<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

Е.П. Блаватская. Разоблаченная Изида. Том 1
ГЛАВА XIII
РЕАЛЬНОСТИ И ИЛЛЮЗИИ
"Алхимик. Ты всегда говоришь загадками. Скажи мне, не ты ли тот источник, о котором Бернанд лорд Тревигана писал?
"Меркурий. Я не тот источник, но я та вода. Источник заключает меня в себе".
- Сандивогиус. "Новый свет алхимии".
"Все, чему мы обучаем, сводится к следующему: познать тайны человеческого организма; выяснить, почему части окостеневают и кровь застаивается, и применить постоянную профилактику. Это не магия, это искусство медицины, правильно воспринятое".
- Бульвер-Литтон.
"Смотри-ка, воин! Алый крест стоит
Над склепом, где мертвец лежит;
Внутри его чудесный свет мерцает,
И духов ночи от могилы отгоняет.
Лампада эта будет тлеть всегда
До дней грядущих Страшного суда".
............................................................
"Не угасим огонь небесный вечный!"
- Сэр Вальтер Скотт.
Существуют люди, чьи умы были бы неспособны оценить интеллектуальное величие древних даже в физической науке, если бы им довелось стать свидетелями наиболее полной демонстрации их глубокой учености и достижений. Несмотря на уроки осторожности, неоднократно преподанные им неожиданными открытиями, они все еще продолжают выполнять свой старый план отрицания и, что еще хуже, высмеивают то, что они не могут ни доказать, ни опровергнуть. Так, например, они относятся с презрением к идее талисманов, считая, что они не оказывают никакого влияния. Что семь духов Апокалипсиса имеют непосредственное отношение к семи оккультным силам в природе, - их слабым умам кажется непостижимым и абсурдным; и одна только мысль о том, что маг посредством определенных каббалистических церемоний может творить чудеса, - вызывает в них припадки смеха. Воспринимая только геометрическую фигуру, нанесенную на бумагу, кусочек металла или другого вещества, они не могут представить себе, как какое-либо разумное существо может приписать и тому и другому какую-либо оккультную мощь. Но те, кто приложили старания, чтобы осведомиться, знают, что древние сделали великие открытия как в психологии, так и в физике, и что их исследования оставили мало секретов для дальнейших исследователей.

Что касается нас, когда мы понимаем, что пентакль есть синтетическая фигура, которая выражает в конкретной форме глубокую истину природы, то мы не можем усмотреть в нем что-либо более смешное, чем в фигурах Евклида, и ничего наполовину такого смешного, как символы современной химии. Что может показаться непосвященному читателю более абсурдным, чем символ Na2CO3 - означающий соду! и символ C2H6O, изображающий алкоголь! Как забавно, что алхимикам пришлось выразить свой Азот, или творящий принцип природы (астральный свет), посредством символа, который охватывает три веши: 1. Божественная гипотеза; 2. Философский синтез; 3. Физический синтез - так сказать, вера, идея и сила. Но как совершенно естественно, что современный химик, который хочет показать ученикам в своей лаборатории реакцию углекислой соды и винного камня, прибегает к такому символу:
(Na2CO3+2HKC4H4O6+Ag) = (2NaKC4H4O6+Ag) + CO2
Если непосвященному читателю простительно с ужасом взирать на всю эту абракадабру химической науки, то почему бы учителям этой науки не воздержаться от своего смеха до тех пор, пока они не узнают философской ценности символизма древних? По крайней мере, они могли бы уберечься, чтобы не попасть в такое же смешное положение, как мосье де Мирвиль, который спутав Азот философов герметизма с азотом химиков, утверждал, что первые поклонялись азотному газу!<<320>>
Приложите кусок железа к магниту и он насытится его тонким принципом и станет способным, в свою очередь, насыщать им другие куски железа. Он не будет выглядеть другим, каким был до этого, и не прибавится в весе. И все же, одна из тончайших сил вошла в него. Талисман, сам по себе, может быть ничего не стоящим кусочком металла, обрывком бумаги или лоскутком какой-нибудь материи, но тем не менее он был насыщен воздействием на него величайшего изо всех магнитов, человеческой воли, с силой, направленной на добро или зло, такой же ощутимой и реальной по своим результатам, как ощутимо тонкое свойство, приобретаемое железом от соприкосновения с магнитом. Дайте собаке-ищейке понюхать что-нибудь из одежды, которую носил сбежавший, и она пойдет по его следам через болота и леса до места, где он укрылся. Дайте одному из "психометров" профессора Бьюканана рукопись, не имеет значения, как стара она, и он опишет вам характер написавшего его и, возможно, даже опишет наружность его личности. Вручите ясновидящему локон волос или какой-нибудь предмет, который соприкасался с лицом, о котором вы хотите что-то узнать, и он установит с ним симпатическую связь настолько близкую, что сможет проследить всю его жизнь.
Скотоводы говорят нам, что юных животных не следует держать в одном стаде со старыми, и разумные врачи запрещают родителям спать вместе с детьми на одной и той же кровати. Когда царь Давид стал старым, дряхлым и слабым, его жизненные силы восстанавливались тем, что его ставили в тесное соприкосновение с молодой особой, чтобы он мог впитать в себя ее силу. Последняя императрица России, сестра нынешнего германского императора, была настолько слаба в последние годы своей жизни, что ее врачи серьезно советовали ей брать на ночь к себе в кровать здоровую, крепкого сложения крестьянскую девушку. Кто бы ни читал описание провидицы из Превоста, мадам Хауф, составленное доктором Кернером, должны хорошо запомнить ее слова. Она неоднократно повторяла, что она поддерживает свою жизнь только атмосферою окружающих ее людей и их магнетическими эманациями, излучение которых необычайно ускоряется в ее присутствии. Провидица, просто-напросто, была магнетическим вампиром, который поглощал притяжением к себе жизнь тех, кто были достаточно сильны, чтобы уделить ей собственную жизнеспособность в виде улетучивающейся крови. Доктор Кернер отмечает, что эти люди в большей или меньшей мере оказывались затронутыми этой насильственно причиняемой потерей.
При наличии освещения знакомыми примерами возможности передачи тонкого флюида от одного индивидуума другому или напитывания этим флюидом вещества, к которому он прикоснулся, становится менее трудно понимать, что при решительной сильной концентрации воли на инертный предмет он может насыщаться или разрушительной или защитной силой в зависимости от цели, к какой она была направлена.
Несознательно возникшая магнетическая эманация непременно будет преодолена более сильной эманацией, с которой ей случится столкнуться. Но когда разумная и мощная воля будет направлять слепую силу и сконцентрирует ее на данной точке, - более слабая эманация очень часто побеждает более сильную. Точно такое же влияние имеет человеческая воля на Акашу.
Однажды, в Бенгалии, мы явились свидетелями проявления силы воли, которое проливало свет на очень интересную фазу этого предмета. Адепт магии сделал несколько пассов над куском обычного олова, внутренней стороны крышки блюда, которая оказалась поблизости, пока он внимательно устремлял свой взор на нее, он, казалось, хватал пригоршнями невесомый неуловимый флюид и бросал его на поверхность крышки. Когда олово подставили под полный свет приблизительно в течение шести секунд, блестящая поверхность покрылась как бы пленкой. Потом на этой поверхности стали появляться пятна более темного оттенка, и когда приблизительно через три минуты крышку передали обратно нам, мы обнаружили на ней отпечатанную картину или, вернее, фотографию пейзажа, который простирался перед нами; все было точно, как в самой природе, и каждая краска совершенна. Картина удержалась на этой поверхности около сорока восьми часов и затем медленно поблекнув, исчезла.
Этот феномен легко объяснить. Воля адепта сконденсировала на поверхности олова пленку акаши, которая превратила ее на время в светочувствительную фотопластинку. Остальное сделал свет.
Такое проявление могущества воли, дающее объективные физические результаты, как вышеприведенное, подготовит изучающего к пониманию эффективности лечения болезней посредством контакта больного с неодушевленным предметом, насыщенным желаемым свойством. Когда мы видим, как такой психолог, как Модсли [322], без возражений приводит примеры нескольких чудесных исцелений, осуществленных отцом Сведенборга - исцелений, которые не отличаются от сотен других исцелений, осуществленных другими "фанатиками" - как он называет их - магами и природными целителями, не делая притом попыток объяснить их факты и унижаясь до насмехательства над силою их веры, не задавая себе вопроса, не скрывается ли секрет совершаемых ими исцелений в той власти над оккультными силами, какую дает такая несломимая вера, - мы печалимся, почему в наше время так много учености и так мало философии.
Честное слово, мы не видим чтобы современный химик хоть сколько-нибудь менее являлся магом, чем древний теург или философ герметизма, за исключением лишь того, что последний, признавая двойственность природы, имел перед собою поле исследования в два раза больше, чем современный химик. Древние оживляли статуи, и герметисты вызывали из элементов образы саламандр-гномов, ундин и сильфов, которых они не сотворяли, а просто делали видимыми посредством того, что держали открытыми двери природы, чтобы духи элементов при благоприятных условиях могли выступить и стать видимыми. Химик приводит в соприкосновение два элемента, содержащиеся в атмосфере и, развивая скрытую силу родства, создает новое тело - воду. В шаровидных и прозрачных жемчужинах, родившихся от этого союза, появляются зародыши органической жизни, и в межмолекулярных щелях ютится тепло, электричество и свет точно так же, как они это делают в человеческом теле. Откуда берется эта жизнь в капле воды, только что родившейся из союза двух газов? Подвергся ли кислород и водород преображению, которое стерло, уничтожило их качества одновременно с уничтожением формы? Вот ответ современной науки:
"Существуют ли кислород и водород как таковые в воде, или же они производятся посредством какой-то неизвестной и непонятной еще трансформации - это вопрос, о котором можно спорить, но о нем у нас нет никаких данных" [156].
Ничего не зная о такой простой вещи, как молекулярный состав воды, или о более глубокой, то есть о появлении жизни в ней, не лучше ли было бы для мистера Модсли, чтобы он явил пример собственного своего принципа и "сохранил молчаливое осознание своей невежественности до тех пор, пока не прольется свет"? [323, с. 266]
Утверждения друзей эзотерической науки, что Парацельс химическими средствами создал гомункула из некоторых соединений, пока еще неизвестных точной науке, разумеется, были отнесены в склад разбитых обманов. Зачем же с ними так поступать? Если гомункул не был сделан Парацельсом, то гомункулы создавались другими адептами и притом менее тысячи лет тому назад. В сущности, они создавались в точности по тому же самому принципу, по которому физики и химики вызывают к жизни своих анималкула. Несколько лет тому назад некий английский джентльмен Эндрю Кросс из Сомерсетшира создавал акари следующим образом: черный кремень нагревался докрасна и измельчался в порошок, смешивался с карбонатом поташа и подвергался сильному нагреванию в течение 15 минут, смесь высыпали в графитовый тигель, ставили в продуваемый горн; смесь, пока теплая, доводилась до состояния порошка и смешивалась с кипящей водой; ее кипятили несколько минут и затем до перенасыщения добавляли хлористоводородную кислоту. Затем подвергали воздействию гальванического тока в течение двадцати шести дней, после чего показывалось совершенное насекомое вида акари, а в течение недели их появлялось больше сотни. Этот эксперимент был повторен и с другими химическими жидкостями с подобными же результатами. Некий мистер Уикс создал акари в железоцианистом калии.
Тогда это открытие вызвало большое возбуждение. Мистер Кросс был обвинен в отсутствии набожности в попытках на творение. Он ответил отрицанием этого, говоря, что творить, по его мнению, означало образовать что-то из ничего.<<321>>
Другой джентльмен, которого некоторые считали человеком большой учености, неоднократно говорил нам, что он находится накануне того, что докажет, что даже из неоплодотворенных яиц могут быть высижены цыплята, если через эти яйца пропускать отрицательный электрический ток.
Мандрейки (дадим, или любовный плод), отысканный в поле Рувимом, сыном Якова, были мандрагоры каббалистов, несмотря на все отрицания; и относящиеся к ним стихи относятся к самым грубым по своему эзотерическому значению во всем этом труде, Мандрейк - растение, грубо напоминающее по форме человека с головой, двумя руками и двумя ногами, образующими корни. Суеверие, что при вытаскивании из земли оно кричит человеческим голосом, не совсем лишено основания. Оно, в самом деле, издает нечто похожее на писк вследствие смолистой субстанции его корней, которые довольно трудно вытаскивать из земли. И это растение обладает не только одним сокровенным свойством, а более, которое совершенно неизвестно ботаникам.
Читатель, который хотел бы получить ясную идею о смещении и замене сил и подобиями между жизненным принципом растений, животных и человеческими существами, может с пользой прочитать статью о корреляции нервных и ментальных сил, написанную профессором Александром Бейном из Абердинского Университета. Кажется, что мандрагора занимает на земле как раз ту точку, где соприкасаются растительное и животное царства, точно так же, как зоофиты и полипы это делают в море. И в том и в другом случае граница между ними настолько нечеткая, что почти невозможно установить, где кончается одно и где начинается другое. Может казаться невероятным, что могут быть гомункулы, но осмелится ли какой-либо естествоиспытатель, ввиду недавнего расширения науки, сказать, что это невозможно?
"Кто", - спрашивает Бейн, - "может ставить пределы возможностям существования?"
Необъясненных тайн в природе много, и те, которые предположительно считаются объясненными, едва ли можно назвать абсолютно ясными. Нет ни одного растения, ни минерала, который до конца раскрыл свои свойства науке. Что знают естествоиспытатели о сокровенной природе растительного и минерального царств? Как могут быть они уверены, что на каждое открытое ими свойство не может быть многих других сил, сокрытых во внутренней природе растения или камня? И что они только ждут, чтобы их поставить в соотношение с какими-то другими растениями, минералами и силами природы, чтобы проявить себя в том виде, который называют "сверхъестественным образом". Где бы Плиний, естествоиспытатель, Элиан, и даже Диодор, который с таким похвальным усердием стремился выпутывать историческую правду из мешанины преувеличений и басен, где бы они ни приписывали какому-либо растению или минералу оккультные свойства, неизвестные нашим ботаникам и физикам, их утверждения откладывались в сторону без дальнейших церемоний, как абсурдные, и о них больше не упоминалось.
С незапамятных времен люди науки размышляли о том, что собой представляет жизненная сила или жизненный принцип. Только при помощи нашей "Тайной доктрины" можно распутать этот клубок. Точная наука признает в природе только пять сил - одну молярную и четыре молекулярные; каббалисты - семь; и в эти две дополнительные силы закутана вся тайна жизни. Одна из этих сил - бессмертный дух, чье отражение невидимыми звеньями соединено даже с неорганической материей; другую мы предоставляем каждому открыть самому. Профессор Джозеф Ле Конте говорит:
"Какого рода различие существует между живым и мертвым организмом? Мы не можем различить никакого различия, ни физического, ни химического. Все химические и физические силы, извлеченные из общего фонда природы и воплощенные в живом организме, все еще кажутся находящимися в умершем, пока мало-помалу не возвратятся путем разложения в тот же фонд. И все же различие громадное и непостижимо великое. В чем заключается это различие, если его выразить в формуле материалистической науки? Что это такое, что ушло, и куда оно ушло? Тут что-то такое, что наука еще не может понять. И все же это есть то, что теряется при смерти до разложения - это жизненная сила в ее высочайшем значении!" [264]
Трудно, более того, невозможно, как это кажется науке, обнаруживать невидимый универсальный двигатель всего - Жизнь, объяснить ее природу или даже хотя бы выдвинуть разумную гипотезу о ней; но эта тайна только наполовину тайна, имея в виду не только великих адептов и провидцев, но даже по-настоящему крепко верующих в существование духовного мира. У простого верующего, которого природа не наградила таким нежным организмом и нервной чувствительностью, которые дали бы ему возможность - как они дают возможность провидцам - воспринять видимую вселенную отраженной, точно в зеркале, в невидимой вселенной, и, так сказать, объективно, у такого верующего остается божественная вера. Последняя крепко укоренилась в его внутренних чувствах; своею безошибочною интуицией, которая не имеет никакого отношения к холодному рассудку, он чувствует, что она не обманывает его. Пусть порожденные людьми догмы и богословская софистика противоречат друг другу; пусть одни вытесняют других, и пусть тонкая казуистика одного верования рушит ловкие рассуждения другого, но одна истина останется, и нет религии ни христианской, ни языческой, которая не была бы прочно обоснована на вековых утесах - Боге и бессмертном духе.
Каждое животное в большей или меньшей степени наделено способностью ощущать или видеть, если и не духов, то, по меньшей мере, что-то такое, что пока что остается невидимым для обычных людей и усматривается только ясновидящим. Мы провели сотню опытов с собаками, кошками, обезьянами различных пород и однажды даже с прирученным тигром. Круглое зеркало, известное под названием "магического кристалла", было сильно месмеризовано местным индусским джентльменом, прежде обитателем Диндигула, а теперь проживающим в более уединенном месте, среди гор, известных как Западные Гхаты. Он приручил молодого тигренка, привезенного к нему с Малабарского берега, представляющего ту часть Индии, где тигры особенно свирепы. И вот с этим интересным животным мы проводили наши опыты.
Подобно древним Марси и Псилли, прославленных очарователей змей, этот джентльмен утверждает, что он обладает таинственною властью приручать любого животного. Тигр был приведен в состояние хронического ментального оцепенения, так сказать; он стал таким же смирным и безвредным, как собачка. Дети могли дразнить его и дергать за уши, а он только встряхивался и завывал, как собака. Но как только принуждали его глядеть на "магическое зеркало", бедное животное моментально приходило в возбуждение, похожее на бешенство. Его глаза наполнялись человеческим ужасом; воя в отчаянии, не будучи в состоянии отвести свои глаза от зеркала, к которому его взгляд, казалось, был прикован магнетическими чарами, он корчился и трепетал до тех пор, пока у него начинались конвульсии от страха при виде какого-то видения, которое оставалось нам неизвестным. Тогда он обычно ложился, слабо постанывая, но все еще продолжая смотреть на зеркало. Когда у него отнимали зеркало, он, тяжело дыша, обессиленный, лежал часа два. Что он видел? Что это за духовная картина из его собственного животного мира, которая могла производить такое ужасающее впечатление на этого дикого и по своей природе свирепого и отважного зверя? Кто может это сказать? Возможно тот, кто создавал эту сцену.
То же самое влияние на животных наблюдалось во время спиритических сеансов с участием нескольких святых монахов нищенствующего ордена; и то же самое было, когда мы ради опыта пригласили на сеанс сирийца, полуязычника и полухристианина из Кунанкулама (штата Кохин), известного колдуна.
Нас было всего девять человек - семеро мужчин и две женщины, из последних одна была туземка. Кроме нас, в комнате находились молодой тигр, весьма занятый в это время костью; вандеру, или львиная обезьяна, которая со своим черным туловищем и снежно-белыми эспаньолкой и бакенами, с хитрыми искрящимися глазами выглядела, как само олицетворение проказливости; и еще была красивая золотистая иволга, спокойно очищающая свой радужного цвета хвост; она сидела на шестке близ большого окна веранды. В Индии спиритические сеансы не проводятся в темноте, как это делают в Америке, и единственное условие, которое требуется, это молчание и гармоничность. Яркий дневной свет лился через раскрытые окна и двери; доносилось издали гудение жизни из соседних домов и джунглей, как бы эхо жужжания мириадов насекомых, голоса птиц и животных. Мы сидели посреди сада, в котором были построены дома, и, вместо спертого воздуха комнаты сеансов, находились в окружении огненного цвета гроздьев эритрины - кораллового дерева - вдыхая благоуханные ароматы деревьев и кустов, а также белых цветов бегонии, трепещущих от легкого ветерка. Короче говоря, мы были окружены светом, гармонией и запахами. Большие букеты цветов и кустарниковых, посвященных туземным богам, были собраны и принесены в комнаты. У нас были прекрасные цветы базилики, цветка Вишну, без которого в Бенгалии не обходится ни одна религиозная церемония; были также веточки культового фикуса, дерева, посвященного тому же светлому божеству; его листья смешивались с розовыми цветами священного лотоса, и индийские туберозы обильно украшали стены.
Пока "благословенный" - представляемый очень грязным, но тем не менее в самом деле святым факиром - оставался погруженным в самосозерцание, и под действием его воли происходили некоторые духовные чудеса, - обезьяна и птица проявили только несколько признаков беспокойства. Только тигр один временами зримо трепетал и смотрел по сторонам, причем его фосфоресцирующие зеленые глаза следили за кем-то невидимым, который как бы плыл в воздухе, то поднимаясь, то опускаясь. То, что еще не было воспринято человеческим глазом, должно быть, было для него объективным. Что же касается вандеру - вся ее резвость улетучилась; она казалась дремотной и бездвижно сидела на корточках. Птица почти никаких признаков не проявляла. Легкий звук как бы пронесшихся крыльев раздавался в воздухе; цветы начали путешествовать кругом по комнате, переносимые невидимыми руками, и когда лазоревый цветок упал на сложенные лапы обезьяны, она нервозно рванулась и стала искать убежища в белом одеянии своего хозяина. Эта демонстрация чудес продолжалась около часа, и рассказывать о ней заняло бы слишком много времени. Наиболее любопытным было то явление, которым демонстрация чудес закончилась. Так как кто-то пожаловался на жару, то на нас полился кратковременный дождь из благоуханно пахнущей росы. Капли были большие и падали быстро, принося ощущение невыразимого освежения и моментально испаряясь, как только соприкасались с нами.
Когда факир, демонстрирующий белую магию, закончил свое представление, "колдун" или фокусник, как их здесь называют, приготовился показать свою силу. Нам был преподнесен ряд чудес, которые уже знакомы публике по описаниям путешественников; между прочим, нам был продемонстрирован тот факт, что животные обладают естественной способностью ясновидения, и даже, как кажется, способностью различать добрых и дурных духов. Всем чудесам колдуна предшествовали курения. Он сжигал ветви смолистых деревьев и кустов, от которых поднимались облака дыма. Хотя в этом не заключалось ничего, рассчитанного на возбуждение боязни в животном, обладающем только своими естественными глазами, тигр, обезьяна и птица проявляли признаки неописуемого ужаса. Мы высказали мысль, что животные могли испугаться пламенеющих ветвей, так как мы вспомнили обычай путешественников окружать на ночь лагерь пылающими кострами, чтобы отогнать зверей. Чтобы не оставлять сомнений по этому поводу, сириец приблизился к присевшему тигру с веткою дерева Бэл<<322>> (посвященного Шиве), и размахивал ею над головой несколько раз, бормоча при этом свои заклинания. Зверь моментально проявил признаки неописуемого ужаса и паники. Его глаза загорелись в глазных впадинах точно два огненных шара; пена появилась у рта; он припал к земле, точно ища в ней какое-либо отверстие, куда бы скрыться; он испускал вопль за воплем, что разбудило многократное эхо в лесу и в джунглях. Наконец, взглянув последний раз на ту точку, от которой его глаза ни разу не отрывались, он совершил отчаянный рывок, которым оборвал свою цепь, и выпрыгнул через окно из веранды, унося с собой часть оконной рамы. Обезьяна убежала уже до этого, а птица упала со своего шестка как бы парализованная.
Мы не стали спрашивать ни факира, ни колдуна о методах, посредством которых феномены каждого из них были осуществлены. А если бы мы спросили, бесспорно, они ответили бы так, как ответил факир французскому путешественнику, который рассказал об этом недавно в одном из последних номеров нью-йоркской газеты "Франко-Америка" в нижеследующем изложении:
"Многие из индийских фокусников, проживающих в тиши пагод, совершают деяния, намного превосходящие представления, даваемые Робертом Хоудином, еще много таких, которые производят наиболее любопытные феномены из области магнетизма и каталепсии над первым встречным, какой попадается им по дороге, вследствие чего я часто задумывался: не сделали ли брахманы в своих оккультных науках каких-либо великих открытий по вопросам, которые недавно взволновали всю Европу.
"В одном случае, когда я и другие находились в кафе с сэром Максвеллом, он приказал своему добочи привести очарователя змей. Немного спустя вошел худой индус, почти голый, с аскетическим, бронзового цвета, лицом. Вокруг его шеи, рук, бедер и корпуса обвивались змеи различных размеров. Приветствуя нас, он сказал:
- Бог да пребудет с вами! Я - Чиб-Чондор, сын Чиб-Готнал-Мава.
- Мы хотим увидеть, что вы умеете делать, - сказал наш хозяин.
- Я подчиняюсь приказаниям Шивы, который послал меня сюда, - ответил факир, присев на корточки на одной из мраморных плит пола.
"Змеи подняли головы и зашипели, но без признаков какого-либо гнева. Затем, вынув из волос маленькую свирель, факир стал извлекать из нее еле слышные звуки, подражающие тайлапака, птице, питающейся побитыми кокосовыми орехами. Тут змеи стали развертываться и одна за другой соскользнули на пол. Как только они коснулись пола, они приподнимали приблизительно треть своего туловища и начали покачиваться в такт музыки своего хозяина. Вдруг факир уронил свой инструмент и сделал несколько пассов руками над змеями, которых было около десяти, все представители самых смертоносных видов индийской кобры. Глаза факира приняли странное выражение. Мы все почувствовали какую-то неопределимую стесненность и старались отвести глаза от его взора. В этот момент маленькая шокра (обезьяна),<<323>> чьей обязанностью было подавать огонь в медной жаровне для закуривания сигар, поддалась этому влиянию, легла и заснула. Так прошло минут пять, и мы чувствовали, что если манипуляции факира продолжатся еще несколько секунд, то и мы заснем. Но Чондор встал и, сделав несколько пассов над шокра, сказав ему: "Дай командиру огня". Молодая шокра встала и, не пошатываясь, подошла к своему хозяину и предложила огонь. Ее щипали и дергали до тех пор, пока не убедились, что она действительно находится в состоянии сна; также она не отходила от сэра Масвелла, пока ей не приказал факир.
"Затем мы осматривали кобр. Парализованные магнетическим влиянием они лежали, растянувшись во всю длину, на полу. Приподнимая их, мы обнаружили, что они негнущиеся, как палки. Они находились в состоянии полной каталепсии. Затем факир разбудил их, после чего они снова обвились вокруг его тела. Мы осведомились у него, может ли он также заставить нас почувствовать его влияние. Он сделал несколько пассов над нашими ногами, и мы сейчас же утеряли способность управлять своими конечностями; мы не могли покинуть наших сидений. Он освободил нас от этого состояния так же легко, как погрузил в него.
"Чиб-Чондор закончил свой сеанс, производя опыты над неодушевленными предметами. Одними только пассами, производимыми его руками в направлении предмета, на который он хотел воздействовать, не покидая при этом своего сиденья, он бледнил и гасил огни на отдаленном конце комнаты, передвигал мебель, в том числе и диван, на котором мы сидели, открывал и закрывал двери. Увидев индуса, который таскал воду из колодца в саду, он сделал пасс в его направлении, и веревка вдруг остановилась во время спуска, не поддаваясь усилиям изумленного садовника. Еще один пасс, и веревка снова пошла вниз.
"Я спросил Чиб-Чондора
- Пользуетесь ли вы одним и тем же средством воздействия как на одушевленные, так и на неодушевленные предметы?
Он ответил:
- У меня только одно средство.
- Что это за средство?
- Воля. Человек, который представляет собою венец всех интеллектуальных и материальных сил, должен властвовать над всем. Кроме этого, брахманы ничего другого не знают"
"Сананг Сетзен", - говорит полковник Гул [324, т. I, с. 306, 307], - "перечисляет множество разнообразных деяний, которые могут быть совершены посредством дхарани (индийских мистических чар). Как-то: втыкание колышка в твердую скалу; оживление умершего; превращение мертвого тела в золото; проникновение всюду, как проникает воздух (в астральном теле), полет; поимка руками диких животных, чтение мыслей, принуждение воды течь в обратном направлении; поедание черепицы, сидение в воздухе со скрещенными под собою ногами и т. д."
Старые легенды приписывают те же самые способности Симону Волхву.
"Он заставляет статуи ходить, заскакивал в огонь и не обжигался, летал по воздуху, делал хлеб из камней, изменял свой вид, одновременно мог обладать двумя лицами; превращался в столб, заставлял закрытую дверь самопроизвольно открываться, в одном доме заставил домашние сосуды самопроизвольно передвигаться и т. д."
Иезуит Дельрио жалуется, что легковерные принцы, слывущие набожными, позволяют разыгрывать перед собою дьявольские трюки,
"например, железные веши, серебряные кубки и другие тяжелые предметы передвигаются прыжками с одного конца стола на другой, безо всякого применения магнита, или какого-либо приспособления" [325, с. 34, 100].
Мы верим в силу воли, она - самый могущественный магнит. Существование такой магической силы у некоторых лиц доказано, но существование Дьявола есть выдумка, которую никакое богословие доказать не может.
"Имеются несколько человек, которых татары чтут больше всех на свете", - говорит брат Риколд, - "а именно, Бакситы, что-то вроде жрецов идолопоклонников. Эти люди пришли из Индии, они обладали большой мудростью, хорошим поведением и высокой нравственностью. Им обычно знакомо искусство магии... они могут продемонстрировать множество иллюзий и предсказать будущие события. К примеру, про одного, особенно выдающегося среди них, говорили, что он летает, но истина, в самом деле, как было доказано, заключалась в том, что он не летал, а ходил по воздуху близко от земли, однако, не касаясь ее поверхности, и казалось, что он садится и сидит в воздухе безо всякой поддержки снизу [324, т. I, с. 308]. Свидетелем такого сидения был Ибн Батута в Дели", - добавляет полковник Гул, комментируя свой перевод "Книги" Марко Поло, - "и при этом присутствовал султан Магомет Туглак".
Также явно это было продемонстрировано одним брахманом в нынешнем веке, в Мадресе; несомненно, этот брахман был потомком тех брахманов, которых Аполлоний Тианский видел шагающими на высоте двух кубит от поверхности земли. Это также описано достойным Френсисом Валентином, как известное представление, практиковавшееся в Индии в его время.
"Рассказывают", - говорит он, - "что сперва человек сидит на трех сложенных вместе палках, которые образуют треножник, затем из-под него удаляют первую, вторую и третью палку после чего человек остается сидящий на воздухе! Еще я разговаривал с двумя моими друзьями, которые видели этот феномен в одно и то же время; и один из них, не доверяя своим собственным глазам, взял на себя труд прощупать длинной палкой пространство под так сидящим, чтобы убедиться, нет ли там чего-либо такого, на что его тело могло бы опираться, и все же он не нащупал и не увидел там ничего".
В другом месте мы изложили, что то же самое было продемонстрировано перед принцем Уэльским и его свитой в прошлом году.
Такие феномены, как вышеописанные, ничто по сравнению с теми, которые выполняются профессиональными фокусниками.
"Это феномены", - говорит вышеупомянутый автор, - "на которые можно бы смотреть, как на простые выдумки, если бы о них повествовал только один автор, но которые кажутся заслуживающими особого внимания потому, что о них повествовал ряд авторов, совершенно независимо один от другого в разное время и из разных мест с долгими промежутками между сообщениями".
Нашим первым свидетелем будет Ибн Батута, и необходимо цитировать его полностью так же, как и других свидетелей, чтобы было видно, как близко совпадают их показания. Этот арабский путешественник присутствовал на большом приеме при дворце вице-короля Хансы.
"В тот же вечер появился фокусник, один из рабов вице-короля, и эмир приказал ему; "Покажи нам некоторые из своих чудес". После этого он взял деревянный шар, в котором было несколько отверстий, в отверстия были продеты длинные ремни. Ухватив один из них, фокусник швырнул шар в воздух. Шар поднялся так высоко, что исчез из виду... (Мы находились в середине дворцового двора.). Только маленький кончик одного ремня еще оставался в руках фокусника, он передал его мальчику, своему помощнику, и велел ему взбираться по этому ремню вверх. Мальчик стал лезть по ремню вверх и тоже скоро исчез из виду. Тогда фокусник три раза позвал его и, не получив ответа, схватил нож и, как бы рассердившись, в страшной ярости тоже полез вверх и, в свою очередь, исчез из виду. Одно за другим он сбросил оттуда вниз: руку мальчика, затем одну ногу, вторую руку и вторую ногу, затем туловище и, наконец, голову мальчика! Затем, отдуваясь и тяжело дыша, слез сам фокусник в окровавленной одежде, поцеловал землю перед эмиром и что-то сказал ему по-китайски. В ответ на это эмир отдал какое-то приказание, и наш друг взял конечности мальчика, приложил их к соответствующим местам туловища и пнул их ногой, и тут, снова! перед нами оказался живой мальчик! Все это меня крайне поразило, и у меня начался приступ сердцебиения, какой я до этого уже испытал один раз в присутствии султана Индии, когда он мне показал нечто подобное этому. Мне дали сердечное лекарство, которое остановило припадок. Рядом со мною находился каджи Афкхаруддин, который сказал: "Валлах? по моему мнению, тут не было ни лазания вверх, ни лазания вниз, ни калечения, ни оживления! Все это фокус-покус!"".
И кто же сомневается, что это не "фокус-покус", иллюзия, или майя, как называют ее индусы? Но когда такая иллюзия насильно навязывается десяти тысячам человек одновременно, как мы это наблюдали во время публичных фестивалей, то, несомненно, средство, с помощью которого это осуществляется, - заслуживает внимания науки. Когда посредством такой магии стоящий перед вами человек в комнате, двери которой вы сами заперли, и ключи находятся у вас в руках, - вдруг исчезает, как исчезает вспышка молнии, и вы нигде его не видите, а только слышите его голос из разных частей комнаты - голос, обращающийся к вам и смеющийся над вашим замешательством, то, конечно, такое знание не может быть недостойным ни мистера Гёксли, ни доктора Карпентера. Разве это не так же достойно траты времени, как меньшая тайна - почему петухи на скотном дворе кричат в полночь?
О том, что мавр Ибн Батута видел в Китае около 1348 г., полковник Гулу узнал от Эдварда Мелтона [326, с. 468], "англо-голландского путешественники", который был свидетелем такой же сцены в Батавии около 1670 г.:
"Один из той же самой группы (фокусников)", - говорят Мелтон, - "взял небольшой моток шнура, захватив в руку один его конец, бросил моток в воздух с такою силою, что второй конец его потерялся из виду. Затем фокусник с неописуемой скоростью полез по шнуру наверх... Я стоял полный изумления, дивясь, куда он мог скрыться, как вдруг, перевертываясь на лету, с неба упала одна его нога; мгновением позже упала рука и т. д. ... Короче говоря, все члены его тела один за другим попадали на землю, где слуга их подбирал и бросал в корзину. Последней с неба свалилась голова, и как только она коснулась земли, тот, кто до сего времени собирал упавшие части и складывал их в корзину, - схватил ее и опять как попало, вывалил ее содержимое на землю. Затем я прямо вот этими глазами видел, как эти конечности поползли друг к другу и снова образовали целого человека, который тут же встал и пошел безо всяких следов повреждения!.. Никогда в жизни я не был столь ошеломлен... и я более не сомневался, что эти заблудшиеся люди совершили все это с помощью Дьявола".
В мемуарах императора Джахангира так описаны представления семи фокусников из Бенгалии:
"Девятое. Они привели человека и отрезали у него конечность за конечностью, отрезав, наконец, и голову Эти искалеченные члены они разбросали по земле, где они и пролежали некоторое время. Затем над тем местом натянули простыню и один из этих людей залез под нее, откуда вскоре появился обратно в сопровождении того человека, которого мы считали изрезанным на куски, причем он был совершенно здоров и в хорошем состоянии... Двадцать Третье. Они достали цепь длиною в 50 кубит и в моем присутствии бросили один ее конец кверху, в небо, где он и остался, как бы привязанный к чему-то. Затем к нижнему концу цепи подвели собаку, и как только она коснулась нижнего конца цепи, то сразу побежала по ней кверху и, достигнув другого конца, немедленно исчезла в воздухе. Подобным же образом один за другим были посланы на верх свинья, пантера, лев, тигр, и все одинаково исчезали на верхнем конце цепи; наконец, фокусники стащили цепь вниз и положили ее в мешок, и никто так и не открыл, каким образом они заставляли этих разных зверей исчезать в воздухе вышеописанным путем" [327, с. 99, 102].
У нас есть картина, написанная с натуры, где изображен такой персидский фокусник с разбросанными перед ним частями тела человека, только минуту до этого стоявшего перед нами целым и невредимым. Мы видели таких фокусников и были свидетелями их представлений неоднократно в разных местах.
Помня всегда, что мы отвергаем идею о чуде, и еще раз возвращаясь к более серьезным феноменам, мы хотели бы задать вопрос, какое логичное возражение может быть выдвинуто против того, что многие тауматурги совершали воскрешение мертвых? Факир, описанный в нью-йоркской газете "Франко-Америка", мог дойти достаточно далеко, чтобы сказать, что воля человека обладает такой потрясающей мощью, что она может снова оживить кажущееся мертвым тело путем привлечения обратно уходящей души, которая еще не успела окончательно порвать ту нить, которая при жизни удерживала душу и тело вместе. Дюжины таких факиров разрешили похоронить их заживо в присутствии тысячи свидетелей, и недели спусти они снова были оживлены. И если факиры знают секрет этого искусственного процесса, аналогичного зимней спячке животных, то почему не допустить мысли, что их предки, гимнософисты, и Аполлоний Тианский, который учился у последних в Индии, и Иисус, и другие пророки и провидцы, которые все знали о тайнах жизни и смерти больше любого из наших современных ученых, - могли воскрешать умерших мужчин и женщин? И, будучи вполне знакомы с тою властью, - с тем таинственным нечто, "которое наука еще не в состоянии понять", как признается профессор Ле Конте, - зная, тем более, "откуда оно пришло, и куда оно уходит", Елисей, Иисус, Павел и Аполлоний, аскеты энтузиасты и ученые, посвященные, могли легко вызвать обратно к жизни любого человека, который "не был мертв, а только спал", и в этом не было никакого чуда.
Если молекулы трупа насыщены физическими и химическими энергиями живого организма [328, с. 37-50], то что может помешать тому, чтобы их снова привести в движение при условии, что мы знаем природу жизненной силы и умеем управлять ею? Материалист, пожалуй, не выдвинет против этого возражений, ибо для него здесь нет вопроса об обратном водворении души. Для него душа не существует, и человеческое тело может рассматриваться просто как жизненная машина - локомотив, который начнет двигаться, как только к нему будут применены нагревание и сила, и который остановится, когда нагрев и сила будут у него отняты. Для богослова это же труднее, ибо, по его мнению, смерть перерезает связь, которая связывала душу с телом, и она не более способна снова возвратиться в тело, чем ребенок способен снова начинать утробную жизнь в чреве матери после того, как он отделился от матери и пуповина была перерезана. Но философ герметизма стоит между этими двумя антагонистами, как хозяин положения. Он знает природу души - формы, состоящей из нервного флюида и атмосферного эфира - и знает, как сделать жизненную силу активной или пассивной по желанию до тех пор, пока не разрушен некий необходимый орган. Мысли, высказанные по этому поводу Гаффарилом - которые, кстати сказать, казались такими абсурдными в 1650 году [329] - были впоследствии подтверждены наукою. Он утверждал, что каждый существующий в природе предмет, лишь бы он не был создан искусственно, будучи сожженным, все же сохраняет свою форму в пепле, где она остается, пока она снова не будет поднята. Дю Чесне, выдающийся химик, убедился в действительности этого факта. Кирхер, Валлемонт и Дигби продемонстрировали, что формы растений могут быть воскрешены из пепла. На собрании натуралистов в 1834 г. в Штутгарте рецепт для проведения такого рода опытов был найден в труде Этингера [330]. Пепел сожженных растений, хранящийся в бутылочках, при нагревании снова выявлял свои различные формы.
"Маленькое туманное облачко постепенно возникало в бутылочке, приняло определенную форму и представало перед нашими глазами в виде цветка или растения, смотря потому из чего образовался пепел". "Земной прах", - писал Этингер, - "остается на дне реторты, тогда как летучая сущность поднимается, подобно духу, совершенная по форме, но лишенная вещества" [279, с. 11].
И если астральная форма даже растения, когда его тело мертво, все еще держится в пепле, станут ли скептики упорствовать, говоря, что душа человека, его внутреннее эго, после смерти его грубой, телесной формы сразу растворяется и больше не существует?
"Во время смерти", - говорит философ, - "одно тело выделяется из другого посредством космоса и через мозг; выделившееся тело удерживается близ своего сброшенного одеяния двойным притяжением, физическим и духовным, до тех пор, пока последнее не разложится; и если создать надлежащие условия, душа может снова вернуться в свое покинутое жилище и возобновить приостановленную жизнь. Так душа поступает во время сна; так, в еще более сильной степени, она поступает во время транса; и, поразительнее всего, она поступает так по приказанию адепта герметизма и с его помощью. Ямвлих заявил, что человек, наделенный такою воскрешающей мощью, "полон Бога". Все подчиненные духи высших сфер находятся в его распоряжении, ибо он больше уже не смертный, а сам становится богом. В "Послании к коринфянам" Павел говорит, что "духи пророческие послушны пророкам"".
Некоторые люди обладают прирожденной, а некоторые выработанной способностью выделять внутреннюю форму из внешнего тела по собственному желанию и могут посылать его в далекие путешествия так, что его видят те, к кому оно посылается. Многочисленные засвидетельствованные безупречными свидетелями примеры явлений "двойников" лиц, находившихся за сотни миль от того места, где их в то время видели, и также разговоров с такими двойниками. Гермотим, если мы можем доверять Плинию [56, VII, 52] и Плутарху [331, 22], мог по своей воле впадать в транс, и затем его вторая душа отправлялась в любое место по собственному выбору.
Аббат Фретхейм, знаменитый автор "Стеганографии", живший в семнадцатом веке, мог беседовать со своими друзьями посредством одной только силы воли.
"Я могу сообщить мои мысли посвященному", - писал он, - "на расстоянии много сотен миль без слов, письма или шифра, через любого посыльного. Последний не может предать меня, так как он ничего не знает. Если понадобится, я могу обойтись без какого-либо курьера. Если бы кто-нибудь из моих корреспондентов был бы брошен в глубочайшую тюремную яму, я все же был бы в состоянии сообщать свои мысли настолько ясно и так часто, как я пожелал бы, и я делал бы это очень просто, безо всякого суеверия и помощи духов".
Кордан также мог послать свою душу или какое-либо сообщение по своему желанию. Когда он этим занимался, он чувствовал,
"как будто бы двери открылись, и я сам немедленно проходил через них, оставляя свое тело позади".<<324>>
В научной статье упоминалось о высоком германском сановнике, советнике Вессермане [335]. Он заявил, что он обладает способностью заставить любого друга или знакомого, находящегося от него на любом расстоянии, увидеть сон, какой он захочет, или увидеть человека, какого он захочет. На деле оказалось, что он прав, и такие случаи были засвидетельствованы как скептиками, так и учеными специалистами. Он также мог заставить своего "двойника" показаться, где ему угодно, причем несколько человек видели его одновременно. При этом "двойник" шептал в уши присутствующим заранее приготовленную неверующими и сомневающимися фразу, произнесение которой было поставлено Вессерману в качестве обязательного условия, чтобы не оставалось никакого сомнения.
Согласно свидетельствам Нейпиера, Осборна, майора Лоуса, Квенуиллета, Никифоровича, и многих других современных свидетелей, оказалось, что путем длительной особой диеты, отдыха и других приготовлений факиры теперь в состоянии оставаться похороненными под слоем земли толщиной в шесть футов в течение весьма долгого периода времени. Сэр Клод Вейд присутствовал при дворе Рунджит Сингха, когда факира, упоминаемого капитаном Осборном, заживо похоронили на шесть недель в ящике, помещенном в погребе, находящемся на три фута ниже пола комнаты.<<325>> Во избежание обмана, две роты солдат были отряжены для несения караульной службы, чтобы оградить дом от вторжений,
"днем и ночью выставлялись по четыре часовых, которые сменялись каждые два часа... При вскрытии захоронения", - рассказывает сэр Клод, - "я увидел человеческую фигуру, заключенную в мешок из полотна, мешок был завязан над головою шнурком... слуга начал поливать тело факира теплой водой... руки и ноги факира были сморщенные и негнущиеся, лицо распухло, голова, свисающая к плечам, подобна голове трупа. Я привел обслуживающего меня медицинского работника и попросил его осмотреть тело факира, что он и сделал, но не обнаружил пульсации ни у сердца, ни в висках, ни в руках. Однако, он обнаружил тепло в области мозга, которого не было ни в одной другой части тела".
Сожалея о том, что недостаток места не позволяет нам полностью цитировать подробности этого интересного сообщения, мы только добавим, что процесс оживления заключался в купании в горячей воде, растирании, удалении восковых затычек из ноздрей и ушей, потирании глазных век топленым очищенным маслом из молока буйволицы, и, что может показаться весьма любопытным для многих, прикладывании горячей пшеничной лепешки толщиною с дюйм к макушке головы. После того как лепешка третий раз была приложена к голове, тело резко дернулось, ноздри раздулись, последовал вздох, конечности приняли нормальную полноту. Но пульс все еще оставался едва заметным. "Язык смазали топленым маслом, зрачки расширились и обрели свой натуральный цвет, и факир узнал присутствующих и заговорил". Следует отметить, что были заткнуты не только уши и ноздри, но также язык был оттянут назад настолько, что он совсем закрывал глотку, так что все отверстия были закрыты, чтобы не допустить атмосферного воздуха. Когда мы были в Индии, один факир объяснил нам, что последнее делается не только для того, чтобы избежать воздействия воздуха на ткани тела, но и для того, чтобы предохранить тело от зародышей, вызывающих гниение, которое в случае задержания жизненного процесса действует точно так же, как в мясе, подвергающемся воздействию воздуха. Есть местности, в которых факиры отказываются подвергаться захоронению. Такими являются многие местности в Южной Индии, в которых водятся белые муравьи; эти термиты считаются наиболее опасными врагами человека и его имущества. Они настолько прожорливы, что пожирают все, что попадется им на пути, за исключением, вероятно, металлов, что же касается дерева, то нет такой породы, которую они не прогрызли бы, даже кирпич и известка являются только маленькими препятствиями для их грозных армий Они терпеливо прогрызутся через известку, уничтожая ее частицу за частицей. Каким бы святым ни был сам факир, и каким бы ни прочным был его гроб, он не пойдет на риск очутиться ко времени оживления с пожранным муравьями телом.
Вот случай, только один из многих, подтвержденный свидетельствами двух англичан благородного происхождения (один из них - армейский офицер) и индийского принца, который был таким же великим скептиком, как и предыдущие двое. Этот случай ставит перед наукой дилемму, или она должна опровергать свидетельства многих достоверных свидетелей, или же признать, что если один факир мог воскреснуть после шести недель, то и другие факиры могут; и почему тогда не могли воскреснуть Лазарь, шанамитский мальчик, или дочь Джайра?<<326>>
А теперь, вероятно, не будет неуместным спросить, какую гарантию, кроме внешних показателей, могут иметь врачи, что тело в самом деле мертво? Лучшие авторитеты приходят к заключению, что нет никакой гарантии. Доктор Тод Томсон, из Лондона,<<327>> решительно утверждает, что
"неподвижность тела, даже его трупный вид, окоченение поверхности, отсутствие дыхания и пульса, ввалившиеся глаза - не являются надежными доказательствами, что жизнь полностью угасла".
Ничто, кроме полного разложения, не является неопровержимым доказательством, что жизнь улетела навсегда и обиталище осталось без обитателя. Демокрит утверждал, что не существует несомненных признаков действительной смерти [338, кн. II, гл. VI]. Плиний утверждал то же самое [56, кн. VII, гл. LII]. Асклепий, ученый врач и выдающийся человек своего времени, придерживался мнения, что убедиться в действительной смерти женщины еще труднее, чем убедиться в смерти мужчины.
Вышеупомянутый Тод Томсон приводит несколько замечательных случаев такой приостановившейся жизни. Между прочим он упоминает некоего Френсиса Невиля, нормандского дворянина, который два раза мнимо умирал и два раза подвергался акту похоронения. Но каждый раз, когда гроб с телом спускали в могилу, он самопроизвольно оживал. В семнадцатом веке леди Рассел, по всей видимости, умерла, и ее собирались похоронить, но когда колокол зазвенел похоронным звоном, она приподнялась в гробу и сидя воскликнула: "Пора идти в церковь!" Даймерброуз упоминает одного крестьянина, который в течение трех дней не подавал никаких признаков жизни, но когда его положили в гроб около могилы, ожил и еще прожил многие годы. В 1836 г. в Брюсселе уважаемый горожанин впал в глубокую летаргию в воскресенье утром. В понедельник, когда его спутники готовились заколачивать гвозди в крышку гроба, он сел в гробу, протер глаза и потребовал кофе и газету.<<328>>
О таких случаях кажущейся смерти не очень-то редко сообщают газеты. Сейчас, когда мы пишем (апрель 1877 г.), в письме из Лондона в нью-йоркскую газету "Таймс" мы обнаружили следующий абзац:
"Мисс Энни Гудл, актриса, умерла недели три тому назад. До вчерашнего дня она еще не была похоронена. Труп теплый и мягкий, черты нежны и подвижны, как при жизни. Ее осматривали несколько врачей и наказали, чтобы над ней велось наблюдение ночью и днем. Бедная леди, очевидно, находится в трансе, но суждено ли ей проснуться, трудно сказать".
Наука рассматривает человека, как совокупность атомов, временно объединенных таинственной силой, которую называют жизненным принципом. Для материалиста единственная разница между живым и мертвым телом заключается в том, что в одном случае эта сила активна, а в другом - латентна. Когда она угасла или стала окончательно латентной, молекулы подчиняются более сильному притяжению, которое оттягивает их в сторону и рассеивает в пространстве.
Это рассеивание и является смертью, если вообще мыслима такая вещь, как смерть, когда те же молекулы после смерти проявляют интенсивную жизненную энергию. Если смерть есть только остановка переваривающей, движущейся и шлифующей мысли машины, как может смерть быть действительной, а не относительной, до тех пор, пока машина по-настоящему не разрушена и не рассеяна? До тех пор, пока какие-либо части еще цепляются друг за друга, центростремительные жизненные силы еще могут преодолеть рассеивающие центробежные силы. Элифас Леви говорит:
"Изменение является свидетельством движения, а движение раскрывает присутствие жизни. Труп не разлагался бы, если бы он был мертв; все составляющие его молекулы живы и стремятся отделиться. И неужели вы думаете, что дух отделяется самым первым для того, чтобы больше не существовать? Что мысль и любовь могут умереть, когда более грубые формы материи не умирают? Если это изменение должно называться смертью, то мы умираем и рождаемся каждый день, ибо каждый день наши формы подвергаются изменениям" [158].
Каббалисты говорят, что человек не мертв, когда его тело погребено. Смерть никогда не бывает внезапной, ибо как учит Гермес, ничто в природе не совершается насильственными преобразованиями. Все происходит постепенно, и, так же как требуется долгое время и постепенное развитие, чтобы получилось человеческое существо, точно также требуется длительное время, чтобы полностью удалить из остова всю жизнь.
"Смерть может быть абсолютным концом существования не более, чем рождение может быть началом действительного существования. Рождение доказывает предсуществование существа, а смерть доказывает бессмертие", - говорит тот же самый французский каббалист.
В то время как образованные христиане безоговорочно верят в воскрешение дочери Джайра, главы синагоги, и в другие библейские чудеса, причем это такие христиане, которые возмущаются, когда их называют суеверными, они с презрительным скептицизмом относятся к таким свидетельствам, как, например, повествование жизнеописателя Аполлония Тианского о том, как последний воскресил девушку. Диогену Лаэртскому, который упоминает о женщине, воскрешенной Эмпедоклом, оказывается не более уважения, и имя языческого тауматурга в глазах христианина не более как синоним обманщика. Наши ученые, по крайней мере в этом отношении, на одну ступень выше: они охватывают всех библейских пророков и апостолов, а также языческих чудотворцев, и разделяют их всех на две категории: на галлюцинирующих глупцов и ловких обманщиков.
Но христиане и материалисты с очень маленьким усилием с их стороны могли бы показаться справедливыми и логичными в одно и то же время. Чтобы совершить такое чудо, им следует только согласиться понимать то, что они читают, и прочитанное подвергнуть критике без предвзятых мнений и с правильным суждением. Давайте посмотрим, насколько это возможно. Оставив в стороне неправдоподобный вымысел о Лазаре, мы выберем два случая: дочери правителя, воскрешенной Иисусом, и Коринфской невесты, воскрешенной Аполлонием. В первом случае, совершенно не обращая внимания на многозначительное выражение Иисуса - "Она не мертва, но спит", - духовенство вынуждает своего бога стать нарушителем своего собственного закона и даровать одному то, в чем он всем другим отказывает, не имея в виду ничего лучшего, как только сотворение бесполезного чуда. Во втором случае, несмотря на то, что слова жизнеописателя Аполлония настолько ясны и точны, что не дают ни малейшего повода к неправильному их истолкованию, оно обвиняет Филострата в умышленном обмане. Кто мог быть честнее, чем он, и кого можно еще меньше обвинить в обмане, когда, описывая сцену воскрешения молодой девушки Тианским мудрецом, которая происходила в присутствии большого стечения людей, жизнеописатель говорит: "она казалась умершей".
Другими словами, он очень умело указывает, что это был случай приостановленной жизни; а затем он немедленно добавляет: "Так как сильный дождь полил на молодую девушку", - пока ее несли к погребальному костру "с лицом, повернутым кверху, то это также могло пробудить ее чувства" [122, кн. IV, гл. XVI]. Разве эти слова не доказывают ясно, что в этом воскрешении Филострат не усматривал никакого чуда? Не наводит ли это скорее на мысль о высокой учености и искусстве Аполлония, который, "подобно Асклепию обладал способностью с одного взгляда определять, где настоящая и где кажущаяся смерть?" [123, т. II]
Воскрешение после того, как душа и дух целиком отделились от тела и когда последняя электрическая нить связи порвана, настолько же невозможно, как невозможно однажды развоплотившемуся духу еще раз воплотиться на земле иным путем, кроме описанного в предыдущих главах.
"Лист, однажды оторвавшийся от своей ветки, уже не может снова прикрепиться к этой ветке", - говорит Элифас Леви. - "Гусеница превращается в бабочку, но бабочка больше не возвращается в сброшенную оболочку. Природа закрывает двери за всеми, кто проходит и толкает жизнь вперед. Формы проходят, мышление остается и не вспоминает о том, что оно уже исчерпало" [158].
Почему же думать, что Асклепий и Аполлоний являлись обладателями особых способностей, чтобы разобраться, что человек действительно умер? Обладают ли таким знанием современные медицинские школы, чтобы наделять им своих учеников? Пусть отвечают на это их авторитеты. Эти случаи воскрешения, совершенные Иисусом и Аполлонием, настолько хорошо засвидетельствованы, что кажутся подлинными. Была ли жизнь в том и другом случае просто приостановлена или нет, важным фактором остается то, что благодаря какой-то своеобразной силе, присущей обоим чудотворцам, они моментально вернули жизнь кажущимся мертвым.<<329>>
Не потому ли, что современные врачи еще не открыли секрета, которым, очевидно, владели древние теурги, они отрицают такую возможность?
Так как психологией теперь пренебрегают и, по признанию наиболее честных ее исследователей, она находится в странном хаотическом состоянии, то маловероятно, что наши современные ученые в скором времени снова откроют утерянные познания древних. В старину, когда на пророков не смотрели, как на шарлатанов и на тауматургов, как на обманщиков, существовали учебные заведения, где преподавались пророчествование и оккультные науки вообще. В записях Самуил числится главою такого учреждения в Рамахе; а Елисей в Иерихоне. Эти школы хазим славились по всей стране. Хилел имел регулярную академию, и хорошо известно, что Сократ послал несколько своих учеников изучать мантицизм. Изучение магии или мудрости включало в себя все отрасли науки, метафизические так же, как и физические, психологию и физиологию в их общепринятых и в оккультных фазах, а изучение алхимии было общим, ибо она является и физической и духовной наукою. Почему тогда сомневаться или удивляться, что древние, которые изучали природу в ее двойственности, сделали открытия, которые для наших современных физиков, изучающих только мертвую букву природы, являются закрытой книгой?
Таким образом, обсуждаемый нами вопрос состоит не в том, может ли быть воскрешено мертвое тело - ибо утверждать такую возможность равнялось бы признанию, что чудо возможно, что явно абсурдно - но вопрос состоит в том, чтобы убедиться, могут ли медицинские авторитеты претендовать на то, что они в состоянии определить точный момент смерти. Каббалисты говорят, что смерть наступает в то мгновение, когда астральное тело или жизненный принцип и дух навсегда расстаются с плотным телом. Ученый врач, который отрицает существование астрального тела и духа, не допускает существования ничего другого, кроме жизненного принципа, судит о наступлении смерти, когда жизнь, по всей видимости, угасла. Когда прекращается деятельность сердца и легких, и появляется трупное окоченение, а в особенности, когда начинается разложение, врач объявляет пациента мертвым. Но летописи медицины кишат примерами "приостановленной жизни" в результате асфиксии при утопании, вдыхания газов и других причин; жизнь утопленников иногда была восстановлена после того, как они уже 12 часов считались мертвыми.
В случаях сомнамбулического транса все признаки смерти налицо, дыхание и пульс угасшие; животное тепло исчезло, мышцы затвердевшие, глаза стеклянные, тело бесцветное. В нашумевшем случае с полковником Тоуншендом, последний погрузился в это состояние в присутствии трех медиков, которые по истечении некоторого времени убедились, что он в самом деле умер; когда же они уже собрались уходить из комнаты, он медленно ожил. Он описал свой своеобразный талант, говоря, что он "может умирать, или испускать последний вздох когда ему вздумается, и затем, приложив усилия, так или иначе, он может возвращаться к жизни снова".
В Москве несколько лет тому назад произошел замечательный случай кажущейся смерти. Жена богатого коммерсанта пролежала в каталептическом состоянии семнадцать дней, в течение которых власти сделали несколько попыток похоронить ее; но так как разложение не наступало, семья отклонила церемонию, и по истечении упомянутого срока жизнь мнимо умершей была восстановлена.
Из вышеприведенных примеров видно, что даже наиболее ученые медики не в состоянии в точности удостовериться, когда человек мертв. То, что они называют "приостановлением жизни", есть то состояние, из которого человек спонтанно возвращается к жизни через усилие своего собственного духа, который может быть побужден к этому какою-нибудь из многих возможных причин. В таких случаях астральное тело не расставалось с физическим телом; его внешние функции, просто, приостановлены, человек находится в состоянии оцепенения, и воскрешение его есть просто просыпание из этого состояния.
Но в тех случаях, которые физиологи назвали бы "действительной смертью" хотя на самом деле все обстоит по-другому: астральное тело покинуло физическое; возможно, в некоторых местах началось разложение. Как можно оживить такого человека? Ответ таков: нужно насильно принудить внутреннее тело вернуться во внешнее тело и разбудить в последнем жизнедеятельность. Часы совершили свой пробег, нужно их снова заводить. Если смерть абсолютна, если органы не только перестали функционировать, но и утеряли способность к возобновлению функций, то целая вселенная могла бы быть приведена в смятение, чтобы оживить труп - потребовалось бы чудо. Но, как мы уже раньше говорили, человек не мертв, когда холоден, закоченевший, без пульса, без дыхания, и даже при признаках разложения; он не мертв и после того как похоронен, пока не будет достигнута определенная степень. Эта степень достигается, когда жизненные органы настолько разложились, что если их снова оживить, они не будут в состоянии выполнять свои обычные функции; когда главная пружина и винтики машины съедены ржавчиной, они развалятся при повороте ключа. До тех пор, пока эта степень не достигнута, астральное тело, безо всякого чуда, может снова войти в свое покинутое жилище или усилием своей собственной воли, или же под неотразимым воздействием воли того, кто знает силы природы и умеет ими управлять. Искра не погасла, но только латентна - латентна, как огонь в кремне или тепло в холодном железе.
В случаях наиболее глубокого каталептического ясновидения, каких добился Дю Потэ и которые очень живо описаны покойным профессором Уильямом Грегори в его "Письмах о животном магнетизме", дух настолько освобождается от тела, что он уже не мог бы сам в него возвратиться без содействия усилий воли месмеризатора. Практически усыпленный мертв и, если его предоставить самому себе, дух ушел бы от него навсегда. Хотя и независим от оцепеневшей физической оболочки, наполовину освободившийся дух все еще останется привязанным к ней магнетическим шнуром, который ясновидящие описывают, как темный и дымный по сравнению с непередаваемой прозрачностью астральной атмосферы, через которую они смотрят. Плутарх, повествуя о Теспезии, который упал с большой высоты и пролежал три дня, считаясь мертвым, излагает переживания последнего в течение этого периода частичной смерти:
"Теспезий", - рассказывает он, - "увидел, что он отличается от окружающих его умерших. Те были прозрачны и окружены сиянием, тогда как он влачил за собою след темного излучения, теневую линию".
Все его описание, подробное и обстоятельное в деталях, подтверждается ясновидящими всех времен, и постольку, поскольку этого рода свидетельства могут быть приняты, оно очень важно. Каббалисты, как они истолкованы Элифасом Леви в его "Духовной науке", говорят, что
"Когда человек засыпает своим последним сном, он до того, как обретет сознание в том свете, видит что-то вроде сновидения. В зависимости от того, как он верил при жизни, он видит или прекрасное видение или ужасный кошмар, рай или ад. Вот почему часто случается, что испуганная душа буйно устремляется назад в земную жизнь, которую только что оставила, и вот почему некоторые, кто были по-настоящему мертвы, то есть те, кто, если бы их не трогали и оставили в покое, мирно ушли бы навсегда в тот свет в состояние бессознательной летаргии, если их слишком скоро хоронят, снова оживают в могиле".
В этой связи читатель, может быть, вспомнит, хорошо известный случай с одним стариком, который в своем завещании распорядился выдать щедрые подарки своим осиротевшим племянницам. Завещание перед самой смертью он вручил своему богатому сыну вместе с приказаниями, чтобы его воля была выполнена. Но он пробыл мертвым всего несколько часов, как сын, очутившись наедине с трупом, разорвал завещание и сжег его. Очевидно, сцена этого возмутительного поступка настолько подействовала на витающий дух, что он возвратился в тело, и старик, приподнявшись со своего смертного ложа, произнес яростное проклятие ужасом объятому негодяю, после чего упал обратно на ложе и испустил дух - на этот раз навсегда. Дион Буциколт воспользовался такого рода эпизодом для своей впечатляющей драмы "Людовик XI"; а Чарльз Кейн производил глубокое впечатление в роли французского монарха, когда этот мертвый король оживает на мгновение и схватывает корону в том момент, когда к ней приближается принц-наследник.
Леви говорит, что оживление не является невозможным, пока жизненный организм не разрушен и астральная душа недалеко.
"Природа", - говорит он, - "ничего не совершает внезапными рывками, и смерти предшествует некоторое состояние в роде летаргии. Это какое-то оцепенение, которое может быть преодолено сильным потрясением или магнетизмом могущественной воли".
Именно таким образом он объясняет воскрешение мертвеца, которого бросили на кости Елисея. Он объясняет это тем, что в тот момент душа витала около тела; по преданию, в это время на погребальную процессию напали разбойники; испуг участников процессии передался по симпатической связи душе умершего, которую охватил ужас при мысли, что разбойники осквернят ее тело, и она "с силою снова вошла в него, подняла и спасла его". Те, кто верят, что душа переживает тело, в приведенном случае не усмотрят ничего сверхъестественного, а только - чистое проявление закона природы. Рассказывать же этот случай материалисту, как бы достоверно он ни был засвидетельствован, напрасный труд; богослов, который везде в природе ищет особое провидение, причислит его к чуду. Элифас Леви говорит:
"Это воскрешение они приписали соприкосновению с костями Елисея, и, логически, с тех пор началось поклонение мощам".
Бальфур Стюарт прав - ученые "ничего или почти ничего не знают об элементарной структуре и свойствах материи, органической и неорганической".
Теперь под нами основание настолько прочное, что мы можем сделать еще один шаг вперед. То же самое знание и власть над оккультными силами природы, включая и жизненную силу - власть, позволяющая факиру временно оставлять свое тело и снова входить в него, давшая возможность Иисусу, Аполлонию и Елисею вызвать обратно к жизни нескольких человек, давала иерофантам древности возможность оживлять статуи и заставлять их действовать и говорить, подобно живым людям. Это то же самое знание и власть, которые дали Парацельсу возможность сотворить его гомункула; Аарону - превратить свой жезл в змею и в покрывающуюся почками ветвь; Моисею - покрыть Египет лягушками и другими тварями; египетскому теургу - оживлять его пигмейскую Мандрагору, которая обладала физической жизнью, но не имела души. Это не более чудесно, что Моисей при предоставлении ему надлежащих условий мог вызвать появление огромных пресмыкающихся и насекомых, чем то, что современные ученые при благоприятных условиях вызывают к появлению в жизни малых существ, которых они называют бактериями.
А теперь, в связи с древними чудотворцами и пророками, обратимся к претензиям современных медиумов. Они претендуют на то, что они в состоянии воспроизводить все формы феноменов, занесенных на страницы как священной, так и светской истории. Выбирая среди разнообразия кажущихся чудес левитацию осязаемых неодушевленных предметов так же, как и человеческих тел, мы обратим наше внимание на условия, при которых этот феномен происходит. В историю занесены имена языческих теургов, христианских святых, индийских факиров, духовных медиумов, которые совершали левитацию и иногда оставались висеть в воздухе значительное время. Этот феномен не ограничивался одною страною или эпохою и почти неизменно производящие его субъекты были религиозными экстазниками, адептами магии или, как теперь, спиритуалистическими медиумами.
Факт, что бессознательные проявления духовных сил так же, как сознательные деяния высшей магии происходили во всех странах во всех веках как с участием иерофантов, так и с участием безответственных медиумов, мы считаем настолько прочно установленным, что он более не требует усилий с нашей стороны, чтобы его доказывать. Когда нынешняя усовершенствованная европейская цивилизация еще находилась в хаотическом состоянии, оккультная философия, уже поседевшая в веках, размышляла об атрибутах человека по аналогии с атрибутами его Творца. Позднее, личности, чьи имена навсегда останутся бессмертными и начертанными на портале духовной истории человечества, на своем личном живом примере показали, как сильно могут быть развиты богоподобные силы в микрокосмосе. Описывая "Учения и главных учителей александрийской школы", - профессор А. Уайлдер говорит:
"Плотин учил, что в душе существует импульс возвращения, любовь, которая влечет ее вовнутрь к ее истоку и центру, к вечному добру. В то время как человек, который не понимает, что душа содержит красоту в себе самой, стремится создать утомительными усилиями красоту вне себя, - мудрый познает красоту внутри себя, развивает эту идею, углубляясь в самого себя, концентрируя свое внимание, и таким образом, воспаряя кверху, к тому божественному роднику, который струится внутри его. Бесконечное не познается рассудком... но способностью, более высокою, чем рассудок, путем вхождения в некое состояние, в котором личность, так сказать, перестает быть ограниченным конечным "Я", и в этом состоянии ему сообщается божественная сущность. Это есть - ЭКСТАЗ".
Об Аполлонии, который утверждал, что он видит "настоящее и будущее в чистом зеркале", вследствие своего воздержанного образа жизни, профессор весьма красиво выразился:
"Это то, что можно назвать духовной фотографией. Душа - это камера, в которой факты и события, будущее, прошлое и настоящее одинаково запечатлены, и ум осознает их. За пределами нашего каждодневного мира все подобно одному дню или состоянию, где прошедшее и будущее заключены в настоящем" [45].
Были ли эти богоподобные люди "медиумами", какими их считают ортодоксальные спиритуалисты? Ни в коем случае, если мы под термином "медиум" подразумеваем тех "болезненных сенситивов", которые рождаются с определенными свойствами организма и кто по мере развития своих сил все более и более становятся доступными неотразимому для них влиянию разнообразных духов, чисто человеческих, элементарных или элементальных. Бесспорно это так, если мы будем считать каждую личность медиумом, в магнетической атмосфере которого обитатели высших невидимых миров могут двигаться, действовать, жить. В таком смысле каждый человек есть медиум. Медиумизм может быть: 1) саморазвившимся; 2) развившимся под внешним влиянием; 3) может оставаться латентным в течение всей жизни. Читатель должен запомнить определение этого термина, ибо, если он не будет правильно понят, произойдет неизбежная путаница. Такого рода медиумизм может быть активным или пассивным, отталкивающим или воспринимающим, положительным или отрицательным. Медиумизм измеряется качеством ауры, которою личность окружена. Она может быть плотной, облачной, зловонно тошнотворной и ядовитой для чистого духа и может привлекать только тех гадких существ, которые в ней чувствуют себя прекрасно, как угорь чувствует себя прекрасно в мутных водах; или же она может быть чистой, хрустальной, прозрачной, опаловой, как утренняя заря. Все зависит от нравственности медиума.
Вокруг таких людей, как Аполлоний, Ямвлих, Плотин и Порфирий собирался этот небесный нимб. Он был выработан силою их собственных душ в тесном согласии с их духом, сверхчеловеческою нравственностью и святостью их жизней; он был подкреплен частыми внутренними экстатическими созерцаниями. К таким святым людям чистые духовные влияния могли приближаться. Излучая кругом атмосферу божественной благодати, они обращали в бегство злых духов. Те не только не могут существовать в их ауре, но даже не могут оставаться в ауре одержимых, если тауматург применяет свою волю или даже только приближается к ним. Это есть медиаторство, а не медиумизм. Такие люди являются храмами Бога Живого; но если этот храм оскверняется допущением в него злой страсти, мысли или желания, то медиатор впадает в сферу колдовства. Дверь открыта; чистые духи уходят, и врываются порочные. Это все еще медиаторство, хотя и медиаторство зла; колдун, подобно светлому магу, формирует свою собственную ауру и подчиняет своей воле близких ему по духу низших духов.
Но медиумизм, как его теперь понимают, и как он теперь проявляется, совсем другое дело. Обстоятельства, независящие от его собственной воли, могут или при рождении или впоследствии видоизменить ауру человека так, что будут проявляться странные физические или ментальные, дьявольские или ангельские явления. Такой медиумизм так же, как вышеупомянутое медиаторство, существовал на земле со времени появления на ней человека. Первый есть податливость слабой смертной плоти управлению и внушению духов и разумов иных, вместо своего собственного бессмертного духа. Буквально это - одержание и одержимость; и медиумы, которые гордятся тем, что являются верными рабами своих "руководителей" и с негодованием отвергают идею "контроля" проявлений, не в состоянии убедительно отрицать этот факт. Медиумизм олицетворен в повествовании о Еве, поддающейся доводам Змия; о Пандоре, заглянувшей в запретный ларчик и выпустившей в мир горе и зло; о Марии Магдалине, которая будучи одержима "семью бесами", была наконец спасена победоносной борьбой ее собственного бессмертного духа, тронутого присутствием святого медиатора, выступившего против одержателей. Этот медиумизм, будь он благотворен или зловреден, всегда пассивен. Счастлив обладатель того чистого сердца, которое бессознательно самою чистотою своей внутренней природы отталкивает темных духов зла. Ибо, по истине, это сердце не имеет другого орудия защиты, кроме прирожденной добродетели и чистоты. Практикуемый в наши дни медиумизм является более нежелательным даром, нежели одеяние Нессеса.
"Дерево познается по его плодам". Наряду с пассивными медиумами по мере продвижения мировой истории появляются активные медиаторы. Мы обозначаем их этим термином за неимением лучшего. Древние колдуны и прорицатели, а также обладатели "дружественных духов" вообще превращали свой дар в профессию; обеах-колдунья в Эн-Доре, так хорошо обрисованная Генри Мором, хотя и заколола теленка для Саула, принимала мзду от других посетителей. В Индии фокусники-чарователи, которые, кстати сказать, менее жадны к плате, чем многие современные медиумы, и эссауа или колдуны и чарователи змей Азии и Африки, все пользуются своим даром для приобретения денег. Но не так поступают медиаторы и иерофанты. Будда был нищенствующим монахом и отказался от отцовского трона. "Сыну Человеческому негде было преклонить свою голову"; у его избранных учеников не было в кошельках "ни золота, ни серебра, ни меди". Аполлоний половину своего состояния отдал родственникам, а другую половину роздал нищим; Ямвлих и Плотин прославились своею благотворительностью и самоотверженностью; факиры и святые странствующие и нищенствующие монахи честно описаны Жаколио; пифагорейцы, ессеи и терапевты считали, что прикасанием к деньгам они оскверняют свои руки. Когда апостолам предлагали деньги, чтобы они за это наделяли духовными силами, Петр, несмотря на то, что в Библии он изображен трусом и трижды отступником, все же с негодованием отвергает это предложение, сказав:
"Твои деньги погибнут вместе с тобой, ибо ты думал, что дар Божий можно приобрести за деньги".
Эти люди были медиаторы, руководимые лишь собственным персональным духом или божественной душой; они пользовались помощью духов только постольку, поскольку они держались правильности пути.
Мы далеки от мысли бросить тень или несправедливо запятнать физических медиумов. Будучи тревожимы разнообразными разумами, подавляемые пересиливающим их влиянием, от которого их слабая и нервная натура не может отделаться, - они приходят в болезненное состояние, которое, наконец, становится хроническим, и эти "влияния" мешают им заниматься другим делом. И ментально и физически они становятся негодными для других занятий. Кто может осудить их, когда, будучи доведены до последней крайности, они вынуждены обратить медиумизм в профессию? И, как недавние события с большой очевидностью доказали, вряд ли можно завидовать такому призванию! Это не медиумы, реальные, настоящие, подлинные медиумы, кого мы когда-либо хотели бы упрекнуть, но их покровители, спиритуалисты.
Плотин, когда его приглашали на богослужение в храм, чтобы поклониться богам, говорят, гордо ответил: "Они (духи) должны приходить ко мне". Ямвлих утверждал и на собственном примере доказал, что наша душа может достичь общения с высочайшими разумами "более высокого естества, чем мы сами" и тщательно отгонял в своих теургических церемониях<<330>> каждого низшего духа или плохого демона, опознавание которых он преподавал своим ученикам. Согласно данным профессора Уайлдера, Прокл, который "разработал целую теософию и теургию своих предшественников и стройную систему,<<331>> верил, как и Ямвлих, в возможность обладать божественной силой, которая, преодолевая земную жизнь превращала человека в орган божественности". Он даже учил, что существует "тайный пароль, который переносит человека из одного порядка духовных существ в другой все выше и выше до тех пор, пока он не дойдет до абсолютной божественности". Аполлоний презрительно относился к колдунам и к "обычным предсказателям; он заявлял, что именно, его "особенно умеренный образ жизни являлся тем фактором, который создал обостренность чувств и также другие способности, благодаря чему могли происходить величайшие и весьма замечательные явления". Иисус заявил, что человек есть господин субботы, и по его веление земные и элементарные духи убегали из своих временных обиталищ; то была власть, которую разделяли с ним Аполлоний и многие из братства ессеев в Иудее и на горе Кармил.
Несомненно, что имелись обоснованные причины, почему древние преследовали неупорядоченных медиумов. Иначе, почему бы они стали во времена Моисея и Давида поощрять пророчествование, предсказывания, гадания, астрологию и содержали школы и колледжи, где эти естественные дарования укреплялись и развивались, тогда как ведьмы и те, кто гадали с помощью духа, Об, предавались смерти? Даже во времена Христа бедные преследуемые медиумы были загнаны в гробницы и в пустоши вне городских стен. Откуда такое явное грубо несправедливое отношение? Почему на долю физических медиумов тех дней выпало изгнание, преследование, а целые общины тауматургов, подобно ессеям, были не только терпимы, но пользовались уважением? Это происходило потому, что древние, в отличие от нас, умели "испытывать" духов и усматривать разницу между духами добра и зла, человеческими и элементальными. Они также знали, что неупорядоченные сношения с духами навлекали разрушение на человека и бедствие на общину.
Такой взгляд на медиумизм может быть новостью, притом новостью неприемлемой для многих современных спиритуалистов, но все же это взгляд, который преподавался в древней философии, и этот взгляд находит подтверждение в опыте человечества со времен беспамятных.
Ошибочно говорить, что медиум развил в себе какие-то силы. У пассивного медиума нет никакой силы. Он обладает неким моральным и физическим состоянием, которое вызывает излучение или ауру, в которой управляющие им разумы могут жить и посредством которой они могут проявляться. Он только носитель, сосуд, через который они проявляют свою силу. Эта аура день за днем меняется и, как видно по экспериментам мистера Крукса, меняется даже ежечасно. Это внешний результат, вызванный внутренними причинами. Нравственное состояние медиума определяет, какого рода духи к нему приходят; и духи, которые к нему приходят, в свою очередь, влияют на медиума интеллектуально, физически и морально. Усовершенствование его медиумизма пропорционально его пассивности и опасности, какую она навлекает, возрастают равносильно. Когда медиум полностью "развился" (стал совершенно пассивным), его собственная астральная душа может быть полностью парализованной и даже вытесненной из тела, которое в этом случае занимается элементалом или, что еще хуже, демонской человеческой душой из восьмой сферы, которая распоряжается его телом, как своим собственным. Очень часто причину наиболее нашумевших преступлений следует искать в таких одержаниях.
Так как физический медиумизм зависит от пассивности, то лекарство от него напрашивается само собою - пусть медиум перестанет быть пассивным. Духи никогда не управляют людьми положительного характера, решившими отражать все посторонние влияния. Слабых и слабовольных, кого они могут сделать своими жертвами, они вгоняют в пороки. Если эти творящие чудеса элементалы и развоплощенные дьяволы, называемые элементариями, являются ангелами-хранителями, за коих они слывут в течение последних тридцати лет, - почему они не дали своим верным медиумам, по крайней мере, доброго здоровья и семейного счастья? Почему они покидают их в самые критические моменты испытаний, когда медиумов обвиняют в обмане? Общеизвестен факт, что лучшие физические медиумы или болезненны или обладают склонностью к тем или другим ненормальным порокам. Почему же исцеляющие "духи-руководители", которые заставляют своих медиумов играть для других роли тауматургов и терапевтов, не дают им самим дара крепкого здоровья и жизнеспособности? Древние тауматурги и апостолы, в общем, если и не всегда, пользовались хорошим здоровьем; их магнетизм никогда не передавал больному пациенту какого-либо физического или нравственного пятна; и их никогда не обвиняли в ВАМПИРИЗМЕ, в котором газета спиритуалистов весьма справедливо обвиняет некоторых медиумов-целителей.<<332>>
Если мы приложим вышеописанный закон медиумизма и медиаторства к вопросу о левитации, с которого мы начали эту дискуссию, что мы найдем? Вот перед нами медиум и один из класса медиаторов - оба левитируют, первый на спиритическом сеансе, последний - в состоянии молитвы или экстатического созерцания. Так как медиум пассивен, то он должен быть поднят в воздух; экстазник же, будучи активным, должен подняться в воздух сам. Первого поднимают его знакомые духи, - кто бы или что бы они ни были, - последний же поднимается силою своего собственного устремленного духа. Можно ли обоих, без разбору, называть медиумами?
Но тем не менее нам могут ответить, что те же самые феномены, которые происходили в присутствии святых древних времен, происходят теперь в присутствии современных медиумов. Несомненно. И то же самое было в дни Моисея, ибо мы верим, что победа, якобы одержанная им над магами фараона и описанная в "Исходе", есть только националистическое хвастовство со стороны "избранного народа". Та же сила, которая производила его феномены, производила также феномены египетских магов, тем более, что египетские маги были первыми учителями Моисея и передали ему свою "мудрость". Но даже в те дни, они, кажется, понимали разницу между феноменами, которые внешне казались одинаковыми. Опекающее национальное божество евреев (которое не есть Высочайший Отец)<<333>> внушительно запрещает, во "Второзаконии" [XVIII], своему народу "делать мерзости, какие делали народы сии: не должен находится у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызыватель духов, волшебник и вопрошающий мертвых".
Какая же тогда разница между всеми вышеперечисленными феноменами, когда они производятся "другими народами" и когда производятся пророками? Очевидно, тут имелась основательная причина, и мы находим ее в "Первом Послании Иоанна", IV, где сказано: "Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире". Единственным мерилом, находящимся в распоряжении спиритуалистов и нынешних медиумов, которым они могут испытывать духов, является суждение сообразно: 1) их действиям и речам; 2) их готовности проявляться; и 3) по тому, стоит ли поставленная цель того, чтобы ради нее появлялся развоплощенный дух, может ли эта цель оправдать, что из-за нее потревожили умершего. Саул был на грани гибели сам, а также его сыновья, и все же Самуил спросил его: "Почему ты побеспокоил меня, вызыванием вверх?"<<334>> Но "разумы", которые посещают спиритические сеансы, появляются на кивок каждого бездельника, захотевшего на час избавиться от скуки.
В номере "Лондонского спиритуалиста" от 14 июля помещена длинная статья, в которой автор стремится доказать, что "волшебные чудеса нынешних дней, принадлежавшие так называемому современному спиритуализму, идентичны по своему характеру с чудесами патриархов и апостолов старины".
Мы вынуждены категорически возражать против такого утверждения. Они идентичны лишь постольку, поскольку одни и те же оккультные силы природы их производят. Но хотя эти силы и власти могут быть направляемы и, несомненно, направляются невидимыми разумами, последние различаются по своей сущности, характерам и целям больше, чем различаются люди, ибо они состоят из белых, черных и коричневых, красных и желтых людей, куда входят святые и преступники, гении и идиоты. Пишущая эти строки может пользоваться услугами прирученного орангутанга или островитянина южных морей, но один тот факт, что она имеет слугу, не делает ее идентичной ни Аристотелю, ни Александру. Вышеупомянутый писатель сравнивает Иезекииля, "поднятого духом" и приведенного к "переселенным в Тель-Авив" [Иезекииль, III, 12-14], с левитацией некоторых медиумов и трех еврейских юношей в "огненной печи" с другими несгораемыми медиумами; "свет духов" Джона Кинга приравнивается к "горящей лампе" Авраама, и наконец, случай с давенпортскими братьями, освобожденными из тюрьмы Освего, сопоставлен с освобождением Петра, которого освободил. "Ангел Господен"!
За исключением повествования о Сауле и Самуиле, в Библии нет другого примера "вызывания мертвых". Что же касается законности такого деяния, то против него возражают пророки. Моисеи издал декрет, приговаривающий к смерти тех, кто вызывает духов мертвых, - "некромантов". Нигде по всему Ветхому Завету и также в произведениях Гомера и Виргилия общение с умершими не называется иначе, как некромантия. Филон Иудей вкладывает в уста Саула слова, что если он изгонит из своей земли всех гадателей и некромантов, то имя его переживет его самого.
Одною из величайших причин этому было учение древних, что ни одна душа из "обители благословенных" не вернется на землю, за исключением только тех случаев, когда ее появление требуется, имея в виду какую-либо великую цель на благо человечества. В последнем случае нет надобности эту "душу" вызывать. Она посылает свои вещие послания или посредством быстро исчезающего подобия самой себя или через вестников, которые могут появляться в материальной форме и точно олицетворять умершего. Души же, которые так легко могут быть вызваны, считаются небезопасными и бесполезными для сношений. Это души или, скорее, лярвы из подземных областей либо - шеола, той области, называемой каббалистами восьмой сферой, но весьма отличающейся от ортодоксального Ада или Гадеса древних мифологов. Это вызывание и сопровождающая его церемония описаны Горацием, а Маймонид приводит нам подробности еврейского обряда. Все некромантические церемонии совершались на высоких местах и холмах и для задабривания этих человеческих вампиров применялась кровь [118, т. I, гл. I].
"Я не могу помешать ведьмам, чтобы они не подбирали своих костей", - говорит поэт, - "смотри, как они наливают кровь в яму, чтобы приманить души, которые произнесут свои предсказания!"<<335>> "Cruor in fossam confusus, ut inde manes elicirent, animas responsa daturas".
"Души", - говорит Порфирий, - "больше всего предпочитают свежепролитую кровь, которая, по-видимому, на короткое время восстанавливает в них некоторые способности жизни" [211].
Что же касается материализации, то в священных писаниях их много и они разнообразны. Но осуществлялись ли они при таких же условиях, как в современных сеансах? Темнота, по-видимому, не требовалась в те дни патриархов и магических сил. Три ангела, которые явились Аврааму, пили при полном дневном свете, ибо он "сидел при входе в шатер свой, во время зноя дневного" [Книга Бытия, XVIII, 1], - говорится в Библии. Духи Ильи и Моисея также показались днем, так как невероятно, чтобы Христос и апостолы восходили на высокую гору ночью. Иисус представлен, как показавшийся Марии Магдалине в саду рано утром, а апостолам в три различных часа, а в общем - днем; однажды - "когда уже настало утро" [Иоанн, XXI, 4]. Даже когда ослица Валаама увидела "материализованного ангела", это произошло при полном полуденном свете.
Мы готовы полностью согласиться с писателем, что мы находим в жизни Христа (и добавим - в Ветхом Завете тоже) "беспрерывную запись духовных манифестаций", но ничего медиумистического, физического характера, за исключением, пожалуй, посещения Саулом в Седекле женщины обеах из Эндора. Это большая разница.
Правда, обещание Учителя было ясно изложено: "Истинно, и еще большие дела, чем эти, будете совершать вы" - дела медиаторские. Согласно Иоилю, настанет время, когда изольется на людей божественный дух: "Будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, старцам вашим будут снится сны, и юноши ваши будут видеть видения" [Иоиль, II, 28]. Настало время, и они все это делают теперь. У спиритуализма есть и свои провидцы и мученики, свои пророки и целители. Подобно Моисею, Давиду и Иораму, имеются медиумы, которые получают сообщения посредством автоматического письма от подлинных планетарных и человеческих духов; и самые лучшие из них не приносят медиумам никакого денежного вознаграждения. Величайший сторонник дела спиритуализма во Франции - Леймар - сейчас томится в заключении, и, как он сам говорит с трогательным пафосом, он "больше не человек, а номер" в тюремной регистрации.
Мало, очень мало говорящих со спиритуалистической трибуны по вдохновению, и если они, вообще, знают, что было сказано, то они находятся в состоянии, описанном Даниилом: "Не стало во мне бодрости. И слышал я глас слов его; и как только услышал глас слов его, в оцепенении пал я на лице мое и лежал лицем к земле" [Даниил, X, 8]. Существуют медиумы, те, о которых мы говорили и для которых могло бы быть написано пророчество Самуила: "И найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком" [1 Самуил, X, 6]. Но где в длинном ряду библейских чудес мы прочтем о летающих по воздуху гитарах, гремящих тамбуринах, звенящих колокольчиках, преподносимых в затемненных комнатах в качестве доказательств бессмертия?
Когда обвиняли Христа, что он выгоняет бесов силою Вельзевула, он отрицал это, и резко ответил, спросив: "С помощью кого ваши сыновья и дочери их выгоняют?" Опять-таки спиритуалисты утверждают, что Иисус был медиум, и что им управлял один или многие духи; но когда его в этом обвинили, он сказал, что ничего подобного нет.
"Не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин и что бес в Тебе?" - Бес здесь в еврейском тексте означает демона, обеах или духа-покровителя. - "Иисус отвечал: во Мне беса нет" [Иоанн, VII, 48].
Писатель, у которого мы взяли вышеприведенные цитаты, также пытается провести параллель между воздушными полетами Филиппа и Иезекииля, и миссис Гаппи и других современных медиумов. Он не осведомлен или забывает о том факте, что в то время, как левитация происходит у обоих классов [медиаторов и медиумов], причины, вызывающие левитацию, совершенно различны. Сущности этого различия мы уже коснулись. Левитация может быть произведена субъектом сознательно и также может произойти бессознательно для субъекта. Фокусник заранее определяет, что он должен быть поднят на воздух на столько-то времени на такую-то высоту и соответственно регулирует оккультные силы. Факир осуществляет то же самое своим устремлением и волей, сохраняет контроль над своими движениями. То же самое делает священнослужитель Сиама, когда он в священной пагоде поднимается в воздух с зажженной свечкой в руке на высоту 10 футов и перелетает от идола к идолу, освещая ниши, без видимой поддержки в воздухе, шагая при этом так же уверенно, как по твердой земле. Люди это видели и об этом свидетельствовали. Офицеры отряда русских, недавно совершивших кругосветное путешествие и продолжительное время пробывших в японских водах, рассказывают о факте, который они наблюдали в числе прочих чудес; они видели, как фокусники шагали по воздуху с одной вершины дерева на другую вершину без малейшей поддержки.<<336>> Они также видели представления, как взбираются по шесту или ленте, описанные в труде Олькотта "Люди из другого мира", и которые много раз ставились под сомнение некими спиритуалистами и медиумами, чье рвение больше их учености. Цитаты из работы полковника Гула и других писателей, приведенные в другом месте нашего труда, кажется, ставят этот вопрос вне всяких сомнений - такое действительно происходит.
Такие феномены, когда они не связаны с религиозными обрядами, в Индии, Японии, Тибете, Сиаме и в других "языческих странах" бывают в сотни раз более разнообразны и поразительны, чем те, которые Европа когда-либо видела, и они никогда не приписываются духам умерших. Питри не имеют никакого отношения к таким публичным представлениям. Нам остается только справиться по списку главных демонов, или элементальных духов, чтобы обнаружить, что сами имена их указывают на их профессию или, выражаясь яснее, на трюки, к которым каждая разновидность больше приспособлена. Перед нами мадан - родовое название, которым обозначены злые элементальные духи, полуживотные, получудовища, так как мадан означает нечто подобное своим видом корове. Он является другом злобных колдунов и помогает им осуществлять их злые цели по мести, поражая людей и скот внезапными заболеваниями и смертью.
Шудала-мадан, или кладбищенский бес, соответствует нашему вурдалаку. Он наслаждается тем, где совершаются убийства и преступления, около мест погребения и казней. Он помогает фокуснику во всех феноменах, связанных с огнем, так же как кутти-шаттан, малые бесята фокусников. Шудала, говорят, является наполовину огненным, наполовину водяным демоном, ибо он получил от Шивы разрешение принимать любой вид по собственному выбору и превращать одну вещь в другую; и когда его нет в огне, он находится в воде. Именно он является тем, который ослепляет людей, чтобы они "видели то, чего они не видят". Шула-мадан - другой озорной призрак. Он является ночным демоном, искусным в гончарном и пекарном ремеслах. Если вы поддерживаете дружбу с ним, он вам не причинит вреда; но горе тому, кто навлечет на себя его гнев. Шула любит комплименты и лесть и в общем держится под землей, и к нему должен обратиться за помощью фокусник, чтобы из семени в четверть часа вырастить дерево с созревающими плодами.
Кумил-мадан, иначе - ундина. Это элементальный дух воды, и его имя означает надувающийся как пузырь. Он очень веселый бес и поможет другу в любом деле, связанном с его ведомством. Он польет дождем и покажет будущее и настоящее в воде тем, кто прибегнет к гидромантии или гаданию водой.
Порутху-мадан, или "вырывающий" демон; он самый сильный изо всех; всякий раз, когда даются представления, в которых требуется физическая сила, например, левитация, или усмирение диких животных, он помогает исполнителю, поддерживая его над землей или преодолевая силу животного еще до того, как усмиритель произнес заклинание. Таким образом, для каждого "физического проявления" имеется свой класс элементальных духов, которые этим ведают.
Возвращаясь теперь к левитациям человеческих тел и неодушевленных предметов в современных кружках спиритуалистов, мы должны отсылать читателя к главе введения к настоящему труду. (См. "Этробация".) В связи с повествованием о Симоне Волхве мы приводили объяснения древних о том, как могут производиться левитация и перенос тяжелых тел по воздуху. Теперь мы постараемся подсказать гипотезу о том же самом, но в связи с медиумами, то есть, с лицами, которых считают бессознательными в момент совершения феномена, про которого верующие думают, что его выполняют развоплощенные "духи". Нам нет надобности повторять то, что уже достаточно объяснено ранее. Сознательное поднятие в воздух при магнитно-электрических условиях доступно только адепту, которого никогда не осилят посторонние влияния, который всегда остается единственным хозяином своей ВОЛИ.
Таким образом, левитация, мы хотим сказать, всегда должна происходить в результате подчинения закону - закону настолько же неумолимому, как тот закон, который заставляет незадетый предмет оставаться на земле. И где нам следует искать этот закон вне теории о молекулярном притяжении? Существует научная гипотеза, что та форма энергии, которая впервые соединяет материю звездных туманностей или звезд и приводит ее в вихревое крутящееся состояние, есть электричество; и современная химия целиком построена на теории электрических полярностей атомов. Водяные смерчи, торнадо, вихри, циклоны и ураганы, несомненно результаты электрического воздействия. Эти явления исследовались как сверху, так и снизу; наблюдения производились и с земли и с баллона, носящегося поверх грозового вихря.
Заметьте теперь, что эта сила в условиях сухой и теплой земной поверхности может накопить динамическую энергию, способную поднимать огромные массы воды, спрессовать атмосферические частицы и, проносясь по стране, вырывать деревья, срывать скалы, разрушать здания и рассеивать обломки по земле. Электрическая машина Уайлдера порождает индуцированные токи магнетоэлектричества такой огромной силы, что производит свет, при котором можно читать мелкий печатный шрифт темной ночью на расстоянии двух миль от источника света.
Еще в 1600 году Гильберт в своем сочинении "Магнетизм" сформулировал принцип, что земной шар сам по себе является огромным магнитом, и некоторые из наших более продвинувшихся электриков теперь начинают понимать, что человек тоже обладает этим свойством, и что взаимные влечения и отталкивания отдельных личностей по отношению одного к другому могут найти в этом факте хотя бы частично свое объяснение. Опыт посетителей спиритуалистических кружков подтверждает это мнение. Говорит профессор Николай Вагнер из Петербургского университета:
"Тепло, или, возможно, электричество сидящих за столом исследователей в спиритическом сеансе, должно быть, концентрируется в столе и постепенно развивается в движении. В то же самое время или немного спустя психическая энергия объединяется, чтобы помочь этим двум другим силам. Под психической энергией я подразумеваю то, что развивается, как результат, из всех других энергий организма. Эта комбинированная энергия, создавшаяся из нескольких отдельных энергий, способна проявляться в той степени, какой достиг отдельный индивидуум".
Он считает, что на процесс проявления феномена влияют сухость и холод атмосферы. Помня о том, что было сказано о более тонких формах энергий, существование которых в природе было доказано герметистами, и принимая гипотезу, выдвинутую господином Вагнером, что "сила, вызывающая все эти манифестации, сконцентрирована в медиуме", не можем ли мы допустить мысль, что медиум сам по себе образует ядро, настолько же совершенное в своем роде, как система постоянных стальных магнитов в батарее Уайлдера, и производит астральные токи, достаточно сильные, чтобы поднимать в своих завихрениях тело даже настолько весомое, как человеческое тело? Необязательно, чтобы поднятый таким образом предмет приобрел при этом вращательное движение, так как рассматриваемый нами феномен, в отличие от вихря, управляется разумом, способным предохранить поднятое тело от вращения.
Левитация в этом случае была бы чисто механическим феноменом. Инертное тело пассивного медиума поднимается завихрением, созданным элементальными духами - возможно, в некоторых случаях, человеческими духами, а иногда - в силу причин болезненного характера, как это было с сомнамбулами профессора Перти. Левитация же адепта, наоборот, является магнитно-электрическим эффектом, как мы только что говорили Он повернул полярность своего тела так, что она стала разноименной по отношению к атмосфере и одноименной к полярности земли; следовательно, его атмосфера притягивает, и он сам сохраняет сознание все время. Подобный же феномен левитации также возможен, когда болезнь изменила полярность человеческого тела, что всегда в большей или меньшей степени бывает при болезни. Но в таких случаях маловероятно, чтобы больной сохранил сознательность.
В ряде наблюдений за воздушными вихрями, произведенными в 1859 г. в районе Скалистых Гор, "вихрь захватил газету... и вознес ее на высоту приблизительно 200 футов. И там она оставалась в течение значительного времени, покачиваясь вперед и назад, пока длилось восходящее движение".<<337>> Разумеется, ученые скажут, что в данном случае нельзя проводить параллелей с левитацией человеческого тела; что никакой вихрь или завихрение не могут образоваться в комнате, чтобы достичь силы, способной поднять медиума; но это вопрос астрального света и духа, у которых свои собственные своеобразные законы динамики. Те, кто понимают эти законы, утверждают, что толпа людей, находящихся в возбужденном ментальном состоянии, отражающемся на физической системе, отбрасывает в пространство электромагнетические эманации, которые, при достаточной интенсивности, могут привести в расстройство всю окружающую атмосферу.
При этом может быть порожден электрический вихрь, достаточно мощный, чтобы производить странные феномены. Имея этот намек, вы лучше поймете, что вращение дервишей, дикие пляски, качания, жестикуляция, музыка, восклицания фанатиков и энтузиастов имеют в виду одну общую цель, а именно: создание таких астральных условий, какие благоприятствуют психологическим и физическим феноменам. Сущность явлений религиозного оживления тоже будет лучше пониматься, если не забыть об этом.
Но тут еще есть другой пункт, который следует обсудить. Если медиум является ядром магнетизма и проводником этой силы, то он должен быть подчинен тем же законам, что и металлический проводник, и должен быть притянут к своему магниту. Поэтому, если незримые силы, распоряжающиеся этим феноменом, сформируют непосредственно над медиумом магнитный центр требующей силы, - то почему тело медиума не будет поднято в воздух, несмотря на земное притяжение? Мы знаем, что в том случае, когда медиум не сознает, что он поднимается на воздух и что, вообще, с ним происходит, - необходимо сперва допустить присутствие такого разума, а затем допустить возможность, что опыт производится так, как он описан; но в виду разнообразия предлагаемых доказательств, не только из наших исследований, которые не претендуют на авторитет, но также из исследований мистера Крукса и большого количества других в разных странах и в разных эпохах, мы не оставим этой темы в тщетных усилиях поддерживать эту гипотезу, которую ученые не хотят с достаточным терпением изучать, даже когда она санкционирована наиболее выдающимися людьми из их среды.
Еще в 1836 г. публика была оповещена о некоторых феноменах, которые были настолько же необычны, если не более, чем все феноменальные проявления наших дней. Знаменитая переписка между двумя известными месмеризаторами, Делёзом и Биллотом, была во Франции опубликована, и эти чудеса одно время обсуждались во всех слоях общества. Биллот непоколебимо верил в явления духов, ибо, как он говорит, он их и видел, и слышал, и ощупывал. Делёз был настолько же убежден в этой истине, насколько в ней был убежден Биллот, и заявил, что человеческое бессмертие и возвращение мертвых или, вернее, их теней, являются полностью доказанными фактами в его мнении. Материальные предметы были принесены ему невидимыми руками из далеких мест, и по наиболее важным вопросам он сообщался с незримыми разумами.
"В отношении этого", - говорит он, - "я не могу представить себе, как духовные сущности могут нести материальный предмет".
Будучи более скептическим и менее интуитивным, чем Биллот, он соглашается с последним, что "вопрос спиритуализма не есть дело мнений, а дело фактически установленное".
В точности к такому же заключению пришел петербургский профессор Вагнер. Во второй статье о "Медиумистических феноменах", опубликованной им в декабре 1875 г., он делает следующий упрек господину Шкляревскому, одному из материалистических критиков:
"До тех пор пока манифестации духов были слабые и спорадические, мы, ученые, могли самообманываться бессознательной мышечной деятельностью, бессознательной мозговой деятельностью и сваливали остальное в одну кучу фокусничества... Но теперь эти чудеса стали слишком поразительными; духи показываются в осязаемых материальных формах, которые можно трогать, с которыми подобный вам любой ученый-скептик может обращаться по желанию, - даже может взвешивать и измерять. Мы более не можем сопротивляться, ибо это сопротивление становится абсурдным - оно угрожает безумием. Постарайтесь это понять и смиритесь возможностью невозможных фактов".
От соприкосновения с магнитом железо намагничивается только временно, а сталь - навсегда. Но сталь есть то же самое железо, только подвергнутое процессу карбонизации; но все же этот процесс сильно изменил природу металла в отношении к магниту. Подобным же образом можно сказать, что медиум есть обычный простой человек, который намагнетизирован приливом астрального света; и так как устойчивость магнетических свойств металла измеряется его большим или меньшим сталеподобием, то не можем ли мы сказать, что интенсивность и устойчивость медиумистических сил пропорциональна степени насыщения медиума магнетической или астральной энергией?
Это состояние насыщенности может быть прирожденным или же приобретенным посредством одного из следующих способов: процессом месмеризации; воздействием духов; собственною волею. Кроме того, это состояние, кажется, может быть наследственным, подобно любой физической и ментальной своеобразности; многие, мы даже можем сказать, что большинство великих медиумов в числе своих предков имело одно или более в какой-то степени медиумичных лиц. Месмерические субъекты легко переходят к высшим формам ясновидения и медиумизма (как их теперь называют), как Грегори, Делёз, Пюисегюр, Дю Потэ и другие авторитеты нам сообщают. Что же касается процесса самонасыщения, то нам стоит обратиться только к отчетам об устремленных священнослужителях Японии, Сиама, Китая, Индии, Тибета и Египта, так же как и Европейских стран, чтобы убедиться в реальности этого явления. Длительное упорство в принятом решении подчинить материю приводит к состоянию, в котором человек становится недоступным для внешних впечатлений и даже как бы симулирует смерть, о чем уже приводились примеры. Экстазник настолько чрезмерно усиливает свою силу воли, что втягивает в себя, как в водоворот, пребывающую в астральном свете мощь, которою дополняет свой природный запас.
Явление месмеризма необъяснимо никакою другою гипотезою, как только током энергии, направляемым месмеризатором к субъекту. Если человек может направлять эту энергию применением своей воли, что может воспрепятствовать ему в привлечении этого тока к себе путем его поворота? Конечно, ничто, если только оппоненты не будут настаивать; что эта энергия порождается внутри его тела и не может быть привлечена из какого-либо запаса вне его. Но даже если допустить такую гипотезу, если он может порождать избыток энергии для насыщения другого человека или неодушевленного предмета своею волею, то почему тогда он не может порождать избытка для самонасыщения?
В своем труде по "Антропологии" профессор Бьюканан отмечает, что натуральные жесты обладают тенденцией следовать направлениям френологических органов. Поза воинственности - книзу и назад; поза надежды и духовности - кверху и вперед; поза твердости - кверху и назад и т. д. Адепты герметической науки знают настолько этот принцип, что они объясняют левитацию их собственных тел каждый раз, когда она случается без их ведома, говоря, что мысль в то время была так сильно сосредоточена на точке выше их, что тело, когда оно всецело насытилось астральным влиянием, последовало за ментальным устремлением так же легко, как пробка, задержанная под водой, всплывает на поверхность, когда ей дается возможность возобновить плавучесть. Головокружение, испытываемое некоторыми лицами, когда они стоят на самом краю пропасти, объясняется тем же принципом. Малые дети, у которых мало действенного воображения, или нет такового, и еще не имели достаточно времени, чтобы у них развился страх, редко или почти никогда не испытывают этого головокружения. Но взрослый человек, определенного ментального темперамента, увидев пропасть и рисуя в своем воображении последствия падения в нее, поддается влечению к земле, и если чары этого влечения не разрушить, тело его последует за его мыслью на дно пропасти.
Что это головокружение есть дело темперамента, доказывается тем фактом, что некоторые люди не испытывают, и исследования в этой области, вероятно, подтвердят, что у таких людей плохо развита способность воображения. Мы имеем в виду один случай - одного джентльмена, который в 1858 г. обладал настолько крепкими нервами, что приводил в ужас очевидцев тем, что стоял на самом верху парижской Триумфальной арки, со скрещенными на груди руками, и ногами, наполовину выступающими за карниз. Но он же впоследствии, ставши близоруким, впал в ужас при попытке пройти по дощатому переходу через двор отеля, причем переход имел в ширину два с половиною фута и не было никакой опасности. Но этот джентльмен глянул вниз на вымощенный двор и дал волю фантазии, и он упал бы, если бы быстро не сел.
Догмой в науке является, что вечное движение невозможно; второю такою же догмой является, что утверждение, что герметисты открыли эликсир жизни, и что некоторые из них, приняв его, продлили свою жизнь на сроки, далеко превышающие обычный век, - чистейшее суеверие и нелепость. Также утверждения, что низшие металлы кем-то были превращены в золото и был открыт универсальный растворитель, вызывают только презрительные насмешки в веке, который увенчал вершину здания своей философии протоплазмой. Первое назвали физически невозможным, так же невозможным, как, по мнению астронома Бабинэ, "невозможна левитация предмета без соприкосновения";<<338>> второе - физиологическими бреднями, порожденными свихнувшимися умами; третье - химическим абсурдом.
Бальфур Стюарт говорит, что в то время, пока ученый не может утверждать, что
"он близко знаком со всеми силами природы, и не может доказать, что вечное движение невозможно, так как по правде говоря, он очень мало знает об этих силах... он все же думает, что он постиг дух и замысел природы, и поэтому сразу же отрицает возможность построения такой машины" [180, с. 140].
Если он открыл замысел природы, ее план развития, то он, определенно, не открыл ее духа, так как он отрицает его существование в одном значении; а отрицая дух, он не допускает того совершенного понимания вселенского закона, который избавил бы современную философию от ее тысячи мучительных дилемм и ошибок. Если отрицание профессора Б. Стюарта не обосновано на какой-либо лучшей аналогии, чем у его французского современника Бабинэ он находится в опасности от подобной же унизительной катастрофы. Сама вселенная иллюстрирует вечное движение; и атомическая теория, которая оказалась таким бальзамом для истощенных умов - исследователей космоса, основана на этом движении. Телескопические поиски в пространстве и микроскопические исследования тайн маленького мира в капле воды открывают перед нами действие того же закона. И так как все, что внизу, подобно всему, что вверху, кто осмелится сказать, что когда закон сохранения энергии будет лучше понят и две добавочные энергии, известные каббалистам, будут добавлены к каталогу ортодоксальной науки, что тогда не сможет быть изобретена машина, которая будет работать без трения и снабжать себя новой энергией соразмерно с ее расходованием?
"Пятьдесят лет тому назад", - говорит досточтимый мистер де Лара, - "одна гамбургская газета, перепечатывая сообщение из английской газеты о том, что между Манчестером и Ливерпулем открывается железная дорога, объявила это сообщение грубо сфабрикованной выдумкой, причем увенчала это заявление таким высказыванием: "И до чего же доверчивы эти англичане!"
Мораль приведенного примера очевидна. Недавно один американский химик открыл новый состав, который он назвал МЕТАЛЛИНОМ, и который дает надежду, что трение в значительной степени может быть преодолено. Одно несомненно, когда человек откроет вечное движение, он будет в состоянии понимать по аналогии все тайны природы; продвижение прямо пропорционально сопротивлению.
То же самое мы можем сказать об эликсире жизни; под жизнью мы здесь подразумеваем физическую жизнь, так как душа, несомненно, бессмертна только по причине ее соединения с божественным бессмертным духом. Но продолжительное или постоянное не значит бесконечное. Каббалисты никогда не утверждали, что возможны бесконечная физическая жизнь и бесконечное движение. Аксиома герметизма утверждает, что только Первопричина и ее непосредственные эманации, наши духи (искры вечного центрального солнца, которые будут обратно втянуты в него в конце времен) нерушимы и вечны. Но они утверждают, что овладение познанием сокровенных сил природы, еще неоткрытых материалистами, дает возможность продлить как физическую жизнь, так и механическое движение на чрезвычайно долгие сроки. У философского камня было более, чем одно только значение, относящееся к его таинственному происхождению. Говорит профессор Уайлдер:
"Алхимические исследования носили более универсальный характер, чем было известно о ней тем нескольким писателям, которые о ней писали, алхимия всегда была дополнением, почти идентичным с оккультным знанием магии, некромантии и астрологии. Вероятно, это является следствием того факта, что все эти отрасли оккультного знания суть формы спиритуализма, который существовал повсюду во всех веках человеческой истории".
Самое удивительное то, что те самые люди, которые рассматривают человеческое тело просто как "переваривающую машину", станут возражать против идеи, что если бы что-то, эквивалентное металлину, можно было бы применить между его молекулами, то оно могло бы действовать без трения. Тело человека взято из земли или праха, как говорит "Книга Бытия"; эта аллегория лишает современных лаборантов-химиков права на честь первооткрывателей, которые нашли неорганические составные части человеческого тела. Если автор "Книги Бытия" знал это, то знал это и Аристотель, который учил об идентичности жизненного принципа растений, животных людей, то, кажется, наше родство с матерью Землею установлено уже давно.
Эли де Боумонт недавно снова подтвердил старое учение Гермеса о том, что существует земное круговое течение, циркуляция, подобная кровообращению в организме человека. Так как учение, старое как само время, учит, что природа постоянно обновляет свои израсходованные энергии поглощением их из источника энергий, то почему же человек, ее дитя, должен отличаться от своего родителя? Почему же человек путем открытия этого источника и познания природы этой обновительной энергии не может извлечь из земли этот сок или квинтэссенцию, чтобы восстановить свои собственные силы? Это могло быть великою тайною алхимиков. Остановите циркуляцию этих земных соков, и у нас будет застой, гниение, смерть; остановите в человеке циркуляцию флюидов, и наступит застой, поглощение, известкование от старости, смерть. Если алхимики, просто, открыли какой-то химический состав, способный содержать наши внутренние каналы циркуляции незагрязняющимися, не совершилось бы все остальное очень легко? И мы спрашиваем, если поверхностные воды некоторых минеральных источников имеют такой успех в лечении болезней и в восстановлении физической жизнеспособности, то почему будет нелогично сказать, что если бы мы могли достать первые выходы из перегонного куба природы во внутренностях земли, то, возможно, что источник молодости вовсе не окажется мифом. Денингс утверждает, что эликсир жизни был добыт некоторыми адептами из сокровенных химических лабораторий природы. А Роберт Бойль упоминает вино с лекарствами или сердечное средство, которое доктор Лефевр с чудодейственным эффектом испробовал на старой женщине.
Алхимия столь же стара, как сама традиция.
"Первой подлинной записью по этому предмету", - говорит Уильям Годвин, - "является указ Диоклетиана, данный 300 лет спустя после Христа, приказывающий произвести тщательные розыски по всему Египту древних книг, в которых описываются способы изготовления золота и серебра, а затем эти книги предавать пламени. Этот указ, безусловно, подразумевает некую древность преследуемого, в мифологической истории среди выдающихся приверженцев алхимии отмечен Соломон. Пифагор и Гермес".
И этот вопрос о превращении - этот алкахест или универсальный растворитель, который приходится вторым после эликсира жизни и порядке трех алхимических средств - как с ним быть? Настолько ли эта идея абсурдна, чтобы считать ее нестоющей обсуждения в нашем веке химических открытий? Куда мы денем исторические сообщения о людях, которые, в самом деле, делали золото и пускали его в ход, а также куда мы денем тех, которые это засвидетельствовали как очевидцы? Либавий, Гебер, Арнольд, Фома Аквинский, Бернард Коумиз, Джоанн, Пенот, Кверцетан Гебер, аравийский отец европейской алхимии, Евгений Филалет, Баптиста Порта, Рубей, Дорнезий, Вогелий, Ириней, Филалет Космополит и многие средневековые алхимики и философы герметизма утверждают этот факт. Должны ли мы их всех считать галлюцинаторами и спятившими с ума, этих людей, которые проявили себя в других областях как, великие ученые? Франческо Пик в своем труде "De Auro" приводит восемнадцать примеров, когда в его присутствии искусственным путем изготовлялось золото. А Томас Воган<<339>> пришел к золотых дел мастеру, чтобы продать золото на 1200 марок, но когда мастер с подозрением высказался, что это золото слишком чистое, чтобы быть когда-либо добытым из земли, убежал, не забрав деньги. В одной из предыдущих глав мы уже приводили показания ряда свидетелей по этому вопросу.
Марко Поло рассказывает нам, что в некоторых горах Тибета, которые он называет Чингинталас, имеются жилы вещества, из которых делают саламандр:
"Ибо истина в том, что саламандра не животное, как говорят люди в наших местах, а вещество, находимое в земле" [324, т. I, с. 215].
Затем он добавляет, что турок, по имени Зурфикар, рассказал ему, что он добывал саламандр для великого хана в тех областях в течение трех лет.
"Он сказал, что добывались саламандры рытьем, рыли гору, пока не нападали на жилу. Вещество, добытое из жилы, сперва раздавливали, после чего разделяли по волокнам и ставили сушиться. Когда высохли, волокна колотили и промывали до тех пор, пока не оставались одни только тонкие, подобные шерсти, волокна. Их пряли... Сделанные из них салфетки сперва были не очень белы, но когда их какое-то время поддерживали в огне, они выходили оттуда снежно-белыми".
Поэтому, как свидетельствуют авторитеты, эта минеральная субстанция есть не что иное, как знаменитый асбест,<<340>> который, по словам преподобного А. Уильямсона, находят в Шантунге. Но из него извлекают масло, обладающее несколькими чрезвычайно необычными свойствами, секрет которых находится во владении некоторых лам и индийских адептов. Это масло, втертое в тело, не оставляет никаких пятен и других внешних признаков и, тем не менее, ту часть тела, в которую оно было втерто, можно после этого скрести и мыть с мылом и горячею или холодною водой, причем это ничуть не отразится на свойствах тела, приобретенных от втирания масла. Человек, в тело которого такое масло было втерто, может смело вступать в самый жаркий огонь и, если не пострадает от удушья вследствие недостатка воздуха, останется невредимым. Другим свойством этого масла является то, что если к нему прибавить другую субстанцию, которую мы не вправе называть, и держать его под лунными лучами в определенные сроки, указываемые туземными астрологами, оно порождает странных тварей. В одном смысле мы можем называть их инфузориями, но они затем растут и развиваются. Говоря о Кашмире, Марко Поло высказывается, что кашмирцы обладают удивительными знаниями по части дьявольщины и чар, они даже заставляют своих идолов говорить.
До сегодняшнего дня величайших магов и мистиков тех областей можно найти в Кашмире. Различным религиозным сектам этой страны приписывалось обладание сверхъестественными силами, они служили прибежищем для адептов и мудрецов. Как отметил полковник Гул:
"Вамбери говорит нам, что даже в наши дни кашмирские дервиши выделяются из остальной массы своих магометанских собратьев хитростью, тайнознанием, искусством чар и магии" [324, т. I, с. 230].
Но не все современные химики в одинаковой степени догматичны в своем отрицании возможности таких превращений. Доктор Пейс, Деспрез, и даже всеотрицающий Луис Фигюйер из Парижа, кажется, далеки от отвергания этой идеи. Доктор Уайлдер говорит:
"Возможность обратного превращения элементов в их первичную форму, в какой, как полагают, сформировалась земная кора, не считается физиками абсурдной идеей, как на это намекалось. Между металлами существует родство, часто такое близкое, что наводит на мысль о первоначальной тождественности. Люди, называемые алхимиками, поэтому могли посвящать свою энергию исследованиям этого родства так же, как в наши дни Лавуазье, Дэви, Фарадей и другие занимаются изучением тайн химии" [173, с. 25].
Ученому теософу, практикующему врачу этой страны, который изучал оккультные науки и алхимию более тридцати лет, удалось обратно превратить элементы в их первоначальную форму и изготовить то, что называется "до-Адамовой землей". Она имеет вид землистого осадка из чистой воды, которая, если ее встряхнуть, принимает весьма опаловый и другие яркие цвета.
"Секрет", - говорят алхимики, как бы наслаждаясь невежеством непосвященных, - "заключается в амальгамации соли, серы и ртути, соединенных трижды в азоте тремя сублимациями и тройной фиксацией".
"До чего смешно и абсурдно!" - восклицает современный ученый химик.
Но ученики великого Гермеса понимают вышесказанное так же, как окончивший Гарвардский университет понимает смысл слов своего профессора, когда последний говорит:
"Из одной гидроксильной группы мы можем производить только моноатомические составы; применяйте две гидроксильные группы, и вы сможете сформировать вокруг той же основы ряд диатомических составов. Прикрепите к ядру три гидроксильные группы, и получатся трехатомные составы, среди которых будет очень знакомая субстанция:
H H H
| | |
H - O - C - C - C - H
| | |
H H H

Глицерин
"Присоединись", - говорит алхимик, - "к четырем буквам тетраграммы, расположенной следующим образом: (смотри рисунок выше).
Буквы непроизносимого имени находятся там, хотя ты можешь и не разглядеть их с первого взгляда. Непередаваемая аксиома каббалистически, заключена в них, и это есть то, что Учителя называют магическим арканом".
Аркан - четвертая эманация Акаши, принцип жизни, который представлен в своей третьей трансмутации огненным солнцем, оком мира, или оком Озириса, как называли его египтяне. Око, нежно следящее за своей младшей дочерью, женою и сестрою - Изидою, нашей матерью Землею. Вот что говорит о ней трижды великий Гермес: "Солнце - ее отец, Луна - ее мать". Оно привлекает и ласкает ее, а затем отталкивает ее ментальной силой. В задачу изучающего герметизма входит - наблюдать его движения, ловить его тонкие токи, руководить и направлять их с помощью атанора, архимедового рычага алхимиков. Что такое этот таинственный атанор? Может ли физик сказать нам - тот, кто видит и рассматривает его ежедневно? Да, он видит: но разве он понимает иероглифы тайнописи, написанной божественным пальцем на каждой морской раковине в глуби океана; на каждом листе, который трепещет от ветерка; в сияющей звезде, звездные излучения которой в его глазах ни больше, ни меньше, как сияющие линии водорода?

"Бог геометризирует", - говорит Платон.<<341>> "Законы природы - это мысли Бога", - восклицает Эрстед 2000 лет спустя. "Его мысли нерушимы", - повторил этот одинокий исследователь герметизма, - "поэтому в совершенной гармонии и равновесии - вот, где мы должны искать истину". И, таким образом, исходя из неделимой единицы, он нашел две, эманирующие из нее, противоположные силы, действующие одна через другую и создающие равновесие, и эти трое были одно, пифагорейская Вечная Монада. Изначальная точка есть окружность; окружность, становясь квадратом от четырех стран света, превращается в четверичность, в совершенный квадрат, имеющий в каждом из своих четырех углов по одной букве из чудесного имени, священной ТЕТРАГРАММЫ. Это четыре будды, которые пришли и ушли; это пифагорейский тетрактис, поглощенный и растворенный единым вечным НЕ-БЫТИЕМ.
Предание гласит, что на мертвом теле Гермеса посвященным Изаримом была обнаружена скрижаль, названная Смарагдовой. Она содержит несколько изречений - сущность мудрости герметизма. Тем, что читают только своими телесными глазами, эти изречения не скажут ничего нового или необычайного, так как они просто начинаются с заявления, что в них нет выдуманного, а только то, что истинно и совершенно достоверно.
"То, что внизу, подобно тому, что вверху, а то, что вверху, подобно тому, что внизу, завершает чудеса одна вещь.
Как все вещи произошли по воле единой сущности, так все вещи произошли от этого единого посредством адаптации.
Солнце - ее отец, луна - ее мать.
Она - причина развития на земле.
Сила ее безгранична, если она изменяет землю.
Отдели землю от огня, тонкое от грубого, действуя разумно и рассудительно.
Поднимись с величайшей сообразительностью с земли на небо и затем снова сойди на землю и соедини вместе силу вещей низших и высших; таким образом ты будешь владеть светом всего мира, и всякий мрак от тебя отстанет.
Эта вещь обладает большей силой, чем сама сила, потому что она одолевает тонкую материю и проникает в плотную.
Ей был сформирован мир".
Эта таинственная вещь есть универсальный магический посредник - астральный свет, который в коррелятах своих сил дает алкахест, философский камень и эликсир жизни. В герметической философии она носит название Азот, душа мира, небесная дева, великий Магнес и т. д. и т. д. Физическая наука знает ее как "тепло, свет, электричество и магнетизм", но, игнорируя их духовные свойства и оккультную мощь, содержащуюся в эфире, отрицает все, что игнорирует. Она объясняет и описывает кристаллические формы снежинок, их видоизменения гексагональной призмы, которая выпускает бесконечное количество нежных игл. Она довела их изучение до такого совершенства, что даже высчитала с удивительной математической точностью, что все эти иглы отклоняются друг от друга под углом 60°. Может ли она также рассказать нам причину этого "бесконечного разнообразия форм" [176], причем каждая из них представляет собою наиболее совершенную геометрическую фигуру? Эти замороженные, звездоподобные и цветам подобные цветения, может быть, несмотря на все то, что материалистическая наука о них знает, являются ливнем посланий, в виде снежинок, посланных на землю руками духов с высших миров, чтобы они были прочтены духовными глазами внизу.
Философский крест - две линии, идущие в противоположных направлениях, горизонтальная и перпендикулярная к ней, высота и ширина, которые геометризирующее божество разделяет на точке пересечения, и которые образуют как магическую, так и научную четверицу, будучи вписанными в совершенный квадрат, - есть основа для оккультиста. В его мистических пределах заключается главный ключ, открывающий дверь каждой науки, как физической, так и духовной. Он символизирует наше человеческое существование, ибо круг жизни окружает четыре точки креста, изображающее в порядке последовательности - рождение, жизнь, смерть и бессмертие.
В этом мире есть тройственность, завершаемая четверичностью,<<342>> и каждый элемент делим по этому самому принципу. Физиология может делить человека до бесконечности, так же как физическая наука разделила четыре первичных и главных элемента на несколько дюжин других; ей не удастся изменить ни одного. Рождение, жизнь и смерть всегда будут троицею, завершающейся только в конце цикла. Даже если бы наука переменила желанное бессмертие на уничтожение, то все же получился бы кватернер, ибо Бог "геометризирует"!
Поэтому, возможно, что настанет день, когда алхимии будет позволено говорить о своей соли, ртути, сере и азоте, о своих символах и непроизносимых буквах, повторяя при этом вместе с истолкователем "Синтеза органических соединений", что "нужно не забывать, что эти группировки не есть игра фантазии, и по месту, занимаемому каждой буквой, могут быть приведены солидные обоснования" [156].
Доктор Пейс из Парижа в 1863 г. написал следующее:
"Кстати, еще несколько слов об алхимии. Что мы должны думать о герметической науке? Законно ли верить, что мы можем превращать металлы, делать золото? Положительные люди, духовный оплот девятнадцатого века, знают, что мистер Фигюйер, доктор наук и медицины, эксперт по химии в Фармацевтической школе в Париже, не захотел высказаться по этому предмету. Он сомневается, он колеблется. Он знает нескольких алхимиков (ибо такие существуют и теперь), которые, основываясь на современных научных открытиях, а в особенности на том единственном факте эквивалентов, продемонстрированном мосье Дюма, заявляют, что металлы не являются простыми телами, а истинными элементами в абсолютном значении, и, следовательно, их можно создавать посредством процесса разложения... Это подбодряет меня сделать еще шаг вперед и откровенно признаться, что я был бы только немножко удивлен, если бы увидел, что кто-то делает золото. К этому у меня только одна причина, на которую я могу указать, но она кажется достаточной, а именно - золото не всегда существовало, оно было создано теми или другими тяжелыми химическими процессами в лоне расплавленной материи нашего земного шара;<<343>> возможно, что и в настоящее время какая-то часть золота находится в процессе образования. Так называемые простые тела нашей химии, весьма возможно, являются вторичными образованиями, создавшимися в процессе формирования земной массы. Это было доказано на примере воды, одного из наиболее почтенных элементов древних физиков. В настоящее время мы делаем воду. Почему нам не сделать золота? Выдающийся экспериментатор мистер Деспрез сделал алмаз. Правда, этот алмаз только научный алмаз, философский алмаз, ничего не стоящий на рынке, но это не имеет значения, моя позиция сильна. Кроме того, мы вовсе не предоставлены одним только догадкам. Есть человек, который в 1853 г. в статье, адресованной научным корпорациям, подчеркнул нижеследующие слова - "я открыл способ производства искусственного золота, я сделал золото". Этот адепт - Теодор Тифероу, бывший репетитор по химии в Ecole Professionelle et Superieure в Нанте" [340, т. I, стр. 59, 283].
Кардинал де Роан, знаменитая жертва заговора алмазного ожерелья, свидетельствовал, что он видел, как граф Калиостро делал и золото, и алмазы. Мы предполагаем, что те, кто соглашаются с профессором Т. Стерри Хантом, членом Королевского Общества, не примирятся с теорией доктора Пейса, ибо они думают, что все металлоносные рудные, залежи возникли в результате деятельности органической жизни. И поэтому до тех пор пока они не уладят свои расхождения по этому вопросу и не скажут нам с полной определенностью, что такое золото и является ли оно продуктом внутренней вулканической алхимии или же поверхностной сегрегации и фильтрации, до тех пор мы предоставляем им самим улаживать свои ссоры и пока что верить философам старины.
Профессор Бальфур Стюарт, которого никто не вздумает причислять к ограниченным умам, и который сознательно большей частью и чаще, чем кто-либо другой из его коллег, признает ошибки современной науки, все же показал себя таким же пристрастным по этому поводу, как пристрастны другие ученые. Так как вечный свет есть только другое название вечного движения, говорит он нам, и так как последнее невозможно потому, что у нас нет возможности уравновешивать расходование сжигаемого материала, поэтому и герметический свет - явление невозможное [180]. Отмечая тот факт, что "полагают, что вечный свет возникает в результате действия магических сил", он далее говорит, что такой свет, несомненно, есть свет неземной, так как на земле свет и все другие формы высших энергий в существе своем преходящи" и аргументирует так, как если бы герметические философы всегда утверждали, что пламя, о котором идет речь, было простым земным пламенем, возникающим от сжигания горючих материалов. В этом отношении герметических философов всегда неправильно понимали и истолковывали.
Как много великих умов, в начале не верящих, после изучения "Тайной доктрины" изменили свое мнение и обнаружили, как они ошибались. И как это кажется несовместимым в один момент видеть Бальфура Стюарта, цитирующим некоторые морали из Бэкона, которого он называет отцом экспериментальной науки, и говорящим "...конечно, нам следует усвоить некоторые уроки из им сказанного... и быть очень осторожным прежде чем решиться отбросить какую-либо отрасль познании или ход мыслей, как совершенно бесполезных", и затем видеть, как Бальфур Стюарт в следующий же момент отбрасывает утверждения алхимиков, как совершенно невозможные! Он рисует перед нами Аристотеля, как "придерживающегося идеи, что свет не есть какое-либо тело или эманация какого-либо тела и поэтому свет есть энергия или действие"; и все же, хотя древние первые через Демокрита указали Джону Далтону на доктрину об атомах, а через Пифагора и даже через древнейших халдейских оракулов - на существование эфира как универсального посредника, - Стюарт говорит, что их идеи "не были плодовитыми". Он допускает, что они "обладали великой гениальностью и интеллектуальной силой", но добавляет, что "им нехватало физических концепций и, следовательно, их идеи не были плодовитыми" [180, с. 136].
Весь наш данный труд является протестом против такого распущенного мышления, судящего древних. Для того, чтобы быть вполне компетентным в критике их идей и убедиться, ясны ли эти идеи и "соответствуют ли они фактам", нужно просеять их идеи до самого дна. Бесполезно повторять то, о чем мы часто говорили, и то, что должен бы знать каждый ученый, а именно: что квинтэссенция их знаний находилась в руках священнослужителей, которые никогда не записывали ее, и в руках тех "посвященных", которые, подобно Платону, не осмеливались записать ее. Поэтому те несколько размышлений о материальной и духовной вселенных, которые они записали, не могли дать потомкам возможности правильно их судить, даже если бы вандалы раннего христианства, позднейшие крестоносцы и фанатики средневековья не уничтожили три четверти того, что осталось от Александрийской библиотеки и ее последних школ. Профессор Дрейпер доказывает, что один только кардинал Ксименс "предал пламени 80000 арабских рукописей на площадях Гренады, причем среди них было много переводов классических авторов". В Ватиканских библиотеках было обнаружено, что в наиболее редких и драгоценных древних трактатах целые абзацы были выскоблены, вычеркнуты для того, чтобы вместо их вписать нелепые псалмы!
Кто же тогда из тех, которые отворачиваются от "Тайной доктрины" как от "нефилософской" и поэтому нестоящей научной мысли имеет право сказать, что он изучил древних, что он осведомлен обо всем. Что они знали и теперь, зная гораздо больше, чем они, знает, что они знали мало, если вообще, что-либо знали. Эта "Тайная доктрина" содержит в себе альфу и омегу универсальной науки; в ней угол и краеугольный камень всей древней и современной науки; и только в этой "нефилософичной" доктрине остается захороненным абсолют в философии темных проблем жизни и смерти.
"Великие энергии Природы познаются нами только по производимым ими последствиям", - сказал Палей.
Перефразируя это высказывание, мы хотим сказать, что великие достижения древности известны потомству только по их последствиям. Если кто-нибудь возьмет книгу по алхимии и будет читать в ней размышления братьев Розы и Креста о свете и золоте, он будет поражен по той простой причине, что он совсем ее не поймет.
"Герметическое золото", - он прочтет, - "есть изливание солнечного луча или света, введенного незримо и магически в тело мира. Свет есть сублимированное золото, высвобожденное магически невидимым звездным притяжением из материальных глубин. Таким образом, золото есть отложение света, самозарождающееся. Свет в небесном мире представляет собою тонкое, парообразное, магически облагороженное золото или "дух огня". Золото притягивает низшую природу из металлов и, усиливаясь и умножаясь, превращается в самого себя".<<344>>
Тем не менее, факты остаются фактами; и как Бюллот сказал о спиритуализме, мы хотим высказаться об оккультизме вообще и об алхимии в частности, что это не есть дело мнений, а дело фактов; люди науки называют неугасимые лампы явлением невозможным, но, тем не менее, люди нашего нынешнего века так же, как в дни невежества и суеверия, обнаруживали их светло горящими в старинных склепах, где они веками пребывали взаперти; и еще существуют люди, владеющие секретом поддерживать такие огни в течение нескольких веков. Люди науки говорят, что древний и современный спиритуализм, магия и месмеризм ничто иное, как шарлатанство и обман; но по лицу земли ходят 800 миллионов мужчин и женщин в полном здравом рассудке, которые во все их верят. Кому мы должны доверять?
"Демокрит", - по словам Лукиана [194], - "не верил ни в какие (чудеса)... он посвятил себя открытию метода, посредством которого теурги были в состоянии их производить, одним словом, его философия привела его к заключению, что магия целиком заключалась в применении и в имитации законов и процессов природы".
Мнение этого "смеющегося философа" приобретает для нас величайшую важность, так как маги, оставленные Ксерксом в Абдере, были его наставниками и, кроме того, он еще в течение долгого времени изучал магию у египетских священнослужителей [239IX, 34]. Почти девяносто лет из своей стодевятилетней жизни этот великий философ производил опыты и записывал их в книгу, которая, согласно Петронию [342, lib. IX, cap. III], трактовала о природе - факт, который проверил он сам. И мы находим, что он не только верил и совершенно не отрицал чудеса, но, наоборот, утверждал, что те чудеса, которые удостоверены показаниями очевидцев, происходили и могли происходить; даже наиболее невероятные, последние были произведены с помощью "сокровенных законов природы" [56].
"Тот день, когда будет отвергнута какая-либо из теорем Евклида, никогда не настанет" [48], - говорит профессор Дрейпер, прославляя последователей Аристотеля за счет последователей Пифагора и Платона. Должны ли мы в таком случае не доверять ряду хорошо осведомленных авторитетов (между прочими и Лемприер), которые утверждают, что пятнадцать книг "Элементов" не следует целиком приписывать Евклиду, и что многие из наиболее ценных истин и доказательств, содержащихся в них, обязаны своим происхождением Пифагору, Фалесу, Евдоксу? Что Евклид, несмотря на свою гениальность, был первым, кто привел их в порядок и только вплетал собственные теории постольку, поскольку они были нужны для создания цельной, завершенной и взаимосвязанной системы геометрии? И если эти авторитеты правы, тогда опять-таки современники в долгу непосредственно перед центральным солнцем метафизической науки - Пифагором и его школой - за появление таких людей как Эратосфен, известный по всему миру геометр и космограф, Архимед, и даже Птоломей, несмотря на его упорствование в своих ошибках. Если бы не точная наука этих людей и не фрагменты их трудов, оставшиеся после них, на которых Галилей мог обосновать свои суждения, верховные жрецы науки девятнадцатого века, возможно, все еще находились бы в оковах церкви и в 1876 г. продолжали бы философствовать по космогонии Августина и Вед о вращающемся вокруг земли небесном куполе и величественной плоскости земли.
Девятнадцатый век положительно кажется обреченным на унизительные признания. В Фелтре (Италия) воздвигают публичную статью "Панфило Кастальди, славному изобретателю передвигаемого печатного шрифта", и добавляют в надписи великодушное признание, что Италия воздает ему "дань почестей, которая слишком долго задерживалась". Но как только статуя была воздвигнута, полковник Гул посоветовал жителям Фелтры "пережечь ее на известку". Он доказывает, что многие путешественники, кроме Марко Поло, привозили домой из Китая книги, отпечатанные при помощи таких вырезанных из дерева передвижных шрифтов [324, т. I, с. 133-135]. В некоторых тибетских монастырях, где имелись типографии, мы видели такие деревянные печатные колодки с вырезанными шрифтами, они хранятся, как музейная редкость. О них известно, что они очень древнего происхождения и что по мере того, как шрифты совершенствовались, старые были изъяты из употребления во время раннего ламаизма. Возможно, что в Китае они существовали до наступления христианской эры.
Пусть каждый задумывается над умными словами профессора Роско в его лекции о "Спектральном анализе":
"Новые истины должны найти полезное применение. Возможно, что ни вы, ни я не в состоянии предусмотреть как и когда, но в любой миг может настать то время, когда наиболее сокровенные тайны природы сразу же будут использованы на благо человечества, и нет человека, хоть что-нибудь понимающего в науке, который станет в этом сомневаться. Кто бы мог предсказать, что открытие явления, что ноги мертвой лягушки подрагивают, когда их касаются двумя различными металлами, приведет в течение немногих лет к открытию электрического телеграфа?"
Профессор Роско, при посещении Киршхоффа и Бунзена, когда они занимались своими великими открытиями по природе линий Фраунхоффера, говорит, что в его уме сразу вспыхнула мысль, что в солнце имеется железо; этим профессор добавил еще одно доказательство к миллиону предшествующих, что великие открытия обычно приходят вспышкою, а не умозаключениями. И много таких вспышек нам предстоит узнать... Может быть, будет обнаружено, что одна из последних искр современной науки - прекрасный зеленый спектр серебра - совсем не новость, но, несмотря на малочисленность и "великую низкопробность их оптических инструментов", был хорошо известен древним химикам и физикам. Серебро и зеленый цвет ассоциировались вместе еще в дни Гермеса. Луна, или Астарта (герметическое серебро), является одним из двух главных символов розенкрейцеров. Герметическая аксиома гласит:
"Причина великолепия и разнообразия цвета лежит глубоко в свойствах природы, и существует таинственное родство между цветом и звуком".
Каббалисты ставят свою "среднюю природу" в непосредственную связь с луной, и зеленый луч занимает центральное место между другими, так как находится в середине спектра. Египетские жрецы распевали семь гласных звуков, как гимн, обращенный к Серапису [343]; и при произнесении седьмого гласного, так же как при "седьмом луче" восходящего солнца, статуя Мемнона отвечала. Недавние открытия доказали удивительные свойства сине-фиолетового света - седьмого луча призматического спектра, химически наиболее мощного изо всех, который соответствует высочайшей ноте в музыкальной шкале. Теория розенкрейцеров, что вся вселенная есть музыкальный инструмент, представляет собою доктрину пифагорейцев о музыке сфер. Звуки и цвета суть духовные цифры; как семь призматических лучей исходят из одного места небес, так и семь сил природы, каждая из них будучи числом, являются излучениями Единства центрального духовного СОЛНЦА.
"Счастлив тот, кто постигает духовные цифры и ощущает их могучее влияние!" - восклицает Платон.
И счастлив тот, мы можем добавить, кто, бродя по путанице корреляций сил, не будет пренебрегать исследованием их до этого незримого Солнца!
Экспериментаторы будущего пожнут почести за открытие, что музыкальные тона оказывают удивительное влияние на рост растений. Провозглашением этого ненаучного сообщения мы заканчиваем эту главу и будем продолжать напоминать терпеливому читателю о некоторых вещах, которые древние знали, а современники думают, что они знают.

320 См. [158]
321 "Scientific America", авг. 12, 1868.
322 Лесная яблоня.
323 Это не верно; обезьяна на индийском называется "рук-чарха", вероятно имеется ввиду "чокра" - маленький туземный слуга.
324 [334, т. III; I, viii, с. 43] и [331, 22].
325 [366] и [337].
326 Миссис Катерина Кроу в своей книге "Темная сторона природы" [279, с. 118] приводит подробности подобного погребения факира, состоявшееся в присутствии генерала Вентуры, магараджи и многих сардаров. Политический резидент Лудхианы "присутствовал, когда погребенного факира вырывали десять месяцев спустя из могилы для оживления". Гроб или ящик, в котором находилось тело факира, "был помешен в склеп, на который набросали землю и притоптали, после чего эту землю засеяли ячменем и приставили часовых, чтобы они охраняли". Однако магараджа был такой скептик, что не доверял этим предосторожностям, и "дважды в течение десяти месяцев приказывал разрыть могилу и произвести осмотр. Оба раза факира нашли лежащим точно в таком же положении, в каком он был похоронен".
327 Тод, "Введение" к "Оккультной науке" [123, т. I].
328 "Morning Herald", 21 июля 1836 г.
329 Было бы благом для человечества, если бы наши современные врачи обладали такой бесценною способностью, ибо тогда меньше было бы ужасных случаев смертей после предания земле. Миссис Катерина Кроу в своем труде "Темная сторона природы" повествует в главе "Случаи транса" о пяти таких случаях в одной только Англии в течение текущего столетия. Один из них: случай с доктором Уолкером из Дублина и с мистером С., мачеху которого обвинили в отравлении. Когда разрыли могилу и открыли гроб, то оказалось, что погребенный перевернулся и лежал лицом вниз.
330 Ямвлих был основателем неоплатонической теургии.
331 См. [45].
332 См. "Медиум и рассвет", 7 июля 1876 г., стр. 428.
333 Во втором томе нашего труда мы ясно докажем, что Ветхий Завет упоминает более, чем одного бога, которым поклонялись израильтяне. Эль-Шади Авраама и Якова не есть Иегова Моисея или Господь Бог, которому они поклонялись 40 лет в пустыне. И Бог воинств Амоса не есть, если мы должны верить его собственным словам, Бог Моисея, синайское божество, ибо вот что мы читаем у него: "Ненавижу, отвергаю праздники ваши... не призрю на благодарственную жертву из тучных тельцов ваших... Приносили ли вы Мне жертвы и хлебные дары в пустыне в течение сорока лет, дом Израилев? Вы носили скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана [Сатурна], изображения, которые вы сделали для себя. За то Я переселю вас за Дамаск, говорит Господь, Бог Саваоф - имя Ему!" [Амос, V, 21-27].
334 Это слово "вверх" от духа пророка, чье обиталище определенно должно быть в небесах, и который должен бы сказать "вызыванием вниз", очень многозначительно для христианина, который помещает рай и ад в двух противоположных направлениях.
335 Lib. I, Sat. 8.
336 Источником этого сообщения послужил очевидец господин Н-ов из Санкт-Петербурга, который был прикомандирован к флагманскому кораблю "Алмаз", если мы не ошибаемся.
337 Какие силы вызвали это качание газеты?" - спрашивает Дж. У. Фелпс, ссылающийся на этот случай. - "Это было быстрое восходящее течение холодного нагретого воздуха, и нисходящее течение холодного воздуха, транслирующее движение поверхностного бриза и круговое движение вихря. Но как они могли так скомбинироваться, чтобы производить качание?" (Лекция по объяснению электроэнергии).
338 "Revue des Deux Mondes", 1858, стр. 414.
339 Евгений Филалет.
340 См. [339, т. II, с. 1-12].
341 См. [332, VIII, 2]: "Диогений начал и сказал: "Давайте допустим Платона на собрание и осведомимся, по какому поводу он сказал - полагаем, что это его слова - что Бог всегда играет роль геометра". Я сказал: "Это изречение не было записано ни в одной из его книг. Все же многое говорит за то, что это его слова, и это очень похоже на него". Вскоре Тиндарес тоже присоединился: "Он восхваляет геометрию как науку, которая удаляет людей от чувственных предметов и заставляет их обратиться к вразумительной Вечной Природе, созерцание которой есть цель философии, как узрение мистерий посвящения в священные обряды"".
342 У древних народов божество было троичным и дополнялось богиней - арба-Их, и становилось четверичным богом.
343 Теория проф. Стерри Ханта об отложении металлоносных руд этому противоречит. Но правильна ли она?
344 Выдержки из Роберта ди Флуктибуса из "Розенкрейцеров".
Е.П. Блаватская. Разоблаченная Изида. Том 1
ГЛАВА XIV
ЕГИПЕТСКАЯ ПРЕМУДРОСТЬ
"Происшедшее здесь, в этом нашем городе Саисе регистрировалось в наших священных писаниях в течение периода, охватывающего 8000 лет".
- Платон, "Тимей".
"Египтяне утверждают, что со времени царствования Геракла до царствования Амасиса прошло 17 000 лет".
- Геродот, кн. II, ст. 43.
"Не смогут ли богословы извлечь свет из чистой первобытной веры, которая высвечивает из египетских иероглифов, чтобы осветить бессмертие души? Не соблаговолят ли историки обратить внимание на первоисточник всех искусств и наук Египта, покрывший за тысячи лет до пелазгов острова и мысы архипелага своими крепостями и храмами?"
- Глиддон.
Как пришел Египет к своим познаниям? Когда занялась заря той цивилизации, о чьем удивительном совершенстве говорят куски и обрывки, доставляемые нам археологами? Увы! Уста Мемнона молчат и не произносят более оракульских ответов; лишенный речи Сфинкс стал еще большей загадкой в своем молчании, чем та загадка, которую он задал Эдипу.
То, чему Египет учил других, он не получил путем международного обмена идеями и открытиями со своими семитическими соседями; также он не получал от них стимулов.
"Чем больше мы узнаем об египтянах, тем чудеснее они кажутся", - говорит писатель в недавней статье.
От кого они могли научиться своим чудесным искусствам, секретам, которые умерли вместе с ними? Они не посылали агентов по всему миру, чтобы узнать то, что знают другие; наоборот, мудрые люди соседних стран прибегали к их знанию. Египет, гордо уединившись в своем зачарованном царстве, как сказочная королева пустыни, творил чудеса как бы по мановению волшебного жезла.
"Ничто", - говорит тот же писатель, которого мы уже цитировали, - "не доказывает, что цивилизация и знания Египта возрастали и прогрессировали вместе с течением времени существования государства, как это бывает у других наций, но, наоборот, все самое совершенное относится к его самому раннему периоду. Что ни одна нация не знала так много, как Египет, - факт, доказанный историей".
Не можем ли мы приписать причину вышеприведенного высказывания тому назад, что до самого последнего времени ничто не было известно о древней Индии; что эти две нации, индийская и египетская, были родственны; что они были старейшими в группе народов и что восточные эфиопы, могучие строители, пришли из Индии уже созревшим народом, принося с собою свою Цивилизацию, и, возможно, они колонизировали незанятую египетскую территорию? Но мы откладываем более полную разработку этого вопроса на наш второй том.<<345>>
"Механизмы", - говорит Евсебий Салверт, - "были доведены древними до такого совершенства, какое еще никогда не было достигнуто нашими современниками. Мы хотели бы спросить, были ли их изобретения превзойдены в нашем веке? Определенно - нет. И в настоящее время, несмотря на все те средства, которые прогресс науки вложил в руки нынешнего механика, не испытываем ли мы множества затруднений, пытаясь поставить на пьедестал один из тех монолитов, которые сорок веков тому назад египтяне в таких больших количествах устанавливали перед своими священными сооружениями".
Так далеко назад, как только история может заглянуть, в царствование Менеса, наиболее древнего царя, о котором мы что-нибудь знаем, мы находим доказательства, что египтяне были гораздо более осведомлены по гидростатике и гидравлике, чем мы сами. Гигантский труд по отведению течения Нила или, вернее, его трех главных разветвлений, с отводом их к Мемфису был осуществлен в течение царствования этого монарха, который кажется нам таким далеким в бездне времен, как чуть-чуть мерцающая звездочка на небесном своде. Уилкинсон говорит:
"Менес в точности измерил силу, которой ему приходилось противостоять, и построил плотину, чьи высоченные насыпи и огромные набережные повернули течение вод на восток, и с того времени река течет по новому руслу".
Геродот оставил поэтическое, но все же точное описание озера Моэрис, названного по имени создавшего его фараона.
Описывая это озеро, историк указывает, что оно имело 450 миль по окружности и его глубина была 300 футов. В озеро по искусственным каналам отводились паводковые воды Нила для обводнения земель на многие мили вокруг. Его многочисленные шлюзы, дамбы, запоры и удобные машины были произведениями высочайшего мастерства. В гораздо более позднем периоде римляне получили свои представления о гидравлических сооружениях от египтян, но наши последние успехи в такого рода сооружениях продемонстрировали факт большого недостатка знаний по той части науки у римлян. Так, например, если они были ознакомлены с тем, что в гидростатике называют великим законом, то, кажется, они меньше знали о том, что наши современные инженеры знают под названием водонепроницаемых соединений. Их неосведомленность достаточно доказана их водоснабжением, для которого они строили большие акведуки вместо того, чтобы с меньшими затратами проложить железные трубы под поверхностью земли. Но египтяне, очевидно, пользовались значительно лучшими методами для своих каналов и водоснабжения. Тем не менее, инженеры, нанятые Лессипом для прорытия Суэцкого канала, которые научились всему, что древнее римское знание по этой части могло им дать из полученного от египтян, - смеялись, когда им для устранения некоторых недостатков в их работе посоветовали изучать содержимое египетских музеев. Тем не менее этим инженерам удалось придать берегам этой "длинной и безобразной канавы", - как профессор Карпентер прозвал Суэцкий канал, - достаточную прочность, чтобы канал стал проходимою для кораблей водною дорогою, вместо грязевой ловушки для кораблей, каковой он оказался сперва.
Аллювиальные отложения Нила в течение прошедших тридцати веков совершенно изменили площадь дельты так, что она беспрестанно нарастала в сторону моря и увеличивала территорию хедива. В древние времена главное устье реки называлось Пелузианским; канал, проложенный одним из царей - канал Нехо - вел из Суэца в это разветвление. После поражения Антония и Клеопатры при Актиуме, было предложено, чтобы часть флота прошла по каналу в Красное море, что указывает на глубину, какую сумели обеспечить инженеры тех времен. Поселенцы в Колорадо и Аризоне недавно восстановили плодородие на громадных участках засушливых земель посредством ирригационной системы и получили немало восхвалений за это от современной прессы. Но на расстоянии 500 миль выше Кайро тянется полоса земли, отвоеванная от пустыни и превращенная, по словам проф. Карпентера, "в наиболее плодородную почву на Земле". Он говорит:
"Тысячи лет эти ответвляющие каналы проводили сюда пресную воду из Нила, удобряя эту узкую длинную полосу так же, как и дельту со времени раннего периода египетских монархов".
Французская провинция Артуа дала свое имя артезианским колодцам, точно эта форма обводнения впервые была применена там; но если мы заглянем в китайские летописи, то обнаружим, что такие колодцы были общераспространенными за века до христианской эры.
Если мы теперь обратимся к архитектуре, то перед нашими глазами развернутся удивительные сооружения, которые трудно описать. Ссылаясь на храмы Филои, Абу Симбел, Дендера, Эдфу и Карнак, профессор Карпентер говорит, что "эти громадные прекрасные здания... эти гигантские храмы и пирамиды" обладают "обширными размерами и красотой", которые "все еще впечатляющи по истечении тысячи лет". Он поражен "восхитительным мастерством; камни так точно подогнаны друг к другу, что едва ли можно между ними засунуть нож в соединениях". В своем любительском археологическом хождении по святым местам он заметил еще одно из тех "любопытных совпадений", в которых его святейшество папа римский может почувствовать некоторую заинтересованность. Профессор говорит о египетской "Книге Мертвых", скульптурно изображенной на старых памятниках, и о древнем веровании в бессмертие души.
"Наиболее замечательно то", - говорит профессор, - "что видишь, что не только само это верование, но и язык, каким оно выражено, напоминает язык христианского откровения, ибо в "Книге Мертвых" употребляются те же самые фразы, какие мы находим в Новом Завете в связи с Судным Днем".
И он допускает, что эта иерограмма была вырезана, вероятно, за 2000 лет до времени Христа.
По Бунзену, вычисления которого считаются наиболее точными, масса каменной кладки в великой пирамиде Хеопса составляет 82.111.000 футов и должна весить 6.316.000 тонн. Огромное количество прямоугольно обтесанных камней выявляет непревзойденное искусство египетских каменщиков. Рассказывая о Великой пирамиде, Кенкрик говорит:
"Места соединений камней едва ощутимы и не шире толщины серебряной бумаги, а цемент настолько сцепляющий, что фрагменты облицовочных камней все еще держатся в своих первоначальных местах, несмотря на многие века и силу, применявшуюся для их отрыва".
Кто из наших современных архитекторов и химиков в состоянии снова открыть неразрушающийся цемент старейших строений Египта?
"Искусство древних в обработке камня", - говорит Бунзен, - "наиболее проявлено в их умении обращаться с огромными глыбами камня, из которых создавались обелиски и статуи высотой в сорок футов, сделанные из одного камня!"
Таких много. Эти глыбы обрабатывались не взрывом, к ним применялся следующий научный метод: вместо использования больших железных клиньев, которые раскололи бы камень, они прорезали во всю длину камня небольшой желоб, скажем, длиною в 100 футов, и по всей длине желоба вбивали деревянные клинья; после этого они наливали в желоб воду; клинья набухали одновременно и с огромною силою равномерно разрывали камень по всей длине так ровно и чисто, как алмаз разрезает оконное стекло.
Современные географы и геологи доказали, что эти монолитные камни были доставлены с очень значительных расстояний, и не могли придумать, какого рода транспортными средствами это было сделано. Старинные рукописи говорят, что это было осуществлено с помощью переносных рельсов. Рельсы покоились на надутых кожаных мешках, сделавшиеся неразрушимыми, благодаря обработке тем же процессом, который применялся для обработки мумий. Эти искусно сделанные подушки предохраняли рельсы от погружения в глубокий песок. О них упоминает Мането и добавляет, что они были так хорошо приготовлены, что не изнашивались целыми столетиями.
Время возникновения сотен пирамид в долине Нила невозможно установить никакими способами европейской науки, но Геродот сообщает нам, что каждый из царей воздвигал одну пирамиду в ознаменование своего царствования, которая также служила его усыпальницей. Но Геродот не сказал всего, хотя он знал, что настоящая цель воздвижения пирамид весьма отличалась от той, которую он им приписывал. Если бы не его религиозная щепетильность, он мог бы добавить, что внешне пирамида символизирует творящее начало природы, а также иллюстрирует принципы геометрии, математики, астрологии и астрономии. Изнутри это был величественный храм, в мрачной глубине которого совершались мистерии, и стены его часто были свидетелями сцен посвящения членов царской семьи. Саркофаг из порфира, низведенный проф. Пиацци Смитом, королевским астрономом из Шотландии, до ларя для зерна, был купелью крещения, выходя из которой неофит "вновь рождался" и становился адептом.
Геродот, однако, дает нам правильное представление об огромном труде, потребовавшемся для перевозки одной из этих гигантских глыб гранита. Она была тридцать два фута в длину, двадцать один фут в ширину и двенадцать футов в вышину. По подсчетам ее вес составлял что-то около 300 тонн; потребовался труд 2000 человек в течение трех лет, чтобы доставить эту глыбу из Сиены до дельты Нила. Глиддон в своем труде "Древний Египет" приводит цитату из Плиния с описанием приготовлений для перевозки обелиска, воздвигнутого в Александрии Птоломеем Филадельфусом. Прорыли канал от Нила до того места, где лежал обелиск. Под обелиск подвели две баржи. Они были нагружены камнями по кубическому футу каждый; вес обелиска был в точности вычислен инженерами, и камни, которыми были загружены баржи, составляли вес, соответствующий весу обелиска с тем расчетом, чтобы баржи настолько погрузились в воду, чтобы их можно было подвести под обелиск. Затем стали постепенно удалять камни из барж, они поднялись, приподняли обелиск, и баржи поплыли вниз по реке.
В Египетском отделе Дрезденского или Берлинского музея (мы забыли, в котором) имеется рисунок, изображающий рабочего, который с корзиной песка на спине поднимается на незаконченную еще пирамиду. Это навело некоторых египтологов на мысль, что блоки пирамид изготовлялись химически на месте. Некоторые современные инженеры думают, что портландский цемент, двойной силикат извести и глинозема, и есть неразрушающийся цемент древних. Но, с другой стороны, проф. Карпентер утверждает, что пирамиды, за исключением гранитной облицовки, построены из того, что геологи называют нуммулитическим известняком. Он новее, чем старый мел, и образовался из раковин организмов, "называемых нуммулитами, - они величиною с шиллинговую монету". Как бы ни решался этот спорный вопрос, никто, начиная с Геродота и Плиния, вплоть до последнего странствующего инженера, которому довелось взглянуть на эти величественные памятники давно исчезнувших династий, не был в состоянии сказать нам, как эти гигантские массы материала были доставлены на место и воздвигнуты. Бунзен приписывает Египту 20000-летнюю древность. Но даже по этому вопросу, если мы будем полагаться на современные авторитеты, мы предоставлены догадкам. Современные авторитеты не в состоянии нам сказать ни о том, для чего пирамиды были построены, ни о том, при какой династии была воздвигнута первая из них, ни о том, из какого материала они построены. У них только одни догадки.
Профессор Смит дал нам наиболее точное математическое описание Великой пирамиды, какое только можно найти в литературе. Но после показа астрономических соотношений этого строения он так низко ценит мысль египтян, что он действительно утверждает, что порфировый саркофаг в покоях царя представляет единицу измерения для двух наиболее просвещенных наций на земле - для "Англии и Америки". Одна из Книг Гермеса описывает некоторые пирамиды стоящими на берегу моря, "волны которого в бессильной ярости ударялись об их основания". Это значит, что географическое очертание этой страны изменилось, и может послужить указанием на то, что мы должны приписать этим древним "зернохранилищам", "магически-астрологическим обсерваториям" и "царским усыпальницам" происхождение, опережающее появление Сахары и других пустынь. Это подразумевает значительно большую древность, чем те скудные несколько тысяч лет, которые египтологи так великодушно отпускают Египту.
Доктор Риболд, французский археолог, пользующийся некоторой известностью, предоставляет своим читателям некоторую возможность судить о культуре, которая преобладала в Египте 5000 (?) лет до Христа, говоря, что в то время там было "не менее тридцати или сорока жреческих колледжей, где изучали оккультные науки и практическую магию".
Один писатель в "Национальном ежеквартальном обозрении" (Том XXXII, № LXIII, за декабрь 1875 г.) говорит, что
"Недавние раскопки, произведенные в развалинах Карфагена, вынесли на свет божий следы цивилизации, утонченного искусства и роскоши, затмевающие древний Рим. И когда был опубликован декрет "Delenda est Carthago"<<346>>, владычица мира хорошо знала, что она собирается разрушить нечто большее, чем она сама, ибо в то время, как одна империя покоряла мир только силою оружия, другая являлась последней и наиболее совершенной представительницей расы, которая за сотни лет до того, когда еще Рим никому и не снился, руководила цивилизацией, ученостью и умами человечества".
Это тот Карфаген, который по словам Апиана, существовал еще в 1234 году до Христа, другими словами, существовал за 50 лет до взятия Трои, и он не тот общеизвестный Карфаген, который якобы был построен Дидо (Элиссой или Астартой) четырьмя веками позже.
Вот перед нами еще одна иллюстрация к учению о циклах. Признания Дрейпера касательно астрономической эрудиции древних египтян находят сильное подтверждение в одном интересном факте, почерпнутом мистером Дж. М. Пиблсом в лекции, прочитанной в Филадельфии профессором О. М. Митчеллом, астрономом. На гробе одной мумии, ныне находящейся в Британском Музее, был изображен зодиак с точными местонахождениями планет во время осеннего равноденствия в 1722 году до нашей эры. Профессор Митчелл рассчитал точное положение небесных тел, входящих в нашу солнечную систему, в указанное время.
"В результате", - сообщает мистер Пиблс, - "я пришел к следующему выводу: к моему великому изумлению... оказалось, что 7-го октября 1722 г. до Р. X. луна и планеты занимали точные места, соответствующие изображенным на саркофаге в Британском музее" [344].
Профессор Джон Фиске в своем наступлении на "Историю интеллектуального развития Европы" доктора Дрейпера обрушивается на доктрину циклического продвижения, заявляя, что "мы никогда не знали ни начала, ни конца какого-либо исторического цикла и также не имеем убедительных доказательств, что мы теперь проходим какой-то цикл".<<347>> Он упрекает автора этого красноречивого и продуманного труда за "странную склонность, проявляемую на протяжении всего его труда, не только приписывать лучшую часть греческой культуры египетским источникам, но и постоянно возвеличивать неевропейскую цивилизацию за счет европейской цивилизации". Мы полагаем, что эту "странную склонность" могли бы санкционировать сами великие греческие историки. Профессор Фиске мог бы с пользою для себя снова перечитать Геродота. "Отец истории" неоднократно признает, что Греция всем обязана Египту. Что же касается утверждения, что мир никогда не знал ни начала, ни конца какого-либо цикла, то стоит только бросить взор назад на многие покрытые славой нации, которые сошли с исторической сцены, то есть дошли до конца своего великого национального цикла. Сравните Египет древности с его совершенным мастерством, наукой и религией, его славные города и памятники, его кишащее население с Египтом сегодняшнего дня, населенным чужеземцами; с его развалинами, служащими обиталищем для летучих мышей, и несколькими коптами, единственно уцелевшими наследниками всего этого величия, - и вы увидите, правдива ли теория цикличности. Говорит Глиддон, которому Фиске теперь возражает;
"Филологи, астрономы, химики, живописцы, архитекторы и врачи должны возвратиться в Египет, чтобы узнавать происхождение языка и письменности, календаря и солнечного движения, искусство резать гранит медным резцом, придавать эластичность медному мечу, изготовлять стекло с различными оттенками радуги, транспортировать отдельные глыбы полированного сиенита весом 900 тонн на любое расстояние по воде и по суше, строить арки, закругленные и заостренные, с непревзойденным доныне мастерством и точностью за 2000 лет до "Великой канализации" Рима, создавать скульптурные дорийские колонны за 1000 лет до того, как дорийцы впервые упоминаются в истории, писать фрески неразрушающимися красками, практические познания по анатомии и построение пирамид, бросающих вызов времени".
"Каждый мастер-ремесленник может увидеть в египетских памятниках достижения по своему ремеслу, какими они были 4000 лет тому назад; и будь это колесный мастер, создающий колесницу; сапожник, затягивающий свою дратву; закройщик кож, пользующийся той же самой формы ножом, которая и теперь считается самой лучшей; ткач, бросающий тот же самый ручной челнок; жестянщик-лудильщик, пользующийся той же самой трубкой для дутья, которая еще совсем недавно была признана самой эффективной; резчик печатей, вырезывающий на них иероглифы с такими именами, как Шухо, более 4300 лет тому назад - все они и еще много других поразительных свидетельств об египетском приоритете требуют только одного взгляда на эстампы Роселлини, чтобы убедиться".
"Истинно", - восклицает мистер Пиблс, - "эти храмы Рамзеса и гробницы были таким же чудом для Геродота, какими они являются для нас!" [344]
Но даже во времена Геродота безжалостная рука времени уже оставила свои следы на их постройках, и некоторые из них, память о которых полностью изгладилась бы, если бы не Книги Гермеса, ушли в бездну забвения. Царь за царем, династия за династией прошли в блестящем шествии перед глазами поколений, сменяющихся одно за другим, и их слава прогремела по всей обитаемой части Земли. Тот же самый покров забвения накрыл их и их памятники еще до того, как первый из наших авторитетов по истории, Геродот, сохранил для потомства воспоминание о мировом чуде - Великом Лабиринте. Давно принятая библейская хронология сковала умы не только духовенства, но даже мало освободившихся от пут ученых, которые, трактуя о доисторических останках в различных частях света, постоянно проявляют боязнь - как бы не преступить периода в 6000 лет, до сих пор отведенного богословами в качестве возраста нашего мира.
Геродот нашел Лабиринт уже в развалинах; но, тем не менее, его восхищение строителями Лабиринта не знает пределов. Он считал Лабиринт гораздо более чудесным произведением, чем пирамиды, и в качестве очевидца подробно его описывает. Французские и прусские ученые так же, как и другие египтологи, согласны в отношении местонахождения и тождественности его благородных развалин. Кроме того, они подтверждают описание, данное старинным историком. Геродот повествует, что он нашел там 3000 комнат, половина из которых - под землей, половина - на поверхности земли.
"Верхние комнаты", - говорит он, - "я сам прошел и подробно осмотрел. В подземные залы (которые могут существовать и доныне, насколько известно археологам) заведующие этими помещениями меня не пустили, так как там находятся гробницы царей, которые построили Лабиринт, а также гробницы священных крокодилов. Верхние комнаты я видел моими собственными глазами и нашел, что они превосходят все другое, созданное человеком".
В переводе Раулинсона в уста Геродота вкладываются следующие слова:
"Проходы через дома и различные повороты пути через дворы возбуждали во мне бесконечное восхищение, когда я переходил из дворов в залы, а оттуда в колоннады, из колоннад в другие дома и опять во дворы, до того не виденные. Крыши повсюду были каменные так же, как и стены, причем, и те и другие были покрыты искусной резьбой. Каждый двор был окружен колоннадой, которые были воздвигнуты из белого камня и украшены изысканными скульптурными изображениями. В углу Лабиринта стоит пирамида высотою в сорок фатомов<<348>> с высеченными на ней крупными фигурами. Обширный подземный ход вел в ее внутренность".
Если таким был Лабиринт, когда его обозревал Геродот, какими же в таком случае были древние Фивы, город, разрушенный намного раньше псамметихского периода, царившего 530 лет спустя после разрушения Трои? Мы узнаем, что в его время столицей был Мемфис, тогда как от блистательных Фив остались только развалины. И если теперь мы, люди, могущие составлять свое мнение только по развалинам того, что было развалинами так много веков до нашей эры, ошеломлены при рассматривании этих развалин, то каков был вид Фив в дни его процветания и славы? Карнак - храм, дворец, развалины - как бы ни называли его археологи, - являются их единственными представителями. Но, стоя одинокими и покинутыми, они годятся в качестве эмблемы величественной империи; словно забытые временем, шествующим вперед через века, они свидетельствуют об умении и искусстве древних. Тот, действительно, лишен духовного восприятия гения, кто не почувствует и не увидит интеллектуального величия расы, запланировавшей и построившей их.
Шампольон, который провел почти всю жизнь в археологических исследованиях, дает выход своим чувствам в следующем описании Карнака:
"Площадь, покрытая массой остатков от здания, квадратна; каждая сторона 1800 футов. Каждый посещающий изумлен и охвачен сознанием величия этих благородных останков, щедростью и величественностью их мастерства, видимого повсюду. Ни один народ, ни древний, ни современный не возвысил искусства архитектуры до таких масштабов, до такой возвышенности и грандиозности, как древние египтяне; и воображение, которое в Европе взлетает выше наших портиков, останавливается и, обессилевшее, падает у подножия гипостильной колоннады Карнака из ста сорока колонн! В одном из его залов мог бы поместиться весь Собор Парижской Богоматери, и он еще не доставал бы до потолка и считался бы малым украшением в центре зала".
Один из выступающих в ряде английских периодических изданий 1870 г., очевидно, говорящий со слов путешественника, описывающего то, что он сам видел, выражается так:
"Дворов, залов, врат, колонн, обелисков, монолитных фигур, скульптур, длинных рядов сфинксов обнаруживается в Карнаке такое множество, что современному уму непостижимо".
Дэстон, французский путешественник, говорит:
"Осмотрев это, трудно поверить в реальность существования такого множества строений, собранных в одном месте, их размеров, полного решимости и упорства, какое требовалось для их сооружения, и неисчислимых расходов, потребовавшихся на это великолепие! Нужно, чтобы читатель представлял себе все это, как сон, так как тот, кто сам видел все это, временами сомневался, действительно ли он видит это в бодрствующем состоянии... Там, на периферии святилища имеются озера и горы. Эти два здания избраны в качестве примеров из почти неисчерпаемого списка. Вся долина и дельта Нила от водопадов до моря была покрыта храмами, дворцами, гробницами, пирамидами, обелисками и колоннами. Скульптурные изображения выше всяких похвал. Механические совершенства, проявленные художниками в граните, серпантине, брекчии и базальте, чудесны, по мнению всех знатоков... животные и растения выглядят, как живые, а искусственные предметы покрыты прекрасной скульптурой; сухопутные и морские сражения, а также сцены домашней жизни везде встречаются на барельефах".
"Эти памятники", - говорит один английский писатель, - "которые так поражают путешественника, наполняют его ум великими идеями. При виде этих колоссов и сверхобелисков, которые кажутся превосходящими человеческую природу, он не может не воскликнуть: "Это было сделано человеком", и это сознание возвышает его существование" [346, т. II, с. 67].
В свою очередь доктор Ричардсон, говоря о храме в Дендерах, высказывается:
"Женские фигуры выполнены с таким совершенством, что только не говорят; у них непревзойденная нежность черт и выразительность".
Каждый из этих камней покрыт иероглифами, и чем они древнее, тем прекраснее они высечены. Не является ли это новым доказательством, что Египет попал в поле зрения истории тогда, когда его мастерства и искусства уже находились в процессе быстрой дегенерации? Надписи на обелисках высечены глубиною в два дюйма, а иногда еще глубже, причем, выполнены с высочайшим совершенством. Можно получить некоторое представление об их глубине из того факта, что арабы за небольшое вознаграждение взбираются на самую вершину обелиска, причем, заправляют большие пальцы ног в углубления иероглифов. Что все эти памятники, в которых прочность состязается с красотой, были созданы до дней исхода израильтян из Египта, у историков нет никакого сомнения. (Все археологи теперь уже пришли к соглашению, что чем глубже мы удаляемся в историю, тем прекрасней становится мастерство Египта). Эти взгляды опять сталкиваются со взглядами мистера Фиске, который уверяет нас, что "скульптуры на памятниках (Египта, Индии и Ассирии), кроме того, выражают очень неразвитое состояние артистических способностей".<<349>> Мало того, сей ученый джентльмен идет дальше. Присоединив свой голос к оппозиции против признания учености, - которая по праву принадлежала кастам священнослужителей древности, - за левитами, он презрительно говорит, что
"нелепая теория о глубокой науке, которой якобы обладали египетские священнослужители с глубокой древности и передали греческим философам, была окончательно разрушена (?) сэром Дж. К. Льюисом [347]... тогда как в отношении Египта и Индии, а также Ассирии можно сказать, что колоссальные памятники, украшающие эти страны с доисторических времен, свидетельствуют о преобладании в этих странах варварского деспотизма, совершенно несовместимого с благородным обществом, и поэтому также несовместимого с устойчивым прогрессом".<<350>>
Любопытный аргумент, действительно. Если размеры и величие общественных памятников должны служить для потомства мерилом, по которому можно определить "прогресс цивилизации", достигнутый их строителями, тогда, может быть, было бы разумно для Америки, которая так кичится якобы установленными в ней прогрессом и свободой, сразу понизить свои строения на несколько этажей. Иначе, по теории профессора Фиске, археологи 3877 года нашей эры применят к "древней Америке" 1877 года правило Льюиса и скажут про древние Соединенные Штаты, что "их можно рассматривать как латифундиум, или плантацию, которую обрабатывало все население в качестве рабов короля-президента". Белокожие арийские расы никогда не были прирожденными "строителями", подобными восточным эфиопам или темнокожим кавказцам,<<351>> и поэтому никогда не были в состоянии состязаться с последними в воздвижении колоссальных построек, - так поэтому мы должны делать поспешный вывод, что эти грандиозные храмы и пирамиды могли быть воздвигнуты только под бичом деспота? Странная логика! Действительно, кажется более благоразумным придерживаться "строгих канонов критик", изложенных Льюисом и Гротом, и честно сразу сознаться, что мы, в самом деле мало знаем о древних народах и что до сих пор у нас имеются только предположительные домыслы, и если мы не поведем изучение в том же направлении, в каком вели древние жрецы, то и на будущее у нас мало шансов. Мы знаем только то, что они позволяли знать непосвященным, но то малое, что мы о них узнаем путем дедукции, должно бы быть достаточным, чтобы убедить нас, что даже в девятнадцатом веке, несмотря на наши претензии на превосходство в мастерствах и науках, мы не только не в состоянии построить что-нибудь подобное памятникам Египта, Индии и Ассирии, но даже не можем снова открыть наименьшего из "утерянных искусств" древних. Кроме того, сэр Гарднер Уилкинсон сильно выразился по поводу извлеченных из земли сокровищ древних, добавляя, что
"там нет никаких следов примитивного образа жизни или варварских обычаев, но есть некая стойкая цивилизация, дошедшая с отдаленнейших времен".
Здесь археология не согласуется с геологией, которая утверждает, что чем дальше ее исследование углубляется в прошлое по следам человека, тем больше варварскими они становятся. Сомнительно, исчерпали ли геологи поле своих исследовании, каким являются пещеры; и мнение геологов, обоснованное на их нынешнем опыте, может радикально измениться, когда они откроют останки предков тех людей, которых они теперь называют пещерными обитателями.
Что может лучше иллюстрировать теорию циклов, нежели следующий факт? Почти за 700 лет до Р. X. в школах Фалеса и Пифагора преподавалось учение об истинном движении Земли, ее форме и о целой гелиоцентрической системе. А в 317 г. нашей эры мы находим, что Лактантий, наставник Криспа Цезаря, сына Константина Великого, учил своего ученика, что земля плоска, и плоскость эта окружена небом, которое состоит из огня и воды; он также предостерегал своего ученика от еретического взгляда, что земля имеет шарообразную форму!
Каждый раз, когда мы, охваченные гордостью при каком-либо новом открытии, оглядываемся назад в прошлое, мы обнаруживаем, к нашему недовольству, некоторые следы, которые указывают на возможность, если не на полную определенность, что наше якобы открытие не было полной неизвестностью для древних.
Считается установленным, что ни народы раннего Моисеевого периода, ни даже более цивилизованные народы Птоломеевого периода не были знакомы с электричеством. Если мы остаемся при том же мнении и теперь, то это вовсе не от недостатка доказательств, доказывающих противное. Мы можем пренебречь и не искать какого-либо более глубокого значения в некоторых характерных выражениях Сервия и других писателей; но мы не можем также вычеркнуть их, чтобы они когда-нибудь в будущем не раскрыли своего истинного значения.
"Первые обитатели Земли", - говорит он, - "никогда не приносили огня на свои алтари, но с помощью своих молитв они низводили небесный огонь" [348, эклоги VI, V, 42]. "Прометей открыл и передал людям искусство низводить молнию; и способом, которому он их научил, они низводили огонь из надземной области".
Если после раздумывания над этими словами мы все еще будем склонны приписать их к фразеологии мифологических басен, мы можем обратиться к дням Нумы, царя-философа, столь прославленного за свою эзотерическую ученость, и окажемся еще более озадаченными, рассматривая касающиеся его материалы. Мы не можем его обвинять ни в невежестве, ни в суеверии, ни в легковерии, так как, если вообще можно доверять истории, он весьма был устремлен к уничтожению политеизма и идолопоклонства, что более двухсот лет никакие статуи и другие изображения не появлялись в их храмах. С другой стороны, старинные историки говорят нам, что познания, какими обладал Нума по натуральной физике, были велики. Предание говорит, что он был посвящен священнослужителями божеств этрусков и получил от своих посвятителей наставление в тайном знании, как можно заставить громовержца Юпитера опуститься на землю [349, кн. III, V, 285-346]. Овидий доказывает, что поклонение римлян Юпитеру Элицию началось с того времени. Салверт придерживается мнения, что до того, как Франклин открыл свое благородное электричество, Нума с ним экспериментировал весьма успешно, и что Талл Хостилий был первой жертвой, которую зарегистрировала история, как павшую от опасного "небесного гостя". Тит Ливий и Плиний повествуют, что этот принц, нашедший в одной из "Книг Нумы" наставления по тайной жертве Юпитеру Элицию, совершил ошибку, "вследствие чего получил удар молнии и сгорел в собственном дворце" [350, кн. I, гл. XXXI].
Салверт отмечает, что Плиний в изложении научных секретов Нумы "пользуется выражениями, которые, кажется, указывают на два различных процесса", один для овладения громом (impetrare), другой, чтобы заставить его вспыхнуть (cogere) [56, кн. II, гл. LIII].
"Руководствуясь "Книгой Нумы", - говорит Луций, цитируя Плиния, - "Талл осмелился вызвать помощь Юпитера. Но, совершив ошибку в действии, погиб от удара грома".<<352>>
Проследив в прошлом познания о громе и молнии, какими обладали этрусские священнослужители, мы находим, что Тархон, основоположник теургии последних, желая предохранить свой дом от молнии, окружил его живой изгородью из белой брионии [352, кн. X, стих 346 и далее], вьющегося растения, обладающего свойством отводить молнии. Тархон жил задолго до осады Трои. Заостренный металлический громоотвод, которым мы, по-видимому, обязаны Франклину, по всей вероятности, является повторенным открытием. Существует много медалей, которые, как кажется, убедительно указывают, что этот принцип был известен в древние времена. Храм Юноны имел крышу, на которой было установлено какое-то количество заостренных лезвий сабель.<<353>>
Если у нас нет почти никаких доказательств о том, что древние имели какие-либо ясные понятия обо всех свойствах электричества, то, во всяком случае, имеются сильные доказательства, что они были очень хорошо знакомы с самим электричеством
"Бен Дэвид", - говорит автор "Оккультных наук", - "утверждал, что Моисей обладал некоторыми познаниями об электрических явлениях".
Берлинский профессор Хэт тоже такого мнения. Микаелис отмечает, что:
"Первое, нет никаких упоминаний, что молния когда-либо ударила в Иерусалимский храм в течение тысячи лет. Второе, по данным Иосифа [153, кн. V], крыша храма была покрыта целым лесом наконечников... из золота, очень острых. Третье, эта крыша сообщалась с пещерами в холме, на котором храм был расположен, трубами, соединенными с позолотою, которая покрывала весь храм снаружи, вследствие чего эти острия могли действовать как проводники".<<354>>
Аммиан Марцеллин, знаменитый историк четвертого века, автор, заслуживший высокую оценку за честное и точное изложение, сообщает нам, что
"Маги постоянно хранили в своих очагах огонь, который они волшебным образом добывали с неба" [59, кн. XXIII, часть VI].
В индийском "Аупнекхат" есть одно изречение, которое гласит:
"Знание огня, солнца, луны и молнии составляет три четверти знания Бога".<<355>>
Наконец, Салверт указывает, что в дни Ктезиаса
"Индия была знакома с применением громоотводов". - Этот историк просто повествует, что - "железо, помещенное на дне фонтана... и изготовленное в виде меча острием вверх, как только его установили на место, обладало свойством отвращать грозу и молнию".<<356>>
Что может быть яснее?
Некоторые современные писатели отрицают факт, что на маяке александрийского порта было помещено большое зеркало с целью открывать приближение далеких кораблей с моря. Но прославленный Бюффон в это верил, так как он честно признается, что
"если зеркало действительно существовало, а я крепко верю, что оно существовало, то древним принадлежит честь изобретения телескопа" [354, 6 me. Mem., art. II].
Стивенс в своем труде о Востоке утверждает, что он обнаружил железные дороги в Верхнем Египте, колеи их были покрыты железом. Кэнова, Пауэрс и другие знаменитые скульпторы нашего века считают за честь для себя, если их приравнивают к Фидию древности, а строгое правдолюбие даже засомневается перед такой лестью.
Профессор Джовитт не верит повествованию об Атлантиде, изложенному в "Тимее", а записи 8000 и 9000-летней давности кажутся ему древними мошенничествами. Но Бунзен говорит:
"В существовании воспоминаний и записей о великих событиях Египта, происходивших за 9000 лет до Христа, нет ничего невероятного, так как происхождение Египта относится к девятому тысячелетию до Христа" [74, т. IV, с. 462].
А как насчет первобытных циклопических укреплений древней Греции? Могут ли Тиренские стены, которые, по археологическим отчетам, "даже среди древних народов прослыли сооружениями циклопов" [355, т. XV, с. 320], считаться старше пирамид? Массы камня, - некоторые равны шестифутовому кубу, а самые малые из них таковы, что по словам Павсания, их не сдвинет упряжка быков, - уложены в стены плотной кладки толщиною в двадцать футов и высотою более сорока футов, и их постройку все еще приписывают расам людей, известным нашей истории!
Исследования Уилкинсона обнаружили тот факт, что многие изобретения, которые мы называем современными и кичимся, были доведены до совершенства древними египтянами. Недавно открытый германским археологом Эберсом папирус доказывает, что ни наши современные шиньоны, ни пудры, ни туалетные воды, ни зубные порошки не были секретом для египтян. Не один современный врач (даже из тех, кто объявляет себя "специализировавшимся по нервным болезням") мог бы найти полезное, заглянув в "Медицинские книги Гермеса", в которых содержатся предписания действительно терапевтической ценности.
Как мы уже видели, египтяне были выдающимися мастерами во всех областях. Они изготовляли такую высококачественную бумагу, что она не поддавалась разрушающему влиянию времени.
"Они вынимали сердцевину из папируса", - говорит ранее упомянутый нами анонимный автор, - "рассекали и раскрывали волокна, расплющивая их известным им способом, и делали такую тонкую бумагу, как наша бумага сорта "фулскэп", но только намного прочнее... Иногда они разрезали ее на ленты и склеивали вместе; много еще существует документов, написанных на такой бумаге".
Папирус, найденный в гробнице мумии царицы, и другой, найденный в саркофаге "царской усыпальницы", в Гизе, выглядят как тончайший лоснящийся белый муслин, и в то же время обладают прочностью самого лучшего телячьего пергамента.
"Долгое время ученые верили, что искусство изготовления папируса было введено Александром Великим (так же, как они ошибочно верили во многое другое), но Лепсий обнаружил свитки папируса в гробницах и памятниках двенадцатой династии; скульптурные картины из папируса позднее были обнаружены в памятниках четвертой династии, а теперь уже доказано, что искусство письма было известно и находилось в употреблении еще в дни Менеса, протомонарха";
и таким образом, наконец, открылось, что умение писать египтян и их система письма были совершенны и полностью разработаны с самого начала.
Первым расшифровкам их вещих письмен мы обязаны Шампольону. Если бы не его вековой труд, мы до сих пор остались бы неосведомленными о значении всех этих живописных иероглифов, и современники до сих пор считали бы древних невежественными людьми, несмотря на то, что они в некоторых ремеслах и науках превосходили нас.
"Он был первым, обнаружившим, какое чудесное повествование египтяне могут рассказать тому, кто в состоянии читать их бесконечные рукописи и записи. Они оставили свои письмена везде, на каждом предмете, способном принять на себя иероглифы... Они вырезали, высекали и ваяли их на памятниках. Они выводили их на мебели, утесах, камнях, стенах, гробах, гробницах, так же, как на папирусах. Картины их каждодневной жизни в мельчайших деталях теперь раскрываются перед нашими изумленными взглядами неожиданным образом... Ничто из того, что знаем мы, не было пропущено древними египтянами... История Сезостриса показывает нам как хорошо он и его народ овладели искусством ведения войны. На картинах видно, какими грозными они были в бою. Они сооружали военные машины... Хорнер говорит, что через каждые из ста врат Фив выезжали 200 человек с конями и колесницами; последние были легкие по сравнению с нашими современными артиллерийскими запряжками".
Кенрик описывает их в следующих выражениях:
"Короче говоря, все существенные принципы, которыми регулируется тяга повозок, отображены в военных колесницах фараонов, и нет ничего, что современная роскошь изобрела для удобства или украшения, чему нельзя было бы найти прототипов в памятниках восемнадцатой династии".
Пружины - металлические пружины - были обнаружены в них, и, несмотря на их поверхностное описание в исследовании Уилкинсона, мы находим доказательства, что они служили для предохранения от тряски при слишком быстрой езде. В барельефах показаны некоторые рукопашные схватки и битвы, в которых мы можем проследить применение и обычаи в мельчайших деталях. Воины с тяжелым вооружением сражались в кольчугах; у пехоты были ватные туники и войлочные шлемы с металлическим покрытием для лучшей защиты. Мюратори, современный итальянский изобретатель, который несколько лет тому назад ввел в употребление "непробиваемые панцири", шел по следам старинного изобретения, использовав, насколько мог, древний метод, подсказавший ему идею. Процесс превращения таких материалов, как картон, войлок и другие ткани, в непроницаемые для порезов и проколов каким-либо острием, материалы, в настоящее время числится среди утерянных искусств. Мюратори удалось изготовить такие войлочные панцири, но они были несовершенны и, несмотря на хваленые достижения современной химии, он не мог достать соответствующего препарата и потерпел неудачу.
Какого совершенства достигла химия и древние времена, можно судить по факту, сообщенному Вайреем. В своей диссертации он приводит пример, когда Асклепиадот, один из генералов Митридата, воспроизвел химическим путем вредные испарения священного грота. Эти испарения, подобно испарениям Кума, приводили служительницу-жрицу в пророческий экстаз.
Египтяне пользовались луками, обоюдоострыми мечами и кинжалами, дротиками, копьями и пиками. Легкое вооружение состояло из метательного оружия и пращей; воины колесниц действовали булавами и боевыми топорами; они были совершенны в операциях по ведению осады.
"Нападающие", - говорит анонимный писатель, - "продвигались, образуя узкий длинный ряд, острие которого было защищено трехсторонней непробиваемой машиной, которую толкал перед собой, вроде катка, скрытый от взоров отряд воинов. У египтян были крытые подземные проходы с люками, системы лестниц, и искусство эскалада и военной стратегии было доведено ими до совершенства... Таран для разрушения стен был им знаком так же, как многое другое; будучи такими знатоками по каменоломням, они умели закладывать и подводить подкопы к стенам так, что они падали".
Этот самый писатель говорит, что для нас безопаснее упоминать о том, что египтяне знали, чем о том, чего они не знали, так как каждый день приносит новые открытия о их чудесных познаниях:
"И если", - добавляет он, - "мы обнаружили бы, что они пользовались пушками Армстронга, то этот факт не был бы более поразительным, чем многие уже открытые факты".
Доказательством, что они были сильны в математических науках, служит тот факт, что те древние математики, которых мы чтим, как отцов геометрии, ездили обучаться в Египет. В цитате, приведенной мистером Пиблсом, профессор Смит говорит:
"Геометрические познания строителей пирамид начались там, где кончались познания Евклида".
Уже до того, как Греция начала существовать, мастерства и науки египтян были созревшими и старыми. Топографию и уменья, связанные с геометрией, египтяне знали хорошо, и Иисус (Навин) после покорения Святой земли, по словам Библии, обладал достаточными познаниями, чтобы разделить земли. И как мог народ, настолько продвинувшийся в натуральной философии, как египтяне, не быть в одинаковой степени искусным в психологии и в духовной философии? Храм являлся рассадником высшей цивилизации и только он один обладал знанием магии, которая сама по себе являлась квинтэссенцией натуральной философии. В величайшей тайне преподавались оккультные силы природы, и самые чудесные исцеления осуществлялись в течение свершения мистерий. Геродот признает [356, кн. II, гл. 50], что все, что греки знали, они получили от египтян, в том числе даже отправление священнослужителя в храмах, и как следствие этого главные греческие храмы были посвящены египетским божествам. Мелампу, знаменитому целителю и предсказателю из Аргоса, приходилось применять свои лекарства "по способу египтян", от которых он получил свои знания, каждый раз, когда он хотел, чтобы его лечение было особенно удачным. Он вылечил Ификла от импотенции и слабости при помощи железной ржавчины по указаниям Мантиса, его магнетического спящего, или оракула. Шпренгель приводит много удивительных примеров таких магических исцелений в своей "Истории медицины" (см. стр. 119).
Диодор в своем труде об египтянах говорит (кн. I), что Изида заслужила бессмертие, так как все народы на Земле являются свидетелями мощи этой богини, исцеляющей от болезней своим влиянием.
"Это доказано", - говорит он, - "не россказнями, как у греков, но достоверными фактами".
Гален отмечает несколько лечебных средств, хранящихся в больничных палатах храмов. Он также упоминает универсальное лекарство, которое в его время называли Изидой [357, кн. V].
Доктрины нескольких греческих философов, которые прошли обучение в Египте, выявляют глубокую ученость. Орфей, который, по словам Артапана, был учеником Моисея,<<357>> Пифагор, Геродот и Платон обязаны своей философией тем же самым храмам, в которых священнослужители наставляли мудрого Солона.
"Антиклид повествует", - говорит Плиний, - "что буквы были изобретены в Египте человеком по имени Менон за пятнадцать лет до царствования Форонея, самого древнего из греческих королей" [56, кн. VII, гл. 56].
Яблонский доказывает, что гелиоцентрическая система так же, как шарообразность Земли, была известна египетским священнослужителям с незапамятных времен.
"Эту теорию", - добавляет он - "Пифагор взял у египтян, которые получили ее от брахманов Индии" [358, II, Пролог, 10].
Фенелон, прославленный архиепископ Камбрии, приписывает это знание Пифагору и говорит, что кроме преподавания своим ученикам, что земля круглая, он указал на существование антиподов, так как Земля населена повсюду; этот великий математик был первооткрывателем того факта, что утренняя и вечерняя звезда одна и та же. Если мы примем во внимание, что Пифагор жил приблизительно во время 16-ой Олимпиады, более 700 лет до Р. X., и преподавал эти факты в такой далекий период, то мы должны думать, что они были известны другим до него. Труды Аристотеля, Лаэрция и некоторых других доказывают, что он узнал от египтян о наклонении эклиптики, о звездном составе Млечного пути и отраженном свете Луны.
Уилкинсон, подкрепляемый другими авторами, говорит, что египтяне делили время и знали истинную длительность года и прецессию равноденствий. Путем регистрации восхода и захода звезд они постигли особые влияния, которые исходили в зависимости от положения и соотношения небесных тел, и поэтому их священнослужители были в состоянии предсказать метеорологические изменения с такою же точностью, как наши современные астрономы, и, в добавлении к этому, могли астрологировать по движениям звезд. Хотя трезвый и красноречивый Цицерон может быть частично прав в своем негодовании по поводу преувеличений вавилонских священнослужителей, которые "утверждают, что они сохранили на памятниках наблюдения, простирающиеся в прошлое на 470000 лет" [196], все же период, в котором древние достигли совершенства в астрономии, вне досягаемости современных исчислений.
Один писатель в одном из наших научных журналов говорит, что
"каждая наука во время своего роста проходит три стадии: первая - стадия наблюдений, когда многими умами в различных местах собираются и регистрируются факты. Затем наступает стадия обобщении, когда эти тщательно проверенные факты методически обрабатываются, систематически обобщаются и логически классифицируются, чтобы выводить из них законы, которые ими управляют. И, наконец, наступает стадия прогноза, когда эти законы применяются и по ним безошибочно предсказываются события с величайшей точностью".
Если за несколько тысяч лет до Р. X. китайские и халдейские астрономы предсказывали затмения, то, пользовались ли они циклом Сароса или другими средствами, - факт от этого не меняется, - они достигли последней и высшей степени в астрономии - они пророчествовали. Если они в 1722 г. до Р. X. начертили зодиак с точным указанием занимаемых планетами мест во время осеннего равноденствия и притом с большой точностью, как доказал астроном профессор Митчелл, то они знали те законы, которые управляют "тщательно проверенными фактами", и применили законы с такою же точностью, как наши современные астрономы. Кроме того, про астрономию говорят, что в нашем веке
"это единственная наука, которая достигла своей последней стадии... другие науки пока еще находятся в различных степенях роста; электричество в некоторых отраслях уже достигло третьей стадии, но во многих других еще находится в своем младенческом периоде".<<358>>
Это мы знаем по сердитым признаниям самих ученых, и по поводу этого у нас нет никаких сомнений в отношении девятнадцатого века, так как мы сами к нему принадлежим. Но не таково наше отношение к людям, жившим в дни процветания Халдей, Ассирии и Вавилона. О их степенях достижений по другим наукам мы ничего не знаем, за исключением того, что по астрономии они были равными нам, ибо они тоже уже достигли третьей и последней стадии. В своей лекции об "Утерянных искусствах" Уэнделл Филлипс очень художественно описывает ситуацию.
"Мы, кажется, воображаем", - говорит он, - "что умрет ли знание вместе с нами или нет, но оно определенно началось с нас... У нас сложилась оценка сожаления, сочувствия и узости невежеству и мраку канувших в бездну прошлого веков".
Чтобы иллюстрировать нашу собственную идею заключительною фразою этого любимого лектора, мы также можем сознаться, что мы взялись за писание этой главы, которая в некотором смысле прерывает наше повествование, чтобы осведомиться у наших ученых, уверены ли они, что они хвастают "в правильном направлении".
Итак, мы читаем о народе, который, по словам некоторых ученых авторов,<<359>> только что вышел из бронзового века и вступил в железный век:
"Если Халдея, Ассирия и Вавилон представляли собою огромную и вызывающую уважение античность, уходящую назад в бездну времен, то последовавшая за ними Персия тоже была не без чудес. Колонные залы Персеполиса были заполнены шедеврами искусства - резьбою, скульптурами, эмалями, алебастровыми библиотеками, обелисками, сфинксами, колоссальными быками. Экбатана в Мидии, прохладное место летнего пребывания персидских царей, было защищено семью окружающими стенами из вытесанных отполированных блоков, причем внутренние стены все более постепенно возвышались одна над другою; они были различных окрасок в астрологическом соответствии семи планет. Дворец имел крышу, покрытую серебряными черепицами; его балки были покрыты золотом. Ночью залы освещались многочисленными рядами масляных светочей. Декоративный сад со всею роскошью восточною монарха был расположен посреди города. Персидская империя, поистине была садом всего мира... В Вавилоне все еще оставались его стены; когда-то они тянулись более 60 миль по окружности и после трехсотлетнего опустошения и трех завоеваний сохранили высоту восьмидесяти футов. Были там развалины храма Бэла, облаками окруженного; на его вершине помещалась обсерватория, в которой вещие халдейские астрономы вели ночные общения со звездами, и еще там были остатки двух дворцов с их висячими садами, где высоко над землею росли деревья и сохранился поломанный остов гидравлической машины, подававшей воду из реки. В искусственное озеро с его обширным оборудованием из водоводов и шлюзов стекала вода растаявших снегов Армении; течение ее через город направлялось набережными Евфрата. Наиболее поразительным из всего был туннель, проложенный под руслом реки" [48, гл. I].
В своем труде "Первые следы человека в Европе" Альбрехт Мюллер предлагает в качестве выразительно-описательного имени века, в котором мы живем, название "века бумаги", считая его самым лучшим. Мы не согласны с ученым профессором. По утвердившемуся в нас мнению, будущие поколения назовут наш век, в лучшем случае, веком латуни, а в худшем - веком альбаты (медноцинконикелевый сплав) или оройды (золотистый сплав меди и цинка).
Мысль нынешнего комментатора и критика по отношению учености древних ограничена и кружится вокруг экзотериэма храмов; его взор или не желает, или не способен проникать в торжественную внутренность храма древности, где иерофант давал наставления неофиту, как он должен рассматривать публичное богослужение в его истинном значении. Ни один мудрец древности не учил, что человек - царь всего творения и что звездное небо и мать-земля были сотворены лишь для него. Кто сомневается по поводу сказанного, может обратиться к "Магическим и философским наставлениям" Зороастра, где он найдет следующее подтверждение:
"Не устремляй сознанья своего
К земным пределам без конца и края;
Не здесь отыщешь истины росток.
Равно ход расчислить не пытайся,
Законы выводя и собирая, светила солнца;
Оное светило влекомо вечной волею Отца,
Не ради нас, отринь и путь луны;
Ей прихотливой движет неизбежность.
Не ради нас творят движенья звезд".<<360>>
Довольно странное учение, чтобы исходить от тех, кого вообще принято считать почитателями и поклонниками солнца, луны и звездных полчищ в качестве богов. Так как величественная глубина наставлений магов находится за пределами досягаемости современной материалистической мысли, то халдейские философы вместе с невежественными массами обвиняются в сабианизме и в солнцепоклонстве.
Существовала громадная разница между истинным учением, которое преподавалось тем, кто показал себя достойным его, и государственной религией. Магов обвиняют во всякого рода суевериях, но вот что говорят "Халдейские оракулы:
"Нет истины в полете вольном птиц,
Как нет ее внутри невинной жертвы;<<361>>
Все это лишь игра воображенья,
Основа для корыстного обмана;
Беги от этого, коль хочешь рай познать,
Где мудрость, справедливость и любовь
В едино собраны" [360, 4].
Конечно, не суеверны те, кто предостерегает людей от "корыстного обмана", и их нельзя обвинять в суеверии, и если они совершали деяния, которые кажутся волшебными, чудесными, то кто честно в состоянии отрицать, что они обладали знанием натуральной философии и наукой психологии в такой степени, которая неизвестна нашим ученым?
Чего только они не знали? Это хорошо установленный факт, что истинный меридиан был правильно установлен до того, как была построена первая пирамида. Они имели часы и циферблаты, чтобы измерять время; их кубит являлся установленной единицей мер длины, составляя 1,707 фута по английским мерам; по словам Геродота, у них также была известна единица веса; в качестве денег у них находились в обращении золотые и серебряные кольца, ценившиеся по весу; они с древнейших времен пользовались десятиричной и двенадцатиричной системами исчисления и хорошо знали алгебру.
"Как же иначе они могли", - говорит один известный автор, - "орудовать такими огромными механическими силами, если бы они тщательно не изучили философии того, что мы называем механическими силами?"
Умение изготовлять полотно и тонкие ткани так же, как доказано, было отраслью их знаний, так как об этом говорит Библия. Фараон подарил Иосифу одеяние из тонкого полотна, золотую цепь и много других вещей. Египетское полотно славилось по всему миру. Все мумии закутаны в полотно, и это полотно прекрасно сохранилось. Плиний повествует о некоем одеянии, посланном за 600 лет до Р. X. царем Амазисом Линдусу, каждая нить которого состояла из 360 меньших нитей, скрученных вместе. Геродот (книга I) в своем описании Изиды и мистерий, совершаемых в ее честь, дает нам представление о "восхитительной мягкости носимого жрецами полотна". Священнослужители носили башмаки, сделанные из папируса, и одежды из тонкого полотна, потому что эта богиня первая научила его употреблять, и таким образом, кроме того, что их называли "изиадами" или священнослужителями Изиды, их еще звали "линигера" или "носителями полотна". Это полотно ткалось и окрашивалось в сверкающие яркие цвета, секрет которых также считается утерянным. На мумиях мы часто обнаруживаем весьма искусные вышивки; как обычные, так и бисерные, которыми украшались их одеяния; несколько таких можно увидеть в Булакском музее (Каир) - они непревзойденной красоты; изысканны их рисунки и труд огромен. Тонко разработанные и превозносимые гобелены кажутся грубой продукцией, если их сравнивать с некоторыми вышивками древнего Египта. Нам достаточно обратиться к книге "Исхода" в Библии, чтобы узнать, как искусно было мастерство израильских учеников египтян, проявившееся в украшении священного ковчега и скинии. Богослужебные облачения с их украшениями в виде "яблок из нитей и позвонков золотых", также туммим или усыпанный драгоценными камнями нагрудник верховного жреца, по описанию Иосифа, были несравненной красоты и являлись результатами чудесного, удивительного мастерства. И еще мы обнаруживаем вне всякого сомнения, что свои обряды и церемонии, даже особое одеяние своих левитов евреи позаимствовали от египтян. Климент Александрийский весьма неохотно признает это; то же самое делают Ориген и другие отцы церкви, причем некоторые из них приписывают это совпадение ловкому трюку Сатаны, предвидевшему события. Астроном Проктор говорит в одной из своих книг:
"Замечательный нагрудник, носимый еврейским верховным жрецом, был непосредственно заимствован от египтян".
Само название нагрудника "туммим", очевидно, египетского происхождения, заимствованное Моисеем, как и остальное, ибо дальше на той же странице Проктор говорит, что
"В часто повторяющейся картине посмертного суда мы видим, что умершего египтянина ведет бог Гор, тогда как Анубис кладет на одну чашу весов сосуд, в котором якобы содержатся добрые деяния покойника; в другой чаше находится эмблема истины, изображение Тмей, богини истины, и все это имелось на судейском нагруднике".
Уилкинсон в своем труде "Нравы и обычаи древних египтян" доказывает, что еврейское "туммим" есть форма множественного числа от слова "Тмей".<<362>>
Кажется, что все декоративные искусства были известны египтянам. Их ювелирные изделия из золота, серебра и драгоценных камней прекрасно изготовлены. То же самое можно сказать про их гранение, полировку; вделывание в оправу совершалось их гранильщиками в лучшем виде. Перстень, взятый с египетской мумии, если мне не изменяет память, был провозглашен самым лучшим шедевром ювелирного искусства на Лондонской выставке 1851 г. Их стеклянные имитации драгоценных камней намного превышают то, что выделывается в наше время; а про искусственный изумруд можно сказать, что имитация его доведена до совершенства.
В Помпее, рассказывает Уэнделл Филлипс, была найдена комната, полная стекла. Там было матовое стекло, оконное стекло, хрусталь и разнообразное цветное стекло. Католическим священникам, появившимся в Китае 200 лет тому назад, был показан стакан, прозрачный и бесцветный, который был наполнен изготовленною китайцами жидкостью, которая казалась бесцветной, как вода.
"Эту жидкость налили в стакан, а затем, когда смотрели через стакан, он казался наполненным рыбами. Жидкость из стакана выливали и снова повторяли опыт, и он казался опять наполненным рыбами".
В Риме показывали кусок стекла, прозрачного стекла, который освещали, чтобы показать, что в нем нет ничего потайного, но в центре этого стекла имелась капля цветного стекла, приблизительно величиною с горошину, расцвеченная, как утка, и которую даже миниатюрная кисть не могла бы выполнить лучше.
"Очевидно, что эта капля жидкого стекла была отлита, так как нигде нет следов соединения. Это должно было быть проделано с большим нагревом, чем при процессе отжига стекла, так как этот процесс приводит к трещинам".
В отношении их изумительного искусства имитировать драгоценные камни лектор упоминает "знаменитую вазу Генуэзского Собора", которую в течение долгих веков считали сделанной из "монолитного изумруда".
"Римско-католическая легенда гласит о ней, что она была одною из тех драгоценностей, которые царица Савская преподнесла Соломону, и что это была та подлинная чаша, из которой Спаситель пил на Тайной Вечере".
Впоследствии было обнаружено, что это не изумруд, а имитация. И когда Наполеон привез эту вазу в Париж и передал на исследование в Институт, ученым пришлось признать, что это не был камень, но что это такое они не знают.
Далее, говоря об искусстве древних в металлических изделиях, тот же самый лектор повествует, что,
"когда англичане разграбили Летний дворец китайского императора, европейские художники изумлялись при виде изысканно разработанных металлических сосудов разного рода, намного превосходящих расхваленное искусство европейских мастеров".
Африканские племена внутри страны давали путешественникам бритвы получше тех, которые у них имелись.
"Джордж Томпсон рассказал мне", - добавляет он, - "что он видел, как один человек в Калькутте подбросил в воздух горсть шелка-сырца, а другой индус разрубил его на куски саблею из туземной стали". - Он заканчивает удачным замечанием, что, - "сталь является величайшим триумфом металлургии, а металлургия - венец химии".
Так и с расами древних египтян и семитов. Они добывали золото и отделяли его с величайшим искусством. Медь, свинец и железо были в изобилии вокруг Красного Моря.
В лекции, прочитанной в 1873 г. на тему "Пещерные люди Девоншира" У. Пенджелли, член Королевского общества, основываясь на данных некоторых египтологов, утверждает, что первое железо, которым пользовались египтяне, было метеорное железо, так как в самом древнем документе, где этот металл упоминается, он назван "камнем с неба". Это наводит на мысль, что единственным железом, применявшимся в старину, было метеоритное железо. Так могло быть в начале периода, охватываемого нашими нынешними геологическими исследованиями, но до сих пор, пока мы не будем в состоянии с хотя бы приблизительной точностью вычислять возраст открываемых нами останков древности, кто может с уверенностью сказать, что мы не делаем ошибку на несколько сотен тысяч лет? Неблагоразумие догматизирования по поводу того, чего древние халдеи и египтяне не знали о рудодобыче и металлургии, было частично выявлено открытиями полковника Говарда Вайса. Кроме того, многие такие драгоценные камни, которые можно найти только в шахтах большой глубины, упоминаются у Гомера и в еврейских священных писаниях. Установлено ли учеными точное время, когда человечество впервые начало строить шахты? По словам доктора А. К. Хэмлина, в Индии мастерство златоковачей и гранильщиков алмазов практиковалось с "незапамятных времен". Знали ли египтяне с отдаленнейших веков, как закалять сталь или же владели другим, более эффективным методом, чем нынешнее высекание скульптур из камня, - это загадка, перед которой стоят археологи. Как же иначе могли создавать такую художественную резьбу по камню и ваять такие скульптурные произведения, какие мы у них находим? Пусть критики выбирают любое из двух; по их мнению, египтяне пользовались весьма искусной закалкой или каким-либо другим средством для резьбы по сиениту, граниту и базальту, что в последнем случае, должно быть отнесено к длинному списку утерянных искусств.
Профессор Альбрехт Мюллер говорит:
"Введение в употребление бронзовых изделий в Европе можно приписать великой расе пришельцев из Азии около 6000 лет тому назад; пришельцев звали ариями или арийцами... Цивилизация Востока опередила цивилизацию Запада на многие века... Существует много доказательств, что значительной высоты культура уже существовала в самом начале. Бронза еще употреблялась, но также употреблялось железо. Гончарные изделия не только обрабатывались на гончарном станке, но и обжигались докрасна. Впервые встречаются изделия из стекла, золота и серебра. В одиноких горных местностях уже обнаруживается окалина и остатки железоделательных печей... Конечно, эту окалину иногда приписывают к результатам вулканической деятельности, но она встречается в местах, где никогда никаких вулканов не было".
Но более всего искусство этого удивительного народа выявилось в умении приготовлять мумии. Никто, кроме тех, кто специально изучал этот процесс, не в состоянии оценить, сколько умения, терпения и знания требовалось для совершения этого неразрушимого труда, который занимал несколько месяцев. Требовалась и химия и хирургия. Мумии, если они остаются в сухом климате Египта, кажутся практически неразрушающимися. И даже если их перемещают после покоя, длившегося несколько тысяч лет, они не обнаруживают признаков изменений.
"Тело", - рассказывает анонимный писатель, - "наполняли миррой, кассией и другими смолами и после этого пропитывали содой... Затем следовало удивительно искусное бинтование набальзамированного тела, проделываемое настолько искусно, что ныне современные профессиональные накладыватели повязок восхищаются его превосходством".
Говорит доктор Грандвилл:
"Нет ни одной формы накладывания повязок в современной хирургии, значительно улучшенные формы которых нельзя бы обнаружить в бинтовании египетских мумий. Находят ленты полотна без единого скрепления, простирающиеся на 1000 ярдов в длину".
Росселини в "Древнем Египте" Кенрика дает подобное же свидетельство об удивительном разнообразии и искусстве, с каким бинты накладывались и перемежались. Не было перелома в человеческом теле, которое не мог бы успешно вылечивать врач-священнослужитель тех далеких дней.
Кто только не помнит возбуждения, вызванного каких-нибудь двадцать пять лет тому назад открытием анестезии? Закись азота, серные и хлорные эфиры, хлороформ, "веселящий газ", кроме различных других комбинаций, приветствовались страждущей частью человечества, как небесное благословение. Как обычно в таких случаях скромный доктор Гораций Уэлс, из Хартфорда, в 1844 г. был открывателем, а доктора Мортон и Джексон пожали на этом открытии лавры и выгоды в 1846 г. Анестезирующие средства были провозглашены "величайшим открытием, какое когда-либо было сделано". И хотя знаменитый летеон Мортона и Джексона (состав серного эфира), хлороформ сэра Джеймса И. Симпсона и азотистый веселящий газ, введенный в употребление Колтоном в 1843 г., и Данхемом и Смитом, подверглись задержанию вследствие фатальных случаев, все же последнее обстоятельство не помешало тому, что теперь этих джентльменов считают благодетелями общества. Их успешно усыпленные пациенты иногда больше не просыпаются; но какое это имеет значение до тех пор, пока другие получают облегчение? Врачи нас уверяют, что теперь несчастных случаев происходит опасительно редко. Возможно, что это бывает потому, что благодетельные анестезирующие средства так скупо применяются, что половину времени не успевают оказывать своего воздействия, парализуя страждущего пациента всего лишь на несколько секунд, в его внешних движениях, причем, он испытывает такую же острую боль, как обычно. В целом, однако, хлороформ и веселящий газ являются благотворными открытиями. Но являются ли они, строго говоря, первыми анестезирующими средствами, какие когда-либо существовали? Диоскорид говорит о Мемфисском камне (lapis Memphiticus), и описывает его, как малый камешек - круглый, отполированный и весьма искрящийся. Будучи измельченным в порошок и приложенным в виде мази к той части тела, которую хирург собирается оперировать своим скальпелем или огнем, он предохраняет от боли только ту часть тела. В то же время это средство совершенно безвредно для организма пациента, который полностью сохраняет сознание во время операции, причем, это средство действует до тех пор, пока оно соприкасается с данной частью тела. Если это средство принять вовнутрь, смешав с водою или вином, всякое чувство страдания от боли совершенно прекращается.<<363>> Плиний также дает полное его описание [56, кн. XXXVIII, гл. VII].
С незапамятных времен брахманы обладали секретами такой же ценности. Вдова, склонная к самопожертвованию путем самосожжения, называемого "сахамарания", ничуть не боится боли, ибо самое свирепое пламя пожрет ее, не причинив ей никаких страданий. Священные растения, увенчивающие ее чело, когда ее поведут церемониально к погребальному костру; священный корень, вырытый в полуночный час на том месте, где Ганг и Юмка смешивают свои воды; натирание тела жертвы топленым маслом из молока буйволицы и священными маслами после того, как она искупалась во всей одежде со всеми украшениями, - являются магическими анестезирующими средствами. С их поддержкой она собирается расстаться со своим телом; три раза она обходит кругом своего огненного ложа; и после прощания ее бросают на мертвое тело ее мужа, и она оставляет этот мир без единого мгновения страданий. Миссионер-писатель, бывший очевидцем нескольких таких церемоний, рассказывает:
"На костер выливают полужидкое масло из молока буйволицы, оно моментально воспламеняется, и "опоенная" вдова быстро умирает от удушья еще до того, как пламя добирается до ее тела" [361, т. I, с. 358].
Ничего подобного, если только эта священная церемония проводится строго по правилам. Вдовы никогда не опаиваются в том смысле, как мы привыкли понимать это слово. Принимаются только предохранительные меры против физических мук - страшной агонии сгорания. Ее сознание остается ясным, как всегда, и даже более ясным. Она крепко верит в обещание будущей жизни, и весь ее ум сосредоточен на созерцании приближающегося блаженства - блаженства "свободы", которое она вскоре достигнет. Обычно она умирает с улыбкой небесного блаженства на лице. И если кому-то предстоит страдание в час возмездия, то не ей, набожно преданной своей вере, но коварному брахману, который вполне осведомлен, что такой жестокий обряд не был никогда предписан.<<364>> Что же касается жертвы, то после того как она сгорела, она становится сати - трансцендентной чистоты - и посмертно канонизируется.
Египет - родина и колыбель химии. Кенрик доказывает, что корень этого слова кеми или кем является названием этой страны [Псалмы, CV, 22]. Химия красок, должно быть, была хорошо известна в этой стране. Факты есть факты. Где же еще мы найдем таких художников, которые могут украсить стены неувядающими красками? Века после того, как наши пигмейские здания превратятся в пыль, и заключающие их в себе города станут бесформенными кучами кирпича с забытыми именами, - долго еще после этого будут стоять залы Карнака и Луксора (El-Uxor), и прекрасная фресковая живопись, несомненно, будет столь же свежа 4000 лет спустя, какою она была 4000 лет тому назад и какая она сегодня.
"Бальзамирование и фресковая живопись", - говорит наш автор, - "не являлись случайными открытиями у египтян, но возникли из определений и умозаключений, как любой вывод Фарадея".
Наши современные итальянцы хвастают своими этрусскими вазами и живописью; декоративные окаймления, находимые на греческих вазах, вызывают восхищение всех любителей древности; они приписываются грекам, тогда как в самом деле "они только копии египетских ваз". Изображенные на них фигуры можно увидеть в любой день на стенах гробницы времен Аменхотеп I, то есть периода, когда Греции даже еще не существовало.
Где мы в наше время можем указать на что-либо, что можно сравнивать с высеченными в скалах храмами Ипсамбула в Нижней Нубии? Там можно увидеть сидячие фигуры высотою семьдесят футов, высеченные из утеса. Торс статуи Рамзеса II в Фивах обладает размерами 60 футов в плечах, а в других местах пропорционально. Рядом с такой титанической скульптурой наши скульптуры кажутся пигмеями. Египтяне знали железо, по меньшей мере, задолго до построения первой пирамиды, что происходило, по Бунзену, более чем 20000 лет тому назад. Доказательство этому пролежало скрытым многие тысячи лет в пирамиде Хеопса, пока полковник Говард Вайс не нашел его в виде куска железа в одном из блоков, куда, очевидно, его засунули в то время, когда приступили к постройке пирамиды. Египтологи приводят много указаний о том, что древние в доисторическое время были хорошо знакомы с металлургией.
"До сегодняшнего дня мы находим на Синае большие кучи шлаков, окалины от плавок".<<365>>
Металлургия и химия, практиковавшиеся в те дни, были известны, как алхимия, и составляли основу доисторической магии. Кроме того, Моисей доказал свое знание алхимической химии тем, что превратил золотого тельца в порошок, который затем рассыпал над водами.
Если мы теперь обратимся к мореходству, мы будем в состоянии доказать, основываясь на достоверных источниках, что Нехо II снарядил на Красном море флот и послал его на исследования. Этот флот отсутствовал более двух лет и вместо возвращения через Ваб-эль-Мандел, как обычно, вернулся обратно через Гибралтарский пролив. Геродот вовсе не поспешил, когда приписывал египтянам такие мореходные достижения.
"Они", - говорит он, - "распространили слухи, что, когда возвращались домой, солнце восходило с правой стороны; вещь для меня невероятная".
"И все же", - продолжает автор вышеупомянутой статьи, - "это невероятное утверждение оказалось неопровержимым, что понятно каждому, кто огибал морем мыс Доброй Надежды".
Таким образом доказано, что люди отдаленнейшей древности совершили подвиг, который, спустя много веков, был приписан Колумбу. Говорят, что на своем пути они только два раза бросали якорь; они посеяли кукурузу, пожали ее и с триумфом держали путь домой через Геркулесовы столбы и дальше по Средиземному морю.
"Были люди", - добавляет он, - "гораздо более заслуживающие название "veteres", чем римляне и греки. Греки, молодые в своих познаниях, трубили в трубы перед ними и призывали весь мир восхищаться их способностями. Старый Египет, поседевший в своей мудрости, настолько был полон сознания своих достижений, что не стремился вызывать восхищение и заботился о мнении легкомысленных греков не больше, чем мы заботимся о мнении каких-то островитян Фиджи".
"О, Солон, Солон", - сказал старейший египетский жрец этому мудрецу. - "Вы, греки, всегда как дети; у вас нет издревле установившихся мнений, нет дисциплин, выдержавших испытание временем!"
И, действительно, очень был удивлен великий Солон, когда жрецы Египта растолковали ему, как много богов и богинь греческого пантеона были замаскироваными богами Египта. Истину сказал Зонарас:
"Все это пришло к нам из Халдеи в Египет, и оттуда перешло к грекам".
Сэр Дэвид Брюстер дает блестящее описание нескольких автоматов, и восемнадцатый век гордится этими шедеврами механического искусства, "игроком на флейте Вокансона". Та малость положительной информации, которую нам удалось собрать по этому предмету от писателей древности, подтверждает веру в то, что ученые механики дней Архимеда (а некоторые из них жили значительно раньше великого сиракузца) никоим образом не были невежественнее или менее изобретательными, чем наши современные изобретатели. Архитас, уроженец Тарентума в Италии, наставник Платона и философ, выдающийся своими математическими достижениями и чудесными открытиями по практической механике, построил деревянного голубя. Должно быть, это был чрезвычайно хитроумный механизм, так как он летал, хлопал крыльями и значительное время держался в воздухе. Этот искусный человек, живший за 400 лет до Р. X., кроме деревянного голубя еще изобрел винт, подъемный кран и различные гидравлические машины [362, lib. X, cap. XIII].
Египет давил свой собственный виноград и делал вино. В этом нет ничего замечательного пока что, но он также варил собственное пиво и притом в больших количествах, - так продолжают утверждать наши египтологи. Рукопись Эберса доказывает, вне всякого сомнения, что египтяне потребляли пиво за 2000 лет до Р. X. Их пиво, должно быть, было крепкое и превосходное - как все, что они делали. Стекло вырабатывалось во всех его разновидностях. Во многих египетских скульптурах мы находим сцены стеклодутия и бутылки; во время археологических исследований обнаруживаются стаканы и изделия из стекла, и кажется, что они были очень красивы. Сэр Гарднер Уилкинсон говорит, что египтяне резали, обтачивали стекло, гравировали и обладали искусством вводить золото между двумя поверхностями стекла. Они производили стеклянные имитации жемчуга, изумруда и всех драгоценных камней с великим совершенством.
Точно также большинство древних египтян культивировало музыкальные искусства и хорошо понимали воздействие музыкальной гармонии, ее влияние на человеческий дух. В старейших скульптурах и в резных работах мы находим сцены, где музыканты играют на различных инструментах. Музыка применялась в отделе исцелений при храмах для лечения нервных расстройств. Мы находим многие памятники с изображениями оркестров, дающих концерт, причем дирижер отсчитывает время, хлопая в ладони, поэтому мы можем утверждать, что они знали закон гармонии. У них была священная музыка, домашняя и военная. Для концертов священной музыки употреблялись лира, арфа и флейта; для празднеств - гитара, одиночная или двойная, свирели и кастаньеты; войска в течение военной службы пользовались трубами, тамбуринами, барабанами и тарелками. Ими были изобретены различного рода арфы, например: лира, самбук и ашур; некоторые из них имели более 20 струн. Превосходство египетской лиры над греческой - установленный факт. Материал, из которого изготовлялись такие инструменты, очень часто был дорог и представлял собою редко встречаемое дерево; инструменты украшались прекрасной резьбой. Иногда они привозились из очень далеких стран; некоторые были расписаны, выложены перламутром и украшены цветною кожею. Как и мы, для струн они пользовались кетгутом. Пифагор учился музыке в Египте и сделал музыку предметом науки в Италии. Но египтян в древности считали самыми лучшими преподавателями музыки в Греции. Они знали в совершенстве, как извлекать гармоничные звуки из инструмента прибавлением к нему струн так же, как умножить ноты укорачиванием струн у его шейки, каковые знания свидетельствуют, что они далеко продвинулись в музыкальном искусстве. Говоря об арфах, обнаруженных в одной из гробниц Фив, Брюс заявляет, что они опрокидывают все высказывания, какие делались до сих пор по поводу состояния древней музыки и музыкальных инструментов на Востоке, и что они своей формой, украшениями, диапазоном представляют неоспоримое доказательство, более сильное, чем тысяча греческих цитат, что геометрия, черчение, механика и музыка достигли величайшего совершенства в то время, когда они были созданы, и что период, который мы считаем временем возникновения этих искусств, был только началом их нового возрождения.
На стенах дворца Аменхотепа II в Фивах этот царь изображен играющим в шахматы с царицей. Этот монарх царствовал задолго до Троянской войны. Известно, что в Индии играли в эту игру 5000 лет тому назад.
Что касается их познаний по медицине, то теперь, когда найдена одна из утерянных Книг Гермеса и переведена Эберсом, египтяне говорят сами за себя. Что они знали о кровообращении, видно по некоторым целительным манипуляциям жрецов, которые знали, как оттягивать кровь книзу, остановить на краткое время циркуляцию крови и т. д. Более тщательное изучение их барельефов, где изображены сцены, происходящие во врачебных залах разных храмов, - легко это докажут. У них были свои дантисты и окулисты, и ни одному доктору не разрешалось практиковать более, чем в одной специальности, что несомненно говорит в пользу мнения, что они теряли меньше пациентов, чем наши врачи теперь. Некоторые авторитеты также утверждают, что египтяне были первым народом, учредившим у себя суд присяжных заседателей; мы сами в этом сомневаемся.
Но египтяне не были единственным народом далеких эпох прошлого, чьи достижения отводят им такое выдающееся место перед потомством. Кроме других, чья история в настоящее время сокрыта мглою далекой древности, например, доисторических рас двух Америк, Крита, Трои, лакустриан, затонувшего материка легендарной Атлантиды, считающейся теперь мифом, - деяния финикийцев отмечают их печатью, характеризующей их почти как полубогов.
Автор статьи в "Национальном квартальном обозрении", которого мы цитировали раньше, говорит, что финикийцы были самыми ранними мореходами в мире, что они основали большинство колоний по берегам Средиземного моря и совершали путешествия во все необитаемые земли. Они посещали арктические области, откуда привезли сведения о постоянном дне без ночей - сведения, которые Гомер сохранил для нас в "Одиссее". Из Британских островов они ввозили в Африку олово, и Испания была их излюбленным местом для колонизации. Описание Харибды настолько точно соответствует описанию Мальстрема, что, по словам этого писателя, "трудно представить, что оно может иметь другой прототип". Их исследования, кажется, велись по всем направлениям. Их паруса белели в Индийском океане так же, как в норвежских фиордах. Различные писатели приписывают им поселки в отдаленных местностях, тогда как все южное побережье Средиземного моря было занято их городами. Утверждают, что значительная часть Африканской территории была населена племенами, изгнанными Иисусом Навином и детьми Израиля. В то время когда писал Прокопий, в Мавританской Тингитане стояли колонны с финикийскими письменами следующего содержания:
"Мы те, кто бежали от разбойника Иисуса, сына Навина".
Некоторые полагают, что эти закаленные мореплаватели по Арктическим и Антарктическим водам стали предками тех племен, которые построили храмы и дворцы Паленки и Уксмала, Копана и Арика.<<366>> Брасье де Бурбург дает нам много сведений о поведении, обычаях, архитектуре и искусстве, и, особенно, о магии и магах мексиканцев древности. Он повествует нам, что баснословный герой и величайший из их магов, возвращаясь из долгого путешествия, посетил царя Соломона во время строения храма. Этот Вотан кажется идентичным со страшным Кецалькоатлем, который появляется во всех мексиканских легендах; довольно любопытно, что эти легенды поразительно напоминают библейские повествования евреев о хивитах, потомках Хета, сына Ханаана. Записи сообщают нам, что Вотан "снабдил Соломона наиболее ценными деталями, что касается людей, животных, растений, золота и драгоценного дерева страны Запада", но категорически отказался что-либо сообщить о морском пути и способах достижения этого таинственного континента. Соломон сам рассказывает об этом собеседовании в своем "Повествовании о чудесах вселенной", причем глава "Вотан" аллегорически фигурирует под именем "Змей мореходства". Стивенс, проникнувшийся надеждами, "что будет найден ключ, более верный, чем розетский камень, при помощи которого можно будет прочесть американские иероглифы" [363, т. II, с. 457], говорит, что существует поверье, что потомки касиков и ацтекских подданных все еще живут в неприступных твердынях Кордильеров,
"в диких местах, куда никогда еще не проникал белый человек... живут там, как жили их отцы, воздвигая такие же здания... со скульптурными украшениями и штукатуркой; там обширные дворы и высокие башни с высокими лестницами; и эти потомки все еще вырезают на табличках из камня те же самые таинственные иероглифы". - Он добавляет, - "Я обращаюсь к той обширной и неисследованной области, которую ни одна дорога не пересекает, и где моя фантазия рисует таинственный город, видимый с высочайшего хребта Кордильеров, - город непокоренных, никем непосещаемых и неисследованных туземных обитателей".
Кроме того факта, что этот таинственный город на далеком расстоянии увидели некоторые отважные путешественники, нет никакой существенной невероятности в том, что он существует, так как никто не может сказать, что стало с местным населением, которое бежало от жадных разбойников Кортеса и Писарро? Доктор Чадди в своем труде о Перу рассказывает нам индейскую легенду о караване из 10000 лам, нагруженных золотом, чтобы внести выкуп за несчастного Инку. Движение каравана в Андах было приостановлено известием о смерти Инка, и все это огромное сокровище было умело захоронено так, что до сих пор никакого следа не найдено. Чадди так же, как и Прескотт и другие писатели, сообщает нам, что индейцы до сегодняшнего дня сохраняют свои древние традиции и касту священнослужителей; что они полностью подчиняются приказам правителей, ими самими избранных, и в то же время они номинально считаются католиками и перуанскими гражданами. Между ними по-прежнему в ходу магические церемонии, практиковавшиеся их предками, и происходят магические феномены. Они настолько непоколебимы в своей приверженности к прошлому, что кажется невозможным, чтобы не существовало какого-то центрального источника власти, который постоянно подкрепляет их веру, поддерживает в ней жизнь. Не может ли быть, что источник такой неумирающей веры лежит в том таинственном городе, с которым они поддерживают тайные связи? Или мы опять должны думать, что все вышесказанное нечто иное как "любопытное совпадение"?
Сообщение о таинственном городе было сделано Стивенсу некоим испанским Падре в 1838-39 гг. Этот священник поклялся Стивенсу, что он видел этот город своими собственными глазами и рассказал некоторые подробности, в истинность которых путешественник крепко верил.
"Будучи священником в небольшом селении близ развалин Санта Круз дел Квиче, он услышал о неизвестном городе, находясь в деревне Чаджул... Он был тогда молод и с большим трудом взобрался на оголенную вершину высочайшего хребта Кордильер. Достигнув высоты десяти или двенадцати тысяч футов, он взглянул на огромную равнину, простирающуюся до Юкатана и Мексиканского пролива, и увидел на далеком расстоянии большой город, занимающий большое пространство, с белыми башенками, блиставшими на солнце. Предание говорит, что нога белого человека никогда не вступала в город; что обитатели говорят на языке майя и знают, что чужеземцы завоевали всю страну; они убивают каждого белого человека, который пытается проникнуть на их территорию... У них нет денег; нет лошадей, скота, мулов или каких-либо других домашних животных, за исключением домашней птицы, а петухов они держат под землей, чтобы не слышно было их крика".
Почти то же самое было рассказано нам лично около двадцати лет тому назад одним старым туземным священником, с которым мы встретились в Перу и с которым у нас установились деловые связи. Он прожил всю жизнь, напрасно пытаясь скрыть свою ненависть к завоевателям - "разбойникам", как он их называл; и он признался, что он поддерживает дружбу с ними и с католической церковью только ряди своего народа, а в душе своей он - солнцепоклонник, каким он был всегда. В качестве "обращенного" туземца-миссионера он путешествовал, был в Санта Круз и, как он торжественно утверждал, посетил некоторых из своих родственников по подземному ходу, ведущему в таинственный город. Мы верим его рассказу, ибо человек, которому вскоре предстоит умереть, не станет изобретать пустых басен, а его повествование подтверждено также "Путешествием" Стивенса. Кроме того, нам известны еще два других города, которые совершенно неизвестны европейским путешественникам; тут дело не в том, что их обитатели очень желают оставаться в неизвестности, ибо люди из буддийских стран иногда их посещают. Но их города не занесены ни на европейские, ни на азиатские карты. Из-за слишком ретивых и предприимчивых христианских миссионеров и, возможно, еще и по другим более таинственным причинам то малое количество туземцев, которые знают о существовании этих двух городов, никогда о них не упоминают. Природа приготовила странные укрытия и сокровенные уголки для своих любимцев и, к сожалению, далеки те места от так называемых цивилизованных стран, где человек может поклоняться своему божеству так, как поклонялись его отцы.
Даже эрудированный и трезвомыслящий Макс Мюллер как-то бывает не в состоянии избавиться от совпадений. Они приходят к нему в виде самых неожиданных открытий. Например, мексиканцы, чье покрытое мраком происхождение, по законам вероятности, ничем не связано с арийцами Индии, тем не менее, подобно индусам, смотрят на лунное затмение, как на момент, когда "дракон проглатывает луну" [47, т. II, с. 269]. И хотя профессор Мюллер признает, что об исторических сношениях этих двух народов подозревал Александр фон Гумбольт, и он сам считает это возможным, все же, он добавляет,
"такие факты не должны быть результатом каких-либо исторических сношений. Как мы уже упоминали выше, происхождение аборигенов Америки есть спорный вопрос для тех, кто заинтересованы в установлении родства и передвижений народов".
Несмотря на труд Брасье де Бурбурга и его тщательный перевод знаменитого "Пополь-Вуху", авторство которого приписывается Икстлилксочитлу, исследователь древности после тщательного взвешивания его содержания остается в таком же мраке, как и до этого. Мы прочитали "Пополь-Вух" в его первоначальном переводе и также прочитали его обзор, сделанный Максом Мюллером, и из первого хлынул свет такой яркости, что нет ничего удивительного, что сухой скептический ученый был им ослеплен. Но поскольку автора можно судить по его произведениям, профессор Макс Мюллер не является предвзятым скептиком, и, кроме того, мало значительного ускользает от его внимания. Как же это теперь случилось, что человек с такой огромной и редко встречаемой эрудицией, которому привычно одним единым взглядом охватывать традиции, религиозные обычаи и суеверия народов, усматривающий малейшее сходство и уделяющий внимание мельчайшим деталям, как же он не придал никакого значения или даже не заподозрил того, что смиренный автор настоящего труда, не обладающий ни тренировкой ученого, ни эрудицией, усмотрел с первого взгляда? Каким ошибочным и необоснованным ни показалось бы многим это замечание, но нам кажется, что наука больше теряет, чем выигрывает от того, что она пренебрегает древней и даже средневековой эзотерической литературой или, вернее, тем, что от нее осталось. Тому, кто посвятит себя такому изучению, многие совпадения преобразуются в естественные результаты предшествующих, поддающихся демонстрированию причин. Мы думаем, что мы понимаем, в чем дело, когда профессор Мюллер признается, что
"время от времени... кажется, что видишь определенные периоды времени и вехи, но на следующей странице все опять только один хаос" [366, с. 327].
Разве не может быть, что этот хаос усиливается от того факта, что большинство ученых, направляя все свое внимание на историю, пропускают псе то, что они считают "смутным, противоречащим, волшебством, абсурдным". Несмотря на ощущение, что тут "была основа благородных возвышенных концепций, которые теперь покрыты и искажены позднейшими наслоениями фантастической чепухи", профессор Мюллер не может удержаться от приравнивания этой чепухи к "Сказкам тысячи и одной ночи".
Мы далеки от смешной претензии критиковать столь достойного и заслуживающего восхищения за свою ученость профессора, как Макс Мюллер. Но мы не можем не сказать, что даже среди фантастической чепухи "Сказок тысячи и одной ночи" кое-что было бы достойно внимания, если бы оно помогало распутать какую-либо историческую истину. Гомеровская "Одиссея" по фантастической бессмыслице превосходит все сказки тысячи и одной ночи, вместе взятые; и все же несмотря на это, многие из этих мифов, как теперь доказано, оказались еще чем-то, а не только творением фантазии старого поэта. Ластригониане, которые пожрали спутников Улисса, теперь отождествлены с громадного роста каннибальским племенем, в далеком прошлом обитавшем в пещерах Норвегии.<<367>> Путем новых открытий геология установила истинность некоторых утверждений Гомера, которые в течение многих веков считались поэтическим вымыслом. Постоянный день, при свете которого жили ластригониане, указывает, что они были обитателями Северного мыса, где все лето не заходит солнце. Норвежские фиорды в совершенстве описаны Гомером в его "Одиссее", X, 110; а гигантский рост ластригониан доказан нахождением человеческих костей необычных размеров, обнаруженных в пещерах, расположенных близ этой области; геологи считают, что это кости расы людей, вымершей задолго до появления арийцев. Харибда, как мы уже видели, была опознана в Мальстреме, а передвигающиеся утесы [269, XII, 71] - в айсбергах арктических морей.
Если последовательные попытки сотворения человека, описанные в "Quiche Cosmogony", не дают примеров для сравнения с некоторыми апокрифами еврейских священных писаний и каббалистическими теориями творения, то это, действительно, странно. Даже "Книга Яшер", считающаяся грубой подделкой двенадцатого века, может дать более, чем один ключ, чтобы проследить связь между населением Ура Халдейского, где до дней Авраама процветала магия, и населением Центральной и Северной Америки. Божественные существа, "низведенные до уровня человеческой натуры", не совершают чудес или трюков более странных и невероятных, чем чудеса Моисея и магов фараона, тогда как многие из них в точности сходны по своей натуре. И когда, кроме того, в добавление к последнему факту, мы обнаруживаем большое сходство между некоторыми каббалистическими терминами, общими для обоих полушарий, то тут должно быть нечто большее, чем просто случайное совпадение, чтобы объяснить это обстоятельство. Многие из таких фактов имеют общий корень происхождения. Повествование о двух братьях в Центральной Америке, которые, прежде чем отправиться в путь в Ксибалбу, "посадили каждый по тростнику в середине бабушкиного дома, чтобы она по их разрастанию или увяданию могла знать, живы ли они или мертвы" [47, с. 268], находит себе аналогию в поверьях многих стран. В "Народных сказаниях и преданиях" Захарова (Россия) можно найти подобное же повествование и проследить это верование в разных других легендах. И все же эти сказания попали в Россию задолго до того, как открыли Америку.
Узнавая в богах Стоунхенджа дельфийских и вавилонских богов ничуть не следует удивляться; Бэл и Дрэгон, Аполлон и Питон, Озирис и Тифон - все одно и то же под многими именами, и они путешествовали далеко и широко. Ирландский Бот-ал прямо указывает на своего греческого прародителя Бэтилос и канаанского Бет-эл.
"История", - говорит X. дэ ла Виллемарк, - "которая в те далекие века не делала записей, может заявлять о своем незнании, но научное языковедение подтверждает данные филологии со все возрастающей достоверностью и снова соединяет вместе звенья одной цепи, едва не оборвавшейся между Востоком и Западом".<<368>>
Настолько же замечательно и открытие подобного сходства между мифами Востока и древними русскими сказаниями и преданиями, ибо вполне естественно искать сходства между верованиями семитических и арийских семейств. Но когда мы обнаруживаем почти полное тождество между характерными признаками Царевны Милитриссы с луною надо лбом, которая находится в постоянной опасности быть захваченной Змеем Горынычем (или Драконом), который играет такую выдающуюся роль во всех русских народных сказках; и обнаруживаем подобных же действующих лиц в мексиканских легендах, - до малейших деталей включительно, - то мы можем задержаться и спросить самих себя, нет ли здесь чего-то большего, чем простое совпадение.
Эта традиция о Драконе и Солнце, - иногда замененном Луною, - вызвала эхо в отдаленнейших частях всего мира. Это можно легко объяснить тем, что когда-то существовала единая всемирная религия поклонения солнцу. Было время, когда Азия, Европа, Африка и Америка были покрыты храмами, посвященными Солнцу и драконам. Священнослужители принимали имена своих божеств и, таким образом, традиции о них распространились сетью по всему миру:
"Бэл и Дрэгон всегда фигурировали вместе, и священнослужитель религии офитов обычно принимал имя своего бога" [355, т. XXV, с. 220].
Но все же, "если первоначальная концепция естественна и понятна... и ее распространение не должно быть результатом каких-либо исторических обобщений", как говорит нам профессор Мюллер, то подробности настолько поразительно сходны, что мы не можем удовлетвориться до тех пор, пока эта загадка не будет полностью разгадана. Так как происхождение этого всеобщего символического поклонения сокрыто во тьме времен, то у нас гораздо больше шансов открыть истину прослеживанием этих преданий до самих их истоков. А где истоки? Кирхер приписывает происхождение религии офитов и поклонения солнцу, формы конических памятников и обелисков египетскому Гермесу Трисмегисту [355, т. XXV, с. 292]. Где же тогда, как не в герметических книгах, мы должны искать желаемую информацию? Можно ли поверить, что современные писатели могут знать больше или столько же о древних мифах и культах, чем люди, преподававшие их своим современникам? Ясно, что тут необходимы две вещи: первая, нужно найти нехватающие Книги Гермеса; вторая, нужен ключ к их пониманию, ибо одного чтения недостаточно. Если этого нет, то наши ученые предоставлены бесплодным спекуляциям, догадкам, так же, как наши географы, которые сейчас тратят свою энергию в напрасных поисках истоков Нила. Истинно, земля Египетская - второе обиталище тайны!
Не теряя времени на спор о том, был ли Гермес "Князем послепотопной магии", как его называет де Мюссе, или допотопным, что гораздо более вероятно, одно можно сказать определенно: подлинность, надежность и полезность Книг Гермеса - или, вернее, того, что осталось от тридцати шести сочинений, приписываемых египетскому магу, - полностью признаны Шампольоном-младшим и подтверждены Шампольоном-старшим, который их упоминает. Если путем просмотра каббалистических трудов, которые все ведут свое происхождение из универсального хранилища эзотерических познаний, мы находим факсимиле многих так называемых чудес, сотворенных искусством магии, равно воспроизведенными Квише; и даже если во фрагментах, оставшихся от подлинного "Пополь-Вуха" имеется достаточно свидетельств, что религиозные обычаи мексиканцев, перуанцев и других американских народов были почти идентичны с религиозными обычаями древних финикийцев, вавилонян и египтян; и если, кроме того, мы обнаруживаем, что многие из их религиозных терминов имеют этимологически то же самое происхождение, то как мы можем не думать, что они являются потомками тех, чьи предки "убегали от разбойника Иисуса, сына Навина"?
"Нунец де ла Вега говорит, что Нин или Аймос Дзендалес был Нинус вавилонян" [368, с. 52].
Возможно, что до сих пор это могло быть совпадением, так как отождествление одного с другим покоится на слабых аргументах.
"Но известно", - добавляет де Бурбург, - "что этому принцу, а по другим источникам его отцу Белу или Ваалу, воздавались, подобно Нину Дзендалесу, почести от подданных под видом змея".
Последнее утверждение, кроме того, что оно фантастично, нигде в вавилонских летописях не подтверждается. Совершенно верно, что финикийцы изображали солнце в виде дракона. Но то же самое делали все другие народы, которые символизировали своих солнечных богов. Бел, первый царь ассирийской династии, был, - по данным Кастора и Евсевия, который его цитирует, - обожествлен, то есть его причислили к богам только "после смерти". Таким образом, ни он сам, ни его сын Нинус или Нин не могли принимать подданных под видом змея, что бы ни делал Дзендалес. Бел, по мнению христиан, есть Ваал; а Ваал есть Дьявол с тех пор, как библейские пророки начали обозначать этим именем каждое божество соседа. Поэтому Бел, Нинус и мексиканский Нин являются змеями и дьяволами. И так как Дьявол, или отец зла, один и тот же в различных формах, то, под каким бы именем он ни появлялся - он есть Дьявол. Странная логика! А почему не сказать, что ассириец Нинус, изображаемый как муж и жертва честолюбивой Семирамис, был верховным жрецом и также царем своей страны, и что в качестве такового он носил на своей тиаре священные эмблемы дракона и солнца? Кроме того, так как священнослужитель вообще принимал имя своего бога, про Нинуса говорят, что он принимал своих подданных в качестве представителя змея-бога. Идея эта, главным образом, римско-католическая и мало что значит, как и все их выдумки. Если Нунец де ла Вега столь стремился установить родство между мексиканцами и библейскими поклонниками солнца и змея, то почему он не показал другого и более лучшего сходства между ними, без захода к ниневитянам и Дзендалям, без копыт и рогов христианского Дьявола?
Для начала он мог бы указать на "Хроники" Фуэнтеса королевства Гватемалы и на "Манускрипт" дона Жуана Торреса, внука последнего короля Квиче. Про этот документ говорят, что им владел лейтенант-генерал, назначенный Педро де Алварадо, и что в нем сказано, что сами толтеки произошли из дома Израилева, и что их отпустил Моисей, но впоследствии, после перехода через Красное море они впали в язычество. После этого, освободившись от своих спутников и под руководством вождя по имени Тануб, они пустились путешествовать из одного континента в другой и пришли на место, именуемое Семь пещер в королевстве Мексика, где они основали знаменитый город Тула и т. д. [363]
Если этому сообщению не было оказано больше доверия, чем оно заслуживает, то это просто вследствие того факта, что оно прошло через руки отца Френсиса Баскуэса, историка ордена святого Франциска, и это обстоятельство, выражаясь словами, употребленными де Мюссе, в связи с сочинением бедного расстриженного аббата Хака, "не рассчитано на усилие нашего доверия". Но имеется нечто другое, настолько же значительное, если не более значительное, что, как видно, избежало фальсификации ревностных католических "падрес" и опирается, главным образом, на индейскую традицию. Один знаменитый царь тольтеков, чье имя упоминается в вещих легендах об Утатлане, разрушенной столице Индейского царства, носил библейское имя Валам Акан; первое имя явно халдейское и напоминает сразу же Валаама и его говорящего по-человечески осла. Кроме сообщения лорда Кингсбороу, который обнаружил поразительное сходство между языками ацтеков и евреев, многие фигуры на барельефах Паленки и идолы из терракоты, найденные в земле в Санта Круз дел Квиче, имеют на голове повязки с квадратной выпуклостью на них спереди на лбу, очень похожею на филактерии, носимые в старину еврейскими фарисеями во время молитвы и даже просто набожными евреями и доныне, в особенности евреями России и Польши. Но так как это может быть только нашей фантазией, мы не будем настаивать на подробностях.
По свидетельству древних, подтвержденному современными открытиями, мы знаем, что в Египте и в Халдее существовало много катакомб, причем некоторые из них простирались далеко. Наиболее прославленными из них были подземные святилища Фив и Мемфиса. Первые, начавшись на западной стороне Нила, простирались по направлению Ливийской пустыни и были известны, как Змеиные катакомбы или проходы. Вот там совершались священные мистерии kъklos аnбgkйs, "Неизбежного цикла", более известного под названием "Цикла необходимости", неумолимого приговора, ожидающего каждую душу после телесной смерти, когда она прошла суд в области Аменти.
В книге де Бурбурга, Вотан, мексиканский полубог, повествуя о своей экспедиции, описывает подземный ход, который тянется под землей и оканчивается у корней неба, добавляя, что этот подземный ход был змеиным ходом, "un ahugero de colubra"; и что его допустили туда лишь потому, что сам он был "сыном змея" или змеем [368, 53, 7-62].
Это действительно очень многозначительно, так как его описание змеиного хода является описанием древнеегипетского святилища, выше упомянутого нами. Кроме того, иерофанты Египта и Вавилона, вообще, титуловались "сыновьями бога-змея", или "сыновьями дракона"; и не потому, - как хотел бы де Мюссе, чтобы читатели думали, - что они потомство Сатаны-инкуба, древнего змея Эдема, а потому, что в мистериях змей был символом мудрости и бессмертия.
"Ассирийский священнослужитель всегда носил имя своего бога", - говорит Моверс [89, 70].
Друиды кельто-британских областей также называли себя змеями. "Я - Змей, Я - Друид!" - восклицали они. Египетский Карнак есть брат-близнец Карнаку Бретонскому, и последний Карнак означает "змеиная гора". Драконтия когда-то покрывала поверхность земного шара, и эти храмы были посвящены дракону только потому, что он был символом солнца, которое, в свою очередь, было символом высочайшего бога - финикийского Элона или Элиона, которого Авраам признавал под именем Эл Элион.<<369>> Кроме прозвища "змей", их назвали "строителями", "архитекторами", ибо невероятное величие их храмов и памятников было таково, что даже теперь, рассыпавшиеся в прах их остатки "приводят в ужас математические вычисления современных инженеров", - говорит Тальезин.<<370>>
Де Бурбург намекает, что вожди, носящие имя Вотана, Кецаль-Коатля или бога-змея мексиканцев, являются потомками Хама и Канаана.
"Я - Хивим", - говорят они. - "Будучи Хивимом, я происхожу из великой расы дракона (змея). Я сам змей, ибо я Хивим" [368, 51].
И де Мюссе, обрадовавшись, так как он сам честно верит в змеиный, вернее, дьявольский след, спешит объяснить:
"По мнению наших наиболее ученых комментаторов нашего Священного писания, чивим или хивим или хевиты происходят от Хета, сына Канаана, сына Хама... проклятого!" [100, 50]
Но современные исследования доказали с безупречной достоверностью, что вся генеалогическая таблица десятой главы "Книги Бытия" относится к воображаемым героям, и что заключительные стихи девятой главы мало чем лучше отрывка халдейской аллегории о Сисутрусе и мифическом наводнении, скомпилированной и приспособленной, чтобы соответствовать Ноевской схеме. Но предположим, что потомки этих канаанитов, "проклятые", возмутились бы за незаслуженное оскорбление? Им было бы легко "перевернуть столы" и ответить на этот выпад, обоснованный на басне, фактом, доказанным археологами и исследователями символов - а именно, что Сет, третий сын Адама и предтеча всего Израиля предок Ноя, и предок "избранного народа" есть никто другой, как Гермес, бог мудрости, также называемый Тот, Тат, Сеф, Сет и Сат-ан; и что он, коме того, будучи рассматриваем в своем плохом аспекте, является Тифоном, египетским Сатаной, который также был Сет. Ибо для еврейского народа, чьи хорошо образованные люди рассматривают "Книги Моисея" так же, как Филон, или историк Иосиф, не иначе как аллегориями, это открытие мало значит. Но для христиан, которые, подобно де Мюссе, очень неразумно принимают библейские повествования как буквальную историю, это обстоит совсем по-другому.
Поскольку дело идет об установлении связей, мы соглашаемся с этим набожным писателем, и каждый день мы настолько же убеждены, что происхождение некоторых народов Центральной Америки может быть прослежено назад до финикийцев и Моисеевых израильтян, насколько мы убеждены в том, что впоследствии будет доказано, что последние упорно придерживались того же идолопоклонства - если это есть идолопоклонство - поклонения солнцу и змею, как и мексиканцы. Налицо библейское свидетельство, что двое из сыновей Иакова - Леви и Дан, а также Иуда, женились на женщинах канаанитов и поклонялись богам своих жен. Разумеется, каждый христианин будет протестовать против этого, но доказательство можно найти даже в переведенной Библии, как бы подчищена она ни была. Умирающий Иаков так описывает своих сыновей:
"Дан", - говорит он, - будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим пяту коня, так что всадник его упадет назад [то есть, он будет учить черной магии] ... На помощь твою надеюсь, Господи!" - О Симеоне и Леви этот патриарх (или Израиль) говорит, что они - "братия; орудия жестокости мечи их; орудия жестокости мечи их. В совет их да не внидет душа моя и к собранию их да не приобщится слава моя". [Бытие, XLIX].
В подлиннике слова "их секреты" читаются - их Сод.<<371>> А Сод было названием великих мистерий Ваала, Адониса и Вакха, которые все были солнечными богами и имели своим символом змея. Каббалисты объясняют аллегорию огненных змеев, говоря, что это было название, данное племени Левия, короче говоря, всем левитам, и что Моисей был главою содалов.<<372>>
Несколько историков древности упоминают Моисея, как египетского священнослужителя. Мането говорит, что он был иерофант Хиерополиса и священнослужитель солнечного бога Озириса, и что его имя было Озарсиф. Те наши современники, которые принимают, как факт, что он "был обучен всей мудрости" Египта, должны также принимать правильное истолкование слова "мудрость", которое известно по всему миру как синоним посвящения в тайны мистерий магов. Разве читателю Библии никогда не приходила в голову идея, что чужестранец, родившийся и воспитанный в иностранном государстве, не мог быть допущен - не будем уже говорить о допущении к последнему посвящению, к величайшей тайне изо всех - даже к тому познанию, каким обладало низшее жреческое сословие, прошедшее малые мистерии? В "Книге Бытия", XLIII, 32, мы читаем, что ни один египтянин не мог садиться есть хлеб с братьями Иосифа, "потому что это мерзость для Египтян". Но что египтяне были "обедавшим с ним (с Иосифом)". Вышеизложенное доказывает два обстоятельства: 1) что Иосиф, каким бы он ни оставался в сердце своем, переменил, хотя бы внешне, свою религию, женился на дочери священнослужителя "идолопоклоннической" нации и стал египтянином. Иначе египтяне не стали бы есть с ним хлеб. И 2) что, следовательно, Моисей, если и не был египтянином по рождению, то стал таковым тем, что его допустили до сана священнослужителя и таким образом он являлся СОДАЛОМ. В заключение повествование о "медном змее" (Кадуцея Меркурия или Асклепия, сына солнечного бога Аполлона-Питона) становится логическим и естественным. Мы не должны забывать, что дочь фараона, которая спасла Моисея и усыновила его, названа Иосифом Термутис, а это имя, по данным Уилкинсона, есть название аспида, священной змеи Изиды;<<373>> кроме того, про Моисея сказано, что он произошел из племени Леви. Каббалистические идеи о "Книгах Моисея" и о самом этом великом пророке мы изложим с большей полнотой во II томе этого труда.
Если Брасье де Бурбург и Шевалье де Мюссе так близко принимали к сердцу идею проследить тождественность мексиканцев с канаанитами, они могли бы найти гораздо лучшие и веские доказательства, чем выставление обоих в качестве "проклятых" потомков Хама. Например, они могли бы указать на Наргала, халдейского и ассирийского главу магов, (Раб-Маг), и на Нагала, верховного колдуна мексиканских индейцев. Оба названия являются производными от Нергал-Сарезера, ассирийского бога; и оба обладают теми же способностями или силами иметь прислуживающего демона, с которым они полностью отождествляются. Халдейский и ассирийский Наргал держал своего демона в виде какого-нибудь животного, считающегося священным, внутри храма; индейский Нагал держит своего где только может - в соседнем озере или лесу, или дома в виде домашнего животного [369, с. 135-574].
Мы нашли, что газета "Католический мир" в одном из недавних номеров горько жалуется, что старый языческий элемент у туземных обитателей Америки до сих пор не совсем еще умер в Соединенных Штатах. Даже там, где племена уже давно находятся под заботой христианских учителей, даже там втайне отправляются языческие обряды, и тайное язычество, или змеепоклонство, процветает поныне, как и в дни Монтесумы. Там сказано:
"Змеепоклонство и поклонение-вуду", - как газета называет эти две странные секты, - "являются настоящим поклонением дьяволу. В докладе, адресованном Кортесу в 1812 г.. Дон Педро Баптиста Пино сообщает: "Все пуэблос имеют свои артуфас - так туземцы называют свои подземные помещения с одной единственной дверью, где они собираются, чтобы пировать и производить совещания. Эти помещения являются храмами... и их двери для испанцев всегда закрыты".
"Обитатели этих пуэблос, несмотря на власть, какую религия над ними имеет, не могут забыть и части тех верований, которые были им переданы, и которые они тщательно передадут своим потомкам. Отсюда у них то обожание, какое они оказывают солнцу, луне и другим небесным телам, то уважение, с каким они относятся к огню и т. д."
"Кажется, что главы пуэбло являются в одно и то же время священнослужителями; они выполняют различные простые обряды, по которым в них призывают власть солнца и Монтесумы, а также власть и силу (по некоторым отчетам) Великого Змея, на которого, по приказу Монтесумы, они должны смотреть как на жизнедателя. Также они совершают богослужения, когда надо вымаливать дождь. Существуют произведения живописи, изображающие Великого Змея вместе с несчастным красноволосым человеком, якобы Монтесумой. В 1845 г. в пуэбло Лагуна имелся грубый идол, похожее изображение Монтесумы, представляющее одну только голову".<<374>>
Полное тождество обрядов, церемоний, традиций и даже имен божеств между мексиканцами, древними вавилонянами и египтянами является достаточным доказательством, что Южная Америка была заселена колонией, которая таинственным образом переправилась через Атлантический океан. Когда? В какой период? По этому вопросу история молчит; но те, кто считают, что нет освященного веками предания без некоторого осадка истины на его дне, верят в предание об Атлантиде. Существует рассеянная по всему миру горсточка вдумчивых одиноких исследователей, которые проводят свои жизни, оставаясь незамеченными, далекими от шума внешнего мира, и изучают великие проблемы физической и духовной вселенной. Они имеют свои тайные летописи, в которых сохраняются плоды ученых трудов длинного ряда отшельников, наследниками и продолжателями дела которых они являются. Познания их древних предков, мудрецов Индии, Вавилонии, Ниневии и царственных Фив; легенды и традиции с комментариями на них Солона, Пифагора и Платона из мраморных залов Гелиополиса и Сайза, традиции, которые в их время уже казались чуть просвечивавшими через мглистую завесу прошлого, - все это и еще гораздо более занесено на неразрушающиеся пергаменты и передается с огромнейшей заботой от одного адепта другому. Эти люди верили в повествование об Атлантиде, они знали, что это не басня, и утверждали, что в различные эпохи прошлого, огромные острова и даже материки существовали там, где теперь бушуют лишь пустынные водные пространства. В их потонувших храмах и библиотеках археолог нашел бы, если бы он мог исследовать, материалы, чтобы заполнить пробелы в том, что представляем себе, как историю. Говорят, что в отдаленную эпоху путник мог пересечь то, что теперь является Атлантическим океаном, почти во всю длину по суше, переезжая лишь на лодках с одного острова на другой, где в то время существовали лишь узкие проливы.
Наше подозрение, касающееся цис-атлантических и трансатлантических рас, усиливается после прочтения чудес, сотворенных Кецалькоатлем, мексиканским магом. Его жезл, должно быть, близкая родня традиционному сапфировому жезлу Моисея, жезлу, процветшему в саду Рагуэл-Йетро, его тестя, и на котором было выгравировано священное непроизносимое имя. Эти "четыре человека", описанные как реальные четверо предков человеческой расы, "которые не были ни зачаты богами, ни рождены женщинами", "но сотворение которых было чудом, сотворенным Творцом", и которые были сотворены после того, как три попытки создать людей потерпели неудачу, равно дают несколько поразительных подобий в эзотерических толкованиях герметистов;<<375>> они также неоспоримо напоминают нам четверых сыновей божиих египетской теогонии. Кроме того, каждый придет к заключению, что подобие этого мифа повествованию, изложенному в "Книге Бытия", бросится в глаза даже поверхностному наблюдателю. Эти четыре предка "могли рассуждать и говорить, зрение их было безгранично, и они сразу узнавали все" [366]. Когда "они возносили благодарность Творцу за свое существование, боги испугались, и они выдохнули облако на глаза людей, чтобы они могли видеть только на определенном расстоянии и не были бы похожи на самих богов". Это имеет прямое отношение к фразе из "Книги Бытия": "Вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни" и т. д. И еще: "В то время, когда они спали, Бог дал им жен" и т. д.
У нас нет ни малейшего намерения непочтительно подсовывать идеи тем, кто настолько мудры, что не нуждаются ни в каких намеках. Но мы не должны забывать, что подлинные трактаты по древней магии халдейского и египетского происхождения не разбросаны по публичным библиотекам и распродажам аукционистов. Что таковые существуют, это факт, известный многим исследователям сокровенного знания. Не имеет ли величайшего значения для каждого, изучающего древность, чтобы хоть поверхностно ознакомиться с их содержанием?
"Четверо предков человеческой расы", - добавляет Макс Мюллер, - "кажется, имели долгую жизнь, и когда, наконец, настало время умирать, они исчезли таинственным образом и оставили своим сыновьям то, что называется сокровенное величие, которое никогда не должно открываться человеческими руками. Что это было, мы не знаем".
Если здесь нет никакой связи между этим сокровенным величием и сокровенной славой халдейской Каббалы, которая, по преданию, оставлена Енохом после его таинственного вознесения, то мы не должны верить ни одному косвенному доказательству. Но, возможно, что эти четыре предка из киче-расы просто символизируют в своем эзотерическом значении четыре последовательных прародителей людей, упомянутых в "Книге Бытия", гл. I, II и VI? В первой главе первый человек двуполый - "мужским и женским сотворил он их" - что соответствует гермафродитным божествам последующих мифологий; второй, Адам, сделанный из "праха земного", однополый и соответствует "сынам Божиим" из главы VI; третьи по счету - великаны, или нефилим, на которых в Библии только намекается, но подробнее объяснено в другом месте; четвертые - родители людей, чьи дочери были красивы.
Пользуясь признанными фактами, что уже с отдаленнейших времен у мексиканцев были свои маги; что это же самое замечание приложимо ко всем древним религиям мира; что сильное сходство преобладает не только в формах их церемониальных богослужений, но даже в самих названиях, употребляемых для обозначения некоторых магических орудий, и, наконец, если все другие путеводные нити, в соответствии с научными выводами, окажутся несостоятельными (так как некоторые из них будут поглощены бездонной пропастью совпадений), то почему бы нам не обратиться к великим авторитетам по магии и не посмотреть, нет ли под этой "порослью фантастической чепухи" глубокого подслоя истины? Мы не хотим, чтобы нас неправильно поняли. Мы вовсе не отсылаем ученых к Каббале или к книгам по герметизму, чтобы они изучали магию, но направляем их к авторитетам по магии, чтобы открыть материалы для истории и науки. У нас нет ни малейшего помысла, чтобы навлекать на себя гневные поношения академиков неблагоразумным поведением подобно бедному де Мюссе, когда он пытался навязать им, чтобы они прочли его демонологические "Мемуары" и взялись за исследование Дьявола.
"Повествование Бернала Диаца де Кастила", одного из последовавших за Кортесом, дает нам некоторое понятие о чрезвычайной утонченности и уме народа, который они победили. Но это описание слишком длинное, чтобы приводить его здесь. Достаточно сказать, что ацтеки оказались более, чем в одном только отношении схожими с египтянами по цивилизации и утонченности. У обоих народов магия или сокровенная натурфилософия культивировалась в высочайшей степени. Добавим к этому, что Греция, "последняя колыбель искусств и науки", и Индия "колыбель религий", изучали и продолжают изучать ее и практиковать - и кто отважится дискредитировать ее и ее достоинство как предмета изучения, и ее глубину, как науки?
Никогда не было и не может быть больше, чем одна универсальная религия, ибо может быть только одна истина о Боге. Подобно огромной цепи, верхний конец которой, альфа, остается незримо эманирующим из божества, - находящегося в statu abscondito во всех примитивных теологиях, - она окружает наш земной шар по всем направлениям; даже самого темного уголка она не оставляет непосещенным до того, как другой конец ее, омега, вернется обратно на свой путь, чтобы быть опять принятым обратно туда, откуда он сперва эманировал. На эту божественную цепь нанизан экзотерический символизм всех народов. Разнообразие их форм не в силах повредить их сущности, и под разными идейными типами материальной вселенной, символизируя оживляющие ее начала, нетленный нематериальный образ духа сущего, руководящего ими, остается тем же самым.
Настолько, насколько человеческий разум в состоянии углубиться в постижение духовной вселенной, в ее законы и силы, последнее слово было произнесено века тому назад; и если идеи Платона могут быть упрощены ради более легкого понимания, то дух их субстанции не может быть ни переделан, ни удален без нанесения вреда истине. Пусть человечество ломает голову еще тысячи лет; пусть богословие смущает веру и искажает ее, силою навязывая непостижимые догмы в метафизике; пусть наука подкрепляет скептицизм, разрушая шатающиеся остатки духовной интуиции в человечестве своими демонстрациями своей непогрешимости, вечная истина никогда не может быть разрушена. Мы находим последние возможные на человеческом языке выражения в персидском Логосе, Хоновере или в живом проявленном Слове Бога. Зороастрийский Енох-Верихе тождествен с иудейским "Я есьм"; и "Великий Дух" бедного необразованного индейца есть проявленный Брахма индийского философа. Один из последних, Чарака, индийский врач, про которого говорят, что он жил за 5000 лет до Христа, в своем трактате о происхождении всего, трактате, называемом "Юса", красиво выражается:
"Наша Земля, подобно всем светящимся небесным телам, которые нас окружают, есть только один атом огромного Целого, о котором мы высказываем мало понимания, называя его - Бесконечное".
"Есть только один свет, и есть только одна тьма", - гласит сиамская пословица. Demon est Deus inversus, - Дьявол есть тень Бога, гласит универсальная каббалистическая аксиома. Мог бы существовать свет, если бы не было первичной тьмы? И разве сияющая солнечная вселенная сперва не протягивала своих младенческих рук из пеленок темного и мрачного хаоса? Если христианская "полнота Того, Кто наполняет все и вся" является откровением, то должны также допустить, что если существует дьявол, то он должен быть включен в эту полноту и быть частью того, что "наполняет все и вся". С незапамятных времен пытались люди оправдать, обелить божество и отделить Его от существующего зла, и эта цель была достигнута древней восточной философией основанием theodikй; но их метафизические воззрения на падшего духа никогда не были искажены созданием антропоморфической личности Дьявола, как это впоследствии было сделано ведущими светилами христианского богословия. Личного беса, противодействующего божеству и препятствующего человечеству на его пути к совершенству, следует искать только на земле среди человечества, но не в небесах.
Таким образом получается, что все религиозные памятники старины, в какой бы они стране и в каком бы климате они ни находились, являются выражениями одних и тех же мыслей, ключ к которым находится в эзотерической доктрине. Без изучения последней, напрасны будут старания разгадать тайны, веками хранящиеся в храмах и развалинах Египта, Ассирии, Центральной Америки, Британской Колумбии и Нагкон-Ват Камбоджи. И хотя эти храмы были построены различными народами, и ни один из этих народов веками не имел сношений с другими народами, то также несомненно, что все они были запланированы и построены под непосредственным наблюдением священнослужителей. И духовенство всех народов, хотя и совершало обряды и церемонии, которые могли внешне отличаться друг от друга, очевидно, было посвящено в те же самые традиционные мистерии, в которых учили по всему миру.
Чтобы дать возможность лучшего сравнения между образцами доисторической архитектуры, находимыми в наиболее противоположных точках планеты, нам нужно только указать на грандиозные индийские развалины Эллора в Деккане, мексиканские Чичен-Ица на Юкатане, и еще более величественные руины Копана в Гватемале. Они представляют такие черты сходства, что кажется невозможным избегнуть убеждения, что они были построены людьми, движимыми одними и теми же религиозными идеями, и что эти люди достигли равного уровня в высокой цивилизации, в искусствах и науках.
Вероятно, нет на всем нашем земном шаре более впечатляющей массы руин, чем Нагкон-Ват - диво и загадка для европейских археологов, которые отваживаются посетить Сиам. Иногда мы говорим "Руины", но навряд ли это выражение правильно, так как нигде в мире нельзя найти здания, которые, несмотря на невероятную древность, так хорошо сохранились, как Нагкон-Ват и развалины великого храма Ангкортом.
Сокрытый далеко в провинции Сиамрап - Восточного Сиама - среди роскошнейшей тропической растительности, окруженный почти непроницаемыми лесами пальм, какао-деревьями и орешником бетеля,
"чудесный храм прекрасен и романтичен так же, как и впечатляющ и величествен", - говорит мистер Винсент, недавний путешественник [371, с. 209]. "Мы, кому повезло жить в девятнадцатом веке, привыкли хвастать совершенством и превосходством нашей современной цивилизации, величием наших достижений в науке, искусстве, литературе и тому подобное, по сравнению с теми, кого мы называем древними; но мы все же вынуждены признать, что они далеко превзошли наши недавние свершения во многом, и особенно заметно в области изящных искусств - в живописи, архитектуре, скульптуре. Мы только что осматривали наиболее чудесный образец двух последнейших, ибо по стилю, красоте архитектуры, прочности постройки, великолепию тонко разработанной резьбы и скульптуры великий Нагкон-Ват не имеет равных - нет у него соперника в наши дни. Первое впечатление от него потрясающе".
Таким образом, мнение еще одного путешественника добавлено ко многим предшествующим, включая археологов и компетентных критиков, которые полагали, что руины прошлого египтян не заслуживают, чтобы их воспевали больше, чем Нагкон-Ват.
По нашему плану, мы предоставим более беспристрастным критикам, чем мы сами, описать это место, так как в труде, открыто провозгласившем цель реабилитации древних, свидетельство такого энтузиаста, как автор этой книги, может быть поставлено под вопрос. Тем не менее, мы видели Нагкон-Ват при чрезвычайно благоприятных обстоятельствах и поэтому можем засвидетельствовать общую правильность описания Винсента. Он рассказывает:
"Мы вступили на огромную мостовую, по сторонам лестниц которой стояли огромные грифоны, каждый высечен из единой цельной глыбы камня. Мостовая тянется на... 725 футов в длину и вымощена камнями по четыре фута в длину и два в ширину. По обеим сторонам ее находятся искусственные озера, питаемые родниками; каждое озеро занимает около пяти акров... Внешняя стена Нагкон-Ват (города монастырей) охватывает площадь в полмили в длину и полмили в ширину с воротами... которые покрыты прекрасной резьбой, изображающей богов и драконов. Фундаменты высотою в 10 футов... Все здание целиком, включая и крышу, построено из камня, но без цемента, и так тесно камни приложены одно к другому, что даже теперь места их соединений едва заметны... Форма здания продолговатая около 796 футов в длину и 588 в ширину; в то время как высочайшая центральная пагода возвышается на 250 с лишним футов над землей; четыре других по углам двора каждая имеет высоту 150 футов".
Выделенные нами строчки многозначительны для путешественников, которые отметили и восхищались такой же самой каменной кладкой в развалинах Египта. Если не те же рабочие-каменщики клали здания в обоих странах, то мы, по меньшей мере, должны думать, что секрет этой несравненной кладки стен был известен архитекторам всех стран.
"Пройдя, мы поднимаемся на платформу... и входим в самый храм через обставленный колоннами портик, фасад которого покрыт прекрасными барельефами, изображающими древнемифологические сцены. От порога по обеим сторонам идет коридор, образуемый двумя рядами колонн, высеченных от основания до верху из цельных глыб; храм покрыт овальной формы крышей, покрытой резьбой и рядом скульптурных изображений по внешней стене. Эта галерея скульптур, которая образует экстерьер храма, состоит приблизительно из полмили беспрерывных картин-барельефов, высеченных на плитах камня-песчаника в шесть футов в ширину; на них изображены сцены, взятые из индийской мифологии, из Рамаяны - санскритской эпической поэмы Индии, состоящей из 25000 стихов, описывающими подвиги бога Рамы, сына царя Айодхьи. Графически изображена борьба царя Цейлона и Ханумана,<<376>> обезьяньего бога. Арка этого коридора построена без замковых камней. На стенах скульптурные изображения 100000 отдельных фигур. Одна картина из "Рамаяны" ... занимает 240 футов стены... В Нагкон-Ват было насчитано 1532 колонны, а среди всех развалин Ангкора... такое громадное количество, как 6000, причем почти все они высечены из единой цельной глыбы и отделаны красивой резьбой...
Но кто построил Нагкон-Ват? и когда он был построен? Ученые люди пытались прийти к выводам по этим вопросам путем изучения его конструкции и, в особенности, орнаментации", - но это ничего не дало. - "Туземные камбоджийские историки", - добавляет Винсент, - "насчитывают 2400 лет со времени построения храма... Я спросил одного из них, как долго Нагкон-Ват строился... "Никто не может сказать, когда... Я не знаю; или он выскочил из земли, или его построили великаны, а может быть - ангелы"... - был ответ".
Когда Стивенс спросил туземных индейцев: "Кто построил Копан?.. какой народ начертал иероглифические надписи, высек эти изящные фигуры и резьбу, эти эмблематические знаки?" - в ответ звучало тупое "Quien Sabe?" - кто знает! "Все - тайна; темная непроницаемая тайна", - пишет Стивенс.
"В Египте колоссальные скелеты гигантских храмов стоят во всей наготе в пустыне. Здесь же необозримый лес обволок руины, скрыв их от взоров" [363, т. I, с. 105].
Но там, вероятно, имеются многие обстоятельства, кажущиеся пустяковыми археологу, незнакомому с "пустыми фантазиями" старинных легенд и поэтому пропущенными без внимания; иначе открытие могло бы дать новое направление мыслей исследователям. Одним из таких неизменных обстоятельств является обязательное присутствие обезьян в египетских, мексиканских и сиамских храмовых развалинах. Египетские киноцефалы принимают те же позы, что и индийский и сиамский Хануман; и среди скульптурных фрагментов Копана Стивенс обнаружил остатки колоссальных обезьян или бабуинов,
"весьма напоминающих по очертаниям и внешности четырех чудовищных животных, которые когда-то стояли перед обелиском, у его основания в Луксоре, теперь - в Париже,<<377>> и которым, под названием киноцефалов, поклонялись в Фивах".
Почти во всех буддийских храмах имеются идолы в виде обезьян, и некоторые люди держат в домах белых обезьян, чтобы "отогнать злых духов".
"Была цивилизация", - пишет Луи де Карне,<<378>> - "в том сложном значении, какое мы придаем этому слову, распространена среди древних камбоджийцев, на что, кажется, их великие совершения в архитектуре указывают? Век Фидия был веком Софокла, Сократа и Платона; Микеланджело и Рафаэль появились вслед за Данте. Существуют блестящие эпохи, в течение которых человеческий разум, развиваясь по всем направлениям, торжествует во всем и создает шедевры, которые возникают из одного и того же вдохновения". "Нагкон-Ват", - заключает Винсент, - "должен быть приписан другим, а не камбоджийцам. Но кому?.. Нет достоверных преданий; все только нелепые басни или легенды".
Последнее выражение в последнее время стало чем-то вроде ходячей поговорки в устах путешественников и археологов. Когда они находят, что никакой путеводной нити нельзя достать, если ее нельзя найти в народных легендах, они отворачиваются разочарованные, и окончательный приговор не произносится. В то же время Винсент приводит цитаты писателя, который говорит, что эти развалины "настолько же впечатляющи, как развалины Фив или Мемфиса, но более таинственны". Моухот думает, что они были воздвигнуты "каким-либо древним Микеланджело" и добавляет, что Нагкон-Ват "величественнее, чем что-либо, оставленное нам Грецией или Римом". Далее Моухот это здание опять приписывает к каким-то потерявшимся племенам Израиля; в этом мнении его поддерживает Мише, Французский епископ Камбоджи, который признается, что он поражен "еврейским типом лиц многих дикарей Стивенса". Генри Моухот верит, что "безо всякого преувеличения древнейшим частям Ангкора может быть приписана давность более 2000 лет". Это, по сравнению с пирамидами, делает их совсем современными. Его данные более, чем невероятные, так как можно доказать, что настенная живопись относится к тем архаическим векам, когда по всему материку поклонялись Посейдону и кабирам. Если Нагкон-Ват был построен, как думает Адольф Бастиан,<<379>> "для приема ученого Патриарха Буддхагхоша, который привез священные книги "Трай-Пидок" из Цейлона, или, как думает епископ Палегуа, который "относит постройку этого здания к царствованию Пра Патум Суривинга", когда священные книги буддистов были привезены из Цейлона, и буддизм стал религиею камбоджийцев, тогда как можно объяснить нижеследующее?
"В этом самом храме мы видим разные изображения Будды, четырехрукие и даже тридцатидвухрукие, двуглавых и шестнадцатиглавых богов, индийского Вишну, богов с крыльями, бирманские головы, индийские фигуры и цейлонскую мифологию... Вы видите воинов верхом на слонах и на колесницах, пехотинцев со щитом и копьем, лодки, тигров, грифонов... змей, рыб, крокодилов, волов... солдат, физически чрезвычайно развитых, в шлемах и каких-то людей с бородами; вероятно, мавров. Фигуры", - добавляет Винсент, - "стоят наподобие фигур на великих египетских памятниках, чуть повернувшись боком вперед... и я заметил, кроме того, двух всадников, вооруженных копьем и мечом, едущих рядом, наподобие тех, которые я видел на ассирийских табличках в Британском Музее" [371, с. 215].
Со своей стороны мы можем добавить, что на стенах несколько раз встречается изображение Дагона, человека-рыбы вавилонян, и кабирийских богов Самофракии. Возможно, что те несколько археологов, которые осматривали это место, не заметили их, но при более их внимательном обследовании они будут найдены так же, как известный отец кабиров - Вулкан, со всеми своими стрелами, около него царь с державным знаком в руке, дубликатом херонея или "державы Агамемнона", про которую говорят, что она была преподнесена хромым богом Лемноса. В другом месте мы находим Вулкана, узнаваемого по его молотку и клещам, но в виде обезьяны, как ее обычно изображают египтяне.
А теперь, если Нагкон-Ват является буддийским храмом, то почему на его стенах имеются барельефы чисто ассирийского характера и кабирийские боги, которые, хотя и являлись предметами поклонения как наиболее древние из богов азиатских мистерий, но уже были покинуты за 200 лет до Р. X., и самофракийские мистерии совсем изменились? Откуда среди камбоджийцев популярная традиция о принце Раме, личности, упоминаемой всеми туземными историками, которые приписывают ему основание храма? Не просто ли возможно, что даже сама "Рамаяна", знаменитая эпическая поэма, есть только оригинал Гомеровской "Илиады", о чем уже говорилось несколько лет тому назад? Прекрасный Парис, уносящий Елену, не очень ли похож на Равану, царя великанов, удирающего с Ситой, женой Рамы? Троянская война - копия войны Рамаяны; кроме того Геродот уверяет нас, что троянские герои и боги ведут свое начало в Греции только со времени Илиады. И в таком случае даже Хануман, обезьяний бог, становится замаскированным Вулканом. Тем более, что камбоджийская традиция заставляет основателя Ангкора появиться из Рима, который они помещают на западном конце мира, и Рама индийцев также отводит запад потомкам Ханумана.
Каким бы гипотетическим ни показалось это высказывание, его стоит рассмотреть, даже хотя бы для того, чтобы отвергнуть. Аббат Жаквенэ, католический миссионер в Индо-Китае, всегда готовый какое-либо историческое сведение увязывать с христианским откровением, пишет:
"Будем ли мы рассматривать торговые связи евреев... когда, достигнув кульминации подъема, объединенные флоты Хирама и Соломона, отправились на поиски сокровищ Офира, или же спустимся ниже к рассеянию десяти племен, которые, вместо возвращения из плена, покинули берега Евфрата и дошли до берегов океана... сияющий свет откровения на Дальнем Востоке не станет от этого менее неопровержимым"
Несомненно, станет неопровержимым, если мы перевернем это высказывание и признаем, что весь свет, который когда-либо сиял на израильтян, пришел к ним из этого "дальнего Востока", пройдя сперва халдеев и египтян. Первое, что нужно установить, это узнать, кто такие были сами израильтяне; и это наиболее существенный вопрос. Кажется, что многие историки не без оснований считают, что евреи были сходны или тождественны с древними финикийцами, но финикийцы, вне всякого сомнения, принадлежали к эфиопской расе; кроме того, нынешний род панджабов смешан с азиатскими эфиопами. Геродот прослеживает евреев до Персидского залива, а к югу от этого места были химиариты (арабы); за ними ранние халдеи и сусиниане, великие строители. Это, кажется, достаточно устанавливает их родство с эфиопами. Мегастен говорит, евреи представляли в Индии секту, называвшуюся Каланы, и их богословие напоминало богословие индийцев. Другие авторы также подозревает, что колонизированные евреи или иудеи, были ядус из Афганистана - древней Индии.<<380>> Евсевий говорит нам, что "эфиопы пришли с реки Инд и поселились близ Египта". Дальнейшие исследования могут доказать индийские тамилы, которых миссионеры обвиняют в поклонении Дьяволу - Кутти-Саттане - только воздают почести Сету или Сатане, которого почитали библейские хиттиты.
Но если в сумерках истории евреи были финикийцами, то последних можно проследить до народов, которые говорили на старом санскрите. Карфаген был финикийским городом, отсюда его название; ибо Тир равно был Картха. В Библии часто встречаются слова Кир, Кирджат. Их местный бог назывался Мел-Картха (Мел, Ваал), или местный господь этого города. На санскритском языке город или община назывался кул, его владыка был гери.<<381>> Гер-кулеус поэтому представляет перевод Мелкарта и происходит из санскрита. Кроме того, все племена циклопов были финикийские. В "Одиссее" киклопы (циклопы) являются ливийскими овечьими пастухами, а Геродот их описывает как горняков и великих строителей. Они суть древние титаны или великаны, которые у Гесиода куют стрелы для Зевса. Они же библейские замзуммим из страны великанов - Анаким.
Теперь легко понять, что землекопы Эллоры, строители древних пагод, архитекторы Копана и развалин Центральной Америки, развалин Нагкон-Вата и остатков древнего Египта были если и не одной и той же расы, то по меньшей мере были одной и той же религии, религии, которая преподавалась в старейших мистериях. Кроме того, фигуры на стенах Ангкора чисто архаические и не имеют никакого отношения с изображениями Будды, которые могут быть позднейшего происхождения.
"Что придает особый интерес этой секции", - говорит доктор Бастиан, - "так это факт, что художник изобразил различные национальности со всеми их отличительными характерными чертами, начиная с плосконосого дикаря в одеянии с кистями из Пнома и кратковолосого лао, до прямоносого раджпута, с мечом и шитом, и бородатого мавра, давая, таким образом, каталог национальностей, подобно еще одной колонне Траяна, с подчеркиванием преобладающих физических черт по каждому народу. В целом преобладают такие эллинские черты и профили, так же как элегантные позы всадников, что можно подумать, что Ксенократы старины, закончив свои труды в Бомбее, совершили экскурсию на Восток".
Поэтому, если мы допустим, что племена Израиля принимали какое-либо участие в построении Нагкон-Вата, то этого не могло быть, когда племена размножались и пошли из пустыни Парана на поиски земли Ханаанской, это могли делать только их более ранние предки, что равносильно отрицанию существования таких племен, подобное отвержению отсвета откровений Моисея. И где, вне Библии, существует историческое свидетельство о том, что кто-либо, когда-либо слышал о таких племенах до того, как Ездра составил Ветхий Завет? Имеются археологи, которые убежденно считают эти двенадцать племен чисто мифическими,<<382>> ибо никогда не существовало племени Симеона, а левиты были кастой. И все еще предстоит решить проблему - были ли, вообще, иудеи в Палестине до Кира. Начиная от сыновей Иакова, которые все были женаты на ханаанках, за исключением Иосифа, жена которого была дочерью египетского священнослужителя Солнца, вплоть до легендарной "Книги Судей" были общеприняты смешанные браки между упомянутыми племенами и идолопоклонниками
"И дети Израиля жили среди ханаанцев, хиттитов, и аморреев, и периззитов, и хивитов, и джебузитов; и они брали их дочерей себе в жены, отдавали своих дочерей их сыновьям и поклонялись их богам", - сказано в третьей главе "Книги Судей", - "...сыны Израилевы ... забыли Господа Бога своего, и служили Ваалу и Астарте".
Этим Ваалом был Молох, М'лх Карта, или Геркулес. Ему поклонялись везде, куда бы ни пошли финикийцы. Как могли израильтяне удержаться вместе, как племена, когда по свидетельству самой Библии целые народонаселения угонялись из года в год ассирийцами и другими завоевателями?
"И переселен Израиль из земли своей в Ассирию, где он и до сего дня. И перевел царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых" [2 Царей, XVII, 23-24].
Если язык Палестины стал со временем семитическим, то это вследствие ассирийского влияния; так как Финикия стала зависимой уже в дни Хирама, то финикийцы, очевидно, сменили свой язык с хамитского на семитический. Ассирия была "страною Нимврода" (от "нимр" - пятнистый), и Нимврод был Вакх с пятнистой леопардовой шкурой. Эта леопардова шкура является священным придатком "мистерий"; ею пользовались как в элевзинских, так и в египетских мистериях; ее находят на скульптурных изображениях в барельефах развалин Центральной Америки, где она покрывает спины жертвователей; она упоминается в древних размышлениях брахманов о значении их молитв жертвоприношения, в "Айтарейя-брахмана".<<383>> Её употребляют в Агништоме, в посвятительной церемонии мистерии Сома. Когда неофиту предстоит "снова родиться", его покрывают леопардовой шкурой, из которой он потом появляется как из материнской утробы. Кабиры тоже были ассирийскими богами; у них были различные имена; в общем, обычном языке они были известны как Юпитер и Вакх, а иногда как Ахиохерс, Асхиерос, Ахиохерса и Кадмилл; и даже истинное количество этих божеств не было известно народу В "священном языке" у них были другие имена, известные только иерофантам и жрецам, и "закон не позволял их упоминать". Как же так получилось, что мы находим их воспроизведенными в их "самофракийских позах" на стенах Нагкон-Вата? И опять почему мы находим, что их имена произносятся, хотя, может быть, в слегка искаженном звучании, на том же самом священном языке населением Сиама, Тибета и Индии?
Имя кабиры может быть производным от , Абир, великий; , Эбир, астролог, или , Хабир, соучастник; им поклонялись в Хеброне, в городе анаков - великанов. Имя Авраам, по словам доктора Уайлдера, имеет "очень кабирийский вид". Слово Хебер, или Гебер может быть этимологическим, корнем из еврейского в приложении к Нимвроду и библейским исполинам шестой главы "Бытия", но мы должны искать их происхождения значительно раньше, чем в дни Моисея. Название "финикиец" говорит само за себя. Мането их называл ????????, ?ли Ф'Анакес, и что показывает, что Анакес или Анаким Ханааны, с которыми народ Израиля, если и не тождественный по происхождению, то, благодаря смешанным бракам, поглощенный ими целиком, были финикийцы, или спорные гиксосы, как излагает Мането, и которых Иосиф однажды объявил непосредственными предками израильтян. Вот почему мы должны в этой мешанине противоречивых мнений, авторитетов и исторической olla podrida искать разрешения этой тайны. До тех пор, пока происхождение гиксосов по-настоящему не установлено, мы ничего определенного не можем узнать об израильском народе, который или сознательно или несознательно спутал свою хронологию и происхождение в такой нераспутываемый клубок. Но если можно бы доказать, что гиксосы были палийскими овечьими пастухами Индии, которые частью перекочевывали на Восток и пришли от кочующих арийских племен Индии, тогда, возможно, этим можно бы объяснить, почему библейские мифы так перепутались с арийскими и азиатскими богами мистерий. Как Данлэп говорит:
"Евреи появились среди ханаанцев из Египта; нет надобности искать их происхождение дальше "Исхода". Это и есть их историческое начало. Очень легко прикрыть это далекое событие пересказами мифических традиций, снабдив их объяснениями, в которых боги (патриархи) должны фигурировать в качестве их предков".
Но это не историческое начало, что является наиболее животрепещущим вопросом для мира науки и богословия. Это их религиозное начало. И если мы сможем проследить его через гиксосов-финикийцев, эфиопских строителей и халдеев - то, независимо от того, получили ли они свое учение от индусов, или же брахманы получили его от халдеев, у нас будет в руках возможность проследить каждое так называемое библейское откровение, ставшее догматическим утверждением, до его истока, который нам нужно искать в сумерках истории до разделения арийских и семитических семейств. И как же нам можно сделать это лучше и увереннее, как не с помощью, оказываемой нам археологией? Живопись, картины могут быть уничтожены, но если они уцелели - они не могут лгать; и если мы находим те же самые мифы, идеи и символы с сокровенными значениями на памятниках по всему миру и если, кроме того, может быть, доказано, что эти памятники предшествовали двенадцати "избранным" племенам, тогда мы можем безошибочно доказать, что все это, вместо того, чтобы быть божественным откровением, есть ничто другое, как неполное припоминание или традиция у племени, которое отождествлялось и смешалось за века до появления Авраама со всеми тремя семействами народов мира, а именно - с арийскими, семитическими и туранскими народами, если так их можно называть.
Терафимы Авраамова отца, Тераха, "изготовителя изображений", были кабирийскими богами, и мы видим, что им поклонялся Михей Данитов, и другие.<<384>> Терафимы были тождественны с серафимами, а последние были изображениями змеев, происхождение которых заключено в санскритском "сарпа" (змей), - это символ, посвященный всем богам в качестве символа бессмертия. Киян, или бог Киван, которому евреи поклонялись в пустыне, есть Шива индусов,<<385>> так же как и Сатурн.<<386>> История Греции свидетельствует, что Дардан, аркадиец, получив их в качестве приданного, увез их в Самофракию, а оттуда в Трою. И им поклонялись задолго до дней славы и процветания Тира или Сидона, хотя первый был построен за 2760 лет до Р. X. Откуда они пришли к Дардану?
Легко приписать давность происхождения каким-либо развалинам, руководствуясь одним только внешним видом; гораздо труднее доказать ее. Между тем, каменное строительство Руада, Перита, Марафона напоминает строения Петра, Баалбека и других эфиопских построек даже по внешнему виду. С другой стороны, утверждения некоторых археологов, которые не находят сходства между храмами Центральной Америки и храмами Египта и Сиама, совершенно не трогают символога, ознакомившегося с тайным языком раннего иероглифического письма. Он видит знаки одной и той же доктрины на всех этих памятниках и читает их историю и связь в знаках; незаметных для непосвященного ученого. Имеются также традиции, и одна из них говорит о последнем из посвященных королей - (которые только редко допускались на высшие степени Восточных братств), который правил в 1670 г. Этот король Сиамский был тем, которого так высмеивал французский посол Лоубэ, как помешанного, который всю жизнь стремился открыть философский камень.
Один из таких таинственных знаков обнаруживается в своеобразном построении некоторых арок и храмов. Автор "Страны Белого слона" отмечает как любопытное явление "отсутствие ключевого камня в арках здания и неподдающиеся расшифровке надписи". В развалинах Санта Круз дел Квише Стивенс обнаружил арочный коридор также без ключевого камня. Описывая пустынные руины Паленке, он отмечает, что арки коридоров все были построены по этому образцу, а также и потолки, и выдвигает предположение, что "строители, по-видимому, не были знакомы с принципами построения арки, и опора создавалась перекрыванием одного камня другим по мере того, как они поднимались выше, как в Окосинго и среди остатков циклопических построек в Греции и в Италии" [363]. В других зданиях, хотя они принадлежали к той же самой группе, путешественник обнаружил присутствие ключевых камней, что является достаточным доказательством, что неприменение их было предумышленным.
Не можем ли мы поискать разрешения этой тайны в масонских наставлениях? Ключевой камень имеет эзотерическое значение, которое должно бы (если этого уже не произошло) высоко оцениваться масонами высоких степеней. Наиболее значительным подземным строением, упомянутым в описании происхождения масонства, является сооружение, построенное Енохом. Этот патриарх был приведен божеством, которое он увидел в видении, в девять сводов. После этого, с помощью своего сына Мафусаила, он построил в земле Ханаанской, "в недрах горы", девять комнат по образцам тех, которые были показаны ему в видении. У каждой крыша имела вид арки, и высшая точка ее образовала ключевой камень со священными непроизносимыми буквами на нем. Далее, каждая из этих букв представляла одно из девяти имен, начертанных знаками, эмблематически означающими атрибуты, по которым данное божество в соответствии в данными древнего франкмасонства опознавалось допотопным братством. Затем Енох сделал две ? из чистого золота и начертал на каждой два тайных знака; одну из них он поместил в глубочайшую арку, а другую вручил Мафусаилу, в то же время сообщив ему другой важный секрет, который теперь для франкмасонства утерян.
Итак, среди тех секретов, которые теперь утеряны для современных наследников франкмасонства, может быть обнаружен факт, что ключевые камни применялись в арках только в определенных частях храмов, предназначенных для особых целей. Другое сходство, проявляющееся в уцелевших архитектурных религиозных памятниках всех стран, может быть обнаружено в идентичности частей, рядов кладки, размеров. Все эти здания принадлежат временам Гермеса Трисмегиста, и как бы ни выглядели эти здания древними или сравнительно современными, их математические пропорции соответствуют пропорциям египетских религиозных зданий. Сходятся расположение дворов, внутренних святилищ, проходов и ступеней; следовательно, несмотря на несходство архитектурных стилей, правильным будет вывод, что во всех их справлялись сходные обряды. Доктор Стакели говорит о Стоунхендже:
"Это здание было построено не по римским мерам; это доказывается большим количеством дробей, которые получаются при измерении любой его части европейскими мерами. И, наоборот, эти цифры становятся целыми, как только мы начинаем измерять при помощи древнего кубита, принятого евреями, детьми Шема так же, как и финикийцами и египтянами, детьми Хама (?) и имитаторами памятников из неотесанных камней".
Присутствие искусственных озер и их своеобразное расположение на освященной земле тоже является фактом большого значения. Озера внутри пределов Карнака, озера на участке Нагкон-Вата и вокруг храмов мексиканского Копана и Санта Круз дел Квише обнаруживают одно и то же самое своеобразие. Кроме обладания еще и другими значениями, вся их площадь распланирована в соответствии с циклическими вычислениями. В друидических построениях обнаруживаются те же самые священные и мистические числа. Сложенные из камней окружности состоят или из двенадцати или из двадцати одного, или из тридцати шести камней. В этих окружностях центральное место принадлежит Ассару, Азону, или богу окружности, каким бы другим именем он ни назывался. Тринадцать мексиканских богов-змеев имеют дальнейшее отношение к тринадцати камням друидических руин. Т (тау) и астрономический крест Египта бросаются в глаза в нескольких галереях, уцелевших среди развалин в Паленке. На одном барельефе во дворце в Паленке, на западной стороне, можно видеть Тау, высеченное как иероглиф прямо под сидящей фигурой. Стоящая фигура, которая наклоняется над первой, изображена как накрывающая ее голову левою рукою покрывалом посвящения, тогда как правая рука фигуры поднята, а указательный и средний палец указывают на небо. Поза эта в точности такова, как у христианского епископа, дающего благословение, или как та, в которой часто изображается Иисус во время Тайной Вечери. Даже индусского слоноголового бога мудрости (или магических познаний), Ганешу, можно найти среди лепных фигур мексиканских развалин.
Какое объяснение всему этому дадут нам археологи, филологи - короче говоря, избранное воинство академиков? Никакого. В лучшем случае, у них будут гипотезы, причем каждая из них будет опрокинута последующей, тоже псевдо-истинной, как и первая. Ключи к библейским чудесам древности и к феноменам современности; к проблемам психологии и физиологии и многие "нехватающие звенья", которые так смущают ученых в последнее время, - все это находится в руках тайных братств. Эта тайна когда-нибудь должна быть раскрыта. Но до тех пор мрачный скептицизм постоянно будет бросать свою безобразную тень между божественной истиной и духовным зрением человечества. И много тех, кто, заразившись смертельной эпидемией нашего века - безнадежным материализмом - останутся в сомнениях и в смертельной муке по поводу того, будет ли человек снова жить, когда он умрет, хотя этот вопрос был давно разрешен поколениями мудрецов далекого прошлого. Ответы налицо. Их можно найти на изъеденных временем гранитных страницах пещерных храмов, на сфинксах, пропилонах и обелисках. Они простояли неисчислимые века, и ни безжалостный натиск времени, ни еще более безжалостные руки христиан не могли изничтожить этих записей на них. Все они покрыты проблемами, которые были разрешены, возможно, далекими предками их строителей, - как знать? - решение следует за каждым вопросом; и к этим решениям христианин не мог добраться, так как, за исключением посвященных, никто не расшифровал мистического письма. Ключ находится в распоряжении тех, кто знали, как сообщаться с невидимым Присутствием, и кто приняли из уст самой Матери-Природы ее великие истины. И так стоят эти памятники, точно немые часовые на пороге того невидимого мира, чьи ворота открываются только перед несколькими избранными.
Бросая вызов Времени, напрасным исследованиям непосвященной науки и оскорблениям со стороны открытых религий, они никому не откроют своих загадок, кроме наследников тех, кто доверил им ТАЙНУ. Холодные каменные уста Мемнона, который когда-то обладал голосом, и стойких сфинксов крепко хранят свою тайну. Кто снимет с них печать молчания? Кто из наших современных материалистических карликов и неверящих саддукеев осмелится приподнять покрывало Изиды?

345 См. том II, гл. 8.
346 Карфаген должен быть разрушен, - лат.
347 Джон Фиске, "Североамериканское обозрение", июль, 1869, ст. "Законы истории".
348 Фатом - морская сажень, равная 6 футам или 1,83 м. (Прим. переводчика).
349 Джон Фиске, "Североамериканское обозрение", июль, 1869, ст. "Законы истории".
350 Дж. Фиске, "Североамериканское обозрение".
351 Мы предпримем попытку продемонстрировать во II томе в главе VIII, что древние эфиопы никогда не были расой хамитов.
352 [351] и [56, XXVIII, гл. II].
353 См. [353, часть I, с. 304-314].
354 "Magasin Scientifique de Goлthingen", 3 me. annйe, 5 me. cahier.
355 "Аупнекхат", брахман XI.
356 "Ktesias, in India ар. Photum.", Bibl. Cod. LXXII.
357 [90], см. главу о первых царях Египта.
358 "Телеграфический журнал", ст. о научном предсказании.
359 Профессор Альбрехт Мюллер, "Первые следы человека в Европе" [359]: "И этот бронзовый век доходит до исторического периода и перекрывает его в некоторых странах, включая в себя великие эпохи Ассирийских и Египетских империй, приблизительно за 1500 лет до Р. X., и ранние периоды наступившего железного века".
360 Пселл, "Зороастрийский оракул", 4, CXLIV. (Перевод Е.Ю. Александровой)
361 Имеется в виду гадание по полету птиц и по внутренностям жертвенных животных. (Прим. переводчика.)
362 Проктор, "Сатурн и еврейская суббота" [242, стр. 309].
363 Диоскорид, "???? ???? ????????", ?н. V, гл. CLVIII.
364 Макс Мюллер, профессор Уилсон, X. Дж. Башби и другие санскритологи доказывают, что "Восточные ученые, как туземные, так и европейские, свидетельствуют, что церемонии сжигания вдов не только не санкционирована, но категорически запрещена самыми ранними и наиболее авторитетными индийскими священными писаниями" ("Сожжение вдов", стр. 21). Прочтите "Сравнительную мифологию" Макса Мюллера, "Профессор Уилсон", - говорит Макс Мюллер, - "был первым, кто указал на фальсификацию текста и замену слов "йоним агре" словами "йоним агне" (чрево огня)... Согласно гимнам "Ригведы" и ведическому обряду, изложенному в "Грихия Сутрах", жена сопровождает труп мужа до погребального костра, но там к ней обращен стих, взятый из "Ригведы", где ей приказывают оставить тело мужа и возвратиться в мир живых" ("Сравнительная мифология", стр. 35).
365 Отсюда и повествование, что Моисей изготовил медного змея, или серафая из меди, которому израильтяне поклонялись до воцарения Иезекии.
366 Это не наше мнение. Вероятно, их построили атланты.
367 Почему не проследили до человеческих жертвоприношений в древних религиозных обрядах?
368 [367], 24, стр. 570: "Poesie des Cloitres Celtiques".
369 См. Санхуаниафона у Евсевия [71, 36] и [Бытие, XIV].
370 "Археологическое общество лондонских антикваров", том XXV, с. 220.
371 Данлэп в своем введении к "Сод; мистерии Адониса", истолковывает слово "Сод" как Тайну, религиозную мистерию по авторитетному утверждению Шиндлера "Пентеглотт" (1201). "ТАЙНА Господня - боящимся Его", - сказано в псалме XXIV, 14. Это неправильный перевод христиан, ибо следовало читать "Сод Ihoh (мистерии Iohoh) для тех, кто боится Его" (Данлэп, "Мистерии Адониса", XI). "Ал (эл) ужасен в великом Соде кедешимов (священнослужителей, святых, посвященных), псалом LXXXIX, 7" (там же).
372 "Содалами называли членов коллегии священнослужителей", - говорится в "Латинском лексиконе" Фрейнда (IV, 448). "Содалиты были учреждены в идеанских мистериях Могучей матери", - пишет Цицерон [197, 13]; - Данлэп [141].
373 См. [370, т. V, с. 65].
374 "Католический мир", Нью-Йорк, янв., 1877; статья "Змеепоклонство, вудуизм и т. д.".
375 У Гесиода Зевс творит свою третью расу людей из ясеня. В "Пополь-Вухе" говорится, что третья раса людей была сотворена из дерева "ците", а женщины сотворены из сущности тростника, который называется "сибак". Это тоже странное совпадение.
376 Хануман высотою более трех футов и черный, как уголь. "Рамаяна", повествуя об этой священной обезьяне, сообщает, что Хануман раньше был могучим вождем, который, будучи лучшим другом Рамы, помогал ему найти его жену Ситу, увезенную на Цейлон могущественным царем великанов. После многочисленных приключений Хануман был пойман последним, когда он пробрался в город великанов со шпионской целью. За это преступление Равана приказал намазать хвост бедного ханума маслом и зажечь. И вот, пока огонь горел, лицо Ханума так почернело, что впоследствии ни сам Хануман, ни его потомство не смогли отделаться от этой черноты. Если поверить индийским легендам, то этот же самый Хануман стал предком европейцев; это предание, которое, хотя и строго дарвинистическое и, следовательно, научное, никоим образом нам не льстит. По легенде, за оказанные услуги герой и полубог Рама отдал своим обезьяньим воинам своей армии в жены дочерей великанов Цейлона - ракшасов - и в качестве приданного отдал им все западные земли мира. Отправившись туда, обезьяны и их гигантские жены жили счастливо и имели многочисленное потомство. Последние являются нынешними европейцами. В Западной Европе встречаются дравидийские слова, указывающие на общее происхождение рас и слов этих народов; не может ли здесь быть намека, что предания о племенах эльфов и кобольдов в Европе и об обезьянах в Индии имеют общее происхождение?
377 Теперь они больше не стоят, ибо обелиск один был перевезен в Париж.
378 См. [371, с. 221].
379 Председатель Королевского Географического Общества в Берлине.
380 Финикийское Дидо есть женское имя от Давида , . Под именем Астарты она вела финикийцев-колонистов, и ее изображение находилось на носу их кораблей. Но Давид и Саул являются именами, принадлежащими также афганцам.
381 Согласно проф. А. Уайлдеру. Этот археолог говорит: "Я рассматриваю эфиопскую, кушитскую и хамитскую расы, как расы строителей и художников, которые поклонялись Ваалу (Шиве) или Белу - воздвигали храмы, гроты, пирамиды и пользовались своеобразным языком. Payлинсон считает, что этот язык произошел от туранцев в Индостане".
382 В том числе и профессор А. Уайлдер.
383 См. "Айтарейя-брахмана" в переводе Мартина Хауга [19].
384 "Судей", XVII-XVIII и далее.
385 Зендическое Н есть S в Индии. Поэтому Хапта есть Сапта; Хинду есть Синдхайя. (А. Уайлдер). "...S постоянно смягчается на H от Греции до Калькутты, от Кавказа до Египта", - говорит Данлэп. Поэтому буквы К, H и S взаимозаменяемы.
386 Гуигант, - [363, т. I, с. 167].
Е.П. Блаватская. Разоблаченная Изида. Том 1
ГЛАВА XV
ИНДИЯ - КОЛЫБЕЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
"СТЕФАНО. - В чем дело? Может, у нас тут водятся черти? Может, думают нас разыграть, прикинувшись дикарями или индейцами?"
- "Буря", акт II, сцена 2.
"Мы теперь настолько продвинулись вперед, сколько требуется по нашему замыслу для рассмотрения природы и функции души и ясно показали, что она есть субстанция, отличавшаяся от тела".
- Генри Мор, "Бессмертие души", 1659.
"ЗНАНИЕ - СИЛА; НЕВЕЖЕСТВО - БЕССИЛИЕ".
- Автор "Магического искусства", Страна духов.
В течение многих веков "Тайная доктрина" была подобна символическому "мужу скорбей" пророка Исаии. "Кто поверил сказанному нами?" - повторяли ее мученики из поколения в поколение. Эта доктрина выросла перед своими преследователями "как нежное растение и как корень из сухой земли; у него нет формы, нет миловидности... оно презрено и отвергнуто людьми; и они закрыли свои лица перед ним... Они его не оценили".
Нет надобности в полемики о том, согласуется или не согласуется эта доктрина с иконоборческими тенденциями скептиков нашего времени. Она согласуется с истиной, и этого достаточно. Бесполезно было бы ожидать, что в нее поверят ее умалители и клеветники. Но упорная живучесть, какую она проявляет по всему земному шару, где только бы ни находилась группа людей, ведущих о ней споры, - является лучшим доказательством, что семя, посаженное нашими отцами "по ту сторону потопа", было семенем могучего дуба, а не спорой богословия грибов. Никакая молния человеческой насмешки, и никакая громовая стрела, когда-либо скованная Вулканами науки, не в состоянии разбить ствол или даже поцарапать ветви этого мирового дерева ПОЗНАНИЯ.
Нам приходится только оставить незамеченной мертвую букву, которая убивает, и ловить только тонкий дух их скрытой мудрости, запечатанной в Книгах Гермеса - будь они оригиналы или копии с других - чтобы найти в них свидетельства истины и философии, которые, как мы чувствуем должны быть обоснованы на законах вечности. Мы инстинктивно постигаем, что как бы ни конечны были силы человека, пока он находится в воплощенном состоянии, они должны быть в тесном родстве со свойствами бесконечного божества; и мы становимся способными лучше понимать сокровенное значение дара, щедро переданного элохимом Адаму: "Смотри, я дал тебе все, что есть на лице земли... подчини это", и "владей" ВСЕМ.
Если бы аллегории, содержащиеся в первой главе "Книги Бытия", были лучше поняты, даже в их географическом и историческом смысле, в чем нет ничего эзотерического, то заявления их истинных истолкователей, каббалистов, едва ли были бы отвергнуты столь долгое время. Каждый изучающий Библию должен знать, что первая и вторая глава "Бытия" не есть произведение одного и того же лица. Они явные аллегории и иносказания;<<387>> так как эти два повествования о сотворении мира и населении людьми диаметрально противоречат друг другу почти во всех деталях, касающихся порядка, времени, места и методов, применяющихся в так называемом творении. Принимая эти повествования буквально и в целом, мы унижаем достоинство непознанного божества. Мы стаскиваем его вниз, до человеческого уровня, и наделяем его специфической личностью человека, которому нужна "прохлада дня" для восстановления сил; который отдыхает от своих трудов и способен на гнев, месть, и даже прибегает к предосторожностям против человека, "чтобы он не воспользовался своей рукой и также не взял от дерева жизни". (Здесь налицо молчаливое признание со стороны божества, что человек мог это сделать, если бы ему не помешали силой). Но признавая аллегорический оттенок описаний того, что может быть названо историческими фактами, мы сразу чувствуем под нами твердую почву.
Начнем с того, что Сад Эдема, как местность, вовсе не миф; он принадлежит к тем вехам истории, которые время от времени показывают исследователю, что Библия вовсе не только аллегория.
"Эдем, или еврейское Ган-Эдем, означающее парк или сад Эдема, есть архаическое название страны, орошаемой Евфратом и многими его притоками от Азии и Армении до Эритрейского моря".<<388>>
В халдейской "Книге Чисел" его местонахождение обозначено числами, и в зашифрованной рукописи розенкрейцеров, оставленной графом Сен-Жерменом, он полностью описан. На ассирийских "табличках" он называется ган-дания. "Вот", - говорит элохим из "Книги Бытия", - "Адам стал как один из Нас". Элохим в одном смысле может быть истолковано как боги или силы, а в другом значении, как алейм, или священнослужители; иерофанты, посвященные в добро и зло мира, так как существовали школы священнослужителей, называемые алейм, тогда как глава их касты или глава иерофантов был известен как джава-алейм. Вместо того, чтобы стать неофитом и постепенно приобретать эзотерическое знание путем регулярных посвящений, Адам, или человек, пользуется своими интуитивными способностями и, будучи побуждаем Змием - женщиной или материей - отведывает от древа познания - эзотерической или тайной доктрины - незаконно. Священнослужители Геркулеса, или Мел-Карта, "Господа" Эдема, все носили "одеяния из кожи". В тексте сказано: "И джава-алейм сделал для Адама и его жены , "хитонус цур". Первое еврейское слово хитун есть греческое ?????, хитон. Оно стало и славянским словом, адаптированным из Библии, и означает "одеяние" или "верхнюю одежду".
Хотя еврейское Священное писание содержит тот самый субстрат эзотерической истины, что и все ранние космогонии, оно носит на своем лице знаки своего двойного происхождения. Его "Книга Бытия" представляет чистые воспоминания вавилонского плена. Названия мест, имен, людей и даже предметов можно проследить из первоначального текста до халдейцев и аккадийцев, прародителей и арийских наставников первых. Сильно оспаривается, что аккадийские племена Халдеи, Вавилонии и Ассирии были в каком-то родстве с брахманами Индустана. Но доказательств в пользу этого мнения больше, чем в пользу противного. Семитов и ассирийцев следовало бы, может быть, именовать туранцами, а монголов - скифами. Но если аккадийцы когда-либо существовали иначе, чем в воображении некоторых филологов и этнологов, они несомненно никогда не были туранскими племенами, как некоторые ассириологи хотят нас уверить. Они были просто переселенцами на своем пути в Малую Азию из Индии, колыбели человечества, и их адепты-священнослужители медлили цивилизовать и посвящать варваров. Галеви доказал ошибочность увлечения туранцами в отношении аккадийского народа, чье название уже менялось дюжину раз; и другие ученые доказали, что вавилонская цивилизация ни родилась, ни развивалась в этой стране. Она была завезена из Индии, и ее носителями были брахманические индусы.
Профессор А. Уайлдер считает, что если ассирийцев называли туранцами, а монголов скифами, то в таком случае войны Ирана и Тарана, Зохака и Йемшида, или Йима, могли бы быть легко поняты как борьба древних персов против попыток ассирийских сатрапов завоевать их, что окончилось свержением Ниневии; "и паук ткет свою сеть во дворце Афрасиаба".<<389>>
"Туранцы профессора Мюллера и его школы", - добавляет наш корреспондент, - "очевидно, были дикими кочевыми кавказцами, из которых произошли хамитские или эфиопские строители; семиты - вероятно, помеси хамитов и арийцев; и наконец, арийцы - индийцы, персы, индусы; а позднее - готические и славянские народы Европы. Он полагает, что кельты были помесью, аналогичной ассирийцам - между арийскими завоевателями Европы и иберийским (вероятно, эфиопским) населением Европы".
В таком случае он должен признать возможность нашего утверждения, что аккадийцы были племенем самых ранних индусов. Были ли они брахманами из самой брахманской планисферы (40° северной широты), или из Индии (Индустана), или, опять, из Центрально-Азиатской Индии, - мы предоставляем решать филологам грядущих веков.
Одно мнение, у нас уже ставшее уверенностью, доказанное нашим собственным индуктивным методом, который, мы боимся, мало будет оценен ортодоксальной современной наукой, обоснован на том, что покажется последней лишь косвенным доказательством. Годами мы неоднократно замечали, что одна и та же эзотерическая истина была выражена идентичными символами и аллегориями в странах, между которыми никогда не были обнаружены какие-либо исторические связи. Мы нашли, что еврейская Каббала и Библия повторяют вавилонские "мифы",<<390>> и ориентальные и халдейские аллегории, изложенные по форме и содержанию в древнейших рукописях сиамских талапоинов (монахов), и в популярных, но древнейших традициях Цейлона.
На Цейлоне у нас есть старый знакомый, которого мы очень ценим и которого мы также встречали в других частях света, знаток палийского языка, по рождению сингалезец, у которого имеется любопытный пальмовый лист, которому химическими процессами была придана стойкость против времени; кроме этого листа у него еще была огромная раковина или, вернее, половина раковины, так как она была расколота на две части. На этом листе мы видели изображение прославленного гиганта сингалезской древности, слепого, - своими вытянутыми вперед руками он охватил четыре центральных колонны храма, он валил колонны, обрушивая здание на толпу вооруженных врагов. У него были длинные волосы, доходящие почти до земли. Владелец этой любопытной реликвии сообщил нам, что слепой гигант был "Сомона Маленький", названный так в отличие от Сомона-Кадом, сиамского спасителя. Кроме того, палийская легенда в своих главных деталях соответствует библейскому повествованию о Самсоне.
На перламутровой поверхности раковины выгравирована картина, разделенная на два отделения, причем, отделка намного художественнее и по замыслу и по выполнению, чем распятия и другие религиозные побрякушки, вырезаемые в наши дни из того же материала в Яффе и Иерусалиме. В первом отделении изображен Шива со всеми своими индусскими атрибутами, приносящий в жертву своего сына - "единородного" или одного из многих - мы не поинтересовались. Жертва положена на погребальный костер, а отец витает в воздухе над ней с поднятым оружием, готовый нанести удар; но лицо бога обращено к джунглям, в которых носорог так глубоко погрузил свой рог в громадное дерево, что не может его вытащить. Во втором отделении изображен тот же самый носорог уже положенным на погребальный костер, причем, оружие воткнуто в его бок, а предназначенной в жертву сын Шивы - свободен и помогает богу зажигать огонь на алтаре жертвоприношений.
Теперь нам остается только напомнить, что Шива и палестинский Ваал, или Молох, и Сатурн одно и то же; что Авраам и доныне считается мусульманскими арабами Сатурном в Каабе [88, 86]; что Авраам и Израиль были именами Сатурна [88, 86]; и что Санхуниафон говорит нам, что Сатурн предлагал своего единородного сына в жертву своему отцу Ураносу и даже подверг себя обрезанию, а также принудил всех своих домочадцев и союзников сделать то же самое,<<391>> чтобы проследить безошибочно библейский миф до его источника. Но этот источник не финикийский и не халдейский, он чисто индийский, и происхождение его может быть найдено в "Махабхарате". Но будь он брахманическим или буддийским, он несомненно должен быть гораздо старше, чем еврейское "Пятикнижие", составленное Ездрой после вавилонского пленения и пересмотренное раввином Великой Синагоги.
Поэтому у нас хватает смелости защищать наше утверждение вопреки мнениям многих ученых людей, которых мы, тем не менее, считаем намного больше учеными, чем мы сами. Одно дело научный индуктивный метод, а знание фактов, каким бы не научным оно не казалось сперва, - совсем другое дело. Но наука раскрыла достаточно, чтобы сообщить нам, что санскритские подлинные рукописи из Непала были переведены буддийскими миссионерами почти на все азиатские языки. Точно также палийские рукописи были переведены на сиамский язык и перенесены в Бирму и Сиам; поэтому легко объяснить, что те же самые религиозные легенды циркулировали по всем этим странам. Но Мането говорит нам также о палийских овечьих пастухах, которые эмигрировали на запад; и когда мы находим несколько самых старых сингалезских традиции в халдейской Каббале и в еврейской Библии, - мы должны думать, что или халдейцы и вавилоняне были на Цейлоне или в Индии, или же древние палийцы имели те же самые традиции, что и аккадийцы, происхождение которых не установлено. Даже если допустить, что Раулинсон прав, что аккадийцы пришли из Армении - он не проследил их далее назад. Так как поле теперь открыто для любого рода гипотез, то мы выдвигаем таковую, что это племя могло также прийти в Армению из-за реки Инда, следуя по своему пути в направлении Каспийского моря в землю, которая когда-то тоже считалась Индией, а оттуда - на Евксин. Или же они могли прийти тем же путем первоначально из Цейлона. Проследить с определенностью в какой-то степени передвижения и скитания племен арийских кочевников найдено невозможным; следовательно, нам приходится судить по выводам и путем сопоставления религиозных мифов. Сам Авраам, поскольку об этом наши ученые могут что-либо знать, мог быть одним из этих палийских овцеводов, эмигрировавших на Запад. Про него сказано, что он ушел со своим отцом Терахом из "Ура Халдейского"; а сэр X. Раулинсон открыл финикийский город Марту или Маратос, упоминаемый в одной надписи в Уре, и доказывает, что он означает ЗАПАД.
Если, с одной стороны, их язык противоречит их отождествлению с брахманами Индустана, то все же имеются другие основания, которые оправдывают наши утверждения, что библейские аллегории "Книги Бытия целиком обязаны своим происхождением этим кочевым племенам. Название Ак-ад того же самого класса, что и Ад-Ам, Хэ-ва,<<392>> или Эд-Эн - "возможно", - говорит доктор Уайлдер, - "означает сын Ад, подобно сыновьям Ада в древней Аравии. В ассирийском языке Ак есть творец; и Ад-ад есть АД, отец". В арамейском языке Ад также означает один, а Адад - единственный; а в Каббале Ад-ам есть единородный, первая эманация незримого Творца. Адон был "Господь" бог Сирии и супруг Адар-гат или Астер-т, сирийской богини, которая была Венера, Изида, Иштар или Милитта и т. д.; и каждая из них была "матерью всего живущего" - Magna Mater.
Итак, в то время как первая, вторая и третья главы "Книги Бытия" являются только искаженными имитациями других космогоний, - четвертая глава, начиная с шестнадцатого стиха, и пятая глава до конца - дают чисто исторические факты, хотя последние никогда не были правильно истолкованы. Они взяты, слово в слово, из сокровенной "Книги Чисел" Великой Восточной Каббалы. От рождения Еноха, считающегося основоположником современных масонов, начинается генеалогия так называемых туранских, арийских и семитических семейств, если они такими были. Каждая женщина - это эвгемеризованная страна или город; каждый мужчина и родоначальник - это племя, ветвь или подразделение племени. Жены Ламеха дают ключ к загадке, которую какой-нибудь хороший ученый легко мог бы раскрыть, даже без изучения эзотерических наук.
"И Ад-ах родил Джабала: он был отцом тех, кто живут в палатках и тех, что имеют скот", - кочевого арийского племени; - "... и его брат был Джубал; он был отцом всех тех, кто играют на арфах и органах... и Зиллах родил Тубал-Каина, наставника всех ремесленников по меди и железу", и т. д.
Каждое слово многозначительно; но оно не есть откровение. Это просто компиляция наиболее исторических фактов, хотя история по этому делу слишком неясна. От Эвксина до Кашмира и за ним - вот где мы должны искать колыбель человечества и сыновей Ад-аха, и предоставить особый сад Эд-эм в Евфрате школе вещих астрологов и магов - алеймов.<<393>> Нет ничего удивительного, что северный провидец Сведенборг советует людям искать УТЕРЯННОЕ СЛОВО среди иерофантов Татарии, Китая и Тибета, ибо оно там, и только там, хотя мы находим его написанным на памятниках древнейших египетских династий.
Величественная поэзия четырех Вед; Книги Гермеса; халдейская "Книга Чисел"; "Кодекс назареян"; "Каббала" танаимов; "Сефер Иецира"; "Книга мудрости" Шломаха (Соломона); сокровенные трактаты по Мухта и Бадла,<<394>> приписываемые буддийскими каббалистами Капиле, основателю системы "санкья"; "Брахманы";<<395>> "Стан-гиюр"<<396>> тибетцев - все эти тома имеют одну и ту же основу. Различаясь только в аллегориях, они учат той же самой Тайной доктрине, которая, когда ее тщательно просеют, окажется содержащей в себе Ultima Thulй истинной философии и раскроет, что такое УТЕРЯННОЕ СЛОВО.
Бесполезно ожидать, что ученые в этих перечисленных трудах найдут что-нибудь интересное, за исключением разве того, что имеет непосредственное отношение к филологии и сравнительной мифологии. Даже Макс Мюллер, как только ссылается на мистицизм и метафизическую философию, рассыпанную в старой санскритской литературе, ничего другого в ней не видит, как только "богословские нелепости" и "фантастическую чепуху".
Говоря о "Брахманах", полных сокровенного значения и поэтому, конечно, для него нелепых, мы находим его высказывающимися: "Большая часть из них - просто болтовня, и что еще хуже - богословская болтовня". Ни один человек, который прежде не ознакомился с "местом, какое занимают "Брахманы" в истории индийской мысли, не сможет прочесть более десяти страниц без того, чтобы не разочароваться".<<397>>
Мы совсем не удивляемся такой суровой критике со стороны этого эрудированного ученого. Без ключа к действительному значению этой "болтовни" как могут они судить об эзотерическом посредством экзотерического! Мы находим ответ в другой очень интересной лекции германского ученого:
"Никакой еврей, никакой римлянин, ни брахман никогда не думал об обращении других в свою веру. На религию смотрели как на частную или национальную собственность. Ее нужно было охранять от чужих. Наиболее священные имена богов и молитвы, которыми приобреталось их покровительство, держались в секрете. Не было религии более обособленной, чем брахманистская религия".<<398>>
Поэтому, когда мы находим ученых, которые воображают, что после того, как они узнали значение нескольких экзотерических обрядов от сротрии, брахманского священнослужителя, посвященного в жертвенные тайны, - они в состоянии истолковать все символы и разобрались в индийских религиях, - мы не можем не восхититься полнотою их научных заблуждений. Тем более, что мы находим, что Макс Мюллер сам утверждает, что "даже самая низшая каста, каста шудр, не раскроет свои ряды перед чужаком; тем более невозможно заставить это делать родившегося брахманом, - нет, более того, - дважды родившегося". Насколько менее вероятно, чтобы он разрешил чужаку проникнуть в наиболее дорогие ему религиозные тайны, которые ревниво охранялись в течение неисчислимых веков от профанации.
Нет! наши ученые не понимают - они не могут правильно понимать старинную индийскую литературу так же, как атеист или материалист неспособен правильно понять истинную ценность чувствований провидца-мистика, вся жизнь которого целиком посвящена созерцанию. Они (ученые) имеют полное право тешить себя сладким напевом восхищения самим собой и сознанием своей великой учености, но не имеют никакого права вводить в Мир свои собственные заблуждения, заставляя поверить, что они, наконец, разрешили все проблемы древней мысли в литературе, будь она санскритская или другая; что за внешней "болтовней" не скрыто гораздо больше, чем когда-либо снилось нашей современной точной философии; или что за правильным переводом санскритских слов и предложений нет более глубокой мысли, понятной некоторым потомкам тех, кто завуалировал ее в утренние часы земного дня, - если она и непонятна читателю-профану.
Мы не испытываем ни малейшего удивления, что материалист и даже правоверный христианин не в состоянии читать ни старинные брахманистские труды, ни их потомство - "Каббалу", "Кодекс" Бардесанес или еврейское Священное писание, не испытывая при этом отвращений по поводу их нескромности, неприличия и явного отсутствия того, что непосвященному читателю угодно называть здравым смыслом. Но если мы едва ли можем упрекнуть их за такое чувство, особенно в отношении еврейской и даже греческой и латинской литературы, и вполне готовы согласиться с профессором Фиске, что "быть неудовлетворенным несовершенностью доказательств - признак мудрости", мы, с другой стороны, также имеем право ожидать, что не меньшим признаком честности будет считаться признание собственного невежества в случаях, когда налицо два возможных решения, в которых ученый может так же легко ошибиться, как и невежда. Когда мы обнаруживаем, что профессор Дрейпер в своем определении периодов в "Истории интеллектуального развития Европы" классифицирует время со дней Сократа, предтечи и учителя Платона, как "век веры", а время от Филона до разрушения неоплатонических школ Юстинианом - как "век дряхлости", - то, может быть, нам будет позволено сделать вывод, что ученый профессор также мало знает о действительной тенденции греческой философии и школ Аттики, как мало он понял истинный характер Джордано Бруно. Точно также, когда мы видим одного из лучших ученых санскритологов, утверждающим посредством собственного бездоказательного авторитета, что "большая часть "Брахман" есть просто богословская болтовня", - мы с глубоким сожалением думаем, что профессор Мюллер, должно быть, намного лучше ознакомлен с санскритскими глаголами и существительными, нежели с санскритской мыслью, и что ученый, так постоянно склонный воздавать должное религиям и людям древности, на этот раз так действенно играет на руку христианским богословам. "Что за польза от санскрита?" - восклицает Жаквемонт, который один сфабриковал больше ложных сообщений о Востоке, чем все ориенталисты, вместе взятые. В таком случае, действительно, никакой пользы не будет. Если нам нужно обменять один труп на другой, тогда мы можем с таким же успехом вскрывать мертвую букву как еврейской Библии, так и мертвую букву Вед. Тот, кто не оживлен интуитивно религиозным духом старины, ничего не увидит за экзотерической "болтовней".
Когда мы впервые читаем, что "в полости черепа Макропросопуса - Великого Лика - лежит неземная МУДРОСТЬ, которая нигде не раскрыта, и она не открывается и не раскрывается"; или опять, что "аромат" древних дней" есть вездесущая Жизнь"; то мы склонны рассматривать это, как несвязные бредни сумасшедшего. И когда, кроме того, мы узнаем из "Кодекса назареев" что "она, Душа", приглашает своего сына Карабтаноса, "который неистов и безрассуден", совершить противоестественное деяние со своей собственной матерью, - мы весьма склонны отбросить эту книгу с отвращением. Но разве это только бессмысленная ерунда, выраженная грубым и даже непристойным языком? Ее можно осуждать по внешности не более, чем сексуальные символы египетских и индийских религий или грубую откровенность самой "святой" Библии - не более, чем аллегорию об Еве и соблазняющем Змее Эдема. Вечно-побуждающий, беспокойный дух, когда он "впадает в материю", соблазняет Еву, или Хэву, которая телесно представляет хаотическую материю, "неистовую и безрассудную". Ибо материя, Карабтанос, есть сын Духа или Spiritus назареян, София-Ахамот, а последняя есть дочь чистого интеллектуального духа, божественного дыхания. Когда наука действительно наглядно продемонстрирует нам происхождение материи и докажет ошибочность оккультистов и философов старины, которые считали (как их потомки теперь считают), что материя есть только одна из корреляций духа, - тогда только мир скептиков будет иметь право отвергнуть древнюю мудрость или бросить в лицо древних религий обвинение в непристойности.
"С незапамятных времен", - говорит миссис Лидия Мария Чайлд [372, т. I, с. 17], - "в Индии поклоняются одной эмблеме, как виду творчества или источнику жизни. Это наиболее обычный символ Шивы [Бэла или Махадэва], который вообще связан с его почитанием... Шива не был только восстановителем человеческих форм; он представляет оплодотворяющий принцип, порождающую силу, наполняющую собой вселенную... Маленькие изображения этой эмблемы, вырезанные на слоновой кости, золоте или кристалле, носят как украшение на шее... Эмблема материнства также служит предметом религиозного почитания, и поклоняющиеся Вишну изображают ее на своем лбу горизонтальным знаком... Разве это странно, что они с уважением взирают на великую тайну человеческого рождения? Или они поэтому нечисты, или же мы не чисты, что не так смотрим на это? Мы проделали далекий путь, и нечисты были тропы с тех пор, как те древние анахореты впервые говорили о Боге и душе в торжественных глубинах своих первых святилищ. Не будем улыбаться над их образом прослеживания бесконечной и непостижимой Причины чрез все тайны природы, чтобы этой улыбкой не бросать тени от нашей собственной грубости на их патриархальную простоту".
Много таких ученых, которые приложили все усилия, все свои способности, чтобы воздать должное древней Индии. Колбрук, сэр Уильям Джонс, Бартоломей Сент-Илер, Лассен, Вебер, Стрейндж, Бюрнуф, Гарди и, наконец, Жаколио - все выдвинули свои свидетельства о ее достижениях в законодательстве, этике, философии и религии. Никакой народ на свете никогда не достигал такого величия мысли и идеальных концепций о божестве и его отпрыске, человеке, как санскритские метафизики и богословы.
"Мое недовольство многими переводчиками и ориенталистами", - говорит Жаколио, - "хотя я и восхищаюсь их глубокими познаниями, заключается в том, что они, как сами не жившие в Индии, не могут достичь точности выражений и не в состоянии постичь символического значения поэтических напевов, молитв и церемоний и таким образом слишком часто впадают в значительные ошибки, будь то перевод или оценка" [373].
Далее этот автор, который вследствие долгого пребывания в Индии и изучения ее литературы лучше подготовлен к свидетельству, чем те, которые там никогда не были, говорит нам, что
"жизней нескольких поколений едва ли будет достаточно, чтобы только прочесть труды, оставленные нам старой Индией по истории, этике (морали), поэзии, философии, религии, различным наукам и медицине".
И все же Луи Жаколио в состоянии судить хотя бы только по тем немногим отрывкам, доступ к которым всегда зависел от почтительности и дружбы нескольких брахманов, с которыми ему удалось близко подружиться. Показали ли они ему все сокровища? Объяснили ли они ему все, что он хотел узнать? Мы сомневаемся в этом, иначе он не стал бы судить их религиозные церемонии так поспешно, как он это делал в некоторых случаях, руководствуясь только косвенными данными.
Все же, никакой путешественник не показал себя более честным в целом или более беспристрастным к Индии, чем Жаколио. Если он суров по отношению ее нынешнего упадка, то еще более суров он к тем, кто вызвал этот упадок - к касте священнослужителей последних нескольких веков, и его упреки пропорциональны его высокой оценке ее прошлого величия. Он показывает источники, откуда исходили откровения всех древних религий, включая и инспирированные "Книги Моисея", и указывает прямо на Индию, как на колыбель человечества, родительницу всех других наций, рассадник всех утерянных искусств и наук древности, которые для самой старой Индии были уже утеряны в киммерийском мраке архаических веков.
"Изучать Индию", - говорит он, - "значит идти назад по следам человечества к его истокам".
"Точно так же, как современное общество толчет античность на каждом шагу", - добавляет он, - "как наши поэты подражали Гомеру и Виргилию, Софоклу и Еврипиду, Плавту и Теренцию; как наши философы черпали вдохновение от Сократа, Пифагора, Платона и Аристотеля; как наши историки брали за образец Тита Ливия, Саллюстия или Тацита, а наши врачи изучают Гиппократа и как наши кодексы отражают Юстиниана, - точно также сама античность изучала, копировала и подражала другой античности. Что может быть проще и логичнее? Разве народы не предшествуют и не являются преемниками один другому? Разве познания, с трудом приобретенные одним народом, ограничивают себя только одним народом и его территорией и умирают вместе с породившим их поколением? Может ли быть абсурдом утверждение, что Индия, такая какою была 6000 лет тому назад, блестящая, цивилизованная, переполненная населением, наложила свой отпечаток на Египет, Персию, Иудею, Грецию и Рим - отпечаток настолько же неизгладимый, настолько же глубокий, как последние наложили на нас?
Пора выбросить из головы такие предрассудки, в которых нам представляется, что у древних почти стихийно возникали разработанные идеи, философические, религиозные, моральные, наиболее возвышенные - предрассудки, в которых все в области науки, искусств и литературы приписывается интуиции каких-то нескольких великих людей, а в области религии - откровению" [373].
Мы верим, что недалек тот день, когда возражатели этому прекрасному и эрудированному писателю будут приведены к молчанию силою неопровержимых доказательств. А когда факты подтвердят его теории и утверждения, что тогда обнаружит мир? Что именно Индии, стране менее исследованной и менее познанной, чем другие страны, все другие великие нации мира обязаны своими языками, искусствами, законодательствами и цивилизацией. Ее прогресс, задержанный на несколько веков до нашей эры, - ибо, как говорит этот писатель, в эпоху великого Македонского завоевателя "Индия уже прошла период своего блеска", - был окончательно остановлен в последующие века. Но свидетельство о ее прошлой славе хранится в ее литературе. Какой народ во всем мире еще может похвастать такой литературой? Если бы санскрит не был так труден, его бы теперь изучали гораздо больше. До сих пор массовому читателю приходится, по части информации, полагаться на нескольких ученых, которым, несмотря на свою великую ученость и добросовестность, не под силу перевести и прокомментировать больше, как только несколько книг из почти бесчисленного количества, которые, несмотря на вандализм миссионеров, все еще остались, чтобы заполнять свое место в великой санскритской литературе. И даже чтобы сделать то, что уже сделано, требовался пожизненный труд европейца. Поэтому люди судят слишком поспешно и часто впадают в весьма смешные ошибки.
Совсем недавно некий преподобный Данлоп Мур из Нью-Брайтона, Пенсильвания, решившись показать одним ударом и свой ум и свою набожность, произвел атаку на утверждение одного теософа, высказанное в речи на церемонии кремации барона де Палма, а именно, что кодекс Ману существовал за тысячелетия до Моисея.
"Все известные ориенталисты", - говорит он, - "теперь пришли к соглашению, что "Законы Ману" были написаны в различное время. Самая древняя часть этого собрания законов, вероятно, относится к шестому веку дохристианской эры".<<399>>
Что бы ни думали другие ориенталисты, столкнувшиеся с этим пенсильванским пандитом, сэр Уильямс Джонс другого мнения об этом.
"Ясно", - говорит он, - "что "Законы Ману", в таком виде, как они дошли до нас, содержащие только 680 шлок, не могут быть трудом, приписываемым Соумати, каковой труд описан под заголовком "Бриддха Манава", или "Древний кодекс Ману", который пока еще не был целиком восстановлен, хотя многие параграфы этой книги сохранены в традициях и часто цитируются комментаторами".
"Мы читаем в предисловии к трактату о законодательстве Нарады", - говорит Жаколио, - "написанном одним из его адептов, носителем брахманской власти: "Ману, написав законы Брахмы в 100000 шлоках или двустиший, которые образовали 24 книги и 1000 глав, передал этот труд Нараде, мудрецу из мудрецов, который сократил его для применения человечеством до 12000 стихов, которые он передал сыну Бригху, по имени Соумати, который ради большего удобства человека, сократил их до 4000"".
Вот вам мнение сэра Уильяма Джонса, который в 1794 г. подтвердил, что фрагменты, находящиеся во владении европейцев, не могут быть "Древним кодексом Ману", и вот мнение Луи Жаколио, который в 1868 г. после консультации со всеми авторитетами, добавивши результат своих собственных долгих и терпеливых исследований, пишет следующее:
"Ману систематизировал индийские законы более чем за 3000 лет до христианской эры; они были скопированы всем античным миром, в особенности Римом, который единственный оставил нам писанные законы - "Кодекс Юстиниана", принятый в качестве основы всеми современными законодательствами" [373].
В другом томе, озаглавленном "Христос и Кришна", по поводу научной подборки набожного, хотя и очень ученого католического оппонента М. Текстора де Рависи, который стремится доказать, что орфография имени Кришна не соответствует санскритскому правописанию - и терпит поражение - Жаколио замечает:
"Мы знаем, что законодатель Ману теряется во тьме веков доисторического периода Индии, и что ни один индовед не осмеливался отказать ему в титуле наиболее древнего законодателя в мире" (стр. 350).
Но Жаколио не слышал о преподобном Данлопе Муре. Вот почему, вероятно, он и несколько других исследователей Индии собирают доказательства, что многие ведические тексты, так же как и тексты Ману, присланные в Европу Азиатским обществом Калькутты, совсем не являются подлинными текстами, но большею частью обязаны своим происхождением коварным пробным усилиям неких иезуитских миссионеров, задавшихся целью ввести в заблуждение науку с помощью апокрифических трудов, рассчитывая заодно набросить на историю древней Индии облако неопределенности и мрака, а на современных брахманов и пандитов - подозрение о том, что они систематически вносят свои вставки.
"Эти факты", - добавляет он, - "которые в Индии настолько хорошо установлены, что им уже больше не уделяют внимания, должны быть доведены до сведения Европы" [374, с. 347].
Кроме того, кодекс Ману, про который европейским ориенталистам известно, что комментарии к нему написал Бригхоу, даже не образует части "Древнего кодекса Ману", называемого "Бридхаманава". Хотя только малые отрывки его были обнаружены нашими учеными, он все же существует в целом виде в некоторых храмах; и Жаколио доказывает, что тексты, присланные в Европу, совсем не сходятся с теми самыми текстами, которые обнаружены в пагодах Южной Индии. Мы также можем процитировать по этому поводу сэра Уильяма Джонса, который, жалуясь на Каллоука, говорит, что последний, кажется, в своих комментариях никогда не учитывал, что "Законы Ману ограничиваются первыми тремя веками".<<400>>
По вычислениям, мы теперь находимся в веке калиюга, в четвертом, считая от сатья- или критаюги, первого века, к которому индийская традиция относит "Законы Ману", и подлинность этого сэр Уильям Джонс безоговорочно принимает. Признавая все, что может быть сказано по поводу громадных преувеличений индийской хронологии, что, кстати сказать, гораздо лучше совпадает с современной геологией и антропологией, чем 6000 лет карикатурной хронологии европейского Священного Писания - все же прошло около 4500 лет с тех пор, как четвертый мировой век, калиюга, начался; здесь перед нами доказательство, что один из величайших ориенталистов, какие когда-либо существовали - и, вдобавок, христианин, а не теософ - верит, что Ману на много тысяч лет старше, чем Моисей. Ясно, что теперь должно произойти одно из двух: или индийская история должна быть передана по газете "Пресвитерианский стяг", или же пишущие для этой газеты должны изучить историю Индии до того, как снова критиковать теософов.
Но кроме этих частных мнений преподобных джентльменов, взгляды которых нас очень мало интересуют, мы обнаруживаем даже в "Новой американской энциклопедии" определенную тенденцию оспаривать древность и значение индийской литературы. "Законы Ману", по словам одного из ее авторов, - "ведут свое происхождение не раньше третьего века до Р. X." Этот термин очень эластичен. Если под "Законами Ману" пишущий подразумевает сокращение этих законов, подобранных и сгруппированных позднейшими брахманами, чтобы они служили для поддержания их авторитета в их честолюбивых замыслах, создавая себе господствующее положение, то, в таком случае, они могут быть правы, хотя мы в состоянии оспаривать даже это. Во всяком случае, столь же неправильно выдавать это сокращение за подлинные старинные законы, собранные в кодексе Ману, сколь неправильно будет утверждать, что еврейская Библия ведет свое происхождение не раньше третьего века до Р. X., так как у нас нет ни одной еврейской рукописи старше этой даты, или что поэмы Гомеровской "Илиады" не были ни известны, ни написаны до того, как была найдена первая подлинная их рукопись. В распоряжении европейских ученых нет ни одной санскритской рукописи намного старше четвертого или пятого века,<<401>> однако этот факт ничуть не мешает им приписывать Ведам древность происхождения от четырех до пяти тысяч лет. Сильнейшие, как только можно, аргументы говорят в пользу утверждения о великой древности книг Ману, и, не давая себе труда цитировать мнения различных ученых - мнений, из которых даже два не совпадают - мы выдвинем наши собственные аргументы, по крайней мере, в отношении этого весьма необоснованного утверждения энциклопедии.
Если поступать как Жаколио, с текстом в руках доказывающий, что "Кодекс Юстиниана" скопирован с "Законов Ману", то прежде всего нам нужно установить давность первого, не в виде написанного уже завершенного кодекса, но его происхождение. Мы думаем, что ответ не труден.
Согласно Варро, Рим был построен в 3961 г. юлианского периода (754 г. до Р. X.). Римское право, как зафиксированное по приказу Юстиниана и известное под названием Corpus Juris Civilis, как известно, не было кодексом, но представляло смесь обычного права за многие сотни лет. Хотя ничего в действительности не известно о его первоначальных сферах компетенции, главным источником, из которого jus scriptum, или писанный закон, возник, был jus non scriptum, или обычное право. И вот, именно, мы собираемся обосновывать наши аргументы на этом обычном праве. Законы "Двенадцати скрижалей", кроме того, были составлены около 300 г. до нашей эры и даже это, поскольку касается гражданского права, было взято из еще более ранних источников. Поэтому, если обнаруживается, что эти более ранние источники так хорошо совпадают с "Законами Ману", про которые брахманы заявляют, что они были собраны в кодекс в критаюге, на целый век предшествовавшей нынешней калиюге, то мы должны думать, что этот источник "Двенадцати скрижалей", как законов обычного права и традиций, должен быть на несколько сотен лет старше тех, кто его копировал. Уже это одно отодвигает нас назад более чем на 1000 лет до Р. X.
"Манавадхармашастра", представляющая индийскую систему космогонии, признается второй по древности происхождения последней, пятнадцатому веку до Р. X. А теперь, что представляет этимология заголовка "Манавадхармашастра"? Он составлен из "Ману"; "дхарма", что означает "установление"; и "шастра", что означает "веление" или "закон". Как же тогда "Законы Ману" ведут свое происхождение только от третьего века дохристианской эры?
Индийский кодекс никогда не претендовал на то, что он является божественным откровением. Различие, какое сами брахманы делают между Ведами и всеми другими священными книгами, какова бы ни была их древность, является этому доказательством. В то время, как каждая секта считает Веды непосредственно словом Божиим - шрути (откровение), - кодекс Ману обозначается ими просто смрити - собрание устных традиций. Все же эти традиции или "воспоминания" занимают место среди самых древних, так же как среди самых почитаемых на земле. Но, возможно, сильнейший аргумент в пользу его древности и общего почитания, какое ему оказывается, заключается в следующем факте. В какой-то отдаленный период брахманы, несомненно, переделали эти традиции и законы, привели их в тот вид, в каком они теперь находятся в кодексе Ману с тем, чтобы они отвечали их честолюбивым замыслам. Поэтому они, должно быть, проделали это в то время, когда сжигание вдов (сутти) не практиковалось и не имелось в намерениях, что было приблизительно 2500 лет. Кроме как в Ведах, нигде в кодексе Ману этот зверский закон не упоминается! Кто, если он только совершенно не знаком с историей Индии, не знает, что эта страна однажды была накануне религиозного восстания, вызванного запрещением английского правительства? Брахманы выставили в оправдание сутти стих из "Ригведы", в котором приказывалось совершать сутти. Но недавно было доказано, что этот стих был фальсифицирован.<<402>> Если бы брахманы были единственными авторами "Законов Ману", или, если бы они кодифицировали его целиком, вместо того, чтобы просто пополнять его вставками, соответствующими их целям, не ранее времени Александра, как возможно, чтобы они пренебрегли этим наиболее важным пунктом и поставили в опасное положение его авторитет? Один только этот факт доказывает, что "Законы Ману" должна считаться одною из их самых древних книг.
В силу такого косвенного доказательства - доказательства резонности и логики - мы утверждаем, что если Египет дал Греции ее цивилизацию, и последняя передала ее Риму, то Египет сам в те неизвестные века, когда царствовал Менес,<<403>> получил свои законы, свои общественные институты, свои искусства и науки из доведической Индии,<<404>> и поэтому именно там, в древней колыбели всех священнослужителей - адептов всех других стран - мы должны искать ключ ко всем великим тайнам человечества.
И когда мы безразлично произносим - "Индия" - мы не подразумеваем Индию наших дней, но Индию архаического периода. В те древние времена страны, которые теперь известны нам под другими именами, назывались Индией. Существовала Верхняя, Нижняя и Западная Индия, последняя из них теперь - Иран. Страны, называемые теперь Тибетом, Монголией и Великой Татарией, также рассматривались древними писателями, как Индия. Мы расскажем вам легенду, связанную с теми местами, которые наука теперь полностью признала колыбелью человечества.
Предания гласят, и записи Великой Книги ("Книги Дзиан") поясняют, что задолго до дней Ad-am'a и его любознательной жены He-va там, где сейчас встречаются соленые озера и безлюдные и бесплодные пустыни, находилось обширное внутреннее море, простиравшееся через Среднюю Азию, к северу от горделивой Гималайской гряды и ее западных отрогов. И на нем остров, который в своей несравненной красоте не имел равного во всем мире; он был населен последними остатками Расы, предшествовавшей нашей. Эта раса одинаково удобно могла жить в воде, воздухе или в огне, так как у нее была неограниченная власть над Элементами. Они были "Сыны Божии" - не те, которые увидели человеческих дочерей, но настоящие элохимы, хотя в восточной "Каббале" у них другое название. И, именно, они передали людям наиболее вещие тайны природы и открыли им чудесное непроизносимое теперь утерянное "слово". Это слово, которое не есть слово, пропутешествовало однажды по нашему земному шару и все еще витает, как дальнее гаснущее эхо, в сердцах некоторых привилегированных людей. Иерофанты всех священнослужительских школ были осведомлены о существовании этого острова, но "слово" знал только джава-алейм (маха-коган в другой терминологии), или глава каждого училища, и он передавал его своему наследнику только в момент смерти. Подобных школ было много, и древние классические авторы упоминают их.
Мы уже видели, что одной из повсеместно распространенных традиций, принятых всеми древними народами, была та, которая говорит, что было много рас людей, предшествовавших нашей нынешней расе. Каждая из них отличалась от предшествующей, и каждая из них исчезала, когда появлялась следующая. В "Законах Ману" ясно упоминается шесть рас, последовавших одна за другой.
"От этого Ману Свайамбхува (меньшего, соответствующего Адаму Кадмону), происшедшего от Свайамбхува или Существа, существующего через себя самого, произошли шесть других Ману (человеческих прародителей); каждый из них породил расу людей... Эти Ману, всемогущественные, из которых Свайамбхува является первым, каждый в свой период - антара - вырабатывал и направлял этот мир, состоящий из подвижных и неподвижных существ" ("Законы Ману", кн. I).
В "Шива Пурана"<<405>> об этом сказано так:
"О, Шива, ты бог огня, изничтожь мои грехи, как увядшая трава джунглей уничтожается огнем. От твоего могучего дыхания Адхима (первый человек) и Хева (по-санскритски - завершение жизни), предки этой расы людей получили жизнь и покрыли землю своими потомками".
С прекрасным островом не было никакого сообщения по морю, а лишь по подземным ходам, известным только главам школ; эти ходы простирались по всем направлениям. Традиция указывает на многие величественные руины Индии - Эллора, Элефанта и пещеры Аджанты (хребет Чандор), которые когда-то принадлежали вышеупомянутым школам, и с которыми были соединены такими подземными ходами.<<406>> Кто может сказать по поводу утерянной Атлантиды - которая также упомянута в "Тайной Книге", но, опять-таки, под другим именем, произносимом на священном языке - что она уже не существовала в те дни? Этот великий потерявшийся континент, возможно, мог быть расположен к югу от Азии, простираясь от Индии до Тасмании?<<407>> И если эта гипотеза, в которой многие сомневаются и которую некоторые ученые рассматривают как шутку Платона, когда-либо подтвердится, тогда, возможно, ученые поверят, что гипотеза богообитаемого континента не совсем басня. И они тогда поймут: то, что он приписал повествование Солону и египетским священнослужителям, было ничто иное, как разумный способ сообщения этого факта миру, причем путем ловкого соединения истины с выдумкой он отделил самого себя от повествования, которое он, по обязанности, наложенной на него при посвящении, не должен был разглашать.
И как могло само название "Атланта" возникнуть у Платона? Атланта - не греческое имя и в его структуре нет никакого греческого элемента. Брасье де Бурбург пытался доказать это многие годы тому назад, и Болдуин в своем труде "Доисторические национальности и древняя Америка" приводит цитату из его труда, которая гласит:
"Слова атлант и атлантический не походят этимологически ни на один известный европейский язык. Они не греческие и их нельзя отнести ни к одному известному языку старого мира. Но в языке нахуатл (или тольтеков) мы сразу же находим корень а, атл, который означает воду, войну и макушку головы. От этого корня происходит ряд слов, таких как атлан - край или нахождение среди вод, откуда получилось прилагательное атлантический. Мы также имеем атлака - сражаться... Существовал город Атлан, когда Колумб открывал континент; он находился при входе в залив Ураха в Дариене, имел хорошую гавань; теперь этот город пришел в упадок стал пуэбло (поселок) с названием Акло" [385, с. 179].
По меньшей мере, не очень ли странно обнаружить в Америке город, названный именем, которое содержит чисто местный элемент, чуждый, кроме того, всем другим странам, город, упоминаемый якобы в выдумке философа, жившего за 400 лет до Р. X.? То же самое можно сказать о названии Америка, которое когда-нибудь окажется имеющим более близкую связь с Меру, священной горой в центре семи континентов, по индийской традиции, чем с Америко Веспучи, чье имя, кстати сказать, совсем не было Америко, а Альберико - пустяковая разница, считающаяся не стоящей упоминания точной историей до самого последнего времени.<<408>> Мы приводим следующие соображения в пользу нашего аргумента:
Во-первых, Америк, Амеррике или Америке есть название в Никарагуа горной страны или горного хребта, который находится между Джуигалпа и Либертадом, в провинции Чонталес, и который простирается в одну сторону в земли каркасских индейцев, а в другую сторону в земли индейцев Рамас.
Ик или ике в качестве последнего слога в слове означает великий, как кацик и т. п.
Колумб упоминает в своем четвертом путешествии поселок Караи, возможно, Кайкаи. Население изобиловало колдунами или знахарями; и это был район хребта Америк высотою в 3000 футов.
Все же он пропускает упоминание этого слова.
Название "Провинция Америка" впервые появилось на карте, изданной в Базеле в 1522 г. До этого времени область считалась частью Индии. В том году Никарагуа была завоевана Жилем Гонзалесом де Авида.<<409>>
Во-вторых, "северяне, которые заселили этот континент в десятом веке [387], по низкому, густо заросшему лесом берегу" назвали его "Маркланд", от слова марк, означающего лес. "Р" имело раскатистый звук, как маррик. Аналогичное слово находимо в стране Гималаев, и название Мировой Горы, Меру, в некоторых диалектах произносится как Меруах, причем "х" в конце произносится с сильным выдыханием. Главная идея, однако, заключается в том, чтобы показать, как два народа могут принять слово с одинаковым звучанием, вкладывать в него каждый свой смысл и применить его к той же самой территории.
"Наиболее правдоподобно", - говорит профессор Уайлдер, - "что государство Центральной Америки, где мы находим имя Америк, означающее (подобно индийской Меру, добавим мы) великую гору, - дало континенту его имя. Веспучи мог бы воспользоваться своим именем, если бы в его замыслы входило намерение дать название континенту. Если теория аббата де Бурбурга об Атлане, как источнике имен Атлант и атлантический подтвердится, то эти две гипотезы могли бы прекрасно согласовываться. Так как Платон не был единственным писателем, трактовавшим о мире, находящемся за Геркулесовыми столбами, и океан все еще мелководен, дает возможность расти морским растениям по всей тропической части Атлантического океана, то вовсе не будет нелепостью представить, что этот континент мог иметь выступ или там существовал громадный остров. Тихий океан тоже проявляет признаки, что в нем существовал целый островной мир, населенный малайцами и яванцами, если только это был континент между севером и югом. Мы знаем, что ученым снится в Индийском океане Лемурия, и что пустыня Сахара когда-то была морским дном".
В продолжение традиции о прекрасном острове мы добавим, что класс иерофантов четко разделялся на две категории; одна - это те, кто получали наставления от "Сыновей Божиих" с острова и которые были посвящены в божественное учение чистого откровения; другая категория - это обитатели погибшей Атлантиды, если таково должно быть ее имя, которое охватывало всё сокровенное, и были независимы и от расстояния, и от материальных препятствий. Короче говоря, они представляли четвертую расу людей, упоминаемую в "Пополь-Вухе", чье зрение было неограничено и которые знали все сразу. Возможно, что они были тем, что мы теперь называем "прирожденными медиумами", которые ни боролись, ни страдали ради приобретения познаний и также не получали их ценою какой-либо жертвы. Поэтому в то время, как первые идут путем своих божественных наставников, приобретая познания постепенно и в то же время обучаясь различать добро и зло, атлантские адепты от рождения слепо следовали внушениям великого и невидимого "Дракона", царя Теветата (Змей "Книги Бытия"?). Теветат ни учился, ни приобретал познания, но, пользуясь выражением доктора Уайлдера, адресованном Змею-искусителю, был "наподобие Сократа, который знал, не будучи посвященным". Таким образом, под влиянием злых внушений своего демона Теветата раса атлантов стала нацией черных магов. Вследствие этого была объявлена война, рассказ о которой потребовал бы слишком долгого повествования; сущность этого рассказа может быть найдена в искаженных аллегориях о потомстве Каина, гигантах и в аллегориях о Ное и его благочестивой семье. Столкновение закончилось погружением Атлантиды в пучину океана, что нашло свои имитации в повествованиях вавилонян и Моисеевого потопа; великаны и маги "... и всякая плоть погибла... и все люди". Все, за исключением Ксисутра и Ноя, которые весьма идентичны с великим Отцом тлинкитиан в "Пополь-Вухе", или священной книгой гватемальцев, которая также рассказывает о его бегстве и спасении в большом судне, подобно индийскому Ною - Вайшуасвате.
Если мы, вообще, поверим этой традиции, то нам следует верить и дальнейшему повествованию, что вследствие смешанных браков потомства иерофантов острова и потомства атлантического Ноя возникла смешанная раса праведных и безнравственных. С одной стороны Мир имел своих Енохов, Моисеев, Будд, своих многочисленных "Спасителей" и великих иерофантов; с другой стороны, он также имел своих прирожденных "натуральных магов", которые вследствие недостатка сдерживающей силы надлежащего духовного просвещения, а также вследствие слабости физической и ментальной организованности бессознательно применили свои дарования на цели зла. У Моисея не нашлось слов упрека для тех адептов пророков и других сил, которые обучались в школах эзотерической мудрости,<<410>> упомянутых в Библии. Его разоблачения обращены к тем, кто сознательно или неумышленно унижали силы, унаследованные от атлантских предков, применяя их на служение злым духам во вред человечеству. Гнев его воспламенялся против духа Об и духа Од.<<411>>
Развалины, которыми покрыты обе Америки и которые также обнаружены на Западно-Индийских островах, все приписываются жителям погрузившейся в океан Атлантиде. Так же как иерофанты древности, которые в дни Атлантиды были почти что соединены с новым миром сушею, маги покоящейся теперь на дне океана страны имели сеть подземных ходов, расходящуюся по всем направлениям. В связи с этими таинственными катакомбами мы хотим сообщить вам любопытное повествование, рассказанное нам теперь давно уже умершим перуанцем, когда мы путешествовали по этой стране. Повествование должно заключать в себе истину, так как оно впоследствии было подтверждено одним итальянским джентльменом, который видел то место, и, если бы не недостаток средств и времени, проверил бы повествование хотя бы частично. Итальянец же услышал эту историю от старого священника, которому тайна была сообщена исповедывавшимся у него перуанским индейцем. Кроме того, мы можем добавить что священник был заставлен, принужден раскрыть эту тайну, так как находился полностью под гипнотическим влиянием путешественника.
Повествование идет о баснословных сокровищах последнего Инка. Перуанец уверял, что со времени позорного убийства Инки, совершенного Писарро, эта тайна была известна всем индейцам, за исключением метисов, которым нельзя доверять. Дело было так: когда Инка был пленен испанцами, его жена предлагала за его освобождение комнату, полную золота "с пола до потолка, так высоко, как высоко могут дотянуться руки завоевателей"; это должно было быть выполнено на третий день до заката Солнца. И она выполнила свое обещание, но Писарро нарушил свое слово, как это делали испанцы. Восхищаясь видом таких сокровищ, завоеватель объявил, что он не освободит пленника и, наоборот, убьет его, если королева не откроет ему, откуда взяты эти сокровища. Он уже слышал, что у инков где-то была неисчерпаемая шахта; что под землею имелся туннель длиною во многие мили, где хранились накопленные богатства страны. Несчастная королева молила дать ей отсрочку и пошла советоваться с оракулами. Во время жертвоприношения верховный священнослужитель показал ей в освященном "черном зеркале"<<412>> неизбежную казнь ее мужа независимо от того, пожертвует ли она Писарро сокровища короны или нет. Тогда королева дала приказ закрыть вход в сокровищницу, а входом служила дверь в скальной стене пропасти. Под руководством священнослужителя и магов пропасть была доверху заполнена глыбами скал, засыпана, разровнена сверху, чтобы скрыть следы работы. Инку испанцы убили, а несчастная королева покончила жизнь самоубийством. Испанская жадность превзошла самое себя, и тайна захороненных сокровищ осталась скрытой в сердцах нескольких верных перуанцев.
Наш перуанский осведомитель добавил, что вследствие неосторожности некоторых лиц в различное время некоторые правительства посылали людей на поиски этих сокровищ под видом научных экспедиций. Они обыскали всю страну, но ничего не достигли. До сих пор эта традиция подтверждается сообщениями доктора Чадди и других историков Перу. Но имеются некоторые дополнительные детали, про которые мы не знаем, были ли они до сих пор доведены до сведения публики.
Несколько лет спустя после того, как мы слышали это повествование, а также его подтверждение со стороны итальянского джентльмена, мы снова посетили Перу. Путешествуя на юг от Лимы по воде, мы на закате солнца добрались до стоянки близ Арика и были поражены видом громадной скалы, почти перпендикулярной, которая в печальном одиночестве стояла на берегу отдельно от Андского хребта. Это было место захоронения инков. Когда последние лучи заходящего солнца упали на лицевую часть скалы, то с помощью обычного театрального бинокля можно было различить какие-то любопытного вида иероглифы, начертанные на вулканической поверхности.
Когда Куско был столицей Перу, в нем находился храм солнца, далеко прославившийся своим великолепием. Он был покрыт крышею из толстых листов золота, и тем же драгоценным металлом были покрыты стены. Водосточные желоба также были из массивного золота. В западной стене архитекторы сконструировали щель такого рода, что когда солнечные лучи до нее доходили, она фокусировала их внутри храма. Распространяясь золотой цепью от одной засверкавшей точки на другую, они рассыпались кругом по стенам, освещая мрачных идолов, и раскрывали перед зрителем некие тайные знаки, остающиеся невидимыми в другое время. И только путем расшифровки этих иероглифов, тождественных тем, которые до сегодняшнего дня можно увидеть на скале погребения инков, можно узнать секрет подземного туннеля и подходов к нему. Среди последних один находился по соседству с Куско, но он теперь замаскирован до невозможности. Он ведет прямо в громадный туннель, который ведет из Куско на Лиму и затем, сделав поворот на юг, уходит в Боливию. В каком-то месте его преграждает гробница царей. Внутри погребальной камеры хитроумно устроены две двери или, вернее, две огромные каменные глыбы, поворачивающиеся на точках опоры и настолько плотно пригнанных, что отличить их от покрытой скульптурой стены можно лишь с помощью тайных знаков, ключ от которых хранится в верных руках преданных стражей. Одна из этих поворачивающихся глыб закрывает южный проход в туннель на Лиму, а другая - на север в коридор на Боливию. Последний, уходя на юг, проходит через Трапака и Кобиджо, так как Арика находится недалеко от небольшой речки, называющейся Пайквина,<<413>> являющейся границей между Перу и Боливией.
Недалеко от этого места стоят три отдельных горных пика, которые образуют любопытный треугольник; они включены в цепь Анд. Согласно традиции, единственный возможный вход в подземный коридор, ведущий на север, скрыт в одном из этих пиков. Но без знания указывающих путь тайных знаков полк титанов мог бы там разворотить скалы и поиски все же оказались бы напрасными. Но даже, если кому-то удалось бы отыскать вход и добраться до поворачивающейся глыбы в стене гробницы, и он попытался бы взорвать ее, то перекрывающие одна другую скалы так расположены, что они погребли бы под собою гробницу со всеми сокровищами и, - по выражению таинственного перуанца, - "погребли бы в общей могиле" еще и тысячу воинов. Нет другого доступа к подземелью Арика, как только через дверь в горе близ Пайквина. По всей длине коридора из Боливии до Лимы и Куско расположены меньшие сокрытые хранилища, заполненные сокровищами из золота и драгоценных камней, накопленных многими поколениями инков, и общая их ценность неисчислима.
Мы обладаем точным планом туннеля, гробницы и дверей, каковой план дал нам в то время старый перуанец. Если бы мы когда-либо вздумали воспользоваться этим секретом, то нам потребовалось бы в значительной мере содействие Перуанского и Боливийского правительств. Не говоря уже о физических препятствиях, ни один человек отдельно и даже небольшая группа не могли бы взяться за исследование без того, чтобы не столкнуться с армией контрабандистов и разбойников, которыми кишит это побережье; и в эту армию, в сущности, входит почти все население. Одна только задача очищения удушливого воздуха коридора, куда сотни лет никто не входил, - серьезное задание. Однако, сокровища там лежат, и традиция гласит, что они будут там лежать до тех пор, пока последние остатки испанского владычества не исчезнут как из Северной, так и из Южной Америки.
Сокровища, вырытые из земли доктором Шлиманом в Микенах, пробудили всеобщую жадность, и глаза авантюристических спекулянтов обращены к тем местностям, где, по предположениям, захоронены богатства древних народов - в тайниках или в пещерах, под песком или аллювиальными наносами. Но нет другой местности, не исключая даже Перу, к которой относилось бы так много традиций, как к пустыне Гоби. В независимой Татарии эти, под завывающим ветром, перемещающиеся пески, если повествования правильны, представляли собою богатейшие империи, какие когда-либо видел мир. Говорят, что под поверхностью пустыни лежат такие богатства, заключающиеся в золоте, ювелирных изделиях, скульптуре, оружии, сосудах и всем, что относится к человеческой роскоши и изящным искусствам, что ни одна из ныне существующих столиц христианского мира таким не обладает. Гобийские, ужасающим ветром гонимые, пески регулярно движутся с востока на запад. Временами некоторые из этих скрытых сокровищ обнажаются, но ни один туземец не осмеливается прикоснуться к ним, ибо вся эта область под запретом мощных чар - смерть была бы наказанием. Бахти - уродливые, но верные гномы, охраняют сокрытые сокровища доисторических народов, дожидаясь того дня, когда вращение циклических периодов снова раскроет людям их историю в назидание человечеству.
Согласно местным преданиям, гробница Чингис-Хана все еще существует у озера Табасун Нор. В ней, как бы уснувший, лежит монгольский Александр. По истечении трех с лишним веков он проснется и снова поведет свой народ к новым победам и к другому пожинанию славы. Хотя это пророческое предание будет встречено с большим недоверием, мы можем подтвердить как факт, что сама гробница не выдумка и что ее поразительное богатство не преувеличение.
Область Гобийской глухомани, фактически, вся площадь независимой Татарии и Тибета ревниво охраняется от иностранного вторжения. Те, кому разрешается пересекать ее, находятся под особым наблюдением и водительством агентов, назначаемых высшими властями, и они не должны сообщать внешнему миру никакой информации о местах и лицах. Если бы не было этого ограничения, то даже мы могли бы дать на этих страницах много описаний о исследованиях, открытиях и приключениях, которые читались бы с интересом. Рано или поздно настанет время, когда страшные пески пустыни выдадут свои давным-давно захороненные тайны, и тогда наше современное тщеславие испытает неожиданное унижение.
"Люди страны Пашай",<<414>> - говорит Марко Поло, отважный путешественник XIII века, - "являются великими адептами в колдовстве и в дьявольских искусствах".
И его ученый редактор добавляет:
"Этот Пашай, или Удиана, была родиной Падма Самбхавы. одного из главных апостолов ламаизма, то есть тибетского буддизма, и великого мастера чарований. Доктрины Сакья, когда они были преобладающими в старину, вероятно, носили сильные следы шиваистской магии, и тибетцы рассматривают эту местность, как классическую землю колдовства и чарований".
"Старина", точно такая же, как и "новые времена" - ничто не изменилось в отношении пользования магией, за исключением того, что это пользование стало еще более эзотеричным и засекреченным по мере возрастания любопытства различных путешественников. Хуан-Цзан, этот благочестивый и храбрый человек, говорит о тамошних обитателях:
"Эти люди... любят учение, но не отдаются ему с увлечением. Наука магических формул стала для них регулярным профессиональным делом" [388].
Мы не будем опровергать сказанного преподобным китайским паломником по этому поводу и охотно допускаем, что в седьмом веке некоторые люди превратили магию в "доходное дело"; точно также поступают некоторые люди и теперь, но так не поступают истинные адепты. И не Хуан-Цзан, благочестивый отважный человек, рисковавший сотню раз своей жизнью, чтобы приобщиться к блаженству узреть тень Будды в Пешаверской пещере, являлся тем человеком, который стал бы обвинять святых лам и обезьянничающих тауматургов, что они, демонстрируя магию путешественникам, превратили ее в "доходную профессию". Наверное, Хуан-Цзан ни на минуту не забывал приказа Будды, заключающегося в его ответе царю Прасенагиту, своему покровителю, который посетил его, чтобы требовать совершения чудес.
"Великий царь", - сказал Гаутама, - "я не преподаю закона моим ученикам, говоря им, - "идите, вы, святые, и совершайте, пользуясь нашими сверхъестественными силами, перед брахманами и домохозяевами чудеса, превосходящие все, что какой-либо человек может совершить". Я говорю им, когда учу закону - "живите, вы, святые, скрывая свои добрые деяния и обнажая ваши грехи"".
Пораженный повествованиями о магических проявлениях, засвидетельствованных и записанных путешественниками всех веков, посетивших Татарию и Тибет, полковник Гул приходит к заключению, что обитатели тех стран, должно быть, имеют "в своем распоряжении всю целиком энциклопедию современных "спиритуалистов". Дахолд в числе их волшебств упоминает умение вызывать появление в воздухе фигур Лао-цзы<<415>> и их божеств, а также умение заставить карандаш писать ответы, на вопросы без прикосновения рук".<<416>>
Первое - вызывание фигур - относится к религиозным мистериям их святилищ; если такие вызывания совершаются с корыстолюбивыми целями, то они считаются колдовством, некромантией и строго воспрещаются. Второе искусство - способность карандаша писать без прикосновения рук - было известно и практиковалось в Китае и в других странах за многие века до христианской эры. Это является азбукой магии в тех странах.
Когда Хуан-Цзан захотел поклониться тени Будды, то он не прибегал к услугам "профессиональных магов", но обратился к силе вызывания своей собственной души, к мощи молитвы, веры и созерцания. Все было мрачно и тоскливо у пещеры, где, как уверяли, чудесное явление иногда происходило. Хуан-Цзан вошел в пещеру и начал творить свои молитвы. Он совершил сотню обращений, но ничего не увидел и не услышал. Тогда, считая себя слишком грешным, он горько плакал и пришел в отчаяние. Но когда он уже стал терять всякую надежду, он заметил на восточной стене слабый свет, но он исчез. Он возобновил свои молитвы, на этот раз уже полный надежд, и опять увидел свет, который то вспыхивал, то опять исчезал. После этого он дал себе торжественный обет: не уходить из пещеры до тех пир, пока не испытает восторга лицезрения тени "уважаемого в веках". После этого ему пришлось ждать дольше прежнего, так как только после 200 молитв темная пещера вдруг залилась светом, и тень Будды сияющего белого цвета величественно поднялась на стене, точно сразу разорвались облака, дав место дивному изображению "Горнего Света". Хуан-Цзан весь погрузился в созерцание дивного явления и не мог отвести своего взора от возвышенного и несравненного видения. Хуан-Цзан в своем дневнике "Си-ю-цзи" добавляет, что это возможно лишь тогда, когда человек молится с искреннею верою и получает свыше сокровенное воздействие - лишь тогда можно видеть эту тень ясно, но нельзя насладиться этим лицезрением столько, сколько хотелось бы [305].
Те, кто с такой легкостью обвиняют китайцев в безрелигиозности, хорошо сделают, если прочтут Скотта "Очерки по буддизму в Китае и в Верхней Азии" [389].
"В годы Юан-йеу Суна (1086-1093) благочестивая матрона со своими двумя прислужницами всецело жили жизнью, устремленною к свету, добродетели. Однажды одна из этих девушек-прислужниц сказала другой: "Сегодня ночью я перейду в тонкий мир, в царство Амита (Будды)". В ту же ночь бальзамический аромат заполнил весь дом, и девушка умерла безо всякой предшествующей болезни. На другой день оставшаяся в живых прислужница сказала своей госпоже: "Вчерашней ночью моя покойная подруга приснилась мне во сне и сказала: благодаря упорным мольбам моей дорогой хозяйки, я стала обитательницей Рая, и мое блаженство невыразимо словами". Хозяйка ответила: "Если она и мне покажется, тогда я поверю всему, что ты говоришь". В следующую ночь покойница, действительно, показалась ей. Хозяйка спросила ее: "Нельзя ли мне заодно самой посетить царство Света?" - "Да", - ответила благословенная душа, - "тебе придется только последовать за своей прислужницей". Госпожа последовала за ней (во сне) и вскоре увидела озеро неизмеримых размеров, все покрытое неисчислимым количеством красных и белых лотосов различных размеров; некоторые цвели, некоторые увядали. Она спросила, что бы могли означать эти цветы? Девушка ответила: "Они все человеческие существа на земле, чьи мысли обращены к Царству Света. Самое первое устремление к Раю Амита порождает цветок на Небесном озере; и по мере того, как подвигается вперед человек по пути самоусовершенствования, представляющий его цветок на озере ежедневно прибавляется в росте и становится все более прекрасным; в противном же случае он теряет свою красоту и увядает".<<417>> Матрона пожелала узнать имя одного светозарного, который покоился на одном из цветков, одетый в развевающееся с чудесными переливами света одеяние. Ее прежняя прислужница ответила: "Это Ян-цзи". Затем она спросила имя другого и получила ответ: "Это Маху". Тогда госпожа сказала: "Какое место займу я, когда перейду сюда после смерти?" Тогда Благословенная Душа повела ее немного дальше и показала ей холм, который блистал золотом и лазурью. "Вот", - сказала она, - "ваше будущее обиталище. Вы будете принадлежать к первому классу благословенных". Когда матрона проснулась, она послала узнавать про Ян-цзи и Маху. Первый уже умер, а второй был жив и здоров. И таким образом эта госпожа узнала, что душа человека, который продвигается вперед к святости и никогда не отступает назад, может уже быть обитательницей Царства Света, хотя тело все еще пребывает в этом преходящем мире".
В том же самом очерке приводится другое китайское повествование на ту же тему:
"Я знал человека", - говорит автор, - "который в течение своей жизни убил многих живых существ, и, наконец, сам получил апоплексический удар. Горести, предстоящие его грехами отягощенной душе, печалили меня до глубин сердца. Я посещал его и уговаривал его взывать к Амита, но он упорно отказывался. Болезнь затемняла его понимание; вследствие своих злодеяний он ожесточился. Что предстоит этому человеку, когда глаза его закроются? В этой жизни ночь следует за днем, и зима следует за летом - об этом знают все. Но что за жизнью следует смерть - никто не хочет подумать. О, какая это слепота! Какая черствость!" (стр. 93).
Эти два примера из китайской литературы едва ли подтверждают обычное обвинение в безрелигиозности и полном материализме, которое предъявляется этой нации. Первое приведенное небольшое мистическое повествование полно духовного очарования и могло бы украсить любую христианскую религиозную книгу. Второе повествование заслуживает похвалы, и стоит только слово "Амита" заменить словом "Иисус", как получится весьма ортодоксальный рассказ в отношении религиозных чувств и кодекса нравственной философии. Нижеследующий пример еще более поразителен, и мы приводим его ради блага возрождателей христианства:
"Хуан-цза-цзи из Т'анчена, который жил во времена династии Сун, был кузнецом-ремесленником. Когда бы он ни работал, он беспрерывно взывал к Амита-Будде. Однажды он передал своему соседу для распространения следующее стихотворение собственного сочинения:
"Дин-дон, дин-дон! - бьет молоток о наковальню,
Пока железо, отвердев, не станет сталью!
В тот миг наступит день покоя неземного,
Зовет меня Страна Блаженства Векового!"
"После этого он умер, но его стихотворение распространилось по всему Хунану, и многие научились взывать к Будде" [389, с. 103].
Отрицать у китайцев или у любого азиатского народа, будь то Центральная, Верхняя или Нижняя Азия, обладание какого-либо знания или даже восприятия духовного - попросту смешно. С одного конца до другого эта страна полна мистиков, религиозных философов, буддийских святых и магов. Вера в духовный мир, полный невидимых существ, которые в некоторых случаях объективно являются смертными, - распространена повсюду.
"По поверью народов Центральной Азии", - замечает И. Дж. Шмидт, - "земля и ее недра так же, как и окружающая атмосфера наполнены духовными существами, которые оказывают влияние, частью благодетельное, частью зловредное на всю органическую и неорганическую природу... В особенности пустыни и другие дикие или необитаемые местности, или области, где воздействия природы проявляются в гигантских или в устрашающих масштабах, считаются главными обиталищами или местами сборищ злых духов. Поэтому степи Турана и в особенности песчаные пустыни Гоби рассматриваются, как места пребывания зловредных существ со времен седой древности".
Марко Поло, на самом деле, в любопытной "Книге" своих путешествий не раз упоминает этих шаловливых духов природы в пустынях. Веками, а в особенности в нашем веке, его странные повествования совершенно отвергались. Никто не хотел поверить ему, когда он сказал, что он сам являлся свидетелем, видел своими собственными глазами наиболее удивительные чудеса магии, совершаемые подданными Кублай-Хана и адептами других стран. На смертном одре к Марко сильно приставали, понуждая его отказаться от своих якобы "измышлений", но он торжественно поклялся, что сказал только правду, добавив, что "он не рассказал и половины того, что видел в самом деле!" Теперь в этом нет никакого сомнения, так как появились издания Марсдена и полковника Гула. Публика особенно признательна последнему за привлечение такого множества авторитетов, подтверждающих свидетельства Марко и объясняющих некоторые феномены обычным путем, ибо он исчерпывающе раскрывает перед читателями, что великий путешественник был не только правдивый повествователь, но и чрезвычайно наблюдательный человек. Горячо защищая своего автора, этот добросовесный редактор, после перечисления неоднократно оспариваемых и даже отвергаемых наблюдений в "Путешествиях" венецианца, приходит к заключению со следующими словами:
"Более того, последние два года принесли обещание пролить свет на то, что считалось самым невероятным в повествованиях Марко, и кости настоящей РУХ из Новой Зеландии уже лежат на столе кабинета профессора Оуена!" <<418>>
Так как чудовищная птица "Тысяча и одной ночи", или "Арабских сказок", которая в словаре Уэбстер называется Рух (или Рок), идентифицирована, то теперь остается еще обнаружить и признать, что магическая лампа Аладдина тоже имеет некоторое право претендовать на реальность.
Описывая свое прохождение по великой пустыне Лоп, Марко Поло говорит об изумительных вещах,
"которые заключаются в том, что когда путники путешествовали ночью... они слышали, как духи разговаривают. Иногда эти духи зовут путников по именам... даже днем слышен разговор духов. А иногда вы услышите звуки различных музыкальных инструментов, а еще более обычным будет бой барабана" [324, т. I, с. 203].
В своих примечаниях переводчик приводит цитаты от китайского историка Мат-ван-лина, который подтверждает то же самое.
"Во время прохождения по этим диким местам вы слышите звуки", - говорит Мат-ван-лин, - "иногда это звуки пения, иногда завывания; и часто случалось, когда путешественники отходили в сторону посмотреть что это за звуки, они сбивались с пути и совершенно терялись, ибо то были голоса духов".<<419>> "Эти духи присущи не только Гоби", - добавляет редактор, - "хотя создается впечатление, что она является их наиболее излюбленным местопребыванием. Страх перед обширной безлюдной пустыней вызывает их во всех подобных местностях".
Полковник Гул поступил бы правильно, если бы подумал о серьезных последствиях, которые возникнут, если его теория будет принята. Если мы допустим, что вещие выкрики Гоби обязаны своим происхождением страху, "вызванному обширной и безлюдной пустыней", то почему бесы Гадаринские [Лука, VIII, 29] должны рассматриваться в ином качестве? И почему тогда Иисус не может оказаться самообманувшимся в отношении объективного искусителя в течение сорокадневного испытания в "пустыне"? Мы вполне готовы принять или отвергнуть теорию, выдвигаемую полковником Гулом, но настаиваем на беспристрастном ее применении во всех случаях. Плиний говорит о призраках, которые появляются и исчезают в пустынях Африки [56, VII, 2]; Этик, ранний христианский космограф, упоминает, хотя и с недоверием, рассказы о голосах певцов и пирующих в пустыне; а Мас-ади рассказывает о вампирах, "появляющихся перед путниками ночью и в часы одиночества"; а также об Аполлонии Тианском и его товарищах, которые в пустыне близ Инда при лунном свете видели "нежить эмпуза [или вампира], постоянно меняющую свои обличья... Аполлоний... принялся бранить ее, приказав спутникам делать то же самое... эмпуса бросилась наутек, визжа" [122, кн. II, гл. 4]. И Эбн Батута рассказывает подобную же легенду про Западную Сахару: "Если посланец идет одиноко, то демоны заигрывают с ним и зачаровывают его так, что он сбивается с дороги и погибает".<<420>> Итак, если все эти рассказы могут быть "разумно разъяснены", а мы не сомневаемся, что в большинстве случаев это возможно, то "библейские" дьяволы пустыни также не заслуживают большего и к ним должно применяться то же правило. Они тоже порождения страха, воображения и суеверия; отсюда следует, что библейские повествования должны быть лживы, а если один единственный стих лжив, то это уже бросает тень на все остальные, чтобы считать их божественным откровением. Стоит только это признать, и это собрание канонических документов становится подсудным критике, как любое другое собрание повествований.<<421>>
Много имеется в мире местностей, где наиболее странные феномены произошли, как впоследствии было установлено, по чисто естественным физическим причинам. В Южной Калифорнии имеются определенные места на морском берегу, где песок, если его потревожить, издает громкий мелодичный звон. Он известен, как "музыкальный песок"; полагают, что это явление связано с электричеством.
"Звуки музыкальных инструментов, главным образом, барабанов, действительно производятся в некоторых местах между песчаными холмами, если песок потревожить", - говорит редактор Марко Поло, - "Очень поразительное описание феномена такого рода, считавшегося сверхъестественным, дано монахом Одориком, чьи наблюдения я проследил до Рег Руана или зыбучих песков к северу от Кабула. Кроме этого знаменитого примера... я отмечу еще один, равно известный как Джибал Накикс или "Холм Колокола" в Синайской пустыне; Джибал-ул-Тхабул, или холм барабанов... Китайское повествование десятого века упоминает феномен, имеющий место около Куачоу на восточной границе пустыни Лоп, - этот феномен называет "поющими песками".<<422>>
Что все они естественные феномены, в этом никто не сомневается. Но как насчет вопросов и ответов, ясно и громко задаваемых и получаемых? Как насчет бесед, состоявшихся между некоторыми путешественниками и невидимыми духами или неизвестными существами, которые иногда появляются перед целыми караванами в осязаемых формах? Если так много миллионов людей верят, что духи могут облекать себя в материальные тела под покровом "медиума" и появляться перед кругом членов спиритического сеанса, то почему этим людям не признать такой же способности облечься материальным телом у элементальных духов пустыни? Это есть "быть или не быть" Гамлета. Если "духи" в состоянии делать все то, что спиритуалисты им приписывают, то почему они не смогут равно появляться перед путешественниками в пустынях и безлюдных местностях? Недавно научная статья в русском журнале приписывала такие "голоса духов" в великой пустыне Гоби простому эхо. Это очень разумное объяснение, но только в том случае, если можно доказать, что эти голоса просто повторяют то, что до этого было произнесено живым человеком. Но если этот "суеверный" путешественник получает разумные ответы, на свои вопросы, то это гобийское эхо сразу обнаруживает очень близкое родство со знаменитым эхо в театре Порте Сент Мартин в Париже. "Как поживаете, сэр?" - кричит один актер из пьесы. - "Благодарю вас, сын мой, очень плохо. Я стар, очень... очень стар!" - вежливо отвечает эхо!
Какое невероятное веселье, должно быть, в течение многих веков вызывали суеверные и нелепые повествования Марко Поло о "сверхъестественных" талантах некоторых заклинателей акул и диких зверей в Индии, которых он именует абрайаманами. Описывая добычу жемчуга на Цейлоне такой, какой она была в его время, он говорит, что купцы
"обязаны также платить тем людям, которые зачаровывают больших рыб, чтобы предотвратить нападения на ныряльщиков, пока они находятся под водой в поисках жемчужниц; плата эта составляла одну двадцатую часть от всего добытого. Эти заклинатели рыб называются абрайаманами (брахманами?), и их чары имеют силу только на один день, так как на ночь они снимают чары, чтобы рыбы могли резвиться вволю. Эти абрайаманы могут зачаровать зверей, птиц и всякое живое существо".
И вот что мы находим в объяснительных замечаниях полковника Гула по поводу этого унизительного азиатского "суеверия".
"Повествование Марко о добывании жемчуга все же в основном правильно... В алмазных копях северного Киркаса нанимают брахманов для аналогичной цели умилостивления местного божества. Заклинатели акул по-тамильски называют Кадал-Катти, "усмирители моря", а на хиндустани - Гай-банда или "усмирители акул". В Арипо они принадлежат к единой семье и считаются обладателями монополии на чары.<<423>> Старший заклинатель получает (или получал несколько лет тому назад) плату от правительства и десять устриц с каждой лодки ежедневно, пока длится ловля. Теннент, во время своего посещения этого места, нашел, что обязанности заклинателя акул были возложены на римско-католического христианина (?), но это, казалось, ничуть не отразилось на эффективности его услуг. Замечательно, что за весь период со времени британской оккупации имел место только один несчастный случай, вызванный акулой [324, т. II, с. 321].
В вышеприведенном абзаце два факта заслуживают сопоставления: 1) британские власти выплачивают жалованье профессиональному заклинателю акул, чтобы он применял свое ремесло; и 2) только одна жизнь была потеряна за время выполнения договора. (Предстоит еще выяснить, не произошла ли эта единственная утрата во время защиты римско-католического колдуна.) Претендуется ли здесь на то, что жалованье выплачивалось как уступка унизительному туземному суеверию? Очень хорошо; но как насчет акул? Разве они тоже получали жалованье от британских властей из Секретного Фонда? Каждый человек, кому доводилось посещать Цейлон, должен знать, что воды жемчужного берега кишат акулами самого прожорливого сорта, и что даже купаться там опасно, не говоря уже о нырянии за устрицами. Если бы мы захотели мы могли бы пойти еще дальше и назвать имена британских сановников, занимающих высокие посты на службе в Индии, которые после того, как прибегали к помощи туземных "магов" и "колдунов", чтобы те помогли им отыскать потерянные вещи или распутывать причиняющие беспокойство тайны того или иного рода, после успешного завершения, тайно выразив свою благодарность, уходили и показали свою внутреннюю трусость перед мировым судилищем тем, что публично отрицали истинность магии и бросали насмешки в индийские "суеверия".
Не так много лет тому назад одним из худших суеверий ученые считали поверье, что портрет убийцы отпечатывается в глазу убитой личности, и что убийцу легко можно узнать, если тщательно осматривать сетчатку. "Суеверие" утверждало, что это изображение становится еще более выразительным, если подвергнуть убитого некоим обкуриваниям старых женщин, и тому подобную болтовню. А теперь американская газета от 26 марта 1877 г. сообщает:
"Ряд лет тому назад внимание было привлечено к теории, которая утверждала, что последнее зрительное усилие материализуется и остается отпечатавшимся на сетчатой оболочке глаза после смерти. Посредством опыта, произведенного в присутствии доктора Гамги, члена Королевского Общества содействия естественным наукам в Бирмингеме (Англия), и профессора Бунзена было доказано, что это факт. Предметом опыта послужил живой кролик. Средства, использованные для доказательства, были очень простые; глаза были помещены близ отверстия в заслонке и они удержали форму последнего после того, как кролик был лишен жизни".
Если мы из царства идолопоклонства, невежества и суеверия, как называют Индию некоторые миссионеры, обратимся к так называемому центру цивилизации - Парижу, мы найдем там те же самые принципы магии, проявляющиеся там под названием оккультного спиритуализма. Достопочтенный Джон Л. О'Салливан, бывший министр и полномочный представитель США в Португалии, любезно предоставил в наше распоряжение странные подробности полумагического сеанса, на котором он недавно присутствовал вместе с несколькими другими выдающимися людьми в Париже. Имея на это его разрешение, приводим письмо полностью:
Нью-Йорк, 7 февраля 1877 г.
"Я с радостью выполняю вашу просьбу о письменном изложении того, о чем я вам рассказывал устно и чему я был свидетелем в Париже прошлым летом в доме пользующегося всеобщим уважением врача, чье имя я не уполномочен называть, но которого в силу обычной французской анонимности я назову доктором X.
Я был введен туда другом англичанином, хорошо известным в спиритуалистических кругах Лондона - мистером Гледстейном. Присутствовало от 8 до 10 человек обоих полов. Мы сидели в креслах, занимавших половину длинной гостиной, находящейся на одном уровне с просторным садом. В другой половине комнаты стоял рояль; между ним и нами - значительное пространство и пара кресел, очевидно, помещенных там для других лиц. Дверь вблизи них вела во внутренние комнаты.
Вошел доктор X. и приблизительно минут 20 вел с нами беседу, говорил быстро с горячим французским красноречием; беседу я не берусь в точности передать. Он более 25 лет изучал тайны оккультизма и собирался продемонстрировать перед нами несколько феноменов. Его целью было привлечь своих собратьев из мира науки, но мало или почти никто не пришел, чтобы убедиться самому. Он намеревался вскоре опубликовать книгу. Вскоре он привел двух дам; младшая была его жена; другая (которую я буду называть мадам Y.) была медиум или сенситив, с которым он проработал в течение всего периода занятий по оккультизму и который посвятил всю жизнь работе с ним. У обеих дам глаза были закрыты и, по-видимому, они находились в состоянии транса.
Он поставил их в противоположных концах рояля (который был закрыт) и велел им положить руки на рояль. Вскоре со струн его полились звуки - марширование, топот галлопирующей конницы, барабаны, звуки труб, перекатывающиеся ружейные залпы, пушечный гром, крики и стоны, одним словом - битва. Это продолжалось, я бы сказал, от пяти до десяти минут.
Следует упомянуть, что до того как оба медиума пришли в комнату, я (по указанию мистера Гледстейна, который бывал там раньше) написал на небольшом кусочке бумаги имена трех предметов, известных только мне самому, а именно: имя композитора (уже покойного), название цветка, и сладкое блюдо. Я выбрал: Бетховена, маргаритку и французское сладкое - пломбир, закатал бумажку в катышек, который держал все время в руке, не сообщив его содержание даже моему другу.
Когда битва кончилась, доктор X. поместил мадам Y. в одно из двух кресел, причем мадам X. села в другой стороне комнаты, и меня попросили передать мою скатанную бумажку мадам Y. Она держала ее (не раскрывая) между пальцами на коленях. Она была одета в белое платье из мериносовой шерсти, свисающее с ее шеи и собранное в талии; справа и слева ее ярко освещали канделябры. Немного спустя, она уронила мой катышек бумаги на пол, и я его подобрал. Затем доктор X. поднял ее на ноги и велел ей произвести "вызывание мертвых". Он отодвинул кресла и дал ей в руки стальной прут около 4 с половиной или 5 футов длиною, на верхнем конце которого был короткий крест - египетское Tay. Этим она очертила вокруг себя, как стояла, круг около 6 футов в диаметре. Она не держала крест в руке, как ручку, но, наоборот, держала прут за противоположный конец. Вдруг она возвратила прут обратно доктору X: Некоторое время она стояла, руки ее свисали, она сложила их вместе впереди, взор ее был слегка устремлен кверху и направлен к одному из противоположных углов длинного салона. Вдруг ее губы пришли в движение, бормоча звуки, которые немного спустя перешли в членораздельные звуки, образующие короткие, разорванные фразы, очень похожие на чтение литании. Время от времени повторялись некоторые слова, похожие на имена. Мне это, казалось, напоминает звуки восточных языков. Лицо ее было чрезвычайно серьезно и подвижно в выражениях, иногда лоб слегка хмурился. Полагаю, что это длилось около 15 или 20 минут среди мертвого молчания остального общества, пока мы все пристально смотрели на эту вещую сцену. Произносимое ею, казалось, увеличивалось в горячности и быстроте. Наконец она протянула одну руку вперед в пространство, куда был направлен ее взор, и громким криком, почти воплем, она воскликнула: "БЕТХОВЕН! - и упала назад, простершись на полу.
Доктор X. поспешил к ней, проделал энергичные магнетические пассы около ее лица и шеи, и подложил под ее голову и плечи диванные подушки. И так она лежала, как больная и страдающая, изредка испуская стон, беспокойно поворачиваясь и т. п. Полагаю, что прошло полных полчаса, и в течение этого времени, она, казалось, проходила все стадии постепенного умирания (мне объяснили, что она проходит роль, переживая смерть Бетховена). Описывать все в подробностях заняло бы слишком много времени, даже если бы я мог все припомнить. Мы наблюдали за ней, как бы присутствуя при сцене действительной смерти. Я только хочу сказать, что ее пульс прекратился; никакого биения сердца не ощущалось; сперва похолодели ее ладони, затем руки целиком, тогда как под мышкой еще ощущалась теплота; наконец и под мышкой охладело; ее ступни ноги похолодели таким же образом и удивительно распухли. Доктор пригласил нас подойти и освидетельствовать эти феномены. Интервалы между затрудненными дыханиями становились все длиннее, а дыхание слабее и слабее. Наконец настал конец, ее голова откинулась в сторону; руки, ухватившись пальцами за платье, также отпали. Доктор сказал: "она теперь мертва"; и, действительно, казалось, что это так. С большой поспешностью он достал (я и не заметил, откуда) двух маленьких змей, которых, казалось он совал вокруг ее шеи, на грудь, за пазуху, делая в то же время энергичные поперечные пасы около головы и шеи. Спустя некоторое время она очевидно стала медленно оживать, и наконец доктор и пара слуг ее подняли и унесли во внутренние комнаты, откуда она вскоре возвратилась. Доктор сказал нам, что все это было критически, но совершенно безопасно при условии не упустить время, так как иначе смерть, которая была реальна, могла перейти в окончательную.
Нет надобности сказать, насколько сильное впечатление эта сцена произвела на всех зрителей. Также нет надобности напоминать вам, что это не было трюкачеством оплачиваемого фокусника чтобы вызвать удивление. Сцена проходила в элегантной гостиной пользующегося всеобщим уважением врача, доступ к которому без рекомендаций был невозможен; к тому же (не касаясь феноменальных фактов) тысяча неописуемых подробностей, касающихся речи, манер, выражений и поступков в своей совокупности, состоящей из мельчайших деталей, гарантировали искренность и серьезность, приносящие убедительность свидетелям, которая, тем не менее, может передаваться тем, кто только слышат или читают о них.
Спустя некоторое время вернулась мадам Y.; ее посадили на одно из двух кресел, уже упомянутых, а меня пригласили сесть на другое рядом с ней. Я все еще держал в руке нераскрытый катышек бумаги, содержащий три слова, тайно мною написанных, из которых Бетховен был первым. Она просидела несколько минут с раскрытыми руками, покоящимися на коленях. Вдруг они беспокойно задвигались. "Ах, жжет, жжет", - сказала она, и ее черты сморщились с выражением боли. Через несколько мгновений она подняла одну из своих рук, и эта рука держала маргаритку, цветок, название которого я написал в качестве второго слова. Я принял цветок от нее и, после того как его осмотрели все остальные члены компании, сохранил. Доктор X. сказал, что цветок такого сорта неизвестен в этой части страны. Высказывая такое мнение, он определенно ошибся, так как я через несколько дней видел такие же цветы на цветочном базаре в Мадлене. Был ли этот цветок сотворен под ее руками, или же это просто была передача, как в феномене, с которым мы знакомы по опыту спиритуализма, - этого я не знаю. Это было или то или другое, так как несомненно у нее не было цветка, когда она сидела рядом со мною под ярким светом до того, как он появился. Каждый лепесток на этом цветке был совершенно свеж.
Третьим словом, написанным на моем лоскутке бумаги, был пломбир. Вскоре она начала производить движения, какие бывают при еде, хотя ничего съедобного не было видно, и спросила меня, не пойду ли я с ней к Пломбиру, то есть именно то, что я написал. Это могло быть простое чтение мысли.
После этого последовала сцена, в которой мадам X., жена доктора, как мне сказали и как мне казалось, была одержима духом Бетховена. Доктор обращался к ней со словами: "Мосье Бетховен". Но она не обращала на него внимания до тех пор, пока он не крикнул громко это имя ей в ухо. (Может быть, вы помните, что Бетховен был чрезвычайно глух.) После краткого разговора он просил ее сыграть что-нибудь, и она села за рояль и великолепно исполнила как несколько известных музыкальных произведений Бетховена, так и несколько импровизаций, которые по общему признанию, соответствовали его стилю. Впоследствии подруга мадам X. мне сказала, что в обычной жизни, в нормальном состоянии ее игра характеризуется весьма обыкновенным любительским исполнением. После того, как прошло полчаса, проведенные в музыке и в диалогах в присущем Бетховену характере, причем выражение ее лица и взъерошенные волосы, казалось, приобрели странное сходство с ним, доктор вложил ей в руки лист бумаги и цветной карандаш, прося ее нарисовать лицо, которое она видит перед собой. Она быстро набросала рисунок, изображающий профиль и голову, напоминающие бюсты Бетховена, хотя как более молодого человека. И быстро подписала под ним имя, как бы подпись "Бетховен". Я сохранил этот набросок, хотя и не знаю, похож ли он на подпись Бетховена.
Час уже был поздний, и наша компания разошлась; также у меня не было времени расспрашивать доктора X. по поводу того, чему я был свидетелем. Но я навестил его вместе с мистером Гледстейном несколько вечеров спустя. Я нашел, что он признает действия духов и являлся спиритуалистом, но он знал гораздо больше, так как долго и глубоко изучал оккультные тайны Востока. Так я понял из его разговоров; тогда как он, как мне казалось, предпочитал отсылать меня к своей книге, которую он собирался издать в течение этого года. Я заметил много разбросанных по столу листов бумаги; все они были исписаны восточными иероглифами - записи мадам Y. в состоянии транса, как он сказал, отвечая на мой вопрос. Он сообщил мне, что в той сцене, которой я был свидетелем, мадам Y. стала (то есть, как я понимаю, была одержима) жрицей одного из древнеегипетских храмов, а произошло это таким образом; один его ученый друг приобрел в Египте мумию жрицы и дал ему часть полотна, в которое мумия была забинтована; от контакта с этим полотном двух или трехтысячелетней давности, от усердия, с каким мадам Y. предавалась установлению оккультной связи и вследствие двадцатилетнего отшельничества от мира, она стала тою, какой я ее видел. Язык, на котором она произносила слова на сеансе, слышанные мною, был священный язык храмов, которому она была обучена не столько путем вдохновения, сколько тем же путем, как мы изучаем языки: диктантом, письменными упражнениями и т. п., подвергалась даже выговорам и наказаниям, когда она была невнимательна или плохо соображала. Он сказал, что Жаколио тоже слышал произносимые ею слова на подобном же сеансе и признал их принадлежащими к самому древнему священному языку, сохраненному в храмах Индии, еще, если не ошибаюсь, до эпохи санскрита.
В отношении змей, которыми он пользовался при поспешном восстановлении жизни в теле мадам Y., или, может быть, вернее, для удержания остатков жизни в ней, он сказал, что существует странная тайна в их отношении с феноменом жизни и смерти. Я понял, что они были необходимы. Молчание и бездействие с нашей стороны тоже было необходимо, на этом настаивали, и каждая попытка расспрашивать во время сеанса безапелляционно, почти сердито, пресекались. Мы могли приходить и разговаривать потом, или же ждать, когда появится его книга, но на сеансе, казалось, только он один имел право пользоваться способностью речи, чем он полностью и пользовался все время с красноречием и точностью дикции француза, присоединив к этому науку, культурность и яркость воображения.
Я намеревался посещать и последующие вечера такого рода сеансов, но узнал от Гледстейна, что X. отказался от дальнейшего устройства таких вечеров, будучи разочарован неудачей привлечения на них своих коллег по науке, чтобы они могли сами убедиться, что являлось его целью.
Вот то, что я припоминаю из посещения мною этого странного, окрашенного в тона сверхъестественности, вечера, за исключением каких-нибудь не представляющих интереса деталей. Я дал вам имя и адрес доктора X. конфиденциально, так как мне кажется, что он продвинулся более или менее далеко по тому же пути, по которому идет и ваше Теософское общество. Все, что больше этого, я обязан сохранить в тайне, так как я не уполномочен пользоваться этим материалом так, чтобы он стал достоянием гласности".
"Уважающий вас, ваш друг и покорный слуга
ДЖ. Л. О'САЛЛИВАН".
В этом интересном примере простой спиритуализм вышел за пределы своих обычных рамок и вторгся в область магии. Черты медиумизма здесь налицо в двойной жизни, которую ведет мадам Y., и в которой она проходит существование, совсем отличающееся от нормального, и по причине подчинения своей индивидуальности чужой воле становится пермутацией египетской жрицы; такие черты медиумизма налицо в олицетворении духа Бетховена и в бессознательном и каталептическом состоянии, в которое она впадает. С другой стороны, воля, проявляемая доктором X. по отношению к своему сенситиву, очерчивание магического круга, вызывания, материализация желаемого цветка, отшельничество и обучение мадам Y., применение жезла в его форме, сотворение и использование змей, явная власть над астральными силами - все это относится к магии. Такие эксперименты представляют интерес и ценность для науки, но они могут стать предметом злоупотребления в руках менее добросовестных практикантов, чем выдающийся джентльмен, обозначенный как доктор X. Истинный восточный каббалист не стал бы рекомендовать их воспроизведения.
Под нашими ногами - неизвестные сферы; еще менее известные и еще менее исследованные сферы - над нами; и между ними - горсточка моли, слепая к Божьему свету, глухая к шепоту незримого мира и хвастающая, что они ведут человечество. Куда? Они заявляют, что вперед; но мы вправе сомневаться в этом. Величайший из наших физиологов, будучи помещен рядом с индийским факиром, не умеющим ни читать, ни писать, очень скоро начнет чувствовать себя таким же глупым, как школьник, не выучивший своего урока. Не вивисекциями над животными может ученый убедиться в существовании человеческой души, и не лезвием ножа может он извлечь ее из человеческого тела.
"Какой здравомыслящий человек", - задает вопрос Сэрджент Кокс, Председатель Лондонского Психологического общества, - "какой здравомыслящий человек, который ничего не знает о магнетизме или психологии, который никогда не видел опытов над ним и не знает его основных принципов, выставит себя таким глупцом, что станет отрицать его факты и поносить его теории?"
Правдивым ответом на этот вопрос было бы: "две трети наших современных ученых". Это дерзкое выражение, если истина вообще может быть дерзкой, делает честь тому, кто его высказал - ученому из числа тех немногих, кто достаточно честны и храбры, чтобы высказать полезную истину, как бы неприятна она ни была. И нельзя ошибиться в действительном значении этого вменения в вину, так как сразу после этого непочтительного вопроса ученый лектор продолжает с такою же точностью:
"Химик берет данные по электричеству от электрика; физиолог справляется по геологии у геолога - и каждый из них счел бы наглостью со стороны другого, если бы тот произнес суждение не по своей отрасли науки. Странно, истинно странно, что это разумное правило совершенно отбрасывается, когда дело касается психологии. Ученые-физики считают себя компетентными высказывать догматические суждения по психологии и всему, что к ней относится, не будучи свидетелями ни одному из ее феноменов и совершенно не имея представления о ее принципах и практике".<<424>>
Мы искренне надеемся, что два выдающиеся биолога, господин Meнделеев из Санкт-Петербурга и мистер Рэй Ланкастер, прославившийся в Лондоне, перенесут вышесказанное с таким же терпением, как их живые жертвы, трепещущие под их рассекающими ножами.
Для того, чтобы какое-либо верование стало всеобщим, оно должно быть обосновано на громадном количестве фактов, имеющих тенденцию усиливаться с одного поколения на другое. Во главе всех таких верований находится магия или, если это предпочтительно, оккультная психология. Кто из тех, кто в состоянии оценить ее огромные силы, даже по ее слабым, полупарализованным следствиям в наших цивилизованных странах, осмелится не поверить в наши дни в утверждения Порфирия и Прокла, что даже неодушевленные предметы, а именно, статуи богов, могли быть заставлены двигаться и проявлять искусственную жизнь на несколько мгновений? Кто может отрицать это утверждение? Разве это те, которые ежедневно свидетельствуют своими подписями, что они видели, как двигаются и ходят столы и стулья, а карандаши пишут без прикосновения к ним? Диоген Лаэртский рассказывает нам о некоем философе Стильпоне, которого суд Ареопага изгнал из Афин за то, что Стильпон осмелился публично отрицать, что Минерва Фидия есть нечто большее, чем глыба мрамора. Но наш собственный век, после того как подражал древним в чем только мог, даже до самих их названий, а именно, "сенаты", "префекты", "консулы" и т. д. и после признания, что Великий Наполеон завоевал три четверти Европы, пользуясь принципами войны, преподанными Цезарями и Александрами, - знает гораздо больше о психологии, чем его наставники - настолько больше, что готов отправить каждого верящего в "ожившие столы" в дом сумасшедших.
Как бы то ни было, религия древних есть религия будущего. Еще несколько столетий, и не останется никаких сектантских верований ни в одной из великих религий человечества. Брахманизм и буддизм, христианство и магометанство все исчезнут перед мощным натиском фактов. "И изолью дух мой на всю плоть", - пишет пророк Иоиль. "Истинно говорю вам... большие дела, чем эти, совершите вы", - обещает Иисус. Но это может лишь тогда произойти, когда мир вернется к великой религии прошлого, к познанию тех величественных систем, которые задолго предшествовали брахманизму и даже примитивному монотеизму древних халдейцев. Между тем, мы не должны забывать прямых последствий демонстрации тайны. Они были единственным способом, посредством которого мудрые священнослужители древности могли запечатлевать на более грубых чувствах множеств народа идею всемогущества творческой воли или первопричины; идею, именно, божественного оживотворения инертной материи - души, вселяемой в нее потенциальной волей человека, микрокосмического подобия великого Архитектора; идею возможности транспортации громоздких предметов через пространство и материальные преграды.
Почему набожный римский католик должен презрительно отворачиваться от "языческих" обрядов индийских тамилов, например? Мы были свидетелями чуда святого Януария в добром старом Неаполе и видели то же самое в Наргеркойле в Индии. В чем же разница? Сгустившуюся кровь католического святого заставляют кипеть и пениться в хрустальной бутылке для удовольствия лаццарони; и с усеянной драгоценностями гробницы изображение мученика шлет лучистые улыбки и благословения собранию христиан. С другой стороны, глиняный шар, наполненный водою, засовывается в раскрытую грудь бога Саурона. И, в то время как падре встряхивает свою бутылку и производит свое чудо крови, индийский священнослужитель погружает стрелу в грудь бога и производит свое "чудо", как кровь бьет струями, так и вода превращается в кровь. И христиане, и индусы впадают в экстаз при виде таких чудес. До сих пор мы тут не видим ни малейшей разницы. Но может ли быть, что язычник научился этому трюку у святого Януария?
"Знай, о, Асклепий", - говорит Гермес, - "что ВЫСОЧАЙШИЙ" является отцом небесных богов, таким же является человек, создатель богов, которые пребывают в храмах, и которые находят удовольствие в обществе смертных. Оставаясь верным своему происхождению и природе, человечество упорно добивается в этой подделке божественных сил; и если Отец Творец сотворил по своему образу вечных богов, человечество, в свою очередь, творит своих богов по своему собственному образу". - "Говоришь ли ты о статуях богов, о, Трисмегист?" - "Истинно так, Асклепий, и как бы велико не было твое пренебрежение, разве ты не осознаешь, что эти статуи наделены рассудком, и что они оживотворены душою, и что они могут совершать величайшие чудеса. Как мы можем отвергать эту очевидность, когда мы находим, что эти боги обладают даром предсказывать будущее, которое они заставлены сказать, будучи вынуждены к этому магическими чарами, словно через уста духовных лиц и через их видения?.. Это - чудо из чудес, что человек мог изобрести и сотворить богов... Правда, вера наших предков совершила ошибку, и в своей гордости они ошиблись по поводу истинной сущности этих богов... но все же они открыли это искусство сами. Будучи бессильными создать душу и дух, они вызывают души ангелов и демонов, чтобы вводить их в освященные статуи; путем передачи идолам своей собственной способности совершать добро так же как и зло они заставляют их председательствовать на своих мистериях".
Не только одна древность полна свидетельств о том, что статуи и идолы богов временами проявляли разумность и способность передвигаться. Полностью в девятнадцатом веке мы видим, как в газетах пишут о шалостях, совершаемых статуей Лурдской Мадонны. Эта милостивая леди, французская Нотр Дам, убегает несколько раз в леса, примыкающие к ее обычной резиденции, приходской церкви. Церковный сторож обязан выслеживать беглянку и водворять ее на прежнее место неоднократно.<<425>> После этого начинается серия "чудес" - исцелений, пророчествований, падений писем с неба и всякая всячина. Эти "чудеса" безоговорочно воспринимаются миллионами и миллионами римских католиков, причем, значительное количество их принадлежит к наиболее умным и образованным классам. И почему мы тогда не должны верить свидетельству точно такого же рода, данному современником такого же феномена, наиболее признанным и ценимым историком - Титом Ливием, например? "Юнона, не угодно ли будет вам покинуть стены Вейи и сменить эту обитель на обитель в Риме?" - осведомляется римский солдат у богини после взятия этого города. Юнона соглашается, выражая согласие кивком головы, ее статуя отвечает: "Да, такова моя воля". Далее, когда статую уносили, казалось, добавляет историк, что "она потеряла свой огромный вес", и создавалось впечатление, что она сама как бы следует за ними.<<426>>
С наивностью и верой, граничащей с возвышенностью, де Мюссе храбро пускается в опасные аналогии и приводит ряд примеров как христианских, так и "языческих" чудес такого рода. Он печатает список таких ходячих статуй святых и мадонн, которые теряют вес и передвигаются, как все живые мужчины и женщины; он приводит достоверные свидетельства классических авторов о том же самом, которые описывали свои чудеса.<<427>> У него только одна мысль, одно всепобеждающее желание - доказать своим читателям, что магия, в самом деле, существует, и что христианство побивает ее по всем статьям. Не то что чудеса последних были бы многочисленней или более выдающимися или внушительными, чем чудеса языческие. Совсем нет; и он, как историк, честно обращается с фактами и свидетельствами. Но, его аргументы и рассуждения весьма забавны: одни чудеса совершаются Богом, а другие - Дьяволом. Он стаскивает Бога, и, поставив его лицом к лицу с Сатаной, позволяет заклятому врагу решительно побивать Творца. И ни одного солидного убедительного доказательства по поводу различия этих двух родов чудес.
Если бы мы захотели узнать причину, почему он в одном случае усматривает руку Бога, а в другом - рога и копыта Дьявола; то ответ дается следующий:
"Святая римско-католическая и равноапостольная церковь объявляет божьими чудесами только те, которые совершены ее верными сыновьями, а все остальные чудеса - сотворениями духов Ада".
Очень хорошо, но на каком основании? Нам был показан бесконечный список святых писателей; святых, которые всю жизнь сражались с бесами, и святых отцов, чьи слова и авторитет принимались как "Слово Божие" тою же самою церковью.
"Ваши идолы, ваши освященные статуи являются обиталищами демонов", - восклицает святой Киприан. - "Да, именно они являются теми духами, которые вдохновляют ваших пророков, кто оживляет внутренности ваших жертв, кто направляют полет птиц и кто, постоянно смешивая ложь с истиной, создают изречения оракулов и... совершают чудеса, так как цель их заключается в том, чтобы вы им поклонялись" [391, кн. I, с. 452].
Фанатизм в религии, фанатизм в науке или фанатизм в каком угодно вопросе становится страстью и может только ослеплять наш разум. Всегда бесполезно спорить с фанатиком. И здесь мы не можем не восхититься еще раз глубоким знанием человеческой натуры, которое продиктовало мистеру Сэрдженту Коксу следующие слова, сказанные им в речи, о которой мы уже упоминали:
"Нет более фатальной ошибки, чем считать, что истина восторжествует своею собственною силою, что стоит ее только увидеть, как ее встретят с распростертыми объятиями. Фактически устремление к истине существует у очень маленького количества людей, а способность различить истину - у еще меньшего количества. Когда люди говорят, что они ищут истину, то это значит, что они ищут доказательств, чтобы подтвердить какой-либо предрассудок или предубеждение. Их верования сформированы так, чтобы они соответствовали их желаниям. Они видят все и больше, чем все, что кажется соответствующим их желанию, и они слепы как летучие мыши, ко всему, что идет против желаний. Ученые ничуть не более свободны от этого недостатка, чем другие".
Мы знаем, что со времени отдаленнейших веков существует таинственная, страшная наука по имени Теопея. Эта наука учит искусству, как наделить различные символы богов временной жизнью и разумом. Статуи и глыбы инертной материи становятся живыми под могучей волей иерофанта. Огонь, похищенный Прометеем, во время борьбы упал на землю; он охватил все низшие области небес и вселился в волны вселенского эфира как потенциальная Акаша индусских обрядов. Мы дышим и насыщаем им нашу органическую систему с каждым глотком свежего воздуха. Наш организм полон им с момента нашего рождения. Но он становится потенциальным только под приливом ВОЛИ и ДУХА.
Предоставленный самому себе этот жизненный принцип будет слепо следовать законам природы и, в соответствии с условиями, создаст здоровье, избыток жизнеспособности, или же причинит смерть и разложение. Но, будучи руководим волею адепта, он становится послушным; его токи восстанавливают равновесие в органических телах, восстанавливают израсходованное и производят физические и психологические чудеса, хорошо известные месмеризаторам. Будучи введены в неорганическою инертную материю, они создают видимость жизни, следовательно, движение. Если эта жизнь нуждается в индивидуальном разуме, личности, то адепт должен или послать собственное сцин-лекка, собственную астральную душу, чтобы оживлять ее или же воспользоваться своею властью в области духов природы, чтобы заставить одного из них влить свою сущность в мрамор, дерево или металл; или же ему должны помогать человеческие духи. Но последние - за исключением порочных, класса привязанных к земле духов<<428>> - не будут вливать свою сущность в эти неоживленные предметы. Создавать подобие жизни и оживания они предоставляют низшим сущностям и только посылают свое воздействие через промежуточные сферы, подобно лучу божественного света, когда требуется для доброй цели так называемое "чудо". Условия следующие - и они являются законом в духовной природе - чистота побуждения, чистота окружающей магнетической атмосферы, персональная чистота оператора. Таким образом, может получиться, что языческое "чудо" может быть намного более святым, чем христианское.
Кто из видевших представления факиров Южной Индии может сомневаться в существовании Теопейи в древние времена? Матерый скептик, хотя и более чем заинтересованный в том, чтобы каждый феномен приписать к фокусничеству, все же оказывается вынуждаемым засвидетельствовать факты, при том такие, которые по желанию можно видеть каждый день.
"Я не осмеливаюсь", - говорит он, рассказывая о Чибх-Чондоре, факире из Джафнапатнам, - "описывать все то, что он совершал на моих глазах. Существуют вещи, о которых нельзя рассказывать даже несмотря на то, что вы видели их собственными глазами, из опасения, что вас обвинят в галлюцинациях! А все же десять, нет, двадцать раз я снова и снова видел, как факир получал подобные же результаты от инертной материи... Для нашего "чародея" было детской игрой заставить пламя свечей, которые по его указанию были помещены в самых дальних углах зала, бледнеть и погасать по желанию; заставить мебель двигаться, даже тот диван, на котором мы сидели; приказать дверям открываться и закрываться повторно, - и пока все это происходило, он сам не покидал разостланной на полу циновки.
Возможно, что мне скажут, что я не разглядел, как следует. Возможно; но я хочу сказать, что сотни и тысячи людей видели и видят то, что я видел, и еще более удивительные вещи. Открыл ли кто-нибудь из этих видевших секрет или смог повторить, дублировать эти феномены? И я не в состоянии достаточно часто указывать на то, что все это происходило не на театральной сцене, снабженной различными приспособлениями для оператора. Нет, это всего нищий, согнувшийся голый, на полу, который так играет с вашим разумом, с вашими чувствами и со всем тем, что мы условились между собой называть нерушимыми законами природы, но которые он, по-видимому, изменяет по своему желанию!
Изменяет ли он естественный ход вещей? "Нет, но он заставляет природу действовать, применяя силы, которые пока что нам неизвестны", - говорят верящие. Как бы то ни было, но я сам раз двадцать присутствовал на подобных представлениях в компании наиболее выдающихся людей британской Индии - профессоров, врачей, офицеров. Но только один из них покидая гостиную, так суммировал свои впечатления: "Это что-то потрясающее человеческий разум". Всякий раз, когда я видел, как факир повторяет эксперимент приведения змей в каталептическое состояние, в каковом эти животные обладают твердостью высохшей древесной ветки, мои мысли обращались к библейской басне(?), которая наделяет Моисея и священнослужителей фараона подобною же способностью" [377].
Несомненно, плоть человека, зверя и птицы так же легко наделяется магнетическим жизненным принципом, как инертный стол современного медиума. И оба чуда возможны и истины, или же оба должны рухнуть наземь вместе с чудесами дней апостолов и с чудесами современной папистской церкви. Что касается существенных доказательств, имеющихся у нас в пользу таких возможностей, то мы могли бы назвать столько книг, что ими можно бы заполнить целую библиотеку. Если римский папа Сикст V перечислил огромную армию духов, прикрепленных к различным талисманам, то не была ли его угроза отлучения от церкви всем тем, кто занимается магией, произнесена потому, что он хотел, чтобы знание этих тайн было ограничено только пределами церкви? Что же получилось бы от его "божественных" чудес, если бы их мог изучать и успешно воспроизводить каждый человек, наделенный упорством, сильной положительной магнетической силой и непреклонной волей? Недавние происшествия в Лурде (разумеется, допуская, что сообщения были правдивы) доказывают, что секрет не совсем утерян; и если там нет сильного мага-месмеризатора, скрывающегося под рясой и стихарем, тогда статую Мадонны двигают те же самые силы, которые двигают каждый намагниченный стол на спиритическом сеансе; и натура этих "разумов", независимо от того, принадлежат ли они к классу человеческому, человеческих элементариев или элементальных духов, зависит от ряда условий. Для человека, который кое-что знает о месмеризме и в то же самое время знает милосердный дух римско-католической церкви, не должно быть трудно понять, что непрестанные проклятия священников и монахов, грозные анафемы, так щедро произносимые папою Пием IX - который сам был сильным месмеризатором и которому приписывалось, что он джетаттор (обладатель дурного глаза) - стянули вместе легионы элементариев и элементалов под водительством развоплощенных Торквемад. Вот они и являются теми "ангелами", которые откалывают штуки со статуей Царицы Небесной. Каждый, кто принимает это как "чудо - кощунствует.
Хотя может показаться, что мы уже привели достаточно доказательств, что у современном науки очень мало или нет оснований хвастаться оригинальностью, все же перед тем, как закончить книгу мы приведем еще несколько, чтобы по этому поводу не оставалось сомнений. Нам придется только перечислить по возможности короче несколько претензий к новым философиям и открытиям, которые заставили мир широко раскрыть глаза за последние два столетия. Мы уже указали на достижения в искусствах, науке и философии древних египтян, греков, халдейцев и ассирийцев; теперь мы хотим привести цитаты из одного автора, который провел долгие годы в Индии, изучая ее философию. В недавно написанном знаменитом труде "Христос и Кришна" мы находим следующую классификацию:
"Философия. - Древние индусы создали с основания две системы спиритуализма и материализма, метафизической философии и позитивной философии. Первая преподавалась в школе ведантистов, чьим основателем был Вьаса; вторая преподавалась в школе Санкья, чьим основателем был Капила.
Астрономия. - Они выработали календарь, изобрели зодиак, вычислили прецессии равноденствий, открыли главные законы планетных движений, наблюдали и предсказывали затемнения.
Математика. - Они изобрели десятичную систему, алгебру, дифференциал, интеграл и бесконечно малую величину. Они также открыли геометрию и тригонометрию, и по этим двум наукам построили и доказали теоремы, которые были открыты в Европе только в семнадцатом и восемнадцатом веках. Фактически брахманы были первыми, кто выводили поверхностное измерение треугольника по его трем сторонам и вычислили отношение окружности к диаметру. Далее мы им обязаны квадратом гипотенузы и таблицей, неправильно называемой пифагоровой, ибо мы находим ее вырезанной на гопараме большинства великих пагод.
Физика. - Они установили принцип, которому мы следуем поныне, что вселенная представляет гармоническое целое, подчиняется законам, которые могут быть определены путем наблюдений и экспериментов. Они открыли гидростатику, и знаменитая теорема, что каждое тело, погруженное в воду, теряет в весе столько, сколько весит вытесненная им вода, - была всего лишь заимствована знаменитым греческим архитектором Архимедом у брахманов. Физики пагод вычислили скорость света, положительно зафиксировали законы отражения. И, наконец, как вытекает из вычислений Сарья-Сидхента, вне всякого сомнения, что они знали и вычисляли силу пара.
Химия. - Они знали состав воды, и сформулировали для газов знаменитый закон, который мы знаем только со вчерашнего дня, что газ находится в отношении обратных величин к давлению им испытываемому. Они знали, как приготавливать серную, азотную и соляную кислоты; окиси меди, железа, свинца, олова и цинка; осернения железа, меди, ртути, антимония и мышьяка; сульфата цинка и железа: карбонаты железа, свинца и соды; нитраты серебра и порох.
Медицина. - Их познания, поистине, были удивительны. В трудах Чарака и Саусрута, этих двух князей индийской медицины, изложена система, которую впоследствии усвоил Гиппократ. Саусрута особенно провозглашал принципы предохранительной медицины или гигиены, которую он ставит гораздо выше медицины целительной, которая, по его мнению, слишком часто была эмпирической. А разве в наше время мы продвинулись дальше? Небезынтересно отметить, что арабские врачи, которые пользовались заслуженной славой в средние века - Аверроэс, между прочими - постоянно упоминали индийских врачей и рассматривали их как наставников греков и самих себя.
Фармакология. - Они знали все лекарственные травы, их свойства и применение; и по этой части они еще и теперь не перестали давать уроки Европе. Совсем недавно мы получили от них лекарство от астмы, содержащее дурман.
Хирургия. - В ней они не менее замечательны. Они совершали операции по извлечению камней; им прекрасно удавалось удаление катаракты и извлечение плода из утробы, необычайно опасные случаи которого описаны Чаракой с чрезвычайной научной точностью.
Грамматика. - Они создали чудеснейший язык в мире - санскрит - породивший большую часть идиом Востока и Индо-Европейских стран.
Поэзия. - Они пользовались всеми стилями и показали себя во всех их великими мастерами. Сакунтала, Аврита, индийская Федра, Саранга и тысячи других драм не превзойдены ни Софоклом, ни Еврипидом, ни Шекспиром. Их описательной поэзии нет равной. Нужно прочитать Мегадата "Жалобы изгнанника", который умоляет проплывающее в небе облако унести память о нем в его дом, родственникам и друзьям, которых он больше никогда не увидит, чтобы получить представление о том, до какого совершенства был доведен этот стиль в Индии. Их басни были скопированы всеми современными и древними народами, которые даже не потрудились придать другую окраску предмету этих маленьких драм.
Музыка. - Они изобрели гамму с ее различиями тонов и полутонов гораздо раньше Гвидо Д'Ареццо. Вот индийская гамма:
Са - Ри - Га - Ма - Па - Да - Ни - Са
Архитектура. - Кажется, что они исчерпали все, что гений человека способен придумать. Величественные здания невыразимо смелого решения; конусообразные купола; минареты с мраморным кружевом; готические башни; греческие гемициклы; многокрасочный стиль - все виды и все эпохи собраны там, носящие на себе знаки различных колоний, которые, эмигрируя, приносили с собой свои сувениры и свое национальное искусство".
Таковы были результаты, достигнутые этой древней и внушительной брахманической цивилизацией. Что можем предложить для сравнения мы? Что можем мы поставить рядом с такими величественными достижениями прошлого, что могло бы показаться таким грандиозным и возвышенным, что оправдало бы наше хвастовство о превосходстве над невежественной древностью? Какими карликовыми кажутся даже наши величайшие биологи и богословы рядом с открывателями геометрии и алгебры, конструкторами человеческой речи, родителями философии, первоначальными излагателями религии, адептами психологических и физических наук! Назовите нам любое современное открытие, и мы отважимся сказать, что не понадобится долгих поисков в истории Индии, чтобы отыскать там прототип этого открытия. Вот мы с полузавершенным переходом науки; все наши идеи находятся в процессе нового приспособления к теориям корреляции сил, естественного отбора, атомной полярности и эволюции. А тут, как бы в насмешку над нашей заносчивостью, над нашими опасениями и отчаянием, мы можем прочесть, что сказал Ману приблизительно за 10000 лет до рождения Христа:
"Первый зародыш был развит водою и теплом" ["Ману", кн. I, шлока 8].
"Вода поднимается в испарениях к небу; от солнца она снисходит дождем; от дождя рождаются растения, и от растении животные" (кн. III, шлока 76).
"Каждое существо приобретает качества своего непосредственного предшественника таким образом, что чем далее существо отдаляется от первичного атома своего ряда, тем больше он приобретает качеств и совершенств" (кн. I, шлока 20).
"Человек пересечет вселенную, постоянно поднимаясь и проходя через скалы, растения, червя, насекомых, рыб, змеи, черепах, диких животных, скот и высших животных... Такова низшая ступень" (там же).
"Таковы необходимые преображения, от растения до Брахмы, которые должны произойти в этом мире" (там же).
"Греческий", - говорит Жаколио, - "всего лишь санскрит. Фидий и Пракситель изучали в Азии шедевры Даонтия, Рамана и Арьявоста. Платон меркнет перед Джемини и Веда-Вьяса, которых он буквально копирует. Аристотель исчезает в тени перед "Пурва-Миманса" и "Уттара-Миманса", в которых можно найти все системы философии, переоткрытием которых мы теперь заняты, начиная от спиритуализма Сократа и его школы, скептицизма Пиррона, Монтегю и Канта, вплоть до позитивизма Литтрэ".
Тех, кто засомневается в точности последующей выдержки, приведенной дословно, отсылаем к "Уттара-Миманса", или "Веданте" Вьясы, который жил в эпоху, которая по брахманской хронологии относится к 10400 годам до нашей эры:
"Мы можем только изучать феномены, проверять их и считать их относительно истинными, но ничто во вселенной ни посредством восприятия, ни посредством индукции, ни при помощи чувств, ни посредством рассуждений не в состоянии продемонстрировать существование Первопричины, которая в каком-то отрезке времени породила вселенную, поэтому науке не следует обсуждать ни возможность, ни невозможность существования этой Первопричины".
Итак, медленно, но верно, будет реабилитирована вся античность. Истина тщательно отсеется от преувеличений; многое, что теперь считается вымыслом, может еще обернуться в очевидные факты, а "факты и законы" современной науки могут оказаться на свалке не оправдавших себя мифов. Когда сотни лет до нашей эры индийский Брахмагупто утверждал, что звездами усеянное небо бездвижно и что ежедневный восход и заход светил подтверждает вращение земли на своей оси; и когда Аристарх из Самоса, родившийся за 267 лет до Р. X., и пифагорейский философ Нисетэ, сиракузец, утверждали то же самое, насколько им люди поверили, пока не настало время Коперника и Галилео? И система этих двух выдающихся деятелей науки - система, которая революционизировала весь мир - как долго ей будет позволено оставаться в единой и безмятежной целостности? Разве у нас нет в настоящее время в Германии ученого, некоего профессора Шеффера, который в публичных лекциях в Берлине пытается доказать, что: 1) Земля неподвижна; 2) Солнце только немножко больше, чем кажется; и 3) Тихо Браге был совершенно прав, а Галилео ошибался?<<429>> А в чем состояла теория Тихо Браге? В том, что Земля стоит недвижно в центре Вселенной и что вокруг нее, как центра, оборачивается весь небесный свод в течение 24 часов; и наконец, что Солнце и Луна, помимо этого движения, проходят по кривым линиям, присущим только им, тогда как Меркурий, вместе с остальными планетами, описывает эпицикл.
У нас определенно нет ни малейшего намерения терять время и место в книге ни на опровержение, ни на поддержку этой новой теории, которая подозрительно похожа на старые теории Аристотеля и даже Достопочтимого Беда. Пользуясь выражением великого Наполеона, мы предоставим ученой армии академиков "самим перестирать семейное белье". Но мы, тем не менее, хотим воспользоваться таким хорошим случаем, какой предоставляет это отступничество, чтобы еще раз потребовать у науки ее диплом или патент на непогрешимость. Увы! Не это ли есть результаты ее хваленого прогресса?
Недавно в силу фактов нашего собственного наблюдения, подтвержденных свидетельством множества очевидцев, мы робко рискнули высказать утверждение, что столы, медиумы и индийские факиры иногда левитируют. И когда мы к этому добавили, что если такой феномен происходил бы только раз в столетие, "без помощи видимого механического воздействия, то это явилось бы проявлением закона природы, о котором наши ученые пока что ничего не знают", - нас назвали "иконоборцами", а газеты обвинили нас в незнании закона тяготения. Иконоборцы мы или нет, но мы никогда не думали обвинять науку в том, что она отрицает вращение земли вокруг своей оси и ее вращение вокруг солнца. По крайней мере, два этих светильника на маяке Академии, как мы думали, будут содержаться в порядке и будут гореть до конца времен. Но вот! появляется в Берлине профессор и выбивает из нас последнюю надежду на то, что наука может в чем-то быть точной. Цикл времени, истинно, дошел до своей нижайшей точки!
В старые времена - до 1876 года - мир верил в центробежную силу и в теорию Ньютона, которая объясняла сплющенность Земного шара у полюсов вращательным движением Земли вокруг своей оси; тогда эта теория была ортодоксальной. По этой гипотезе считали, что большая часть массы Земли тяготеет по направлению к экватору; и в свою очередь центробежная сила, действующая с еще большей силой, заставляет эту массу концентрироваться на экваторе. Таким образом получилось, что доверчивые ученые поверили, что Земля вращается вокруг своей оси, ибо иначе не существовало бы центробежной силы, а без этой силы не могло и быть тяготения к экваториальным широтам. Это было одним из общепризнанных доказательств вращения Земли; и вот именно этот вывод, вместе с некоторыми другими, берлинский профессор "совместно со многими другими учеными - отвергает".
"Разве это не смешно, господа", - говорит он в заключение, - "что мы, доверяя тому, чему нас учили в школе, приняли вращение земли вокруг своей оси как полностью доказанный факт, тогда как нет ничего, чем можно это доказать, и это не может быть доказано. Разве не вызывает удивления, что ученые всего цивилизованного мира, начиная с Коперника и Кеплера, сначала приняли такое движение нашей планеты, а затем, три с половиною века спустя, начинаются поиски доказательств этому? Но увы! Хотя мы ищем, мы не находим ни одного, как и следовало ожидать. Все, все напрасно!"
И таким образом получилось, что одним ударом мир потерял вращение, и вселенная лишилась своих охранителей и защитников - центробежной и центростремительной сил! Более того, сам эфир вне пространства есть только "заблуждение", миф, порожденный скверной привычкой пустословия; Солнце - это обманщик, претендующий на такие размеры, на которые оно не имеет права; звезды - мерцающие точки, и они
"были так многозначительно расположены Творцом вселенной на значительном расстоянии друг от друга, вероятно, с тем намерением, чтобы они могли одновременно освещать обширные пространства на нашей планете", - говорит доктор Шеффер.
Неужели дело обстоит так, что даже трех с половиной веков науке не хватило, чтобы построить настолько прочно одну единственную теорию, что уже никакой университетский профессор не осмелился бы бросать ей вызов? Если астрономию, ту науку, которая вся построена на адамантовом фундаменте математики, считающейся, не в пример другим наукам, такою же непогрешимою, как сама истина, можно так нагло обвинять в ложных утверждениях, что тогда мы выиграли, унижая Платона в пользу Бабинэ и др.? И как они тогда осмеливаются насмехаться над самым скромным очевидцем, который, будучи и разумным, и честным, заявляет, что он видел медиумические или магические феномены? И как они осмеливаются предписывать "границы проникновения философского мышления", шагнуть за пределы которых уже будет беззаконием? И эти ссорящиеся между собой строители гипотез все еще поносят, как невеж и суеверов тех гигантов мысли в древности, которые обращались с силами природы, как титаны, строящие мир, и поднимали смертных на такие высоты, где они вступали в союз с богами! Странная судьба для века, похваляющегося, что он возвысил науку до ее вершин славы; и в то же время его приглашают отступить назад и начинать все с азбуки!
При просматривании доказательств, содержащихся в этой книге, если мы начнем с архаических и неизвестных веков герметического Пэмандра и дойдем вплоть до 1876 г., мы обнаружим, что единая вера в магию проходит через все эти века. Мы приводили идеи Трисмегиста и его диалог с Асклепием; и уже не упоминая тысячи и одного доказательства доминирования этой веры в первые века христианства, нам, чтобы достичь своей цели, нужно приводить цитаты из одного древнего и одного современного автора. Первым будет великий философ Порфирий, который несколько тысяч лет спустя после дней Гермеса произносит, в связи с преобладанием скептицизма в его веке, следующее суждение:
"Нам не следует удивляться, что широкие массы (?? ??????) ?идят в статуях только камень и дерево. Так, вообще, бывает с теми, кто не зная грамоты, ничего, кроме камня не видят в стеле, покрытой надписями, и ничего, кроме бумаги, не видят в написанной книге".
И 1500 лет спустя мы видим, как Сэрджент Кокс, излагая процесс позорного преследования одного медиума точно таким же слепым материалистом, выражает свои мысли следующим образом:
"Виновен ли этот медиум или невиновен... несомненно то, что судебное преследование повлекло за собой непредусмотренное последствие, - оно привлекло внимание широкой публики к тону факту, что феномены признаны существующими, и целым рядом компетентных исследователей объявлены подлинными, и в реальности их каждый может, если ему угодно, сам убедиться собственным освидетельствованием, и таким образом отметены навсегда мрачные и унизительные доктрины материалистов".
Все еще в гармонии с Порфирием и другими теургами, которые подтверждали разнообразность природы проявляющихся "духов" и персонального духа или воли человека, Сэрджент Кокс добавляет, не принимая на себя дальнейшего решения:
"Правда, существуют расхождения во мнениях... и, вероятно, они всегда и будут, по поводу источника той силы, которая проявляет себя в этих феноменах; но являются ли феномены продуктом психической энергии кружка присутствующих... или же они - результат деятельности духов умерших людей, как говорят одни, или же элементальных духов (каковы бы они ни были), как утверждает третья партия, - один факт, по крайней мере, остается очевидным - что человек не целиком материален, и что механизм человека движим и направляем какою-то нематериальною, то есть какою-то немолекулярною структурою, которая обладает не только разумом, но и может воздействовать на материю силой, и которой мы дали, за неимением лучшего титула, название "душа". Эта радостная весть, благодаря судебному разбирательству, теперь дошла до тысяч и десятков тысяч людей, чье счастье здесь и надежда на загробную жизнь были загублены материалистами, которые настойчиво проповедовали, что душа - только суеверие; что человек - только автомат; что сознание - только секреция; существование - чисто животное; и будущее - пустота, мрак".
"Только истина одна", - говорит Пэмандр, - "вечна и нерушима; истина есть первая из благословений; но истины нет и не может быть на земле; возможно, что иногда Бог одаряет нескольких человек одновременно и способностью постигать божественное и способностью правильно понимать истину; но ничто не истинно на земле, ибо все носит на себе материю, все одето телесною формою, подверженною переменам, деформациям, разложению и новым комбинациям. Человек не есть такая истина, ибо истинно только то, что извлекло свою сущность из самого себя и остается самим собою, и остается неизменным. Как может то, что изменяется в конечном счете до неузнаваемости, быть истинным? Реально, поэтому, только то, что нематериально и не облечено телесною оболочкою; то, что бесцветно и бесформенно, что изъято из перемен и деформаций, что пребудет ВЕЧНО. Все, что погибает, есть ложь; земля - это только растворение и порождение; каждое порождение исходит из растворения; все земное суть только видимость и имитация истины; они то, чем картина является по отношению к действительности. Земные предметы не есть РЕАЛЬНОСТЬ!.. Смерть, по понятиям некоторых людей есть зло, которое наводит на них великий ужас. Это происходит от незнания. Смерть есть разрушение тела; находящаяся в нем сущность не умирает... Материальное тело теряет свою форму, которая разлагается с течением времени; чувства, которые оживляли его, возвращаются к своему источнику и возобновляют свои функции; но они постепенно теряют свои страсти и их желания, а дух возносится в небеса, чтобы стать гармонией. В первой зоне он сбрасывает с себя способность увеличиваться и уменьшаться; во второй - способность творить зло и обманы праздности; в третьей - хитрость и похотливость; в четвертой - ненасытное честолюбие; в пятой - высокомерие, наглость, безрассудство; в шестой - все стремления к нечестным приобретениям; в седьмой - ирреальность. Дух, таким образом, очищенный посредством воздействия на него небесных гармоний, еще раз возвращается в свое первоначальное состояние, сильный заслугами и самоприобретенною силою, которая принадлежит ему по праву. И только тогда он вступает в лоно тех, кто вечно славит ОТЦА. Он помещается среди сил, и, будучи сам таковой, достигает высшего благословения познания. Он становится БОГОМ!.. Нет, земные предметы не есть истинная реальность".
После того, как Шампольон-старший и Шампольон-младший посвятили целиком свои жизни изучению записей древнеегипетской мудрости, они, несмотря на пристрастные суждения, с которыми осмелились выступить некоторые поспешные и неумные критики, публично заявили о том, что Книги Гермеса
"действительно содержат множество египетских традиций, подлинность которых постоянно подтверждается неоспоримыми по подлинности надписями на египетских памятниках самой седой древности" [392, с. 143].
Заканчивая свое объемистое конспективное изложение психологических учений египтян, возвышенных учений священных Книг Гермеса, и достижений посвященных священнослужителей в метафизической и в практической философии, Шампольон-старший задает вопрос - что ему весьма по плечу, так как доказательства под рукой -
"Существовали ли когда-нибудь в мире сообщество или каста, которые могли бы равняться с ними: по оказываемому им уважению, силе, учености и способности, в равной степени в добре или зле? Нет, никогда! И эта каста впоследствии была проклинаема и поносима только теми, кто, под неизвестными мне современными влияниями, сочли ее врагом людей и - науки" [392, с. 119].
В то время, когда Шампольон писал эти слова, санскрит, можно сказать, был почти неизвестным науке языком. Но мало можно привести для проведения параллели между соответствующими заслугами брахманов и египетских философов. С тех пор, однако, выяснилось, что те же самые идеи, выраженные почти тождественным языком, могут быть прочтены в буддийской и брахманистской литературе. Та же самая философия ирреальности земных предметов и иллюзии чувств - сущность которой заимствована в наше время германскими метафизиками - образует основу философии Капилы и Вьясы, и может быть найдена в провозглашении "четырех истин" Гаутамы Будды, ставших кардинальными догмами его учения. Выражение Пэмандра - "он становится Богом" - сведено Буддою в одно слово - нирвана - которое наши ученые ориенталисты так неправильно считают синонимом уничтожения!
Это мнение двух выдающихся египтологов представляет величайшую ценность для нас, даже если оно было бы только ответом нашим оппонентам. Шампольоны были первыми в Европе, которые взяли исследователя археологии за руку и повели его в молчаливые святилища прошлого, чтобы доказать, что цивилизация не началась с нашего поколения; ибо "хотя истоки древнего Египта неизвестны, все же оказалось, что его самые отдаленные периоды находятся в недосягаемости исторического исследования со всеми своими великими законами, установившимися обычаями, с его городами, царями и богами"; а позади, далеко позади этих самых эпох мы находим остатки, относящиеся к другим еще более отдаленным периодам более высокой цивилизации.
"В Фивах части разрушившихся зданий позволяют опознавать в них остатки еще более древних построек, материал которых был использован для возведения тех самых зданий, которые потом просуществовали тридцать шесть веков" [392, с. 2]. "Все, рассказанное нам Геродотом и египетскими священнослужителями, найдено точным и подтверждено современными учеными", - добавляет Шампольон [392, с. 11].
Откуда пришла цивилизация египтян, будет показано во втором томе настоящего труда, в этом отношении будет выявлено, что наши выводы, хотя и обоснованы на традициях тайной доктрины, совпадают с выводами ряда наиболее уважаемых авторитетов. Вот абзац из хорошо известного индийского труда, который можно весьма кстати процитировать в этой связи.
"При царствовании Висвамитра, первого царя из династии Сома-Ванга, в результате битвы, которая длилась пять дней, Ману-Вина наследник древних царей, будучи покинут брахманами, эмигрировал вместе со всеми своими сторонниками: при этом он прошел через Арья и страны Баррия, и дошел до берегов Масра" [393].
Несомненно этот Ману-Вина и Менес, первый египетский царь, одно и то же. Арья - это Иран (Персия); Баррия - Аравия, а Масра была названием Каира, который и по сегодняшний день называют Маср, Муср и Мисро. Финикийская история упоминает Масера в качестве одного из предков Гермеса.
А теперь мы распростимся с тауматофобией и ее приспешниками, и будем рассматривать тауматоманию в ее многообразных аспектах. Во втором томе мы намереваемся рассматривать "чудеса" язычества и взвешивать доказательства в их пользу на одних и тех же весах, как и христианское богословие. Существует конфликт, который не только назрел, но уже начался между наукой и богословием с одной стороны, и духом с его седою наукою-магиею с другой стороны. Кое-что из возможностей последней уже было показано, но еще больше предстоит. Мир мелких посредственных людей, из-за одобрительного кивка которых состязаются ученые, должностные лица, священнослужители и христиане, начал свой нынешний крестовый поход осуждением в этом самом году двух невинных людей, одного во Франции, другого в Лондоне, вопреки закону и справедливости. Подобно апостолу из обрезанных, они всегда готовы трижды отрицать непопулярную связь из-за боязни остракизма со стороны своих собственных собратьев. Психоманты и психофобы вскоре должны вступить в жестокую схватку. Озабоченность и стремление первых, чтобы их феномены были исследованы и подтверждены научными авторитетами, уступила место холодному равнодушию. Как естественный результат такой огромной предубежденности и несправедливого отношения, какую проявила наука, появилось быстрое падение уважения к науке, и взаимные эпитеты, которыми обмениваются обе партии, становятся все менее лестными. Время покажет, кто из них прав и кто виноват, и будущие поколения поймут. По меньшей мере, можно с уверенностью предсказать, что крайний предел тайн Божиих и ключ к ним придется искать в другом месте, а не в вихре молекул Авогадро.
Люди, которые судят поверхностно, или, по причине природного нетерпения, хотели бы смотреть на ослепительно сияющее солнце тогда, когда их глаза еще не приспособились хорошо смотреть на свет лампы, склонны жаловаться на раздражающую затемненность языка, которая характерна для трудов древних герметистов и их последователей. Они объявляют их философские трактаты неподдающимися пониманию. В отношении первой категории мы можем позволить себе не терять на них времени; вторую категорию мы просили бы умерить свой пыл, помня афоризмы Эспанье:
"Истина сокрыта во мраке", и "Философы никогда не пишут более обманчиво, как тогда, когда они выражаются просто, и никогда более правдиво, как тогда, когда выражаются затемненно".
Кроме того, существует еще третья категория, по отношению которой было бы слишком лестно сказать, что они вообще судят о предмете. Они просто огульно отвергают с высокой трибуны. На древних они смотрят, как на мечтательных глупцов, и хотя сами они физики и тауматофобы-позитивисты, они обычно претендуют на монополию духовной мудрости!
Чтобы ответить этой категории, мы избрали Евгения Филалета.
"В мире наши писания окажутся любопытно отточенным ножом; для некоторых они вырезают лакомства, но для других они годны лишь для того, чтобы на них порезать пальцы, и все же мы в этом не виноваты, так как мы серьезно предостерегали всех, кто будет пытаться взяться за эту работу, что они берутся за самую высокую философию в природе; и хотя мы пишем на английском языке, все же предмет наших писаний настолько же труден, как греческий для некоторых людей, которые тем не менее будут думать, что они также понимают, когда перекраивают значение нами излагаемого в совершенно обратную сторону; ведь невозможно не представить, что те, кто являются глупцами по природе своей, окажутся умными при чтении книг, свидетельствующих о высочайшем в природе".
Тому малому числу возвышенных умов, которые спрашивают у природы вместо того, чтобы предписывать ей законы для руководства; кто не ставят границ ее возможностям по примеру своих собственных несовершенных сил; которые лишь потому не верят, что не знают, мы напомним о наставлении Нарады, древнеиндийского философа:
"Никогда не произноси таких слов: "Я не знаю этого - следовательно этого не существует"".
"Нужно изучать чтобы знать, знать чтобы понимать, понимать чтобы судить".

:
КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

387 См. [Галатам, IV, 24] и [Матфей, XIII, 10-15].
388 А. Уайлдер уверяет, что "Ган-дания" - это название Вавилонии.
389 Определение "Туранский" взято из какого-то этнического семейства, о котором этнологи ничего не знают.
390 См. Берос и Санхуниафон; Кори, "Древние фрагменты"; Мовес и др.
391 Санхуниафон - см. [90, с. 14].
392 В одной старой брахманической книге, названной "Раматсариар", - "Пророчества", так же как и в рукописях Юга в легенде о Кришне даны почти слово в слово первые две главы "Книги Бытия". Кришна рассказывает о создании человека, которого он называет Адима, что на санскрите означает "первый человек"; а первая женщина называется Хева, то что завершает жизнь. Согласно Луи Жаколио ("La Bible dans l'Inde"), Кришна существовал, и его легенда была написана более 3000 лет до Р. Х.
393 Адах по-еврейски , а Эдем . Первое - имя женщины; второе - обозначение страны. Они тесно связаны одно с другим, но едва ли с Адам и Аккад - , , которые пишутся с алефом.
394 Эти два слова соответствуют терминам Macroprosopos или макрокосм - абсолютное и беспредельное, и Microprosopos из "Каббалы", "Малый Лик" или микрокосм - конечное и обусловленное. Они не переводились, и маловероятно, что будут переведены. Тибетские монахи говорят, что это и есть настоящие "Сутры". Некоторые буддисты верят, что Будда в предыдущем воплощении сам был Капилой. Нам непонятно, как могут некоторые санскритские ученые придерживаться мнения, что Капила был атеист, тогда как все легенды говорят, что он был наиболее аскетическим мистиком и основателем секты йогов.
395 "Брахманы" были переведены на английский доктором Хаугом; см. его "Айтарейя-брахмана" [19].
396 "Стан-гиюр" полон правил магии, исследований оккультных сил, их приобретения, заговоров и заклинаний и т. д. "Стан-гиюр" также мало понят мирскими переводчиками и толкователями, как еврейская Библия мало понята нашим духовенством или Каббала европейскими раввинами.
397 "Айтарейя-брахмана", лекция Макса Мюллера.
398 "Айтарейя-брахмана", "Буддийские паломники".
399 "Пресвитерианский стяг", дек. 20, 1876.
400 Перевод Ману и комментарии - [7].
401 См. Макс Мюллер, "Лекция о Ведах" [47].
402 См. Рот, "Погребальный обряд в Индии" [384]; лекция Макса Мюллера "Сравнительная мифология" [304]; статья Уилсона "Мнимое влияние Вед на самосожжение индийских вдов" и т. д.
403 Бунзен определяет начало царствования Менеса 3645 г.; Мането - 3892 г. до Р. X. [74, т. V, 34, Ключ].
404 Луи Жаколио в "Библии в Индии" [373] подтверждает это.
405 "Пурана" - означает древняя и священная история или традиция. См. подробно разобранный перевод "Законов Ману" Лойселюра; также Л. Жаколио [375].
406 Есть такие археологи, которые, подобно Джеймсу Фергюссону, отрицают великую древность всех до единого индийских памятников. В своем труде "Пещерные храмы Индии, с иллюстрациями" автор отваживается высказать очень странное мнение, что "Египет уже перестал быть нацией до того, как первые пещерные храмы Индии были вырублены". Короче говоря, он не признает существования ни одной пещеры раньше царствования Ашоки и, кажется, хочет доказать, что большинство этих вырубленных в скалах храмов создавалось со времени этого благочестивого буддийского царя, до уничтожения династии Андра из Магада в начале пятого века. Мы считаем, что такое утверждение совершенно необоснованно. Дальнейшие открытия непременно докажут, насколько ошибочное такое мнение.
407 Странное совпадение - при открытии Америки у некоторых племен-аборигенов встречалось имя "Атланта".
408 Альберико Веспузио, сын Анастасио Веспузио, или Веспучи, в настоящее время в связи с наименованием Нового Света подвергается серьезным сомнениям. Говорят, что это имя, на самом деле, попалось в труде, написанном на несколько веков раньше. Прим. А. Уайлдера.
409 См. [386].
410 [2 Царств, XXII, 14]; [2 Паралипоменон, XXXIV, 22].
411 Когда мы собирались отсылать эту главу в типографию, благодаря любезности досточтимого Джона Л. О'Салливана, мы получили из Парижа полное собрание сочинений Луи Жаколио, всего 21 том. Они, главным образом, касаются Индии, ее старинных традиций, философии и религии. Этот неутомимый писатель собрал огромное количество информации из различных источников, большей частью - подлинных. В то время, как мы по многим пунктам не соглашаемся с его мнениями, мы все же полностью признаем чрезвычайную ценность его тщательных переводов из индийских священных книг. Тем более, что мы находим, что они во всех отношениях подкрепляют наши утверждения. Среди других примеров имеются и материалы, подтверждающие погружения континентов в океан в доисторическое время.
В своей книге "Histoire des Vierges: Les Peuples et les Continents Disparus" [376] он говорит: "Одна из наиболее древних легенд Индии, сохранившаяся в устной и письменной форме в храмах, повествует, что много сотен тысяч лет тому назад в Тихом океане существовал громадный континент, который был разрушен геологической катастрофой и остатками которого можно считать Мадагаскар, Цейлон, Суматру, Яву, Борнео и главные острова Полинезии.
"По этой гипотезе, высокие плато Индустана и Азии в ту далекую эпоху были представлены только большими островами, относящимися к центральному континенту... Согласно брахманам, эта страна обладала высокой цивилизацией, и полуостров Индустан, увеличившийся в связи с перемещением вод во время катаклизма, служил продолжателем и носителем первичных традиций, родившихся на том месте. Эти традиции дают название "Рутас" народам, которые населяли этот громадный равноденственный континент, и из речи произошел санскритский язык. (Мы еще будем говорить об этом языке во втором томе.)
Индо-эллинская традиция, сохраненная наиболее развитым населением, которое эмигрировало с долин Индии, равно повествует о существовании континента и народа, которым она дает названия Атлантис и Атлантиды, и помещает в Атлантическом океане, в северной части тропиков".
"Кроме того факта, что предположение существования древнего континента в тех широтах, континента, остатки которого представляют Азорские, Канарские острова и мыс Кейп Верд, - не лишены географической возможности, греки, которые, кроме того, никогда не осмеливались пуститься в море дальше Геркулесовых столбов, вследствие своего страха перед таинственным океаном, появились в древности слишком поздно, чтобы повествования, сохраненные Платоном, могли быть чем-либо иным, как отголоском индийских легенд. Кроме того, когда мы бросаем взгляд на планисферу, то при виде островов и островков, рассеянных от Малайского архипелага до Полинезии, от проливов Зунда до острова Пасхи, становится понятным, что, придерживаясь гипотезы о континентах, предшествовавших нашим, невозможно не поместить там самого значительного из них.
Религиозное поверье, распространенное в Малакке и в Полинезии, то есть на двух противоположных концах Океании, подтверждает, что "все эти острова когда-то образовали две громадные страны, населенные желтым и черным народами, которые всегда вели войну друг с другом; что боги, уставшие от их вечных раздоров, поручили Океану утихомирить их, и последний поглотил оба континента, и с тех пор ничто не могло заставить Океан возвратить своих пленников. Только горные вершины и высокие плоскогорья избегли затопления, благодаря помощи богов, которые слишком поздно осознали совершенную ими ошибку".
"Что бы ни было в этих традициях и каково бы ни было то место, где цивилизация, более древняя, чем цивилизация Рима, Греции, Египта и Индии, развивалась, несомненно, что эта цивилизация в самом деле существовала и что для науки чрезвычайно важно обнаружить ее следы, как бы слабы и малозаметны они ни были" (стр. 13-15).
Эта последняя традиция, переведенная Луи Жаколио из санскритской рукописи, подтверждает традицию, приведенную нами из записей тайной доктрины. Упомянутая война между желтыми и черными людьми относится к борьбе между "сыновьями божиими" и "сыновьями великанов" или обитателями и магами Атлантиды.
Окончательный вывод Жаколио, который лично посетил все эти острова Полинезии и посвятил годы изучению их религий, языка и традиций почти всех тамошних народов, сводится к следующему:
"Что касается Полинезийского континента, который исчез во время последних геологических катаклизмов, то его существование покоится на таких доказательствах, что мы более не можем сомневаться, если хотим логически мыслить.
Три вершины этого континента, остров Сандвич, Новая Зеландия, остров Пасхи отстоят друг от друга на расстоянии от 15 до 18 сотен лиг, а промежуточные острова, Вити, Самоа, Тонга, Фаутуна, Оувеа, Маркизские, Таити, Пумаутон, Гамбия находятся далеко от крайних точек на расстоянии от 800 до 1000 лиг.
Все мореплаватели соглашаются на том, что крайние и центральные группы никогда не могли сообщаться между собой вследствие своего географического расположения при недостаточности тех средств сообщения, какие у них имелись. Физически невозможно переплывать такие расстояния на пироге... без компаса, без запасов провизии на месяцы.
С другой стороны, аборигены Сандвичских островов, Вити, Новой Зеландии, центральной группы, куда входят Самоа, Таити и т. д. никогда не знали друг друга, никогда не слыхали друг о друге до прибытия к ним европейцев. И все же каждый из этих народов утверждал, что их острова когда-то образовали часть громадной суши, которая простиралась на запад в Азиатской стороне. И все при сопоставлении оказались говорящими на том же языке, пользующимися теми же поговорками, обладающими теми же обычаями и теми же религиозными верованиями. И все они на вопрос: "Где колыбель вашей расы?" - в качестве единственного ответа простирали руки к заходящему солнцу". (Там же, стр. 308).
412 Эти "магические зеркала", обычно черные, являются еще одним доказательством всеобщности одного и того же верования. В Индии такие зеркала приготовляются в провинции Агра; они также изготовляются в Тибете и Китае. И мы находим их в древнем Египте, откуда, по данным туземных историков, цитируемых Брасье де Бурбургом, предки киче привезли их в Мексику; перуанские солнцепоклонники также ими пользовались. Когда испанцы уже высадились, говорит летописец, король киче приказал своим священнослужителям прибегнуть к зеркалу, чтобы узнать судьбу своего царства. "И демон отразил настоящее и будущее в зеркале", - добавляет он [369, с. 184].
413 Пайквина и Пайяквина так названа вследствие того, что ее волны приносят частицы золота из Бразилии. Мы обнаружили несколько частиц в горсточке песку, которую привезли оттуда в Европу.
414 По мнению полковника Гула, редактора и переводчика повествований Марко Поло, это область где-то около Удиана и Кашмира [324, т. I, с. 173].
415 Лао-цэы - китайский философ.
416 [324, т. I, с. 318]. Прочтите в этой связи также опыты Крукса, описанные в VI главе настоящего труда.
417 Полковник Гул сделал замечание по поводу вышеупомянутого китайского мистицизма; вследствие его благородно-честного отношения к предмету мы весьма охотно приводим содержание этого замечания. "В 1871 г.", - говорит он, - "я видел на улице Бонд выставку так называемых рисунков духа, то есть рисунков, выполненных медиумом под посторонним невидимым руководством. Ряд этих необычайных произведений (ибо необычайными они были несомненно) был объявлен представляющим "Духовные цветы" таких-то и таких-то лиц; и объяснение этим цветам, данное в каталоге выставки, по сути было в точности такое, как приводилось выше в нашем тексте. Весьма маловероятно, что художник что-либо знал об очерках Скотта, и это совпадение было весьма поразительно" [324, т. I, с. 444].
418 [324, т. I], Предисловие ко второму изданию, стр. VIII.
419 "Висделон", стр. 130.
420 [122, кн. IV, с. 382], [324, т. I, с. 206].
421 Существуют набожные критики, которые не признают за миром права судить, критиковать Библию по критериям разума и логики, "как всякую другую книгу". Даже точная наука должна склониться перед этим декретом. В заключительном абзаце одной статьи, посвященной ужасным нападкам на "Хронологию" барона Бунзена, которая не совсем согласуется с Библией, один писатель восклицает: "Тема, которую мы избрали, завершена... Мы постарались ответить на обвинения шевалье Бунзена против Библии, как боговдохновенной книги, по ее собственным данным... Боговдохновенная книга... никогда не может содержать в выражениях своего учения или в изложении фактов какого-либо несоответствующего истине утверждения. Если она солгала в отношении одного факта, то кто поверит ей в отношении другого?" ("Журнал священной литературы и библейского повествования", под редакцией X. Бургесса, окт., 1859, стр. 70).
422 [390, с. 74], [324, т. I, с. 206].
423 Подобно псиллам, или ливийским заклинателям змей, их способности передаются по наследству.
424 "Спиритуалист", Лондон, 10 ноября 1876 г.
425 Читайте любую газету за лето и осень 1876 г.
426 [350, V. dec. I] - Val. Max., I, cap. VII.
427 См. [99], [100], [104] и др..
428 Такие духи после телесной смерти неспособны подняться выше и прикреплены к земным областям; они наслаждаются в обществе элементалов того рода, которые своим родством с пороком наиболее их привлекает. Они отождествляют себя с ними до такой степени, что очень скоро теряют из поля зрения свою собственную тождественность и становятся частью элементалов, в помощи которых они нуждаются, чтобы сообщаться со смертными. Но так как духи природы не бессмертны, то и человеческие элементарии, которых покинул их божественный руководитель-дух, не могут просуществовать дольше, чем может существовать эссенция тех элементов, которые входят в их астральные тела и держат их вместе.
429 "Последние данные науки. Земля неподвижна". Лекция, в которой доказывается что наш Земной шар не вращается ни вокруг своей оси, ни вокруг Солнца; прочитана в Берлине доктором Шеффером. Седьмое издание.

??

??

??

??

1



<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ