<<

стр. 8
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

удивлению, я нашел, что из 87 видов семян 64 проросли после погружения
их в морскую воду на 28 дней, а некоторые выдержали даже вымачивание в продолжение 137 дней. Следует отметить, что одни семейства страдали более чем, другие: взятые для опыта девять бобовых растений,
за исключением одного, плохо перенесли действие соленой воды; семь
видов близких семейств Hydrophyllaceae и Polemoniaceae погибли после
месячного вымачивания. Ради удобства я брал для опыта преимущественно
мелкие семена без коробочек или плодов; все они затонули спустя несколько дней и, следовательно, не могли бы переплыть через большое
пространство моря, независимо от вредного воздействия на них соленой
воды. После этого я взял несколько крупных плодов, коробочек и пр.,
и некоторые из них оставались на поверхности долгое время. Хорошо
известно, как велика разница в плавучести свежего и сухого дерева, и
мне пришла мысль, что волны могут часто уносить в море сухие растения
или их ветви с оставшимися на них семенными коробочками и плодами.
Поэтому я решил высушить стебли и ветви со спелыми плодами от 94 растений и положить их в морскую воду. Большинство из них скоро затонуло,
но некоторые, в свежем состоянии плававшие недолго, будучи высушенными, плавали гораздо дольше; так, например, зрелый лесной орех тонул
немедленно, высушенный же плавал в продолжение 90 дней и, посаженный
после этого в землю, пророс; спаржевое растение со зрелыми ягодами
плавало 23 дня, высушенное - 85 дней, после чего его семена прорастали;
зрелые семена Helosciadium. потонули через два дня, высушенные же плавали свыше 90 дней и после этого прорастали. Всего из 94 сухих растений
18 плавали свыше 28 дней и некоторые из этих 18 даже гораздо долее.
Так как 64/87 всех испытанных видов семян проросли после 28-дневного
пребывания в соленой воде и 18/94 различных видов со зрелыми семенами
(но не все тех же видов, как в предыдущем опыте) плавали, будучи предварительно высушены, свыше 28 дней, то мы можем заключить, насколько
вообще можно делать заключения на основании столь скудных данных,
что семена 14/100 видов растений какой-нибудь страны могут в продолжение 28 дней переноситься морскими течениями и сохранить свою способность к прорастанию. В физическом атласе Джонстона (Johnston) средняя
21*

324 Географическое распространение
скорость различных течений Атлантического океана показана в 33 мили
в день (некоторые течения достигают в среднем 60 миль в день); исходя
из этого, мы заключаем, что семена 14/100 растений, принадлежащих
одной стране, могут проплыть по морю 924 мили до другой страны и если,
достигнув берега, будут перенесены ветром внутрь страны, в какоенибудь благоприятное место, то прорастут.
После меня подобные же опыты были произведены г-м Мартензом
(Martens), но гораздо лучше, так как он опускал семена в ящике в море,
отчего они последовательно смачивались и подвергались действию воздуха, как действительно плавающие в море растения. Для опыта он взял
98 семян, по большей части отличных от моих, но при этом выбрал несколько крупных плодов, а также семена растений, живущих около моря,
что в обоих случаях благоприятствовало как продолжительности их плавучести, так и противодействию вредному влиянию соленой воды. Но зато
он предварительно не высушивал ни растений, ни веток с плодами, что,
как мы видели, для некоторых из них могло значительно продлить плавучесть. В результате 18/98 из взятых для опыта семян разных видов
держались на воде 42 дня и после этого были способны к прорастанию.
Но я не сомневаюсь, что, будучи предоставлены действию волн, эти растения плавали бы гораздо меньше времени, чем будучи защищены от сильных движений, как в наших опытах. Поэтому, быть может, надежнее принять, что семена 10/100 растений какой-либо флоры после высушивания
могли бы переплыть через море шириной в 900 миль и потом прорастиИнтересно, что крупные плоды часто плавают долее мелких; так как растения с большими плодами или семенами имеют обычно, как это было показано Альфонсом Декандолем, узкие области распространения, едва ли
они могут переноситься каким-либо другим способом.
Семена могут переноситься иногда и другим способом. Плавучий лес
заносится на большинство островов и даже на те из них, которые лежат
среди открытого океана; жители коралловых островов Тихого океана
добывают камни для своих орудий исключительно среди корней плавучих деревьев, и эти камни обложены даже значительным королевским налогом. Я нашел, что если камень неправильных очертаний застрял между
древесными корнями, то мелкие частицы земли часто бывают так плотно
внедрены в его трещинах и около него, что не вымываются оттуда даже
в продолжение долгого пути; я совершенно убежден в точности одного
наблюдения, согласно которому, из небольшого количества земли, совершенно скрытой в корнях дуба приблизительно пятидесятилетнего возраста, проросли три двудольных растения. Кроме того, я могу сообщить,
что трупы птиц, попадая в море, иногда избегают немедленного уничтожения, а различные семена в зобах таких плавающих трупов долго сохраняют свою жизненность: горох и вика, например, погибают, пробыв
в морской воде всего несколько дней; но, вынутые из зоба голубя, который
в продолжение 30 дней был оставлен плавающим в искусственной морской
воде, они, к моему удивлению, почти все проросли.
Живые птицы также должны считаться весьма деятельными агентами
переноса семян. Я мог бы привести многочисленные примеры в доказа-

Способы расселения
325.




тельство того, как часто разные виды птиц переносятся ветрами через.
обширные пространства океана. При этом мы можем без колебания принять
что средняя быстрота их полета при таких условиях часто достигает35 миль в час, а некоторые авторы дают и более высокие цифры. Я ни разу
не видел, чтобы питательные семена проходили неповрежденными через.
кишечник птицы, но твердые семена плодов проходят неповрежденными
даже через органы пищеварения индейки. В течение двух месяцев я добыл
в моем саду из экскрементов мелких птичек 12 сортов семян, казавшихся
неповрежденными, и некоторые из них, взятые для опыта, проросли.
Но следующий факт имеет особое значение: зоб птиц не выделяет желудочного сока и, как я знаю из опытов, не оказывает никакого вредного влияния на способность семян к прорастанию; но если птица нашла и проглотила большое количество корма, то, как несомненно установлено, все
зерна не могут попасть в желудок ранее как через 12 и даже 18 часов,
В это время птица может быть легко унесена за 500 миль; хищники, как
мы знаем, ловят утомленных птиц, и содержимое из разорванных зобов
может при этом легко выпасть наружу.1 Некоторые ястребы и совы съедают
свою добычу целиком, а через промежуток времени от 12 до 20 часов извергают погадки, которые, как я знаю по опытам, проведенным в зоологических садах, содержат семена, способные к прорастанию. В некоторых
случаях семена овса, пшеницы, проса, канареечного семени, конопли^
клевера и свеклы прорастали, пробыв в желудке разных хищных птиц.
от 12 до 21 часа; два семечка свеклы дали ростки, пролежав в желудке
птицы двое суток и 14 часов. Пресноводные рыбы, по моим наблюдениям,
едят семена многих наземных и водных растений; рыбы в свою очередь.
делаются добычею птиц, и благодаря этому семена также могут переноситься с места на место. Я засовывал разные семена в желудки мертвых
рыб и после того бросал последних рыбоядным хищникам, аистам и пеликанам; спустя несколько часов эти птицы выбрасывали семена или с погадками, или в экскрементах, причем некоторые из семян сохраняли способность к прорастанию, впрочем, другие семена приходили в полную
негодность после этого процесса.
Саранча уносится ветром иногда на большие расстояния от суши;
я сам поймал одну в 370 милях от берега Африки и слышал о других,
пойманных на еще больших расстояниях. Преподобный Р. Т. Лоу
(R. Т. Lowe) сообщил сэру Ч. Лайеллю, что в ноябре 1844 г. тучи саранчи
посетили о-в Мадейру. Они летели бесчисленными массами, как хлопья
снега в самую сильную метель, и кверху были видимы до такой высоты,
на какую хватала зрительная труба. В продолжение двух или трех дней
они медленно носились по огромному эллипсу, по крайней мере 5-6 миль.
в диаметре, а на ночь спускались на высокие деревья, которые совершенно
покрывались ими. Саранча исчезла, улетев в море, так же неожиданно, как
и появилась, и с тех пор не посещала этот остров. В некоторых частях Наталя фермеры думают, хотя без достаточного основания, что вредные
семена заносятся на их луга в испражнениях, которые остаются послебольших стай саранчи, часто посещающих эту страну. На основании этогопредположения м-р Уил (Weale) прислал мне в письме небольшой пакет

326 Географическое распространение
таких сухих комочков, из которых я извлек под микроскопом несколько
семян и вырастил из них семь травянистых растений, принадлежащих
к двум видам двух родов. Следовательно, стаи саранчи, подобные тем,
которые посетили Мадейру, могут действительно служить средством для
занесения разных видов растений на остров, лежащий далеко от материка.2
Хотя клювы и ноги птиц обыкновенно бывают чисты, однако земля
иногда пристает к ним: в одном случае я снял 61, а в другом - 22 грана
сухой глинистой земли с ноги куропатки, и в этой земле были камешки
величиной с семя вики. ^ли еще более поучительный случай: к ноге вальдшнепа, присланной мне одним из моих друзей, к голени пристал комочек
сухой земли весом всего в девять гран, но в нем было семечко ситника
(Juncus bufonius), которое проросло и принесло цветки. М-р Суэйсленд
(Swaysland) из Брайтона, внимательно изучавший в продолжение последних 40 лет наших перелётных птиц, сообщает мне, что ему часто приходилось убивать трясогузок (Motacillae), луговых чеканов и каменок (Saxicolae) сейчас же по их прибытии на наше побережье, прежде чем они
успевали опуститься на землю, и при этом он несколько раз замечал
небольшие комочки земли, приставшие к их ножкам.3 В подтверждение же
того, что земля обыкновенно содержит семена, можно привести много
примеров. *Так, проф. Ньютон (Newton) прислал мне ногу красной куропатки (Caccabis rufa), которая была ранена и не могла летать, с приставшим к ней комочком сухой земли весом в 6 112 унций. Эта земля сохранялась в продолжение трех лет, но когда затем была измельчена, размочена
и помещена под стеклянный колокол, из нее проросло не менее 82 растеяий; это были 12 однодольных, в том числе обыкновенный овес и по крайней мере еще один вид злаков, и 70 двудольных, принадлежавших, насколько можно было судить по росткам, по меньшей мере к трем разным
видам.4 Располагая подобными фактами, можем ли мы сомневаться, что
многие птицы, ежегодно переносимые ветром через большие пространства
океана и совершающие ежегодно перелеты, как например миллионы перепелов, перелетающих через Средиземное море, могут иногда перенести
с собой в приставшей к их ножкам или клювам сухой земле несколько семян. Но я еще вернусь к этому вопросу.
Нам известно также, что айсберги иногда несут на себе землю и камни,
а в некоторых случаях даже хворост, кости и гнезда наземпых птиц;
едва ли может оставаться сомнение, что они могут иногда, как это было
предположено Лайеллем, переносить семена из одной части арктической
или антарктической области в другую, а во время ледникового периода -
и в пределах нынешнего умеренного пояса. Так, на Азорских островах велико число растений, общих с Европой, сравнительно с видами других
островов Атлантического океана, лежащих ближе к материку; к тому же
[как это было замечено м-ром Г. Ч. Уотсоном (Н. С. Watson)]
они отличаются более северным характером сравнительно с широтой;
исходя из этого, я подозреваю, что Азорские острова были отчасти снабжены семенами, перенесенными айсбергами во время ледникового периода.
По моей просьбе сэр Ч. Лайелль запросил г-на Хертунга, не находил ли

Способы расселения 327
он на этих островах эрратических валунов, и г-н Хертунг ответил, что ms.
были найдены большие куски гранита и других пород, не встречающихся
на архипелаге. Поэтому мы можем с уверенностью заключить, что айсбергинекогда отлагали свой груз из обломков скал на берегах этих океанических
островов, и по крайней мере не исключена возможность, что они могли
занести сюда небольшое число семян северных растений.
Принимая во внимание, что эти разные способы перенесения, а также
и другие способы, которые остаются, без сомнения, неоткрытыми, действовали из года в год в течение десятков тысячелетий, я думаю, было бы
странно, если бы таким путем не были широко разнесены многие растения.
Эти способы переноса иногда называются случайными, но такое выражени&
не вполне правильно: морские течения не случайны, как не случайно
и направление господствующих ветров. Можно бы прийти к заключению,
что едва ли какие-либо способы могут перенести семена на очень далекие
расстояния; с одной стороны, семена не сохраняют свою жизнеспособность при продолжительном воздействии на них морской воды, с другой -
не могут сохраняться долго в зобах и кишечниках птиц. Однако этих
способов было бы достаточно, для того чтобы перенести их иногда через
море в несколько сотен миль шириной, с острова на остров или с материка
на близлежащий остров, но не с одного материка на далеко лежащий
другой. Флоры различных материков посредством этих способов не могут
смешаться и остаются настолько различными, насколько мы это видим
в настоящее время. Благодаря направлению морских течений последние
никогда не заносят семян из Северной Америки на Британские острова,
но они могут занести и действительно заносят семена из Вест-Индии на
наше западное побережье, где они, если бы и не погибли от чрезвычайно
продолжительного пребывания в морской воде, не могли бы вынести нашего климата. Почти каждый год одна или две наземные птицы переносятся
через весь Атлантический океан, из Северной Америки на западные берега
Ирландии или Англии; но семена могли бы быть перенесены этими редкими странниками только одним способом, именно сохранившись в земле"
которая пристает к их ножкам и клювам, что само по себе является редкой
случайностью. Однако даже и в таком случае очень мала вероятность того,
что семя [попадет на благоприятную почву и растение достигнет полного
развития! Тем не менее было бы большой ошибкой думать, что раз такой
хорошо заселенный остров, как Великобритания, не получал, сколько известно (но это было бы очень трудно доказать), в течение нескольких
последних столетий путем происходившего иногда переноса мигрантов
из Европы или с какого-нибудь другого материка, то и другой слабонаселенный остров, хотя и более удаленный от материка, не мог получить
колонистов теми же способами. Из сотни видов семян или животных,.
занесенных на остров, даже гораздо менее населенный, чем Британия,
быть может, оказалось бы не более одного, настолько хорошо приспособленного к его новому местожительству, чтобы натурализоваться. Но это
совсем не может быть серьезным возражением против значения случайных
способов переноса, действующих время от времени на протяжении огромной длительности геологического времени, пока остров поднимался и-

328 Географическое распространение
прежде чем он вполне населился. На почти голой земле, населенной лишь
•немногими вредными насекомыми и птицами или даже совершенно лишеняой их, почти каждое семя имело бы возможность прорасти и выжить,
"ели только оно подходило к климату.
Расселение во время ледникового периода
Идентичность многих растений и животных, обитающих на горных
вершинах, которые огделены друг от друга сотнями миль низменностей,
тде альпийские виды, вероятно, не могли бы существовать, представляет
.собою один из наиболее поразительных известных нам случаев, когда один
и тот же вид встречается в обособленных пунктах, при кажущейся невозможности его миграции из одного пункта в другой. И в самом деле, замечательно, что все растения Белых гор в Соединенных Штатах Америки
принадлежат к тем же видам, которые живут на Лабрадоре, и почти все
к тем же видам, как мы это знаем от Эйса Грен, которые растут на высочайших горах Европы. Подобные факты еще в 1747 г. привели Гмелина
(Gmelin) к заключению, что один и тот же вид должен был быть сотворен
независимо в разных пунктах; и мы оставались бы при этом воззрении,
если бы Агассиц и другие не обратили серьезного внимания на ледниковый период, который, как мы сейчас увидим, дает простое объяснение
этим фактам. У нас есть всевозможные как органические, так и неорганические доказательства, что климат Центральной Европы и Северной
Америки в течение новейшего геологического периода был полярным.
Как развалины уничтоженного пожаром дома говорят нам о случившемся,
так, еще более очевидно, горы Шотландии и Уэльса рассказывают нам своими исчерченными склонами, отшлифованными поверхностями и нагроможденными валунами о потоках льда, наполнявших недавно их горные
долины. Перемены в климате Европы так велики, что в северной Италии
оставленные прежними ледниками гигантские морены покрыты теперь
виноградниками и маисовыми полями. Эрратические валуны и исчерченные
•скалы убедительно доказывают существование в прошлом холодного периода на протяжении значительной части Соединенных Штатов.
Былое воздействие ледникового климата на распространение обитателей Европы, по объяснению Эдварда Форбза, состояло в следующем.
Но нам, пожалуй, легче будет проследить за проистекающими отсюда переменами, если мы предположим, что новый ледниковый период вновь медленно надвигается и затем проходит, как это бывало прежде. По мере того
как холод надвигается и лежащие одна за другой все более южные зоны
•становятся пригодными для обитателей севера, последние занимают ме-
•ста прежних обитателей умеренных областей. В то же время эти формы
отступают все далее и далее к югу, пока их не останавливают преграды,
и в таком случае они должны погибнуть. Горы покрываются снегом и
•льдом, и их прежние альпийские обитатели должны спуститься в долины.
В то время, когда холод достигнет своего максимума, арктическая фауна
и флора займут центральные части Европы, к югу от Альп и Пиренеев,

Расселение во время ледникового периода 32"
и даже проникнут в Испанию. Нынешние умеренные области СоединенныхШтатов должны были бы подобным же образом заселиться полярными.
животными и растениями, почти не отличающимися от европейских, так
как современные циркумполярные формы, которые, как мы предполагаем, везде продвигаются к югу, замечательно однообразны во всем
мире.5
Когда снова начнется потепление, арктические формы должны будутотступить к северу, так сказать, по пятам преследуемые во время своегоотступления организмами более умеренных стран. Так как снег тает,
начиная с подножия гор, то арктические формы должны удерживаться на
обнажающихся и оттаивающих местах, постепенно поднимаясь все выше'
и выше, по мере того, как становится теплее и снег тает все больше,
в то время как их собратья подвигаются к своему северному местопребыванию. Поэтому, когда станет совсем тепло, вид, населявший перед тем
низменности Европы и Северной Америки, снова окажется в арктических
областях Старого и Нового Света и на многих изолированных, далеко отстоящих друг от друга горных вершинах.
Отсюда мы можем понять идентичность многих растений, находящихся в столь далеко отстоящих друг от друга точках, как горы Соединенных Штатов и Европы. Мы можем таким образом понять, что альпийские растения каждой горной цепи особенно близки к арктическим формам, живущим прямо или почти прямо на север от нее, так как первые
миграции при наступлении холода происходили с севера на юг, а возвращение с наступлением тепла - с юга на север. Например, альпийские растения Шотландии, по замечанию м-ра Г. Ч. Уотсона, и Пиренеев,
по замечанию Рамонда (Ramond), особенно близки к растениям северной
Скандинавии; растения Соединенных Штатов - к растениям Лабрадора;
растения гор Сибири - к растениям арктической области этой страны.
Такое воззрение, основанное на том вполне установленном факте, что ледниковый период действительно существовал, на мой взгляд, вполне удовлетворительно объясняет современное распространение альпийских и
арктических форм Европы и Америки; таким образом, когда мы находим
одни и те же виды на удаленных друг от друга горных вершинах, мы
с большим или меньшим правом можем, без дальнейших доказательств,
заключить, что более холодный климат обусловил некогда возможность
миграции этих растений через межлежащие низменности, в настоящее
время слишком теплые для их существования.6
Так как арктические формы двигались сначала к югу, а потом обратно
к северу в соответствии с переменами в климате, то в течение своих
продолжительных миграций они не испытывали больших различий в температуре; а так как они мигрировали массою, то и взаимные отношения
их особенно не нарушались. На этом основании, согласно с проводимыми
в настоящей книге принципами, эти формы не подвергались большой модификации. Что же касается альпийских форм, оставшихся изолированными со времени возвращения тепла сначала у подножия, а позднее и
на вершинах гор, то их положение было несколько иным; маловероятно,
чтобы все арктические виды, оставшиеся на далеко отстоящих друг от'

330 Географическое распространение
друга горных вершинах, с тех пор сохранились здесь; по всей вероятности,
они смешались с древними альпийскими видами, которые должны были
существовать на горах до начала ледниковой зпохи, но в течение самого
холодного периода временно были вытеснены на равнины; кроме того,
они подвергались также до некоторой степени климатическим влияниям.
Их взаимные отношения были поэтому частично нарушены, вследствие
этого они были подвержены модификации и действительно изменились;
таким образом, если мы сравним между собой теперешние альпийские животные и растения с разных больших горных кряжей Европы, то найдем,
•что многие виды сохранились вполне идентичными, однако некоторые существуют в качестве разновидностей, другие - в качестве сомнительных
форм, или подвидов, и, наконец, некоторые стали различающимися,
хотя и близкородственными видами, заменяющими друг друга в разных
областях горных цепей.
В предыдущем примере я допустил, что в начале нашего воображаемого
ледникового периода арктические формы были во всей области вокруг полюса столь же однообразны, как и в настоящее время. Но необходимо
также допустить, что многие субарктические и немногие формы умеренного
климата также были во всем мире одни и те же, так как некоторые из видов, ныне живущих на низких склонах гор и равнинах Северной Америки
и Европы, одни и те же; можно спросить, как я объясню эту степень однообразия субарктических и умеренных форм во всем мире в начале действительного ледникового периода. В настоящее время формы субарктической и северной умеренной полосы Старого и Нового Света отделены
друг от друга всем Атлантическим и северною частью Тихого океана.
В течение ледникового периода, когда обитатели Старого и Нового Света
жили еще дальше к югу, чем теперь, они должны были быть еще более отделены друг от друга обширными пространствами океана; поэтому можно
спросить, каким же образом один и тот же вид мог в это время или ранее
занять оба материка? Я думаю, что объяснение этого лежит в своеобразии
климата предледникового периода. В этот более новый плиоценовый период большинство обитателей земного шара в видовом отношении было
то же, что и теперь, и у нас есть все основания думать, что климат был
теплее современного. Исходя из этого мы, можем предположить, что организмы, ныне живущие под 60° широты, в течение плиоценового периода
жили севернее, под Полярным кругом, т. е. под широтой 66-67°, а нынешние арктические формы жили тогда на раздробленной суше еще ближе
к полюсу. Но, рассматривая глобус, мы видим, что под Полярным кругом
суша тянется почти непрерывной полосой от Западной Европы через
Сибирь до Восточной Америки. А эта непрерывность циркумполярной
суши с вытекающей отсюда возможностью свободного во всех направлениях передвижения при более благоприятных климатических условиях
достаточна, чтобы объяснить предполагаемое однообразие субарктических
и умеренных форм Старого и Нового Света в период, предшествовавший
ледниковой эпохе.
Принимая на основании вышесказанного, что наши материки долгое
время сохраняли приблизительно одно и то же относительное положение

331
Расселение во время ледникового периода



хотя их уровень подвергался большим колебаниям, я решительно склоняюсь к тому, чтобы расширить высказанный ранее взгляд и допустить
что в продолжение еще более раннего и еще более теплого периода, каков
был ранний плиоценовый период, большое количество одних и тех же растений и животных населяло почти непрерывную циркумполярнуюсушу; эти растения и животные как в Старом, так и в Новом Свете начали:
постепенно мигрировать к югу по мере того, как климат становился менее теплым, задолго до начала ледникового периода. Я думаю, что в настоящее время мы наблюдаем их потомков по большей части в модифицированном состоянии в центральных частях Европы и Соединенных Штатов. С этой точки зрения мы можем понять родственные отношения между
очень малоидентичными формами Северной Америки и Европы - родство в высшей степени замечательное, принимая во внимание расстояние
между этими двумя областями и их отделение друг от друга всем Атлантическим океаном. Мы можем далее понять и тот замечательный факт,
подмеченный разными наблюдателями, что формы Европы и Америки:
в течение более поздних эпох третичного периода были гораздо ближе
между собой, чем в настоящее время, ибо в продолжение более теплых периодов северные части Старого и Нового Света были соединены почти непрерывно сушей, служившей мостом, который с тех пор вследствие холода
сделался непроходимым для продвижения их обитателей в разных направлениях.
Во время слабого понижения температуры в плиоценовый период
виды Нового и Старого Света, переселяясь к югу от Полярного круга,
тем самым оказывались вполне отрезанными друг от друга. Это разделение, насколько оно касается организмов более умеренного климата,
должно было иметь место в очень отдаленные времена. Так как растения
и животные мигрировали к югу, то в одной обширной области они смешались с туземными американскими формами и вступили с ними в конкуренцию, а в другой -с формами Старого Света. Следовательно, мы
имеем здесь нечто благоприятное для большей модификации, гораздо
большей, чем в случае с альпийскими формами, изолированными в гораздо
более новый период на различных горных кряжах и в арктических странах Европы и Северной Америки. Поэтому при сравнении ныне живущих
форм умеренных областей Нового и Старого Света мы находим очень мало
идентичных видов (хотя Эйса Грей показал недавно, что идентичных растений гораздо больше, чем прежде предполагали), но в каждом большем
классе обнаруживаем много форм, признаваемых одними натуралистами
за географические расы, другими - за различные виды, и огромное число
близких или замещающих друг друга форм, которые всеми натуралистами
признаются особыми видами.
Подобно тому как на суше, и в водах моря медленное расселение
к югу морской фауны, которая в течение плиоценового или даже несколько
более раннего периода была почти однообразной вдоль непрерывной береговой линии у Полярного круга, могло произвести, по теории модификации,
много родственных форм, ныне живущих в совершенно разъединенных морских областях. Таким образом, как я думаю, можно объяснить и суще-

332 Географическое распространение



ствование нескольких родственных живущих и вымерших третичных форм
яа восточном и западном побережьях умеренной области Северной Америки, а также еще более поразительный факт существования многих родственных ракообразных [как это описано в прекрасной работе Дана
(Dana)], некоторых рыб и других морских животных, с одной стороны,
в Средиземном море, с другой - в морях Японии, хотя эти области теперь
•совершенно разделены преградами, которые представлены целым материком и обширными пространствами океана.
Эти случаи тесной связи между видами, обитающими в настоящее время
или прежде обитавшими в морях восточного и западного побережий
Северной Америки, в Средиземном море и в морях Японии, в умеренных
странах Северной Америки и Европы, необъяснимы по теории сотворения.
Мы не можем утверждать, что эти виды были созданы сходными в соответствии с приблизительно сходными физическими условиями этих областей;
в самом деле, сравнивая, например, некоторые части Южной Америки
с частями Южной Африки или Австралии, мы находим страны, очень
близкие по их физическим условиям, но с совершенно различными обитателями.
Чередование ледниковых периодов на севере и юге
Мы должны, однако, вернуться к вопросу, касающемуся нас более
непосредственно. Я убежден, что взгляды Форбза могут быть применены
в более широких размерах. В Европе мы встречаемся с чрезвычайно полными доказательствами существования ледникового периода, начиная
от западных берегов Британии до Уральского хребта и к югу до Пиренеев. Изучение вымерших млекопитающих и характера горной растительности Сибири приводит нас к заключению, что эта страна также подвергалась оледенению. В Ливане вечные снега покрывали прежде, по данным д-ра Хукера, центральный хребет и давали начало ледникам, которые
спускались на 4000 футов вниз в долины. Тот же наблюдатель открыл
недавно большие морены на невысоком уровне Атласского хребта в Северной Африке. Вдоль Гималаев ледники оставили следы своего прежнего
пребывания на низком уровне, в местах, лежащих на 900 миль в сторону;
в Сиккиме д-р Хукер видел, что маис растет на древних гигантских моренах. На юг от Азиатского материка, по другую сторону экватора,
огромные ледники, как мы это знаем из превосходных исследований
д-ра Ю. Хааста (J. Haast) и д-ра Хектора (Hector), спускались прежде
до низкого уровня в Новой Зеландии, а одни и те же растения, найденные
д-ром Хукером на далеко отстоящих друг от друга горах этого острова,
рассказывают нам знакомую историю о прежнем холодном периоде.
Из фактов, сообщенных мне преподобным В. Б. Кларком (W. В. Clarke),
следы прежнего действия ледников, как кажется, существуют и на горах
юго-восточного угла Австралии.
Обратимся к Америке: в ее северной половине находили занесенные
льдом обломки камня в восточной части материка вплоть до 36-37°

Чередование ледниковых периодов на севере и юге 333
южной широты, а на побережье Тихого океана, где в настоящее время
климат столь отличен,- до 46° южной широты. Эрратические валуны
отмечены также на Скалистых горах. На Кордильерах Южной Америки
почти под самым экватором, ледники спускались некогда гораздо ниже
их современного уровня. В центральном Чили я изучил обширную насыпь
из остатков больших валунов, пересекающую долину Портильо, относительно которой едва ли может быть сомнение, что здесь была некогда
огромная морена; а м-р Д. Форбз сообщает мне, что он нашел в разных
частях Кордильер, между 13 и 30° южной широты, на высоте приблизительно в 12 000 футов, глубоко изборожденные скалы, похожие на хорошо
известные ему скалы Норвегии, равно как и массы обломков с исчерченными голышами. На всем указанном протяжении Кордильер теперь нет
настоящих ледников даже на гораздо больших высотах. Далее к югу
на обеих сторонах материка, начиная с 41° широты до его южной оконечности, мы находим самые очевидные доказательства прежнего действия
ледников в виде многочисленных огромных валунов, унесенных далеко
от места их образования.
7 Такова одна группа фактов, а именно: широкое распространение ледниковой деятельности в северном и южном полушариях; этот период
является в геологическом смысле недавним в обоих полушариях; он
длился в обоих очень долгое время, как об этом можно судить по размерам
произведенной им работы; и наконец, ледники недавно спускались очень
низко вдоль всей линии Кордильер; исходя из этих разнообразных фактов, одно время мне казалось невозможным отказаться от заключения,
что в течение ледникового периода температура понизилась одновременно
на всем земном шаре. Но в настоящее время м-р Кроулл (Groll) в ряде замечательных мемуаров сделал попытку доказать, что ледниковые условия
климата представляют собой результат различных физических причин,
обусловливаемых увеличением эксцентриситета земной орбиты. Все эти
причины ведут к одному следствию; но из них самой важной является,
по-видимому, косвенное влияние эксцентриситета орбиты на океанические течения. Согласно м-ру Кроуллу, холодные периоды повторяются
каждые 10 или 15 тысяч лет; эти холодные периоды бывают чрезвычайно
суровы через большие промежутки, в зависимости от разных обстоятельств,
из которых, как показал сэр Ч. Лайелль, самым важным является относительное положение суши и воды. М-р Кроулл думает, что последний
великий ледниковый период был около 240 000 лет назад и длился с небольшими колебаниями климата около 160 000 лет. Что касается более
древних ледниковых периодов, то некоторые геологи убеждены на основании прямых доказательств, что таковые имели место в миоценовом и эоценовом периодах, не говоря о еще более древних формациях. Но наиболее
важным из полученных м-ром Кроуллом выводов является для нас тот,
что когда северное полушарие переживает холодный период, температура
южного полушария фактически поднимается, и его зимы становятся гораздо мягче, главным образом благодаря переменам в направлении океанических течений. И обратно, то же самое будет с северным полушарием,
когда южное проходит черед ледниковый период. Эти заключения проли-

ЗЗ4 Географическое распространение
вают так много света на географическое распространение организмов, что
я решительно склонен считать их истинными; но сначала я изложу факты.
требующие объяснения.
Для Южной Америки д-р Хукер показал, что, кроме многих крайне
близких видов, от 40 до 50 цветковых растений Огненной Земли, составляющих довольно значительную часть ее бедной флоры, общие у нее
с Северной Америкой и Европой, несмотря на громадное расстояние,
разделяющее эти области, расположенные в разных полушариях. На высоких горах экваториальной Америки встречается множество своеобразных видов, принадлежащих к европейским родам. На Органных горах
Бразилии Гарднером (Gardner) были найдены представители нескольких
родов умеренной зоны Европы, нескольких антарктических и несколько
андских, которые не встречаются в прилежащих жарких низменностях.
На Силле Каракаса знаменитый Гумбольдт много лет назад нашел виды,
принадлежащие к характерным родам Кордильер.
В Африке разные характерные для Европы формы и немногие представители флоры мыса Доброй Надежды встречаются на горах Абиссинии.
На мысе Доброй Надежды найдены весьма немногие европейские виды,
которые, как думают, не были завезены туда человеком, а на горах -
несколько представителей европейских форм, не открытых в тропических
частях Африки.8 Д-р Хукер недавно показал также, что некоторые растения, живущие в высоких частях возвышенного острова Фернандо-По и
на соседних горах Камеруна, в Гвинейском заливе, очень тесно связаны
с формами, живущими на горах Абиссинии, и равным образом с теми,
которые принадлежат умеренной зоне Европы. В настоящее время, как
я слышал от д-ра Хукера, некоторые из тех же самых растений умеренного
пояса открыты преподобным Р. Т. Лоу (R. Т. Low) на горах островов
Зеленого Мыса. Такое распространение одних и тех же форм умеренного
климата почти под экватором поперек всего материка Африки и до гор
архипелага Зеленого Мыса является одним из самых поразительных
фактов в распространении растений.8
На Гималаях и на изолированных горных хребтах Индостана, на высотах Цейлона и на вулканических пиках Явы встречаются многие растения, либо идентичные, либо замещающие друг друга и вместе с тем замещающие растения Европы и не найденные в межлежащих жарких низменностях. Список родов растений, собранных на более высоких пиках Явы,
напоминает опись коллекции, собранной на холмах Европы! Еще поразительнее тот факт, что своеобразные австралийские формы представлены
некоторыми растениями, растущими на вершинах гор Борнео. Некоторые
из этих австралийских форм, как я знаю от д-ра Хукера, распространены
по горам полуострова Малакки и изредка встречаются, с одной стороны,
в Индии, с другой - к северу до Японии.
На южных горах Австралии д-р Мюллер открыл несколько европейских видов; другие виды, из незавезенных человеком, встречаются в низменностях, и, как мне сообщает д-р Хукер, можно дать длинный список
европейских родов, найденных в Австралии, но не найденных в промежуточных жарких областях. В превосходном "Introduction to the Flora

Чередование ледниковых периодов на севере и юге 335
of New Zealand" д-ра Хукера приведены аналогичные поразительные факты
относительно растений этого большого острова. Таким образом, мы видим,
что некоторые растения, произрастающие на более высоких горах тропической зоны во всех частях света и на равнинах умеренных зон северного
и южного полушарий, являются либо теми же самыми видами, либо разновидностями одних и тех же видов. 9Однако следует заметить, что эти растения не строго арктические, потому что, по замечанию м-ра Г. Ч. Уотсона, "отступая от полярных к экваториальным широтам, альпийские,
или горные, флоры фактически становятся все менее и менее арктическими".
Кроме этих идентичных и очень близких форм многие виды, населяющие
те же далеко друг от друга лежащие области, принадлежат к родам,
которые теперь не встречаются в промежуточных тропических низменностях.8
Эти краткие замечания относятся только к растениям, но некоторые
аналогичные факты можно привести и по отношению к наземным животным. Среди морских форм встречаются подобные же примеры; так, например, я могу сослаться на свидетельство столь высокого авторитета, как
проф. Дан: "Конечно, удивительно, что ракообразные Новой Зеландии
стоят ближе к ракообразным Великобритании, своему антиподу, чем к ракообразным какой-либо другой части света". Сэр Дж. Ричардсон (Richardson) также говорит о появлении снова у берегов Новой Зеландии, Тасмании и пр. северных форм рыб. Д-р Хукер сообщает мне, что 25 видов водорослей общи Новой Зеландии и Европе, но не были найдены в промежуточных тропических морях.
10На основании приведенных фактов, а именно присутствия форм умеренных зон на горах всей экваториальной Африки и Индостана до Цейлона и Малайского архипелага и в менее заметном виде на обширных площадях тропической Южной Америки, можно почти наверное допустить,
что в один из более ранних периодов, вне всякого сомнения - в самое суровое время ледникового периода - низменности этих обширных материков были населены повсюду под экватором значительным числом форм умеренного пояса. В этот период экваториальный климат на уровне моря,
вероятно, был приблизительно такой, какой наблюдается теперь под этой
широтой на высоте от пяти до шести тысяч футов, а может быть, даже несколько холоднее. В течение этого наиболее холодного периода низменности под экватором должны были одеться смешанной растительностью
тропических и умеренных стран, похожей на описанную Хукером роскошную растительность, покрывающую нижние склоны Гималаев на высоте
от четырех до пяти тысяч футов, но, быть может, с еще большим преобладанием умеренных форм. Точно так же на гористом острове ФернандоПо в Гвинейском заливе, как установил м-р Манн (Mann), умеренные европейские формы начинают появляться на высоте около пяти тысяч футов.
На горах Панамы, всего на высоте двух тысяч футов, д-р Симанн (Seemann)
нашел растительность, похожую на мексиканскую, "с формами жаркой
зоны, равномерно перемешанными с формами умеренной".10
Теперь вернемся к заключению м-ра Кроулла, а именно: в то время,
когда северное полушарие страдало от крайнего холода великого ледни-

336 Географическое распространение



нового периода, в южном полушарии было теплее; посмотрим, насколько
это заключение проливает свет на кажущееся необъяснимым современное
распространение различных организмов в умеренных частях обоих полушарий и на горах тропической зоны. Ледниковый период, измеряемый
годами, должен был продолжаться очень долгое время, и если мы вспомним, на какие огромные пространства успевают расселиться некоторые из
натурализованных растений и животных в продолжение немногих столетий, то этот период окажется достаточным для миграции в каком угодно
размере. "Мы знаем, что, по мере того как холод становился все более
интенсивным, арктические формы заселяли умеренные области, а на
основании только что приведенных фактов едва ли у нас может оставаться
какое-нибудь сомнение в том, что некоторые из наиболее сильных, доминирующих и широко распространенных умеренных форм в свою очередь
заняли экваториальные низменности. Обитатели этих жарких низменностей в то же самое время должны были мигрировать в тропические и субтропические южные области, так как южное полушарие в течение этого периода было теплее. В конце ледникового периода, когда оба полушария
постепенно приобрели свою прежнюю температуру, северные умеренные
формы, жившие в низменностях под экватором, были вытеснены в их
прежние области или были уничтожены и замещены возвратившимися с юга
экваториальными формами. Однако более или менее вероятно, что некоторые из северных умеренных форм поднялись на близлежащие возвышенности, где при достаточной высоте они могли переживать в течение
долгого времени, подобно арктическим формам на горах Европы. Они
могли переживать здесь, если даже климат был не вполне пригоден для
них, потому что сдвиг температуры должен был происходить весьма медленно, а растения, без сомнения, обладают некоторой способностью акклиматизироваться; на это указывает передача ими своим потомкам
различных конституциональных способностей противостоять жаре и
холоду.
При правильном ходе явлений южное полушарие в свою очередь
могло пережить суровый ледниковый период, в то время как в северном
полушарии стало теплее, и вследствие этого южные умеренные формы могли
занять экваториальные низменности. Северные формы, державшиеся
прежде на горах, могли в это время спуститься в низменности и смешаться
с южными формами. Последние вместе с возвращением тепла должны были
вернуться в свои прежние области, оставив некоторые виды на горах и
увлекая за собою к югу несколько северных умеренных форм, спустившихся
со своих горных убежищ. Вследствие этого мы могли бы найти небольшое
число одних и тех же видов как в северной и южной умеренных зонах,
так и на горах в промежуточных тропических областях. Но виды, остававшиеся долгое время на этих горах или в разных полушариях, должны
были бы конкурировать с немногими новыми формами и подвергаться
воздействию несколько иных физических условий; поэтому они должны
были бы подвергаться сильной модификации и вообще должны были бы
в настоящее время существовать или как разновидности, или как замещающие виды - как это и есть на самом деле. Мы не должны также забы-

Чередование ледниковых периодов на севере и юге 337
вать о том, что в обоих полушариях ледниковые периоды существовали
и в более ранние эпохи, это объясняет нам, согласно с теми же самыми
принципами, и почему многие совершенно различные виды населяют'
чрезвычайно далеко отстоящие друг от друга области и принадлежатк родам, теперь не встречающимся в промежуточных жарких зонах.11
В высшей степени замечательно, что многие идентичные или незначительно модифицированные виды мигрировали с севера на юг, а нев противоположном направлении; на это настоятельно указывали Хукер'
по отношению к Америке и Альфонс Декандоль по отношению к Австралии.
Однако мы встречаем только немного южных форм на горах Борнео и
Абиссинии. Я подозреваю, что эта преобладающая миграция с севера
на юг объясняется большим протяжением суши на север и тем, что северные формы существовали в своей коренной области в большем количестве; вследствие этого естественный отбор и конкуренция довели их
до более высокой степени совершенства или способности доминировать,
чем южные формы. И, таким образом, когда две группы особей смешались.
в экваториальных областях во время чередования ледниковых периодов,
северные формы оказались более сильными и были способны сначала удерживать занятые ими места на горах, а потом и мигрировать к югу вместе
с южными формами; но не так было с последними по отношению к северным формам. Точно так же в настоящее время мы видим, как очень многие
европейские формы покрывают почву Ла-Платы, Новой Зеландии и в меньшей степени Австралии, вытеснив туземных уроженцев, тогда как лишь
очень немногие южные формы натурализовались кое-где в северном полушарии, хотя шкуры, шерсть и другие предметы, могущие легко захватить.
семена, в широких размерах ввозятся в Европу в продолжение двух или
трех столетий из Ла-Платы и в продолжение последних 40 или 50 дет
из Австралии.12 Однако горы Нильгири в Индии представляют собой
исключение, потому что здесь, как я это знаю от д-ра Хукера, австралийские формы быстро распространяются семенами и натурализуются.12
Нет сомнения, что до последнего ледникового периода горы в тропических
областях были заселены эндемичными альпийским" формами, но последние почти везде уступили доминирующим формам, развившимся в болееобширных областях и в более деятельных мастерских севера. На многих
островах количество туземных форм либо почти равно, либо даже меньше
количества натурализованных, что представляет первый шаг к их вымиранию. Горы - это острова на суше, и их обитатели уступили свое местоформам, развившимся в обширных областях севера, совершенно так, как
обитатели настоящих островов уступали и уступают свои места континентальным формам, которые натурализуются здесь при помощи человека.
"Эти же самые принципы можно применить и к объяснению распространения наземных животных и морских форм как северной и южной умеренных зон, так и тропических гор. Когда в продолжение наибольшего
развития ледникового периода океанические течения резко отличались
от того, что они представляют собой теперь, некоторые из обитателей
умеренных морей могли достигнуть экватора; некоторым из них, быть
может, удалось даже мигрировать сразу на юг, пользуясь холодными те-
22 Чарлз Дарвин

338 Географическое распространение
чениями, тогда как другие могли остаться и продолжать жить в более
холодных глубинах, пока южное полушарие в свою очередь не приобрело
ледникового климата, чем было обусловлено их дальнейшее продвижение;
почти таким же образом, по мнению Форбза, изолированные пространства,
населенные арктическими организмами, до сих пор существуют в более
глубоких частях северных умеренных морей.13
Я далек от предложения, что все трудности, связанные с распространением и родством идентичных и близких видов, ныне живущих на
огромном расстоянии друг от друга, на севере и юге, а иногда на промежуточных горных хребтах, устраняются вышеприведенными соображениями. ^Точные направления миграции не могут быть определены. Мы
не можем сказать, почему мигрировали одни виды, а не другие, почему
одни виды модифицированы и дали начало новым формам, тогда как другие остались неизменными. Мы не можем надеяться найти объяснение
этим фактам, пока не в состоянии будем сказать, почему один, а не другой
вид натурализован при помощи человека в чужой стране, почему один вид
распространяется вдвое и втрое далее и бывает вдвое и втрое обыкновенное, чем другой в пределах их коренных местообитаний.
Кроме того, остается разрешить еще другие совершенно особые трудности, как например встречаемость одних и тех же растений, что было
доказано Хукером, в столь далеко отстоящих друг от друга пунктах,
как Земля Кергелен, Новая Зеландия и Огненная Земля; но, по предположению Лайелля, в этом случае расселение могло произойти при участии айсбергов. В высшей степени замечательно также существование как
в названных, так и в других далеко разбросанных пунктах южного полушария видов, хотя и различных, но принадлежащих к родам, приуроченным исключительно к югу. Некоторые из этих видов настолько различны,
что мы не можем предположить, чтобы они с начала последнего ледникового периода имели достаточно времени для миграции и последующей
модификации в нужных размерах. Как кажется, факты свидетельствуют,
что отдельные виды одного рода мигрировали из общего центра по радиусам, и я склонен принять, что в южном полушарии, как и в северном,
до наступления последнего ледникового периода был более теплый период, когда антарктические страны, ныне покрытые льдом, имели в высшей степени своеобразную и обособленную флору. Можно думать, что
прежде чем эта флора вымерла в течение последнего ледникового периода,
немногие представители ее успели уже широко расселиться по разным
частям южного полушария путем появляющихся время от времени способов расселения, останавливаясь при этом на погрузившихся в настоящее время островах. Поэтому южные побережья Америки, Австралии и
Новой Зеландии могли приобрести в некоторой степени однородный оттенок в виде одних и тех же своеобразных форм жизни.
Сэр Ч. Лайелль в одном замечательном месте своей книги высказался
почти в тех же выражениях, что и я, относительно воздействия больших
перемен в климате на протяжении всего земного шара на географическое
распространение организмов. И мы только что видели, что заключение
м-ра Кроулла о совпадении последовательных ледниковых периодов

339
Чередование ледниковых периодов на севере и юге



одного полушария с более теплыми периодами противоположного при до
лущении медленного модифицирования видов, объясняют множество фактов в распространении одних и тех же и близких форм жизни во всех частях земного шара. Живой поток разливался в течение одного периода
с севера и в течение другого с юга, причем и в том, и в другом случае достигал экватора; но этот поток жизни с большей силой шел с севера
чем в противоположном направлении, и потому полнее занял юг. Подобно
тому как прилив оставляет свои отложения горизонтальными рядами
поднимая их более высоко в береговой полосе, где прилив выше, так и живой поток оставил свои живые отложения на наших горных вершинах
по линии, постепенно восходящей с арктических низменностей до наибольшей высоты под экватором. Различные существа, оставленные при этом
выкинутыми на берег, можно сравнить с первобытными племенами человека, заброшенными в горные крепи почти каждой страны, где они сохранились, служа полным для нас интереса напоминанием о прежних
обитателях окружающих низменностей.

Глава XIII
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ
(продолжение)
Распространение пресноводных органических форм. - Обитатели океанических
•островов. - Отсутствие батрахий и наземных млекопитающих. - Связи между обитателями островов и обитателями ближайшего материка. - Колонизация из ближайшего источника и последующая модификация. - Краткий обзор предыдущей и настоящей главы.
Пресноводные формы
Так как озера и речные системы отделены друг от друга участками
суши, то можно бы думать, что пресноводные формы не бывают широко
распространены в пределах одной страны, а так как море представляет
собою еще более крупную преграду, то они никогда не распространяются
в отдаленные страны. Но в действительности наблюдается как раз обрат,ное. Не только многие пресноводные виды разных классов имеют огромное распространение, но близкие виды замечательным образом преобладают на всем земном шаре. Я хорошо помню, что, коллектируя впервые
в пресных водах Бразилии, я был в высшей степени удивлен сходством ее
пресноводных насекомых, моллюсков и пр. и несходством рядом живущих
наземных существ с соответствующими формами Британии.
Я думаю, что способность пресноводных форм к широкому распространению может быть в большинстве случаев объяснена тем, что они наиболее
полезным для них образом приспособлены к частым миграциям на короткое расстояние, от водоема к водоему или от реки к реке в пределах своей
родины; а склонность к широкому расселению должна вытекать из этой
способности почти как необходимое следствие. Мы можем остановиться
здесь только на некоторых случаях, и в числе их одни из наиболее трудных для объяснения относятся к рыбам. Прежде думали, что один и тот же
пресноводный вид никогда не встречается на двух удаленных друг от друга
материках.1 Но д-р Гюнтер недавно показал, что Galaxias attenuatus населяет Тасманию, Новую Зеландию, Фолклендские острова и материк
Южной Америки. Это - замечательный случай, который, вероятно,
указывает на расселение из антарктического центра в какой-то прежний
теплый период. Однако этот случай становится до некоторой степени ме-

Пресноводные формы
341




.нее удивительным вследствие того, что виды этого рода обладают способностью каким-то неизвестным образом пересекать значительные пространства открытого океана; так, один из этих видов является общим для Новой
Зеландии и Фолклендских островов, хотя они разделены расстоянием приблизительно в 230 миль.1 В пределах одного и того же материка пресноводные рыбы часто бывают распространены хотя и широко, но вместе с тем
причудливо; так, в двух рядом лежащих речных системах одни виды могут
быть те же, другие же совершенно различные. Вероятно, они иногда
переносятся при помощи так называемых случайных способов. Так, рыбы
еще в живом состоянии не очень редко переносятся в отдаленные пункты
вихрями, и известно, что рыбья икра сохраняет свою жизнеспособность
еще много времени спустя после того, как она вынута из воды. Однако
расселение пресноводных рыб может быть приписано преимущественно
колебаниям уровня суши в течение последнего геологического периода,
что вызвало соединение одних рек с другими. Кроме того, такие случаи
бывают во время наводнений и без всякого колебания уровня.2 Большая
разница между рыбами с противоположных сторон большей части непрерывных горных цепей, существование которых могло, следовательно,
издавна предотвратить соединение речных систем той и другой стороны,
приводит к тому же заключению. Некоторые пресноводные рыбы относятся к очень древним формам, и в таких случаях было достаточно времени
для обширных географических перемен, а следовательно, и достаточно
времени и средств для многочисленных миграций, кроме того, различные
соображения привели недавно д-ра Гюнтера к заключению, что у рыб одни
и те же формы сохраняются весьма долго.3 Морская рыба при некотором
старании может быть постепенно приучена к жизни в пресной воде; а, согласно Валансьену (Valenciennes), едва ли есть хоть одна группа рыб, все
члены которой живут только в пресной воде, вследствие чего морской вид,
принадлежащий к пресноводной группе, может странствовать на большое
расстояние вдоль берега моря и, вероятно, может без большой трудности адаптироваться к пресным водам отдаленной страны.
Некоторые виды пресноводных моллюсков имеют очень обширное распространение, и преобладающими на земном шаре являются близкие виды,
которые, по нашей теории, произошли от общего родителя и должны были
расселиться из одной коренной области. Распространение этих моллюсков
сначала весьма смущало меня, так как едва ли вероятно, чтобы их яйца
могли быть переносимы птицами, и к тому же как яйца, так и зрелые особи
немедленно погибают в морской воде. Я не мог даже понять, каким образом некоторые натурализованные виды успели быстро распространиться
по стране. Но два наблюдения, сделанные мною, - а много других несомненно еще предстоит сделать, - проливают некоторый свет на этот вопрос. Когда утки внезапно подымаются из воды в пруду, покрытой ряской,
эти маленькие растения, как я заметил два раза, пристают к их спинкам;
и мне случилось, перенося ряску из одного аквариума в другой, без всякого намерения с моей стороны развести в одном аквариуме пресноводных
моллюсков из другого. Но другой способ, быть может, является более
действенным; я погрузил ноги утки в аквариум, где было очень много яиц

342 Географическое распространение
пресноводных моллюсков, и нашел, что некоторое количество крайне мелких и только что выведшихся моллюсков прилепилось к ногам и укрепилось на них так прочно, что после извлечения из воды их нельзя было
стряхнуть, хотя по достижении несколько более старшего возраста они
отпадали совершенно свободно. Такие только что выведшиеся моллюски,
будучи по природе водными животными, жили на ногах утки во влажной
атмосфере от 12 до 20 часов; в течение этого времени утка или цапля может
пролететь по крайней мере 600 или 700 миль, и, перенесенная ветром через
море на океанический остров или в какой-нибудь другой отдаленный пункт,
она непременно опустится на какой-нибудь водоем или речку. Сэр Чарлз
Лайелль сообщил мне, что Dytiscus был пойман с крепко приставшей
к нему Ancylus (похожая на блюдечко пресноводная ракушка), а другой
водяной жук из того же самого семейства, Colymbetes, однажды залетел
на "Бигль", находившийся на расстоянии 45 миль от ближайшей суши, и
никто не может сказать, как далеко он мог бы пронестись при благоприятном ветре.
Относительно растений уже давно известно, какие огромные области
занимают многие пресноводные и даже болотные виды как на материках,
так и на наиболее отдаленных океанических островах. По Альфонсу Декандолю, это особенно резко выражено в тех больших группах наземных
растений, в которых имеется очень немного видов, обитающих в воде,
потому что последние как будто именно по этой причине немедленно же
занимают обширную область. Я думаю, что это объясняется благоприятными способами расселения. Ранее я уже упоминал, что небольшое количество земли иногда пристает к ногам и клювам птиц. Голенастые птицы,
посещающие илистые окраины водоемов, если их неожиданно вспугнуть,
по всей вероятности, вымажут ноги в иле. Птицы этого отряда странствуют
более других и иногда встречаются на крайне отдаленных и бесплодных
островах среди открытого океана; притом они едва ли опускаются на морскую поверхность и не могут поэтому смыть приставшую к их ногам грязь;
достигнув же суши, они, наверное, отправляются в свои естественные пресноводные убежища. Я не думаю, чтобы ботаники имели ясное представление о том, насколько ил водоемов богат семенами; я произвел несколько
небольших опытов, но здесь сообщу о наиболее поразительном случае:
в феврале я взял три столовые ложки ила под водой с трех разных мест на
берегу небольшого водоема; будучи высушен, этот ил весил б8^ унций;
в продолжение шести месяцев я сохранял его под колпаком в моем рабочем кабинете, срывая и отсчитывая каждое прорастающее растеньице; растения были разных видов, и в общем число их достигло 537; и это в липком
иле, который весь уместился в чайной чашке! Принимая во внимание эти
факты, я думаю, было бы совершенно необъяснимо, если бы водоплавающие птицы не разносили семена пресноводных растений по прудам и речкам, расположенным в очень отдаленных друг от друга пунктах. Те же
самые факторы могут играть роль и в переносе яиц некоторых мелких
пресноводных животных.
Принимали участие, вероятно, также и другие, еще неизвестные факторы. Я уже указывал, что пресноводные рыбы поедают семена некоторых

343
Об обитателях океанических островов



растений, но выбрасывают назад многие другие, после того как проглотили
их; даже мелкие рыбы заглатывают семена среднего размера, как например желтой кувшинки и Potamogeton. Цапля и другие птицы столетие за
столетием ежедневно едят рыб; затем они поднимаются и перелетают на
другие воды или переносятся ветром через море; но мы видели, что семена
сохраняют способность к прорастанию, будучи выброшены даже много
часов спустя в погадках или экскрементах. Когда я увидел большой размер семян великолепной водяной лилии Nelumbium и вспомнил замечание Альфонса Декандоля о распространении этого растения, я подумал,
что способы его расселения должны остаться необъяснимыми; но Одюбон
(Auduboii) утверждает, что находил семена большой южной водяной лилии
(вероятно, по мнению д-ра Хукера, N. luteum) в желудке цапли. Так как
эта птица должна часто перелетать с туго набитым желудком на отдаленные
водоемы и потом приниматься за сытный рыбный стол, то по аналогии я думаю, что она может выбрасывать с погадкой и способные к прорастанию
семена.
Рассматривая эти различные способы распространения, надо помнить,
что когда пруд или речка только что образуются, например на поднимающемся островке, они еще никем не заняты, и успешное развитие даже единственного семени или яйца весьма вероятно. Хотя борьба за жизнь всегда
происходит между обитателями одного и того же водоема, как бы мал он
ни был, однако число видов даже хорошо населенного водоема невелико
сравнительно с количеством видов, живущих на соответствующей площади суши, и потому конкуренция между ними, вероятно, менее упорна,
чем между наземными видами; следовательно, для мигранта из вод чужой
страны вероятность приобретения нового места больше, чем для наземных
колонистов. Мы должны помнить, что многие пресноводные формы занимают низкое место в системе природы, и у нас есть основание думать, что
такие существа модифицируются медленнее высших, что дает время для
расселения водных видов. Кроме того, мы не должны забывать вероятность того, что многие пресноводные формы прежде были непрерывно распространены по огромным площадям, но потом вымерли в промежуточных
пунктах. Однако широкое распространение пресноводных растений и
низших животных, будут ли они представлены одной идентичной формой
или несколькими слегка модифицированными формами, очевидно, зависит главным образом от широкого рассеивания их семян и яиц животными,
по преимуществу пресноводными птицами, которые, обладая большими
летательными способностями, естественно, странствуют от одного водоема
к другому.4
Об обитателях океанических островов
Мы подходим теперь к последней из трех категорий фактов, которые
я выбрал как представляющие наибольшие трудности в вопросе о распространении организмов, при допущении, что не только все особи одного вида
мигрировали из одной области, но что близкие виды, хотя бы ныне живу-

344 Географическое распространение
щие в очень отдаленных друг от друга пунктах, произошли из одной
области - родины их отдаленных предков. Я уже привел те основания,
по которым я не верю, что в течение периода существования нынешних
видов материки достигали таких огромных размеров, что все множество"
островов нескольких океанов могло быть заселено современными наземными обитателями. Это воззрение устраняет многие трудности, но не согласуется со всеми фактами, касающимися островных форм. В следующих
замечаниях я не стану исключительно останавливаться на вопросе распространения, но разберу несколько других случаев, имеющих отношение
к выяснению истинности двух теорий: независимого творения и общности
происхождения, сопровождаемого модификацией.
Различные виды, населяющие океанические острова, немногочисленны
по сравнению с видами, занимающими равную площадь на континенте;
Альфонс Декандоль принимает это для растений, Вулластон - для насекомых. Новая Зеландия, например, с ее высокими горами и разнообразными местообитаниями, простирающаяся на расстояние свыше 780 миль
по широте, включая сюда острова Фолклендские, Кемпбелл и Чатем, имеет
вместе с этими островами всего 960 видов цветковых растений; если мы
сравним это скромное число с огромным числом видов, произрастающих
на такой же площади в юго-западной Австралии или на мысе Доброй Надежды, то мы должны допустить, что столь большая разница в числе объясняется какой-то причиной, не зависящей от разницы в физических условиях. Даже однообразное графство Кембриджское имеет 847 растений,
а небольшой остров Энглези - 764; но в эти числа включено несколькопапоротников и натурализованных растений, и сравнение не совсем правильно также и в некоторых других отношениях. У нас есть данные, что
пустынный остров Вознесения первоначально имел менее полудюжины
цветковых растений; в настоящее время многие виды натурализовались.
на нем, как и на Новой Зеландии и на всех остальных упомянутых выше
океанических островах. Есть основание думать, что на острове Святой
Елены натурализованные растения и животные почти или совершенно
истребили многие местные формы. Тот, кто принимает учение о сотворении
каждого отдельного вида, должен также принять, что для океанических
островов не было сотворено достаточное число наилучшим образом адаптированных растений и животных, потому что человек непреднамеренно
населял их гораздо полнее и лучше, чем это сделала природа.
Хотя общее число видов на океанических островах невелико, процент
эндемичных форм (т. е. не встречающихся нигде более на земном шаре)
часто бывает очень большим. В истинности этого мы убедимся, сравнив для
примера количество эндемичных наземных моллюсков на Мадейре или эндемичных птиц на Галапагосском архипелаге с количеством их на любом
материке, а затем сравним площадь острова с площадью материка. Этого
можно было ожидать и на основании теоретических соображений, потому
что, как уже было объяснено, виды, случайно попадающие через большиепромежутки времени в новые изолированные области и вместе с тем вступающие в конкуренцию с новыми видами и их отношениями, будут особенно подвержены модификации и во многих случаях образуют группы

Об обитателях океанических островов 345
.модифицированных потомков. Но из этого совсем не следует, что если на
каком-либо острове почти все виды одного класса эндемичны, то и виды
другого класса или другого подразделения того же класса также эндемичны; эта разница зависит отчасти от того, что виды не модифицируются,
"если попадают на остров в большом числе, так как при этом их взаимные
"отношения не нарушаются сколько-нибудь значительно; отчасти же от
того, что из своей родной страны могут часто попадать модифицированные
дммигранты, которые скрещиваются с островными формами, ^ужно помнить, что потомки, происходящие от таких скрещиваний, несомненно выигрывают в силе, и, таким образом, даже случайное скрещивание, происходящее время от времени, вызывает большее последствие, чем это можно
было бы предполагать.8 Я приведу несколько примеров для иллюстрации
этих замечаний: на Галапагосских островах имеется 26 наземных птиц, из
которых 21 (или, возможно, 23) эндемичны, тогда как из 11 морских птиц
только 2 эндемичны; но, очевидно, что морские птицы могут попадать на
эти острова легче и чаще, чем наземные. С другой стороны, Бермуды, лежащие почти на таком же расстоянии от Северной Америки, как Галапагосские острова от Южной, и обладающие весьма своеобразной почвой,
ле имеют ни одной эндемичной наземной птицы; но мы знаем из прекрасного описания Бермуд м-ра Дж. М. Джоунза (J. M. Jones), что очень
многие североамериканские птицы время от времени и даже сравнительно
часто посещают эти острова. Почти каждый год, как мне сообщает
Э. В. Харкорт (Е. V. Harcourt), многие европейские и африканские птицы
заносятся ветром на Мадейру; этот остров населен 99 видами, из которых
только один эндемичен, хотя очень близок к европейской форме, а три или
четыре других вида принадлежат этому острову и Канарским. Так что
острова Бермуды и Мадейра были заселены с соседних материков птицами, которые долгое время вместе боролись и стали взаимно адаптированными. Таким образом, попадая в новую область, каждая форма удерживается другими на своем месте и со своими привычками и оказывается
поэтому мало подверженной модификации. •'Кроме того, всякая наклонность к модификации подавляется скрещиванием с неизмененными иммигрантами, часто прибывающими из своей родной страны.6 Мадейра, далее,
населена поразительным числом эндемичных наземных моллюсков, тогда
как на ее берегах нет ни одной эндемичной морской ракушки; но хотя мы
не знаем, каким образом расселяются морские моллюски, однако можем
понять, что их яйца или личинки, быть может, прикрепленные к водорослям или плавучему лесу или же к ногам голенастых птиц, могут быть легче
перенесены через открытое море на протяжении 300 или 400 миль, нежели
наземные моллюски. Различные отряды живущих на Мадейре насекомых
представляют приблизительно параллельные случаи.
Океанические острова иногда бывают лишены животных известных
классов, и в таком случае их место занимается представителями других
классов; так, на Галапагосских островах рептилии, а на Новой Зеландии
гигантские бескрылые птицы занимают или недавно занимали место млежопитающих. 'Но хотя мы говорим здесь о Новой Зеландии как об океаническом острове, до известной степени сомнительно, можно ли считать его

346 Географическое распространение
таковым; с одной стороны, она слишком велика и не отделена от Австралии
очень глубоким морем; с другой, на основании ее геологического строения
и направления ее горных цепей преподобный У. Б. Кларк (W. В. Glarke)
недавно высказал мнение, что этот остров, как и Новая Каледония, может
считаться принадлежащим Австралии.7 В отношении растений д-р Хукер показал, что на Галапагосских островах относительная численность
разных отрядов совершенно отлична от того, что наблюдается где бы то
ни было. Все подобные различия в количестве и полное отсутствие известных групп животных и растений обычно объясняются предполагаемой разницей в физических условиях островов; но такое объяснение весьма сомнительно. Легкость, с которой происходит их заселение, по-видимому, имеет
настолько же большое значение, как и характер физических условий.
Относительно обитателей океанических островов можно сообщить множество замечательных мелких фактов. Например, на некоторых островах,
где нет ни одного млекопитающего, некоторые из эндемичных растений
имеют семена с превосходно развитыми прицепками; но едва ли какаялибо взаимная связь так очевидна, как то, что прицепки служат для переноса семян на шерсти млекопитающих. Однако такие семена с прицепками
могли быть занесены на остров и другим способом, а растение, модифицировавшись и образовав эндемичный вид, все еще сохраняет прицепки,
имеющие теперь характер бесполезных признаков, подобно сморщенным
задним крыльям под сросшимися элитрами многих островных жуков.
Затем на островах часто встречаются деревья и кустарники, принадлежащие к семействами, которые в других местах содержат только травянистые виды; но деревья, как это показано Альфонсом Декандолем, имеют
вообще, какова бы ни была тому причина, ограниченные области распространения. Поэтому маловероятно, чтобы деревья могли достигнуть далеко
отстоящих океанических островов; а травянистые растения, не имеющие
шансов на успешную конкуренцию со многими хорошо развитыми деревьями на материке, могут, утвердившись на острове, приобрести преимущество над другими травянистыми растениями, вырастая все выше и выше
и раскидывая свою вершину над ними. В этом случае естественный отбор
склонен увеличить рост растения, к какому бы семейству оно ни принадлежало, и сначала обращает его в кустарник, а затем - в дерево.
Отсутствие на океанических островах Batrachians
и наземных млекопитающих
Относительно отсутствия на океанических островах целых отрядов
животных Бори Сент-Венсан (Bory St. Vincent) уже давно заметил, что
Batrachians (лягушки, жабы, тритоны) никогда не были найдены ни на
одном из многочисленных островов, рассеянных среди обширных пространств океанов. Я взял на себя труд проверить это утверждение и нашел,
что оно вполне справедливо, за исключением Новой Зеландии, Новой Каледонии, Андаманских островов и, быть может. Соломоновых и Сейшельских островов. Но я уже заметил, что сомнительно, можно ли отнести Но-

Отсутствие на островах Batrachians и наземных млекопитающих 347
вую Зеландию и Новую Каледонию к числу океанических островов, и
еще сомнительнее то же самое относительно Андаманской и Соломоновой
групп и Сейшельских островов.8 Это общее отсутствие лягушек, здаб и
тритонов на столь многих настоящих океанических островах не может
быть объяснено их физическими условиями; напротив, кажется, что эти
острова особенно пригодны для названных животных, так как лягушки
были ввезены на Мадейру, Азорские острова и остров Маврикия и размножились там до того, что стали вредны. Но так как эти животные и их икра
немедленно гибнут в морской воде (насколько мы знаем, за исключением
одного индийского вида), то для них крайне трудно перенестись через
море, и это объясняет нам, почему их нет на настоящих океанических
островах. Но почему, следуя теории творения, они не были здесь сотворены, трудно было бы объяснить.
Млекопитающие представляют другой подобный же случай. Я внимательно прочел древние путешествия и не нашел ни одного несомненного
указания, что наземное млекопитающее (за исключением одомашненных
животных, разводимых туземцами) обитает на острове, удаленном более
чем на 300 миль от материка или большого континентального острова;
а многие острова, даже лежащие гораздо ближе, точно так же лишены
млекопитающих. Фолклендские острова, на которых живет похожая на
волка лисица, представляют почти единственное исключение; но эту группу
нельзя рассматривать как океаническую, так как она лежит на подводной
мели, соединяющей ее с материком на протяжении около 280 миль;
к тому же на их западное побережье айсберги прежде заносили валуны и
могли занести также лисицу, как это часто бывает теперь в арктических
странах. К тому же нельзя сказать, что на небольшом острове не могут
существовать по крайней мере маленькие млекопитающие, которые встречаются во многих странах света на очень маленьких островах, если они
лежат недалеко от материка; и едва ли можно назвать такой остров, на котором наши мелкие четвероногие не натурализовались бы и не размножились чрезвычайно сильно. На основе обычного взгляда на сотворение
нельзя сказать, что в этих случаях не было времени для сотворения млекопитающих: многие вулканические острова достаточно древни, как это
можно видеть по той огромной денудации, которую они испытали, и по их
третичным слоям; было здесь также и достаточно времени для образования
эндемичных видов, принадлежащих к другим классам; а на континентах
новые виды млекопитающих, как известно, появляются и исчезают быстрее, чем другие, низшие животные. Хотя наземные млекопитающие не
встречаются на океанических островах, летающие встречаются почти на
каждом острове. На Новой Зеландии обитает два вида летучих мышей, которых больше нет нигде на земном шаре; остров Норфолк, архипелаг
Вити, острова Бонин, Каролинский и Марианский архипелаги и остров
Маврикия - все имеют своих эндемичных летучих мышей. Почему же,
можно спросить, предполагаемая творческая сила произвела на отдаленных островах летучих мышей, а не других млекопитающих? По моему
мнению, на этот вопрос легко ответить: потому что никакое наземное млекопитающее не может быть перенесено через обширное пространство моря,

348 Географическое распространение
а летучие мыши могут его перелететь. Этих животных наблюдали летающими днем над Атлантическим океаном далеко от берега; два североамериканских вида систематически или время от времени посещают Бермуды,
лежащие в 600 милях от материка. Я знаю от м-ра Томза (Tomes), который
занимался специально этим семейством, что многие виды имеют огромнуюобласть распространения и найдены как на материках, так и на очень отдаленных островах. Таким образом, нам остается только предположить,.
что такие странствующие виды модифицировались в их новых местообитаниях применительно к их новому положению, и нам станет понятно присутствие эндемичных летучих мышей на океанических островах при отсутствии всех других наземных млекопитающих.
Существует еще другая интересная связь, именно между глубиной
моря, отделяющего острова друг от друга или от ближайшего материка, и
степенью родства между их млекопитающими. М-р Уинзор Эрл (Windsor
Earl) сделал в этом отношении несколько важных наблюдений, с тех пор
значительно расширенных превосходными исследованиями м-ра Уоллеса
на Малайском архипелаге, который пересекается около Целебеса полосой
глубокого океана, разделяющей, таким образом, две весьма различныефауны млекопитающих. Острова по каждую сторону пролива расположены
на сравнительно неглубокой подводной банке, и эти острова населены одними и теми же или очень близкими млекопитающими. Я не имел еще'
времени проследить эту связь во всех странах света, но, насколько успел:
это сделать, она существует. Например, Британия отделена от Европы
неглубоким проливом, по обеим сторонам которого живут одни и те жемлекопитающие; точно то же верно и по отношению ко всем островам, лежащим около берегов Австралии. Вест-Индские острова, с другой стороны,.
расположены на глубокой подводной банке, около ЮООфатомов глубины,.
и здесь мы находим американские формы, но виды и даже роды совершенно*
иные. Степень модификаций, которым подвергаются различные животные,
отчасти зависит от продолжительности времени, а острова, отделенныедруг от друга или от материка неглубокими проливами, по всей вероятности, находились в соединении в более недавний период, чем острова,.
разделенные более глубокими проливами; отсюда мы можем понять, какого рода связь существует между глубиной моря, разделяющего двефауны млекопитающих, и степенью их родства - связь, совершенно необъяснимая с точки зрения теории независимых актов творения.
Об обитателях океанических островов сделаны выше некоторые замечания, а именно: численность видов невелика, но велико относительноечисло эндемичных форм; модифицированы члены одних, а не других групп
того же самого класса; отсутствуют целые отряды, каковы батрахии и наземные млекопитающие, несмотря на наличие летучих мышей; соотношение некоторых семейств растений своеобразно; травянистые формы развились в древесные и т. д. - все это, как мне кажется, лучше согласуется'
с признанием действенности способов переноса, возникавших время or
времени в течение долгого периода, чем с предположением о существовании в прежнее время связи всех океанических островов с ближайшим материком; действительно, с последней точки зрения вероятно, что предста-

Отсутствие на островах Batrachians и наземных млекопитающих 349-
вители различных классов мигрировали бы более равномерно и взаимные
отношения видов совместно не подверглись бы модификации либо же все
они были бы модифицированы более равномерно.
Я не отрицаю, что существует много серьезных трудностей для понимания того, каким образом многие из обитателей наиболее отдаленных
островов, все еще сохраняющих прежнюю видовую форму или впоследствии модифицированных, достигли своих настоящих местообитаний.
Но не следует забывать вероятности того, что другие острова некогда играли роль мест остановки и что в настоящее время они исчезли совершеннобесследно. Укажу на один трудный случай. Почти все океанические острова, даже наиболее изолированные и самые маленькие, населены наземными моллюсками, обыкновенно эндемичными видами, иногда же видами,
распространенными повсеместно, поразительные примеры чего были даны
д-ром А. А. Гулдом (A. A. Gould) для Тихого океана. Известно, что наземные моллюски легко гибнут от морской воды; их яйца, по крайней мере
взятые мною для опыта, тонут в ней и погибают. Тем не менее должны существовать какие-то неизвестные, но действенные иногда способы переноса их. Не может ли иногда только что выведшаяся молодь прикрепляться
к ногам ходящих по земле птиц и переноситься при их помощи? Мне казалось также, что перезимовывающие наземные моллюски с крышкой,
закрывающей устье раковины, могут переноситься через не очень широкий
морской пролив в трещинах гонимых по морю деревьев. Я нашел, что в этом
состоянии разные виды выдерживают без вреда для себя погружение
в морскую воду на семь дней; одна улитка Helix pomatia после подобного
опыта все в том же состоянии зимнего покоя была опущена в морскую воду
на 20 дней и превосходно перенесла это испытание. 9A в течение столь продолжительного времени улитка может быть перенесена морским течением
средней скорости на расстояние 660 географических миль.9 Так как Helix
имеет толстую известковую крышку, я удалил ее, а когда образовалась новая перепончатая, я снова погрузил ее на 14 дней в морскую воду, после
чего она опять оправилась и уползла. 10После меня подобные опыты были
произведены бароном Окапитеном (Aucapitaine): 100 наземных улиток,
принадлежащих к 10 видам, были помещены в ящике с продырявленными
стенками и оставлены на две недели в море. Из 100 выжили 27. Присутствие крышки, кажется, имеет в этом случае значение, так как из 12 особей Gyclostoma elegans, снабженных ею, выжило 11. Имея в виду, как
хорошо выдержала соленую воду взятая мною для опытов Helix pomatia,
весьма замечательно, что ни одна из взятых Окапитеном 54 особей, принадлежащих к четырем других видам Helix, не выдержала этого. Тем не
менее нельзя считать вполне вероятным, что наземные улитки часто переносились таким образом; ноги птиц представляют более вероятный способ.10

350 Географическое распространение
О связи между обитателями островов
и обитателями ближайшего материка
Наиболее поразительный и важный для нас факт представляет собой
родство видов, населяющих острова, с видами ближайшего материка при
отсутствии подлинной идентичности их. Это можно подтвердить многочисленными примерами. Галапагосский архипелаг, лежащий под экватором, находится на расстоянии 500-600 миль от берегов Южной Америки. Почти каждая форма суши и моря несет здесь на себе несомненный
отпечаток Американского материка. На этом архипелаге водится 26 наземных птиц, из коих 21 или, быть может, 23 считаются хорошо обособленными видами и вообще могли бы быть рассматриваемы в качестве здесь
созданных; однако близкое родство большинства этих птиц с американскими видами выражено в каждом признаке, в повадках, движениях и
тонах голоса. Точно так же обстоит с другими животными и с большим количеством растений, как это показано д-ром Хукером в его превосходной
"Флоре" этого архипелага. Натуралист, знакомящийся с обитателями этих
вулканических островов Тихого океана, лежащих на расстоянии нескольких сотен миль от материка, чувствует, что он находится на американской
почве. Почему это так? Почему виды, которые, как предполагают, были
созданы на Галапагосском архипелаге и нигде более, несут такой несомненный отпечаток родства с видами, созданными в Америке? Ни в условиях
жизни, ни в геологическом строении островов, ни в их высоте, ни в климате, ни в пропорциональных отношениях между различными совместно
живущими классами нет ничего близко похожего на условия южноамериканского побережья; на самом деле есть даже большое различие во всех
этих отношениях. С другой стороны, по вулканическому характеру почвы,
по климату, высоте и размерам существует большое сходство между Галапагосским архипелагом и островами Зеленого Мыса; но какое полное и
абсолютное различие между их обитателями! Обитатели островов Зеленого Мыса относятся к обитателям Африки, как обитатели Галапагосских
островов - к обитателям Америки. Подобные факты не поддаются объяснению на основе обычного взгляда на независимое сотворение, тогда как,
до принятому здесь воззрению, очевидно, что Галапагосские острова, по
всей вероятности, получили своих колонистов из Америки, благодаря ли
действующим иногда способам переноса или благодаря существовавшей
некогда непрерывности суши (хотя я не верю в это учение), а острова
Зеленого Мыса - из Африки; такие колонисты могли испытать модификацию, но принцип наследственности выдает место их первоначального
возникновения.
Можно привести много аналогичных фактов; действительно, почти
общим правилом является то, что эндемичные формы островов связаны
с формами или ближайшего материка, или ближайшего большого острова.
Исключений немного, и большинство их может быть объяснено. Так, хотя
Земля Кергелен находится ближе к Африке, чем к Америке, ее растения
связаны, и притом теснейшим образом, как это мы знаем из работы
д-ра Хукера, с растениями Америки; однако при том взгляде, что этот ост-

0 связи между обитателями островов и ближайшего материка 351
ров был преимущественно заселен семенами, занесенными с землей и камнями на айсбергах, гонимых господствующими течениями. Эта аномалия
исчезает на основе воззрения, согласно которому Новая Зеландия по ее
эндемичным растениям теснее связана с Австралией - ближайшим материком, чем с какой-либо другой областью, и этого можно было ожидать;
но она отчетливо связана также с Южной Америкой, которая, хотя и является ближайшим из остальных материков, однако лежит так далеко,
что этот факт является аномальным. Но эта трудность отчасти исчезает
при том взгляде, что Новая Зеландия, Южная Америка и другие южные
страны были отчасти заселены с промежуточного, хотя и отдаленного
пункта, именно с антарктических островов, когда они были одеты растительностью в продолжение более теплого третичного периода, перед началом последнего ледникового периода. Родство, хотя и слабое, но существующее, по свидетельству д-ра Хукера, между флорой юго-западного угла
Австралии и Мыса Доброй Надежды, представляет еще более замечательный случай; но это родство, выраженное только у растений, без сомнения,
когда-нибудь будет объяснено.
Тот же самый принцип, который определяет связь между обитателями
островов и ближайшего материка, иногда проявляется в меньших размерах, но в высшей степени интересной форме, в пределах одного и того же
архипелага. Так, каждый из островов Галапагосского архипелага занят
многими хорошо различающимися видами, и это удивительный факт; но
эти виды значительно теснее связаны друг с другом, чем с обитателями
Американского материка или всякой другой части света. Этого и можно
было ожидать, потому что острова, расположенные так близко друг к другу,
почти обязательно должны были получать иммигрантов из одного первоначального источника и друг от друга. Но как могло случиться, что многие
из иммигрантов были модифицированы различно, хотя лишь в слабой
степени, на островах, лежащих в виду друг у друга, одного и того же геологического строения, той же самой высоты, с одним и тем же климатом
и т. д.? Для меня это долго оставалось большой трудностью; но она продиктована главным образом прочно укоренившимся заблуждением считать физические условия за наиболее важные, тогда как неоспоримо, что.
свойства других видов, с которыми данный вид вынужден вступать в конкуренцию, по крайней мере столь же важны и обычно еще более важны
для успеха. Теперь, если мы обратимся к видам, живущим на Галапагосском архипелаге и найденным также и в других частях света, мы увидим,
что они разнятся очень сильно на разных островах. Однако эту разницу
можно было бы ожидать, если острова были заселены при помощи действующих время от времени способов переноса, например, если семя одного растения попало на один остров, а семя другого - на другой, хотя
все они происходят из одного и того же источника. Отсюда, когда в прежние времена иммигрант попадал сначала на один из островов либо впоследствии расселялся с одного на другой, он, конечно, попадал на разных островах в разные условия, так как должен был конкурировать с различными
группами организмов; растение, например, могло найти наиболее пригодную для себя почву, занятую на разных островах несколько различаю-

352 Географическое распространение
щимися видами, и могло подвергнуться нападению различных до известной степени врагов. Если бы оно начало здесь варьировать, то естественный отбор, вероятно, начал бы благоприятствовать на разных островах
разным разновидностям. Однако некоторые виды могли бы расселиться,
сохраняя свои особенности на протяжении всего архипелага, подобно
тому, как некоторые виды широко расселяются по материку и остаются
теми же самыми.
Подлинно удивительным как по отношению к Галапагосскому архипе-
лагу, так в меньшей степени в других аналогичных случаях представляется
тот факт, что новые виды, образовавшись на одном острове, не расселяются быстро на других островах. Но ведь эти острова, хотя и лежащие
в виду друг у друга, разделены глубокими морскими проливами, в большинстве случаев более широкими, чем Британский канал, и нет основания
предполагать, чтобы они когда-либо были соединены. Морские течения,
проходящие между островами, быстры, ветры здесь необычайно редки,
-так что эти острова действительно отделены друг от друга гораздо резче,
чем это кажется на карте. Однако некоторые виды, как из найденных в других странах света, так и из принадлежащих только архипелагу, распространены на нескольких островах, и, основываясь на их теперешнем распространении, мы можем думать, что они расселились с одного острова на
.другие. Но я думаю, что мы нередко ошибаемся, считая возможным проникновение одного вида в область, занятую другим близким видом, когда
WH области свободно сообщаются друг с другом. Нет сомнения, что один
вид в короткое время совсем или отчасти вытеснит другой, если обладает
каким-либо преимуществом перед ним; но если оба одинаково хорошо
приспособлены к своим местам в природе, то, вероятно, оба будут сохранять их за собой в течение почти любого времени. Хорошо зная, что многие виды, натурализовавшиеся при помощи человека, расселились с поралительной быстротой по обширным пространствам, мы склонны думать,
-что на это способно большинство видов; но мы должны помнить, что виды,
.которые натурализуются в новых странах, обыкновенно не находятся
в близком родстве с коренными обитателями, а очень отличны от них, прияаддежа в большинстве случаев, как это показано Альфонсом Декандолем,
к различным родам. На Галапагосских островах даже многие птицы, несмотря на то, что они хорошо адаптированы для перелёта с острова на
остров, различны на разных островах; так, имеются три близкородственных вида пересмешников, из которых каждый приурочен к своему острову.
Предположим теперь, что пересмешник с острова Чатэм перенесен ветром
да остров Чарлз, который имеет своего пересмешника; каким образом он
-мог бы преуспеть здесь? Мы можем смело думать, что остров Чарлз хорошо заселен своим собственным видом, потому что ежегодно откладывается больше яиц и выводится больше птенцов, чем на самом деле может
вырасти; и мы можем предположить, что пересмешник, принадлежащий
-острову Чарлз, по крайней мере настолько же хорошо приспособлен
к своей области, как вид, принадлежащий острову Чатэм. Сэр Ч. Лайелль
и м-р Вулластон сообщили мне следующий замечательный факт, относящийся к этому вопросу: остров Мадейра и прилежащий островок Порто-

0 связи между обитателями островов и ближайшего материка 353
Санто имеют много разных, но замещающих видов наземных улиток, из
коих некоторые живут в трещинах камней; и хотя ежегодно из ПортоСанто на Мадейру перевозится большое количество камня, однако последний остров еще не колонизован видами из Порто-Санто; тем не менее
оба острова заняты европейскими наземными улитками, которые, без
сомнения, имеют некоторое преимущество над местными видами. После
этих указаний, я думаю, мы не будем особенно удивляться тому, что эндемичные виды, населяющие разные острова Галапагосского архипелага,
не все расселялись с острова на остров. На континенте более раннее занятие области также, вероятно, играет большую роль, препятствуя смешиванию видов, которые населяют различные области со сходными физическими условиями. Так, юго-восточный и юго-западный углы Австралии представляют почти одинаковые физические условия и соединены непрерывной сушей, но все-таки населены большим числом различающихся
между собой млекопитающих, птиц и растений; то же можно сказать, согласно м-ру Бейтсу (Bates), и относительно бабочек и других животных,
населяющих обширную, открытую и непрерывную долину Амазонки.
Принцип, определяющий общий характер обитателей океанических
островов, именно его зависимость от источника, откуда колонисты могли
расселиться с наибольшей легкостью, вместе с последующей затем их модификацией, находит очень широкое применение всюду в природе. Мы
встречаемся с ним на каждой горной вершине, в каждом озере и болоте.
Поэтому альпийские виды, за исключением того случая, когда вид широко
расселился во время ледниковой эпохи, близки к видам окружающих низменностей; так, в Южной Америке альпийские колибри, альпийские грызуны, альпийские растения и т. д. несомненно принадлежат к строго американским формам; ясно, что гора по мере ее постепенного поднятия
колонизовалась из окружающих низменностей. Точно так же обстоит
дело с обитателями озер и болот, за теми исключениями, когда легкость
переноса обусловила за известными формами господство на протяжении
большей части земного шара. Мы видим тот же самый принцип на большинстве слепых животных, населяющих пещеры Америки и Европы.
Можно привести и другие аналогичные случаи. Я думаю, что можно вообще принять следующее правило: там, где в двух даже очень отдаленных
друг от друга областях встречаются многие близкородственные или замещающие виды, будет найдено и несколько идентичных видов, и где встречается много близкородственных видов, там же будут найдены формы,
которые одними натуралистами считаются за хорошо различающиеся
виды, другими - только за разновидности; эти сомнительные формы указывают на ступени в прогрессе модификации.
Существующая у некоторых видов связь между их способностью к миграции и размерами ее как в настоящем, так и в одном из наиболее ранних
периодов и обитание на отдаленных пунктах земного шара очень близкородственных видов доказываются также другим, более общим способом.
М-р Гулд уже давно указал мне, что в тех родах птиц, которые распространены по всему свету, многие виды имеют очень обширные области распространения. Я едва ли могу сомневаться, что это правило вообще верно,
23 Чарлз Дарвин

354 Географическое распространение



хотя с трудом поддается доказательству. Мы видим, что среди млекопитающих это резко выражено у летучих мышей и в меньшей степени у Felidae и Canidae. To же самое правило обнаруживается в распространении
бабочек и жуков. Так же обстоит дело у большинства пресноводных обитателей, так как многие роды наиболее различающихся классов распространены по всему земному шару и многие виды имеют огромные области распространения. Конечно, предполагается, что не все, но лишь
некоторые виды обладают обширным ареалом в роде, распространенном
очень широко. Не предполагается также, что виды таких родов имеют
в среднем очень широкое распространение, потому что это в значительной
степени зависит от того, как далеко зашел процесс модификации; например, две разновидности одного и того же вида населяют Америку и Европу, и, таким образом, вид имеет обширную область распространения;
но если изменение пойдет несколько далее, то две разновидности сделаются
хорошо различающимися видами и их области распространения значительно сократятся. Еще менее предполагается, что вид, способный преодолеть преграды и широко распространяться, как мы видим это у некоторых хорошо летающих птиц, обязательно будет широко распространен:
мы никогда не должны забывать, что широкое распространение зависит
не только от способности преодолевать преграды, но и от еще более важной способности оставаться победителем в далекой стране в борьбе за
жизнь с чуждыми сожителями. Но, согласно взгляду, что все виды одного
рода, хотя бы распространенные в самых отдаленных друг от друга пунктах земного шара, произошли от общего предка, мы должны найти, и
я думаю, что, как общее правило, мы и находим в действительности, что по
крайней мере некоторые из этих видов имеют очень широкое распространение.
Мы должны помнить, что многие роды всех классов очень древнего происхождения, а в таком случае имели достаточно времени для расселения и
для последующих модификаций. Геологические данные в свою очередь
позволяют предположить, что в пределах каждого большого класса у низших организмов изменение протекает медленнее, чем у высших; следовательно, они обладали большей возможностью широкого распространения при сохранении того же самого специфического характера. Этот факт
вместе с тем обстоятельством, что семена и яйца наиболее низкоорганизованных форм очень малы и более пригодны для переноса на дальние расстояния, вероятно, объясняется уже давно известным законом, который
недавно рассматривался Альфонсом Декандолем по отношению к растениям, а именно, что чем ниже стоит группа организмов, тем шире ее распространение.
Таковы рассмотренные только что отношения, а именно: низшие организмы распространены шире высших; некоторые виды широко распространенных родов в свою очередь имеют широкое распространение; такие
факты, как тесная связь альпийских, озерных и болотных форм с живущими в прилежащих низких и сухих местностях; замечательное родство
между обитателями островов и ближайшего материка; еще более тесное
родство друг с другом обитателей островов одного и того же архипелага;

Краткий обзор
355




все это необъяснимо с обычной точки зрения, принимающей независимое
сотворение каждого вида, но объяснимо, если мы допустим колонизацию
из ближайшего и наиболее подходящего источника совместно со следую
щей затем адаптацией колонистов к их новым местообитаниям.
Краткий обзор предыдущей и настоящей главы
В этих главах я сделал попытку показать, что если мы примем во внимание наше незнание всех последствий перемен в климате и уровне суши,
которые несомненно происходили в течение последнего геологического периода, и других перемен, вероятно, имевших место; если мы вспомним,
как велико наше незнакомство со многими любопытными, возникающими
время от времени способами переноса; если мы не будем упускать из виду
(что в высшей степени важно), как часто виды могли быть распространены
непрерывно на протяжении одной обширной области, а затем вымерли
в промежуточных областях - то трудности, стоящие на пути к принятию
положения, что все особи одного вида, где бы они, ни были найдены, произошли от общих предков, не будут казаться нам непреодолимыми.
К "этому заключению, к которому пришли также многие натуралисты, защищавшие идею единства центров творения, нас приводят разные общие
соображения, в особенности значение всевозможных преград и аналогичное распространение подродов, родов и семейств.
Что касается различающихся видов одного рода, которые, по нашей
теории, расселились из одной коренной области, то и здесь трудности далеко не представятся непреодолимыми, если мы признаем, как это сделали сейчас, недостаточность наших сведений и вспомним, что некоторые
формы жизни изменялись очень медленно, вследствие чего в их распоряжении был огромный промежуток времени для миграций; однако и в этом
случае, как и в случае с особями одного вида, часто трудности велики.
Поясняя на примере влияние климатических перемен на распространение организмов, я старался показать, какую важную роль играл последний ледниковый период, который воздействовал даже на экваториальные
области и в течение чередований холодных периодов на севере и юге допускал смешивание форм различных полушарий между собой, причем некоторые из них остались на горных вершинах во всех частях света. Чтобы
показать, насколько велико разнообразие действующих время от времени
способов переноса, я остановился несколько далее на способах расселения пресноводных организмов.
Если трудности нельзя признать непреодолимыми для предположения,
что с течением времени все особи одного вида или различные виды одного
рода произошли из одной области, тогда все крупные руководящие факты
географического распространения объясняются теорией миграции с последующей модификацией и размножением новых форм. Отсюда нам становится понятным огромное значение преград, будет ли это суша или вода,
не только в качестве разграничителей, но и в качестве образователей ботанических и зоологических провинций. Отсюда же нам становится понят23*

356 Географическое распространение
ным сосредоточение близких видов в пределах одной области, а также,
почему под различными широтами, например в Южной Америке, обитатели равнин и гор, лесов, болот и пустынь связаны между собой таинственным образом и также связаны с вымершими существами, которые населяли
этот же материк прежде. Признавая взаимные отношения организмов наиболее важными, мы можем понять, почему две области почти с одинаковыми
физическими условиями часто бывают населены очень различными формами жизни; здесь могло возникать почти бесконечное действие и взаимодействие организмов: в зависимости от промежутка времени, протекшего
с тех пор, как колонисты заняли одну или обе области; в зависимости от
характера сообщения, доступного в большем или меньшем размере для
одних, а не других форм; в зависимости от того, пришлось или не пришлось
иммигрантам вступить в более или менее прямую конкуренцию друг с другом и с местными формами; наконец, в зависимости от того, что в двух или
более областях, независимо от их физических условий, могли сложиться
бесконечно разнообразные условия жизни, так как иммигранты могли
изменяться более или менее быстро; отсюда мы можем ожидать, что одни
группы существ модифицировались значительно, другие лишь очень слабо,
одни существуют в большом, другие в малом количестве, что мы действительно и находим в разных больших географических областях земного
шара.
На основании того же принципа мы можем понять, как я старался показать, почему на океанических островах немного обитателей, но среди
них много эндемичных или своеобразных форм, и почему, в зависимости
от способов миграции, одна группа существ образована только эндемичными видами, тогда как другая, даже того же самого класса, может иметь
все виды, одинаковые с видами соседней части света. Можем мы также
понять, почему целые группы организмов, каковы батрахии и наземные
млекопитающие, совершенно отсутствуют на океанических островах, тогда
как даже наиболее уединенные океанические острова могут иметь свои собственные своеобразные виды летающих млекопитающих, т. е. летучих мышей. Становится понятным, почему существует некоторая связь между
присутствием на островах млекопитающих в их более или менее модифицированном состоянии и глубиной моря, отделяющего такие острова от
материка. Нам становится ясно, почему все обитатели архипелага, хотя и
различаются на разных островах в видовом отношении, но тесно связаны
между собой и связаны, но в меньшей степени, с обитателями ближайшего
материка или другого места, откуда могли произойти иммигранты. Можно
понять, почему при существовании в двух областях близкородственных
или замещающих видов почти всегда найдется и несколько одинаковых
видов, независимо от разделяющего их пространства.
Законы, управляющие жизнью, представляют замечательный параллелизм во времени и пространстве, на что часто указывал покойный Эдвард Форбз; законы, определяющие сукцессию форм в прошлые времена,
почти те же, которые определяют их различие в разных географических
областях в настоящее время. Мы видим это на множестве фактов. Существование каждого вида или группы видов непрерывно во времени; кажу-

Краткий обзор
357




щихся исключений из этого правила так немного, что мы МОАОМ отнести
их к тому, что в промежуточных отложениях нами еще не открыты формы,
которые в них отсутствуют, но встречаются как выше, так и ниже их; точно
так же и Б пространстве, как общее правило, что область обитания каждого
вида пли группы видов непрерывна; исключения же. хотя они и нередки,
могут быть объяснены, как я старался показать, или миграциями в пропьлом при иных условиях, или действующими время от времени способами
переноса, или вымиранием вида в промежуточных пространствах. Виды п
группы видов имеют пункты наибольшего развития как во времени, так и
в пространстве. Группы видов, живущих та течение одного и того же периода времени или в одной и той же области, часто характеризуются даженезначительными общими чертами, каковы особенности скульптуры или
окраски. Рассматривая длинную сукцессию прошлых веков или далеко
отстоящие друг от друга области земного шара, мы обнаруживаем, что виды
некоторых классов мало отличаются друг от друга, тогда как в другом
классе или только в другом подразделении того же отряда между ними
существует большое различие. Низкоорганизованные представители каждого класса обычно изменяются меньше высокоорганизованных как во
времени, так и в пространстве; но в обоих случаях существуют исключения'из этого правила. В соответствии с нашей теорией, эти различные соотношения во времени и пространстве понятны, потому что говорим ли мы
о близких формах жизни, изменявшихся в течение последовательных веков, или о формах, которые изменились после миграции в отдаленные
области, в обоих случаях эти формы связаны обычными узами сменяющихся поколений, в обоих случаях законы вариации одни и те же, и модификации накапливаются все теми же средствами естественного отбора.

Глава XIV
ВЗАИМНОЕ РОДСТВО ОРГАНИЗМОВ; МОРФОЛОГИЯ;
ЭМБРИОЛОГИЯ; РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ
Классификация, группы, подчиненные другим группам. - Естественная система. -
Правила и трудности классификации, объясняемые на основании теории общности
происхождения, сопровождаемого модификацией. - Классификация разновидностей. - Происхождение всегда используется для классификации. - Аналогичные,
или адаптивные, признаки. - Родство общее, сложное и расходящееся по радиусам. -
Вымирание обособляет и разграничивает группы. - Морфология, сходство между
членами одного и того же класса, между частями одного и того же организма. -
'Эмбриология, ее законы, их объяснение вариациями, которые возникают не в раннем
возрасте и наследуются в соответствующем возрасте. - Рудиментарные органы,
•объяснение их происхождения. - Краткий обзор.)
Классификация
Начиная с отдаленнейшего периода истории мира, сходство между организмами выражается в нисходящих степенях, вследствие чего их можно
классифицировать по группам, соподчиненным другим группам. Эта классификация непроизвольна, как произвольна, например, группировка звезд
в созвездия. Существование групп имело бы простое значение, если бы одна
группа была приспособлена исключительно для жизни на суше, а другая -
в воде, одна - к употреблению в пищу мяса, другая - растительных веществ и т. д.; но на самом деле положение совсем иное, так как хорошо известно, как часто члены даже одной подгруппы разнятся между собой по
образу жизни. Во II и IV главах, о вариации и естественном отборе, я пытался показать, что наиболее варьируют в каждой стране широко распространенные и обычные, т. е. доминирующие виды, принадлежащие к обширным родам каждого класса. Разновидности, пли зарождающиеся виды,
происходящие таким образом, в конце концов превращаются в новые и
различающиеся виды; а последние по закону наследственности склонны
производить другие новые п доминирующие виды. Следовательно, группы,
ныне обширные и содержащие много доминирующих видов, склонны развиваться, все более и более увеличиваясь в объеме. Далее я пытался показать, что вследствие наклонности варьирующих потомков каждого вида
занять возможно большее число возможно разнообразных мест в экономии

Классификация
359




природы, они обнаруживают постоянную наклонность к дивергенции признаков. Последнее заключение подтверждается наблюдением множества
разнообразных форм, вступающих друг с другом в самую упорную конкуренцию во всякой небольшой области, и некоторыми фактами натурализации.
Я пытался также показать, что у форм, возрастающих в числе и дивергировавших в признаках, есть постоянная склонность заместить и истребить предшествующие им формы, менее дивергировавшие в признаках и
менее улучшенные. Прошу читателя обратиться к диаграмме, иллюстрирующей, как это уже пояснено ранее, действие этих различных принципов, и он увидит, что неизбежным результатом будет распадение модифицированных потомков общего предка на подчиненные группы. В этой
диаграмме каждая буква на верхней линии обозначает род, содержащий
несколько видов; все роды, расположенные по этой верхней линии, составляют вместе один класс, так как произошли от общего предка и, следовательно, унаследовали некоторые общие черты. Но на том же основании
три рода слева, имеющие гораздо более общего между собой, образуют
подсемейство, отличное от подсемейства, содержащего два ближайших
рода справа, которые произошли от общего предка, дивергировав в признаках на пятой стадии развития. Эти пять родов также имеют много общего,
но менее, чем роды каждого подсемейства, и образуют вместе семейство,
отличное от того, которое содержит три рода еще далее справа, дивергировавшие в более раннем периоде. Все эти роды, происшедшие от (Д),
образуют отряд, отличный от того, который обнимает роды, происшедшие
от (7). Таким образом, мы имеем здесь много происшедших от общего
предка видов, которые группируются в роды, роды - в подсемейства, семейства и отряды, а все вместе - в один большой класс. Так, по моему
мнению, объясняется важный факт естественного распределения организмов в группы, подчиненные одна другой, - факт, который вследствие
своей обычности мало обращает на себя наше внимание.1 Нет никакого сомнения, что органические существа, подобно всем другим предметам, могут
быть классифицированы различно - либо искусственно, на основании
единичных признаков, либо более естественно, на основании большого
числа признаков. Мы знаем, например, что таким образом можно классифицировать минералы и химические элементы. В этом случае нет, конечно, никакого отношения между классификацией и генеалогической последовательностью, и в настоящее время неизвестно, на основании чего
распределяются названные тела по группам. Но по отношению к органическим существам дело обстоит иначе: вышеизложенный взгляд стоит в полном согласии с естественным распределением организмов по группам,
подчиненным одна другой, и никогда не было сделано попытки дать этому
другое объяснение.1
Как мы видели, натуралисты стараются расположить виды, роды и
семейства каждого класса по так называемой Естественной системе. Но что
разумеется под этой системой? Некоторые авторы говорят, что это только
схема, по которой соединяются более сходные организмы и разделяются
наиболее несходные; другие видят в ней искусственный метод возможно

360 Взаимное родство организмов
краткого выражения общих положений, т. е. выражения одной фразой
признаков, общих, например, всем млекопитающим, другой - общих всем
хищным, третьей - общих всему роду собак, а затем прибавлением только
одного термина дается уже полное определение каждого вида собак. Удобство и польза такой системы бесспорны. Но многие натуралисты думают,
что под Естественной системой надо разуметь нечто большее; они думают,
что в ней выражается план Творца; но пока не будет определено, что разуметь под планом творца - известный ли порядок во времени или в пространстве, или во времени и пространстве, или еще что-либо другое, мне
кажется, что это утверждение ни в какой мере не увеличивает наших знаний. Изречения, подобные часто повторяемому в более или менее завуалированной форме известному изречению Линнея, что не признаки определяют род, а род определяет признаки, по-видимому, указывают, что
наши классификации предполагают связь более глубокую, чем простое
сходство. И я думаю, что они действительно представляют собой нечто
большее; я думаю, что общность происхождения, единственная известная
причина близкого сходства организмов и есть та связь между ними, которая, хотя и выражена разными степенями модификаций, до некоторой
степени раскрывается перед нами при помощи наших классификаций.
Познакомимся теперь с правилами классификации и теми трудностями,
которые возникают вследствие той точки зрения, что классификация либо
раскрывает какой-то неведомый план творения, либо просто представляет
собой схему, служащую для выражения общих положений и сближения
наиболее сходных между собой форм. Можно подумать (и в прежнее время
так действительно и думали), что наибольшее значение в классификации
имеют те черты строения, которые определяют образ жизни и место, занимаемое известным существом в экономии природы. Но ничто не может
быть ошибочнее такого взгляда. Никто не станет считать, что внешнее
сходство мыши с землеройкой, дюгоня с китом и кита с рыбой имеет какое-нибудь значение. Подобные сходства, как ни тесно связаны они со
всей жизнью того или иного существа, имеют значение только в качестве
"адаптивных, или аналогичных, признаков"; но к разбору подобны;
сходств мы еще вернемся. Можно даже признать за общее правило, что
чем меньше какая-либо часть организации связана с каким-либо особым
образом жизни, тем больше она имеет значение для классификации. Например, Оуэн, говоря о дюгоне, замечает: "Так как половые органы имеют
самое отдаленное отношение к образу жизни и корму животного, я всегда
считал их за такие органы, которые дают ясное указание на истинное родство животного. При модификациях этих органов весьма трудно смешать
адаптивный признак с признаком существенным". Замечательно, что вегетативные органы растений, от которых зависит их питание и жизнь,
имеют мало значения, тогда как их органы воспроизведения вместе с семенем и зародышем, которые они производят, имеют величайшее значение.2
Точно так же, рассматривая ранее некоторые морфологические признаки,
которые не имеют функционального значения, мы видели, что они часто
играют огромную роль в классификации. Это обусловливается их постоянством у многих близких групп; постоянство же их в свою очередь зависит

Классификация
36t




главным образом от того, что естественный отбор не сохраняет и не накапливает несущественные уклонения, так как его влияние распространяется только на полезные признаки.2
Что чисто физиологическое значение органа не определяет его классификационного значения, почти доказано тем, что в близких группах
один н тот же орган, который, как мы имеем все основания предполагать,
имеет почти одно и то же физиологическое значение, обладает весьма различным классификационным значением. Нет натуралиста, который, проработав долгое время над какой-либо группой, не был бы поражен этим
фактом, и это вполне признается в работах почти всех авторов. Достаточно
сослаться на такой высокий авторитет, как Роберт Браун (Robert Brown),
который, говоря о некоторых органах Proteaceae, замечает, что их значение как родовых признаков, "подобно значению всех других частей, не
только в этом, но, как мне кажется, во всяком естественном семействе.
весьма неодинаково и в некоторых случаях как бы совершенно утрачено".
В другой работе он также говорит, что родовые группы Connaraceae "разнятся между собой по присутствию у них одной или более завязей, по
присутствию или отсутствию белка, по створчатому или чешуйчатому почкосложению. Каждый из этих признаков часто имеет более чем родовое
значение; но в этой группе, даже взятые все вместе, они оказываются недостаточными для того, чтобы отделить род Cnestis от рода Connarus".
Возьем пример из класса насекомых: в одном из больших подразделений
перепончатокрылых антенны, по замечанию Уэствуда (Westwood), весьма
постоянны по своему строению, в другом разнятся очень сильно, но эти
различия имеют совершенно второстепенное значение в классификации;
и, однако, никто не скажет, что физиологическое значение антенн у насекомых этих двух подразделений одного и того же отряда различно.
Можно бы привести еще ряд примеров, доказывающих, что известный важный по своим функциям орган имеет весьма различное значение для
классификации в пределах одной и той же группы существ.
Далее, никто не скажет, что рудиментарные или атрофированные органы имеют большое физиологическое или жизненное значение; однако
несомненно органы в подобном состоянии часто имеют большое значение
для классификации. Никто не будет спорить против того, что рудиментарные зубы в верхней челюсти молодых жвачных и некоторые рудиментарные косточки ноги весьма важны для доказательства близкого родства
жвачных с толстокожими. Роберт Браун сильно настаивал на том, что положение рудиментарных цветков очень важно для классификации злаков.
Можно бы привести многочисленные примеры того, что признаки частей, имеющих весьма малое физиологическое значение, по общему признанию весьма пригодны для характеристики целых групп. Например,
присутствие или отсутствие открытого прохода от ноздрей к ротовой полости, представляющего собой, по Оуэну, единственный признак, безусловно, отделяющий рыб от пресмыкающихся; загнутый внутрь угол нижней челюсти у сумчатых; способ складывания крыльев у насекомых; окраска у некоторых водорослей; волоски на частях цветка у злаков; характер кожного покрова, каковы перья и волосы у позвоночных.

362 Взаимное родство организмов
Если бы утконос вместо шерсти был покрыт перьями, этот внешний и незначительный признак натуралисты признали бы за важное указание
при определении степени родства этого странного существа с птицами.
Такое значение несущественных признаков для классификации зависит преимущественно от их корреляции с другими более или менее существенными признаками. Значение же комплекса признаков в естественной истории совершенно очевидно. Вследствие этого, как это часто отмечалось, вид может уклониться от своих родичей по некоторым признакам,
очень важным в физиологическом отношении и имеющим почти всеобщее
распространение, и тем не менее не будет никакого сомнения, куда его
отнести. Поэтому также было найдено, что классификация, основанная
на одном признаке, как бы важен он ни был, всегда была неудачна, потому
что нет такой черты организации, которая всегда оставалась бы постоянной. Значение комплекса признаков, даже в том случае, когда между ними
нет ни одного существенного, уже само по себе объясняет нам высказанный
Линнеем афоризм, что не признаки определяют род, а род определяет
признаки, потому что, по-видимому, он основан на оценке значения многих несущественных черт сходства, слишком незначительных, чтобы их
можно было определить. Некоторые растения, принадлежащие к Ма1pighiaceae, производят цветки полные и недоразвитые; у последних,
как замечает А. де Жюссье (A. de Jussien), "большая часть признаков
вида, рода, семейства и класса исчезает, на смех нашей классификации".
Но хотя Aspicarpa в продолжение нескольких лет производила во Франции
только такие недоразвитые цветки, резко отличающиеся по множеству
важных особенностей строения от настоящего типа семейства, г-н Ришар
(Richard), по замечанию Жюссье, все-таки прозорливо пришел к заключению, что этот род тем не менее должен оставаться среди Malpighiaceae.
Этот случай хорошо поясняет дух наших классификаций.
Фактически натуралисты, когда работают, не обращают внимания на
физиологическое значение признаков, которыми они пользуются для характеристики группы или для определения места данного вида в системе.
Если они находят более или менее однообразный признак, общий большому
числу одних форм и не встречающийся у других, они пользуются им,
придавая ему большое значение; если же он свойствен меньшему числу
форм, то ему придают второстепенное значение. Некоторые натуралисты
признали, что этот принцип совершенно справедлив, и никто не высказал
этого так ясно, как превосходный ботаник Огюст Сент-Илер (Aug. St. Hiliaire). Если разные несущественные признаки встречаются всегда вместе,
то, хотя бы связь между ними и не была найдена, им приписывается большое значение. Так как у большинства групп животных важные органы,
каковы органы кровообращения, дыхания и размножения, более или
менее однообразны, их считают за весьма пригодные для целей классификации, но в некоторых группах все эти наиболее важные жизненные
органы, как найдено, являются признаками совершенно второстепенного
значения. 'Так, недавно Фриц Мюллер указал, что в одной и той же группе
ракообразных Cypridina имеет сердце, тогда как у двух очень близких

Классификация
363




родов, Cypris и Cytherea, этот орган отсутствует; один вид Cypridina имеет
хорошо развитые жабры, тогда как другой лишен их.3
Так как естественная классификация, конечно, обнимает все возрасты
то нам понятно, почему признаки зародыша так же важны, как и признаки
взрослого животного. Но зато с обычной точки зрения совершенно неясно, почему строение зародыша важнее для целей классификации, чем
строение взрослого организма, который, собственно, и выполняет основную роль в экономии природы. Однако то, что эмбриональные признаки
наиболее важны, решительно отстаивалось такими великими натуралистами, как Мильн Эдварде и Агассиц; и это учение всеми признается правильным. ''Тем не менее значение эмбриональных признаков иногда преувеличивали, так как из них не выключались адаптивные признаки личинок, и, чтобы доказать это, Фриц Мюллер построил исключительно на
этих признаках систематику обширного класса ракообразных, которая и
оказалась не соответствующей естественной системе. Но не может быть
сомнения, что эмбриональные признаки, за исключением личиночных,
имеют огромное значение для классификации не только животных, но
и растений.4 Главные подразделения цветковых растенпй основаны
на различиях в зародыше - на количестве и положении семядолей и на
способе развития первичного побега и корешка зародыша. Мы сейчас же
увидим, почему эти признаки имеют такое большое значение для классификации, а именно потому, что естественная система построена генеалогически.
Цепи родства часто сильно влияют на наши классификации. Нет ничего легче, как дать сумму признаков, общих всем птицам; нов отношении
ракообразных такая попытка до сих пор оказывалась невозможной. Ракообразные, занимающие противоположные концы ряда, едва ли имеют какой-либо общий признак; но крайние виды, будучи близки к другим,
которые в свою очередь близки со следующими и т. д., бесспорно должны
быть признаны принадлежащими к этому, а не к другому классу Articulata.
Географическим распространением также часто пользовались, хотя,
быть может, не вполне логично, при классификации, и особенно обширных групп, обнимающих много очень близких форм. Темминк (Teraminck)
настаивает на пользе и даже необходимости этого приема для некоторых
групп птиц, и ему следовали многие энтомологи и ботаники.
Наконец, что касается сравнительного значения разных групп видов,
каковы отряды, подотряды, семейства, подсемейства и роды, то они,
по-видимому, по крайней мере в настоящее время, почти произвольны.
Некоторые из выдающихся ботаников, каковы м-р Бентем (Bentham)
и другие, упорно настаивали на произвольном значении этих групп.
Для растений и насекомых можно привести примеры того, что группа,.
сначала рассматриваемая опытными натуралистами только как род, возводилась в подсемейство и семейство; и это происходило не потому, что
дальнейшие исследования открывали важные особенности строения,
пропущенные сначала, а потому, что с течением времени были открыты
многочисленные более или менее близкие виды.

364 Взаимное родство организмов
Все предыдущие правила, равно как обстоятельства, помогающие классификациям, и трудности, встречаемые при этом, если я не особенно ошибаюсь, можно объяснить, признав, что Естественная система основана
на общности происхождения, сопровождаемого модификациями; что
признаки, которые считаются натуралистами за указание истинного родства между двумя или более видами, унаследованы ими от общего предка;
что всякая правильная классификация есть классификация генеалогическая; что общность происхождения и есть та скрытая связь, которую бессознательно ищут натуралисты, а вовсе не какой-то неизвестный план
творения, или выражение общих положений, или сближение и разделение
более или менее сходных предметов.
Но я должен выразить мою мысль более полно. Я думаю, что расположение групп внутри каждого класса в должной субординации и отношении друг к другу, чтобы быть естественным, должно быть строго генеалогическим, но что размер различий в разных ветвях или группах, находящихся на одной и той же степени кровного родства с общим предком,
может колебаться весьма значительно, так как он зависит от разных степеней модификации, пройденных этими группами; это и выражается размещением форм по разным родам, семействам, подотрядам и отрядам.
Читателю будет понятнее, что подразумевается под этим, если он возьмет
на себя труд обратиться к диаграмме, приложенной к IV главе. Предположим, что буквы от А до L обозначают родственные роды, существовавшие в течение силурийской эпохи и происшедшие от еще более древних
форм. Один вид в каждом из трех этих родов (А, F и 1) оставил своих модифицированных потомков до наших дней, и эти потомки представлены
15 родами (от а11 до z14), отмеченными на самой верхней горизонтальной
линии. Все эти модифицированные потомки каждого взятого вида по
крови, или по происхождению, находятся в одинаковой степени родства
и метафорически их можно назвать кузенами в одной и той же миллионной степени; но они очень сильно и весьма широко отличаются друг от
друга. Формы, происшедшие от А, теперь распадись на два или три семейства, образующие отряд, отличный от того, который произошел от /,
и также распался на два семейства. Существующие виды, происшедшие
-от А, не могут быть помещены в один род с предком А, точно так же как
виды, происшедшие от /, не могут быть помещены в один род с прародителем /. Но существующий род F1*, как можно предположить, модифицировался лишь в слабой степени и может ранжироваться так же, как предковый род F, пример чему представляют немногие еще существующие
организмы, относящиеся к силурийским родам. Таким образом, сравнительное значение различий между этими органическими существами,
находящимися в одной и той же степени кровного родства друг с другом,
сделалось весьма различным. Однако их генеалогическое соотношение
остается совершенно устойчивым не только в настоящее время, но и в каждый последовательный период их развития. Все модифицированные потомки А унаследовали нечто общее от их общего предка, точно так же-все
потомки /; точно то же будет иметь [место в каждой субординированной
•ветви потомков на каждой последовательной стадии. Однако если мы пред

Классификация 365
положим, что какой-нибудь потомок А или / модифицировался настолько,
что утратил все следы своего родства, то в этом случае и его место в естественной системе будет утрачено, что, по-видимому, действительно случилось с немногими из ныне существующих организмов. Все потомки
рода F на протяжении длинной линии их развития, как предположено,
модифицировались очень мало и образуют один род. Но этот род, хотя
и стоит весьма изолированно, все еще занимает свое настоящее промежуточное положение. Изображение групп в том виде, как это дано в диаграмме на плоскости, слишком просто. Ветви дивергировали во всех направлениях. Если названия групп написать просто в один ряд, изображение будет еще менее естественным, и общеизвестно, что в ряде, представленном на плоскости, невозможно изобразить родство, которое мы обнаруживаем в природе между существами одной и той же группы. Таким образом, естественная система представляет генеалогическое расположение существ, как в родословном древе, но степень модификации, которой
подверглись разные группы, выражается в размещении их по разным так
называемым родам, подсемействам, семействам, подотрядам, отрядам и
классам.
Этот взгляд на классификацию заслуживает того, чтобы быть поясненным на примере, взятом из области лингвистики. Если бы у нас была
полная генеалогия человеческого рода, то генеалогическое размещение
рас человека дало бы и наилучшую классификацию разных языков, употребляемых в настоящее время во всех странах света; для включения всех
исчезнувших языков и всех переходных, слегка разнящихся наречий это
была бы единственная возможная система. Но возможно, что один из древних языков изменился очень мало и дал начало немногим новым языкам,
тогда как другие изменились очень сильно в зависимости от расселения,
изоляции и степени цивилизации разных рас, связанных общим происхождением, и дали таким путем начало многим новым наречиям и языкам.
Разные степени различия между языками одного и того же корня могут
быть выражены установлением групп, подчиненных друг другу; но истинная или даже единственно возможная система все же должна быть генеалогической; и она была бы естественной в самом строгом смысле, потому
что она могла бы связать вместе все языки, как исчезнувшие, так и современные, на основании их родства и представить разветвления и происхождение каждого языка.
В подтверждение этого взгляда коснемся классификаций разновидностей, относительно которых мы знаем или предполагаем, что они произошли от одного вида. Они группируются, образуя вид, точно так же,
как подразновидности входят в состав разновидности; а в некоторых случаях, как например у домашнего голубя, можно установить еще и другие
ступени различий.5 При этом придерживаются приблизительно тех же
самых правил, что и при классификации видов. Некоторые авторы настаивали на необходимости располагать разновидности по естественной,
а не по искусственной системе; нас, например, предостерегают от соединения двух разновидностей ананаса на основании одного только очень
большого сходства их плода, хотя он и является наиболее важной частью;

366 Взаимное родство организмов
никто не соединит шведский турнепс и обыкновенную брюкву, хотя их
съедобные утолщенные стебли так похожи друг на друга. Той частью, которая оказывается наиболее постоянной, пользуются для классификации
разновидностей; так, известный агроном Маршалл (Marshall) говорит, что
для классификации крупного рогатого скота всего удобнее рога, так как
они менее изменчивы, чем форма тела, масть и т. д., тогда как у овец рога
мало пригодны для этого, потому что очень непостоянны. Я убежден, что
если бы мы имели действительную родословную разновидностей, то генеалогическая классификация их получила бы всеобщее предпочтение; и
в некоторых случаях это пытались действительно сделать. В самом деле,
мы можем быть вполне уверены, что, независимо от больших или меньших
модификаций, принцип наследственности будет соединять вместе формы,
близкие друг к другу в наибольшем количестве пунктов. Так, хотя некоторые подразновидности голубей турманов отличаются друг от друга
по такому важному признаку, как длина клюва, однако их всех соединяют
вместе вследствие их общей привычки кувыркаться; н даже короткоклювую породу, почти или совсем утратившую эту привычку, мы всетаки без всякого колебания оставляем в той же самой группе, потому что
она близка к остальным по крови и сходна с ними в некоторых других
отношениях.6
Что касается видов в естественном состоянии, то каждый натуралист
фактически учитывал в своей классификации их происхождение, так как
в самую нижнюю ступень классификации, в вид, он включает оба пола,
а как сильно разнятся они иногда между собой даже в наиболее существенных чертах, хорошо известно каждому натуралисту; едва ли можно
найти что-либо общее между взрослыми самцами и гермафродитами
некоторых усоногих раков, но никто и не помышляет об их разделении.
'Как только стало известно, что три формы орхидных - Monachanthus,
Myanthus ii Catasetum, которые раньше относили к трем разным родам,
иногда развиваются на одном и том же растении, их немедленно стали считать за разновидности; в настоящее время я могу доказать, что это мужская, женская и гермафродитная формы одного и того же вида.7 Натуралист относит к одному виду разные личиночные стадии одной и той же
особи, как бы сильно ни отличались они друг от друга и от взрослого животного, и так же поступают с так называемыми чередующимися поколениями
Стенструпа, которые только в известном техническом смысле могут быть
приняты за одну особь. Он включает уродства и разновидности не на основании их частичного сходства с родительской формой, а вследствие их
происхождения от нее.8
Так как происхождением вообще пользуются, соединяя в одно целое
особей одного и того же вида, хотя самцы, самки и личинки бывают иногда
крайне различны, и так как им же пользуются при классификации разновидностей, претерпевших известную и в некоторых случаях значительную
степень модификации, то не пользуются ли происхождением бессознательно и при группировке видов в роды, и родов в группы высшего порядка, и всех вместе - в так называемую естественную систему? Н думаю, что им пользуются бессознательно, и только при этом условии я

Аналогичные сходства 367
могу понять различные правила и приемы, которым следуют наши лучшие систематики. Не имея написанных генеалогий, мы в сходствах различного рода принуждены искать следы общности происхождения.
Поэтому мы выбираем такие признаки, относительно которых существует
наименьшая вероятность, что они модифицировались в связи с теми условиями существования, в которых находился каждый вид в последнее
время. С этой точки зрения рудиментарные структуры настолько же пригодны пли даже еще более пригодны, чем другие части организации.
Мы не заботимся о том, насколько несущественным может быть какойлибо признак; будет ли это только загиб внутрь угла нижней челюсти,
способ складывания насекомым крыла, кожа, покрытая волосами или
перьями, но если такой признак преобладает у большого числа различных
видов, особенно у таких, которые сильно разнятся по образу жизни, то
он и приобретает большое значение, так как мы можем объяснить его присутствие у столь многих форм с весьма различными привычками только
унаследованием от общего предка. В этом смысле мы можем ошибиться
относительно отдельных черт строения, но если несколько признаков,
хотя бы и не существенных, выражены в большой группе организмов,
отличающихся различным образом жизни, то на обновании теории общности происхождения мы можем быть почти уверены, что эти признаки унаследованы от общего предка; и мы знаем, что такие комплексы признаков
имеют особенное значение в классификации.
Мы можем попять, почему вид или группа видов могут отличаться от
близких форм в разных весьма существенных чертах и все-таки объединяются при классификации. Это можно спокойно допускать, и это часто
допускается, пока достаточное количество признаков, даже несущественных, обнаруживает скрытую связь общности происхождения. Пусть у двух
форм нет ни одного общего признака, но если эти крайние формы связаны
друг с другом цепью промежуточных групп, мы можем смело признать
общность их происхождения и помещаем всех их в один класс. Так как
мы находим, что физиологически очень важные органы, т. е. такие, которые служат для сохранения жизни при самых разных условиях существования, вообще наиболее постоянны, мы приписываем им особенное
значение; но если те же самые органы в другой группе или в подразделении какой-либо группы оказываются весьма различными, они сразу
теряют значение для нашей классификации. Мы сейчас увидим, почему
эмбриологические признаки имеют такое большое значение для классификации. Географическое распространение может быть иногда удобно
для классификации обширных родов, потому что все виды одного и того же
рода, населяющие какую-нибудь отдельную и изолированную область,
по всей вероятности, произошли от одних и тех же предков.
Аналогичные сходства
На основании вышеизложенного нам должно быть понятно в высшей
степени важное различие между действительным родством и сходством
по аналогии, или адаптивным. Ламарк первый обратил на это внимание и

368 Взаимное родство организмов
нашел себе талантливых последователей в Маклее (Macleay) и других.
Сходство в форме тела и похожих на плавники передних конечностях
между дюгонями и китами, а также между этими двумя отрядами млекопитающих и рыбами является аналогичным. Таково же сходство между
мышью и землеройкой (Sorex), принадлежащими к разным отрядам,
или еще более близкое сходство, на чем настаивает м-р Майварт, между
мышью и маленьким сумчатым животным (Antechinus) Австралии.
В последнем случае сходство, на мой взгляд, объясняется адаптацией
к сходным активным движениям среди зарослей ц травы, а также необходимостью прятаться от врагов.9
Среди насекомых существуют бесчисленные примеры подобного рода,
и потому-то Линней, обманутый внешним сходством, принял насекомое
из Homoptera за моль. Нечто подобное мы видим даже у наших домашних
разновидностей, как например поразительное сходство в форме тела улучшенных пород китайской и обыкновенной свиньи, происшедших от разных видов, или одинаково утолщенный стебель обыкновенной брюквы и
шведского турнепса, принадлежащего к другому виду. Сходство между
борзой собакой и скаковой лошадью едва ли более фантастично, чем аналогии, проводимые некоторыми авторами между весьма различными
животными.
Признавая действительную важность признаков для классификации
в той мере, в какой они указывают на общее происхождение, можно легко
понять, почему аналогичные, или адаптивные, признаки, хотя и весьма
важные для благополучия существ, почти не имеют значения в глазах
систематика. Конечно, животные, принадлежащие к двум весьма различным линиям происхождения, могли оказаться адаптивными к сходным
условиям и потому приобрести большое внешнее сходство, но такого рода
сходство не указывает на кровное родство, а скорее скрывает его. Поэтому мы можем также понять и то кажущееся нам парадоксальным положение, что одни и те же признаки являются аналогичными при сравнении
одной группы с другой, но указывают на истинное родство при сравнении
членов одной и той же группы; так, форма тела и подобные плавникам
конечности - только аналогичные признаки, если сравнивать китов
с рыбами, потому что они в обоих классах являются адаптациями для плавания в воде; но при сравнении друг с другом отдельных членов семейства
китов форма тела и подобные плавникам конечности представляют собой
признаки, указывающие на истинное родство, потому что эти признаки
столь сходны во всем семействе, что мы не можем сомневаться в том. что
они были унаследованы от общего предка. То же относится и к рыбам.
"Можно привести многочисленные случаи поразительного сходства
отдельных частей или органов, приспособленных для выполнения одних
и тех же функций, у совершенно различных существ. Хороший пример
представляет близкое сходство челюстей собаки и тасманийского волка
(Thylacinus) - животных, стоящих весьма далеко друг от друга в естественной системе. Но это сходство ограничивается общим видом, а также
выдающимися клыками и режущим краем коренных зубов. Действительно"
зубы их различаются весьма сильно: у собаки с каждой стороны в верхней

Аналогичные сходства 369
челюсти четыре ложнокоренных и только два истинно коренных, у тасманийского волка - три ложнокоренных и четыре истинно коренных.
Кроме того, истинно коренные зубы сильно отличаются у обоих животных
по относительной величине и строению. Зубам взрослого животного предшествуют совершенно различные молочные зубы. Конечно, можно отрицать, что зубы каждой из этих двух групп животных адаптировались
к разрыванию мяса путем естественного отбора последовательных вариаций; но если допустить это в одном случае, то для меня непонятно, почему бы это можно было отрицать в другом. И я рад узнать, что такой
выдающийся авторитет, как проф. Флауэр (Flower), пришел к тому же
заключению.
Приведенные в одной из предыдущих глав поразительные случаи наличия у весьма различных рыб электрических органов, у весьма различных насекомых - органов свечения, у орхидей и ластовневых - пыльцевых масс, снабженных клейкими дисками,- все эти случаи относятся

<<

стр. 8
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>