными формациями должны были протекать большие
промежутки времени; вымирание должно было преобладать в периоды
опускания, а вариации - в периоды поднятия и что памятники последних
периодов сохранились менее полно; каждая отдельная формация не отлагалась непрерывно; продолжительность каждой формации, вероятно,
коротка сравнительно со средней продолжительностью видовых форм;
миграции играли важную роль в первом появлении новых форм в какойнибудь области и формации; широко распространены те виды, которые
наиболее часто изменялись и наиболее часто давали начало новым видам;
разновидности первоначально были локальными; и, наконец, хотя каждый
вид и должен был пройти через многочисленные переходные стадии, периоды, в продолжение которых каждый вид подвергался модификации,
хотя и многочисленные, и продолжительные, если измерять их годами,
были, вероятно, непродолжительны по сравнению с теми периодами, в течение которых каждый вид оставался в неизменном состоянии.9 Эти причины, вместе взятые, в значительной мере объясняют, почему мы, хотя и
находим многие звенья, все-таки не находим тех бесчисленных разновидностей, которые связывали бы вместе незаметными градуальными шагами
все вымершие и существующие формы.10 Следует также постоянно иметь
в виду, что могущая нам встретиться связующая разновидность между
двумя формами может быть сочтена за новый и самостоятельный вид. если
только не удалось восстановить всю цепь переходов, потому что нельзя
утверждать, будто у нас есть надежный критерий, по которому можно
различать виды от разновидностей.10
Кто не согласится признать неполноту геологической летописи, тот
вправе отвергнуть и всю мою теорию. Действительно, он тщетно будет
спрашивать, где те бесчисленные переходные звенья, которые должны
были в прошедшие времена связывать близкородственные или замещающие виды, найденные в последовательных ярусах одной и той же большой
формации? Он не поверит, что огромные промежутки времени должны были
протекать между нашими последовательными формациями; он не обратил
внимания на ту важную роль, какую играли миграции по отношению
к формациям какой-нибудь одной великой области, например Европы;
он может настойчиво указывать на видимое, хотя часто лишь обманчивое,
внезапное появление целых групп видов. Он может спросить, где же остатки этих бесчисленных организмов, которые должны были существовать

Краткий обзор
313




задолго до отложения кембрийской системы? Мы знаем теперь, что по
крайней мере одно животное наверное тогда существовало; но я могу ответить на этот последний вопрос только тем предположением, что там, где
теперь расстилаются наши океаны, они существовали в течение огромного
периода времени, и что там, где теперь находятся наши колеблющиеся
континенты, они находились со времени начала кембрийской системы;
но задолго до этой эпохи мир представлял совершенно иную картину, и
древнейшие континенты, сложенные из формаций более древних, чем все
нам известные, сохранились теперь только в виде остатков в метаморфизированном состоянии или до сих пор еще погребены под океаном.
Не считая этих трудностей, другие основные и руководящие факты
палеонтологии удивительно согласуются с теорией общности происхождения, сопровождаемого модификацией, посредством вариации и естественного отбора. Мы можем, таким образом, понять, почему новые виды возникают медленно и последовательно; почему виды различных классов не
изменяются обязательно все вместе или одинаково быстро, или в одинаковой степени, и, однако, с течением времени все до известной степени претерпевают модификацию. Вымирание древних форм является почти неизбежным следствием возникновения новых форм. Мы можем понять, почему вид, раз исчезнувший, никогда не появляется вновь. Группы видов
медленно увеличиваются в числе и существуют в течение неодинаковых
периодов времени, потому что процесс модификации обязательно должен
идти медленно и зависит от многих сложных условий. Доминирующие
виды, относящиеся к обширным и доминирующим группам, имеют тенденцию оставить многих модифицированных потомков, которые образуют
новые подгруппы и группы. Как только они образовались, виды менее
сильных групп, как унаследовавшие от общего предка некоторое несовершенство, обнаруживают тенденцию вымирать все вместе и не оставить
модифицированного потомства на земле. Но окончательное вымирание
целой группы видов было иногда очень медленным вследствие переживания
немногих потомков, долго остающихся в защищенных и изолированных
местностях. Если какая-нибудь группа совершенно исчезла, она не появляется вновь, потому что цепь поколений прервана.
Мы можем понять, почему доминирующие формы, распространенные
широко и дающие наибольшее число разновидностей, имеют наклонность
населить мир близкими к ним, но модифицированными потомками, и эти
последние обычно с успехом вытесняют группы, уступающие им в борьбе
за существование. Вследствие этого после долгих промежутков времени
кажется, будто органическое население земного шара подвергалось изменению одновременно.
Мы можем понять, почему все формы жизни, древние и современные,
все вместе образуют немногие большие классы. Мы можем понять, благодаря постоянной склонности к дивергенции признаков, почему чем древнее какая-нибудь форма, тем более она, вообще говоря, отличается от
ныне живущей; почему древние и вымершие формы часто склонны заполнять промежутки между ныне существующими формами, иногда связывая
в одно целое две группы, считавшиеся раньше отдельными, но чаще только

314 О геологической последовательности органических существ
несколько больше сближая их между собой. Чем древнее какая-нибудь
форма, тем чаще она занимает положение, в некоторой степени промежуточное между группами, ныне самостоятельными, потому что чем древнее
форма, тем она теснее связана, а следовательно, и более сходна с общим
предком групп, с тех пор далеко дивергировавших. Вымершие формы
лишь редко бывают промежуточными непосредственно между формами,
ныне существующими, но они промежуточны лишь длинным и окольным
путем, идущим через различные другие вымершие формы. Нам становится
ясным, почему органические остатки из какой-нибудь промежуточной
формации промежуточны и по своим признакам.
Обитатели мира в каждый последовательный период его истории побеждали своих предшественников в битве за жизнь, в этом смысле они выше
своих предшественников и их органы сделались в общем более специализированными; в этом заключается объяснение того общего мнения, разделяемого столь многими палеонтологами, что организация в целом прогрессировала. Вымершие и древние животные сходны до известной степени с зародышами более поздних животных, принадлежащих к тем же
классам, и этот изумительный факт получает простое объяснение согласно
нашей теории. Последовательность одних и тех же типов строения в одних
и тех же областях в позднейшие геологические периоды перестает быть
загадочной и становится понятной на основании принципа наследственности.
Итак, если геологическая летопись настолько неполна, как многие
думают, а можно по крайней мере утверждать, что нельзя отстаивать ее
полноту, то главные возражения против теории естественного отбора в значительной степени ослабляются или исчезают. С другой стороны, все
главные законы палеонтологии ясно, как мне кажется, свидетельствуют,
что виды произошли путем обычного зарождения, причем старые формы
вытеснялись новыми и улучшенными формами жизни - этими продуктами
Вариации и Выживания наиболее приспособленного.

Глава XII
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ
Современное распространение но может быть объяснено разницей в физических
условиях. - Значение преград. - Родство органических форм одного и того же
магерика. - Центры творения. - Способы расселения при переменах в климате IT
уровне суши, а также при помощи случайных средств. Расселение в течение ледникового периода. - Чередование ледниковых периодов на севере и юге.
При изучении распространения органических существ на поверхности
земного шара нас поражает прежде всего тот замечательный факт, что ни
сходство, ни различия между обитателями разных областей не могут быть
вполне объяснены климатическими и другими физическими условиями.
В последнее время к такому заключению пришел почти каждый из занимавшихся этим вопросом. И чтобы доказать его справедливость, почти
достаточно примера, представляемого одной Америкой. Так, если мы
исключим полярную и северную умеренную области, все авторы согласятся, что в числе самых основных подразделений в географическом распространении представляются Новый и Старый Свет, хотя, странствуя по
обширному Американскому материку, начиная с центральных частей Соединенных Штатов и кончая его наиболее южным пунктом, мы встречаемся
с самыми разнообразными условиями почти при любой температуре:
влажными областями, безводными пустынями, высокими горами, травянистыми равнинами, лесами, болотами, озерами и большими реками.
Вряд ли имеется такой климат или условие в Старом Свете, которому не
нашлось бы соответствующего в Новом, по крайней мере настолько, насколько это необходимо для одного и того же вида. Несомненно, в Старом
Свете можно указать небольшие области более жаркие, чем в Новом, но
их фауна не отличается от фауны окружающих областей, так как редко
группа организмов бывает приурочена к небольшой области, отличающейся своеобразными условиями только в слабой степени. И несмотря на
этот общий параллелизм в физических условиях Старого и Нового Света.
как велико различие между их населением!
В южном полушарии, сравнивая обширные пространства суши в Австралии, Южной Африке и на западе Южной Америки между 25 и 35°
широты, можно найти области, до крайности сходные по всем своим физическим условиям, и в то же время едва ли можно указать три более различные фауны и флоры. Кроме того, сравните две группы форм Южной

316 Географическое распространение
Америки, к югу от 35° шпроты и к северу от 25° широты, следовательно,
разделенные пространства в 10° широты и подвергающиеся весьма различным условиям; мы найдем, тем не менее, что они несравненно теснее связаны друг с другом, чем с формами Австралии и Африки, обитающими
почти в тех же самых климатических условиях. Аналогичные факты можно
привести и для обитателей морей.
При нашем общем обзоре другой важный факт поражает нас: разного
рода преграды или препятствия для свободной миграции находятся в самой тесной и важной связи с различиями между формами из разных областей. Мы усматриваем это в глубоком различии почти у всех наземных
форм Нового и Старого Света; исключение составляют северные части, где
материки почти соединяются и где при несколько ином климате могла
происходить свободная миграция северных умеренных форм, подобно
тому, как это происходит теперь только для собственно полярных форм.
Тот же факт обнаруживается и в глубоком различии между обитателями
Австралии, Африки и Южной Америки, взятыми на одной и той же шпроте, так как эти страны всегда изолированы друг от друга насколько
только возможно. Таким образом, мы встречаемся с тем же фактом на
каждом материке; в частности, на противоположных сторонах высоких и
непрерывных горных цепей, обширных пустынь, даже больших рек мы
находим различные формы; но так как горные цепи, пустыни и пр. не настолько непроходимы, как океаны, разделяющие материки, и, по всему
вероятию, существуют не столь продолжительное время, то разница в этих
случаях гораздо меньше, чем разница между различными материками.
Обращаясь к океану, мы встречаемся с тем же законом. Морские обитатели восточных и западных берегов Южной Америки различны, исключая немногих общих обоим берегам моллюсков, ракообразных и иглокожих; но д-р Гюнтер недавно показал, что на противоположных берегах
Панамского перешейка живет около 30 % одних и тех же рыб, что заставило натуралистов предположить, что перешеек был некогда проходим.
На запад от берегов Америки тянется обширное пространство открытого
океана, где нет ни одного острова, на котором могли бы осесть переселенцы; в этом случае мы сталкиваемся с преградой другого рода, и, как
скоро минуем ее, па восточных островах Тихого океана встречаем другую
и притом совершенно отличную фауну. Таким образом, три морские фауны
распространены в северном и южном направлениях параллельно друг
другу и недалеко одна от другой в соответствующих климатических условиях, но. будучи отделены друг от друга непреодолимыми преградами,
будет ли это суша пли открытое море, они почти совершенно различны.
С другой стороны, направляясь еще далее на запад от восточных островов
тропических частей Тихого океана, мы не встречаем непреодолимых
преград и находим или бесчисленные острова в качестве мест для поселения или непрерывную береговую линию, пока, наконец, не пересечем полушария и не подойдем к берегам Африки; и на всем этом обширном пространстве мы не встречаем резко разграниченных и различных морских
фаун. Хотя очень немногие морские животные общи трем вышеупомянутым соседним фаунам восточного и западного побережья Америки и

Географическое распространение 317
восточных островов Тихого океана, но многие рыбы проникают из Тихого
в Индийский океан и многие моллюски общи восточным островам Тихого
океана и восточным берегам Африки, которые лежат почти под противоположными меридианами.
Третий важный факт, отчасти уже заключающийся в предыдущих
данных, состоит в родстве форм одного и того же материка или моря,
хотя виды могут быть различны в разных местах и стациях. Это чрезвычайно общий закон, доказанный бесчисленными примерами на каждом
материке. Тем не менее натуралист, странствуя, например, с севера на
юг, всегда поражается тем, как группы близких, но представляющих
видовые отличия форм последовательно замещают друг друга. Он слышит,
что близкие, но все-таки различающиеся виды птиц имеют почти одинаковый голос, видит, что их гнезда очень похожи, хотя и не вполне сходны
по постройке, и окраска яиц почти одинакова. Равнины, расстилающиеся
у Магелланова пролива, населены одним видом Bhea (американского страуса), а лежащие севернее равнины Ла-Платы - другим видом того же
рода, но не настоящим страусом и не эму, сходными с теми, которые под
той же широтой живут в Африке и Австралии. На тех же равнинах ЛаПлаты мы видим агути и вискашу - животных, очень сходных по своему
образу жизни с нашими зайцами и кроликами и принадлежащих также
к отряду грызунов, но с резко выраженным американским типом организации. Поднимаясь на высокие пики Кордильеров, мы находим альпийский
вид вискаши; в водах вместо бобра и выхухоли мы встречаем коипу и канибару - грызунов южноамериканского типа. Можно привести бесчисленное множество и других примеров. Так, на островах, лежащих у американского побережья, как бы ни были они различны в геологическом
отношении, обитатели всегда резко выраженного американского типа,
хотя все они могут быть представлены своеобразными видами. Обращаясь
к далекому прошлому, мы находим, как это показано в предыдущей главе,
американские типы доминирующими как на Американском материке, так
и в американских морях. В этих фактах мы видим глубокую органическую
связь, существующую во времени и пространстве на известной площади
суши или воды независимо от физических условий. И не любознателен
тот натуралист, который не задается вопросом, что означает эта связь.
Эта связь есть просто наследственность, та единственная причина, которая, как мы это положительно знаем, обусловливает образование организмов или совершенно сходных, или, как это имеет место у разновидностей, близко сходных. Несходство между обитателями разных областей
может быть приписано их модификации посредством вариации и естественного отбора и, вероятно, в меньшей степени определенному влиянию различных физических условий. Степень несходства зависит от того, насколько была затруднена миграция доминирующих форм жизни из одной
области в другую в более или менее отдаленные периоды, от свойств и
численности предшествующих мигрантов и от влияния одних обитателей
на других, ведущего к сохранению различных модификаций; взаимное отношение организмов в борьбе за жизнь, как это мною уже неоднократно
отмечалось, явля ется самым важным из всех отношений. Отсюда - важное

318 Географическое распространение
значение преград, задерживающих миграцию, чем дается время для медленного процесса модификации посредством естественного отбора. Широко
распространенные, обильные особями виды, которые победили уже многих
конкурентов в своих обширных коренных областях, имеют также наилучшую возможность для захвата новых мест, когда они попадают в новые страны. На своей новой родине они должны попасть в новые условия
и часто подвергаются дальнейшей модификации и улучшению; вследствие
атого они станут еще более способными к победе и произведут группы
модифицированных потомков. Основываясь на этом принципе наследственности и модификации, можно понять тот столь обыкновенный и
хорошо известный факт, что подразделения рода, целые роды и даже семейства ограничены в своем распространении одними и теми же областями.
Как было замечено в предыдущей главе, у нас нет никаких доказательств существования какого-либо закона предопределенного развития.
Так как изменчивость каждого вида есть независимое свойство и будет
использовано естественным отбором лишь до тех пор, пока оно полезно
каждой особи в ее сложной борьбе за жизнь, то величина модификации
разных видов не может быть однородной. Если бы несколько видов после
длительной взаимной конкуренции в их коренной области целиком мигрировало в новую область, которая впоследствии оказалась изолированной,
то они были бы мало подвержены модификации, потому что ни миграция,
ни изоляция сами по себе никак не влияют. Эти факторы действуют только
тем, что ставят организмы в новые отношения друг к другу и в меньшей
степени к окружающим их физическим условиям. Как мы видели в предыдущей главе, некоторые формы почти сохранили присущее им своеобразие со времени чрезвычайно отдаленного геологического периода, точно
так же некоторые виды мигрировали на огромные расстояния и мало или
совсем не модифицированы.
Согласно этим взглядам, очевидно, что виды одного рода, хотя бы населяющие самые отдаленные друг от друга части света, должны были первоначально выйти из одного места, так как они произошли от общего предка.
По отношению к тем видам, которые в течение всех геологических периодов претерпели лишь незначительные модификации, нетрудно доказать, что
они расселились из одной области, потому что на протяжении значительных географических и климатхгческих перемен, имевших место с древнейших времен, миграции могли происходить почти в неограниченных размерах. Но во многих других случаях, когда мы имеем основание думать,
что виды одного рода произошли в сравнительно недавнее время, это
представляет значительные трудности. Точно так же очевидно, что особи
одного и того же вида, хотя живущие ныне в отдаленных друг от друга
и изолированных областях, должны были расселиться из одного места,
где первоначально возникли их родители, потому что, как это было объяснено, невероятно, чтобы совершенно сходные между собой особи могли
произойти от родителей, принадлежавших к различным видам.

319
Единые центры предполагаемого творения



Единые центры предполагаемого творения
Мы подошли к вопросу, который многократно обсуждался натуралистами, а именно: был ли создан каждый вид в одном или нескольких местах на поверхности земного шара. Конечно, есть много случаев, когда
очень трудно понять, каким образом один и тот же вид мог мигрировать из
какого-либо одного места в разные отдаленные и изолированные пункты,
где его теперь находят. Тем не менее простота воззрения, по которому
каждый вид образовался первоначально в одной только облает, пленяет
наш ум. Кто отбрасывает это воззрение, тот отвергает и vera causa обыкновенного зарождения и следующей за ним миграции и призывает на
помощь чудо. Всеми признано, что в большинстве случаев ареал каждого
вида бывает непрерывным; и если растение или животное встречается
в двух пунктах, настолько отдаленных друг от друга или разделенных
промежутком такого характера, что разделяющее их пространство представляет препятствие для миграции, то такой случай выделяется как нечто
замечательное и исключительное. Неспособность миграции через обширное море выступает для наземных млекопитающих, может быть, яснее,
чем для всякого другого органического существа, и все-таки мы не находим ничего необъяснимого в присутствии одних и тех же млекопитающих
в различных пунктах земного шара. Ни один геолог не видит затруднения
в том, что Британские острова имеют тех же четвероногих, что и остальная
Европа, так как, без сомнения, они были некогда соединены друг с другом.
Если же один и тот же вид может возникнуть в двух разных пунктах, то
почему мы не находим ни одного млекопитающего, общего Европе с Австралией или с Южной Америкой? Условия существования там и здесь настолько одинаковы, что множество европейских животных и растений натурализовалось в Америке и Австралии и некоторые аборигенные растения
этих отдаленных пунктов северного и южного полушария идентичны.
Ответ на это, я думаю, состоит в том, что млекопитающие не способны
мигрировать через обширные и разделенные пространства, тогда как некоторые растения совершили эту миграцию благодаря имеющимся у них
различным средствам к расселению. Огромное и важное значение всевозможных преград понятно только с той точки зрения, что большинство
видов образовалось по одну сторону преграды и не могло переселиться на
противоположную. Немногие семейства, многие подсемейства, очень многие роды и еще большее число видовых подразделений приурочены к единственной области; кроме того, различными натуралистами замечено, что
наиболее естественные роды, т. е. такие, виды которых очень тесно связаны между собой, обыкновенно приурочены к одной области или, если
имеют широкое распространение, то занимают непрерывные области.
Было бы очень странно, если бы совершенно противоположное этому наблюдалось в том случае, когда мы спустимся ступенью еще ниже в том же
ряду, дойдем до особей одного и того же вида, и вдруг они, по крайней
мере с самого начала, не оказались бы приуроченными к одной области.
Поэтому мне, как и многим другим натуралистам, кажется наиболее

320 Географическое распространение
вероятным воззрение, по которому каждый вид образовался первоначально
только в одной области и впоследствии мигрировал отсюда так далеко,
как это ему позволили его способности к миграции и существованию в условиях прошлого и настоящего времени. Несомненно, есть немало случаев, когда мы не можем объяснить, каким образом один и тот же вид мог
попасть из одного пункта в другой. Но географические и климатические
перемены, которые, наверное, происходили в течение позднейших геологических периодов, могли прервать первоначально сплошные области
распространения многих видов. Таким образом, мы должны обсудить, настолько ли многочисленны и так ли важны по своему значению исключения
из правила о непрерывной области распространения, чтобы это могло
заставить нас отказаться от правдоподобного в силу общих соображений
воззрения, что каждый вид образовался в одной области и затем мигрировал отсюда насколько возможно далеко. Было бы до крайности утомительно обсуждать все те отдельные случаи, когда ныне живущие виды занимают различные и обособленные места, и я ни на минуту не претендую
на то, что в отношении многих случаев может быть предложено какоенибудь объяснение. Но после некоторых предварительных замечаний
я рассмотрю несколько наиболее замечательных групп фактов: во-первых,
существование одного и того же вида на вершинах отдаленных друг от
друга горных цепей и в разных местах арктической и антарктической
областей; во-вторых (в следующей главе), широкое распространение пресноводных форм; и, в-третьих, существование одних и тех же наземных
видов на островах и на ближайших к ним материках, хотя иногда они разделены сотнями миль открытого моря. Если существование одного и
того же вида в отдаленных друг от друга и изолированных пунктах земного шара может быть во многих случаях объяснено миграцией каждого
вида из единого места происхождения, и, принимая во внимание наше незнание минувших климатических и географических перемен, а также различные способы переселения время от времени, мне кажется несравненно
более правильной идея о том, что единство места происхождения есть
закон.
Разбирая этот вопрос, мы в то же время должны обсудить одну из важных для нас сторон его, а именно: могут ли различные виды одного рода,
происшедшие, согласно нашей теории, от общего предка, расселиться из
какой-либо одной области, подвергаясь во время миграции модификации?
Если бы в том случае, когда большая часть видов одной области отличается от видов другой, но находится с ними в тесном родстве, удалось доказать, что миграция из одной области в другую, вероятно, произошла в некоторый более ранний период, то наше общее заключение нашло бы себе
значительное подкрепление, так как такое объяснение, очевидно, согласно
с принципом общности происхождения, сопровождаемого модификацией.
Вулканический остров, например, поднявшийся и образовавшийся на
расстоянии нескольких сотен миль от материка, в течение некоторого времени, вероятно, получил бы с материка небольшое число колонистов, и
потомки последних, хотя и модифицированные, еще могут сохранить под
влиянием наследственности черты сходства с обитателями материка.

Способы расселения
321




Подобные случаи обычны и, как мы увидим далее, необъяснимы с точки
зрения независимого творения. Такой взгляд на отношения видов одной
области к видам другой не отличается существенно от мнения м-ра Уоллеса, который приходит к заключению, что "каждый вид начинает свое
существование, находясь в тесной связи как во времени, так и в пространстве с предшествовавшим ему близкородственным видом". В настоящее
время хорошо известно, что эту связь он объясняет общим происхождением, сопровождаемым модификацией.
Вопрос о существовании единого или нескольких центров творения
отличается от другого, хотя и близкого вопроса, именно: произошли ли
все особи одного вида от единственной пары или от единственной гермафродитной особи или, как предполагают некоторые авторы, от многих
особей, созданных одновременно. У таких организмов, которые никогда не
скрещиваются, если только такие существуют, каждый вид должен был
возникнуть в результате последовательного ряда модифицированных разновидностей, вытеснявших друг друга, но никогда не соединявшихся с другими особями или разновидностями того же вида; по этой причине на каждой последовательной стадии модификации все особи одной и той же формы
произойдут от единственного родителя. Но в большинстве случаев именно
у всех тех организмов, которые обычно соединяются для каждого рождения
или свободного скрещивания время от времени, особи одного вида, живущие в одном ареале, останутся почти однообразными благодаря скрещиванию; вследствие этого многие особи должны претерпевать одновременно
модификацию, и величина модификации на каждой стадии не определяется
происхождением от единственного родителя. Поясню свою мысль на примере: наша английская скаковая лошадь отличается от всех других пород
лошадей, но своими отличительными особенностями и превосходством она
обязана не происхождению от единственной пары, а постоянному тщательному отбору и тренированности многих особей каждого поколения.
Прежде чем обсудить три категории фактов, выбранных мною в качестве таких, которые представляют наибольшую трудность для теории
"единых центров творения", я должен сказать несколько слов о способах
расселения.
Способы расселения
Этот вопрос уже разбирался сэром Ч. Лайеллем и другими авторами.
Я, со своей стороны, могу представить здесь очень краткий обзор наиболее
важных фактов. Перемены в климате должны были оказать сильнейшее
влияние на миграцию. Регион, в настоящее время непроходимый для известных организмов вследствие особенностей его климата, мог служить
большим миграционным путем при другом климате. На этой стороне вопроса я, однако, остановлюсь здесь несколько подробнее. Колебания уровня
суши также должны были оказывать большое влияние: узкий перешеек
разделяет в настоящее время две морские фауны; но если он погрузится
или если он был погружен прежде, то и две фауны смешаются или раньше
смешались друг с другом. Там, где в настоящее время простирается море,
21 Чарлз Дарпии

322 Географическое распространение
в прежнее время суша могла соединять острова и даже материки, что могло
вызвать передвижение наземных форм с одних на другие. Никто из геологов не оспаривает того, что крупные перемены в уровне суши происходили
в период существования современных организмов. Эдвард Форбз настаивал, что все атлантические острова недавно были соединены с Европой или
Африкой, а Европа в свою очередь с Америкой. Другие авторы перенесли
эту гипотезу почти на все океаны и соединили почти каждый остров с тем
или другим из материков. И действительно, если приведенные Форбзом
доказательства справедливы, то мы должны допустить, что едва ли существует хоть один остров, который не был бы в недавнее время соединен
с каким-либо материком. Это воззрение разрубает гордиев узел расселения
одного и того же вида в крайне отдаленные друг от друга области и устраняет многие трудности; но, насколько я могу судить, мы не имеем права допускать такие огромные географические перемены в течение времени существования современных видов. Мне кажется, что мы имеем многочисленные доказательства больших колебаний уровня суши или моря, но у нас
нет указаний на такие значительные перемены в положении и размерах
материков, чтобы соединять их в пределах новейшего периода как друг
с другом, так и с различными межлежащими океаническими островами.
Я охотно допускаю прежнее существование многих, теперь опустившихся в море островов, которые могли служить остановками для растений
и многих животных в процессе их миграции. В океанах, где образуются
коралловые рифы, такие опустившиеся острова в настоящее время отмечены видимыми на поверхности моря кольцами коралловых построек, или
атоллами. Когда будет полностью принято, как это и будет когда-нибудь,
что каждый вид произошел из одной коренной области, и когда с течением
времени мы будем знать нечто определенное о способах распространения
организмов, мы будем в состоянии с уверенностью рассуждать о прежнем
протяжении суши. Но я не думаю, что когда-либо будет доказано, что в пределах современного периода большая часть наших материков, ныне совершенно разделенных, была непрерывно или почти непрерывно соединена
друг с другом и со многими современными океаническими островами. Некоторые факты из распространения организмов, как-то: большая разница
в составе морских фаун на противолежащих сторонах почти каждого материка, тесная связь третичных обитателей разных стран и даже морей с их
современными обитателями, степень родства млекопитающих, населяющих острова, с млекопитающими ближайшего материка, определяемая
отчасти (как это мы увидим дальше) глубиной лежащего между ними
океана, - эти и другие подобные факты говорят против допущения таких
огромных географических переворотов в течение новейшего периода, какие необходимы с точки зрения Форбза и допускаются его последователями. Своеобразие и относительная численность обитателей океанических
островов также свидетельствуют против допущения непрерывного соединения последних с материками в прежнее время. Почти исключительно
вулканическое строение этих островов также не говорит в пользу предположения, что они представляют собой остатки погрузившихся материков: если бы они были первоначально материковыми горными кряжами, то

Способы расселения
323




по крайней мере некоторые из них состояли бы, подобно другим горным
вершинам, из гранита, метаморфических пород, древних, содержащих
ископаемые пластов и других горных пород, а не представляли бы собою
массы исключительно вулканического происхождения.
Я должен сказать теперь несколько слов о том, что называют случайными способами распространения, но что более точно надо бы называть
распространением, происходящим время от времени. При этом я ограничусь растениями. В ботанических трудах часто указывается относительно
того или другого растения, что^ оно плохо адаптировано к широкой диссеминации своих семян на большие расстояния, но большая или меньшая
способность растений переноситься через море, можно сказать, почти
совершенно неизвестна. Пока я не произвел при помощи м-ра Баркли
(Berkeley) некоторых опытов, оставалось неизвестным даже то, как долго
могут семена противостоять вредному действию морской воды. К моему

<<

стр. 7
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>