<<

стр. 2
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

2 «В конфликте классов и нации национализм иногда одерживал победу над разделяющими тенденциями социально-классовых интересов и классовой борьбы» (Сорокин П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столетии//О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 466).


Нельзя также согласиться и с абсолютизацией момента борьбы, антагонизма в отношениях классов.

Наконец, идея господства, диктатуры того или иного класса так же далеко не бесспорна. Она возникла на реальной почве, но переводить ее в плоскость социальной политической цели вряд ли оправданно, Смысл, цель общественной жизни — не господство одного класса, любого, сколь бы ни был он прогрессивен, а консенсус, союз классов, оптимальный баланс всех классовых сил. В этом смысле идея мессианской роли пролетариата, доведенная до его диктатуры, пронизывающая всю социально-политическую доктрину К. Маркса и повлиявшая на его социально-философе кие взгляды, не может быть принята, хотя вопрос о развитии рабочего класса, удовлетворении его интересов, естественно, сохраняет все свое значение.

Как нам представляется, ни мировая история, в особенности история XX в., ни развитие мировой социально-философской мысли не подтвердили той роли классов и классовых отношений, которую им придавали К. Маркс и В.И. Ленин. Поэтому пересмотр этой роли в социальной философии марксизма нам представляется делом вполне теоретически созревшим [1].

1 «Вопрос "Умер ли марксизм?" может иметь десятки смыслов. Я выделяю один из них — умерла ли на сегодняшний день идеология пролетарского мессианизма, которая в первой трети XX столетня обеспечила легитимизацию наиболее примитивных, наиболее агрессивных и варварских проектов преобразования российского общества? Думаю, что на этот вопрос можно ответить утвердительно. Пролетарский мессионизм не организует больше массовое переживание и понимание современной эпохи» (Соловьев Э.Ю. Даже если Бога нет, человек — не бог// Освобождение духа. М., 1991. С. 321-322).


Социальная сфера, если рассматривать ее в сопоставлении с материально-производственной сферой, раскрывает важные грани общества.

Прежде всего социальная сфера способствует конкретизации, обогащению, развитию материально-производственной сферы. Так, если в этой сфере представлены просто экономические интересы, хозяйственный механизм, предметно-практическая деятельность и т.д. как таковые, то в социальной сфере все эти явления выступают уже как грани, стороны различных общностей, социальных отношений. Они социологически конкретизируются и обогащаются, раскрываясь в новом социологическом качестве. Тем самым черты материально-производственной сферы как основы, предпосылки, причины, необходимости и свободы, как матрицы других сфер обретают конкретный реальный смысл, реализуясь в механизме взаимодействия материально-производственной и социальной сфер. Следует отметить, что переход от экономической к социальной сфере углубляет, конкретизирует сущность человека как общественного субъекта. Так, если в материальной сфере раскрывается облик человека как главной производительной силы общества, человека-работника, то в социальной сфере человек раскрывается в своих социальных связях как социальный субъект. Здесь он не просто творец материально-вещного и духовного богатства, но и выступает творцом своих социальных отношений и связей с другими людьми. Переход от материально-производственной к социальной сфере раскрывает специфическую роль сознания. Это выражается в том, что в социальной сфере сознание выступает в качестве одного из важных факторов, конституирующих социальные общности [2].

2 Подробнее о социальной сфере см.: Барулин B.C. Социальная жизнь общества. Вопросы методологии. М., 1987.






§ 5. Историческое развитие социальных общностей

Прежде всего хотелось бы вычленить общую тенденцию возрастания социальной роли отношений собственности в истории формации. Как известно, в первобытности отношения собственности вплетались в общую жизнедеятельность первобытного человека и не выступали в качестве отдельного социально образующего фактора. В рабовладельческом и феодальных формациях отношения собственности, частной собственности выступают уже в качестве отдельного социально образующего фактора, отличного, скажем, от таких факторов, как общественное разделение труда, территория и т.д. Вместе с тем частнособственнические отношения существуют и функционируют здесь в неразрывной срашенности с политическими институтами, отношениями личной зависимости, освященными силой традиций, социально-психологических и иных духовных обновлений. Поэтому в этих условиях в ряде случаев социальный эффект собственно отношений собственности оказывается смазанным, растворенным в действии иных факторов. В капиталистическом же обществе частнособственнические отношения высвобождаются от своей сращенности с политическими, личностными и другими отношениями. Они выступают в чистом виде именно и только как отношения собственности. Поэтому и их социально интегрирующее и социально дифференцирующее воздействие носит чистый характер, оно раскрывается как воздействие именно и только отношений собственности. От нулевой отметки в системе детерминант социальной жизни к роли важнейшего социально образующего фактора общества — вот историческая траектория социально образующей роли отношений собственности.

Частнособственнические отношения включают отношения частной собственности на средства производства и формирующиеся на этом базисе социальные общности на одном полюсе и отношения невладения средствами производства и формирующиеся на этой основе социальные общности — на другом. Поэтому историческое развитие социальной роли отношений собственности может быть рассмотрено не только в общем виде, но и более конкретно, применительно к различным полюсам этих отношений. Сначала остановимся на эволюции социального значения отношений частной собственности, владения, распоряжения факторами производства.

Первобытнообщинному строю, как известно, не была свойственна частная собственность. Соответственно в этих условиях и не формировались социальные группы, которые бы владели орудиями и средствами производства в отличие от других групп людей. Рабовладение и феодализм характеризуются наличием частной собственности и формированием социальных общностей — господствующих эксплуататорских классов, главным экономическим интересом которых была защита, использование частной собственности. Но то обстоятельство, что частная собственность носила в тот период исторически неразвитый характер и не могла функционировать в качестве самостоятельной социальной силы, наложило свой отпечаток и на характер, структуру господствующих классов. Речь идет о высокой степени взаимопроникновения структур господствующих классов — рабовладельцев, феодалов, с одной стороны, и политических, а также иных структур общества (общинных форм во времена классического рабства, государственного механизма во времена феодализма) — с другой. Иначе говоря, частная собственность в это время определяла облик соответствующих классов не сама по себе, а опосредованно — через политические и иные надстроечные институты [1]. При капитализме же в связи с развитием частнособственнического отношения оно уже определяет весь облик господствующего эксплуататорского класса. Не структура власти с ее иерархией служебных позиций определяет контуры господствующего класса, а именно и только частная собственность, области ее приложения, ее виды и модификации.

1 «Понятие «частный собственник», строго говоря, неприменимо в средние века ни к сеньорам, ни к классам. Земледелец считается не собственником... а держателем... которому земля вручена вышестоящим господином па определенных условиях». «Сеньора связывает с землей и с возделывающими ее зависимыми людьми не обнаженный материальный интерес, а сложный комплекс отношений эксплуатации, политической власти, подданства, традиций, привычек, эмоций, покровительства и почитания» (Гуревич А Я. Категории средневековой культуры М., (972. С. 232-233, 236).


Анализ этой тенденции, как нам представляется, позволяет сделать вывод, что при капитализме социально образующий эффект частной собственности, ее воздействие, проникновение в суть, структуру определенной социальной общности достигают своего апогея.

Теперь обратимся к другому полюсу частнособственнических отношений — к отношениям, основанным на отторжении средств производства от определенных групп людей, рассмотрим, как развивались эти отношения и как это развитие отражалось в структуре, характере исторически сменяющихся социальных общностей.

Приступая к рассмотрению этого вопроса, следует подчеркнуть, что трудящиеся массы как общности объединялись таким мощным социально интегрирующим фактором, как совместный труд, производственно-технологические и иные связи и зависимости, вытекающие из характера этого совокупного общественного труда. Этот фактор действовал перманентно, независимо от любых исторических ситуаций. Стало быть, и социоинтегрирующий эффект отношений невладения собственностью осуществлялся не сам по себе, а как бы накладываясь на действие социоинтегрирующих импульсов общественного труда.

Известно, что в первобытнообщинном строе не было ни отношений частной собственности, ни отношений невладения собственностью. Здесь господствовало естественно-природное, недифференцированное единство человека и орудий и средств его предметно-практической деятельности. Стало быть, и никаких общностей, основанных на экономическом отношении невладения собственностью, здесь попросту не было. Рабовладельческая формация — это первая в человеческой истории эпоха, где сформировались отношения невладения собственностью.

Рабы представляли собой социальное воплощение этого отношения невладения. Правда, если речь идет о рабах, то нельзя упускать из виду одну тонкость. Дело в том, что факт невладения рабами собственностью совсем не означал отделения рабов от орудий и средств труда. Они были неразрывно связаны, но за счет низведения рабов до положения орудий труда, за счет отторжения их от общества, за счет внешней по отношению к самому процессу труда объединительной общественно-политической силы, которая выступала собственником и рабов, и средств производства. Можно даже утверждать, что в рабовладельческом обществе господствовало то же нерасторжимое единство субъектов труда и средств производства, что и в первобытности, но взятое со знаком «минус». Если в первобытности это единство покоилось на естественном отношении собственности, то при рабовладении оно базировалось на абсолютном отрицании собственности применительно к субъектам труда. Иначе говоря, в рабовладельческом обществе отношения невладения средствами производства применительно к рабам еще не выступают в своем непосредственном социально интегрирующем виде.

В феодальном обществе отношения невладения средствами производства поднимаются на более высокую ступень. Здесь отчетливо выделяется отношение невладения основным средством производства — землей, характерное для основной массы феодального крестьянства. Правда, это отношение смягчается, смазывается фактом невозможности или ограничения отторжения крестьян от земли, их собственностью на жилье, приусадебные постройки, орудия производства. Тем не менее экономическое отношение невладения землей имеет важное социально интегрирующее значение, объединяя крестьян в одну социальную общность.

Наконец, при капитализме отношение невладения достигает самой высокой точки. Проявляется это и в том, что субъект труда здесь полностью отторгается и от средств и от орудий труда. В связи с этим отделением именно отношение невладения орудиями и средствами производства выступает при капитализме важной социально образующей чертой.

Как мы полагаем, отношения частной собственности как социально интегрирующий фактор на первых этапах капитализма достигли своего апогея. Именно в это время произошла масштабная социальная поляризация обшества на базе оппозиции владения—невладения частной собственностью. Но, достигнув вершины социально-экономической поляризации, общество обнаруживает, что дальше при сохранении этой поляризации оно существовать не может, ибо любые политические, идеологические и иные противовесы оказываются бессильными перед силой социально-экономического противостояния. Чтобы сохранить себя, общество идет по пути «смягчения» экономической поляризации собственности. Это достигается путем универсализации отношений владения собственности, включения в эти отношения максимального круга людей, в том числе трудящихся, рабочего класса. Этот поворот и происходит в XIX—XX вв. На этой базе разворачиваются исторически новые сюжеты в социально интегрирующей роли отношений частной собственности.

Итак, история общественно-экономических формаций свидетельствует о том, что непрерывно повышалась эффективность социально образующих факторов общественной жизни. От формации к формации, от века к веку, через все зигзаги и отступления конкретно-исторического процесса неуклонно усиливались импульсы, порождающие социальные общности, делающие их стабильными социальными образованиями общественной жизни.






§ 6. Реалии XX века. Социально-диффузное общество западной цивилизации

Социальная жизнь стран западной цивилизации характеризуется, на наш взгляд, двумя основными отличительными особенностями. Во-первых, эта жизнь обрела характер свободного, неупорядоченного социального течения, где в силу имманентных импульсов образуются и распадаются различные общности, складываются и распадаются различные линии общественных отношений. Эта жизнь вырвалась из-под политике-регламентирующего воздействия, потеряла свой политико-легитимный характер. Во-вторых, в самом социальном фундаменте этой жизни находится лично независимый человек. Все социальные связи и отношения носят на себе печать именно этой черты человека — его личной независимости, его развившейся индивидуальности.

Как мы полагаем, между этими двумя особенностями социального развития общества имеется внутренняя связь, взаимозависимость. Ибо как неуправляемо-имманентное и не скованное политико-идеологической регламентацией развитие социальных процессов предполагает социально вычленившегося, лично независимого индивида, точно так и существование и развитие этого индивида предполагает такую нерегламентированную социальную среду. В целом же именно такой характер социальной жизни, подчиняющейся своим собственным закономерностям с прозрачными и весьма динамичными социальными перегородками, опирающейся на независимого активного индивида, представляют собой не что иное, как гражданское общество [1]. Оно и характеризовало в целом социальную жизнь общества, основанного на частнособственнической рыночной экономике.

1 См.: Резник Ю.М. Гражданское общество как феномен цивилизации. Ч. П.: Теоретико-методологические аспекты исследования. М., 1998.


Классы. Какие изменения в классовые структуры и отношения внес XX в.?

Мы полагаем, что можно отметить два основных изменения.

Первое. Как нам представляется, начиная с XIX в. и особенно в XX в. происходит процесс ослабления действия основных классовых признаков. В это время увеличивается заработная плата наемных работников, устанавливается ее минимум, развиваются социальные гарантии труда, социальное страхование. Активным агентом всех этих процессов выступает государство, профессиональные союзы. Одновременно общество в лице политических институтов усиливает свое воздействие на предпринимателей, требуя более жесткого соблюдения прав наемных работников. Меняются формы связи наемных работников с частной собственностью, растет социальный вес собственности на производственный потенциал работников, на интеллектуальную собственность. Все это происходит на фоне демократии, гласности в обществе. В целом эти процессы означают, что в общественном производстве и во всей общественной жизни вызревают элементы социализации, воплощаются в жизнь определенные идеи социальной защиты трудящихся, социальной справедливости. В этих условиях меняются механизмы классообразования, меняются и классы, отношения между ними.

Второе. Мы уже писали, что в XX в. человек развился как социально вычленявшийся индивид, как лично независимый субъект, ориентированный на собственные экономические и профессионально-деловые основы, возросла социальная значимость его индивидуальных качеств и способностей.

Эти изменения, как мы полагаем, были мощной силой, как бы размывавшей классы изнутри. Думается, что как только возникла в обществе ситуация, требующая противостояния классов, с естественным вовлечением людей в это противостояние, стремление людей сохранить свою личную независимость неизменно блокировало подобные поползновения. Это стремление сыграло роль своеобразного противоядия, препятствующего обострению классовых кризисов, обретению ими угрожающего для жизни общества характера. Можно только догадываться, от скольких разрушительных потрясений спасли цивилизованное общество эти тенденции, связанные с защитой личной независимости. Не случайно поэтому XX в. можно считать веком социально благополучным.

В целом, на наш взгляд, XX в. ознаменовался тем, что в своеобразном противоборстве личной независимости индивидов и классового противостояния верх одержали силы, олицетворяющие развитие человека как лично независимого субъекта.

Социально-классовая эволюция в XX в. ознаменовалась в целом своеобразной эрозией классов, классовых противостояний. Классы как социальные общности, как субъекты социальных отношений стали играть меньшую роль, чем прежде, они, на наш взгляд, теряют качество своеобразного центра всей социальной жизни общества.

Место и роль классов в капиталистическом обществе характеризуются некоторой противоречивостью. С одной стороны, классы представляют собой своеобразную вершину во всемирно-историческом развитии классов и классовых отношений вообще. По существу в социальной истории человечества классы капиталистического общества были первыми «нормальными» классовыми общностями. Они не декретировались, не легитимизировались «сверху», никто не устанавливал политико-демаркационных границ между ними, не определял принципа их отношений. Они вызрели, существовали и функционировали как устойчивые социальные образования в силу имманентных экономических и иных факторов, как внутреннего, так и надклассового характера. С другой стороны, именно в этих сложившихся естественным путем классовых общностях вызревают силы, ведущие к их ослаблению, а в перспективе к самораспаду. Эти силы — природа, в том числе социалистическая, тех социально-экономических преобразований, которые происходят в обществе, и самое главное — изменение самого человека.

Таким образом, капиталистическое общество ознаменовалось тем, что оно в обшей социальной эволюции классов представляет собой одновременно и высшую точку развития классов в истории цивилизации и начало их ослабления, саморазрушения.

Массы. Массы всегда представляли собой важнейшую социальную слагаемую общества. Как правило, они являются основной частью населения общества, представляют в основном людей, занятых созидательной деятельностью (трудящиеся массы). Они — важнейшая составная часть народа данной страны (народные массы). Обычно с массами, их действиями связываются фундаментальные преобразования в обществе, в частности, прогрессивные преобразования. Массы представляют собой динамичную, исторически развивающуюся социальную структуру, обретающую на каждом этапе развития специфические черты и особенности.

Как мы полагаем, XIX—XX вв. ознаменовались своеобразным массовым взрывом. В этот период времени резкий рывок сделало общественное производство. Появились новые производственные объединения, производство стало масштабным, расширилась сфера услуг, большой размах приобрело образование, начало набирать темпы научное производство. Все это потребовало привлечения в больших масштабах новых человеческих ресурсов. Это означало, что произошла 122

глубокая передвижка населения: значительные части людей, ранее занятых в сельском хозяйстве, в традиционно-локальных производствах, привязанных к определенным регионам, как мощным насосом были отторгнуты от традиционных мест производства и обитания и составили отряды людей, занятых в новых производствах, в новых сферах услуг, были сосредоточены в крупных городах, в новых местах проживания. Массы XX в. и представляют собой продукт этого социального сдвига, этого сосредоточения людей в новых производствах, новых мегаполисах. Можно сказать, что новое общество становится более массовым, что именно масштабные сосредоточения людей становятся его отличительными социальными признаками.

На характере массы безусловно сказалось изменение труда. В данном случае речь идет о том, что с развитием общественного производства, рассчитанного на большие объемы продукции, оно становится более стандартизированным. Труд в связи с этим приобретает определенные изменения. С одной стороны, он предполагает какой-то более высокий уровень знаний и духовно-профессиональной зрелости, ибо основы его более научны, технологичны. С другой — он сводится к некоторому набору стандартных операций и на определенном этапе не требует от работника особо глубоких творческих качеств. Массы, формирующиеся в XIX в. и, пожалуй, в первой половине века XX, и отличаются тем, что труд основной части людей носит в определенной мере упрощенно-стандартизированный характер, он не ставит человека перед жесткой необходимостью собственного развития, самоусовершенствования.

Массы XX в. — это люди, живущие в условиях высокого стандарта жизни. Конечно, условия быта, уровень комфорта у различных прослоек людей весьма различен и диапазон этих различий может быть весьма значительным. Но если оценивать в целом уровень обеспеченности людей различного рода благами, материальными, духовными, их образ жизни, то, надо сказать, что массы людей живут в условиях высоких стандартов потребления, обеспеченности. Отсюда — удовлетворенность людей своей работой, своим жизненным положением, достатком. В развитии масс в XX в. проявились сложности, противоречия, негативные моменты.

Массы XIX — начала XX вв. в значительной степени представляют собой своеобразное переходное социальное образование, в котором набирает вес человеческая усредненность, в которой ослабели социокультурные детерминанты [1]. Такая масса может быть как базой для социально-культурного развития, так и почвой для появления тоталитарных режимов, ибо тоталитаризм — это заурядность и бескультурье, вступившие в союз с насилием и ставшие во главе общества.

1 Может быть, эти особенности массы в первой половине XIX в. подтолкнули многих исследователей к размежеванию массы и народа. К. Ясперс, в частности, писал «Массу следует отличать от народа. Народ структурирован, осознает себя в своих жизненных устоях, в своем мышлении и традициях, народ — это нечто субстанциальное и квалитативное. в его сообществе есть некая атмосфера, человек из народа обладает личными чертами характера также благодаря силе народа, которая служит ему основой.
Масса, напротив, не структурирована, не обладает самосознанием, однородна и квантитативна, она лишена каких-либо отличительных свойств, традиций, почвы — она пуста. Масса является объектом пропаганды и внушения, не ведает ответственности и живет на самом низком уровне сознания» (Ясперс К. Истоки истории и ее цель//Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 142—143).


Как мы полагаем, эволюция общества в XX в. в какой-то степени изменяла облик массы. Думается, что в значительной степени преодолена дистанция между массой и культурой, во всяком случае, антикультурные поползновения массы уходят в прошлое, безусловно вырос ее образовательный уровень, снизились элементы анархичности и стихийной импульсивности в жизнедеятельности массы. Мы полагаем, что и взаимоотношения масс и элиты уже не носят характера взаимного отталкивания; это значит, что многие негативные тенденции в развитии масс начала века преодолены.

Массы как социальная система представляют собой не столь «сильную» общность, как классы. Поэтому их «давление» на человека, индивида слабее, чем в классовой общности. Преобразования в массах в XX в. еше более ослабляет это детерминирующе-регулирующее воздействие. В то же время и отношение индивида к массе характеризуется определенной степенью избирательности и независимости. Учитывая изменения индивида в XX в., возрастание его самостоятельности, можно констатировать рост его независимости, автономности в массе. Рассматривая отношения массового индивида и массы, можно зафиксировать определенное противоречие. С одной стороны, черты индивида в значительной степени больше, чем когда-либо прежде, определяют общие характеристические черты массы вообще. Масса, если можно так выразиться, становится многократно тиражированным индивидом. Так что в этом отношении человек сближается с массой, становится матрицей ее построения, с другой — рост социальной значимости человека привел к тому, что он все больше сохраняет и защищает свою автономность и независимость в массе и отнюдь не склонен растворяться в ней настолько, чтобы отказаться от собственных индивидуально-ценностных ориентации. В этом отношении человек XX в. от массы дистанцируется, зазор между ним и массой увеличивается.

Средние слои. Важной особенностью социального развития XX в. является рост средних слоев общества. Мы уже неоднократно отмечали, как усложняется и дифференцируется общественная жизнь, общественное производство, как меняется положение человека в XX в., как растет общее благосостояние людей, расширяется зона частной собственности, возрастает удельный вес индивидуальных сил человека в общественной жизни. На почве всех этих преобразований и происходит рост средних слоев современного общества.

Средние слои представляют собой общность людей, объединенных относительно высоким уровнем жизни, занятых различными видами профессиональной деятельности, имеющих устойчивые источники дохода. Им присущи общие черты духовного социально-психологического облика. На наш взгляд, это определенная удовлетворенность своим образом жизни, приверженность к основным социально-экономическим, политическим, культурным, религиозным ценностям общества, законопослушность. Средние слои составляют основную массу населения общества, они прочно интегрированы в данную общественную структуру, составляют основной социальный фундамент современного общества.

В состав средних слоев входят мелкие частные собственники города и деревни (ремесленники, владельцы мелких предприятий, мелкие торговцы, крестьянство и фермерство), социальный слой интеллигенции (работающие по найму и лица свободных профессий), служащие сферы производства, торговли, учреждений образования, медицины, обслуживания, туризма (административно-управленческий и технический персонал, учителя, инженеры, врачи и т.д.). В структуре средних слоев различают «старые» и «новые» средние слои. К первым относятся, например, традиционные собственники, ко вторым — все те группы людей, которые вызваны к жизни научно-технической революцией, новой технологической войной, новыми видами деятельности в области массовой коммуникации, услуг, туризма. Это «синие» и «белые» воротнички, когнитариат. Понятно, что состав средних слоев очень динамичен.

Как мы полагаем, средние слои несмотря на разнообразие и динамичность их составляющих представляют собой устойчивую социальную общность, влияние которой непрерывно возрастает, по своей природе они близки к массам и составляют их основную часть. В то же время ставить между ними знак равенства нельзя. Средние слои — это более социально-экономическая, более социально-устойчивая общность, чем массы. Средние слои связаны и с классами.

Определенные классы, по-видимому, целиком входят в средние слои, например, крестьянство, другие — включаются в них частично. В марксистской литературе, как правило, подчеркивается вторичность средних слоев по отношению к классам, их промежуточный характер. Социальным слоям отводится, если можно так выразиться, роль героев второго плана. Мы считаем такой подход данью апологетике классов и в определенной степени устаревшим. В том-то и особенность изменений общества в XIX—XX вв., что социальный вес средних слоев непрерывно растет. Что же касается классов и классовых отношений, то развитие средних слоев и является тем процессом, который как бы снимает классы, классовые антагонизмы, превращая их в определенные грани собственного функционирования. Так что отмирание классов, снижение социального веса классовых антагонизмов и возрастание социального веса средних слоев — это две стороны одной и той же медали, одного и того же процесса.

Маргиналы. Социальная эволюция XX в. отмечена развитием различного типа маргинальных групп. Относительно этих групп нет однозначных оценок [1]. В целом маргинальная группа — это объединение людей, находящихся на краю, на периферии сложившейся социальной структуры, в силу ряда причин не сумевших адаптироваться к доминирующим социальным общностям. Это своего рода изгои, парии обществ. Маргинальность связана также с различиями культурных ориентации, когда та или иная группа от норм традиционной культуры отошла, но новые культурные ориентации недостаточно освоила и в силу этого оказалась в своеобразной пофаничной ситуации.

1 «Понятие "маргинал" впервые появилось во Франции как имя существитель-ное в 1972 г. Маргиналами стали называть тех, кто сам отвергает общество либо оказывается им отвергнутым. Маргинальность это не состояние автономии, а результат конфликта с общепринятыми нормами, выражение специфических отношении с существующим общественным строем... Уход в маргинальность предполагает два совершенно различных маршрута: либо разрыв всех традиционных связей и создание собственного, совершенно иного мира; либо постепенное вытеснение (или насильственный выброс) за пределы законности. В любом варианте, будь то результат "свободного" выбора или же следствие процесса деклассирования, которое провоцируется напутанным обществом, маргинал обозначает не изнанку мира, а как бы его смуты, теневые стороны. Общество выставляет отверженных напоказ, дабы подкрепить свой собственный мир. тот, который считается "нормальным" и светлым». (Фарж А. Маргиналы. Опыт словаря нового мышления. М., 1989. С. 143-144).


Критерии маргинальности первоначально применялись для обозначения последствий неадаптации мифантов (иммифантов) к требованиям урбанизма как образа жизни. В полной мере эти критерии сохраняют свое значение и сегодня в связи с усилившимися миграционными потоками. Думается, что маргинальность относится не только к мифан-там. На наш взгляд, деклассированные элементы разного рода также представляют собой примеры маргинальных общностей. Бедность, безработица составляют благодатную среду маргинальных общностей.

Функционирование маргинальных общностей связано с маргинальной личностью. Это человек, находящийся в пограничной ситуации, на стыке разных культур, отброшенный на обочину жизни, существующего общества. Для маргинальных личностей в основном характерны одиночество, утрата социальных связей, склонность к девиантно-му поведению, проявление пассивности или, напротив, агрессивности, определенная аморальность, дискомфортность. Маргинальные группы, маргинальные личности являются определенным резервом антисоциальности, противостояния существующему обществу. Не случайно Г. Маркузе в своей критике существующего общества стремление преодолеть это общество связывал и с различными социальными группами, часть из которых носила маргинальный характер [1]: люмпенами, национальными меньшинствами и т.д. Именно в этих слоях он видел достаточно большую энергию социального протеста.

1 См.: Маркузе Г. Одномерный человек.


Важной отличительной особенностью социальной жизни XX в. является ее возросший динамизм. Уже само по себе омассовление общества, сосредоточение людей в огромных производствах, ускоренная урбанизация общества, освоение новых регионов стимулировали процессы социального перемещения. С развертыванием научно-технической революции общественное производство набрало еще больший динамизм, стали возникать новые области производства, услуг, быстрее осуществляется переориентация различных видов деятельности, что также стимулировало миграционные процессы в обществе. Все это происходит в условиях своеобразного преодоления социологической замкнутости общностей, размывания социологических границ, их большей открытости. Добавим к сказанному, что социальная мобильность в обществе усилилась по горизонтали (из одной профессиональной группы в другую, из одного региона в другой) и по вертикали (область изменения социального статуса, перемещение либо в люмпенско-маргинальные слои, либо в обеспеченно-элитарные эшелоны). Возросла и международная социальная миграция, особенно во второй половине века. Думается, что последнее десятилетие характерно всплесками международных миграционных потоков, связанных с процессами в бывших социалистических странах. Развитие социальной мобильности создавало новые проблемы и в то же время снимало социальные напряжения, не позволяло законсервироваться и излишне обостриться социальным конфликтам.

В целом же можно сказать, что в XX в. сдает свои позиции социологический редукционизм. Это означает, что те общности, которые характеризуются жестким давлением на человека, тенденцией подминать человека, недооценивать, а то и вовсе отбрасывать его индивидуально-личностные вопросы, теряют свой вес и значение. Как бы ни были для человека привлекательны выгоды от различных форм объединения, но если эти выгоды побуждают его пренебречь своими индивидуально-личными интересами, в чем-то отступить от личной независимости, человек предпочитает от этой общности и от этих выгод отказаться.

Мы полагаем, что в перспективе следует ожидать дальнейшего ослабления социологически-редукционистских начал в социальной области. Наряду с определенным ослаблением социального веса обш-ностей, жестко подчиняющих жизнедеятельность человека, в XX в. возросло значение тех социальных ассоциаций, которые предоставляют больше возможностей для социальной инициативы человека. Пример этому — рост социальной значимости масс, средних слоев, различных микросоциальных объединений.

Все это свидетельствует о том, что в социальной сфере в XX в. происходит явный перенос центра тяжести от сильных обшностей с четко очерченными контурами, набором жестких детерминант к общностям слабым, с расплывчатыми очертаниями, прозрачными и подвижными границами, с весьма вариативным, нежестким набором требований и предписаний по отношению к человеку. Иначе говоря, современное общество все больше становится социально-диффузным обществом. За этим переносом, еще раз повторим, стоит развитие человека как лично независимого индивида.

Антропологические сдвиги в социально-диффузном обществе. Понятно, что изменения в социальных отношениях не могли не отразиться на человеке, его отношении к обществу, его духовной структуре. Отметим некоторые антропологические сдвиги.

Во-первых, меняется степень близости человека и социальной общности. На фоне тенденции, когда в обществе набирают вес все более масштабные общности типа массы, типа человечества как мирового сообщества, на фоне разрастающегося многообразия локальных, микросоциальных общностей, развившейся открытости общностей, прозрачности их границ, усилившейся миграции происходит процесс своеобразной автономизации человека по отношению к общностям. Чем больше возрастает количество разнообразных общностей, тем меньше человек оказывается зависимым от них. На смену прежней тесноте связи человека и общности, когда человек был как бы вмонтирован в общность, тесноте, уходящей корнями в традиционно-сословный тип общества, приходит своеобразное дистанцирование человека и общества.

При этом мы хотим подчеркнуть, что это дистанцирование означает именно и только изменение степени близости, степени связи и отнюдь не представляет собой вообще полного разрыва.

Во-вторых, меняется тип связи человека и общности, социальных отношений. Уже выше шла речь о замене сильных, жестких общностей слабыми, соответственно этим переменам меняется и тип связи человека и общности, когда на смену «сильным взаимодействиям» приходят «слабые взаимодействия». Под «слабыми взаимодействиями» мы понимаем возросшую вариативность в отношениях человека и общности, когда со стороны общности как бы предлагается широкий набор вариантов поведения, среди которых человек выбирает для себя оптимальный. В «слабые взаимодействия» входит и определенная эластичность, гибкость отношения человека и общности, когда человек может менять свое отношение, поведение, не порывая при этом с общностью. Одним словом, «слабые взаимодействия» — это такой тип связи, когда человек обладает очень большой степенью свободы самореализации, когда общность не только не ставит жесткие пределы этой самореализации, но оптимально способствует, сама служит ей средством. Здесь как бы меняются приоритеты во взаимосвязи человека и общности, если «сильное взаимодействие» имело целью обеспечить подчинение жизнедеятельности человека интересам общности, то «слабое взаимодействие», напротив, нацелено на то, чтобы общность, социальность служили оптимальным образом реализации социальных запросов человека.

В-третьих, меняется характер социальной идентификации человека. Прежде в социальной идентификации был силен мотив предопределенности, вынужденности, давления традиций и т.д. В таких условиях социальный импульс, идущий от самого человека, играл очень незначительную роль. По существу, и в современных условиях эта предопределенность, вынужденность занимают большое место в механизмах социальной идентификации. И в то же время, как мы полагаем, в социальной жизни XX в. в этом отношении происходят значительные подвижки. Суть их заключается в том, что на фоне развития «слабых социальных взаимодействий» в социальной идентификации возрастает удельный вес импульсов, идущих от самого человека. Тут ярче проявляется момент избирательности со стороны человека, его возросшая активная позиция по отношению к принятию и отторжению определенной общности, его возросшие возможности смены своей социальной общности. Здесь ярче проявляется момент своеобразной плюра-листичности социальных общностей и возросшая степень свободы человека по отношению к общностям вообще и избираемым общностям в частности. Одним словом, социальная идентификация в современных условиях все больше обретает черты инициативы, импульса, идущего от самого человека. Человек идентифицирует себя с общностью в соответствии со своими ценностными ориентациями, мировоззренческими установками, в соответствии с собственным выбором. Иначе говоря, социальная идентификация становится не завуалированной формой социального принуждения, рассеивания людей по разным общностям, а именно активной человеческой акцией, т.е. человеческой социальной идентификацией в полном смысле этого слова [1].

1 «Современная динамика человеческой субъективности все больше выражается в процессе индивидуализации, объективная основа которого — возрастающая подвижность социальной структуры, дестабилизирующая психологические связи индивида с группами различного уровня. Не менее существенная ее основа — прогрессирующее вытеснение групповых источников информации надгрупповыми, массовыми. В результате происходит размывание традиционной модели группового человека, черпавшего свои мотивы и знания, нравственные нормы и мировоззренческие установки из относительно устойчивых групповых культур. Индивидуализация означает рост автономии индивида, ставит его перед необходимостью самостоятельного выбора ценностей, ориентирующих его создание и поведение» (Дилигенский Г.Г. В защиту человеческой индивидуальности//Вопросы философии. 1990, № 3. С. 40).


По нашему мнению, сдвиг ценностно-мотивационных установок человека на себя не означает игнорирование общества, общественных ценностей вообще. Во-первых, всем очевидно, что этот поворот человека к себе стал возможен только в благоприятных общественных условиях. Стало быть, этот поворот уже результат определенного развития общества. Во-вторых, ориентация на себя требует от человека не отворачивания от общественных интересов, общих дел, а, напротив, постоянного поддержания этих дел в оптимальном состоянии. Тогда бы человек мог посвятить основные силы собственному развитию. Вообще следует заметить, что развитие человека как индивида противоречит социологическому редукционизму, но отнюдь не развитию общностей как таковых, социальному творчеству человека. Напротив, именно свободный независимый индивид является творцом более высокой, развитой социальности [1].

1 Считаем полезным привести одно из суждений Ю.А. Замошкина: «Изучение истории и современных реалий Соединенных Штатов Америки убедило меня в следующем: именно личность, глубоко усвоившая и сделавшая мотивом поведения идеалы свободы и самостоятельности индивида, настаиваюшая на праве самой определять свои интересы и средства их реализации, на личной ответственности за свою судьбу, благосостояние и социальное положение, наконец, личность, обладающая чувством своей значимости и своего достоинства, часто проявляет и гораздо большую способность к коллективно организованным действиям. Применительно к США речь идет о таких видах коллективных действий, как создание акционерных обществ, корпоративных объединений, кооперативов, товариществ и т.п. Речь также идет о формах демократически организованного коллективного политического действия (участие в выборах, в создании блоков, союзов, партий для подготовки и проведения выборов для последующего давления па уже избранные органы, участие в работе законодательных органов и т.п.). Такая личность проявляет особую готовность выступать инициатором и участником коллективных действии, которые организуются снизу на началах сугубо добровольного участия, которые направлены на практическую реализацию конкретных интересов и стремлений данной личности и опираются на совпадение этих интересов и интересов других людей» (Замошкин Ю.А. За новый подход к проблеме индивидуализма// Вопросы философии. М., 1989. № 6. С. 13).







§ 7. Из истории социально-философской мысли. Фрагменты

Платон Афинский (428/7—348/7 до н.э.) — древнегреческий философ. Для взглядов философов того периода, и для Платона в том числе, характерно отождествление общества и государства. Именно государство выступает силой, объединяющей людей в общество и дифференцирующей их. Под этим углом зрения и рассматривался ими социальный мир. Платон предложил теорию трех сословий: философов, которые на основе созерцания истины управляют государством, воинов, которые охраняют его от внешних и внутренних врагов, и работников — крестьян и ремесленников, которые поддерживают государство материально. По мнению Платона, три сословия в обществе соответствуют трем началам человеческой души: разумному (философы-правители), яростному (воины), вожделеющему (производители благ), они выражают разные потребности общества. Платон издевался над теми, кто кичился своей родовитостью и ставил себя выше других. Философы и воины у него — носители идеала вечной мудрости, земледельцы и ремесленники свободны. В то же время Платон выступал против «злой и необузданной черни».

Цицерон Марк Туллий (106—43 до н.э.) — философ Древнего Рима. Он считал справедливым социальное расслоение и неравенство, отвергал идею имущественного равенства. С этих позиций он одобрял рабство, считая его полезным для рабов и объясняя его разделением функций в обществе. Цицерон выступал за согласие сенаторского и всаднического сословий в обществе. Превыше всего он ставил интересы рабовладельческой аристократии, считая, что именно ей должно служить государство. Цицерон полагал, что народ неразумен, не способен к свободе и его полезно тешить видимостью политических свобод. Отстаивал учение об общем согласии людей.

Гоббс Томас (1588—1679) — английский мыслитель. В книгах «Философское начало учения о гражданине», «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» один из первых начал размышлять о природе тех сил, которые связывают людей в социальное целое. Считал, что люди созданы равными и имеющими «право на все». Однако люди — существа эгоистические, жадные, завистливые. Отсюда фатальная неизбежность в обществе «войны всех против всех», это «естественное состояние рода человеческого». В человеке в то же время есть силы — страх смерти и инстинкт самосохранения, естественный разум, позволяющие ему преодолеть это состояние и выжить. Эти силы предписывают человеку естественные законы. Первый закон — необходимо стремиться к миру; второй — каждому отказываться от своих прав в той мере, в какой это требует сохранение мира, передавать эти права другим; третий — люди обязаны выполнять заключенные соглашения, тут начало справедливости. Есть и другие естественные законы. Чтобы естественные законы действовали, нужно не только право—свобода что-то делать или не делать, но и закон—сила, предписывающая действие или его запрещающая. Таким образом, по Т. Гоббсу, общность людей внутренне противоречива, она — необходимый продукт преодоления внутреннего раздора (опасности распада) силами единения, свойственными людям.

Руссо Жан Жак (1712-1778) — французский философ. Он исходил из гипотезы о естественном состоянии общества как изначальной сущности объединения людей. В отличие от Т. Гоббса считал, что это не война всех против всех, а, напротив, состояние гармонии с природой, равенства, свободы, «золотой век» человечества. В труде «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» Ж.Ж. Руссо доказывал, что неравенство между людьми, деление на богатых и бедных связаны с появлением частной собственности, нарушившей естественное состояние людей. Сама же частная собственность, приведшая к потере естественной свободы людей, связана с ростом народонаселения, развитием орудий труда и обманом людей. Выдающейся заслугой Ж.Ж. Руссо является то, что он, продолжая размышления Т. Гоббса, углубил понимание различий между гражданским обществом, возникающим на базе частной собственности, и государством, созданным на началах общественного договора. Неравенство людей углубляется в связи с развитием форм частной собственности, государства. Еще более усиливается неравенство, когда власть вырождается в деспотизм и все люди оказываются равны перед насилием и произволом в своем бесправии. Ж.Ж. Руссо выступил против признания естественным деления на повинующихся и повелителей, он отстаивал идею народного суверенитета, утверждая, что народный суверен — это коллективное существо, воля и власть которого неделимы.

Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770—1831) — немецкий философ Г. Гегель в своих трудах, прежде всего в «Философии права», развернул глубокую и всестороннюю картину социальных отношений в обществе. Мир социальных отношений Г. Гегель понимал как этапы реализации абсолютного духа. Однако этот подход не помешал Г. Гегелю выдвинуть ряд новаторских, реалистических идей. Первой ступенью в социальной области Г. Гегель считал семью, «непосредственную субстанциональность духа». В семье он выделял брак как таковой, семейную собственность и воспитание детей. Второй ступенью, по Г. Гегелю, является гражданское общество, в основе которого лежат удовлетворение потребностей и труд. Впервые в истории философии Г. Гегель не просто обращается к анализу экономики, а считает ее основой гражданского общества, что в определенной мере предвосхищает идеи К. Маркса. Составными частями гражданского общества являются сословия. Г. Гегель выделял субстанциональное сословие (земледельцы—дворяне и крестьяне), промышленное (фабриканты, торговцы, ремесленники), всеобщее (чиновники). Г. Гегель показывал, что функционирование гражданского общества противоречиво, в его основе лежат развитие собственности и труд. Много внимания уделял Г. Гегель развитию наций, отдавая предпочтение европейским нациям, считая, что принципом истории является национальный дух. Бертран Рассел метко заметил, что «нации у Гегеля играют ту же роль, что и классы у Маркса» [1].

1 Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 755.


Синтезирующим социальным образованием, по Г. Гегелю, является народ. Г. Гегель отдавал должное народу, он считал, что народ конституируется вместе с государством, в то же время он критически относился к народу, видя его слабости. В целом же гегелевская философия означала огромный шаг вперед в понимании сущности, структуры, составных частей социальной жизни общества.

Конт Огюст (1798—1857) — французский философ. О. Конт одним из первых поставил вопрос о природе связей, объединяющих людей в общество. Характеризуя человека, О. Конт считал, что ему свойственны как эгоистически-личностные инстинкты, такие, как, например, инстинкт самосохранения, так и социальные, К числу человеческих инстинктов он относил «производительный», «военный», «изобретательский» и т.д. Первичной ячейкой общества О. Конт считал не человека, а семью. О. Конт различал семейные и социальные связи человека. Социальные связи занимают главное место в контовской «социальной статике». В возникновении социальных связей ведущую роль, по О. Конту, играет материальная необходимость, воплощенная в промышленности, торговле, армии и т.д. Общество в целом О. Конт понимал по аналогии не с человеком, как это было прежде, а с биологическим организмом вообще, трактуя его как социальный организм. В его концепции принципиальное значение приобрели такие понятия, как система общества, его органы, функции. Общество существует и функционирует на основе общих идей, моральных чувств, объединяющих людей, семьи, народ, нацию и т. д. В то же время общество у О. Конта — это определенный «механизм», воспроизводящийся на основе порядка и стабильности.

Гобино Жозеф Артюр (1816-1882) — французский философ. В своем главном труде «О неравенстве человеческих рас» Ж. Гобино развивал идею о том, что главный фактор цивилизации — «чистота расы». Отстаивал неизменную «иерархию рас». Единственной «исторической» расой у Ж. Гобино является белая; она «первоначально владела монополией на красоту, ум и силу», всегда участвовала в возникновении цивилизаций (их было десять, по Ж. Гобино). Белая раса объединяет в себе «хамитов», «семитов», «яфетидов»; последние наиболее стойкие, включающие «семейство арийцев». Желтая раса проникнута утилитаризмом, ей неведомы героические порывы и высокие достижения. Представители черной расы всецело чувственны и не способны к рациональному контролю. Поскольку, по Ж. Гобино, «чистоту расы» не удается надолго сохранить, постольку неминуема гибель западной цивилизации.

Спенсер Герберт (1820—1903) — английский социальный философ. Последовательно проводил аналогию между биологическим и социальным организмами. В то же время утверждал, что эта аналогия неполная, ибо индивидуальный организм обладает «конкретностью», асоциальный — «дискретностью». По Г. Спенсеру, социальный организм состоит из трех систем: «регулятивной», «производящей средства к жизни», «распределительной». Классовые различия в обществе проистекают из завоеваний, разделения труда, складывающихся традиций. Разделение труда является основой самого существования общественного организма. Г. Спенсер, выделяя общество, механизмы его развития, самовоспроизводства, функционирования, в то же время остро ставит вопрос о соотношении человека и общества, ибо они не совпадают. Г. Спенсер считал, что в истории осуществляется переход от общества, в котором личность целиком подчинена социальному целому («военный» тип), к обществу, в котором социальный организм служит составляющим его индивидам («промышленный» тип). В связи с различием типов этих обществ проявляется и различие сотрудничества людей в достижении общих целей — принудительное или добровольное.

Сорокин Питирим Александрович (1889-1968) — русский и американский философ. Предложил свою ценностную интерпретацию общества и социальных групп. П.А. Сорокин считал, что общество есть система систем. Оно возникает не как результат механической эволюции природно-биологических отношений. Социокультурные, исторические отношения связаны с появлением в акте человеческого взаимодействия нового момента в виде «ценностей, норм, значений». Именно здесь ключ к основам общественной жизни. В зависимости от того, каков характер ценностей, значений, норм, складываются в обществе различные типы групп, определяются права, функции, роли членов группы, методы и формы ее управления, механизмы страти-фицированности и дифференцированности ее структуры. Общая социальная структура П. Сорокиным определялась в следующем виде.

I. Главнейшие формы неорганизованных и полуорганизованных групп: 1) «внешне» организованные группы (подписчики газет и т.д.); 2) толпа, группа незнакомых людей, публика; 3) номинальные конгломераты (человечество в целом).

II. Важнейшие «односторонние» группы, построенные на одном ряде ценностей.

А. Биосоциальные группы: расовые, половые, возрастные. Б. Социокультурные группы: 1) род; 2) территориальное соседство; 3) языковая, этническая группа; 4) профессиональный союз; 5) экономическая группа; 6) религиозная; 7) политическая; 8) идеологическая группа (научная, философская, этическая, образовательная); 9) элиты.

III. Важнейшие «многосторонние» группы, построенные вокруг комбинаций двух и более ценностей: 1) семья; 2) община; 3) племя; 4) нация; 5) каста; 6) социальный порядок (сословие типа средневекового рыцарства); 7) социальный класс.

Все эти группы существуют, отличаясь свойствами, характеристикой и т.д., вступая в сложные взаимодействия друг с другом, образуя в целом общество. Но основа их — значения, ценности, нормы. П.А. Сорокин первым исследовал процессы социальной мобильности и социальной стратификации.

Парето Вольфредо (1848—1923) — итальянский философ. В. Паре-то разработал учение о социальной гетерогенности общества. Центральная идея этого учения — признание круговорота элит. Согласно Парето, общество делится на способную к управлению элиту (тем, кто имеет «высший показатель в своей области деятельности, мы даем название элиты») и неэлиту — тех, кем управляют. Элита в свою очередь делится на управляющую («правящий класс») и неуправляющую (ученые, художники и т.д.). В основе деления на элиту и неэлиту лежат биопсихологические качества индивидов, «остатки» (см. материал о В. Парето в гл. VI — «Духовная жизнь общества»). Между элитой и неэлитой происходит процесс постоянного обмена, когда элементы неэлиты превращаются в элиту и наоборот. Благодаря этому обмену сохраняется социальное динамическое равновесие в обществе. Индивиды, обладающие инстинктом комбинаций, образуют элиту, склонную к управлению при помощи манипуляций, хитрости и обмана, это — «лисы», по терминологии В. Парето. Индивиды, обладающие инстинктом агрегатов, консерватизмом, образуют элиту, управляющую при помощи насилия, — «львы». Если соответствующие «остатки» в элите исчерпываются, приходит время обновления, кругооборота элит. Если же элита консервируется, сопротивляется обновлению, становится замкнутой, наступает революция, цель которой — обновление элиты.

Аналогом социальных типов элиты — «лис» и «львов» — в экономике являются типы «спекулянтов» (бизнесмены, склонные к изменениям жизни) и «рантье» (консервативные вкладчики, боящиеся риска и изменений). Чередование политических и экономических циклов связано с изменениями в духовном производстве — интеллектуальном, художественном, религиозном и т.д. Здесь также происходят перемены периодов веры, изменений и скептицизма, консерватизма, в основе которых смена «остатков». Из этих циклов, социальной гетерогенности, и складывается, по В. Парето, социальная устойчивость, динамика общества.

Фрейд Зигмунд (1856—1939) — австрийский психолог, философ. Характеризуя человека, З.Фрейд выделял в нем три слоя: Оно, Я, сверх-Я. Оно — это врожденное бессознательное в человеке. Я — это сознательный, разумный элемент в человеке, небольшой поверхностный слой, модифицированная часть бессознательного Оно. Сверх-Я — это интернализованная система моральных норм, запретов, ценностей и т.д. Функция Я заключается в том, чтобы осуществлять посредничество между могущественным Оно и сверх-Я. З. Фрейд полагал, что социальное в индивиде представляетлишьтонкии поверхностный слой, налагаемый на очень консервативную и фундаментальную психобиологическую человеческую природу.

В социализации индивида решающую роль играют семья и процессы развития детской сексуальности, происходящие в первые шесть лет жизни. Разрешение Эдипова комплекса, интернализация родительских предписаний в значительной степени формируют Я и сверх-Я человека, обусловливают его социальность и антисоциальность. В то же время З. Фрейд уделял большое внимание роли среды, таким механизмам, как сублимация, вытеснение, идентификация, рационализация и т.д. Эти процессы выступают и как защитные инструменты личности, и как существенные социокультурные механизмы. Так, вытеснение и сублимация дисциплинируют необузданные сексуальные и агрессивные инстинкты и направляют их в превращенной форме на выполнение социально значимых целей. Анализируя социальную структуру общества, З. Фрейд рассматривал стратификационную схему вождь—элита—массы. Массы всегда ищут вождя, идеализируют его и идентифицируют себя с ним. Это один из важнейших механизмов внутригрупповой солидарности и социального господства. «Сущность массы, — писал З. Фрейд, — без учета роли вождя недоступна пониманию». Вместе с тем во внутри групповой интеграции определенную роль играют превращенные формы сексуальных импульсов, взаимные трудовые интересы, любовь, дружба.

Относительно социальных отношений З. Фрейд отмечал культивирование «нарциссистского» любования социальной системой, национальными и культурными традициями с сопутствующим презрением к людям, находящимся за пределами данной культуры. Такое «любование» может объединять представителей разных классов и противопоставлять их «чужакам». Угнетенные классы могут «аффективно» быть связанными с господствующими классами и усматривать в них «свой идеал». Механизм подавления угнетенных масс З. Фрейд видел также в сексуальной репрессивности, т.е. в системе запретов и санкций, которые одни группы, не распространяя на себя, распространяли на других. Эти запреты имели консервативно-охранительную направленность, сохраняли систему социально-классовых отношений.

Ортега-и-Гассет Хосе (1883—1955) — испанский философ. Много внимания уделял анализу философских проблем общества, определяя свое понимание отношения человека и общества как «философскую социологию». Большой общественный резонанс получила его работа «Восстание масс» (1930). X. Ортега считал, что «всякое общество — это динамичное единство двух факторов, меньшинства и массы. Меньшинство — это личности или группы личностей особого, специального достоинства. Масса — это множество людей без особых достоинств. Это совсем не то же самое, что рабочие, пролетариат. Масса — это средний, заурядный человек». Общественное развитие должны направлять люди элиты, носители культурных традиций, идей. Предназначение же массы — быть пассивной, подчиняться влиянию других. В Европе на рубеже XIX и XX вв. разрушились связи поколений, ослабла сила традиционных культурных регуляторов общества. В то же время общественное производство создало комфорт, стандартизированный труд, уверенность в своих силах у масс людей, демократия расширила их возможности влиять на общественную жизнь. В этих условиях и произошло резкое возрастание влияния среднего человека массы на всю жизнь общества, «восстание масс». Но трагедия, по мнению X. Ортеги, заключается в том, что у человека массы при наличии огромных возможностей нет и быть не может новых идей, новых культурных норм, новых традиций. «Когда все эти нормы, принципы и инстанции исчезают, исчезает и сама культура в тесном значении этого слова». Поэтому восстание масс саморазрушительно. Под этим углом зрения X. Ортега оценивал и революцию в России.

Гоулднер Алвин (1920—1980) — американский философ. Выделял в социальной структуре современного западного общества три класса: старую буржуазию, или денежный класс капиталистов, пролетариат и новый класс — интеллигенцию. Основные черты последнего класса — обладание культурным капиталом (аналогичным собственности на средства производства) и культура критического дискурса (специфическая речевая общность). Новый класс делится на научно-техническую интеллигенцию и интеллектуалов (гуманитариев). Реальную силу изменений в обществе Гоулднер видел в новом классе, интеллектуалах.

Ботомор Томас Бартон — английский философ. Т. Ботомор считает, что марксизм не противостоит социологии как прежде, а представляет одну из крупнейших парадигм современной социологии.

Т. Ботомор в социальной структуре современного общества выделяет касту, сословие, социальный класс и статусную группу. Особенность класса — в том, что это экономическая группа. Буржуазию и рабочий класс Т. Ботомор считает основными классами индустриального общества. Между ними располагается — и в постиндустриальном обществе растет — средний класс. Из последнего формируется современная элита — имеющие высокое положение в обществе, авторитет управляющие, ученые, инженеры, свободные интеллектуалы. Они существенно влияют на общественное мнение и политику.


Приложение к главе III

Программная разработка темы «Социальная сфера жизни общества»

Социальная жизнь общества в широком и узком смысле слова. Социальная сфера общественной жизни, дискуссии о сущности и контурах социальной сферы. Специфика подхода к социальной сфере в социальной философии и социологии.

Особенности взаимоотношений человека и природы. Труд и становление коллективного бытия. Единство биогенеза и социогенеза в зарождении коллективности. Социальность — качественная характеристика жизнедеятельности человека. Социальная общность — объективное проявление социальности, субъект и объект общественных отношений. Исторические типы социальности и их объективированные формы.

Многокачественность общественного бытия человека и многообразие его социальной жизни. Единство объективных и субъективных, материальных и духовных факторов социальной общности. Относительность противопоставления материальных и духовных факторов социальной жизни общества.

Системность социальной жизни общества. Социальная деятельность, социальные отношения, социальные ценности, нормы и т.д. Понятие социальной структуры общества. Макро- и микроуровни социальной структуры. Динамизм социальной структуры. Социальные связи в обществе.

Классы как важные социальные общности. Историческое значение открытия классов, классовых отношений и их роли в обществе. Вклад К. Маркса в разработку учения о классах, классовых отношениях. В.И. Ленин об экономических основах классов. Социальный облик класса. Полемика вокруг вопроса о классах и их роли. Абсолютизация роли классов в марксизме. Межклассовые, внутриклассовые прослойки.

Народ как социальная общность. Роль народа в истории. Народ и простонародье. Толпа и ее социально-психологическая характеристика. Народ и массы, сходство и различие. Элита.

Социально-этнические общности. Специфика социально-этнических общностей в социальной сфере. Род, племя, народность, нации, их общие и специфические характеристики. Этногенез. Диалектика природного и социального в социально-этнических общностях. Труды Ю.В. Бромлея, Л.И. Гумилева и других ученых по проблемам этноса и этногенеза.

Человечество как социальная общность. Становление и развитие человечества как социальной общности как всемирно-исторический процесс.

Микросоциальные структуры в обществе. Взаимосвязь макро- и микросоциальных структур. Социальная группа. М. Вебер, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Э. Мэйо, Я. Морено, Т. Парсонс о социальных группах, их структурировании, функционировании. П. Сорокин как основоположник теории социальной стратификации и социальной мобильности.

Семья в социальной структуре общества. Община, цех, производственные объединения в обществе. Коллектив, его сущность и исторические рамки. Неформальные социальные группы в обществе. Политические структуры как социальные общности.

Человек в мире социальных общностей. Многокачественность социального бытия человека и его включенность в различные социальные общности. Субординация и координация, гармония и противоречивость разных социальных аспектов бытия в человеческой жизни. Многоплановость интегрирования человека в социальную общность. Лидирующая социальная общность с точки зрения человеческого бытия. 138

Социальные общности как основы, импульсы развития человека, его свободы. Социальные общности как механизмы подчинения и закабаления человека. Растворение человека в общности, конформизм, социальное отчуждение.

Социальная жизнь общества как целостность. Историческое развитие социальной сферы и ее взаимосвязей, социально-экономические, социально-политические, социально-идеологические образования в обществе. Начала социальной жизни первобытности, социальная жизнь на различных формационных этапах истории. Проблема гражданского общества.






Человек XX в. в мире социальных отношений.

Классы и классовые отношения в XX в.: от высокой степени консолидации классовых общностей и их противостояния в начале века к ослаблению внутриклассовых связей и между классовых конфронтации, снижению их социального значения. Противостояние отношений классовой принадлежности и личной независимости. Рост социального веса средних слоев, пограничных, маргинальных, малых групп и других объединений. Возрастание интенсивности социальной стратификации и мобильности в обществе. Гомогенные и гетерогенные социальные общности.

Антропологические сдвиги в связи с измерениями в социальных отношениях в обществе: дистанцирование человека от социальных общностей, переход от «жесткой» зависимости индивида от класса к вариативным, эластичным связям индивида и общности, к «слабым взаимодействиям», усиление роли личностного выбора в социальной идентификации человека.

Особенности разития отношений «класс—человек» в социалистических странах. Политическая и идеологическая апологетика роли трудящихся классов. Классы в социалистических странах как политико-юридические и экономические феномены. Проблема «нового» класса в социалистическом обществе. B.C. Семенов, М.Н. Руткевич, Т.П. Заславская и другие ученые о социальном делении советского общества.

Подчиненность человека его классово-политическому статусу. «Социально-анкетная» шкала ценности трудящихся. Неразвитость отношений «класс—человек», слабость дистанцирования человека от социально-классовой детерминации. Проблема трудовых коллективов и их роли в жизни индивида. Задача всестороннего развития человека и возможности ее реализации.

Массы в XX в. Различные трактовки масс. Г. Бон, З. Фрейд,, X. Орте-га-и-Гассет, Э. Канетти о массах. Массы и их связь с масштабами производства, разрыв социокультурных традиций, воздействие средств массовой пропаганды, стандартизация образа жизни. «Восстание масс» как феномен XX в. «Массовый» индивид. Масса как «толпа одиноких».

Проблема «массового» общества в социалистических странах. Роль народа и роль массы.







Глава IV. Политическая сфера жизни общества

§ 1. Сущность и контуры политической сферы

Комплексный подход к политической жизни общества. На какой бы стадии ни оказалось общество, его жизнь, развитие никогда не осуществляются без определенного сознательно управляющего начала, ему присущи всегда и везде определенные формы управления. Сами эти формы в различные периоды общественной истории имеют разную степень развитости. На определенных этапах они образуют целую специфическую систему общественных институтов управления, включающую в себя самые различные органы. Совокупность этих институтов общественного управления отражается в категории политической сферы общества. Социальная философия изучает общие законы складывания форм, видов, типов и т.д. политического и другого управления обществом, связи этих форм друг с другом, образование целостной системы политического управления, законы ее развития, функционирования, место политического управления в обществе, его связь с ним.

Изучение политической сферы занимает важное место в социальной философии. Проблемы политической надстройки, государства и его роли в обществе, общественного управления и самоуправления и некоторые другие подробно исследовались социальной философией на разных этапах развития.

Вместе с тем накопление конкретного материала об отдельных элементах политической сферы, рост потребностей общества выявили методологическую ограниченность в изучении политической жизни. Так, при преобладающем внимании к государству, его роли почти не исследовались другие организации в обществе, скажем, политические партии, слабо фиксировалась природа политической сферы как качественно определенной общественной подсистемы. Все это, конечно, весьма существенно сдерживало изучение философско-со-циологических закономерностей политической сферы.

Осознание этих слабостей явилось импульсом развития обобщенного, философско-социологического подхода к политической сфере. Квинтэссенцией этого подхода является стремление видеть в политической сфере не одно государство и не простое множество разных организаций, а целостную общественную систему институтов общественного управления и самоуправления, подчиняющуюся своим специфическим законам, определенным образом связанную как с обществом в целом, так и с его подсистемами. Потребность выявить и проанализировать философско-социологические закономерности политической сферы в целом стала особенно острой в связи с закономерным стремлением к конституированию политологии, науки о политической системе в отдельных обществах и их взаимодействии на международной арене [1].

1 См., напр.: Бурдье П. Социология политики. М., 1993; Философия власти/ Под ред проф. В.В Ильина. М., 1993; Панарин А.С. Философия политики. М., 1996: Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997.


Ориентация на философско-социологический комплексный подход к политической сфере обладает богатым методологическим потенциалом и побуждает к пересмотру некоторых традиционных проблем и постановке новых.

В связи со сказанным, на наш взгляд, целесообразно рассмотреть вопрос о месте таких тем в социальной философии, как политическая система и управление в обществе. Пока сложилась такая ситуация, когда эти темы в определенной мере разведены. Так, с одной стороны, говоря о политической сфере, как правило, акцентируют внимание на ее классовых корнях, ее классовых функциях. При этом вопросы общественного управления в более широком смысле слова, включая управление экономикой, остаются в тени. С другой стороны, при характеристике управления в обществе, его общих принципов, собственно социально-классовая, политическая сторона оказывается недостаточно выявленной. Оба подхода односторонни. Политическая сфера общества, по нашему мнению, объединяет в себе — во всяком случае на определенном этапе истории — и политическую систему, и область общественного управления.

Организация — основной элемент политической сферы. Содержание, формы, виды, типы политического управления обществом разнообразны. Но если попытаться выделить тот общий структурный элемент, который присущ всем формам политического управления обществом, то таковым, на наш взгляд, является организация. Все формы, виды, типы политического управления обществом — это модификация организаций. Именно эти организации суть своеобразный кристалл политической сферы, вокруг которого как бы развертывается все богатство ее содержания.

Что же собой представляет в общем виде организация в обществе? На наш взгляд, организация характеризуется тем, что это сознательно и целенаправленно создаваемый людьми институт для координирования, направления, руководства и т.д. какими-то общими делами, общими интересами.

Общественная организация включает в себя ряд компонентов. Попытаемся выделить некоторые из них.

Прежде всего организация — это объединение людей. Иначе говоря, организация в обществе — это всегда некий общественный субъект; сама организация и представляет собой форму бытия, действования, отношения целеполагания и т.д. этого общественного субъекта.

Общественная организация, далее, предполагает определенные принципы, нормы, правила и т.д. структурирования данного общественного субъекта, субординации и координации его внутренних отношений. Вместе с тем общественная организация предполагает и принципы, нормы, правила совместного действия, отношения оформленного субъекта вовне по отношению к другим общностям, коллективам, организациям.

Общественная организация включает в себя и определенный материальный субстрат. Это могут быть финансовые средства и ресурсы, здания, линии коммуникаций, оргтехника и т.д. Кроме того, следует учесть, что и само объединение людей, координация их действий выступают как материальная сила.

Наконец, общественная организация включает в себя идейно-духовное начало. Характер этого начала многообразен. Это могут быть и общая цель, и теоретико-идеологическое осознание общих интересов, и обоснование своего места и роли в обществе, и мотивировка общих действий, и теоретико-идеологическая и социально-психологическая обработка других общностей, организаций, и политическая воля и т.д. Нужно подчеркнуть, что идейно-духовное начало является отнюдь не второстепенным, добавочным компонентом организации. Оно выступает как предпосылка, на которой выстраивается и функционирует организация.

Все компоненты общественной организации неразрывно связаны, взаимопронизывают друг друга. В своем комплексном взаимодействии они и раскрывают качество общественной организации — важного элемента общественной жизни, являющегося средством консолидации, кооперирования интересов людей, развития, совершенствования их жизнедеятельности.

Общественные детерминанты и предпосылки политической сферы. Возникновение общественных организаций, их существование, развитие, функционирование и т.д. объясняются определенными причинами.

Прежде всего следует отметить, что никакие природные обстоятельства ни прямо, ни косвенно не объясняют появления и сущности организаций в обществе. В этом отношении, если можно так выразиться, организации в обществе — это еще более общественные по своей сути явления, чем социальные общности. Ведь если наличие определенной совокупности людей, скажем народонаселения, расовых групп и т.д., хоть в какой-то мере связано с действием природных механизмов, то об организациях в обществе ничего подобного сказать нельзя. Они целиком и полностью имманентны обществу, его системе отношений. Поэтому любые аналогии между организацией в обществе и своеобразным разделением определенных функций в рамках биологических объединений типа муравьиного сообщества, пчелиного роя и т.д. ровным счетом ничего не объясняют. Более того, такого рода аналогии, попытки понять организацию деятельности людей с биологических позиций способны на деле только извратить сущность человеческих организаций и привести к самым иррациональным выводам. Вот почему, если мы хотим глубоко разобраться в природе общественных организаций, их истоки следует искать именно в обществе, законах его развития, в его различных факторах.

Но общество — это сложный и многообразный организм, поэтому и самого по себе признания того, что именно общественные факторы вызывают к жизни определенные организации, для понимания этих организаций, конечно, недостаточно. Необходимо выявить эти факторы, а среди них выделить главные и определяющие. Следует подчеркнуть, что проблема эта довольно сложна сама по себе. Если же учесть исключительный динамизм общественной жизни, когда каждый исторический этап вносит свои коррективы в политико-образующую роль различных общественных факторов, то сложность и неоднозначность решения данной проблемы станут еще более очевидными.

Прежде всего общественные организации в обществе создаются, возникают ради и во имя какой-то деятельности людей. По существу организация, если развернуть этот термин, — это орган какой-то деятельности людей, направленной на реализацию определенных целей, защиты определенных интересов и т.д. Стало быть, для того чтобы в обществе возникли определенные организации, необходимо, чтобы сформировалась какая-то деятельность или, по крайней мере, общественно созрела потребность в этой деятельности. И уже на почве этой общественной деятельности и потребности в деятельности и складываются, формируются определенные организации.

Конечно, данную связь общественной деятельности и организаций не следует понимать буквально, механистически и истолковывать так, что сначала формируется сама по себе общественная деятельность и лишь затем на каком-то этапе вдруг возникает откуда-то организация. В реальной общественной жизни все связи обнаруживаются в очень сложном взаимопереплетении, исключающем жесткие разграничительные линии. Но если говорить именно о сущностных зависимостях, то здесь именно общественная деятельность выступает как причина, а организация как ее следствие.

Поскольку же в обществе самой развитой, самой жизненно важной является материально-производственная деятельность, общественный труд, постольку и самые глубокие корни появления общественных организаций связаны с общественной материально-производственной деятельностью людей. Именно эта коллективная материально-предметная деятельность людей впервые потребовала развития определенных начал управления, координации совместных усилий. И эта потребность действовала и действует во всей истории общества как некий мощный и непрерывный импульс, который стимулировал существование, развитие определенных организаций, при помощи которых осуществлялось управление общественным производством. К. Маркс справедливо подчеркивал, что «управление — это особая функция, возникающая из самой природы общественного процесса труда, и относится к этому последнему» [1].

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С 342.


Здесь, конечно, не место углубляться в анализ специальных вопросов структуры и развития этих организаций. Можно лишь отметить, что организации эти охватывают все уровни общественного производства. На каждом этапе общественного развития деятельность этих организаций наполнялась совершенно определенным социально-классовым и иным содержанием, менялось и само соотношение организационно-управленческой деятельности разных уровней и т.д., менялись сами эти организации. Знать эту динамику общественных организаций, конкретное содержание их деятельности на каждом этапе, знать, каким социально-классовым силам служат они в том или ином обществе, нужно обязательно. В то же время за всей этой мозаичностью, многоуровневостью, социальной многозначностью организаций нельзя упускать из виду и самый глубинный, основной момент их деятельности — их постоянную зависимость, определяемость именно системой общественного производства в обществе, системой его потребностей.

Но совершенно очевидно, что общественные детерминанты организаций не исчерпываются только производственной деятельностью людей, их трудом. В предыдущей главе мы уже писали, как в обществе на определенном этапе складывается система социальной жизни, как формируются различные общности, отношения между ними и внутри них.

Все эти общности, их отношения возникают в силу объективных законов, конечная их причина одна и та же — общественное производство. Но отсюда отнюдь не следует, что отношения между различными социальными группами изначально сбалансированы, что вся их жизнедеятельность подчинена одному, объединяющему их стремлению — способствовать развитию общества. Ничего подобного. Ведь каждая общность, сложившись, существует и функционирует не как пассивная форма общественного производства. Нет, она обретает собственную биографию, свой интерес, собственную инициативу, активность. Точно так же и отношения между общностями — это не простые различия их экономических интересов, языков, психологии и т.д. Нет, это сложнейший мир человеческих связей, зависимостей, когда огромные группы людей, имея различный образ жизни, мыслей, ценностных ориентации, активно влияют друг на друга, активно, если можно так выразиться, обрабатывают друг друга, добиваясь, чтобы представители другой общности жили, трудились, относились к жизни именно так, как это выгодно, кажется правильным, справедливым представителям данной общности.

Если же учесть, что на определенном этапе общество раскалывается противоположными экономическими интересами, то нетрудно себе представить, что экономический антагонизм в социальной области развивается в антагонизм социальный. Это значит, что в обществе активно противостоят друг другу классы трудящихся и классы эксплуататоров, народные массы и властвующая элита, прогрессивные социальные силы и силы реакционные, различные нации. Причем еще раз подчеркнем, что каждая из этих социальных групп активно проводит в жизнь свои интересы, защищает, утверждает их. И если другая общность, ведомая своими интересами, противостоит этому влиянию, то все силы той или иной общности направлены на слом этого сопротивления. Общество развивается, будучи пронизано этими социальными противоречиями, сложными отношениями, а на определенном этапе — антагонизмами.

В свете сказанного становится понятным, что тем или иным общностям для реализации их интересов, целей, программ, для стабилизации и защиты собственной целостности, для налаживания потребных отношений с другими общностями и т.д. оказывается необходимой определенная общественная форма, своего рода общественное орудие, инструмент. С точки же зрения общества в целом необходим определенный общественный рычаг для того, чтобы воздействовать на всю многообразную систему общественных отношений, управлять ею, направлять ее. Короче, перед обществом встает задача управлять не только трудовыми процессами, но и отношениями людей, больших социальных групп, классов, наций. Более того, общественное управление имеет дело не просто с какими-то более или менее частными разногласиями, а с глубинными различиями и на определенном этапе с противоречиями интересов, выражающихся в противостоянии огромных масс людей.

Появление и развитие социальной сферы, оформление присущих ей противоречий различных общностей и создали решающие общественные предпосылки для развития различных организаций, которые оказались необходимыми именно для того, чтобы координировать, направлять всю эту сложнейшую систему общественных отношений, отношений больших масс людей. Эти организации и явились общественными формами управления людьми, человеческими отношениями. В этих отношениях, их законах, тенденциях развития и таятся ответы на основные вопросы политических организаций общества.

Следует подчеркнуть, что развитие социально-классовых отношений, отношений других макросоциальных общностей отнюдь не сняло вопроса о роли микросоциальных общностей, их отношений, о роли индивидов и их интересов в возникновении и развитии политической сферы. Поэтому возникновение, развитие, функционирование политической сферы должны быть рассмотрены и с точки зрения ее связей с интересами людей, взятыми во всем многообразии своей жизнедеятельности, с интересами развития семьи и других локальных социальных ассоциаций.

Итак, производственная, трудовая деятельность общества — и соответственно необходимость управлять общественными процессами производства, и социальная жизнь общества — и соответственно необходимость управлять людьми, их отношениями — вот два основных общественных фактора, которые объясняют происхождение и сущность политических организаций в обществе. Подчеркивание решающей роли в развитии политической сферы именно этих двух объективных факторов является краеугольным камнем материалистической теории политики.

Два основных детерминирующих фактора политической сферы нельзя ни отождествлять, ни противопоставлять друг другу. Они и взаимосвязаны, и в то же время отличны, так что каждый из них по отношению к политической организации общества действует как относительно самостоятельно, так и через другой фактор. Это единство и различность действия производственной и социальной сфер на политическую приводят к очень причудливой и сложной картине развития самих политических организаций. С одной стороны, во всей их структуре, динамике отчетливо и явственно просматривается действие социально-классовых факторов. С другой — в деятельности политических институтов можно видеть определенную ориентированность на законы общественного производства, зависимость от его требований.

Вся длительная и противоречивая история политических институтов свидетельствует о том, как на каждом этапе истории определенным образом менялось, развивалось это соотношение социально-классовых и производственных" импульсов. Так, были периоды, когда политические институты мало занимались общественно-хозяйственными делами общества, что, между прочим, и создавало иллюзию, что хозяйственно-экономическая функция вообще чужда природе политической сферы. Были и периоды, когда эта функция становилась более значимой и важной. Но в любом случае соотнесенность политической сферы с производственной и социальной сохранялась всегда.

Мы делаем особое ударение на этом моменте, потому что, как нам кажется, в научной и особенно учебной социально-философской литературе есть тенденция к своеобразному замалчиванию зависимости организаций, прежде всего политических, от системы общественного производства. Многие авторы, говоря о политических организациях, подчеркивают их связь с социальными общностями и социальными отношениями — что само по себе, конечно, совершенно справедливо — и в то же время не находят достаточно слов, чтобы подчеркнуть, что интересам общественной производственной деятельности также принадлежит весьма важная роль в возникновении и функционировании общественных организаций.

Между тем если мы попытаемся взглянуть на историю общества в ее целостности, не концентрируя внимания на отдельных исторических этапах, и с этих позиций попытаемся осмыслить судьбу общественных организаций, то их глубинная зависимость от общественного производства станет еще более очевидной. Ибо везде и всегда обществу необходимо было управление производственными процессами. Чем сложнее было производство, тем необходимее было это управление. Многие из организаций, которые возникали и функционировали в обществе, удовлетворяли именно эту потребность. И если даже эта их деятельность и не занимала на определенном этапе центрального места, если даже она — опять-таки на определенных этапах могла выглядеть как какое-то дополнительное, не органическое для данной организации дело, все эти исторические ситуации не меняют самого существа дела, а именно глубокой зависимости определенных функций общественных организаций от потребностей материального производства.

Как нам представляется, к числу общественных предпосылок политических организаций следует отнести и определенный уровень развития общественного сознания. Конечно же, сразу следует сказать, что этот политико-образующий фактор не имеет того же детермина-ционного значения, что и материальная деятельность, отношения определенных социальных групп. Но считать его одной из общественных предпосылок этих институтов, аналогичной, скажем, роли языка в конституировании национальной общности, можно и должно.

Говоря об общественном сознании как о предпосылке политического института, мы имеем в виду тот факт, что для складывания и функционирования политического института нужна прежде всего определенная духовно-идеологическая программа. Она может быть истинной или ложной, более или менее разработанной, прогрессивной или реакционной. Короче, может быть самой разнообразной как по содержанию, так и по форме, но она должна быть всегда [1]. Эта программа представляет собой и определенное представление о зарождающемся политическом институте, его структуре, целях его деятельности, тех лозунгах, которые должны привлечь на его сторону какие-то массы людей, и т.д. Ясно, что такого рода программы возвышаются над уровнем обыденного сознания. Они представляют собой некий более зрелый уровень развития сознания общества, предполагающий и значительную степень развития определенных социальных сил, их интересов, и специальную работу по подготовке таких программ. В этом смысле появление политических институтов и опирается на более высокое развитие общественного сознания.

1 «Всякая власть основана на господствующем мнении, тем самым на духе. Стало быть, в конце концов власть — не что иное, как проявление духовной силы» (Ортега-и-Гассет X. Восстание часс//Вопросы философии. 1989. № 4. С. 127).






§ 2. Некоторые составные элементы политической сферы общества

Остановимся на характеристике некоторых политических институтов: государства, политических партий, профессиональных организаций. При этом оговоримся, что цель наша — не подробное описание этих институтов, а стремление уловить их особенности как элементов политической сферы.

Государство. Государство является самым древним и развитым политическим институтом.

Рассмотрим некоторые особенности государства как политического института общества.

Прежде всего следует подчеркнуть, что государство — это институт общественной власти, что ему присущи определенные властные функции, распространяющиеся на все общество. В принципе эта важнейшая особенность государства понятна, исходя из той его роли в системе общественных отношений, о которой речь шла выше. Власть же есть «реальная способность осуществлять свою волю в социальной жизни, навязывая ее. если необходимо, другим лицам; политическая власть как одно из важнейших проявлений власти характеризуется реальной способностью данного класса, группы и индивида проводить свою волю, выраженную в политике и правовых нормах» [1].

1 Бурлацкий Ф. М. Ленин, государство, политика. М., 1970. С. 83.


Система государственной власти включает в себя определенные структурные компоненты, благодаря которым она и функционирует именно как политическая власть. Во-первых, это особый аппарат политического управления. Это объединение людей, профессионально занятых политико-управленческой деятельностью. Эти люди связаны определенным образом, между ними распределены функции управления. Существуют и действуют свои принципы организации работы этого аппарата, его связей с другими организациями, социальными группами.

Во-вторых, идеологическая программа политической власти. Несколько выше мы уже писали об этой программе. Это провозглашение цели, задачи деятельности данного политического института, обоснование этих целей, оценка современной действительности, задача ее преобразования и т.д. Данная идеологическая программа пронизывает всю деятельность политического института, выступая его идеологической основой. Вместе с тем она представляет мощное средство политического управления обществом. Весь опыт современной государственно-политической машины общества свидетельствует о том, какое большое значение играет это духовно-идеологическое обеспечение государственной деятельности.

В-третьих, это система права. Государство издает законы, регулирующие самые разнообразные стороны жизни общества, общественных отношений и обязательные для всех. Правотворчество является важным орудием осуществления политической власти определенного класса.

В-четвертых, в систему политической власти входит и материальное обеспечение. Ведь ясно, что в обществе никакая власть не сможет функционировать, если она не будет опираться и на материальную силу. Эта сила — целая совокупность органов материального принуждения. Сюда же следует отнести и налоговую систему, государственные долги, обеспечивающие денежно-финансовую базу государственной деятельности.

И наконец, в-пятых, в систему политической власти входит территориальное деление общества на отдельные ячейки государственного управления. При помощи деления государственная власть охватывает своим влиянием все население страны.

Конечно, все эти компоненты государственной власти существуют и действуют не параллельно и не независимо друг от друга, а в комплексном единстве. Взаимодействие этих факторов и обеспечивает функционирование такого политического института общества, как государство [1].

1 Гегель писал: «Государственное устройство народа образует единую субстанцию, единый дух с его религией, с его искусством и философией или, по край-неи мере, с его представлениями и мыслями, с его культурой вообще (не говоря о дальнейших внешних факторах, о климате, соседях, положении в мире). Государство есть индивидуальное целое, из которого нельзя взять одну отдельную, хотя и в высшей степени важную, сторону, а именно государственное устройство само по себе, и нельзя, рассматривая только его, совещаться исключительно о нем и выбрать именно его" (Гегель Г. Соч. Т. 7. М., 1935. С. 44—45)


Поскольку государство возникает на базе классовых противоречий, поскольку оно внешне выступает как орган, «умеряющий» столкновения классов, поскольку, далее, классами, страдающими от данного общественного порядка и стремящимися изменить его, являются именно угнетенные классы, постольку и государство в обществе объективно служит господствующим классам. Государство становится тем институтом, при помощи которого экономически господствующий класс становится господствующим политически и юридически.

Во всей марксистской социально-философской литературе о государстве справедливо подчеркивается классовая сущность государства, тот факт, что государство является органом определенного класса, его политической властью.

Вместе с тем мы полагаем, что раскрытие классовой сути государства отнюдь не должно истолковываться как своеобразное отрицание того, что государство есть орган, управляющий делами всего общества. Между тем в ряде научных и в особенности учебных публикаций эта сторона государства замалчивается. Нам такое замалчивание не представляется достаточно обоснованным. Конечно, государство — это организация, с помощью которой один класс влияет на другой, подчиняет его себе. Но чтобы эту свою функцию государство выполняло, оно должно иметь такую форму, когда бы оно соотносилось именно со всем обществом, когда бы оно имело основания как-то влиять на все общество. Можно даже сказать применительно к государству, что если бы оно не было всеобщей общественной организацией, политической оболочкой общества, то и не стало бы и органом политической власти одного класса над другими.

Всеобщность государства проявляется, однако, не только в том, что оно выступает всеобщей формой выражения классового интереса. Эта всеобщность имеет и более непосредственный смысл, выражающийся в его сопряженности с жизнедеятельностью, интересами каждого конкретного человека. Государство в этом смысле выражает интересы всех людей, оно является органом, регулирующим взаимоотношения всех, гармонизирующим их интересы, обеспечивающим условия, возможности для жизни, деятельности каждого человека.

В связи с подчеркиванием всеобщности государства мы полагаем, что и классовый его характер нельзя понимать вульгарно-социологически. Классовая природа государства — это объективная тенденция его деятельности в пользу одного класса, это приоритетность интересов этого класса, но отнюдь не полное растворение государства в одном классе, отнюдь не абсолютное противостояние другим классам. К сожалению, подобные вульгарно-социологические классовые мотивы в понимании государства, склонность под маской классовости игнорировать всеобщую природу государства получили широкое хождение в нашей литературе.

Профессиональные союзы. Одной из общественных организаций являются профессиональные союзы. Они появились на базе общественного разделения труда, на основе выделения устойчивых групп представителей одной и той же профессии. Ясно, что у этих людей появляются общие интересы, общие задачи. Для защиты этих интересов, для обеспечения лучших условий общего труда и создаются про-фессионнальные союзы.

Конечно, профессиональные союзы как определенные организации по своему общественному весу далеко уступают государству. Они не имеют за плечами такой истории, как государство, не являются политическими органами всего общества, не представляют собой системы общественной власти и т.д. Но тем не менее по сути своей это также организации, имеющие сходные черты структуры, развития, функционирования со всеми другими организациями.

В профсоюзах действует система членства. Это значит, что имеется определенный принцип приема людей в члены данной организации, механизм своеобразного отбора. В государство, как известно, не вступают, подданными его являются все люди, живущие в обществе (мы отвлекаемся в данном случае от международного аспекта), и таковыми они являются уже по праву своего рождения. Поэтому и отношение государства ко всему населению не связано с каким-то выбором со стороны населения, разных групп. В организациях же типа профессиональных союзов, поскольку здесь действует принцип членства, все это организуется, складывается. Поэтому профессиональные союзы и не выступают как система общественной власти.

Профессиональные союзы как организации имеют свои составные компоненты. Так, они связаны с выделением групп людей, профессионально занятых определенной деятельностью. Эти люди объединены в аппарат, в рамках которого они работают. Далее, профсоюзные объединения имеют свою программу деятельности. Это теоретико-идеологическое выражение общих профессиональных интересов, цели совместной деятельности, принципы организации собственного союза. Эти организации имеют и свою материальную базу, бюджет, складывающийся из взносов, какие-то помещения и т.п. Но вполне понятно, что профсоюзные организации не имеют ни своей армии, ни своих репрессивных органов, хотя определенные санкции по отношению к своим членам за те или иные проступки все же здесь действуют.

Многие компоненты профессиональных союзов сходны с компонентами государства. Но то, что на уровне государственного института предстает в развернуто-полном виде, на уровне профессиональной организации дано лишь в самом начальном, зачастую даже не в отдифференцированном виде. Однако в целом можно отметить, что исходная матрица этих организаций имеет много общего. Это и понятно, ибо и в том и в другом случае речь идет об общественных организациях.

Политические партии. Важное место в политической жизни современного общества занимают политические партии. Если профессиональные союзы возникают на базе складывающегося разделения труда и организационно воплощают общность профессиональных интересов, то партии отражают более глубокий слой социальных отношений. Их социальной основой является не общность профессиональных особенностей, трудовой деятельности, а классовые интересы людей. А это значит, что партии как организации связаны с более широкими общностями, чем профессиональные союзы, в центре их деятельности более широкий круг проблем. Так, партия класса отражает в своей деятельности положение класса в обществе, сложную систему его отношений с другими классами, организациями, общественными институтами. Партия исходит из определенных стратегических перспектив развития своего класса, его будущего и всемерно способствуют максимальному его развитию.

Конечно, имеются партии, которые выражают интересы не всего класса в целом, а какой-то его части. Естественно, что в характеристику этих партий необходимо внести соответствующие коррективы. Но и для этих партий их сущность остается той же — отражение коренных интересов класса или какой-то его части, защита этих интересов, способствование своему классу в его развитии. Таким образом, партии выступают как более социально зрелые организации, чем профессиональные союзы, они отражают, выражают более глубокие, стратегически важные черты классов, их составных частей.

Подчеркивая, что партии отражают коренные интересы классов, мы можем провести аналогию с государством, которое также выражает интересы определенного класса. Но если в государстве эта защита, выражение интересов определенного класса осуществляется через всеобщую общественную форму и в определенной мере скрыта этой формой, то партия не выступает такой всеобщей общественной организацией и поэтому выражение в ней классового интереса носит более частный, непосредственный характер. Партия — это именно организация класса и только его одного. Это обстоятельство приводит к тому, что в определенных условиях партия может выражать классовые интересы в более глубокой форме и выступать как самый важный политический институт класса.

Партийная организация не является органом власти в обществе, как и профсоюзы, она строится на принципе членства, и ее решения, рекомендации и т.д. действительны только для ее членов. За рамками партийной принадлежности решения партии не имеют силы. Партийные организации имеют свой аппарат — круг людей, профессионально занятых партийной работой, принципы организации этой деятельности, принципы, регламентирующие отношения членов партии, устав и т.п. Они имеют также свой бюджет, некоторую материальную базу, необходимую для партийной работы.

Особо следует отметить, что в партийных организациях более глубоко, детально разрабатывается идеологическая программа всей деятельности. Это и понятно, ибо партия выражает глубокие интересы класса, а это предполагает серьезный теоретико-идеологический анализ места и роли класса в обществе, его исторических перспектив, анализ и оценку всего общества. Ясно, что такой анализ не может не быть более глубоким, чем, скажем, простое фиксирование общих профессиональных интересов. Кроме того, следует учесть, что для партии, которая основана на добровольном членстве, которая не является органом общественной власти, ее идеологическая программа становится одним из важнейших средств ее деятельности, привлечения на свою сторону новых сторонников, руководства ими.

Мы рассмотрели три политические организации в обществе. Но ясно, что ими число организаций не исчерпывается. Как развивается вся общественная жизнь, богатство ее потребностей, как развиваются социальные общности, выкристаллизовываются особые интересы каждой из них и их частей, так и формируются новые общественные организации: молодежные, региональные, женские, международные и многие другие. К тому же следует сказать, что, сложившись, политические организации обретают и собственный, внутренний импульс развития, способствующий как появлению, так и уходу с общественной арены новых организаций.









§ 3. Человек и государство

Сословная ориентация государства на первых рубежах его развития. Какие бы конкретные цели, задачи ни ставило себе государство на том или ином этапе политической эволюции человечества, всегда и везде своеобразной сверхзадачей развития государственности является человек. Гегель не без основания писал, что «индивидуальность есть первое и высшее всепроникающее определение в организации государства» [1]. Но антропологические параметры государственности раскрываются не сразу, они развиваются в истории, как и человеческое общество, человеческая жизнь.

1 Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 322


Исторически первым этапом взаимосвязи государственности и человека является государство в рабовладельческом, феодальном обществах. Каковы же в целом особенности взаимоотношения государства и человека на старте политической истории человечества? Для правильной постановки вопроса необходимо учитывать, что государство в этот период носило особый, специфический характер. Государство выступало фактически своеобразной политической оболочкой социальных образований, а последние являлись своеобразной его начинкой. Эта взаимосвязь характеризуется нераздельностью, нерасчлененностью.

Отношение «государство и человек» здесь распадается как бы на две части. Одна часть — это отношение государства к той общности, политической оболочкой которой она непосредственно является. Это, как правило, те слои, группы, классы, которые мы называем господствующими. Другая часть — это отношение государства к тем социальным общностям и слоям, которые структурой этой государственности определены в самом низу социальной иерархии общества. Соответственно, отношение государственности к человеку распадается на отношение к человеку — представителю господствующей социальной общности и на отношение к человеку — представителю общности, либо выведенной за пределы этой государственности, либо находящейся в самом низу существующей социально-политической иерархии.

Ясно, что государство данного этапа заботится прежде всего о развитии своей «родной» социальной общности, политической оболочкой которой она является и, соответственно, о развитии ее представителей. Государство как бы конструирует, легитимизирует социально-политический статус, привилегированное положение этого человека в обществе. Естественно, оно регулирует и отношения между людьми — представителями данной господствующей общности. Это отчетливо выражено в классических рабовладельческих государствах по отношению к рабовладельцам, в классических феодальных — по отношению к феодальной знати [1]. Такая привилегированность позиций определенных субъектов и сословных классов нашла свое отчетливое выражение в целом ряде политико-философских представлений. Это отражено в философии Платона, Аристотеля, Фомы Аквин-ского и других, где достаточно отчетливо выражается приоритетное положение рабовладельческой знати, аристократических слоев.

1 Из законодательства Сервия Туллия (Рим). Он «разбил весь... народ на пять разрядов и отделил старшие разряды от младших; он распределил их так, чтобы исход голосования зависел не от толпы, а от людей состоятельных, он позаботился о том, чтобы... большинство не обладало наибольшей властью» (Цицерон. Диалоги. М., 1966. С. 44).


В соответствии с сословными приоритетами государство этого периода сформировало определенное отношение к трудящимся слоям общества как к людям второго сорта. Их угнетенно-зависимое, бесправное положение легитимизировалось государством, оно считалось им естественным и нормальным. В то же время следует отметить, что отношение государства к представителям тех классов или сословий, которые либо были выведены за рамки официального общества, либо стояли на нижних ступенях социальной лестницы, характеризовалось не полным пренебрежением к интересам этих людей. Наделяя этих людей низким политическим и социальным статусом, легитимизируя этот статус, оно в то же время было нацелено на то, чтобы определить минимум тех возможностей для жизни, который связан с деятельностью этих людей, и зафиксировать его. Если сопоставить в этом плане деятельность государства с традициями, обычаями первобытного общества, то можно видеть — скажем, в том же рабстве — определенный шаг вперед, так как устанавливалось определенное законодательное регулирование отношений общества, господствующего класса и низших слоев. Если же сопоставить отношение государства к рабам и к крепостным, то здесь тоже можно видеть, что период крепостничества характеризуется расширением прав крепостного сословия, так как крепостные крестьяне уже не находились за пределами общества, они уже включались в него. Тем самым государство этого периода в какой-то мере брало на себя функцию признания крестьянства как определенного слоя, регулировало отношение к нему. Естественно, такая государственная легитимизация, в конечном счете, шла на пользу этим людям, пусть и не в полной мере.

Понятно, что если первые шаги государства по-разному сопрягались с жизнью разных слоев общества, то люди были по-разному заинтересованы в его строительстве. В этом смысле явный приоритет принадлежал представителям господствующего класса, которые способствовали его развитию в своих интересах и целях. Что касается представителей других слоев, то их участие в данном процессе было или нулевым, или весьма пассивным.

Граждански-антропологическая переориентация государства. Качественно новый этап во взаимосвязи государства с интересами человека в Европе наступил со становлением товарно-денежных отношений, мануфактурного производства. Как правило, этот период связывают с зарождением и развитием капиталистических отношений в обществе.

Что же изменилось в это время в их взаимоотношениях? Как нам представляется, прежде всего произошло кардинальное изменение самого субъекта общественной жизни. Если прежде субъектами общества были политически привилегированные и политически зависимые субъекты, то теперь, с развитием товарно-денежных отношений, новый политический субъект все чаще выступает как самостоятельная и отдельная социальная величина в обществе.

Было бы неправильным считать, что это изменение позиций субъекта связано только со становлением нового класса буржуазии, хотя именно в этом слое наиболее отчетливо проявляется его новое качество. Новые качества индивида проявлялись и в тех людях, которые не принадлежат непосредственно к нарождающейся буржуазии, они были присущи как пролетариату, так и крестьянству.

Изменение исторического субъекта имело огромные последствия с точки зрения как развития государственности, так и с точки зрения ее ориентации.

Новый исторический субъект объективно выдвинул совершенно новые требования в отношении государственности. Если прежде государство служило политической легитимизации определенного слоя и обеспечению его господства, выступало своеобразной компенсацией экономической неразвитости господствующих слоев, то теперь новому субъекту совершенно не нужно, чтобы оно обеспечивало какие бы то ни были привилегии кому бы то ни было. Еще меньше ему нужно, чтобы государство определяло высший или низший социальный порог какого-нибудь сословия или группы либо, тем более, выводило бы какую-то социальную общность за свои пределы вообще. Его требования к государству лежат совсем в другой плоскости. Новому субъекту государство необходимо как политический инструмент регуляции общественных отношений, основ жизнедеятельности людей, опирающихся на свою собственность и инициативу. Он нуждается в государстве, которое обеспечивает широкие возможности реализации его бытия в качестве свободного во всех сферах жизнедеятельности индивида.

Отсюда вытекает коренная переориентация всей государственной политической стратегии вообще. Если прежде целью государства была политическая легитимизация сословно-классовых делений, то теперь его целью является обеспечение условий развития нового гражданского общества, центральной фигурой которого является индивид-собственник. Если прежде целью государства являлась своеобразная макроцель — судьба общности, сословия, то теперь своеобразной целью является микроцель — каждый гражданский индивид.

Характеризуя гражданское общество, И. Кант писал: «Гражданское состояние, рассматриваемое только как состояние правовое, основано на следующих априорных принципах:

1) свободе каждого члена общества как человека;

2) равенстве его с каждым другим как подданного;

3) самостоятельности каждого члена общества как гражданина» [1]. Обеспечение нормального функционирования каждого человека как члена гражданского общества, его освобожденность от всяких социальных пределов и перегородок, его взаимосопряженность со всем обществом — это своеобразная «альфа и омега» социальной ориентации новой государственности. Человек как конкретный индивид, как гражданин — вот стратегический социальный адресат нового государства.

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. II. С. 79.


Возникает, естественно, вопрос о том, как это согласуется с несомненной склонностью этого государства к наиболее обеспеченным слоям общества, с преимущественной ориентацией на защиту интересов нарождающейся буржуазии? Не противоречит ли этот приоритет тезису о человеке гражданского общества как всеобщей цели государства? Мы полагаем, что противоречие здесь, несомненно, есть, но оно отнюдь не носит взаимоисключающего характера. Дело в том, что нарождающейся буржуазии, товарно-денежному производству нужен не просто работник, обладатель профессиональных знаний, навыков, физических сил. Ему нужен работник, обладающий особым социальным качеством, суть которого в отказе от жесткой привязанности к одному работодателю, в свободном распоряжении своими силами, в свободном выборе предпринимателя, в возможностях перехода с одного предприятия на другое. Эта свобода работника является важным компонентом его социально-производственной мотивации. Иначе говоря, если даже исходить из интересов буржуазии, то и ей нужен работник — свободный и независимый член гражданского общества. Стало быть, ориентация государства на защиту интересов буржуазии отнюдь не противоречит ориентации на развитие субъекта гражданского общества, человека вообще, а предполагает такую ориентацию. По сравнению с социальными ориентирами прошлых эпох новая государственность одновременно как бы и расширяет, и сужает свои социальные приоритеты. Она их расширяет постольку, поскольку она ориентируется не на одно сословие, а на все гражданское общество. Она их сужает постольку, поскольку в фокусе ее интересов оказывается жизнедеятельность отдельного человека, представителя этого гражданского общества.

Фиксируя гражданственно-антропологическую переориентацию государства, было бы наивным интерпретировать ее в том смысле, что новое государство сразу и целиком берет на себя функции быть выразителем воли всех людей, защитником их интересов- Реальная защита различных интересов всех граждан — продукт длительного и сложного развития всего общества, его политической истории. Да и вряд ли когда-либо этот процесс может быть вообще доведен до какого-то завершения. И тем не менее фиксация данной антропологической переориентации государства принципиально важна, ибо она заложила основы его гуманистического развития.

Государственность как воплощение общественного единения людей, их взаимосвязи. Новый социально-экономический субъект, укорененный в собственности и занятый всесторонней общественно-преобразовательной и созидательной деятельностью, характеризуется широтой своих социально-экономических контактов. Его положение, сама природа его общественной жизнедеятельности требуют, чтобы он активно взаимодействовал с ничем не ограниченным кругом людей, чтобы он в своей жизнедеятельности мог менять свои контакты, включаться в новые связи с людьми самого различного общественного положения и территориального нахождения. Новое государство и выступает в определенном смысле как выражение этой интегральности нового социального существа, как политическая форма социальной контактности, как своеобразный продукт слияния интегральных сил людей. Иначе говоря, государство выступает как бы своеобразным выражением возросшего единства, взаимосвязанности людей в обществе [1].

1 «Поскольку, как мы видим, всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же обшение организуется ради какого-нибудь блага (ведь всякая деятельность имеет в виду предполагаемое благо), то, очевидно, все общения стремятся к тому или иному благу, причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные обшения. Это общение называется государством или общением политическим» (Аристотель. Политика//Соч. В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 378.


Вместе с тем связь нового субъекта с государством проявляется и в другом направлении. Возросшая социальность и контактность людей в обществе связаны с экономическими интересами, товарно-рыночными механизмами их сближения. Поскольку возрастают социальные контакты, в которых более резко и рельефно проявляются несовпадения экономических и иных интересов людей, постольку в новом социальном мире обнаруживается возросшее число противоречий, конфликтов. Эти конфликты в своей массе выступают своеобразной оборотной стороной единения людей, их возросшей контактности.

В данном случае роль государства заключается не в том, чтобы снять конфликты как таковые, и не в том, чтобы стать на сторону одной конфликтующей стороны и проигнорировать интересы другой, а в том, чтобы эти конфликты ввести в рамки закона, дать им возможность развиваться лишь до той поры, пока они не превращаются в угрозу существования общества в целом. «Государство, — писал И. Кант, — это объединение множества людей, подчиненных правовым законам» [1].

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. II. С. 233.


Поскольку государство системой своих законов регламентирует человеческие связи как в части их единения, так и в части их конфликтности, постольку оно создает благоприятные условия для жизнедеятельности каждого человека, реализации его потенциальных качеств и устремлений. Важнейшее из качеств человека, развитие которого обеспечивает государство, — это свобода человека. Об имманентной связи государственности и свободы человека много писали выдающиеся представители духовной культуры. Приведем некоторые их свидетельства.

Дж. Локк писал: «Свобода людей, находящихся под властью правительства, заключается в том, чтобы иметь постоянное правило для жизни, общее для каждого в этом обществе и установленное законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от постоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека» [2]. Еще рельефней связь индивидуальной свободы с государственностью нового этапа выразил Гегель: «Субъективная свобода деятельности, пытающаяся раскрыть себя во всех направлениях и по собственной охоте проявляющая себя в осуществлении как частных, так и общих духовных интересов, независимость индивидуальных интересов, независимость индивидуальной обособленности и внутренняя свобода, на основе которой субъект обладает принципом, имеет собственные взгляды и убеждения и в силу этого приобретает моральную самостоятельность... существует и могла вырасти до такой высоты только в государствах новейшего времени» [3].

2 Локк Дж. Избр. филос. произв. М., I960. Т. 2. С. 16-17.
3 Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 319.


Государство в духовной жизни человека. История цивилизации неразрывно связана с государственностью, которая пронизывает общественную жизнь человека. Поскольку государственность пронизывает всю жизнь человека, постольку связь человека с государством интериоризируется и воплощается в качествах духовного облика, мировосприятия каждого индивида. Это качество, сформированное человеком в процессе его жизнедеятельности в рамках государственно-политических образований, мы называем сопричастностью человека государственности. Сопричастность означает прежде всего признание человеком государственности как неотъемлемого компонента собственной жизни, признание естественности своей связи с государственностью, учет этой связи в мыслях, установках и деятельности человека. Сопричастность может выступать как знание, мироощущение, она может быть и не вполне осознанной и не вполне адекватной реальной государственности. Но, независимо от качества и степени развитости, она есть всегда. Ощущение сопричастности является важным слагаемым духовного мира, детерминирующим все поведение личности, ее ценностные ориентации, мотивационные структуры. Совершенно очевидно, что сопричастность человека государственности может наполняться различным содержанием для представителей разных групп и общностей и изменяться на разных этапах исторического развития.

Как мы полагаем, довольно наглядно сопричастность человека государственности описал Гегель: «Государство, его законы, его учреждения суть права составляющих государство индивидуумов, его природа, почва, горы, воздух и воды суть их страна, их отечество, их внешнее достояние, история этого государства, их деяния и то, что совершили их предки, принадлежат им и живут в их воспоминании. Все в государстве есть их достояние, точно так же как и они принадлежат ему, так как оно составляет их субстанцию, их бытие.

Их представления проникнуты им, и их воля есть желание этих законов и этого отечества. Эта настоящая совокупность составляет единое существо, дух единого народа. Ему принадлежат индивидуумы; каждое отдельное лицо является сыном своего народа и вместе с тем сыном своего времени: поскольку его государство развивается, ни один не остается позади его, и еще менее того — опережает его. Эта духовная сущность есть сущность индивидуума; он является представителем ее, происходит из нее и заключен в ней» [1].

1 Гегель Г. Соч. Т. 8. С. 50.


Из сказанного следует, что сопричастность человека государственности можно рассматривать и в экзистенциальном плане, как одну из форм духовного существования человека. Очевидно, что она может наполняться различным конкретным содержанием, изменяться, развиваться.

Одна из особенностей функционирования государства в обществе заключается в том, что государство никогда не выступает в форме, так сказать, чистой политической реальности, а всегда функционирует, сращиваясь с духов но-идеологическим обрамлением. Под духовно-идеологическим обрамлением мы понимаем самооценку всех политических институтов, своеобразный политический автопортрет, своего рода саморекламу, сопровождающую государственную деятельность. Этот идеологический, социально-психологический образ, обрамляющий любые государственные акты, мы характеризуем как имидж государства. Этот образ не вполне совпадает с самим идейно-теоретическим содержанием политики и имеет определенное самостоятельное значение.

Имидж весьма существен для государства. Он оказывает огромное влияние на всю духовную жизнь людей. Поэтому выяснение содержания, сущности имиджа государства очень важно для понимания сопричастности человека государству. Остановимся на некоторых чертах государствен но-политического имиджа и его воздействия на человека. Государство как образ общества, страны, Родины. Само по себе государство — это политическая оболочка общества, одна из важных граней его функционирования. Но при всей своей важности оно не воплощает, не олицетворяет все общество как таковое. Вместе с тем может бытовать представление о тождественности государства и общества. В таком случае государство выступает своеобразным олицетворением всех сторон данного общества. Само государство как бы намеренно не подчеркивает свое отличие от общества, свою «частичность», а, напротив, выпячивает свою всеобщность, слитность с обществом. Вероятно, смысл этого воображаемого государственно-общественного синкретизма, этого имиджа заключается в необходимости укрепить авторитет государства, усилить у людей чувство сопричастности, хотя бы и на основе определенных иллюзий.

Государство как воплощение общественного, общенационального согласия, единения, его сила и символ. Государство в социальном плане всегда представляло собой внутренне противоречивое образование. С одной стороны, оно действительно выражает интересы всех людей, с другой — нередко создает приоритетные условия для определенных социальных сил. Но в государственной самоподаче, в том социально-психологическом наряде, в котором оно стремится предстать перед всем обществом, преобладает стремление выдать себя за инструмент сохранения и укрепления интересов всего общества, представить себя институтом общественного согласия, олицетворением его единства. Соответственно такому устремлению у людей создается образ государственности как силы социального сплочения, единения.

Социально-регулятивное значение именно такого образа государства огромно. Отношение к государству как защитнику человека включает в себя и такой момент, как восприятие государства как защитника единства людей. На этой почве вырастают определенная любовь к государству, привязанность к нему.

Государство как воплощение прав и свобод человека. Одним из моментов гражданственно-антропологической переориентации государства является его нацеленность на защиту прав и свобод человека. Следует подчеркнуть, что эта нацеленность представляет собой противоречивый процесс. Реально государство не только защищает права и свободы человека, но в определенных условиях и в определенной мере и ограничивает, подавляет их. Наиболее отчетливо эта антигуманистическая деятельность проявляется в тоталитарном государстве. Но и не только в нем. В своей же духовно-идеологической подаче государство элементы антигуманизма обычно затушевывает, а гуманистическую направленность, защиту прав и свобод всячески подчеркивает, выпячивает. Складывается в итоге имидж абсолютно гуманного государства, гаранта защиты прав и свобод человека.

Такой прием форсированной гуманизации используется часто политическими силами, как находящимися у власти, так и борющимися за нее. Политики вообще очень любят изображать себя защитниками свобод людей и соответственно разоблачать антигуманизм своих противников. Цель этого гуманистического макияжа совершенна очевидна. Это желание привязать человека к государству, политической силе, возбудить в нем чувство признательности, укрепить сопричастность к существующей или возможной государственной власти. Достигнуть желаемого результата политикам зачастую удается как в случае реальной гуманистической направленности государства, так и при ее отсутствии, применяя различные формы демагогического, психологического воздействия. Нужно отметить, что в такой широкой пропаганде гуманистических целей содержится и определенная социальная опасность, ибо раскрывшийся обман, невыполнение обещаний со стороны государства могут иметь для человека весьма тяжелые последствия. Чувство сопричастности может коренным образом менять свое содержание, уверенность в государстве как защитнике своих интересов может смениться представлением о нем как вообще о враждебной, чуждой человеку силе.

Государство как высшая ценность общества. Появление государства как такового можно считать определенным завоеванием цивилизации, ибо роль его в развитии человека, общества огромна. Поэтому признание государства как ценности естественно и нормально, отрицание его ценностной природы, на наш взгляд, ошибочно. Вместе с тем в системе ценностей человека государству не принадлежит приоритет, так как высшей ценностью всегда и везде является человек. Само же государство стремится представить себя высшей человеческой ценностью В соответствии с заданным образом формируется и у человека представление о государстве как о высшей ценности, рождается ощущение сопричастности с государством как сопричастность с высшей ценностью. При наличии рационального зерна в таком отношении к государству в нем содержатся и отрицательные моменты. К числу их можно отнести возможный перекос в иерархии человеческих ценностей, как, например, отнесение действительной ценности, которую представляет собой сам человек, на второй план. В связи с этим изменения в государстве, а тем более коренные его преобразования могут вызывать у человека глубокие переживания, неадекватные в действительности масштабам реальных политических процессов.

Государственная символика, ритуалы, традиции как часть государственного имиджа. Функционирование государства облекается в символико-ритуальную форму. К ней относятся герб, гимн, знамена, флаги, форменная одежда, здания, площади, связанные с определенными событиями в жизни страны, общества, государства. Так, с образами российской государственности срослись Кремль, Красная площадь, американской — статуя Свободы, Белый дом, английской — Трафальгарская площадь и колонна Нельсона, французской — стена Коммунаров и т.д. В целом всякая символика представляет собой внешнюю сторону политического облика, но несмотря на это она играет немаловажную роль в функционировании государства в связи с наглядностью, простотой, доступностью для понимания и восприятия.

Освоение символико-ритуальной стороны это простейшая форма сопряженности человека с государственностью. Этот аспект сопричастности при всей его простоте оказывается очень устойчивым. Одни символы человек принимает, другим — активно сопротивляется. Так, попытка Геральдической службы Российской Федерации подготовить новый герб России, как и интерпретация смыслового содержания старого герба, символизирующего дореволюционную российскую государственность, натолкнулась на ряд трудностей. Можно понять, что смена государственной символики представляет собой довольно сложный процесс не только в реальной действительности, но и в отражении его в духовном мире человека, особенно если он затрагивает эмоциональную его сторону. Утверждение старых цветов флага на Украине, в России, отмена Красного Знамени, флагов, гербов вызвали неоднозначную реакцию в обществе, многими людьми это было воспринято и оценено как предательство государства и самого себя как личности определенной страны, государства. В то же время андреевский фраг был принят относительно спокойно.

Некоторые вопросы отражения государственности в духовном мире индивида. Анализ многообразия государств, его отношения к человеку имеет своим следствием многообразие внутреннего духовного состояния человека. Палитра чувств и отношений человека к государству чрезвычайно многоцветна — от чувства горячей приверженности до отчуждения, отстранения. Привязанность, любовь, приверженность, активно положительное отношение к государству можно охарактеризовать как государственный патриотизм. Каждое из составляющих государственного патриотизма в свою очередь может иметь своеобразные черты, оттенки. Так, любовь к государству может соединяться или отождествляться с любовью к Родине, ее истории, лидеру.

Противоположный полюс отношения к государству — это безразличие, равнодушие. Почва для равнодушия может быть разной.

Так, в одном случае государство и его роль в обществе не отрицаются, но оно рассматривается как нечто находящееся как бы в другом измерении, далеко от личности и поэтому не соприкасающееся с жизнью индивида. Может быть равнодушие, вызванное собственным бессилием или неудавшимися попытками повлиять на развитие государства. Равнодушие может проистекать и от заведомо негативной установки по отношению к государству, его деятельности.

Что касается духовных форм отношения человека к государству, то они также весьма различны. Так, важным духовным компонентом отношения к государству является вера, что, по-видимому, связано с определенным мифологическим восприятием государства. Вера имеет свои социально-психологические законы существования, развития, функционирования. Как правило, вера связана с глубинными духовными основами человека, отличается повышенной устойчивостью. Зачастую весьма наглядные и неоспоримые негативные факты политической жизни не могут ее поколебать. Естественно, вера может сменяться неверием, это обычно связано с существенными изменениями во всей духовной жизни человека, тем более в его сопричастности государству.

Важной формой отношения к государству можно считать критицизм, склонность связывать все тяготы, сложности бытия с деятельностью государства, политических лидеров. Феномен завышенных претензий к современным государственным лидерам объясняется в какой-то мере такой склонностью. Все многообразие духовного восприятия политики, государства концентрируется и фокусируется в политической культуре. Заслуживает, на наш взгляд, научного внимания такое явление, как политическая ментальность как сложный комплекс сознательного и бессознательного, рационального и иррационального, гносеологического и идеологического в отношении человека к политике. Сложившийся политический менталитет определяет поведение человека, является главной детерминантой его политической деятельности, ориентации.

Таким образом, духовная жизнь человека в связи с государственностью наполнена сложным и разнообразным содержанием. В этом содержании можно вычленить и позитивные и негативные установки; и тяготение человека к государству, и его отстранение от него. Но в любом случае это свидетельствует о сопричастности современного человека государственности, о том, что государственность стала неотъемлемой чертой его жизни.





§ 4. Единство и целостность политической сферы общества

Общественные организации не существуют и не функционируют каждая сама по себе и отдельно от других. Между ними устанавливаются сложные отношения и зависимости. Эта их взаимосвязь в принципе вполне понятна, ибо вырастают они из одних и тех же общественных корней и общие принципы их общественной роли схожи. Связи между различными политическими организациями образуют целостную политическую систему общества, его политическую сферу.

Наличие этой системы приводит к тому, что в полной мере место и значение той или иной политической организации может быть оценено лишь тогда, когда мы раскроем ее своеобразную позицию в рамках политической системы. Например, буржуазные партии не просто выражают интересы той или иной группы капиталистов. В условиях парламентаризма эти партии выступают своеобразным придатком государства, являясь тем политическим механизмом, который позволяет буржуазии приводить к рулю государственного управления обществом своих представителей. Вполне понятно, что если мы о буржуазных партиях будем говорить, абстрагируясь от их связей с системой парламентаризма, то очень важные грани их общественной роли окажутся просто не раскрытыми. Аналогично должны быть рассмотрены и другие политические организации, ибо каждая из них включена в систему отношений с другими организациями, в политическую сферу общества.

Политическая сфера как целостная система общественного управления имеет объективные законы своего развития и функционирования, она имеет свои принципы, которые складываются, отшлифовываются на протяжении многих веков. В числе этих принципов — целостность политической системы, узловое место государства в этой системе, консолидация именно в нем институтов власти, особая роль политических партий.

Политическая сфера общества представляет собой многокачественное общественное образование. Поэтому, базируясь на общественных организациях и их связях, политическая сфера в целом может структурироваться по-разному. Так, нередко в политической сфере вычленяют политический субъект, политическую деятельность, политические отношения, политическое сознание. Такое вычленение позволяет понять, что политическая сфера в целом — это не просто некая совокупность общественных структур, а форма бытия общественного субъекта, его осознанные деятельность и отношения.

Другая грань дифференциации политической сферы — это выделение ее объективной и субъективной сторон, ее материального и идеального компонентов. Не касаясь всех аспектов этой дифференциации, нам хотелось бы несколько слов посвятить идеально целеполагаю-щей стороне политической сферы — специфике политического сознания.

При характеристике политического сознания особый акцент делается на том, что это сознание суть отражение классовых интересов. Это, безусловно, правильно, ибо связь с интересами людей, выражение этих интересов составляют основную специфику политического сознания, идеологии в целом. Вместе с тем хотелось бы подчеркнуть, что при всей важности указанной связи ее нельзя и абсолютизировать. А эта абсолютизация иногда проявляется в том. что в политическом сознании видят только выражение интересов классов и групп и недооценивают влияния других сторон духовной жизни общества на политику. Современная — да и не только современная — политическая жизнь убеждает, что в политике имеет значение очень широкий спектр духовных ориентиров.

Так, все нагляднее сегодня связь политического сознания и научного познания общества. Чрезвычайно важна связь современной политики, политического сознания и нравственности. Нравственное начало, нравственная оценка, нравственные цели и т.д. пронизывают современное политическое мышление, политическое сознание. Отступление от нравственных императивов так или иначе, рано или поздно обесценивает политику, заводит ее в тупик. Как прошлая, так и настоящая политическая история обнаруживает связь политики и религиозного сознания.

Одним словом, современное политическое сознание, выступающее идейно-теоретическим регулятором деятельности политического субъекта, представляет собой довольно сложное, многоплановое духовное образование. Своеобразным центром этого сознания выступает осознание интересов классов, социальных групп.

Политической сфере принадлежит весьма важная роль в жизни общества. Концентрируя в себе экономику общества, интересы различных общностей, политическая сфера как бы открывает путь реализации объективных закономерностей общественной жизни. Чем развитее политическая сфера, чем адекватнее отражает она многообразие потребностей общества, тем эффективнее реализация заложенных в общественном устройстве объективных потенций его развития.

История человечества, развитие его трудовой деятельности, общественных отношений всегда содержат в себе определенный спектр возможностей. И чем выше общество, тем богаче этот спектр. Все эти возможности отражают объективную закономерность и в этом смысле равноправны. Но с точки зрения удовлетворения потребностей и интересов отдельных групп людей, с точки зрения темпов общественного прогресса, с точки зрения легкости или мучительности человеческих действий эти возможности отнюдь не паритетны. Естественно, что обществу необходим определенный механизм, благодаря которому осуществлялся бы выбор из многих возможностей развития, нужен механизм, осуществляющий своего рода прокладку маршрута человеческой истории. Таким механизмом и является политическая сфера общества. Недаром она и называется сферой управления обществом.

Политической сфере общества принадлежит важная роль в активизации, развитии социальной активности народа, в обеспечении оптимальных условий социального творчества как всего народа общества, так и каждого человека. Конечно, самые глубинные истоки активности людей связаны с их созидательно-предметной деятельностью, с удовлетворением их потребностей. Но отсюда отнюдь не следует какой-либо недооценки в этом отношении политической сферы. Напротив, именно на основе глубинных факторов активности народа раскрывается огромная созидательная мощь разных политических институтов, государства, партий и т.д. как важных факторов обеспечения политических условий творческого созидания человека, его свободы.

С появлением политической сферы, сложных и многогранных отношений между различными организациями в определенной мере меняется сам характер отношений между различными социальными общностями. Теперь уже сама деятельность этих политических организаций, ее направление становятся объектом борьбы, активного, заинтересованного отношения со стороны различных социальных сил. Иначе говоря, эти отношения становятся политическими, т.е. такими, которые опосредованы политическими организациями, политической сферой. На наш взгляд, это положение недооценивается. Зачастую политические отношения сводятся к просто отношениям между классами. При таком подходе получается, что о политических отношениях классов можно говорить и тогда, когда мы абстрагируемся от политической сферы, политических организаций. Такая интерпретация нам представляется не совсем точной. Конечно, отношения классов объективны, они существуют и без всяких политических организаций. Но политическими эти отношения становятся тогда, когда они опосредуются политическими организациями, когда эти отношения становятся отношениями по поводу политической власти, ее защиты, ниспровержения и т.д. Взятые же сами по себе объективные отношения классов еще нельзя характеризовать как политические. В этом плане политическая сфера, будучи порождена социально-классовыми отношениями, выступая их продуктом, вместе с тем активно влияет на эти отношения, развивает, поднимает их на новый уровень, открывая их новую политическую грань.

Политическая сфера в целом и в своих отдельных компонентах активно влияет на развитие социальных общностей. Например, пролетариат как класс складывается, функционирует как объективная социальная реальность и в этом смысле ни от каких организаций не зависит. Но когда появляется партия пролетариата, объединяющая в себе представителей этого класса, выражающая его интересы, организующая и возглавляющая всю его борьбу, то, конечно же, все это способствует развитию пролетариата как класса, консолидации его сил. Точно так же и другие организации, включая сюда и государство, воздействуют на соответствующие социальные общности, цементируют их, способствуют развитию их интересов.

Следует остановиться на вопросе о том, какая же политическая организация является основной, ведущей в политической сфере. Видимо, дать однозначный ответ на этот вопрос, касающийся всей политической истории человечества, нельзя. Ибо слишком контрастны сущность и общественные функции политической сферы в различных общественных устройствах.

Если иметь в виду политическую сферу классового общества, то здесь, бесспорно, лидирующим политическим институтом является государство. Но это не исключает, что в определенных условиях может резко возрасти роль и иных политических институтов.

Политическая сфера, если рассматривать ее в сопоставлении с материально-производственной и социальной сферами, раскрывает новые важные грани общества.

Так, если в материально-производственной сфере раскрывается трудовая деятельность человека в своей собственной сущности, если в социальной сфере раскрывается жизнедеятельность общества со стороны общностей, то в политической сфере общество предстает как мир организаций. Тем самым исходное представление об обществе дополняется, углубляется и конкретизируется.

Анализ политической сферы общественной жизни, ее законов имеет определенное значение и с точки зрения логики познания общества, общественного субъекта. Так, когда мы рассматривали материально-производственную сферу общества, то перед нами раскрылась такая сторона человеческой сущности, человеческой жизнедеятельности, как его предметная деятельность. Человек-создатель, человек-работник — так выявляется перед нами облик общественного субъекта при изучении законов сферы материального производства.

При рассмотрении социальной сферы и ее законов человек раскрывается с иной стороны, а именно со стороны своей включенности в различные общности. Развитие, функционирование этих общностей есть определенная сторона жизнедеятельности человека. Человек — общественное, коллективистское по своей сути существо — так выявляется перед нами облик общественного субъекта при изучении законов социальной сферы.

Переход к политической сфере раскрывает новую грань общественного человека, а именно его социально-управленческую роль. В данном случае анализ законов политической сферы обнаруживает, как, в каких формах общественный субъект осуществляет функцию управления обществом.

Из всего сказанного вытекает, что сущность общественного субъекта многопланова: и труд, и общение, и общественное управление — все это ее неразрывные грани. Развертывая познание общества, его законов от сферы к сфере, исторический материализм раскрывает различные грани сущности общественного субъекта.

Противоречия марксистской концепции политической сферы. Абсолютизация классов и классовых отношений в социальной философии марксизма, пожалуй, с наибольшей силой проявилась в рассмотрении государства, партий, политической сферы в целом. Вкратце эта абсолютизация выразилась в следующих моментах.

Во-первых, государство, политическая сфера рассматривались исключительно как классовые институты.

Во-вторых, политическая сфера, государство оценивались по преимуществу сквозь призму классовой борьбы, классовых антагонизмов [1].

1 «Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены» [Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 33. С 7).


В-третьих, государство — важнейший политический институт общества — рассматривалось как выражение интересов, как правило, одного, господствующего класса, противостоящего другим классам.

В-четвертых, в государстве, в политической сфере выдвигался на первый план момент насилия, давления на общество, на негосподствующие классы [1]. Отсюда идея диктатуры класса, реализованная в государстве [2].

1 «Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 447).
2 «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть" (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 383).


В-пятых, при рассмотрении духовных основ государства, политической сферы упор делался на теоретико-идеологическое выражение классовых интересов, классовой идеологии.

Абсолютизация классовой парадигмы при рассмотрении политической сферы привела к тому, что в марксистской социально-философской концепции политической сферы или вообще игнорировались, или оттеснялись на периферию теоретического анализа важные черты политической сферы. Перечислим некоторые из них.

Во-первых — этот момент мы бы отнесли к числу важнейших, — недооценен тот факт, что государство не просто и не только служит политическим инструментом класса, но прежде всего и главным образом оно является формой общественного сосуществования всех граждан общества, гарантом и выразителем их суверенных прав, обязанностей и свобод. Между тем проблемы прав и свободы человека, глубинной связи общественного бытия человека и государственности были явно проигнорированы.

Во-вторых, недооценена взаимосвязь политической сферы со всем спектром социальных отношений. Имеются в виду взаимоотношения народа, наций, этносов, региональных общностей, расовых дифференциаций и т.п. и политической сферы. Такие проблемы, как массы и власть, влияние охлократии, роль элиты, оказались вне глубокой теоретической оценки.

В-третьих, недооценена проблема интегральной общественной сущности, роли государства. Речь идет о признании государства как всеобщего органа общества, служащего обществу в целом, обеспечивающего возможности его оптимального функционирования и в этом смысле выражающего интересы всего общества.

В-четвертых, недооценена роль государства и политической сферы в целом как инструмента примирения, баланса интересов как граждан в отдельности, так и важнейших социальных групп общества. Согласовывая эти интересы, вырабатывая механизмы их согласования, обеспечивая действия этого согласования при помощи разнообразных форм, государство, политическая сфера выступают важными факторами общественного прогресса.

В-пятых, недооценена роль демократии как важной общечеловеческой ценности, достижения цивилизации. Сюда же следует отнести и недооценку общечеловеческого значения роли разделения власти на законодательную, исполнительную, судебную, идеи верховенства закона и правопорядка, недооценку гуманистической роли правового государства.

В-шестых, недооценено богатство, разнообразие, социальное значение духовных основ государственности, политики в целом. Сюда прежде всего следует отнести пренебрежение общечеловеческими нормами нравственности как духовными регулятивами политики, недооценку гуманистических императивов политической деятельности.

И наконец, в-седьмых, недооценена во всей своей фундаментальности и общечеловеческой значимости проблема свободы человека, общества как важнейшего ориентира деятельности государства, других политических институтов, политической сферы в целом [1].

1 «В государстве, т.е. в обществе, где есть законы, свобода может заключаться лишь в том. чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть, и не быть принуждаемым делать то, чего не должно хотеть... Свобода есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин имел право делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане» (Монтескье Ш.Л. Избр. произв. М., 1955. С. 289)


Следует признать, что абсолютизация, гиперболизация классовых подходов в социальной философии марксизма, с одной стороны, недооценка или игнорирование всеобщегуманистических аспектов — с другой, привели к значительным деформациям в трактовке политической сферы в целом и ее элементов. Исправление этих деформаций, на наш взгляд, представляет собой сегодня одно из самых сложных направлений работы по развитию социальной философии.






§ 5. Реалии XX века

Глобальные аспекты развития государства в XX веке. Резкий крен в сторону глобализаций человеческой деятельности в XX в. породил новые проблемы в развитии государства.

Суть этих проблем заключается в том, что в политической деятельности неизбежно возрастает удельный вес глобальных аспектов, так как государства становятся все больше институтами международных связей и контактов, складываются новые формы политической деятельности. Это можно видеть на примере возникновения таких международных объединений, как Интернационал, Лига Наций, ООН, и таких форм сотрудничества, как НАТО, Варшавский Договор, Евро-парламент. Такая глобализация политической деятельности имеет, конечно, не только чисто функционально-прикладное значение. В более широком плане такие аспекты политики приобретают и свое человеческое измерение, потому что, в конечном счете, они способствуют расширению мировых человеческих контактов, увеличивают зону их проявления в любой точке земного шара. Как когда-то, на рубеже становления капитализма государство, регулируя деятельность людей, обеспечивало определенную ее свободу в границах страны, так сейчас государство, выйдя на уровень мировых отношений, выступает институтом, развивающим и в какой-то мере гарантирующим деятельность человека на более широком уровне.

Наряду с возросшими возможностями созидательной деятельности человека расширились и возможности его деструктивной деятельности. Поскольку возросла опасность конфликтов, глобальных катастроф, постольку возникает и новая потребность в своеобразной корректировке деятельности государств, политических институтов. Теперь перед ними ставится задача разработать методы и механизмы, которые позволили бы предотвратить возникновение глобальных мировых конфликтов, свести эту угрозу к минимуму, найти пути к осуществлению мирового консенсуса, мировой договоренности. Эта деятельность занимает все большее место как у отдельных государств, так и международных организаций, которые ориентированы на научную экспертизу человеческой деятельности и ее возможных отрицательных последствий. Среди таких организаций можно особо выделить деятельность МАГАТЭ, международное сотрудничество в области УТС (управляемого термоядерного синтеза). В конечном счете развитие этих направлений политической деятельности нацелено на человека, на сохранение среды его существования, на выживание его как рода.

Рассматривая эти глобальные аспекты деятельности современных политических институтов, можно сказать, что как прежде государство противостояло силам человеческой алчности, эгоизма, корыстолюбия в пределах отдельных стран, регионов, так и теперь государственные международные институты противостоят этим же силам в масштабе всего человеческого сообщества, всего мира.

Важной гранью деятельности мирового политико-государственного сообщества является конституирование, развитие, защита прав и свобод человека. Если прежде права и свободы человека провозглашались в рамках отдельных стран, государств, то в XX в. эти права и свободы были провозглашены уже от имени мирового сообщества, международного объединения государств.

10 декабря 1949 г. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций приняла Всеобщую декларацию прав человека. Во второй ее статье сказано: «Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения. Кроме того, не должно проводиться никакого различия на основе политического, правового или международного статуса страны или территории, к которой человек принадлежит, независимо от того, является ли эта территория независимой, подопечной, несамоуправляющейся или как-либо иначе ограниченной в своем суверенитете» [1]. За Всеобщей декларацией прав человека последовали еще три важнейших документа, конкретизирующих, развивающих ее основные положения.

1 Права Человека. Международный билль о правах человека. ООН. Нью-Йорк, 1988. С. 6.


Принятие этих документов, образовавших в совокупности Международный билль о правах человека имело огромное политическое, нравственное значение, воплощенные в них принципы стали своего рода ориентирами деятельности государств, партий, движений в каждой отдельной стране. Важно подчеркнуть, что именно человек, его интересы, свободы и права являются вершинными в иерархии современных политико-нравственных ценностей и эта вершинность декларируется именно международным сообществом народов и государств.

XX век ознаменовался всеобщим и масштабным развитием принципов демократии, ее конкретных механизмов. С XX в. связано более четкое понимание государственной роли народа в целом, отказ от абстрактного понимания его как некой монолитной массы, формирование представления как о многослойной, социальной общности, включающей в себя людей с различными мнениями, взглядами. Поэтому роль народа в политической деятельности рассматривается не как роль унифицированного социального монолита, а как результат сложения множества относительно самостоятельных различных мнений. Точно так же более четко понимается политическая роль большинства [2]. Государство выступает не столько органом выражения воли монопольной группы, пусть она даже является большинством, сколько органом консенсуса, согласия. Государственные решения все больше рассматриваются не как абсолютные истины, а как некий оптимум взаимоприемлемых решений для всего общества, которые могут дополняться и уточняться.

2 «Что касается политического словаря Нового времени, то здесь термин "демократия" непременно подразумевает еще и неискаженную представленность личности в большинстве. Никакой закон неправомерен, если он не может трактоваться как вытекающим из народного решения, однако и само это решение неправомерно, если не является интегралом (и притом правильно взятым интегралом) от множества независимых и ответственных личных волеизлияний» (Соловьев Э.Ю. Личность и право//Прошлое толкует нас. М., 1991. С. 421).


Демократические механизмы включают в себя и формы приведения к власти определенных лидеров, и формы их отчетности, контроль над ними со стороны избирателей, и воплощение политических норм и принципов в повседневность жизни общества, его групп, каждого отдельного гражданина. В области развития этих механизмов демократия XX в. достигла очень многого. И нужно думать, что эти достижения представляют собой не малозначащие внешние формы политической жизни общества. Они создают благоприятные политические условия для развития общества, каждого человека, открывают возможности реализации их интересов, создают у людей чувство социальной уверенности, защищенности. Вспомним один исторический эпизод. В годы второй мировой войны У. Черчилль в Англии пользовался огромной популярностью. Однако, когда война была уже на исходе, а У. Черчилль находился в зените своей славы, это не помешало английскому народу лишить его мандата премьер-министра. Думается, демократические традиции английского общества сослужили ему добрую службу, блокировав возможные тенденции к авторитаризму, с одной стороны, открыв дорогу к власти новым социальным силам — с другой.

Подобных примеров можно привести очень много. Все они свидетельствуют о том, какой огромной ценностью является демократия, объясняют, почему подавляющее большинство народов мира избрало демократический путь своего развития.

Тоталитаризм. Тенденции к усилению властно-государственного начала, к подчинению себе всей общественной и частной жизни были характерны для некоторых стран европейской цивилизации в XX в. В наиболее концентрированной форме они проявились в таком извращении государственности, как тоталитаризм. Рассмотрим некоторые черты этого явления.

Тоталитаризм — это форма правления, основанная на диктаторском, репрессивном режиме, на подавлении гражданского общества, идеологическом деспотизме. Тоталитаризм в XX в. прежде всего был представлен фашистскими режимами в Германии и Италии. Одновременно хотелось бы подчеркнуть, что тоталитаризм проявлялся достаточно широко в различных государствах современного мира.

Для тоталитаризма характерно выдвижение на первый социальный план каких-то общностей и объявление их приоритетными. Так, для итальянского фашизма было характерно выдвижение такой общности, как народ, для немецкого — расы [1]. Выдвижение на первый план определенных общностей наполнялось разным общественно-политическим содержанием и преследовало соответственно разные цели. В этом отношении нам представляется целесообразным обратить внимание на следующее.

1 Гитлер провозглашал: «Над гуманистическим мировоззрением сегодня одерживает победу понимание крови, расы... Это всепобеждающая идея, которая как могучая волна прокатывается по миру» (Речь в Зонт\овене//Человек и общество Мир, в котором мы живем. М., 1993. С. 71).


Когда Муссолини и Гитлер клялись в верности народу, это отнюдь не означало, что они как политики действительно во главу угла ставили его интересы. Народ в реальной политике тоталитаризма был своего рода символом, под прикрытием которого легче, удобнее провести ту политику, которая на данный момент представлялась лидерам предпочтительной. Что же касается реальных интересов немецкого, итальянского народа, то они могли совершенно не совпадать с интересами режима.

Важной отличительной чертой тоталитарного режима является монополизация власти в руках узкой группы лиц. Как правило, тоталитарный режим представляет диктатуру небольшой группы лиц, захватившей узловые позиции во всей системе власти. Не случайно подчеркивается особая роль власти государства [1]. Нередко для такой узурпации власти используется структура партии, партийный аппарат. Политические партии являются очень удобным средством, механизмом, при помощи которого можно лишить власти реальные институты управления и передать ее небольшой группе лиц.

1 Муссолини писал: «Ничего вне государства, над государством, вопреки государству. Все посредством государства, ради государства, в государстве» (цит Камю А Бунтующий человек. М., 1990. С. 259)


Для тоталитаризма характерна ориентация на насилие, возрастание удельного веса репрессивных органов в обществе. К ним можно отнести такие репрессивные органы, как тайная полиция типа гестапо, которые по существу являлись основным инструментом тоталитарного режима как такового. В рамках этого режима по существу ликвидируется судебная власть, ее самостоятельность превращается в политическую иллюзию. Важной чертой тоталитаризма является харизма, наделение лидера чертами спасителя народа, нации. В Италии — это культ Муссолини, в Германии — Гитлера. Харизматический стиль правления, харизматическое мышление выступают неотъемлемым качеством всех тоталитарных режимов. Культ вождя—спасителя нации есть не что иное, как узурпация всей полноты власти в руках небольшой группы, руководителем и организатором которой и является данная харизматическая личность.

Отличительной чертой тоталитарного режима является всеобъемлющая идеологическая демагогия. Любой тоталитарный режим XX в. нередко спекулировал на передовых идеях, а зачастую и на общечеловеческих ценностях. Так, национал-социалистическая партия Германии в качестве таких ценностей использовала идеи социализма. То же можно сказать и о таких ценностях, как идеи народного блага, справедливости и т.д. Говоря об идеологической демагогии тоталитаризма, следует отметить его определенную склонность к социальным утопиям. Для фашизма в Германии была характерна идея построения тысячелетнего рейха, некоего вечного и бесконечного справедливого царства на Земле. Ясно, что в данном случае прогрессивные духовные ценности стали предметом спекуляции, которая реально выворачивала наизнанку их сущность.


Тоталитарный режим реально вел к глубокому порабощению и закабалению человека. Реальные права и свободы человека им растоптаны, так как для него принципиально чужда ориентация на развитие человека, на его индивидуальность. Человек просто растворялся в социуме [1].

1 Антропологический компонент тоталитаризма состоит в полной переделке и трансформации человека в соответствии с идеологическими установками. Важное место в комплексе идей и механизмов, направленных на изменение человеческой природы, занимает жесткий контроль над сознанием человека, его мыслями, помыслами, внутренним миром» (Гаджиев К.С. Тоталитаризм как феномен XX века// Вопросы философии. 1992. № 2. С. 13).


Судьба тоталитаризма оказалась поучительной. Думается, что главной причиной его отвержения было отрицание им гуманистических тенденций политической истории человечества. Но эта политическая победа над тоталитаризмом не гарантия от опасности его возрождения. Поэтому вопрос о его сущности и месте в истории нельзя считать снятым с повестки дня вообще. Вопрос о корнях тоталитаризма, причинах его возникновения, возможностях предотвращения его возрождения сохраняет свою актуальность и сегодня.

Рассмотренный в настоящем фрагменте материал позволяет подтвердить вывод о том, что в XX в. тенденция к концентрации государственно-политической власти в руках определенных сил, тенденция полного подчинения им общества обрели большую мощь. В этом смысле возникновение тоталитарных режимов нельзя признать чем-то случайным. По-видимому, имеется какая-то глубинная взаимосвязь между сложными и противоречивыми процессами развития цивилизации XX в., с одной стороны, и возникновением, расцветом и гибелью тоталитарных режимов — с другой [2].

2 «...Возникновение тоталитарного общества нельзя считать каким-то выпадением из естественного хода исторического процесса. Напротив, его следует рассматривать как реализацию одного из логически возможных вариантов исторического развития» (Романов В.Н. Историческое развитие культуры. Проблемы типологии. М., 1991. С. 176-177).


В этом контексте нас интересует, в какой мере гуманистическая направленность государственности оказывается достаточным противоядием тоталитаризму, гарантирующим человечеству невозможность его возрождения. Ведь не секрет, что тоталитаризм смог укрепиться в странах как с неразвитой демократией, так и с сильными демократическими традициями. Такие страны, как Италия, Германия, Испания, где он господствовал, при всем желании нельзя отнести к странам с низкой политической культурой. Более того, история показывает, что тоталитарный режим мог не только появиться в странах с достаточно глубокими демократическими и гуманистическими традициями, но и прекрасно адаптироваться к политической ситуации, использовать политические институты и механизмы в своих целях. Известно, что Гитлер пришел к власти на основе выборов и утвердился на тоталитарном престоле по всем канонам демократических государств. Это свидетельствует о том, что гуманистические тенденции, демократические ориентации не являются сами по себе достаточно надежными гарантами против возникновения тоталитарных режимов.

То обстоятельство, что тоталитаризм вырастает на почве определенных достижений демократии, гуманистических традиций общества, извращая их и спекулируя на них, позволяет предположить, что в политической истории общества в XX в. сложилась ситуация, в чем-то аналогичная первым этапам становления новой государственности в Европе. Именно тогда общество, создав государство как регулятор отношений между людьми, на определенном этапе вынуждено было задуматься над тем, как блокировать диктаторские поползновения с его стороны. Так и теперь в XX в., когда, казалось бы, гуманистическая направленность государства достигла своего высшего развития и стала надежным гарантом развития свобод и прав человека, выявилась опасность превращения государства в самый античеловечный режим XX в.

Поскольку опыт XX в. показал, что такая возможность возникновения тоталитарного режима из гуманистических основ государственности вполне реальна, постольку перед человечеством сегодня встала задача, аналогичная той, которая требовала решения несколько веков назад. Суть этой задачи заключается в необходимости по-новому развить институты государственности, по-новому реализовать ее гуманистический потенциал, что могло бы в надежной степени нейтрализовать тенденции ее перерождения в изощренные формы тоталитаризма. На наш взгляд, решение этой задачи заключается в необходимости наполнить гуманистические ориентиры государственности реальным содержанием, не позволять им окостеневать, стагнировать, отставать от динамичного развития общества, его экономической, социальной и духовной структур. Важно сегодня разработать механизмы, предотвращающие превращение гуманистических, демократических институтов государства в объекты идеологического манипулирования, в чисто номинальные абстракции. Но главное при этом заключается в том, чтобы интересы человека, его развитие, реализация его сущности, обеспечение свободы и творчества стали бы приоритетными и реальными направлениями всей сложной многообразной деятельности государства, чтобы человек мог развиваться как реальный субъект производства, собственности, власти, духовного творчества, не растворялся в массе, толпе, этносе, различных маргинальных слоях.






§ 6. Из истории социально-философской мысли. Фрагменты

Платон Афинский (427-347 до н.э.). Разработал учение об идеальном государстве как максимально возможной реализации мира идей в общественно-политической жизни — в полисе. По мнению Платона, в идеальном государстве есть соответствие между космосом в целом, государством и отдельной человеческой душой. Справедливый человек, считал Платон, схож со справедливым государством. Идеальное государство — справедливое правление лучших. Законное и справедливое — это одно и то же, ибо в его основе лежит божественное. Правление философов и действие законов — два аспекта единого идеального проекта государства. Идеальное государство, по Платону, государство аристократическое.

Платон не только нарисовал идеальную модель государства, но и показал, как в результате присущих государству и обществу противоречий оно теряет идеальные качества и распадается на ряд форм.

Вырождение идеальной аристократии приводит к появлению частной собственности, превращению свободных в рабов. Место разумного начала заступает яростный дух. Это — тимократия, которая вечно воюет. Война же — источник бед в обществе.

Тимократия с ее войнами и раздорами приводит к скоплению значительного богатства у отдельных лиц. У власти становятся богатые, а бедняки отторгаются от нее. Наступает новый тип государства — олигархия.

Поскольку у угнетенных и неимущих растет ненависть, происходит переворот в государстве и установление демократии. Платон в целом положительно оценивает демократию как строй приятный и разнообразный. Недостаток ее он видит в том, что здесь нет должного управления, а равенство уравнивает равных и неравных.

Демократия, по Платону, опьяняется свободой в неразбавленном виде и из нее вырастает ее противоположность — тирания. Чрезмерная свобода обращается в чрезмерное рабство, тиран добивается власти как «ставленник народа». Тирания — наихудший вид государственного устройства, где царят беззаконие, произвол и насилие.

Идеи Платона о государстве и сегодня ценны тем, что он связывал государство со справедливостью и законностью, что он видел связь государства с отношениями слоев в обществе, что он подметил диалектику, глубокую противоречивость развития государства.

Аристотель (384—322 до н.э.) — греческий философ. Мы уже рассматривали общий подход Аристотеля к государству (см. гл. I). Сейчас остановимся на более конкретном анализе взглядов Аристотеля на политику («Политика»). По Аристотелю, это сообщество высшего рода. По времени сначала идет семья, в которой есть естественные отношения — мужчины и женщины, господина и раба. Объединившиеся семьи образуют селения; несколько селений, если число их достаточно, чтобы удовлетворять потребности, образуют государство. Государство стоит выше семьи, селений, индивида; общество в полном развитии и есть государство. Именно оно дает смысл всему, в том числе индивиду. Аристотель подчеркивал, что без закона человек есть худшее из животных, а закон своим существованием обязан государству. Цель государства — воспитывать культурных людей, у которых ум аристократа соединяется с любовью к наукам и искусству. Государство направлено к величайшему благу людей. Правительство тогда хорошо, когда его целью является благо всего общества, и плохо, когда заботится только о себе. Есть три рода хороших правительств: монархия, аристократия, конституционное правление (полития), есть три рода плохих правительств — тирания, олигархия, демократия. Есть смешанные формы. Плохие или хорошие правительства отличаются не формами, а этическими качествами лиц, стоящих у власти. Аристотель дал оценку каждому из типов правительств. Аристотель признавал рабство. У него есть интересные рассуждения о революции, он считал, что причиной революции являются неудовлетворенность определенных классов, конфликты между олигархами и демократами. Чтобы не было революции, нужны, по его мнению, три фактора: правительственная пропаганда в процессе воспитания, справедливость в законах и управлении, т.е. «равенство по достоинству», уважение к законам.

Макиавелли Никколо (1469—1527) — итальянский философ. Н. Макиавелли первым стал рассматривать политику как автономную сферу человеческой деятельности, в которой существуют «естественные причины», «полезные правила», позволяющие «учитывать свои возможности», чтобы «предвидеть заранее» ход событий и принять соответствующие меры. Поэтому политику Н. Макиавелли оценивал не как нечто раз навсегда данное, не как продукт высшей воли, а как изменяющуюся в зависимости от обстоятельств деятельность людей. Точно так же, с его точки зрения, нельзя однозначно оценить никакую форму политического правления. Монархия, аристократия, демократия — каждая хороша, уместна, равно как и плоха, в зависимости от конкретных исторических условий. Точно так же, по Н. Макиавелли, признание сильной личности властелина, стремящегося к высокой цели, не означает недооценку роли народа, который в определенных условиях может превосходить государей в «добродетели и славе», в умении сохранить учрежденный строй.

Боден Жан Анри (1530—1596) — французский философ. Определяя государство как совокупность семей, Ж. Боден (его основная работа — «О государстве») видел между ними (государством и семьями) существенное различие. Это различие — суверенность государства. Государственный суверенитет Ж. Боден понимал как абсолютную и постоянную власть над гражданами и подданными, не связанную никакими ограничениями, законами, условиями. Существенными признаками суверенитета он считал власть издавать законы, власть войны и мира, право суда в последней инстанции и ряд других.

По мнению Ж. Бодена, наилучшей формой государства является монархия, ибо тут суверенность осуществляется наиболее полно. От монархии Ж. Боден отличал тиранию, основанную на насильственном захвате власти. Он считал правомочной борьбу против нее. оправдывая убийство тирана. Отрицательно относился к аристократической форме государства, поскольку она подвержена конфликтам и не может справляться с народными восстаниями. Резко отзывался о демократии, считая, что народ не в состоянии выносить разумные решения по государственным делам. Ж. Боден различал суверенитет и управление, считая, что управление может быть «смешанным», в нем может участвовать народное собрание. Определяя государство как управление, Ж. Боден вносит в это определение правовой принпип. Именно он отличает государство от шайки воров. Основа государства — справедливость, а цель его и общества — стремление к духовным и нравственным благам.

В то же время Ж. Боден утверждал, что государственный суверенитет беспределен лишь в сфере деятельности государственной власти. Он ограничен божественными и естественными законами, частной собственностью. Частную собственность, семейные отношения, некоторые личные права Ж. Боден переносит в сферу божественного и естественного права. Ж. Боден считал королевской монархией «такое государство, где подданные, пользуясь личной свободой и собственностью, повинуются законам монарха, а монарх — законам Божеским и естественным». Иначе говоря, суверенитет носителя государственной власти ограничен экономическими, социальными, религиозными и нравственными нормативами.

Гоббс Томас (1588—1679) — английский философ. Учение Т. Гоббса о государстве включает в себя понимание им человека и природы отношений в обществе. Т. Гоббс считал, что на определенном этапе люди обязательно меняют естественное состояние на состояние гражданское, государственное. Это состояние устанавливается благодаря общественному договору. Суть этого договора не в каком-то кратковременном акте, в результате которого появляется государство, это процесс непрерывного осознания людьми невыносимости их естественного состояния и необходимости жить в условиях состояния государственного. Государство Т. Гоббс определял как «искусственное тело», целостный организм, а подданные — его составные части, подчиняющиеся целому. Государство есть человеческое, а не божественное установление. Оно учреждено во имя обеспечения всеобщего мира и ограждения безопасности. Т. Гоббс придерживался идеи всеобщего равенства людей. В результате общественного договора права отдельных граждан передаются государству, поэтому благо народа — высший закон государства. Государство признается абсолютным сувереном. Т. Гоббс доказывал, что претензии церкви на власть неосновательны. Хотя его симпатии были на стороне монархии, он допускал возможность демократического парламента.

Локк Джон (1632-1704) — английский философ. Согласно учению Дж. Локка, первоначально люди пребывали в естественном состоянии, они были равны, свободны, распоряжались собой и собственностью. Это не было, как у Т. Гоббса. состояние «войны всех против всех». Но у них не было органа, который помогал бы решать споры между людьми, наказывать виновных в нарушении естественных законов. Поэтому люди создали государство, «всякое мирное образование государства имело в своей основе согласие народа». Государство — это совокупность людей, оно отличается от других общностей (семей, хозяйственных единиц и т.д.) тем, что воплощает политическую власть, право издавать законы и применять санкции, а также силу сообщества для исполнения законов и защиты общества.

Люди передают государству часть своих прав и полномочий. Право на жизнь, свободу, равенство и владение имуществом люди никому и никогда не отчуждают. Цель политического сообщества не в том, чтобы сосредоточить у себя все права, а в том, чтобы обеспечить, охранять права людей на жизнь, свободу, собственность.

Средствами государства для решения поставленных целей являются законность, разделение властей, оптимальная для нации форма правления. Закон, по Локку, это не любое предписание, а лишь тот акт, который служит общему благу и соответствует интересам граждан. Государство должно «управлять согласно установленным постоянным законам, провозглашенным народом и известным ему, а не путем импровизированных указов». Закон служит человеческой свободе. «Там, где нет законов, там нет и свободы». Если закон принят, ему все обязаны подчиняться. Важным достижением Дж. Локка является идея о разделении государственных функций законодательной, исполнительной, федеративной властей. Структура правления должна включать в себя комплекс официально и нормативно закрепляемых «сдержек» и «противовесов».

Монтескье Шарль Луи (1689—1755) — французский философ. Политические законы Ш. Монтескье рассматривал в рамках своего общего понимания законов общества. Он писал: «Общий закон — человеческий разум, потому что он управляет всеми народами на Земле; политические же и гражданские законы каждого народа должны быть только частными случаями, в которых применяется этот человеческий разум». Большое значение он придавал политическому фактору, форме государства, считая, что она обусловливает содержание законов и законодательства. Ш. Монтескье выделял три формы правления, каждую со своим принципом. Деспотия — это государство, в котором господствует произвол, а ее движущим принципом является страх. Идею деспотизма он иллюстрировал так: «Когда дикари Луизианы хотят достать плод с дерева, они срубают дерево под корень и срывают плод. Таково деспотическое правление». Монархия — это форма умеренного правления, ее принципом является честь, здесь осуществляется политическая свобода. Демократическая или аристократическая республика — также форма умеренного правления, ее принцип — добродетель. Хотя идеалом Ш. Монтескье была конституционная монархия, он высоко ценил республику, при которой власть полностью или частично находится в руках народа, высказывался в пользу всеобщего избирательного права. Формы государства Ш. Монтескье связывал с размерами территории.

Отстаивая идеи политической и гражданской свободы, Ш. Монтескье связывал их с развитием разделения законодательной, исполнительной и судебной властей. Только при этом условии реализуется принцип законности, а право превращается в истинный регулятор отношений граждан и государства.

Фихте Иоганн Готлиб (1762-1814) — немецкий философ. И. Фихте убежденный идеалист, мир для него существует как сфера проявления свободы человеческого духа, вне человеческого сознания и деятельности нет объективной действительности. В этом контексте он рассматривает проблемы государства, общества. Право, по И. Фихте, выводится из «чистых форм разума». Конституируется оно на основе взаимного признания индивидами личной свободы каждого из них.

Правовые отношения не застрахованы от нарушений. Их приходится защищать единственным средством — принуждением. Так возникает государство. Оно базируется не на индивидуальной, а на коллективной воле, основанной на согласии всех, на соответствующем договоре. Общая воля народа составляет стержень государственности. «Народ в действительности и по праву есть высшая власть, над которой нет никакой иной и которая является источником всякой другой власти, будучи сама ответственна лишь перед богом».

Рисуя образ идеального общества, И. Фихте строит его на основе организованного труда в интересах обездоленных масс. В этом обществе есть три сословия: земледельческое, промышленное, торговое. Кроме того, имеются лица, занятые в культуре и политике. И. Фихте очень высоко ценил труд интеллигенции, ученых как истинных прогрессивных наставников нации. В государстве И. Фихте видел не самоцель, а орудие достижения идеального общества. «Жизнь в государстве не относится к абсолютной цели человека... при определенных обстоятельствах она есть наличное средство для основания совершенного общества. Государство, как и все человеческие установления, являющиеся голым средством, стремится к своему собственному уничтожению. Цель всякого правительства сделать правительство излишним».

Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831) — немецкий философ. При рассмотрении гегелевского учения о государстве, праве, политике следует исходить из двух основных моментов Во-первых, Г. Гегель оценивает государство в контексте идеалистического понимания общества, признания созидательной роли абсолютного духа, разума. Во-вторых, для социальной философии Г. Гегеля характерна четкая принципиальная постановка вопроса не об отличии, а о взаимосвязи социально-экономической и политической сфер, гражданского общества и политического государства, о необходимом, закономерном, диалектическом характере их связей и отношении.

До Г. Гегеля государство выводилось как следствие соглашения между гражданами (общественный договор), как своеобразный итог сложения интересов и воли отдельных индивидов. Г. Гегель не отрицает этой общей зависимости. Вместе с тем в его концепции государство имеет куда более глубокий смысл. Прежде всего это творческий дух в истории, высшая форма его проявления. Государство выступает «осуществлением нравственной идеи, оно есть проявившийся в конкретном мире дух, ясная для себя воля, мыслящая и сознающая себя и приводящая в исполнение то, что оно сознает и насколько оно сознает». Государство у Г. Гегеля выступает, далее, как установление свободы. Именно свобода является целью государства, именно государство создает условия и развивает свободу граждан. В истории осознание духом свободы совершается в государстве. Таким образом, государство у Г. Гегеля выступает как имманентное, глубинное порождение всей общественной жизни, именно в нем, через него и благодаря ему общество достигает определенной завершенности. Можно сказать, что у Г. Гегеля государство выступает как своего рода узловой нерв всей общественной жизни, а все элементы общества получают свои определения через государство.

Спенсер Герберт (1820-1903) — английский философ. Г. Спенсер был одним из ведущих представителей органической теории государства. Государство, «политический агрегат», «политическое общество» он рассматривал по аналогии с биологическим организмом. Оно включает в себя два процесса: дифференциацию и специализацию. Дифференциация состоит в движении от однородного к разнородному, в усложнении строения. Специализация заключается в объединении индивидов в группы (органы), каждая из которых выполняет свойственные ей функции. Г. Спенсер выделял два типа государства: примитивный, или военный, хищнический, и высший, или индустриальный. Главное занятие примитивного типа государства — война. Поэтому здесь господствуют деспотизм, «всепроникающее око» правительства, дотошная регламентация государством всей жизни общества. Люди здесь низведены до уровня рабов, служителей правительства и военного сословия. Цель государственной пропаганды и религии — воспитание послушания. Иноземцы отождествляются с врагами, а их уничтожение почитается за высшую доблесть.

Высший тип государства основан на мире, свободе, равноправии, добровольном соглашении и кооперации. Здесь цель государства — благо индивида. Здесь личность — исходное начало, а государство лишь средство, «организация, созданная добровольным союзом людей», «добровольная политическая ассоциация для взаимной зашиты интересов индивидов». Невмешательство государства в социально-экономическую жизнь, свободная конкуренция и частное предпринимательство, «частная инициатива» во всех сферах являются, по Г. Спенсеру, условиями и источниками общественного прогресса.

Вебер Макс (1864-1920) — немецкий философ. Исходя из своей концепции социального действия, которое предполагает наличие субъективного смысла и ориентацию на других, М. Вебер разработал учение о разных типах господства, государственного управления. Господство Вебер определял как «шанс встретить повиновение определенному приказу». Господство, таким образом, предполагает ожидание приказывающего, что ему будут подчиняться, и ожидание тех, кто повинуется, что приказ будет иметь то содержание, которое признается. М. Вебер выделил три типа легитимного господства. Первый тип — «легальный». Здесь «господство... обусловлено интересами, т.е. целерациональными соображениями повинующихся относительно преимуществ или невыгод». В этом типе господства отношение людей обезличено, оно предельно функционально, базируется только на интересе, целерациональном действии. Бюрократия является чистым типом легального господства. Этот тип господства представлен в современных буржуазных государствах, в Англии, Франции, США и т.д. Второй тип — «традиционный», он «может обусловливаться просто "нравами", привычкой к определенному поведению». Этот тип господства схож с семьей, он патриархален, тут есть господин, лично зависящие от него слуги и аппарат управления. Традиционное господство разделяется в свою очередь на две формы: чисто патриархальную и сословную структуру управления. Первая форма проявилась, например, в Византии, вторая — в феодальных государствах Западной Европы. Третий тип — харизматическое господство, «оно может основываться на простой личной склонности подданных, т.е. иметь аффективную базу». Харизматические качества — это особые способности, не столько приобретенные, сколько дарованные свыше, которые выделяют лидера из среды современников. Ими обладали, no M. Веберу, Будда, Иисус, Магомет, Цезарь, Наполеон и другие великие субъекты. Подчинение Харизме и составляет третий тип легитимного господства. Здесь особо велика роль авторитарности, по сути, отрицаются традиция, право, рациональность, велик удельный вес иррациональности, силы, случайности.

Моска Гаэтано (1858—1941) — итальянский философ. Г. Моска развивает идею вечного деления общества на два класса: господствующий «политический» класс, который берет все функции управления и пользуется привилегиями, и управляемый класс, в который входит большинство. Реальная власть всегда у «политического» класса. Г. Моска считал, что власть может быть от народа, для народа, но не властью самого народа. Позже Г. Моска писал о среднем, многочисленном классе, опоре «политического» класса. Г. Моска считал, что «политический» класс может «увековечиваться» без обновления, «увековечиваться» с обновлением (оптимальный вариант) и идти по пути чистого обновления. Сочетание этих вариантов с двумя формами государственного правления — автократической и либеральной — образует четыре типа государств: аристократически-автократическое, аристократически-либеральное, демократически-автократическое, демократически-либеральное.

Миллс Чарл Райт (1916—1962) — американский философ. Разрабатывал концепцию «властвующей элиты» — союза промышленной, политической, военно-бюрократической элит. Рассматривая буржуазное государство, его военную силу, полагал, что оно организует и направляет общественную жизнь. Считал, что увеличение военных расходов и централизация средств власти дают основания говорить о «политическом детерминизме», или «военном детерминизме», противопоставляя этот вывод экономическому детерминизму.

Фуко Мишель Поль (1926—1984) — французский философ. Разрабатывал концепцию «генеалогии власти». Согласно этой концепции вычленялись специфические комплексы власти: знания, стратегии власти, дискурсивные практики (виды речевой коммуникации, ориентированные на обсуждение и обоснование любых аспектов действий ее участников). Типы власти порождают и саму реальность, и объекты познания, и «ритуалы» их постижения. Современная «диспозиция» власти—знания возникла на рубеже эпохи Просвещения и XIX в. Эта власть не имеет центра, не есть привилегия государства, это власть, в основе которой «всеподнадзорность», дисциплинирование и нормирование. Эта власть предполагает стратегию управления индивидами, надзора (социальная оптика), процедуры их изоляции, группировок, наказания, терапии социальных недугов. Наиболее ясно эти процессы выражает тюрьма как социальный институт.

Отношения власти пронизывают все общество, всю его структуру — семью, школу и т.д. Современный индивид, его душа, тело, изучающие его науки — это порождение социальных механизмов, социального нормирования и индивидуализации (чем анонимнее власть, тем индивидуализированнее ее объект).

Лассуэлл Гарольд Дуайт (1902-1978) — американский философ. Выявляя «властвующие (правящие) элиты», Г. Лассуэлл выделял следующие типы государств: «гарнизонное государство» (понятие предложено в 1937 г.), где у власти стоит группа специалистов по насилию, использующая современные технические возможности власти, «государство, управляемое аппаратом партийной пропаганды», «государство партийной бюрократии», различные сочетания монополий партийной и рыночной власти, наконец, общество, в котором власть принадлежит деловым кругам.

Глюксман Андре — французский философ. Положение А. Глюксма-на о необходимости опровержения предшествующей идеологии как источника тоталитаризма стало объединяющим для «новых философов». По А. Глюксману, суть социума — это отношение господства-подчинения. Поэтому общество и присущее ему государство неизбежно воплощают тоталитаризм. Свобода в обществе невозможна, во-первых, потому, что всегда есть «отсутствующий господин», создавший общество и его законы; во-вторых, потому, что общество, будучи целым, вводит для самого себя дисциплину, «этот всеобщий рациональный принцип порабощения»; в-третьих, потому, что общество должно обеспечиваться экономически, т.е. зависит от нее. Революция же меняет эту природу общества, а в конечном итоге укрепляет властные отношения. Поэтому главными виновниками разрастающегося тоталитаризма А. Глюксман считает создателей революционных теорий — И. Фихте, Г. Гегеля, Ф. Ницше, К. Маркса.

Одновременно активистские идеологии Глюксман оценивает как некие социодицеи — попытки примирить модель общества и существующую социальную несправедливость. Глюксман считает, что любая система ценностей начинает функционировать как довлеющий над человеком стереотип, который он назвал «глупостью». Главной он считал идею блага, на которой построены идеологии и которая исторически и теоретически обанкротилась.


Приложение к главе IV
Программная разработка темы «Политическая сфера жизни общества»

Политико-управленческая сфера общественной жизни. Социальная философия, политология, теория управления: специфика их подхода к проблемам политики и управления.

Платон, Аристотель, Макиавелли, Гоббс, Сен-Симон, Локк, Гегель о природе власти и политики. Марксизм о классовой сущности власти и политики в классовом обществе. Абсолютизация классовой сущности и недооценка общесоциального значения власти и политики. Парето, Дж. Томсон, Е. Вятр и другие социальные философы Запада о власти. Работы В.Г. Афанасьева, Ф.М. Бурлацкого, Г.Х. Шахназарова и других российских социальных философов и политологов по проблемам политики и власти. Политика и власть в религиозных течениях.

Общество как самоуправляющаяся система. Организация как основной элемент политико-управленческой сферы. Структура и функции организации, основные фазисы ее зарождения, развития, ухода с исторической арены. А.И. Пригожин об организации. Типы социального управления. Управление и власть. Структура власти: субъект власти, объект власти, отношения властвования как общественные отношения между субъектом и объектом власти. Средства властвования. Власть как всеобщая форма развития и функционирования общества.

Политика, политическая жизнь. Элементы политической жизни: политический субъект, политическое сознание, политическая деятельность, политическое отношение. Многогранность материальной и социальной жизни как основа многогранности политической жизни.

Духовные основы политической жизни. Политика и экономика. Спорность идеи о первенстве политики перед экономикой.

Политическое сознание и политическая деятельность. Целепола-гающий характер политического сознания. Уровни политического, управленческого, правового сознания. Политическая и правовая идеология. «Производство» политической и правовой идеологии, их научность, мифологичность, иллюзорность. Социально-психологическая сторона политического и правового сознания. Политическое сознание как субъективное отношение к власти. Политическая культура общества, масс, личности. Этатизм и анархизм как типы политического сознания общества.

Понятие политических отношений. Властвование — ядро политических отношений. Право и правовые отношения. Специфический субъект, объект, носитель правовых и политических отношений. Зависимость политических отношений от социальной структуры общества. Политические отношения и деятельность людей.

Политическая система общества и ее важнейшие элементы.

Государство как важнейший элемент политической системы общества. Сущность государства, его возникновение и роль в обществе. Государство как «политическая оболочка» общества. Единство классового и общесоциального в государстве как политическом институте. Демократия, диктатура, тоталитаризм. Правовое государство и его абсолютная ценность.

Политические партии: их структура, роль в политической системе общества. Политические функции церкви и других организаций и институтов в обществе.

Человек и власть. Человек в мире политики и управления. Воля к власти как фактор человеческой жизнедеятельности. Концепции Ф. Ницше о человеке как субъекте власти.

Человек как субъект политики, управления. Человек как объект политики и управления. Политические институты как средства развития человека, как условия его творчества и свободы. Политические институты как инструменты закабаления и угнетения человека. Связь и дистанция человека и системы власти и управления. Демократия как институт включения человека в политику. Политический лидер. Охлократия. Политическое отчуждение человека в обществе. Человеческие и античеловеческие начала в политике. Тоталитаризм и его античеловеческая сущность. Проблема прав человека в обществе.

Демократический и тоталитарный режимы в XX в. и их влияние на развитие человека. Демократизм как выражение глубинных интересов народа, тоталитаризм как порождение и выражение низменных, экстремистских устремлений масс.

Антигуманная сущность диктатуры и тоталитаризма. Е. Замятин, Д. Оруэлл, А. Платонов, X. Аренд. «Бунтующий человек» в XX в. А. Камю. Экстремальные ситуации и агрессивность, жестокость человека.







Глава V. Духовная жизнь общества

Сознание выступает необходимым атрибутом человеческой жизнедеятельности, и потому его проявления в обществе универсальны. Сознание общества функционирует в самых разнообразных формах, видах, состояниях, уровнях. На определенном этапе развития общества оно институализируется как духовное производство, обретает относительную самостоятельность.

Учитывая универсальность общественного сознания, духовной жизни общества, соответствующие проблемы мы рассматриваем во всех главах книги. Здесь же предлагается лишь обобщающая характеристика духовной жизни общества.

Социальная философия изучает общие законы духовной жизни общества, ее структуру, развитие, функционирование.




§ 1. Общественное сознание. Многокачественность

общественного сознания, его структура, основные элементы, исходные принципы анализа

Сохраняя на всех этапах общественной жизни фундаментальное свойство отражать общественное бытие, общественное сознание вместе с тем является многокачественным образованием. Для познания многокачественности общественного сознания социальная философия использует соответствующие методологические средства. Поскольку современная трактовка общественного сознания неотделима от понимания методологических подходов, в контексте которых оно изучается и оценивается, остановимся на их характеристике.

Прежде всего следует выделить аспектный подход. Центральная идея этого подхода заключается в том, что общественное сознание необходимо исследовать, учитывая различные грани жизнедеятельности общественного субъекта, в рамках которых возникают, функционируют и развиваются те или иные элементы общественного сознания. Таким образом, в общий механизм соотношения общественного сознания и общественного бытия как бы включается такое промежуточное звено, как особая грань жизнедеятельности общественного субъекта, которая существенно корректирует само содержание общественного сознания и его роль в обществе. На этой основе выделяются познавательный и социологический аспекты общественного сознания [1].

1 См.: Келле Ж. Ковальзон М. Исторический материализм М., 1959; Уледов А.К. Структура общественного сознания М., 1968.


Познавательный аспект общественного сознания основывается на оценке общественного сознания и его элементов как идеального отражения, объективного мира, общественного бытия. Стержнем этого аспекта является проблема истины. Все уровни, виды общественного сознания здесь интегрируются, дифференцируются по тому, отражают или нет они объективную истину, а если отражают, то с какой глубиной, в каких формах. Гносеологический аспект позволяет выделить в общественном сознании два своеобразных полюса: науку и религию, различающиеся принципиально противоположным отношением к объективной истине, теоретическое сознание и эмпирическое сознание, различающиеся по уровням отражения действительности [1].

1 Важную роль в выделении гносеологического аспекта сыграла работа Г.М. Гака «Учение об общественном сознании в свете теории познания» (М., 1960).


Социологический аспект общественного сознания предполагает оценку общественного сознания и его элементов с позиций их роли и значения для деятельности общественного субъекта. Стержнем этого аспекта является не объективная истина как таковая, а выражение интересов определенного общественного субъекта, роль в обосновании, развертывании его деятельности. Такой подход к общественному сознанию заложен в самих основах понимания общества, истории как деятельности «преследующего свои цели человека». Выделение социологического аспекта общественного сознания позволило предложить более глубокую интерпретацию идеологии как способа духовной деятельности человека, объяснить жизнестойкость всякого рода фетишистских форм общественного сознания, разграничить целеполагание, мотивацию человеческой деятельности на всеобщетеоретическом и обыденно-практическом уровнях, решить ряд других проблем [2].

2 Анализируя подход К. Маркса к сознанию, М. И. Мамардашвили совершенно справедливо писал, что для К. Маркса «оказалось возможным рассматривать сознание как функцию, атрибут социальных систем деятельности, выводя его содержание и формообразование из переплетения и дифференциации связен системы, а не из простого отображения объекта в восприятии субъекта» (Мамардашвили М.И. Анализ сознания в работах Маркса//Вопросы философии. 1968. № 6. С. 16).


Дифференциация гносеологического и социологического аспектов позволила выявить в общественном сознании различные структуры, каждая из которых сориентирована на удовлетворение специфических запросов общественного субъекта. Гносеологическая структура раскрывает сложный, многозначный процесс общественного познания, социологическая — не менее сложный и разветвленный механизм общественной мотивации человеческой деятельности. Причем эти структуры не обязательно выводятся одна из другой.

Такое выделение разрушило представление о моноструктурности общественного сознания, позволило выявить более органичные связи его с различными гранями жизнедеятельности человека, выявило пол и структурность, полифункциональность общественного сознания. Тем самым был сделан важный шаг в познании многокачественности общественного сознания.

Общественная жизнь развернута не только по вертикали, т.е., скажем, по разным типам деятельности, общественных отношений, по сферам и т.д., но и по горизонтали, т.е. на дистанции от мира социальных явлений до сущностей первого, второго и т.д. порядков. Сознание общества, будучи универсальным родовым признаком человеческой жизнедеятельности, естественно, также связано с различными уровнями жизни общества. Оно функционирует и как форма ориентации личности в рамках эмпирических жизненных ситуаций, и как форма жизнедеятельности микро- и макросоциальных общностей, и как составная часть механизмов использования и действия законов общественного развития, и как своеобразное противостояние объективной природе общественных законов и т.д.

Анализ сознания под этим углом зрения позволил выявить его определенную многослойность, показал, что каждый уровень общества требует учета определенных принципов подхода к сознанию общества. Иначе говоря, и в данном социальном пространстве выявляется определенная многокачественность общественного сознания, духовной жизни общества. Учет этой многокачественности позволил более четко определить место и специфику категории «общественное сознание» среди всех категорий, отражающих духовную реальность общества. Категория общественного сознания это не своеобразное вместилище всех и всяческих духовных явлений в обществе. Содержание категории «общественное сознание» отвечает критерию социальной целостности, она приложима только к обществу как целому.

Отметим еще одну, пожалуй важнейшую, грань сознания общества, сознания человека. Суть ее в том, что сознание выступает не просто как отражение бытия, сторона человеческой деятельности, а как сама человеческая жизнь, как грань жизни. Иначе говоря, сознание бытийственно. С этой точки зрения и общественное сознание выступает не только как идеальный образ общества, регулятив его деятельность, но и как сама жизнь общества, сама общественная жизнь. В таком отношении сознание трактуется как духовность. В этом плане можно видеть большие резервы рационального в различных идеалистических моделях общественной жизни [1].

1 «Что такое есть семья, государство, нация, закон, хозяйство, политическая или социальная реформа, революция и пр., словом, что такое есть социальное бытие и как совершается социальное явление — этого вообще нельзя усмотреть в видимом мире физического бытия, это можно узнать лишь через внутреннее духовное соучастие и сопереживание невидимой общественной действительности. В этом заключается абсолютно непреодолимый предел, положенный вечному социальному материализму, всякой попытке биологического или физического истолкования общественной жизни. Общественная жизнь по самому существу своему духовна, а не материальна» (Франк С.Л. Духовные основы общества. Введение в социальную философию. Париж, 1930. С. 126).


Следует подчеркнуть, что выявившаяся многокачественность духовной жизни отнюдь не означает, что эта жизнь не является единой, целостной. В духовной жизни общества нет ничем не связанных, отдельно друг от друга существующих «духовных жизней», «аспектов» и т.д. Нет, это именно тесно друг с другом связанные, взаимопронизывающие друг друга стороны, грани, аспекты единой целостности. Правда, целостность эта ныне понимается как значительно более сложное образование, с большим богатством внутренних различий, чем это представлялось прежде. Но от этого целостность духовной реальности общества не перестает быть целостностью, а классические принципы ее возникновения, функционирования, развития, такие, как отражение общественным сознанием общественного бытия, активная роль общественного сознания, его относительная самостоятельность, не теряют своего универсального значения.

Раскрытие многокачественности общественного сознания ориентирует и на многоплановое выявление каждого его фрагмента, ибо, как правило, они функционируют в различных структурах человеческой жизнедеятельности.

Обыденное сознание. Его определяют как повседневное, практическое сознание, оно представляет собой функцию непосредственной практической деятельности людей и чаще всего отражает мир на уровне явлений, а не его сущностных связей. Обыденное сознание претерпевает изменения в процессе развития человеческого общества. Оно испытывает воздействие таких уровней отражения, как наука, идеология. Ассимилируя их определенные достижения, оно в то же время само активно влияет на них.

В литературе иногда высказываются предположения, что в перспективе обыденное сознание исчезнет, достигнуто это будет за счет подъема его до уровня более сложных форм отражения. Нам такое мнение представляется ошибочным. Естественно, под влиянием НТР, развития духовной культуры сама практическая жизнь существенно изменится, что не может не повлиять на обыденное сознание. Вместе с тем повседневная жизнь общества не требует обслуживания ее сознанием, находящимся, скажем, на уровне науки. Например, акты купли—продажи могут совершаться без обращения к экономическим категориям, а использование электричества, техники, компьютеров в быту — без знания тех закономерностей, которые лежат в их основе. Думается, что в обозримой исторической перспективе сохранятся особенности повседневных практических потребностей людей, а значит, и сохранится почва для обыденного сознания.

Соотнесенность обыденного сознания с локальной средой человеческой жизнедеятельности не является основанием для вывода о том, что ему присущи заблуждения в большей мере, чем теоретическому сознанию. Ведь мир повседневных явлений, отражаемый обыденным сознанием, неразрывно связан с сущностью общественной жизни, поэтому и на уровне обыденного сознания в принципе возможно познание объективной истины. Что же касается вопроса о том, на каком уровне — обыденном или теоретическом — полнее отражается истина, то здесь все зависит от конкретных условий. Бывает, что обыденное сознание ближе стоит к истине, чем теоретическое. Бывает и наоборот, когда в обыденном сознании содержатся ошибочные оценки, как, например, активное неприятие форм индивидуальной трудовой деятельности некоторыми слоями нашего общества в настоящее время.

Общественная психология. Так же, как и обыденное сознание, относится к числу генетически первичных форм отражения действительности. Она представляет собой совокупность общественных чувств, эмоций, настроений, переживаний, волеизъявлений и т.д.

Общественная психология складывается в результате непосредственных и опосредованных воздействий общественной жизни. С одной стороны, общественная психология прямо зависит от реального положения дел в обществе, например, с начала Великой Отечественной войны в нашем народе утвердилось чувство ненависти к фашизму, готовности и решимости к борьбе в защиту Родины.

Вместе с тем общественная психология, в особенности ее сложные формы, существенно зависит от теоретического сознания, идеологического воздействия. Так, глубокое усвоение марксистско-ленинской теории, очищенной от наслоений догматизма, схоластики, может существенно повлиять на возникновение чувства социального оптимизма нашего народа. В то же время существует возможность появления у масс негативных социально-психологических комплексов на основе ложной идеологии. Так, идеологическая обработка сознания масс в 30-х гг. привела к социально-психологическому феномену обожествления Сталина, воспитанию «стадной» ненависти к «врагам народа».

Соотношение непосредственных и опосредованных воздействий на общественную психологию является исторически конкретным, зачастую очень противоречивым. Определяющая роль в этом комплексе воздействий в конечном счете принадлежит самой общественной реальности.

Общественная психология может как ускорять, так и замедлять ход общественных преобразований. Известно, как высоко ценил эмоциональное воздействие на исторический процесс К. Маркс: «Я говорю: стыд — это уже своего рода революция; стыд — это действительно победа французской революции над германским патриотизмом, победившим ее в 1813 году, стыд — это своего рода гнев, только обращенный вовнутрь. И если бы целая нация действительно испытала чувство стыда, она была бы подобна льву, который весь сжимается, готовясь к прыжку» [1].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. I. С. 371.


В современных условиях возможности формирования, развития, функционирования общественной психологии представляют особый интерес. Сейчас ясно, что не хватило нам в недалеком прошлом чувства стыда, по выражению К. Маркса, гнева, обращенного вовнутрь,

за то состояние, в котором оказалось общество. Было бы оно — может быть, чуть пораньше начались бы наши преобразования. Да и сегодня нам очень мешают и социальная апатия, и нетерпеливое желание немедленно насладиться успехами, и склонность к разочарованиям при первых трудностях и неудачах. Все это современные реалии общественной психологии.

Менталитет. Все более важное значение приобретает такая характеристика человека, как его менталитет (от лат. mens — ум, мышление, образ мыслей, духовный склад). Что же собой представляет менталитет человека, индивида, коллективности?

Прежде всего, менталитет человека характеризуется разнообразием и богатством своих составляющих [1]. Сюда включаются: факторы общественно-культурологические, уходящие корнями в общественную жизнь и ее структуры, и факторы природные, захватывающие как природную сферу обитания человека, так и его собственную природу; факторы сознательные, вполне осознаваемые и оцениваемые человеком, и факторы бессознательные, подсознательные, которые не осмысливаются самим человеком; факторы рациональные (наука, философия, политическая идеология и т.д.) и факторы эмоционально-психологические (установки, аффекты и т.д.); факторы общественные, идущие от социума, социальности, и факторы индивидуальные, корни которых в интимных глубинах личности. Как нам представляется, ценность теории менталитета заключается в том, что она исходит именно из предельно широкого ареала факторов человеческого бытия, не замыкаясь ни в одном из них и принципиально не отвергая никакой из них [2].

1 См.: Шкуратов В.А. Историческая психология. М., 1997.
2 «Понятие "менталитет" отличается неопределенностью, но, по мнению Ле Гоффа, эта неопределенность плодотворна... Я бы добавил к этому, что, по-видимому, известная размытость понятия обусловлена самой природой феномена: ментальность вездесуща, она пронизывает всю человеческую жизнь, присутствуя на всех уровнях сознания и поведения людей, а потому так трудно ее определить, ввести в какие-то рамки» (Гуревич А.Я. Исторический синтез и «Школа анналов» М., 1993. С. 195).


Далее, менталитет человека характеризуется целостностью, наличием определенного качественного ядра. Все факторы, составляющие менталитет, существуют не в своей разнородной разности, не в своей внешней связанности и сопряженности. Они вливаются в некий сплав, структуру, определяющую предрасположенность индивида мыслить, чувствовать и воспринимать мир определенным образом, определенным образом действовать, предпочитать (или отвергать) определенные ценности, культурные коды и т.д. Иными словами, менталитет выступает как определенная основа целостного образа жизни человека, детерминирующая как осознанно, так и неосознанно всю линию жизнедеятельности человека.


Как мы полагаем, ценность теории менталитета заключается в том, что в качественном ядре человека представлены, переплавлены все факторы его жизнедеятельности. Здесь отсутствует жесткая редукция, которая бы отсекала от ядра человеческого существования по тем или иным мотивам какие-то факторы человеческой жизнедеятельности (например, область бессознательного).

Менталитет человека складывается длительным путем. Конечно, в первую очередь на человека влияют обстоятельства его жизни, непосредственно им воспринимаемые и требующие от него всей ответной реакции. Но не только они. История общества, в котором живет человек, традиции, коды культуры, стандарты поведения, стиль мышления — все это складывается веками. И все эти факторы, зачастую не осознанными человеком путями, а если и осознаваемыми, то не вполне им оцененными, влияют на человека, так сказать, оседают в нем, превращаются в черты его менталитета. Точно так же и природная эволюция человека, его генетический код выплескиваются в ядро его бытия и отпечатываются в нем [1].

1 Мы полагаем, что аналогично тому, как генетический аппарат живого складывается на протяжении многих поколений и в определенной степени инвариантен по отношению к особенностям жизни данной конкретной особи, так и менталитет суть производное в человеке от его всеобщей истории и в определенной мере инвариантен по отношению к обстоятельствам его биографии.


Менталитет человека, далее, носит глубинно-устойчивый характер. Находясь в динамичных, бесконечно разнообразных обстоятельствах жизни, человек реагирует на них, приспосабливается, непрерывно меняет ориентиры своего поведения. Без такой динамичной адаптивности он просто не смог бы существовать вообще. Менталитет же человека характеризует не эту бесконечную вариативность человеческого поведения, а нечто более глубинное. Его можно обозначить как стационарную основу человеческого существа, которая как раз и позволяет ему бесконечно видоизменять свое поведение, оставаясь при этом одним и тем же.

Менталитет человека, будучи устойчивой основой его существа, выступает активным фактором человеческой жизнедеятельности. С одной стороны, он подвигает человека на принятие определенных действий, следование определенным ценностям, предпочтение определенной культуры, образа мыслей и чувств. С другой — он же выступает основой и отталкивания человеком всего того, что ему чуждо, неприятия определенных стандартов поведения, идей и т.д. Иначе говоря, менталитет весьма мощно детерминирует всю линию жизненного поведения человека.

Как нам представляется, весьма важным достижением теории менталитета является представление об особых законах складывания, функционирования менталитета человека. Это означает, что, хотя на формирование менталитета воздействует огромное и разнообразное множество факторов, менталитет, тем не менее, не выступает как их простое следствие, простая проекция в личностно-индивидуальную форму бытия этих факторов. Нет, менталитет человека имеет свое качественное своеобразие, и он существует, развивается, функционирует именно по законам своей собственной качественной природы. Отсюда, между прочим, следует, что между законами развития общества в целом или его структур и законами менталитета человека имеется принципиальное различие по содержанию, характеру, ритмике и т.д. Поэтому в принципе возможна не только гармония, но и противоречие развития общества и ментальности человека.

Идеология. Феномен идеологии в современном обществе сложен и в определенной мере противоречив. Вероятно, с этим связаны различные трактовки сущности идеологии. Пожалуй, наиболее распространено понимание идеологии как теоретического систематизированного сознания, выражающего интересы определенного класса. В таком аспекте рассматривается, к примеру, идеология буржуазии, пролетариата, проблемы идеологической борьбы. Не отрицая возможности такого подхода, мы полагаем, что в современных условиях идеология должна быть понята как более общее духовное явление. По нашему мнению, основным качеством идеологии является то, что она отражает и выражает интересы не только класса, но и социальной группы, общности вообще [1]. Поскольку же эти интересы всегда связаны с определенной прагматической направленностью, заключающейся либо в защите от посягательства других интересов, либо в их воплощении в общественную практику, либо в том и другом, постольку в идеологии велик удельный вес целеполагания, связанного с разработкой ориентиров, программ деятельности. Главное в идеологии то, что она отражает суть какого-то интереса, является духовным средством его реализации. И до тех пор пока у группы, общности, человечества есть какие-то интересы, есть необходимость их реализации, — а это, на наш взгляд, будет всегда, — до тех пор будет существовать идеология. Классовая же идеология лишь исторический вариант идеологии вообще.

1 «Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса» (Гельвеции И.А. Соч.: В2 т. М., 1974.Т. 1. С. 186).


Точно так же теоретичность и систематизированность сами по себе не выражают сущности идеологии. Конечно, она может воплощаться в теоретическую систематизированную форму — и это, возможно, наиболее точное выражение ее содержания, но она может существовать и на обыденном, социально-психологическом уровне. Например, классовый инстинкт, психологические установки, определяющие отношение одной национально-этнической общности к другой, не менее идеологичны, чем программы политических партий, ибо они выражают природу социального интереса и служат его реализации.

В научной, педагогической, пропагандистской литературе сложилась традиция рассматривать идеологию в своеобразной связи с социальной психологией. Поскольку каждое духовное образование может рассматриваться в отношениях с любым другим, то такое сопоставление возможно, но никаких оснований для того, чтобы именно через эту связь раскрывать качественное своеобразие как идеологии, так и психологии, мы не видим. Напротив, такое сопоставление скорее затушевывает особенности и общественной психологии и идеологии, а роль последней оказывается вообще не раскрытой.

Мы считаем основным водоразделом, позволяющим выявить качественную специфику идеологии, ее соотношение с наукой, познанием в целом. Если для научного познания главным является отражение объективных законов, объективной истины при определенном отвлечении от интересов людей, то для идеологии, напротив, именно этот интерес, его выражение, реализация являются главными. Конечно, абсолютизировать это различие, лишать идеологию познавательного момента, а познание — идеологического было бы неправильно, но все же основная природа идеологии как феномена общественного сознания определена областью общественного интереса.

Роль идеологии в общественной жизни велика. В целом она служит закреплению позиций определенных общностей в обществе.

Формы общественного сознания. Общественное сознание отражает богатство общественной жизни, общественного бытия в различных формах. Если общественное сознание, общественная психология, идеология, теоретическое сознание отличаются прежде всего по уровню отражения действительности, способу существования, социальным функциям и т.д., то основной критерий форм общественного сознания — содержательный Все другие критерии и отличия вытекают из него.

К формам общественного сознания относятся; политическое, правовое, нравственное, эстетическое, религиозное, философское и научное сознание. Они отличаются друг от друга по предмету отражения. Так, если науку и философию интересуют как природа, так и общество, то политическое сознание — отношения между классами, нациями, социальными слоями и их совокупное отношение к государственной власти. Каждой форме общественного сознания присуща своя диалектика между объективными и субъективными моментами. Если, например, наука стремится к элиминации субъективного, то искусство фактически теряет всю свою ценность без субъективного, оно необходимый сплав объекта—субъекта [1].

1 «Требовать от искусства в качестве основной цели изображения действительности — значит разрушать его. Ясно, что если бы искусство было средством познания, оно было бы намного ниже геометрии» (Маритен Ж Современная книга по эстетике Литология. М., 1957. С. 90).


Каждая форма характеризуется специфическим соотношением обыденного сознания, психологии, теоретического уровня освоения действительности. Некоторые формы выполняют сходные общественные функции, у других — они принципиально различны. Философии и религии, например, присуща мировоззренческая функция, т.е. и та и другая формы являются мировоззрениями, хотя и различного типа. Религиозное сознание — не только мировоззрение, но оно и мироощущение, мировосприятие, т.е. сложная система чувств, эмоций, настроений и т.д. Важной отличительной чертой форм общественного сознания является способ отражения действительности. Для науки — это теоретико-понятийные системы, для политики — политические программы и декларации, для морали — нравственные принципы, для эстетического сознания — художественные образы и т.д.

Одним словом, каждая форма общественного сознания обладает своими специфическими признаками. Часть из них — общие для некоторой совокупности форм общественного сознания, часть — присуши только какой-то одной форме. В результате выстроить в один ряд все формы общественного сознания невозможно [1], да и вряд ли это нужно. Все они в своей совокупности раскрывают картину сложного, многогранного отражения общественного человека, его общественного бытия.

1 Характеризуя формы общественного сознания, А.Г. Спиркин предложил разделить их, за исключением философии, на два цикла. Первый цикл связан с отношениями между общественными субъектами (взаимоотношения между людьми — этика, между человеком и обществом — право, между социальными группами вплоть до государств — политика) Второй цикл связан с отношением субъект-объект (эстетика, религия, наука). Граница между указанными циклами, разумеется, условна (см . Спиркин А Г Основы философии. М., 1986. С. 485).


В ходе истории происходит дальнейшая дифференциация общественного сознания. Так, на современном этапе имеются всякие основания для выделения экономической формы общественного сознания, связанной с экономическими отношениями людей.

Духовное производство. Является характеристикой общественного сознания, духовной жизни. В данном случае общественное сознание рассматривается не как идеальное отражение бытия, не с точки зрения его роли в качестве духовного обоснования определенной деятельности, а как продукт специализированной общественной духовной деятельности, как один из видов общественного производства вообще. Духовное производство является производством сознания в определенной общественной форме. «Общественный характер духовного труда, производящего идеальную форму общественного отношения (или, что то же самое, общественную форму сознания), и является главным определяющим признаком духовного производства» [2]. Среди видов духовного производства на современном этапе, вероятно, самой развитой является наука как специализированная отрасль общественного труда.

2 Духовное производство М., 1981. С. 151.


Духовное производство раскрывает важную грань, еще одно качество общественного сознания, духовной жизни общества.

Духовная жизнь общества. На протяжении длительного времени общественное сознание, духовная жизнь общества или не различались вообще, или различались очень мало. Во всяком случае, между этими характеристиками усматривались скорее терминологические, нежели концептуальные различия. Между тем опыт последних десятилетий показал, что эти понятия, хотя они относятся к одной и той же духовной реальности, все же отражают ее разные грани. Наиболее обстоятельное исследование специфики духовной жизни общества проведено А.К. Уледовым.

А.К. Уледов считает, что духовная жизнь общества есть «жизнь людей, связанная с удовлетворением духовных потребностей, с производством сознания, являющегося одним из важнейших видов общественного производства, с отношениями между людьми в процессе духовного производства, с духовным общением и т.д.» [1]. Он выделяет в духовной жизни общества такие элементы, как духовная деятельность, духовные потребности, духовное потребление, духовные отношения. Иначе говоря, духовная жизнь людей предстает именно как их жизнь, включающая в себя коммуникации людей, обмен информацией, формирование, удовлетворение определенных потребностей, их непосредственное общение. Тем самым в категории «духовная жизнь общества» приоткрылось еще одно существенное качество общественного сознания, духовной стороны жизни общества.

1 Уледов А.К. Духовная жизнь общества. М., 1980. С. 21.


При разграничении общественного сознания и духовной жизни был использован и критерий разных уровней общественной жизни. При таком подходе духовная жизнь общества трактовалась как характеристика особого — структурно-социологического — среза общества [2].

2 См.: Барулин B.C. Отношение материального и идеального как проблема исторического материализма. Барнаул, 1970; Он же. Соотношение материального и идеального в обществе. М., 1977.


Итак, социальная философия характеризует общественное сознание, духовную жизнь общества как сложнодифференцированное, многокачественное общественное образование. Чем дальше развивается общественная жизнь, тем глубже развертывается философско-социологическое познание духовной реальности общества, тем больше раскрывается богатство и разнообразие ее различных граней, качеств. На современном этапе теоретические представления о духовной стороне общественной жизни можно уподобить не фотографии, на которой в одном ракурсе, с одной стороны описывается эта сторона, а голографическому отражению, охватывающему объемно, с разных сторон это общественное явление.







§ 2. Духовная сфера жизни общества

Определение духовной сферы, ее составные элементы. Общественное сознание — это прежде всего идеальный феномен общества; его формы, виды, уровни, состояния различаются своим конкретным содержанием, общественными функциями, но при этом все они сохраняют качество идеальности. Между тем в общественной жизни функционирование сознания общества не исчерпывается идеальными формами, сознание обретает и более конкретные социологические черты. Поэтому и возникает необходимость рассмотреть сознание общества не только в рамках его идеальности, но и в более широком контексте общественной жизни. Такое содержание духовной жизни общества отражается в категории "духовная сфера общества".

Духовная сфера общества представляет собой сторону духовной жизни, связанную со специализированным (профессиональным) духовным производством, с функционированием социальных институтов (идеологических и научных учреждений, театров, библиотек, музеев, кино и т.д.), в рамках которых создаются и распространяются духовные ценности. Духовную сферу можно рассматривать как целенаправленно организуемую обществом духовную жизнь людей.

На различных этапах развития общества элементами духовной сферы являются наука, искусство, идеология, религия, образование и воспитание [1].

1 «Духовная сфера предполагает выделение следующих областей: науки, идеологии, художественно-эстетической жизни, воспитания и просвещения, обеспечивающих формирование новых поколении, передачу духовных ценностей от поколения к поколению» (Категория исторического материализма. М., 1980. С. 303). А.К. Уледов выделяет идеологическую, научную, художественно-эстетическую жизнь в качестве области или подсистемы духовной жизни (см.: Уледов А.К. Духовная жизнь общества).


На наш взгляд, элементы духовной сферы характеризуются тремя отличительными признаками. Во-первых, они основываются на формах, видах общественного сознания, во-вторых, включают определенные типы духовной деятельности, в-третьих, они суть институа-лизированные подсистемы общества. Рассмотрим эти признаки.

Так, наука основывается на познании законов природы, общества, самого человека. Религия — на своеобразном отражении в головах людей сил природы и общества, их собственной сущности [2]. Искусство предполагает эстетическое отражение действительности. Дифференциация духовной сферы в определенной мере воспроизводит дифференциацию форм обшественного сознания и включает ее в себя.

2 «Здесь поэтому без всяких ограничений имеет силу следующее положение: объект человека есть не что иное, как его же объективная сущность. Бог человека таков, каковы его мысли и намерения...
Божественная сущность не что иное, как человеческая сущность, очищенная, освобожденная от индивидуальных границ, то есть от действительного, телесного человека, объективированная, то есть рассматриваемая и почитаемая в качестве посторонней, отдельной сущности... религия есть первое и к тому же косвенное самосознание человека» (Фейербах Л. Избр. филос. произв. М., 1955. Т. 2. С. 42-43).


Но элементы духовной сферы — не просто отдельные формы общественного сознания. В них проявляется и деятельностно-продуктивная сторона духовной жизни, т.е. сама деятельность по производству и воспроизводству духовных ценностей. Например, наука — не только сумма знаний о законах действительности, совокупность объективных истин, это и сложнейший процесс человеческой деятельности, духовного производства [1]. Чтобы всесторонне раскрыть этот процесс, необходимо проанализировать и своего рода технологию научного познания, выявить роль различных факторов научной деятельности. Точно так же идеология представляет собой не совокупность классовых идей, лозунгов, оценок, она включает в себя сложный процесс выработки этих идей, что, в частности, требует средств, умений, навыков. Это целая отрасль деятельности, своего рода идеологическая индустрия, в которой профессионально заняты тысячи людей, являющихся субъектами этой деятельности.

1 «Существо науки заключается не в познанных уже истинах, а в поиске их, в экспериментально-исследовательской деятельности, направленной па познание и использование законов природы и общества. Наука — это не знания сами по себе, а деятельность общества по производству знаний, т.е. научное производство» (Волков Г И. Социология науки. М., 1968: см. также: Швырев B.C. Научное познание как деятельность. М., I984).


Сравним моральное и эстетическое сознание. И в том и в другом случае мы имеем дело с формами общественного сознания, каждая из которых играет важную роль в обществе, выполняет свои функции и не заменяется никакой другой. Вместе с тем общественное проявление морального и эстетического сознания в обществе различно. Моральное сознание в силу целого ряда своих особенностей не стало особым видом, типом духовного производства в системе обшественного разделения труда. Если можно ставить вопрос о том, кто «производит» нравственные принципы, нормы, оценки, то это производство, распределенное между искусством, наукой, идеологией, различными институтами, рождается в самом процессе жизнедеятельности класса, общества. Но специализированного духовного морального производства, которое бы явилось специальным трудом определенной группы людей, в обществе все-таки нет.

Что же касается эстетического сознания, то оно развилось в определенный вид духовного производства. Наряду с эстетическим отражением действительности, истоки которого коренятся в человеческом труде, в обществе сложилась и профессиональная эстетическая деятельность художников, писателей, скульпторов, артистов, кинематографистов; суть этой деятельности — эстетическое отражение действительности. Вот почему моральное сознание, будучи важной формой общественного сознания, не является элементом духовной сферы общества, а эстетическое обрело этот статус.

Короче говоря, наука, идеология, искусство, религия стали в обществе специализированными видами духовного производства, духовной деятельности. Все они входят в общую систему разделения труда в обществе. И именно в таком качестве они выступают элементами духовной сферы.

Характерной чертой элементов духовной сферы является общественная институализация профессиональной духовной деятельности.

Обратимся в качестве примера к науке. Наука сегодня это и сложная общественная организация, оформленная в систему институтов и других подразделений, и специфическая система подготовки кадров для научной деятельности, и материально-финансовое обеспечение научной работы, и своя система отношений между людьми в этой области [1]. То же можно сказать и об образовании и воспитании. Образование в современном обществе представляет собой сложную общественную подсистему, которая включает в себя и совокупность организаций, и подготовку кадров педагогов, и материальную базу обучения, и формы управления, планирования работы этих организаций, и многое другое.

1 См., напр.: Ке.ые В.Ж. Наука как компонент социальной системы. М., 1988.


Институализация элементов духовной сферы раскрывает еще одно отличие этих элементов от обшественного сознания. Например, важным компонентом общественного сознания является общественное мнение. Но оно, на наш взгляд, не является элементом духовной сферы общественной жизни потому, что существует как мнение, суждение, оценка [2], а не как социологически оформленный общественный институт.

2 «Формальная, субъективная свобода, состоящая в том, что единичные лица, как таковые, имеют и выражают свое собственное мнение, суждение о всеобщих Делах и подают совет относительно них, проявляется в той совместности, которая называется общественным мнением» (Гегель Г. Соч. Т. 7. М.—Л., 1934. С. 336).


Итак, элементы духовной сферы характеризуются определенной слитностью форм, типов общественного сознания с профессиональной деятельностью по их производству, с общественной институали-зацией этой деятельности. Совокупность этих элементов, их конститу-ирование в определенную подсистему общества, ее собственное развитие и функционирование образуют одну из четырех важнейших подсистем общества — его духовную сферу.

Детерминанты духовной сферы общества. Рассматривая другие сферы общественной жизни — социальную, политическую, мы уже сталкивались с определенной многосторонностью общественных детерминант каждой из них. Но духовная сфера в этом отношении явно лидирует по богатству, разнообразию общественных причин. При этом следует учесть, что каждый ее элемент не связан только с какой-то одной общественной причиной (это не отменяет того, что в конкретных случаях можно выделить преимущественное значение какой-то одной или нескольких причин).

Так, прежде всего экономическая сфера общества выступает мощнейшей причиной развития такого элемента, как наука. Именно она превратила научное познание законов окружающего мира из занятия небольшой группы людей в широко разветвленную подсистему общественной деятельности, с миллионными отрядами профессиональных работников, с мощной материальной базой.

Важной общественной детерминантой духовной сферы является социальная сфера. Одним из примеров действия этой зависимости может служить конституирование религиозного сознания в общественный институт церкви. На определенном этапе развития частнособственнических отношений, в условиях господства стихийных сил религиозная вера превращается в сложную общественную подсистему со своими организациями, кадрами, определенной социальной ролью.

Совершенно отчетливо проявляется в обществе влияние политической сферы на формирование идеологии. Собственно идеологическая деятельность, т.е. разработка определенных идеологических целей, программ, понимание их под определенным углом зрения классов, наций, государства, международных отношений, определенная обработка сознания трудящихся масс в интересах господствующих классов — все это родилось вместе с появлением первых политических институтов. Правда, идеологическое обеспечение политических институтов длительное время не отдифференцировалось от самих этих институтов, выступая частью механизма политического управления, что выражалось, в частности, в том, что зачастую политики объединяли в себе и функции идеологов. Но эти факты не являются основанием для отождествления политических и идеологических функций вообще, для отрицания относительной самостоятельности идеологической деятельности.

Одной из важнейших общественных детерминант духовной сферы являются общественные потребности в передаче накопленного опыта социализации, воспитания новых поколений людей. Ясно, что общество без такой передачи социального опыта существовать не могло. Но если передача достигнутого опыта всегда была неотъемлемой чертой эволюции человеческого общества, то это не значит, что она всегда была одинаковой, что общественные средства, формы, методы исторически не менялись. Если на первых этапах человеческой истории передача общественного опыта, воспитание новых поколений осуществлялись путем подражания в совместном труде, использования семейных традиций, то с развитием общественного производства стали выделяться группы людей, профессионально занятых обучением и воспитанием подрастающих поколений. Постепенно сложилась целая отрасль общественной деятельности, общественная подсистема образования и воспитания, в рамках которой и осуществляется передача накопленных достижений культуры, первичная социализация подрастающих поколений.

Богатство общественных предпосылок, разнообразие тех корней, из которых вырастают элементы сферы общества, объясняют в определенной мере богатство и разнообразие элементов духовной сферы. Видимо, это разнообразие не может служить поводом для сомнений в том, представляют ли собой выделенные элементы нечто единое в родовом отношении, составляют ли они в целом единую духовную сферу общества. Конечно, не считаться с этим разнообразием, насильственно выравнивать все элементы, нивелировать их отличия нельзя.

На наш взгляд, самым общим синтезирующим показателем всех перечисленных элементов является то, что в каждом из них сознание выступает своеобразным центром, вокруг которого как бы лепятся, объединяются черты каждого элемента. Сознание здесь и результат определенной деятельности — оно производится, и продукт потребления — оно потребляется, и определенное средство, орудие духовного производства, т.е. та база, на основе которой получаются новые духовные ценности, и высшая цель, ради которой формируются социальные институты, научные учреждения, органы образования, творческие союзы. Как материальные блага, общности, организации выступают своеобразной границей, которая очерчивает пределы материальной, социальной, политической сфер, так и сознание как бы определяет границу духовной сферы, высвечивает его специфику. Именно это обстоятельство и дает основания для того, чтобы объединить, связать такие разные по содержанию и по конкретной общественной роли идеологию, науку, образование, церковь, искусство.

Следует отметить, что в общественной жизни все элементы духовной сферы тесно связаны, взаимодействуют друг с другом. Так, длительное время развитие церкви оказывало сильнейшее влияние на искусство, науку; сегодня особо очевидна связь науки и образования, идеологии и науки. По существу, каждый из выделенных элементов в определенной мере влияет на все другие. Поэтому мы можем не просто констатировать наличие сходных черт в различных элементах духовной сферы, но и выделять определенные системные связи между ними. В духовной сфере, как и в других сферах, нельзя однозначно определить, какой из ее элементов играет ведущую роль. В классово-антагонистическом обществе такая роль принадлежала идеологии, это проявилось в том, что она оказывала наибольшее воздействие на развитие науки, образования, искусства. Зачастую требования общества по отношению к этим элементам выражаются в политико-идеологической форме, это объясняется особым значением классовых отношений, близостью идеологии к государству, которое занимает центральное место в политической жизни. Ведущая роль идеологии в духовной сфере является своего рода отражением ведущей роли классов, государства в соответствующих сферах общественной жизни.

С развитием общества ситуация с выделением главного элемента духовной сферы меняется. Возрастают роль и значение научных начал, можно предположить, что именно наука станет ее ведущим элементом, разумеется, не подавляя другие элементы.

В общественной жизни складываются довольно сложные и неоднозначные взаимосвязи между развитием сознания общества, общественного сознания, с одной стороны, и духовной сферой общества — с другой. Общественное сознание, будучи универсальным, многогранным идеальным отражением общественного бытия, выступает идеально-духовной основой развития духовной сферы. Само общественное сознание, его элементы на определенном этапе развития функционируют в структуре духовной сферы, подчиняясь ее законам. В то же время и духовная сфера — это не просто социально-материальная оболочка общественного сознания, а весьма важный и активный фактор развития общественного сознания, сознания общества. В формах духовной сферы многие элементы общественного сознания получают более полное развитие, способствуя тем самым максимальной реализации возможностей человеческого духа. В сложной взаимообусловленности развиваются, функционируют в обществе общественное сознание, духовная сфера, составные грани единой духовной жизни общества.






§ 3. Реалии XX века. Общество как идеолого-герменевтическая реальность

Одной из важных особенностей духовной жизни общества в XX в. является конституирование феномена, который мы обозначаем как идеолого-герменевтическую реальность общества. Этот феномен проявился в обществах социалистического лагеря, наиболее рельефные очертания он приобрел в советском обществе. На этом примере мы его и рассмотрим.

Идеолого-герменевтический мир. Общий подход. По существу, в любом обществе всегда есть более или менее развитые элементы общественно-идеологической интерпретации любых общественных явлений. Политические и идеологические силы любого общества всегда заинтересованы в том, чтобы общественным явлениям, по крайней мере, самым значимым, придать идеолого-политическую интерпретацию [1].

1 «Любое общество, стремящееся к выживанию и самосохранению, нуждается в сознании, определенным образом санкционирующем, обосновывающем и оправдывающем факт его существования, присущие ему порядки и институты. Такое сознание, получающее порой характер официальной идеологии, может стать источником завышенных самооценок, необоснованных иллюзий, излишнего самовозвеличения и самовосхваления» (Межуев В.М. Перестройка сознания или сознательная перестройка//Вопросы философии. 1989- № 4. С. 31).


Понятно, что и в советском обществе существовала такая потребность. Однако же здесь имеется и принципиальное различие, связанное с масштабами, характером и социальной ролью данной интерпретации.

Одна из важнейших особенностей возникновения, существования, функционирования, развития российского общества заключалась в том, что вся жизнь общества без исключения, все его этапы, составляющие истолковывались, оценивались в контексте социалистически-коммунистических смыслов и значений, интерпретировались в духе становления и развития коммунистической формации.

Эта универсальная идеолого-герменевтическая установка базировалась на следующих всеобщих посылках.

Во-первых, на идее чрезвычайно высокой степени познаваемости общества, его законов, идее тотального рационально-идеологического охвата всего общества, его сфер, состояний.

Во-вторых, на идее постижения законов общественного прогресса, познания единственности пути к его вершине.

В-третьих, на идее о возможности на основе научно-рационального познания созидать, строить новое общество, направлять общественное развитие.

Своеобразной концентрацией этих посылок выступала марксистско-ленинская концепция. Она представлялась как единственно верное достигнутое познание законов общества, как основа для познания всего непознанного и как основа революционно-практического передела мира и направления его по единственно верному пути — к коммунизму. Именно на базе этих посылок, их воплощении в марксизме-ленинизме сложился, функционировал идеолого-герменевтический мир общества.

Надо признать, что по своему интерпретационному потенциалу, по способности объяснять самые разные явления мировой и российской жизни марксистско-ленинская концепция социализма и коммунизма является одной из самых емких.

Из сказанного вытекает, что оценки места, значения, степени социальной развитости идеолого-герменевтических образований в традиционных обществах и в советском обществе принципиально различны. Это различие заключается в том, что если в несоциалистических обществах эти образования, будучи важными, все же не обязательно представляют собой особый социально-идеологический мир, то в российском обществе они конституируются, разрастаются до масштабов такого мира, существуют, развиваются, функционируют по своим особым законам и принципам.

Дифференциация общества на бытийно-онтологическую и идеолого-герменевтическую реальности. Идеолого-герменевтический мир представляет собой составную часть социального бытия советского общества.

Конечно же, жизнь советского общества являла собой прежде всего совершенно полновесную реальность. На огромных просторах страны выращивался хлеб, строились новые заводы, создавались семьи, рождались дети, люди занимались разнообразной созидательной деятельностью, создавая материальные и духовные богатства. Реальность и абсолютная бытийная самоценность всех этих дел — вне всяких сомнений.

Революция 1917 г. в России кардинально изменила условия жизни всего российского сообщества. Но, как бы ни были глубоки эти перемены, они не отменили фундаментальной значимости общесоциальных проблем жизни. Никуда не исчезло, осталось то же разнонациональное, разноплеменное сообщество, осталась та же российская территория со всеми ее особенностями, да и традиции, живущие в обществе, народе, не умерли. Соответственно с этим во многом остались и прежние задачи, цели, приоритеты. Скажем, проведение индустриализации страны — это отнюдь не изобретение большевиков. Вся предыдущая материально-экономическая история России вплотную подводила именно к этой задаче.

Но дело не в том, когда — в досоветское или в советское время — инициировались и решались многие общесоциологические проблемы. Важнее подчеркнуть объективность этих проблем, их неизбежность, обусловленность именно самим фактом существования, развития, функционирования российского человеческого сообщества, социума. Уклониться от их решения было нельзя. Они — в этом отношении — фундаментальны, инвариантны и перманентны. Добавим к сказанному, что и жизнедеятельность каждого человека, какие бы идеалы он не исповедовал, в какие бы политико-идеологические, культурные контексты не был включен, имеет и определенный общечеловечески-объективный слой бытия. Это смысло-ценностное самоутверждение каждого человека, реальная созидательная деятельность и ее результаты, обеспечение условий жизни для себя и своих близких, забота о благе детей и т.п.

Вот этот пласт жизни российского общества, общества, связанного с объективно-фиксируемыми, реальными переменами в обществе, судьбе каждого человека, мы и характеризуем как бытийно-онтологический мир российского общества.

Однако же особенность и парадокс советского общества заключались в том, что все реальные явления как бы не существовали «просто так», в «чистом виде», а были неразрывно сращены с социалистически-коммунистической интерпретацией. Они были реальны, были ценны не просто своей данностью, а прежде всего тем, что были «вмонтированы» в контекст марксистско-ленинской идеологии, не существовали вне этого контекста. По существу, идеолого-герменевтический мир представлял собой своеобразный симбиоз общественных социальных явлений и идеологической интерпретации [1]. И в таком качестве он представлял особый мир.

1 «Постмодернистское мировидение, кстати, оплодотворенное идеями и наших соотечественников, особенно М. Бахтина, вскрыло сложную взаимосвязь мира слов и мира вещей, огромное воздействие в обществах всеобщей грамотности мифотворческих конструкций интеллектуалов, осуществление через слово и мифы, в том числе и научные, власти и политической мобилизации. Теория и наука уже давно не рассматриваются только как отражение практики, средство предвидения: наша социальная практика во многих отношениях есть результат нашей теории, а претензии на обладание истиной по сути претензии на власть» (Ташков В. Между прошлым и будущим?/Известия 1991 8 авг.).


Поэтому, когда встает вопрос о реальности идеолога-герменевтического мира в советском обществе, при ответе на этот вопрос наибольшей ошибкой было бы представлять этот мир как «чистую» духовность. Ошибочно было бы в данном случае абсолютизировать гносеологический подход в духе материалистического решения основного вопроса философии, ибо он сразу как бы рассекал общественную жизнь на определяюще-первичное, социальное бытие и зависимо-вторичное, идеальное отражение. При абсолютизации такого подхода идеолого-герменевтический мир изначально обрекался на узкодуховное понимание, на принципиальное ограничение его значимости. И как знать, не явилась ли абсолютизация основного вопроса философии и его материалистического решения одним из источников того, что этот социально-духовный «материк» не был по-настоящему ни открыт, ни оценен.

На самом же деле идеолого-герменевтический мир, будучи в своей основе миром смыслов и значений, вместе с тем существовал как мир, включающий в себя социальную реальность в качестве своего подтверждения, иллюстрации. И в таком виде — а в ином виде он и не существовал — представлял собой самую полновесную реальность [2].

2 «Советскую цивилизацию можно назвать цивилизацией слов в том смысле, что основной ее код имеет вербальный характер... Тема строительства нового, тема модерна представляет проект писания на уровне общества в целом, стремящегося конституироваться в качестве чистого листа относительно прошлого, писать себя собой (т.е. производить себя свою собственную систему), продуцировать новую историю, переделывать ее в соответствии с моделями прогресса» (Козлова Н.Н. Горизонты повседневности советской эпохи. (Голоса из хора). М., 1996. С. 206).


Таким образом, в советском обществе сосуществовали как бы два мира, две реальности: бытийно-онтологическая и идеолого-герменев-тическая.

Наличие и функционирование этих миров, их сложное, развивающееся, противоречивое взаимодействие представляют собой одну из важнейших особенностей как российского советского общества, так и других стран, избравших аналогичную модель развития. Если на поверхности торжествовал идеолого-герменевтический социалистический мир, которому все подчинялось, то в бытийно-онтологичес-ких глубинах общественных и частных процессов действовали и иные течения, далеко не всегда совпадающие и идентичные ему. Жизнь общества была преисполнена их своеобразной нарастающей противоречивостью.

Рассматривая эту дифференциацию общества, важно четко уяснить ее природу. Как мы полагаем, различие этих двух миров не носит жесткого характера, не предполагает рассечения общества на две самостоятельные половинки. Эта дифференциация своеобразных ракурсов, углов зрения, с позиции которых раскрывается целостность общественного организма; одна и та же общественная жизнь, в одном случае взята в своей объективной данности вне идеолого-герменевти-ческого контекста, в другом — в неразрывной связи с ним.

Признавая в полной мере взаимосвязанность, взаимопереплетенность этих миров, особый характер их дифференциации, все же, на наш взгляд, нельзя эту взаимопереплетенность истолковывать как отрицание их различий. На самом же деле речь идет именно о двух разных мирах. Эта разность объективируется в общественной жизни, проявляется в разных тенденциях их эволюции, в воздействии друг на друга, в их разном «весе», роли в общественной жизни. Сама по себе указанная дифференциация уже давно зафиксирована социально-философской мыслью [1]. Может быть, своеобразной, весьма опосредованной рефлексией относительно указанных двух миров общества была гениальная догадка Августина о двух градах: о Граде Земном и Граде Божьем.

1 См. напр.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.


Идеолого-герменевтический мир как «высшая» реальность советского общества. Взаимодействие, взаимовлияние двух миров складывалось очень сложно. Конечно, динамика бытийно-онтологи-ческого мира влияла на идеолого-герменевтический мир, как-то подпитывала его. И все же, как нам представляется, в этом взаимодействии лидирующая роль принадлежала идеолого-герменевтическому миру, ибо в нем наиболее выявлена и занимает центральное место идея и концепция социализма и коммунизма. Не бытийно-онтологи-ческий мир творил идеолого-герменевтический, а, напротив, этот последний накладывался, формировал его из «податливой» социальной материи.

Обретение идеолого-герменевтическим миром черт «высшей» реальности выражалось в том, что его собственные самооценки, собственные критерии ставились выше, чем любые изменения в бытийной реальности, они и действовали как бы независимо от того, что было в реальности. Ю. Богомолов точно зафиксировал «отсутствие четкой границы между бытием и небытием — это самая важная примета мифологического мира... В этом мире идеологические установки выглядят более материальной, вещественной реальностью, нежели средства производства вкупе с товарным потреблением. Потому звучно произнесенная декларация о росте благосостояния трудового народа не нуждалась в конкретных примерах этого благосостояния: она не требовала вещественных доказательств. Она была самодостаточным доказательством.

Здесь и разгадка того, почему крестьянам, пережившим кошмар коллективизации, фильмы типа "Свинарка и пастух", "Трактористы", "Богатая невеста" не казались издевкой над собственным реальным опытом. Собственная нищета не считалась реальностью. Вещественной реальностью считалось экранное изображение изобилия» [1].

1 Богомолов Ю. Со скелетом в шкафу//Московские новости. № 1. 1996. 29 дек. — 1997 г. 5 янв. С. 24.

Примеров подобных самодостаточных определений, становящихся чертами реальной советской жизни, можно привести сколько угодно. Фактически вся жизнь российского советского общества проходила под знаком такого верховенства идеолого-герменевтической реальности [2].

2 О том, как сложно переплетается духовный мир с реальностью, ярко писал К.Д. Кавелин о послепетровской России: «Естественный, нормальный ход жизни был нарушен: мысль то опережала ее, то отставала; действительные потребности то оставлялись без внимания, потому что не подходили под идеал, то удовлетворялись не так, как бы следовало, потому что на них смотрели не прямо, а сквозь предвзятую мысль. Появилось множество неестественных сочетаний, причудливых комбинаций в мысли и в самих фактах; создалась искусственная действительность, которая, в свою очередь, вызывала искусственную мысль. Мало-помалу призраки перемешались с действительностью, иллюзии с трезвой мыслью. Возник посреди действительной жизни целый мир фантазии и миражей, и различить их между собой не было сил. Смесь их опутывала человека и не выпускала из своего заколдованного круга. Заманчивая и обольстительная ткань, в которой ложь вплеталась в правду, истина в вымысел, ослепляла умственное зрение, лишала его даже способности замечать между ними разницу». (Кавелин К.Д. Мысли и заметки о русской истории//Кавелин К.Д. Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории и культуры. М., 1989. С. 232).


Распад Советского Союза, прекращение существования советского общества в конце XX в. как бы расщепили бытийно-онтологичес-кую и идеолого-герменевтическую реальность советского общества, выявили различие их корней и исторических судеб. В данном случае обнаружилось, что идеолого-герменевтический мир не только не является «высшей» реальностью, но что сама его реальность преходяща, поскольку она связана с целым комплексом социально-политических факторов. Прекращается действие этих факторов — уходит в небытие идеолого-герменевтическая реальность. Если бытийно-онто-логический мир олицетворяет собой фундаментальность, перманентность эволюции российского общества, то идеолого-герменевтический мир — прерывность, различные повороты в этой эволюции. Но это не отменяет значимости и реальности этого мира на определенных этапах жизни российского общества.







§ 4. Из истории социально-философской мысли. Фрагменты

Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831) — немецкий философ. Г. Гегель был виднейшим представителем идеалистического понимания общества, человеческой истории. Основная его идея заключается в том, что абсолютный дух лежит в основе всего, в том числе и общества, разум управляет всем, а значит, и общественной жизнью человека. Но смысл гегелевского идеализма не исчерпывается этой общей констатацией. Важно отметить, что его понимание общества и истории — развитие и одновременно вершина в эволюции идеалистического направления в социальной философии.

Мысль, что разум управляет миром, впервые высказал Анаксагор, и Аристотель по этому поводу сказал, что он был как трезвый между пьяными. Но Анаксагор совершенно не мог связать эту мысль с исторической действительностью. Он так и остался в плену дуализма между управляющим миром разумом и внешне материальными факторами, такими, как вода, эфир и др. Религиозный провиденциализм видел в истории проявление божественного провидения, но этот провиденциализм также не смог связать идею божественного провидения с внутренней цельностью, закономерностью общественной жизни, видя проявления разума лишь в отдельных фрагментах общества. Следующий шаг в этом направлении сделал Ф. Шеллинг. Отстаивая идею Абсолютного как творца общества, истории, Ф. Шеллинг конкретные проявления этого Абсолютного в обществе увидел в искусстве, поэзии, религии, в деятельности «вдохновенных и избранных». Таким образом, идеализм, признавая главенство духовных сил, разума в обществе, истории, не смог эту идею связать с анализом всего богатства реальной общественной жизни, ее истории, не смог преодолеть разрыв между ними. Важный шаг в преодолении этого разрыва сделал Г. Гегель. Как он этого достиг?

Прежде всего Г. Гегель понимал абсолютный дух, разум не как абстрактно-гносеологическую сущность, где-то потусторонне от мира существующую, а как реальную мощь творения себя и мира. Гегелевский абсолютный дух — это созидающий дух; он и творец и творение, и первоначальная причина и конечная цель, и материал и преобразующая его сила. Это идея, раскрывающаяся в мире. Далее, этот абсолютный дух создает себя и мир не просто, а на основе диалектических законов, он себя полагает, отрицает, воспроизводит в новом синтезе, разворачивается в противоречиях сущности и явления, свободы и необходимости и т.д. Иначе говоря, абсолютный дух Г. Гегеля обладает огромным диалектическим потенциалом.

Поскольку абсолютный дух — это дух творения, поскольку он динамичен идалектичен, постольку для Г. Гегеля оказалось возможным увидеть проявления духа, разума во всем богатстве и разнообразии общественной жизни, во всей бесконечной мозаичности мировой истории. Гегель как бы сомкнул идею творящего разума со всей конкретикой общественной жизни. Тем самым он реализовал огромный методологический потенциал для анализа, понимания общественной жизни.

Шеллинг Фридрих Вильгельм Иозеф (1775-1854) — немецкий философ. Разрабатывая свою систему трансцендентального идеализма, Ф. Шеллинг в основу всего сущего положил абсолютный разум, который совмещает в себе противоположность объективного и субъективного, реального и идеального. Все существующее в действительности— проявление абсолютного разума. Как все делится на три области — Божество, природа, история человечества, так и философия у Ф. Шеллинга разделяется на философию религии, философию природы, философию истории. Рассматривая общество, историю, Ф. Шеллинг исходит из самосознания человека, из его «самоопределения, т.е. из действия, направленного моим разумом на самого себя». Из противоположности требований разума и естественных влечений возникают право и нравственность. В людских действиях прослеживается сочетание свободы воли с необходимостью, причем свободу он связывал с сознанием, а необходимость — с бессознательностью. «Свобода в сочетании с закономерностью и постепенное осуществление идеала, никогда не упускаемого из виду человеческим родом, составляет особенность истории». Рассматривая историю как непрерывное, постепенно проявляющееся откровение Абсолютного, Ф. Шеллинг различает три периода. Первый период, когда властвующая в истории сила представляется роком — время трагической гибели древнего мира. Второй период, когда темный рок превращается в силу законов природы, заставляющих людей подчиняться плану природы, механической закономерности. Третий период, когда то, что представлялось силой рока и природы, раскроется как Провидение. Когда наступит этот период, неизвестно.

«А все-таки же нет ничего священнее истории, этого великого зеркала мирового духа, этой вечной поэмы божественного разума, и ничто не может так легко пострадать от нечистых рук», — писал Ф. Шеллинг.

Ницше Фридрих (1844—1900) — немецкий философ. В основу своей философской концепции в целом и социально-философской концепции в частности Ф. Ницше положил волю. «Восторжествовавшее понятие "сила", с помощью которого наши физики создали Бога и мир, — писал он, — требует, однако, дополнения: в него должна быть внесена некоторая внутренняя воля, которую я называю "волей к власти", т.е. ненасытное стремление к проявлению власти или применение власти, пользование властью как творческий инстинкт и т.д.». Под этим углом зрения Ф. Ницше рассматривал общество, его движущие силы, ценности, человека.

Всю социально-политическую историю Ф. Ницше характеризует как борьбу двух воль и власти — волю сильных (высших видов, аристократических господ) и волю слабых (массы, рабов, «толпы», «стада»). Аристократическая воля к власти — это инстинкт подъема, воля к жизни, рабская воля к власти — инстинкт упадка, воля к смерти, к «ничто». Аристократизм ведет к высокой культуре и тождествен с ней, власть толпы — к вырождению культуры. По Ф. Ницше, история человечества последних десятилетий шла по пути вырождения культуры, но возвращение к настоящей культуре возможно в будущем.

Исходя из понимания воли, культуры, Ф. Ницше рисует образ человека-гения, творца, совершенного экземпляра, носителя высокой культуры, сверхчеловека. В каждом обществе он выделяет три типа людей: гениальные люди — немногие; исполнители идей гениев, их правая рука и лучшие ученики; прочая масса посредственных людей. С этих же позиций он оценивает и государство, и его роль. Он отдает явное предпочтение культуре и гению перед государством и политикой, но признает роль государства как условия для защиты личностей, для развития выдающихся индивидов. Государство у Ф. Ницше — форма и средство власти, господства.

Ф. Ницше враждебно относился к социализму, что, впрочем, логично вытекает из его концепции власти, оценки роли человека. «Грядущему столетию, — писал он, — предстоит испытать по местам основательные "колики", и Парижская коммуна, находящая себе апологетов и защитников даже в Германии, окажется, пожалуй, только легким "несварением желудка" по сравнению с тем, что предстоит». «Мне бы хотелось, чтобы на нескольких больших предметах было показано, что в социалистическом обществе жизнь сама себя отрицает, сама подрезает свои корни".

Как ни неприятны нам эти оценки, но, увы, драматический опыт реального социализма в XX в. заставляет если и не согласиться с ними, то серьезно над ними задуматься.

Психологическое направление в социологии конца XIX — начала XX в.

Гиддингс Ф. Г. (1855—1931) — американский философ — считал, что «общество — это психическое явление, обусловленное физическим процессом». По его мнению, первичным и элементарным субъективным социальным фактом является «сознание рода», т.е., по сути, коллективное, групповое сознание. Исходя из этой посылки, он определял общественные классы по степени развития этого сознания, т.е. чувства солидарности. Он выделял «социальный класс», члены которого активно защищают существующий строй, «несоциальный класс», состоящий из индивидуалистов, равнодушных к общественным делам, «псевдосоциальный класс», состоящий из бедняков, стремящихся жить за счет общества, «антисоциальный класс», группу преступников, ненавидящих общество и его институты.

Мак-Дуггол Уильям (1871 — 1938) — английский социальный психолог — считал, что теоретической основой всех наук об обществе должна стать «психология инстинкта». Инстинкт же он понимал как «врожденное или природное психофизическое предрасположение», которое определяет соответствующую эмоцию и определенное поведение индивида, из суммы которых и складывается общественная жизнь. Так, война определялась склонностью людей к драчливости, накопление богатств — склонностью к стяжательству и скупости. Религия вырастала из комбинации инстинктов любопытства, самоуничтожения, бегства, родительского инстинкта. Наибольшее значение Мак-Дуггол придавал стадному инстинкту, сплачивающему людей и приводящему к совместным поселениям, коллективному досугу, массовым сборищам и т.д.

Лацарус Мориц (1824-1903) и Штейнталь Хейман (1823-1899) -немецкие социальные психологи — провозгласили в 1860 г. создание новой дисциплины «психология народов». Центральное место в этой дисциплине занимает понятие «народного духа». «Воздействие телесных влияний на душу, — писал X. Штейнталь, — вызывает известные склонности, тенденции, предрасположения, свойства духа, одинаковые у всех индивидов, вследствие чего все они обладают одним и тем же народным духом». «Народный дух» раскрывается при изучении языка, мифов, морали, культуры в рамках «исторической психологии народов», «психологической этнологии».

Вундт Вильгельм (1832—1920) продолжал исследования «народного духа» в десятитомной «Психологии народов». Он подчеркивал, что народное сознание есть творческий синтез индивидуальных сознаний, новая реальность, обнаруживающаяся в продуктах сверхличностной деятельности.

Лебон Гюстав (1841 —1931) — французский социальный психолог — явился автором одной из первых концепций массового общества. По мнению Г. Лебона, европейское общество вступает в новую эпоху — «эру толпы». Толпа же представляет собой слепую разрушительную силу. В толпе человек теряет чувство реальности, ответственности и оказывается во власти «духовного единства толпы», т.е. иррациональных чувств, догматизма, нетерпимости, ощущения всемогущества. В толпе человек легко подчиняется идеям, влиянию различных лидеров, среди которых немало личностей с чертами психических отклонений, власть которых над толпой базируется на утверждении, повторении, заражении. Революцию Г. Лебон оценивал как проявление массовой истерии и резко ее осуждал.

Тард Габриэль де (1843—1904) — французский социальный философ и социолог, один из основоположников социальной психологии. Он считал общество продуктом взаимодействия индивидуальных сознаний через передачу людьми друг другу и усвоение ими верований, убеждений, желаний, намерений и т.д. Поэтому в концепции Г. Тарда центральное место заняла проблема подражания, т.е. механизма взаимодействия индивидуальных сознаний, человеческих взаимодействий. «Общество — это подражание, а подражание — своего рода гипнотизм»,— писал Г. Тард.

Всякое нововведение, по Г. Тарду, — продукт индивидуального творчества. Когда оно свершилось, то путем механизма подражания оно становится достоянием общества. Г. Тард и исследовал законы, согласно которым одни новации распространяются, другие — нет, изучал, как сплетаются, согласовываются, конфликтуют разные процессы подражания («Законы подражания», 1890).

Г. Тард считал, что XX в. — это век не толпы, а публики. Если психическое единство толпы базируется на физическом контакте, то публика — это чисто духовная, не столько эмоциональная, сколько интеллектуальная общность. Предыстория публики, по Г. Тарду, — в салонах и клубах XVIII в., но настоящая ее история началась с появлением газет. Г. Тард дал психологический анализ форм массовой коммуникации. Он считал, что если в толпе личность нивелируется, то в публике, напротив, она получает возможность самовыражения.

Кули Чарлз Хортон (1864-1929) — американский социальный психолог, социолог. В основе социальной теории Ч. Кули лежат социальный организм и признание основополагающей роли сознания во всех общественных процессах. Ч. Кули считал, что личность и общество, сознание индивида, сознание группы, общества бессмысленно рассматривать как в отдельности, так и в противопоставлении друг другу. Анализируя взаимодействия индивидов, Ч. Кули был одним из пионеров интеракционистской ориентации в социологии и социальной психологии. Признаком социального существа, по его мнению, является способность человека выделять себя из группы. Но сознавать свое Я нельзя вне общения с другими людьми, «не существует чувства Я... без соответствующего ему чувства Мы или Он, или Они». Г. Кули считал, что человеческое Я включает в себя; во-первых, представление о том, «каким Я кажусь другому человеку», во-вторых, представление о том, как «этот другой оценивает мой образ», в-третьих, вытекающее отсюда специфическое самочувствие вроде гордости или унижения. Совокупность этих представлений, социальных проекций личности и составляет своеобразное «зеркальное Я» человека. Но общество не исчерпывается множеством «зеркальных Я» личностей. Из совокупности этих сознаний, выходя за их пределы, и складывается общественное сознание. Его истоки, по Ч. Кули, лежат в первичных группах общества типа семьи, соседства, детского коллектива, о которых можно сказать «Мы». Эти группы в свою очередь формируют и определяют сознание индивида.

Теннис Фердинанд (1855—1936) — немецкий философ. Главная идея социальной философии Ф. Тенниса заключается в том, что основное значение в определении социальных связей и социальных структур общества принадлежит воле (он впервые ввел термин «волюнтаризм» для обозначения философских учений). Ф. Теннис определяет два типа воли: «волю, поскольку в ней содержится мышление» («сущностная" воля), и «мышление, поскольку в нем содержится воля» («избирательная» воля). Первый тип определяют эмоциональные, аффективные, полуинстинктивные и т.п. влечения, он является «психологическим эквивалентом тела». Субъектом этого типа является «самость», объединения типа семьи, соседства, дружбы и т.д. Второй тип воли определяется мышлением, в нем прогнозируется деятельность, выстраивается иерархия целей, концентрируется устремленность. Субъектом «избирательной» воли является «лицо», определяемое внешним, случайным образом. Оно свободно в целеполагании, выборе средств, его действие рационально, оно основано на контроле, договоре. Из двух типов воли и их субъектов проистекает различие двух типов отношений, а также двух идеальных типов социальности: община, где господствует первый тип воли, и общество, где доминирует «избирательная» воля (главный труд Ф. Тенниса «Община и общество», 1887). Общее понимание диалектики социальности Ф. Теннисом заключалось в том, что общинная социальность в ходе истории постепенно сменяется социальностью, преимущественно общественной. Иначе говоря, в обществе воля «сущностная» вытесняется волей «избирательной».

Парето Вильфредо (1848—1923) — итальянский философ. Исходным моментом общественной жизни В. Парето считал социальное действие человека. Но человека он понимал как существо иррациональное, в котором целиком и полностью господствуют чувства, инстинкты, подсознательные импульсы. Именно эти врожденные психические предиспозии и определяют поведение и деятельность человека в обществе. Они, эти неизменные глубинные чувства, которые В. Парето назвал резидуи (остатки, осадки, то, что остается в действии, если из него вычесть все вторичное, производное), «детерминируют социальное равновесие». В. Парето выделил несколько классов «резидуи», «остатков», инстинктов: инстинкт комбинаций; постоянство агрегатов, выражающее тенденцию сохранять сформировавшиеся связи; стремление человека проявлять чувства в общественных действиях и поступках; чувство собственности; половой инстинкт. В. Парето считал, что человек неадекватно осознает, оценивает свою собственную деятельность. Любые теоретические построения являются оправданием человеческих действий и имеют целью придать последнему внешне логический характер. В этом контексте В. Парето оценивал идеологию как систему приемов, призванную скрыть действительные мотивы человеческих действий, их иррациональный, алогичный характер. Идеологические концепции, верования, теории В. Парето обозначил как «деривации», производные, подчеркивая их зависимый, вторичный от чувств характер. В. Парето выделил четыре класса дериваций; утверждения, преподносимые как абсолютные истины, догмы; некомпетентные суждения, оправдываемые авторитетом; апелляции к общепринятым чувствам; чисто словесные, «вербальные доказательства», не имеющие объективного эквивалента. Исходя из своей концепции, В. Парето дал острую критику идеологии.

Фрейд Зигмунд (1856-1939) — австрийский психолог, философ. Понимание общества З. Фрейдом базируется на: 1) биопсихологизме, индивидуальной психологии как модели социологических конструкций; 2) идее бессознательного; 3) концепции Эдипова комплекса; 4) дуализме инстинктов жизни и смерти. З. Фрейд исходил из того, что бессознательное, инстинктивное составляет основной, «глубинный» пласт структуры личности. Именно половой инстинкт, либидонозная энергия определяет не только жизнь индивида, но в сублимированной, т.е. превращенной, форме лежит в основе общественных отношений и большинстве видов человеческой деятельности, культуры, искусства и т.д. В этой связи им трактуется социальное значение Эдипова комплекса (суть его в сексуальном влечении мальчика к матери и двойственном чувстве к отцу — ненависти и преклонения) и мифической сексуально-психологической драмы (убийством взбунтовавшимися сыновьями деспотичного главы первобытной семьи) как «великого события, с которого началась культура». Так, обожествление отца лежит в основе таких феноменов, как государство: государство, власть, Бог — не что иное, как идеализированный отец. Со временем у З. Фрейда сексуальный «монизм» уступил место «дуализму»; сексуальные инстинкты превратились в его доктрине в «инстинкт жизни» — Эрос, наряду с которым появляется «инстинкт смерти» — Танатос. Борьба этих инстинктов между собой и с цивилизацией, взаимодействие их сублимированных и несублимированньгх форм, а также бессознательного и сознания определяют общество, его историю, его коллизии и конфликты.

Можно соглашаться или не соглашаться с разными идеями З. Фрейда, но ему не откажешь в одном — он открыл человечеству особый пласт его жизни, показал, сколь велика и разнообразна роль бессознательного, прежде всего Эроса, во всех творениях человеческой жизни.

Риккерт Генрих (1863—1936) — немецкий философ. Г. Риккерт в качестве предмета исторических наук выделял культуру как особую сферу опыта, где единичные явления соотнесены с ценностями. Именно ценности определяют величину индивидуальных различий. Выделяя в многообразии черт и свойств общественных явлений «существенное», «уникальное», «представляющее интерес», Г. Риккерт выделял шесть основных категорий ценностей: истину, красоту, безличную святость, нравственность, счастье, личную святость. Он подчеркивал «надсубъектный», «надбытийный» характер ценностей, понимая их как принцип, задающий основные параметры бытия и человеческой деятельности. Согласно Г. Риккерту, ценность проявляет себя в мире как объективный «смысл». Поскольку смысл связан с психическим актом-суждением, постольку «царство смысла» является как бы связующим звеном между бытием и ценностью.

Франк Семен Людвигович (1877—1950) — русский философ. С. Франк много занимался проблемами социальной философии, посвятив им книгу «Духовные основы общества». С. Франк отмечал, что в социальной философии есть два подхода к взаимосвязи человека и общества. Один подход — сингуляризм, «социальный атомизм» — характеризуется тем, что за основу берется человек и из него выводится общество. Этот подход характерен для Эпикура, Гасенди, Гоббса, Тарда, Зиммеля. Другой подход — универсализм — характерен тем, что во главу угла ставится общество, а человек рассматривается как его производное. Этот подход характерен для Платона, Аристотеля, Жозефа де Местра, Канта, Гегеля, Дюрингейма. С. Франк считал, что у обоих этих подходов имеются недостатки и стремился построить такую модель общества как единства, которая бы снимала эти недостатки. «Общество есть... подлинная целостная реальность, а не производное объединение отдельных индивидов, более того, она есть единственная реальность, в которой нам конкретно дан человек». Что же объединяет человека и общество, что делает их равными, односущ-ностными? По мнению С. Франка, это духовность. «Несмотря на всю свою связь с физической действительностью и соприкосновение с ней, общественная жизнь как таковая сама не может принадлежать к миру физических явлений... Что такое есть семья, государство, нация, закон, хозяйство, политическая или социальная реформа, революция и пр., словом, что такое есть социальное бытие и как совершается социальное явление... Это можно узнать лишь через внутреннее духовное соучастие и сопереживание невидимой общественной действительности... Общественная жизнь по самому существу своему духовна, а не материальна», «общественное бытие, будучи нематериальным, вместе с тем надындивидуально и сверхлично, отличаясь тем от бытия психического. Назовем такое объективное нематериальное бытие идеей — конечно, не в субъективном смысле человеческой мысли — в смысле духовного (но не душевного) объективного содержания бытия. Тогда мы скажем, что существо общественного явления как такового состоит в том, что оно есть объективная, сущая идея».

С. Франк связывал существование общества с религиозной идеей, в этих рамках он объединял человека и общество, Я и Мы, оценивал проблему идеала, рассматривал весь процесс общественной жизни и ее развития, выделял духовные основы общества.

Тейяр де Шарден Пьер (1881-1955) — французский философ. В своей книге «Феномен человека» Тейяр де Шарден рассматривает эволюцию универсума, отправляясь от человека как его центра. Рассматривая человека как «ось и вершину» эволюции, Тейяр де Шарден выделяет ее четыре стадии: «Преджизнь», «Жизнь», «Мысль», «Сверхжизнь». Он призывает увидеть не только внешнее — материальную эволюцию вещей, но и их духовное содержание. Основой развития является сознание, «закон сложности сознания», нарастающая концентрация «психически конвергентной кривизны мира». В «преджиз-нн» в множественности, единстве и энергии Тейяр де Шарден усматривает три основные стороны материи. Этап «жизни» начинается с клетки, которая непрерывно усложняется в формах материального мира и означает решающий шаг к появлению сознания на Земле. Появление человека и сообщества связано с этапом «мысли». Человеческая личность, наделенная рефлекторной способностью, движется в направлении бесконечного совершенствования, «персонализации». При этом налицо диалектическая взаимосвязь индивидуально-личностного и родового совершенствования. Итог деятельности человечества — «пласт мысли», т.е. ноосфера приобретает планетарное значение. Тей-яр де Шарден выделяет последствия неолитической революции для судеб человечества, овладения им силами природы, постоянной универсализации общественных связей, совершенствования сознания.

Тейяр де Шарден критикует массовое общество XX в., говорит о необходимости синтеза науки и мистики. В глобальном масштабе после гибели планеты и жизни наступит «сверхжизнь», когда произойдет слияние сознания всех людей с космическим Христом — скрытой побуждающей силой развития и финальной целью универсума.

Кроме Бенедетто (1866—1952) — итальянский философ. Б. Кроче развивал систему философии духа на манер гегелевской. Единственную реальность представляет дух, развертывающийся в историческом процессе, вне которого нет ни «идеи», ни природы. Внутреннее развитие истории производится с помощью диалектики, которая совершается в замкнутом круге форм духа. Основные формы духа определяются традиционной триадой, в которую входят истина, добро и красота. К этим формам Б. Кроче добавляет еще и «жизненное», т. е. полярную целесообразность, «экономику». Взаимодействие и развитие этих форм духа и представляет исторический процесс.

Историю Б. Кроче понимал как путь разума и свободы, что же касается периодов реакции и террора, то они оценивались им как «абстрактные моменты» диалектической конкретности. Б. Кроче выдвинул тезис: «Всякая истинная история есть современная история». Исторический процесс существует в преемственности поколений, каждое из которых живет своим настоящим. Поэтому подлинная история имеет глубокие корни в общественной жизни настоящего, к которому принадлежит историк с его мыслями и чувствами.

Приложение к главе V
Программная разработка темы
«Духовная жизнь общества»

Сущность и особенности духовной жизни общества.

Проблема духовных основ общественной жизни: материалистические и идеалистические подходы. Социальная философия марксизма о духовных факторах общественной жизни; полемика В.И. Ленина и А.А. Богданова по проблеме отношения общественного бытия и общественного сознания. Вклад советских философов А.Г. Спиркина, В.Ж. Келле, М.Я. Ковальзона, А.К. Уледова, Э.В. Ильенкова, В.И. Толстых и других в разработку проблем духовной жизни общества.

Рациональные моменты и ограниченность идеалистического понимания духовных основ общества. Классики философии о духовных основах общества, значение философии Гегеля. Философско-религиозное понимание духовных основ жизни общества. Русская философия конца XIX — XX вв. о духовных основах общества, творчество Н. Бердяева, С.Л. Франка и др.

Современные течения социальной философии Запада о духовных основах общественного бытия человека. Экзистенциализм, персонализм, неотомизм, социологические школы. Сциентизм и антисциентизм, концепции информационного общества.

Системная целостность духовной жизни общества, ее многокаче-ственность. Соотношения духовной жизни общества, общественного сознания, духовной сферы общества.

Общественное сознание и его структура. Познавательная, ценностная и социально-регуляторная функции общественного сознания как выражение его целостности. Особенности субъекта и объекта общественного сознания. Знание, сознание, самосознание. Социальное познание и общественное сознание. Исторические типы общественного сознания. Сферы общественного сознания.

Понятие общественной психологии. Зависимость общественной психологии от исторических условий, общественного строя, положения классов и социальных групп. Роль общественной психологии в жизнедеятельности общества.

Массовое сознание. Особенности отражения общественных условий в массовом сознании. Общественная практика и массовое сознание. Стихийные процессы в обществе и массовое сознание. Роль массового сознания в жизнедеятельности общества.

Идеология и идеологические формы общественного сознания. Истина и ложь идеологии. Идеология как движущая сила общественного прогресса и как духовная база социальной реакции.

К. Маркс, В.И.Ленин, К. Маннгейм об идеологии. Мифологическое и фетишистское сознание.

Формы общественного сознания, их соотношение и историческая динамика. «Лидирующие» формы общественного сознания. Ценности и нормы общественного сознания, их значение и роль в человеческой деятельности и отношениях.

Духовная сфера жизни общества, принципы ее выделения и структурирования. Духовное производство, его конкретно-исторический характер и особенности. Духовные потребности, духовное общение, духовное потребление. Духовное благо. Духовная культура. Образование и воспитание как необходимое условие потребления духовных ценностей. Специфические отношения, организации, институты в духовной сфере общества. Духовная деятельность как необходимое условие предметной деятельности. Объективные и субъективные условия духовной деятельности. Субъект духовного производства. Духовная деятельность и человеческая индивидуальность.

Наука, церковь, искусство, образование, пропаганда как элементы духовной сферы общества. Элементы духовной сферы как система знаний, идей, как социальные институты, как особые виды духовного производства.

Взаимосвязь всех качественных сторон духовной жизни общества. Взаимодействие неинституализированных и институализированных форм духовной жизни общества.

Человек и духовность. Человек как суверенный творец духовного богатства общества, источник и носитель духовности. «Человеческие» и «овеществленно-институализированные», знаково-символические формы духовной жизнедеятельности. Дистанцирование в обществе человека от продуктов его духовного творчества. Господство человека над продуктами его духовного творчества и отчуждение от них, подчинение человека отчужденным формам его духовной жизнедеятельности. Духовная жизнь общества как условие свободы и творчества человека, как фактор его закабаления, превращения в объект манипулирования. Человек — творец, продукт и жертва духовности общества.

Самоощущение человека XX в. Автономизация человека и поворот к собственному духовному миру. Рост раскованности, возросшая самооценка, критически-аналитическое отношение к обществу, «внутренний плюрализм» при принятии решений. Проблемы аномии.

Экзистенциализм и персонализм как философская рефлексия ато-мизации, возрастания разобщенности человека в XX в., разрыва социокультурных связей и традиций.

Особенности самоощущения человека в социалистических странах. Противоречия возрастания социальной оценки человека труда и массовых проявлений бесправия и зависимости. «Двойной стандарт» жизненных ценностей и его деформирующее воздействие на самоощущение человека.

Рост духовной сопряженности индивида с мировым сообществом. Возрастающее тождество общечеловеческих и личностно-индивидуальных интересов и ценностей.








ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ИНТЕГРАЛЬНОГО БЫТИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВА

Глава VI. Структура общества

Новые орбиты. Жизнь каждого человека тысячами нитей связана с обществом, его различными сторонами. Так, через труд любой человек связан со сложными производственно-технологическими процессами. Через контакты со своим коллективом, семьей, друзьями и т.д. он сопрягается с богатым миром социальных отношений. По разным каналам он соприкасается с институтами социального управления, государством, общественными организациями. Образование, художественная литература, кино и т.д. открывают ему дверь в широкий мир духовной культуры. И не надо обладать особой проницательностью, чтобы заметить исключительную сложность, многообразие общественной жизни. Эта ее разнообразность, мозаичность воспринимаются как непреложный эмпирически фиксируемый факт. Естественно, возникает вопрос: а что же собой представляет в целом общество? Или это — как кажется на первый взгляд — хаотичное броуново движение отдельных человеческих действий, или за всем этим калейдоскопом событий скрывается внутренняя упорядоченность общественной жизни?

Социальная философия исходит из твердого убеждения, что общественная жизнь представляет собой целостное образование [1].

1 «Общество есть... больше, чем единство в смысле одинаковости жизни: оно есть единство и общность в смысле объединенности, совместности жизни, ее упорядоченности как единого, конкретного целого» (Франк С.Л. Духовные основы общества. Введение в социальную философию. Париж, 1930. С. 76).


В предыдущих главах мы рассматривали основные сферы общественной жизни; материально-производственную, социальную, политическую, духовную. Ясно, что каждая из них, представляя собой одну из важнейших сторон общественной жизни, выражает собой вместе с тем и определенную грань целостности общества.

Ведь, скажем, труд в современном обществе отнюдь не замкнут сам в себе. Напротив, он как бы пронизывает всю общественную жизнь, все ее этапы и стороны. Точно так же и любая другая сфера — будь то мир социальных общностей, управления, сфера духа — представляет собой какой-то срез целостности общественного организма. Правда, с позиций каждой сферы собственные качественные характеристики общества как целостного организма все же не могут обрести приоритетного значения, а значит, и не могут раскрыться в полном виде. Вот почему в социальной философии наряду с изучением тех аспектов целостности общества, которые открываются в рамках каждой из сфер, встает задача изучать общественную жизнь во всеобщих формах своего интегрального бытия и функционирования. Здесь предметом изучения оказывается общество во всем социальном пространстве своего бытия, во всем сложном многообразии и единстве своих функций. Такое изучение и есть своего рода новая орбита развертывания теоретического содержания социальной философии. Переход на эту орбиту — это переход от изучения частей общества к изучению всеобщих форм его целостного бытия и функционирования.

Фокусировка теоретического внимания на обществе в целом выдвигает на первый план вопрос о том, что же собой представляют его всеобщие формы и как, в каких измерениях их изучать. Развитие социальной философии в последние десятилетия показало, что выделяются, по меньшей мере, три такие общие формы, своего рода три профиля общества. Во-первых, общество предстает как форма интег-ральности в системно-структурном отношении. Во-вторых, оно является формой интегральности с точки зрения своего развития, как всемирно-исторический процесс человеческой цивилизации. В-третьих, оно суть форма интегральности своих движущих сил. совокупности импульсов и действий, результатом которых являются само возникновение, существование, функционирование и развитие общества. Соответственно вычленяются три группы законов.

В настоящей главе мы рассмотрим общую структуру общества, т.е. своего рода несущие конструкции, благодаря которым оно и предстает целостным образованием, характеризуемым устойчивыми и воспроизводимыми взаимосвязями всех его составных частей и сторон.




§ 1. «Элементарные частицы» общества

Сущность общества как целостного организма, его системно-структурной организации раскрывается в марксистском учении об общественно-экономической формации. В философско-социологической науке уделяется большое внимание дальнейшей разработке этого учения. Проанализированы важные компоненты обшественно-экономи-ческой формации, в частности определяющая роль материальных отношений, диалектика базиса и надстройки, закономерности становления формации и многие другие моменты. Вместе с тем в теории общественно-экономической формации есть стороны, разработанные относительно меньше. Мы имеем в виду многокачественность формации, взаимодействие в рамках формации рахтичных системно-структурных образований. На этих сторонах учения об общественно-экономической формации мы и остановимся.

«Общественным явлением, — писал В.Г. Афанасьев, — образующим формацию, присущи исключительно сложные структурно-функциональные зависимости и нелинейные причинные отношения. Они органически взаимосвязаны, прямо или опосредованно воздействуют друг на друга, и результате чего общественно-экономическая формация выступает как сложная целостная система» [1].

1 Афанасьев В Г Научное управление обществом М., 1968. С. 34-35


Общественный организм дифференцируется не только на основные сферы. В его составе имеются и более мелкие первичные звенья, своего рода элементарные частицы. Рассмотрение этих частиц позволяет углубить и конкретизировать представление об обществе и его структуре.

Химик изучает богатство химической формы движения материи, биолог — богатство форм жизни, механик — механические воздействия и т.д. Естественно, каждый из последователей ни на йоту не отступает от анализа специфики своей области материи и тем самым от фиксирования богатства, многоцветия природного мира. Вместе с тем в естествознании идут поиски универсальных, всеобщих частиц, из которых соткана вся материальная действительность. И этот поиск отнюдь не отменяет, не исключает богатства, многообразия всего окружающего нас мира. В целостной картине мира каждое знание находит свое место, а все вместе они дополняют, углубляют и развивают друг друга. Спрашивается, почему нельзя с таких же позиций подходить и к изучению обшества? Почему нельзя здесь также предположить, что в структуре сфер наряду со специфическими их элементами, придающими этим сферам их неповторимость и своеобразие, имеются и элементы общие, сквозные, интегральные, более глубинные? Нам представляется, что такое направление анализа не выходит за пределы научного мышления, не уводит в сторону от изучения общества и каждой его сферы, но, напротив, способствует его углублению.

«Элементарные частицы» общества в целом обладают, на наш взгляд, тремя основными признаками. Во-первых, они отличаются относительной простотой, в определенной мере неделимостью. Во-вторых, они имеют исключительно широкий ареал общественного существования, как правило, не замыкаются рамками какой-то одной сферы, пронизывая все толщи и стороны общественной жизнедеятельности. В-третьих, они представляют собой своего рода «кирпичики», из которых определенным образом «строятся», воспроизводятся более сложные общественные организмы.

Важность исследования этих частиц уже давно была осознана. Поэтому не случайно сегодня в современной философско-соииологи-ческой науке мы имеем несколько вариантов выделения и характеристики этих элементов общества. Попытаемся высказать некоторые соображения об «элементарных частицах» общества.

Прежде всего хотелось бы заметить, что общество — очень сложное, многоаспектное, многоуровневое образование. Это требует при анализе рахпичных его сфер четкого выделения определенного уровня абстрагирования и направленного следования этому уровню. Особенно важно это методологическое требование, когда речь идет о таком абстрактно-всеобщем объекте, как «элементарные частицы» общества.

Характеризуя компоненты структуры общества как социального целого, А.К. Уледов выделяет «виды деятельности людей, направленные на удовлетворение определенных общественных потребностей», «общественные отношения как форму деятельности», «социальные субъекты — субъекты деятельности и отношений» [1].

1 Уледов А.К. Социалистические законы. М., 1975. С. 86.


Выделение общественного субъекта, его видов деятельности и общественных отношений является на сегодняшний день самой распространенной и, надо признать, самой работающей моделью элементарных частиц общества. Мы также согласны с выделением этих трех компонентов в качестве первичных компонентов. И хотели бы изложить некоторые аргументы в пользу такого выделения.

Прежде всего возникает вопрос о том, почему выделяются в качестве всеобщих именно субъект, деятельность, отношение, а не какие-либо другие элементы, почему нельзя выделить, скажем, большее (или, наоборот, меньшее) число элементов, чем объясняется их своеобразная общественная универсальность? Как нам представляется, разгадка объясняется тем, что они связаны с важнейшей сферой общественной жизни — материально-производственной.

В самом деле, вспомним важнейшие характеристики материально-производственной сферы. Суть этой сферы — общественный труд, а труд — это не что иное, как воплощение родовой сущности общественного субъекта. Стало быть, первое выделение материально-производственной сферы — это выделение общественного субъекта. Далее. Важнейшими сторонами общественного труда являются производительные силы и производственные отношения. Именно здесь и следует искать начала указанных «элементарных частиц» общества.

Ведь производительные силы — это категория, отражающая именно сам процесс человеческой деятельности, в ней наличествуют и субъект деятельности, мотивы и цели деятельности, ее средства, получаемые результаты. Ни одна другая категория не выражает природу человеческой созидательной деятельности с такой полнотой, как производительные силы. Что же касается производственных отношений, то первичный элемент, из которых и на базе которых они воспроизводятся, очевиден — это общественное отношение. Производственные отношения являются модификацией общественного отношения вообще.

Триада первичных элементов общества: субъект, деятельность, отношение — представляет собой не что иное, как своего рода слепок, абстрактную модель материально-производственной сферы общества, ее важнейших компонентов.

Глубинная взаимосвязь материально-производственной сферы с указанными «элементарными частицами» общества объясняет своеобразную универсальность этих элементов. Поскольку эта сфера является фундаментом всего общества, постольку и общие элементы этой сферы как бы тиражируются, воспроизводятся и во всех других сферах. Так, деятельность, общественные отношения, зарождаясь, развиваясь именно в материально-предметной деятельности человека, затем как бы разрастаются, распространяются во всем обществе, во всех сферах, видах его жизнедеятельности. В этой универсальной проницаемости элементов, обязанных своим происхождением именно материально-производственной сфере, проявляется одна из граней определяющей роли этой сферы в жизни общества.

«Элементарные частицы» общества не просто существуют в своей отдельности. Каждая из этих частиц, видоизменяясь в огромном множестве модификаций, выступает своего рода точкой роста определенного общественного, системно-структурного образования.

Так, человеческая деятельность расчленяется на множество модификаций. Чем выше развитие общества, тем больше круг его потребностей и богаче возможности, тем многообразнее виды, формы, типы человеческой деятельности. Совокупность этих видов составляет систему общественной деятельности. Между отдельными видами деятельности складываются разнообразные зависимости, в которых решающая роль принадлежит материально-производственной деятельности. «Материальная деятельность», отмечали К. Маркс и Ф. Энгельс, является той формой, «от которой зависит всякая иная деятельность: умственная, политическая, религиозная» [1]. В последние десятилетия в историческом материализме усилилось внимание к изучению человеческой деятельности как определенной системы и ее структурных связей.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 71.


Одним из эвристически плодотворных вариантов систематизации человеческой деятельности является предложение В.П. Кузьмина разграничивать фундаментальные и актуальные, постоянные и переменные структуры деятельности. В.П. Кузьмин пишет: «Общество, люди не могут ни на один день прекратить есть, пить, одеваться и т.п., а поэтому производство всегда было и навсегда останется первым условием существования человечества. Это положение «вечно», оно отражает некую фундаментальную структуру человеческой деятельности» [2]. Вместе с тем наряду с этой структурой и на ее основе в обществе на каждом этапе его развития в зависимости от его потребностей, целей и т.д. складываются и другие структуры деятельности. Таким образом, в обществе есть «две структуры деятельно с т и»: та, которая представляет собой фундаментальную, и та, которая представляет актуальную структуру общественной деятельности, развивающуюся на базе первой. Первая являет собой «постоянную структуру», или постоянное условие, человеческой жизни, другая (или, точнее, другие) выступает в виде «переменных структур» [3].

2 Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1977. С. 218.
3 Кузьмин В.П Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1977. С. 225.


Такая элементарная черта, как отношения людей, стала основой для выделения сложной системы общественных отношений. К. Маркс не просто выделял систему общественных отношений, но видел в ней саму сущность общества. «Общество, — писал К. Маркс, — не состоит из индивидов, а выражает сумму тех связей и отношений, в которых эти индивиды находятся друг к другу» [2]. «Производственные отношения, — писал он в другом месте, — в своей совокупности образуют то, что называют общественными отношениями, обществом» [3].

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. I. С. 214
3 Там же. Т. 6. С. 442.


К. Маркс и Ф. Энгельс неоднократно характеризовали различные дифференциации общественных отношений (известно, например, разделение материальных и идеологических отношений), раскрывали различные зависимости между видами общественных отношений. При этом определяющую роль в системе общественных отношений они неизменно отводили производственным отношениям. Именно с общественными отношениями в первую очередь связывали классики марксизма сущность общественно-экономической формации. И на современном этапе развития изучению системы общественных отношений посвящено немало трудов.





§ 2. Системно-структурные связи основных сфер общественной жизни

Основные сферы жизни общества «характеризуются как специфические виды законов структуры, развития, функционирования основных подсистем общества» [4].

4 Барулин В.С. Диалектика сфер общественной жизни. М., 19S2. С. 41.


Сферы общественной жизни представляют собой основные элементы общества, а их взаимосвязи образуют его основную структуру.

Причинно-следственные связи основных сфер общественной жизни. Каждая основная сфера общественной жизни по отношению к другим сферам обладает качествами либо причины, либо следствия, либо того и другого одновременно. В соответствии с этим может быть выделена определенная совокупность причинно-следственных взаимосвязей основных сфер общественной жизни.

Что же представляет собой сама причинно-следственная связь основных сфер общественной жизни?

Во-первых, сфера—причина определяет сущность сферы—следствия, ее основную качественную характеристику. Так, социально-классовая структура капиталистического общества определяет сущность государства, политической системы этого общества.

Во-вторых, сфера—причина является источником возникновения сферы—следствия или ее составных элементов. Сфера—следствие и возникает как своего рода отпочкование от сферы—причины. Например, идеологическая деятельность была изначально присуща общественному управлению, политике. Но на определенном этапе она усложнилась и развилась настолько, что выделилась в отдельную подсистему уже другой — духовной — сферы.

В-третьих, преобразование в сфере—причине обусловливает коренные преобразования в сфере—следствии. Революционные изменения в материально-производствен ной сфере, в системе производственных отношений в корне меняют весь облик социальной структуры общества.

В этих трех моментах и проявляется специфическая ведущая роль сферы—причины по отношению к сфере—следствию, ее детермина-ционная активность.

Причинно-следственные связи вообще бывают разных порядков. Простейшей формой является парное взаимодействие явлений. В данном случае одно из них обретает статус причины, другое — столь же однозначно — статус следствия. Но есть и более сложная форма причинно-следственных связей. Если перед нами налицо некоторый конечный класс объектов, связанных причинно-следственными связями, то здесь обнаруживается своеобразный относительно завершенный причинно-следственный цикл. Следствие, порожденное некоторой причиной, само становится причиной другого явления, которое в свою очередь является причиной третьего явления, и т.д. Эту последовательность явлений, связанных друг с другом отношением жесткой внутренней необходимости, называют причинно-следственной цепью.

В социальной философии преимущественное внимание уделялось парным причинно-следственным связям (скажем, взаимоотношению материального и духовного производства, экономики и политики, социальной и политической сферы и т.п.) при определенном дефиците исследований общей причинно-следственной цепи сфер. Мы же в настоящем разделе сосредоточимся на характеристике причинно-следственных связей всех основных сфер, ставя своей задачей выяснить их качественную природу.

Для более наглядной характеристики этой цели мы прибегнем к символике и схематизации. Так, материально-производственная сфера обозначается цифрой I, социальная — 2, политико-управленческая — 3, духовная — 4, стрелка —> обозначает причинно-следственную зависимость соответствующих сфер. Совокупное изображение цифр и стрелок является формулой причинно-следственных связей. Таких формул мы выделим несколько.

A. Полные линейные формулы причинно-следственных связей

1) I —> 2, 3, 4. Эта зависимость характеризует детерминирующее воздействие материально-производстве иной сферы на все остальные. Соответственно здесь раскрывается и роль всех сфер, начиная с социальной, как следствий по отношению к материально-производственной. Суть этой формулы отражает фундаментальное положение К. Маркса: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» [1].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 7.


2) 1, 2 —> 3, 4. Эта зависимость характеризует детерминирующее влияние материально-производственной и социальной сфер по отношению к политической и духовной.

3) 1, 2, 3 —> 4. Эта зависимость раскрывает детерминирующее воздействие всех сфер на духовную, одновременно подчеркивая производный, следственный характер этой сферы.

Б. Парные формулы причинно-следственных связей

4) 1 —> 2. Материально-производственная сфера — причина социальной.

5) 1 —> 3. Материально-производственная сфера — причина политической.

6) 1 —> 4. Материально-производственная сфера — причина духовной.

7) 2 —> 3. Социальная сфера — причина политической.

8) 2 —> 4. Социальная сфера — причина духовной.

9) 3 —> 4. Политическая сфера — причина духовной.

B. Всеобщая дифференцированная формула причинно-следственных связей сфер общественной жизни

Сведя все формулы причинно-следственных связей воедино, получим всеобщую формулу

10) 1 —> 2 —> 3 —> 4

О чем свидетельствуют эти формулы?

Во-первых, о том, что каждая сфера включена в эту причинно-следственную цепь.

Во-вторых, о том, что причинные связи сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может оказывать причинное влияние на одну, две, три сферы, на группу сфер, ее причинное воздействие может быть непосредственным и однократно и многократно опосредованным. При этом это богатство причинных воздействий отличается не простым многообразием. В нем можно видеть и вполне определенную направленность, когда детерминирующее воздействие сфер возрастает при движении от духовной сферы к материальной. Материально-производственная сфера и выступает как наиболее концентрированное и глубокое воплощение детерминирующего начала в этой цепи.

В-третьих, о том, что следственные связи сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может быть следствием одной, двух, трех сфер, она может быть следствием группы сфер, она может быть непосредственным и опосредованным следствием.

При этом это богатство следственных связей также суть не простое многообразие. Оно содержит в себе определенную направленность, когда следственные начала возрастают при движении от материально-производственной сферы, а духовная сфера выступает своего рода концентрированным воплощением следствия в данном ряду.

И наконец, в-четвертых, о том, что некоторые сферы выступают носителями и причинных и следственных начал. Это относится к социальной и политической сферам. При этом если в этом ансамбле в социальной сфере преобладают причинные начала, то в политической — следственные.

Таким образом, причинно-следственные взаимосвязи основных сфер общественной жизни представляют собой некоторую устойчивую совокупность зависимостей, имеющую свою качественную завершенность, свой внутренний ритм, определенную направленность. Они образуют специфическую общественную подсистему, своего рода причинно-следственную цепь основных сфер общественной жизни.

К. Маркс и Ф. Энгельс, раскрывая структуру общества в целом, неоднократно обращались к причинно-следственной цепи основных сфер жизни общества, связывали ее с материалистическим пониманием истории. Уже в «Немецкой идеологии» они писали: «Это понимание истории заключается в том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным процессом производства и порожденную им форму общения — т.е. гражданское общество на его различных ступенях — как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяснить из него все различные теоретические порождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т.д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами)» [1]. Широко известны также слова К. Маркса из письма П.В. Анненкову: «Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей, и Вы получите определенную форму обмена и потребления. Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, и Вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи. Возьмите определенное гражданское общество, и Вы получите определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества» [2].
Приведенные слова свидетельствуют о том, что классики марксизма понимали структуру общественного организма не как простую взаимосвязь основных сфер друг с другом, а именно как строго направленную, развернутую цепь причинно-следственных воздействий.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 36-37.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т 27. С. 402. 2 Там же. Т. 39. С. 184.


Функциональные связи основных сфер общественной жизни.

Основные сферы общественной жизни связаны между собой функциональными зависимостями. Совокупность этих зависимостей характеризует определенную грань структуры общественно-экономической формации.

Что же представляют собой функциональные связи сфер общественной жизни?

Во-первых, функциональные связи сфер не определяют ни сущность основных сфер общественной жизни, ни основные закономерности их возникновения и ухода с исторической арены.

Во-вторых, функциональные связи сфер развертываются и действуют в рамках жизнедеятельности сложившегося, качественно-устойчивого общественного организма. Каждое общество переживает полосу своего рождения, длительное время существует и воспроизводится в рамках устойчивой структуры. Естественно, для того чтобы общество непрерывно воспроизводилось в рамках устойчивого качественного состояния, нужны определенные условия общества, в частности его основных сфер. Те взаимосвязи и взаимодействия сфер, в результате которых воспроизводится и сохраняется общество как качественное устойчивое образование, и являются функциональными связями.

В-третьих, функциональные связи сфер характеризуются специфическим направлением функциональной активности. Если причинно-следственным связям свойственна строго направленная активность от сферы—причины к сфере—следствию, то функциональная направленность сфер универсальна. Более того, функциональная активность, функциональное воздействие сфер по преимуществу наиболее развернуты в сторону от сфер—следствий к сферам—причинам. Ф. Энгельс писал: «Историческое явление, коль скоро оно вызвано к жизни причинами другого порядка, в конечном счете экономическими, тут же в свою очередь становится активным фактором, может оказывать обратное воздействие на окружающую среду и даже на породившие его причины» [2].

Как и в предыдущем случае, прибегнем к формулам, сохранив те же цифровые обозначения для основных сфер жизни общества. Знак <— отражает направленность функциональной активности сферы.

А. Полные линейные формулы функциональных связей

1) I —> 2, 3, 4. Эта формула характеризует функциональное влияние социальной, политической, духовной жизни общества на общественное производство. Суть ее в том, что для успешной материально-производственной деятельности общества не только необходимо наличие соответствующих социально-политических структур, духовного потенциала общества, но также необходимо и активное влияние этих компонентов на производство.

2) 1, 2 —> 3, 4. Эта зависимость характеризует роль политико-идеологических структур, отношений, деятельности в развитии материально-производственной и социальной сфер.

3) I, 2, 3 —> 4. Эта формула раскрывает роль духовной сферы в функционировании всех остальных сфер общества.

Б. Парные формулы функциональных связей.

4) 1 <— 2. Социальная жизнь выступает функциональной предпосылкой материально-производственной. Выражается это, например, в том, что в рамках определенных общностей формируются свои регу-лятивы, ценностные ориентации и т.п., которые активно способствуют функционированию данного типа производства.

5) 1 <— 3. Суть этой формулы в том, что политическая сфера выступает активной функциональной предпосылкой материального производства.

6) 1 <— 4. Суть формулы в функциональном влиянии духовной сферы на общественное производство. Одним из аспектов этого влияния является превращение науки в непосредственную производительную силу общества.

7) 2 <— 3. Смысл формулы в воздействии политической сферы на социальную. Одно из таких воздействий ярко проявилось в социально-образующей роли государства в докапиталистических формациях [1].

1 Интересно замечание Гегеля о конституировании народа в зависисимости от государственно-политической структуры: «Народ, взятый без своего монарха и непосредственно связанного с последним расчленения целого, есть бесформенная масса, уже больше не представляющая собой государства и больше уже не обладающая ни одним из определений, наличных лишь в сформированном внутри себя целом, не обладающая суверенитетом, правительством, судами, начальством, сословиями и чем бы то ни было. Благодаря тому что в данном народе выступают также и имеющие отношение к организации, к государственной жизни моменты, он перестает быть неопределенной абстракцией, которую чисто общее представление называет народом» (Гегель Г. Соч. Т. 7. С. 305).


8) 2 <— 4. Эта формула выражает функциональное влияние духовной сферы на социальную. Один из его примеров — воздействие идеологии на развитие классового самосознания, а значит, и на консолидацию классов.

9) 3 <— 4. Эта формула выражает функциональное воздействие духовной сферы на политическую. Одно из таких воздействий — это влияние научного сознания на современную политическую теорию и практику.

В. Всеобщая дифференцированная формула функциональных связей сфер общественной жизни

Сведя все формулы функциональных связей сфер воедино, получим итоговую всеобщую формулу

10) 1 <— 2 <— 3 <— 4

О чем же свидетельствуют эти формулы?

Во-первых, о том, что каждая основная сфера жизни общества включена в определенную систему функциональных взаимосвязей.

Во-вторых, о том, что функциональные взаимозависимости, направление, характер функциональных связей сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может быть функционально активна по отношению либо к одной, либо к нескольким сферам, ее функциональное воздействие может быть большим или меньшим, прямым или опосредованным.

В-третьих, о том, что разнообразие функциональных связей сфер представляет собой не мозаику, а таит в себе внутреннюю упорядоченность, направленность. Суть этой направленности в том, что по мере движения от материально-производственной к духовной сфере функциональная значимость сфер нарастает. В этом отношении политическая и духовная сферы являются своего рода квинтэссенцией, узлом функциональных зависимостей сфер общественной жизни.

И наконец, в-четвертых, вся совокупность функциональных связей сфер общества образует некоторую качественно-определенную функциональную подсистему общества, охватывающую основные сферы общества, своего рода цель функциональных связей. Эта подсистема функциональных связей как бы непрерывно пульсирует в общественном организме, обеспечивая сохранение его качественного состояния, устойчивость его существования. И в этом виде она выступает важным фактором структуры общества.

Роль функциональных связей сфер в обществе весьма велика. И тем большее сожаление вызывает факт слабого изучения этих связей.

Единство и взаимосвязь причинно-следственных и функциональных связей сфер общественной жизни. Причинно-следственные и функциональные связи сфер общественной жизни взаимообусловливают друг друга. В этом взаимообусловливании определяющая роль принадлежит причинно-следственным связям. И тем своеобразным мостом, который обеспечивает переход от причинно-следственных связей сфер к функциональным, является качественная характеристика сфер как следствий.

Ведь в самом деле, что такое следствие по своей сути, зачем и для чего оно порождается причиной вообще? Следствие — это не просто некий «отлет», отбрасывание от причины, не имеющее затем к ней никакого отношения. Следствие для того «порождается», «производится» причиной, чтобы в свою очередь влиять на нее, способствовать ее укреплению, развитию. Иначе оно и не есть следствие. Особенно ясно это видно в общей зависимости сфер, которые, сложившись через свои следственные характеристики, как бы переплетаются в функциональные связи сфер, продолжаются и углубляются в них. Это свидетельствует о том, что различие причинно-следственных и функциональных связей сфер относительно, единство же и взаимосвязь их абсолютны.

Взаимосвязь причинно-следственных и функциональных связей сфер проявляется в самых различных формах.

Простейшая форма наблюдается тогда, когда сфера—причина, воздействуя на сферу—следствие, «требует» от этой последней высокой функциональной активности. Например, современное материальное производство, воздействуя на духовную сферу, не просто «требует» того, чтобы научные поиски были активны, но чтобы наука выходила за пределы наличного уровня производства, предлагала материальному производству новые научные технологические решения, искала пути их внедрения, была настоящим катализатором производства, налаживания оптимальных контактов с производством. Схематически это можно выразить так: 1 —> 4.

Более сложная форма этих связей наблюдается тогда, когда какая-либо причинная связь сфер задает определенный тип функциональных связей каких-либо других сфер. Например, материальное производство в докапиталистических формациях объективно требовало определенной социально-классовой структуры (рабство, крепостничество, цеховой строй и т.п.). Но силой своих собственных законов материальное производство того периода не могло породить и стабильно воспроизводить эту структуру. И тогда оно «призвало» на помощь политическую сферу, государственно-правовые институты, которые и явились своеобразным архитектором этой структуры. Так что в данном случае причинное влияние материально-производственной сферы на социальную как бы опосредовалось функциональным воздействием политической сферы на социальную. Схематически это можно выразить так:

1 —> 2 <— 3

Наконец, самой сложной формой взаимосвязи причинно-следственных и функциональных связей сфер является целостное взаимодействие причинно-следственных и функциональных цепей. Так, в каждом общественном организме на каждом историческом этапе его развития складывается строго определенная причинно-следственная подсистема, охватывающая все сферы. В этом же обществе и в это же время складывается определенная функциональная подсистема, также охватывающая все сферы. Эти две подсистемы находятся в состоянии своеобразного изоморфизма, постоянных взаимопереходов и взаимодействий.

Схематически это можно выразить следующим образом:

1<—2<—3<—4

1 —>2—>3—>4



Причинно-следственные и функциональные цепи основных сфер общественной жизни, взятые в единстве и взаимосвязи, образуют одну из важнейших структур общества в целом. «Структура общественного целого, — справедливо отмечал В. Г. Афанасьев, — выступает не только как отношения людей друг к другу. Отношения различных сфер общественной жизни — экономической и социально-политической, экономической и духовной, отношения других общественных сфер — это тоже элементы структуры» [1].
Эта структура и представляет собой в каждом обществе на каждом этапе его развития своего рода несущую конструкцию общества, обеспечивающую его качественную определенность и социальную устойчивость [2].

1 Афанасьев В.Г. Научное управление обществом. М., 1968. С. 106. «Структура, — отмечал он же, — внутренняя организация целостной системы, представляющая собой специфический способ взаимосвязи, взаимодействия образующих ее компонентов» (Афанасьев В.Г. Системность и общество. М., 1980 С. 107).
2 Подробнее см.: Барулин B.C. Диалектика сфер общественной жизни. М., 1982.


Завершая настоящий параграф, мы бы хотели коснуться вопросов о главной, основной сфере в рамках причинно-следственных и функциональных связей сфер в обществе. Ведь совершенно очевидно, что если и причинно-следственные и функциональные связи представляют собой определенные целостности, а в рамках каждой формации — и определенные типы, то должна быть в рамках каждого из исторических типов сфера, которая является главной, узловой, вокруг которой как бы складывается, «лепится» данный тип причинно-следственных и функциональных связей. Каковы же эти сферы применительно к причинно-следственным и функциональным связям сфер?

Что касается причинно-следственных связей сфер, то ответ на поставленный вопрос, думается, ясен. Везде и всегда, на любом историческом этапе развития материальная сфера выступает как основная детерминанта всех сфер общественной жизни. Исторически может меняться (и действительно меняется) не само основополагающедетерминирующее значение этой сферы, а модификация этого значения, тот конкретный вид, форма, которую приобретает оно в рамках каждой общественно-экономической формации.

С главным же элементом функциональных связей сфер вопрос решается сложнее. Здесь мы наблюдаем более богатую палитру исторических преобразований.

Так, исходя из логики теоретического анализа функциональных связей сфер общественной жизни, именно духовная сфера должна быть основной, главной сферой с точки зрения функционирования общества, ибо именно ей свойственны наибольшие потенции, возможности функционального воздействия на все другие сферы. Но если мы этот вывод сопоставим с реальной историей человечества, то увидим, что он не подтверждается исторической практикой.

По нашему мнению, в классовом обществе узловое место в функционировании общественного организма занимает политическая сфера. Именно она и представляет собой своеобразную командную рубку, где прокладывают курс плавания общественного организма классового общества. Именно здесь как бы сходятся все узловые линии функционирования классовой формации.

Но как же быть в таком случае с выводом о том, что духовная жизнь обладает наибольшими функциональными возможностями влияния на другие сферы общественной жизни и что, стало быть, ей суждено быть главным звеном в функционировании общества? По нашему мнению, никаких оснований ни сомневаться в этом выводе, ни отворачиваться от реальной главенствующей функциональной роли политики в классовом обществе нет. Просто необходимо учесть, что верность вывода о духовной сфере как основном функциональном звене общества раскрывается во всей истории человечества, она есть — в определенном смысле — итог истории.

Так, по мере развития общества, по мере исторического снятия классовых антагонизмов происходит и своеобразная потеря политической сферой статуса главного функционального звена общества. Вместе с тем по мере развития и самой духовной сферы — а нам думается, этот процесс и сегодня не завершен — она все больше и больше будет раскрываться в своем функциональном значении.





§ 3. Некоторые тенденции основных сфер общественной жизни

Во взаимосвязи основных сфер общества обнаруживаются некоторые общие тенденции, имеющие специфическое содержание и выходящие за рамки причинно-следственных и функциональных связей. Как мы полагаем, эти тенденции отражают определенный класс законов. И хотя эти законы не получили еще развернутой теоретическом интерпретации, но знакомство с ними полезно, ибо они характеризуют определенную грань системно-структурных связей общества. Остановимся лишь на некоторых тенденциях основных сфер общественной жизни.

Системная тенденция основных сфер общественной жизни. Каждая сфера общественной жизни представляет собой системную целостность. В то же время налицо своеобразие каждой сферы как системы. Учитывая системное тождество и своеобразие каждой сферы, правомерно ставить вопрос об их сопоставлении именно как систем. Более того, ставится вопрос об общей тенденции изменения основных сфер как системных образований.

По нашему мнению, суть этой тенденции заключается в том, что по мере движения от материально-производственной сферы к духовной меняется степень развитости системных связей, целостность системных связей ослабевает. Если на одном полюсе — в материально-производственной сфере — элементы системы органично связаны, то на другом — в духовной сфере — наблюдается наибольшее «расхождение» элементов. Между этими полюсами имеются своеобразные переходы в степени развитости системных связей.

Материально-производственная сфера характеризуется высокой степенью взаимопроникновения, единства своих составных элементов: труда, производительных сил и производственных отношений, механизмов функционирования. Например, производительные силы без внепроизводственных отношений вообще не существуют.

В социальной сфере также очень тесно связаны друг с другом составные элементы: макро- и микросоциальные структуры, классы, этнические общности, трудовые коллективы, общины и т.п. Однако здесь автономизация, степень отдельности элементов все же больше, чем в материально-производственной сфере. Поэтому в целом социальная сфера обладает более ослабленными системными связями.

Явственно проявляется ослабление системных связей в политической сфере. Здесь уже не только каждый элемент, политический институт, будь то государство, политическая партия и т.п., обладает отдельным существованием, но он способен противопоставлять свою деятельность другим элементам политической системы. Особенно наглядно это проявляется в политической сфере антагонистических формаций.

Мы полагаем, что духовная сфера представляет собой наиболее слабое образование с точки зрения системных связей. Не случайно именно в этой сфере наблюдается высокая степень отдельности каждого элемента — идеологии, институтов науки, образования и воспитания и т.д.

Указанная динамика развитости системных связей сфер общественной жизни нуждается в своей теоретической интерпретации. Мы полагаем, что одной из причин этой динамики является причинно-следственная тенденция сфер общественной жизни. В частности, та сфера, в которой больше дают о себе знать следственные связи, т.е. та, которая подчиняется большему числу причинных влияний, оказывается менее развитой именно как системная целостность.

Общественный субъект в сферах общественной жизни. Проблема человека, общественного субъекта — это по существу центральная проблема социальной философии. Все ее законы, категории, принципы так или иначе, прямо или опосредованно раскрывают роль человека в общественной жизни. Из разнообразия, богатства качеств человека, выявленных в аспекте разных законов, категорий, принципов, складывается многогранный, объемный, теоретически конкретный образ общественного субъекта. В этом контексте правомочно рассмотрение тех граней общественного субъекта, которые проявляются в различных сферах общественной жизни.

<<

стр. 2
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>