<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Представители реализма (от лат. realis - вещественный) стремились доказать, что общие понятия имеют реальное существование по отношению к отдельным вещам природы и предшествуют им. Иными словами, придерживаясь фактически позиции Платона, реалисты приписывали общим понятиям самостоятельное существование, не зависимое от конкретных вещей и человека.
Крупнейшие представители реализма - итальянский философ Ансельм Кентерберийский и французский схоласт Гийом из Шампо. Позиции умеренного реализма придерживался выдающийся итальянский мыслитель средневековья Фома Аквинский, выдвинувший несколько вариантов существования общего.
Ансельм Кентерберийский (1033-1109) - родоначальник схоластического реализма. Основная идея его учения сконцентрирована в положении об объективности существования общего вне и до вещей, как и до самого познающего человеческого ума. Мыслитель получил большую известность как автор доказательства бытия Бога, названного "онтологический аргумент". Ансельм полагал, что отрицать существование Бога как максимального совершенства значит вступить в противоречие с ним, т.к. признак максимального совершенства с необходимостью предполагает объективность существования наивысшего существа.1
Фома Аквинский (1225-1274) - центральная фигура философии средневековья, создатель системы, сосредоточившей в себе все достижения схоластики. Он родился в Неаполитанском королевстве близ местечка Аквино в знатной графской семье, и в память о своей родине стал именоваться "Аквинским". Мыслитель был сторонником того, что все религиозные догматы предпочтительно воспринимать с помощью разума, а не слепой веры. В отличие от Ансельма Кентерберийского, он выдвинул пять доказательств бытия Бога на основе ряда причинно-следственных зависимостей. Однако Аквинский - вовсе не сторонник превосходства разума над верой. Он приверженец установления гармонии веры и разума. Это основной принцип его философии, предполагавшей, что разум, рационально объясняя религиозные догматы, способен отклонить все возрождения против истин веры.
Аквинский полагал, что человеку для его спасения необходимо знать нечто, ускользающее от разума, т.е. ему на помощь должно прийти божественное откровение. Если предметом философии являются "истины разума", то предметом теологии - "истины откровения". Тем не менее Аквинский отвергал противоречие между откровением и верно действующим разумом, т.е. между теологией и философией (объект и той, и другой - Бог как источник всякой истины).
Система взглядов Аквинского - результат теологической интерпретации учения Аристотеля, его приспособления к христианскому вероучению. Не исключение и социально-философские воззрения Аквинского, позаимствовавшего у Аристотеля идею о человеке как об общественном (политическом) существе. Столь же важную роль в социальной философии Фомы играет и другая аристотелева идея - о том, что государство как целое логически предшествует составляющим его индивидам. Причем, благо этого целого (государства) предпочтительнее блага любой его составной части.
По Аквинскому, все существующее пребывает в строгом иерархическом порядке. Человек, сотворенный Богом по собственному образу и подобию, находится в центре космоса на неподвижной Земле. Все в природе подлажено, приноровлено к нему: Солнце дает свет и тепло, дождь увлажняет пашню и т.д. Есть место в этой иерархии и разрушительным явлени-ям природы: землетрясения, бури, смерчи посылаются Богом в наказание за людские грехи и для острастки.
Как представитель схоластического реализма, Аквинский придерживался мнения о трояком существовании общего (универсалий). Прежде всего, он полагал, что общее содержится в единичных вещах, составляя их сущность. Эта позиция согласуется с аристотелевской. Кроме того, он полагал, что общее извлекается человеческим умом из вещей и поэтому наличествует в нем уже после них. И, наконец, Фома признавал существование универсалий до вещей, становясь с некоторыми оговорками, на позиции платонизма.
Фома (Томас) Аквинский явился основателем ведущего направления в католической философии - томизма. Уже после смерти, в 1323 г., он был причислен к лику святых, и его стали называть "святой Форма". До настоящего времени он пользуется на Западе особым почитанием.
В развитии средневековой философии схоластический реализм был ведущим её направлением. В оппозиции к нему находился номинализм.
Представители номинализма (от лат. nomen - имя) считали общие понятия лишь именами, названиями вещей. В противовес реалистам, утверждали, что реально существуют только отдельные вещи с их индивидуальными качествами. Общие же понятия, создаваемые нашим мышлением, не только не существуют независимо от вещей, но даже не отражают их свойств и качественного своеобразия. Как видим, номинализм представлял собой своеобразные ростки материализма в средневековой философии. Номиналисты, однако, не учитывали, что общие понятия отражают реальные качества существующих вещей. Не дошли номиналисты и до понимания того, что единичное не отделено от общего, а содержит его в себе.
Наиболее видными представителями номинализма являются французский философ Иоанн Росцелин, шотландский мыслитель Иоанн Дунс Скот, английский философ Уильям Оккам. Представителем умеренного номинализма (концептуализма) был видный французский мыслитель Пьер Абеляр. В отличие от Росцелина, отвергавшего всякую объективность общего - как вне человеческого ума, так и в самом уме - Абеляр признавал такую объективность лишь во втором варианте. В этом и состоял умеренный номинализм Абеляра.
Уильям Оккам (ок. 1285-1349 гг.) - один из самых видных мыслителей позднего средневековья. В споре об универсалиях он отстаивал мнение о том, что реально существуют только единичные вещи, а общие понятия - это лишь знаки, имена, термины, существующие только в уме и обозначающие группы объективно сходных между собой вещей. Отсюда позиция Оккама получила название терминизм. Универсалии трактовались им именно как знаки (называемые терминами), которые могут быть отнесены либо к конкретной соответствующей вещи, либо ко многим вещам, когда словам придается то или иное значение. В этих положениях содержались зачатки развитой в XVII в. английским философом Т. Гоббсом теории речи как знаковой системы.
В историю философии средневековый мыслитель вошел как автор принципа, получившего название "бритва Оккама". Принцип гласит: "Не следует умножать сущности сверх необходимого", или: "Бесполезно делать посредством многого то, что может быть сделано посредством меньшего". Иными словами, необходимо отбрасывать все, что усложняет объяснение, избегать усложненных теоретических построений, изобилующих введением большого числа исходных допущений, стараться объяснить требуемое наиболее простым способом. Под флагом этого принципа Оккам вел полемику с реалистами.
Средневековая философия - одно из своеобразнейших творений человеческого духа. Её доминирующими принципами были теоцентризм (рассмотрение Бога как источника всякого бытия, блага и красоты, как центра, средоточия философских и религиозных воззрений), монотеизм (господство догмата: Бог един, а не множественен), креационизм (учение о сотворении мира Богом из ничего), провиденциализм (воззрение, согласно которому развитие человеческого общества, источники его движения и цель определяются внешними по отношению к историческому процессу силами - провидением, Богом).
Наиболее значительным достижением средневековой философии стало исследование логических структур человеческой мысли. Философы средневековья, развивая учение Аристотеля о логических формах мышления, внесли в него заметный и яркий вклад.

II.7. Философия Нового времени.
Выдающиеся европейские философы XVII-XVIII вв.
Русские философы XVIII в.

Переходным периодом на пути к формированию новоевропейской философии от философии средневековья явилась эпоха Возрождения (XIV-XVI вв.). Для неё характерно утверждение идеала гармоничности человека, его автономности и самодостаточности. Философы Возрождения по-прежнему в центре мироздания ставили Бога, но основное внимание в своих размышлениях все же уделяли не ему, а человеку, его своеобразию, его уникальности. Словом, формально не отступая от принципа теоцентризма, на практике они превратили в руководящий ориентир своего философствования принцип антропоцентризма.1
В эпоху Возрождения на человека стали смотреть как на существо, получившее от Бога свободу воли, способное распоряжаться своей судьбой, творить самого себя как личность. Человек - обладатель безграничных творческих возможностей, помноженных на мощь его познавательной деятельности.
Мыслители эпохи Возрождения, видя в человеке существо, властвующее над природой, возродили интерес к изучению самой природы. Она стала истолковываться своеобразно, с позиций пантеизма. Термин "пантеизм" ("всебожие") производен от греческих слов "пан" (все) "теос" (Бог). Пантеистическая трактовка природы предполагает взгляд на неё как на такое разумное, одушевленное целое, в котором Бог сливается с природой, растворяется в ней. Она подчиняется действию законов, которые люди в состоянии познавать. На природу больше не смотрели со средневековых позиций как на враждебную человечку сферу бытия, грозившую ему испытаниями и лишениями. Она стала как бы ближе, доступнее, подвластнее людям.
Эпоха Возрождения способствовала значительному раскрепощению философской мысли, утрате ею статуса служанки богословия, освобождению от жестких рамок следования религиозно-мировоззренческим предпосылкам. При этом стала набирать силу идея самостоятельности, автономности философии, выдвигающей свои положения, исходя из опыта и опираясь на разум.
Правда, философы Нового времени, начавшего свой отсчет с XVII в., неоднозначно оценивали роль опыта и рационального мышления в познавательной деятельности. Английский мыслитель Фрэнсис Бэкон (1561-1626) вошел в историю как родоначальник эмпиризма1 - философского направления, признающего чувственный опыт главным или даже единственным источником знаний, обосновывающихся на опыте и посредством опыта. Руководящим для Бэкона был принцип (который затем признал основополагающим другой английский философ, его последователь - Д. Локк): "Нет ничего в разуме, что бы до этого не прошло через чувства". Однако Бэкон ставил во главу угла познавательной деятельности не изолированные чувственные восприятия, а опыт, опирающийся на эксперимент. По словам мыслителя, науки - это пирамиды, единственным основанием которых служит история и опыт.
Бэкон считал, что для достижения истинного знания необходимо избавиться от четырех видов заблуждений - "идолов". Это -"идолы рода" (предрассудки, обусловленные природой людей), "идолы пещеры" (ошибки, присущие некоторым группам людей", "идолы площади" (слова, нечетко отражающие действительность и порождающие ложные понятия), "идолы театра" (заблуждения, вызванные некритическим усвоением чужих мнений).
Способствуя своими исследованиями появлению эмпирического естествознания, Бэкон предложил в качестве его основного метода - индуктивный,1 описание которого встречается еще у Аристотеля и которому следовал Сократ. Английский мыслитель рассматривал индукцию не как средство узкоэмпирических исследований, а как метод выработки фундаментальных теоретических понятий и аксиом естествознания. Индукции он придавал, можно сказать, универсальное значение.
Знаменитый бэконовский девиз: "Знание - сила" - убедительное свидетельство того, что мыслитель рассматривал знание как функционирующее, работающее, воплощающееся в конкретных результатах практической деятельности. Ему чужд созерцательный подход к знанию как к накоплению различных данных: знание должно стимулировать, побуждать к действию. Он считал, что, только исповедуя этот принцип, можно осуществить высшую цель науки - господство человека над природой.
Хотя Фрэнсиса Бэкона нередко называют последним представителем философии эпохи Возрождения и первым в плеяде философов Нового времени, некоторые его идеи представляются весьма современными. К примеру, в опубликованной уже после его смерти утопии "Новая Атлантида" развивается мысль о преобразовании производственных основ общества с помощью науки и техники, о научно-техническом прогрессе как залоге неограниченной власти человечества над природой и над самим собой.
Другой родоначальник философии Нового времени французский мыслитель Рене Декарт (1596-1650) стоял у истоков рационалистической традиции. Его рационализм1 отводил в теории познания центральное место разуму, сводя роль опыта лишь к практической проверке данных мыслительной деятельности. Не отвергая чувственное познание как таковое, Декарт полагал, что его следует подвергать подробной (скептической) критике. Он утверждал, что исходной достоверностью всякого познания является мыслящее Я - сознание, овладевающее окружающими вещами и явлениями с помощью своей активности.
Если Ф.Бэкон считал основным методом получения истинных знаний индукцию, то Декарт считал таким методом дедукцию,2 предполагающую движение мысли от общего к частному. Французский мыслитель рассматривал в качестве исходных положений всей науки аксиомы. Он полагал, что в логической цепи дедукции, разворачивающейся вслед за аксиомами, каждое её отдельное звено также достоверно.
По Декарту, вооруженный дедукцией и интуицией разум, может достигнуть достоверного знания лишь в том случае, если будет исходить из четырех следующих требований:
1) никогда не принимать за истинное, что не познано таковым с очевидностью, включать в свои суждения только то, что представляется нашему уму столь ясно и столь отчетливо, что не дает уже никакого повода подвергать включенное сомнению;
2) следует делить каждое из исследуемых нами затруднений на столько частей, сколько это возможно для лучшего их преодоления;
3) придерживаться желательно определенного порядка мышления, начиная с предметов наиболее простых и наиболее легко познаваемых, постепенно восходя к познанию наиболее сложного;
4) полезно составлять всегда перечни столь полные и обзоры столь общие, чтобы была уверенность в отсутствии упущений.
Словом, Декарт полагал, что источником достоверности знаний может служить только сам разум. Для него критерий истины состоит в её очевидности. По Декарту, чтобы обнаружить очевидность истины, необходимо подвергнуть сомнению рассматриваемые положения. Такое методологическое сомнение мыслитель рассматривал как обязательную процедуру познавательной деятельности, как её предварительный прием.
Декарт рассуждал так: я могу сомневаться в существовании всего, кроме существования самого сомнения. Оно - акт мышления. Раз я сомневаюсь, я мыслю. Однако в качестве сомневающегося, мыслящего я не призрак, я существую. По этому поводу Декарт писал: "И заметив, что истина Я мыслю, следовательно я существую столь тверда и верна, что самые сумасбродные положения скептиков не могут её поколебать, я заключил, что могу без опасения принять её за первый принцип искомой мною философии".65
Отличительная черта философии Декарта - её дуалистичность. Мыслитель полагал, что все вещи составляют две независимые друг от друга самостоятельные субстанции - души и тела (духовная и материальная). Духовную он считал неделимой, материальную - делимой до бесконечности. Их главными атрибутами являются соответственно мышление и протяженность. Причем, духовная субстанция имеет в себе, по Декарту, идеи, присущие ей изначально и не приобретенные в опыте - так называемые врожденные идеи.
Противником теории врожденных идей был английский философ Томас Гоббс (1588-1679). Он полагал, что источником идей могут быть только чувственные восприятия внешнего мира: они источник всего нашего познания. Мыслитель писал: "Чувственное восприятие, или ощущение, таким образом, может быть лишь движением внутренних частей ощущающего тела. Это движение происходит в органах чувств, посредством которых мы воспринимаем вещи. Субъектом ощущения, таким образом, является тот, кто обладает образами. Итак, природа чувственного восприятия, или ощущения, в какой-то мере выяснена нами - это внутренне движение, происходящее в ощущаемом теле".66
Продолжая линию сенсуализма67 и эмпиризма, (у истоков которого стоял Ф. Бэкон), Гоббс отстаивал, как видим, мнение, что всякое знание имеет своим источником чувственный опыт. Наряду с этим мыслитель был сторонником номинализма, считая, что существуют только единичные вещи, а общие понятия являются лишь их именами.
Придерживаясь материалистических позиций, Гоббс сводил основные свойства материальных тел к протяжению, которое, наряду с величиной, считал постоянным, неотъемлемым их свойством. Прочие свойства, присущие телам, по Гоббсу, изменчивы. Философ полагал, что движение тел происходит только по законам механики. Причем, от тела к телу движение может передаваться лишь с помощью толчка.
Взгляды Гоббса на государство и право оставили заметный след в истории развития социологических концепций. В выдвинутом мыслителем учении о власти государство рассматривается не как божественное, а как естественное установление. Гоббс отстаивал теорию общественного договора, согласно которой возникновение государства и права является результатом сознательно заключенного договора между людьми.
Взгляды Р. Декарта и Т. Гоббса оказали значительное влияние на формирование философской системы выдающегося голландского мыслителя Бенедикта Спинозы (1632-1677). В основу этой системы положено учение о единой субстанции. Оно изложено в его знаменитом труде "Этика". Спиноза полагал, что существует лишь одна субстанция - природа, которая есть причина самой себя, т.е. не нуждается ни в чем другом для своего существования. Мыслитель подчеркивал: "Под субстанцией я разумею то, что существует само в себе и представляется само через себя...."1
По Спинозе, с природой отождествляется Бог, который не является личностью, а представляет собой бесконечное существо, наделенное бесконечным множеством атрибутов. Учение Спинозы носит пантеистический характер и в то же время содержит атеистические идеи: признание отождествленного с природой, растворенного в ней Бога, является одновременным отрицанием существования Бога как внеприродного или сверхприродного существа.
От субстанции как необусловленного бытия Спиноза отличал мир отдельных конечных вещей - совокупность модусов. Мыслитель подчеркивал, что сама сущность единой субстанции исключает всякое множест-во. Что же касается модусов, то их, наоборот, существует бесконечное множество. Субстанция является "природой творящей", а единичные вещи, характеризуемые как модусы, - "природой сотворенной".
Согласно учений Спинозы, человеку открыты лишь такие атрибуты субстанции как протяжение и мышление. Этот тезис явно противостоит взглядам Декарта, считавшего протяжение атрибутом материальной, а мышление - духовной субстанции. По Спинозе же, субстанция - одна, т.е. взглядам мыслителя присущ монизм1, в отличие от дуализма Декарта. Выступая с монистических позиций, Спиноза обосновал положение о субстанциональном единстве мира.
В области теории познания Спиноза продолжил линию рационализма. Он противопоставлял интеллектуальное знание (истины которого выводятся как с помощью доказательства, так и с помощью интуиции) знанию чувственному, принижая его. Философ отказывал опыту в способности дать достоверные знания, не усматривал в опыте, в практике критерия истинности знания.
Голландский мыслитель занимался также разработкой этических проблем. В центре его внимания - вопрос о свободе. Согласно взглядам Спинозы, понятие свободы не противоречит понятию необходимости. Свобода есть познание необходимости, т.е. ясное и отчетливое осознание того, что необходимо. Эту мысль Спиноза выразил в знаменитой формуле: "Свобода - это осознанная необходимость".
Создавая учение о свободе, голландский мыслитель развил и углубил идею Декарта о том, что обретение человеком свободы должно происходить на пути подчинения человеческих страстей разуму. Для Спинозы свобода проявляется в господстве разума над чувствами, в торжестве страсти к познанию над всеми другими человеческими страстями, над радостью, печалью, влечением.
В противовес учению Спинозы о единой субстанции немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) выдвинул учение о множественности субстанций. Он назвал эти самостоятельно существующие субстанции монадами.1 По Лейбницу, сущность каждой монады составляет деятельность, выражающаяся в непрерывной смене внутренних состояний. Мыслитель писал: "Я утверждаю, что ни одна субстанция не может естественным образом быть в бездействии и что тела также никогда не могут быть без движения".2
Лейбниц полагал, что каждая монада, являющаяся самостоятельной единицей бытия и способная к активности, деятельности, имеет духовный, нематериальный характер. Комментаторы этого учения иногда называют монаду своеобразным "духовным атомом". Согласно учению Лейбница, монада не является чувственно постижимой: её можно постичь лишь разумом. Здесь явно варьируется мысль Платона о мире идей, которые можно познать только с помощью разума (интуиции).
В созданной Лейбницем монадологии признается, что монады развиваются, но при этом происходит бесконечный процесс постепенных изменений, не приводящих к возникновению или гибели монад. Влияние монад друг на друга не приводит к изменению их внутренней определенности. Каждая монада - это некий самостоятельный мир, отражающий в себе, однако, весь мировой порядок.
Возникновение совокупностей монад не является случайным. Они, как и весь мир монад, подчинены "предустановленной гармонии". Эта гармония выступает в качестве некоего внутреннего порядка всего мира монад и зависит от высшей монады (абсолюта, Бога).
Монадология Лейбница носит объективно-идеалистический характер. Она примечательна диалектическими догадками, среди которых - идеи о динамическом понимании процессов природы и о взаимосвязи через монады всех форм проявлений жизни: Лейбниц считал, что вся природа является органической, живой.
Линию материализма и эмпиризма в Англии продолжил Джон Локк (1632-1704), философские воззрения которого своим острием направлены против рационализма. Единственным источником всех идей он считал только опыт, подразделяя его на внешний и внутренний. Идеи, возникшие на основе внешнего опыта при посредстве чувственных восприятий, он называл чувственными, а идеи, появившиеся на основе внутреннего опыта, называл идеями рефлексии, т.е. такими, которые возникают в нас, когда мы рассматриваем внутреннее состояние и деятельность нашей души.
Локк отвергал существование врожденных идей (по Декарту), доказывал, что идеи приобретаются в процессе познания. Он сравнивал душу ребенка с чистым листом, гладкой дощечкой, с которых начинается постижение им мира. Мыслитель обосновал принцип материалистического сенсуализма, выводящий происхождение всех знаний из чувственно воспринимаемого внешнего мира.
Английский философ полагал, что с помощью идей ощущения (возникших на основе воздействия внешних вещей на органы чувств) мы воспринимаем качества вещей, которые он делил на первичные и вторичные. Первичными он считал качества, принадлежащие самим предметам (они пребывают в них такими, какими представляются нам в наших ощущениях). Это - плотность, протяженность, фигура, число, движение и т.д. Вторичными качествами Локк считал те, которые кажутся нам принадлежащими самим вещам, но на самом деле они присущи лишь чувственному восприятию. Это - цвет, запах, вкус, звук.
Локк, вслед за Ф. Бэконом, внес значительный вклад в создание метафизического (антидиалектического) метода познания, который рассматривался им как универсальный философский метод. Перенесение этого метода из естествознания в философию оказалось возможным в ситуации, когда в естествознании господствовал подход, предполагавший проведение экспериментов в условиях преимущественного использования анализа и изоляции исследовавшихся природных объектов.
Эмпирико-сенсуалистическую линию в европейской философии XVIII в. продолжил английский философ Джордж Беркли (1685-1753), но это было продолжение, основанное на принципиально иных подходах, чем в учениях Ф. Бэкона, Гоббса и Локка. Возражая против локковского деления на первичные и вторичные качества, Беркли настаивал на том, что и те, и другие равно даны нам в качестве ощущений. Причем, комбинации ощущений и есть, по Беркли, окружающие нас вещи. Мыслитель выдвинул принцип: "Существовать, - значит быть воспринимаемым". Он писал: "А что же мы воспринимаем, как не свои собственные идеи или ощущения? И разве же это прямо-таки не нелепо, что какие-либо идеи или ощущения или комбинации их могут существовать, не будучи воспринимаемы"1 .
Словом, Беркли отбросил локковское признание внешнего мира, существующего независимо от сознания, как источника наших ощущений. Он стал считать ощущения единственной воспринимаемой человеком реальностью.
Одной из основных задач своей философии Беркли считал критику материализма и атеизма. Он отверг даже само допущение существования материи. Мыслитель подчеркивал: "Единственная вещь, существование которой мы отрицаем, есть то, что философы называют материей или телесной субстанцией. От этого отрицания прочие люди не потерпят никакого вреда, так как я вправе сказать, что они никогда не испытывают в ней нужды. Атеисты, правда, утратят красивую оболочку для пустого слова, служащего для поддержки их нечестия, а философы, найдут, может быть, что лишились сильного повода для пустословия".2
Беркли полагал, таким образом, что не может быть общей отвлеченной идеи материи, как впрочем, и отвлеченной идеи протяжения, пространства и т.д. Он стремился доказать, что ум человека вообще не может образовать общую отвлеченную идею, а лишь общую идею вещи.
Хотя Беркли придерживался принципов субъективного идеализма, но, стремясь защитить свою позицию, он решил подкрепить её переходом на объективно-идеалистические позиции. В частности, философ высказал такие суждения: если даже все воспринимающие субъекты исчезнут (а существовать, по Беркли, - значит восприниматься субъектом), то ни одна вещь все же не исчезнет. Все они продолжат существование в уме Бога в качестве суммы "идей", т.е. продолжат восприниматься им.
Старший современник Беркли английский философ Давид Юм (1711-1776) испытал на себе влияние его взглядов, но отошел от них в сторону скептицизма и агностицизма. Если, с точки зрения Беркли, внешний мир есть мое ощущение, то Юм считал вопрос о существовании внешнего мира неразрешимым. С его точки зрения, действительность - это поток впечатлений, причины которых неизвестны и непостижимы. Причем, наши восприятия столь же мало говорят о существовании внешнего мира, как и о его несуществовании. Из этого следует, что данный вопрос не только нельзя решить вообще, но даже не следует ставить подобным образом.
Юм, подвергнув подробному анализу разработку его предшественниками эмпирических воззрений, пришел к выводу, что в дополнительном осмыслении нуждается понятие причинности. Мыслитель полагал, что отношения причинности необходимо истолковывать, используя понятие "опыт". По его мнению, отношение причины и действия как одно из основных отношений, устанавливаемых опытом, не может быть выведено ни на интуиции, ни путем логического доказательства. Однако, из того, что одно явление в опыте предшествует другому, невозможно логически доказать, что первое - причина последующего. На основании этого Юм отрицал объективный характер причинности. Правда, он допускал оговорки в духе скептицизма и агностицизма: если даже причинная связь и существует, то она непознаваема.
Мыслитель был убежден, что действительным ориентиром поведения людей является отнюдь не знание причинно-следственных отношений, а привычка. Именно в ней он видел основание всех заключений, которые выводятся из опыта, руководство к совершаемым поступкам. Привычка, по Юму, синтезирует и координирует единичные идеи, из которых складывается наше восприятие происходящего. Философ писал: "Наши суждения о причине и действии проистекают из привычки и опыта, а когда мы привыкаем видеть связь одного объекта с другим, наше воображение переходит от первого ко второму в силу естественного стремления к переходу, которое предшествует размышлению и не может быть им предотвращено".1
Исследуя социальную проблематику, Юм стремился доказать, что общественный организм возник естественным путем из семейных и родовых отношений людей на основе врожденного чувства симпатии. Он отстаивал положение о наличии у людей предрасположенности к бескорыстному служению другим, воплотившемуся в их симпатии друг к другу. Основную движущую силу развития общества мыслитель усматривал в удовлетворении потребностей и в получении прибыли.
На творчество Юма оказали своеобразное влияние идеи просветительства. Юмовский агностицизм не отрицал силы человеческого разума, а своим критическим острием был направлен против механицизма, господствовавшего тогда в естественнонаучном и философском мышлении. В этой критической направленности можно усмотреть своего рода солидарность с позицией просветителей, выступавших за разоблачение сложившихся предрассудков. К тому же Юм, подобно просветителям его времени, резко критиковал феодализм.
Родина идей Просвещения - Англия конца XVII в., но особого взлета они достигли во Франции в XVIII в. Эпоха Просвещения ознаменовала новую стадию в развитии европейской классической философской мысли XVII-XIX вв. Философы-просветители выступали за совершенствование общества и человека под лозунгами торжества науки и прогресса. Они ратовали за распространение знаний, за продуманное воспитание человека, который, как они полагали, по своей природе добр и его пороки обусловлены пороками общества. Отличая просвещенную элитарную часть общества от непросвещенной (народа), эти мыслители считали своей важнейшей заботой его просвещение и воспитание.
Просвещение не было только философским течением, оно соединило в себе идейное и политическое самосознание формировавшейся буржуазии. Деятели Просвещения в Англии и во Франции культивировали культ разума, критиковали феодальные пережитки, отстаивали свободу научного и философского мышления, мнений граждан, художественного творчества, разоблачали различного рода суеверия и предрассудки.
В плеяде наиболее видных представителей французского Просвещения - Франсуа Мари Аруэ Вольтер (1694-1778), Жан Жак Руссо (1712-1778), Дени Дидро (1713-1784), Жан Батист Д?Аламбер (1717-1783), Жюльен Офре де Ламетри (1709-1751), Клод Адриан Гельвеций (1715-1771), Поль Анри Гольбах (1723-1789).
Одной из самых значительных вершин в развитии философии Просвещения стали взгляды Гольбаха. Он создатель фундаментального труда "Система природы", в котором нашли отражение также идеи его единомышленников - французских материалистов, с которыми обсуждались основные положения этого произведения. Центральная идея книги - принцип сводимости всех явлений природы и всех действующих в ней сил к различным формам движения материальных частиц. Отвергая богословские и идеалистические воззрения, Гольбах рассматривал природу как совокупность различных движущих сил материи. Философ высказал идею о том, что движение является неотъемлемым атрибутом материи. Правда, Гольбах понимал движение механистически - как простое перемещение тел в пространстве.
Механический характер носила и понимание Гольбахом причинности. Он считал, что природа как целое подчинена универсальным закономерностям, которые с однозначной необходимостью проявляются во взаимосвязи причин и следствий. Что же касается случайностей, то им просто нет места в рассматриваемой с таких позиций природе. Гольбах считал, что люди называют случайностью то, причин чего они не знают.
По Гольбаху, человек - часть природы, подчиненная её законам. Излагая это положение, мыслитель писал: "Человек - произведение природы, он существует в природе, подчинен её законам, не может освободиться от неё, не может - даже в мысли - выйти из природы. Тщетно дух его желает ринуться за грани видимого мира, он всегда вынужден вмещаться в его пределах. Для существа, созданного природой и ограниченного ею, не существует ничего, помимо того великого целого, часть которого оно составляет, и воздействие которого испытывает".1
Одним из тех философов, чьи мысли вошли в гольбаховскую "Систему природы", был Дидро. Он признавал объективность и материальность мира, считал материю и движение единственной существующей реальностью, отстаивал положение о материальном единстве мира. В материалистическую концепцию природы мыслитель внес ряд положений диалектического характера. В частности, он развивал идеи о вечной изменчивости природных форм, об эволюции живых существ, о связи между изменениями видов и условиями их существования. Философ придерживался концепции постоянного развития.
Исследуя происхождение ощущений, Дидро пришел к мысли о всеобщей чувствительности материи. Он различал инертную, скрытую форму чувствительности, характерную для неорганической природы, и деятельную чувствительность, проявляющуюся в органической природе. Мыслитель заложил основы материалистической теории психических функций, предвосхитив в немалой степени учение о рефлексах.
Дидро придерживался завета Ф. Бэкона о том, что вооруженный знаниями человек должен властвовать над природой. Он развил эту идею, утверждая, что опытное по своему источнику знание в условиях влияния науки и техники на эволюцию мышления и познавательной деятельности способно расширить горизонты могущества человека.
Дидро являлся идейным вождем энциклопедистов - группы деятелей французского Просвещения, создавших 35-томную "Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел". Он разработал совместно с Д?Аламбером концепцию "Энциклопедии", предполагавшую, что систематически представленное прогрессивное знание будет способствовать изменению социальной действительности. Дидро написал ряд важнейших статей для этого издания.
Богатейшее идейное наследие новоевропейской философии оказало несомненное воздействие на формирование российской философской традиции. Однако развитие философии в России не было синхронизировано с ходом преобразований в западноевропейской культуре. Сложный и длительный процесс складывания многонационального Российского государства проявился в некоторой замедленности разворачивания российского историко-культурного процесса. Эпоха, соответствующая средневековью, растянулась в России с XI по XVII в. Лишь в XVIII столетии в развитии российской культуры наступил период, примерно соответствующий эпохе Возрождения в Западной Европе. Однако своеобразие ситуации состояло в том, что идеи просветительства также не были чужды отечественным мыслителям второй половины XVIII века. Возникла целая плеяда русских просветителей того периода: Д.А.Аничков, П.С.Батурин, С.Е.Десницкий, И.П.Козельский, Н.И.Новиков, А.Я.Поленов, И.А.Третьяков, Д.И.Фон-визин.
В числе наиболее значимых произведений русских просветителей XVIII в.: "Рассуждение из натуральной богословии о начале и происшествии натурального богопочитания" профессора Московского университета Аничкова, трактаты ученого и литератора Козельского - "Философские предложения", "Рассуждения двух индийцев Калана и Ибрагима о человеческом познании", а также труд Батурина "Исследование книги о заблуждениях и истине".
Наиболее видными представителями русской философии XVIII в. были Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765) и Александр Николаевич Радищев (1749-1802). Остановимся на краткой характеристике их философских взглядов.
Ломоносов заложил исходные основы материалистической традиции в русской философии. С его точки зрения "материя есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность".1 Неотъемлемыми свойствами материи он считал её массу, непроницаемость и протяженность, силу инерции. Материализм Ломоносова носил в целом механистический характер, но содержал элементы диалектики. Их наиболее яркое воплощение - взгляды мыслителя об эволюции природы. В своем труде "О слоях земных" он писал: "Твердо помнить должно, что видимые телесные на земли вещи и весь мир не в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находим, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнего снесенная, и случающиеся в наши века перемены земной поверхности".2
Для Ломоносова материя и движение неразрывны. Это положение составляет суть открытого им закона сохранения вещества и движения, впервые сформулированного им в письме к Л.Эйлеру (1748). Впоследствии формулировка этого закона была опубликована Ломоносовым (1760) в работе "Рассуждения о твердости и жидкости тел": "Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присоединится к другому, так ежели где убудет несколько материи, то присоединится в другом месте... Сей всеобщий естественный закон простирается и в самые правила движения, ибо тело, движущее своею силою другое, столько же оныя у себя теряет, сколько сообщает другому, которое от него движение получает".3
Мыслитель рассматривал движение как свойство, внутренне присущее материи, которым она как бы заряжена. В труде "О тяжести тел и об извечности первичного движения" он отстаивал соответствующую названию мысль о том, что "первичное движение никогда не может иметь нача

ла, но должно длиться извечно".68
Возрождая идеи атомистов древности, Ломоносов развил основы корпускулярного учения. Сильное влияние на него оказали атомистические воззрения английского естествоиспытателя Р. Бойля. Однако Ломоносов пошел дальше него, предвосхитив важнейшие идеи атомно-молекулярных воззрений. Он подразделял микроскопические частицы на "элементы" (атомы) и "корпускулы" (молекулы). Используя эту терминологию, мыслитель писал: "Корпускула есть собрание элементов, образующее одну малую массу... Корпускулы однородны, если состоят из одинакового числа одних и тех же элементов, соединенных одинаковым образом... Корпускулы разнородны, когда элементы их различны и соединены различным образом или в различном числе; от этого зависит бесконечное разнообразие тел".69
В теории познания Ломоносов исходил из того, что началом знания является чувственное восприятие, которое перерабатывается разумом в мыслительные формы. При этом он отводил большое место опыту, понимая его и как чувственное восприятие, и как результат научного эксперимента. Один опыт он ставил выше чем тысячу мнений, рожденных одним воображением.
Ломоносов критиковал теорию врожденных идей, считал и первичные, и вторичные качества объективно существующими. Он высоко ценил
использование гипотез в научном познании, считая их вполне "дозволенными" при "открытии самых важных истин".
Для взглядов Александра Николаевича Радищева характерно материалистическое понимание природы, включающей в себя только "телесность". Отстаивая это положение, он писал о человеке как о части природы: "Устремляй мысль свою; воспаряй воображение, ты мыслишь органом телесным, как можешь представить себе что-либо опричь телесности. Обнажи умствование твое от слов и звуков, телесность явится пред тобою всецела, ибо ты - она, все прочее - догадка".70
Человека мыслитель рассматривал как высшее проявление "телесности", имеющее сходство со всей живой природой. Человек - это "единоутробный сродственный брат всему на земле живущему"71, отличающийся от животных прямохождением, благодаря которому его руки стали свободными. Важнейшим отличием человека от животного мыслитель считал наличие умственной силы.
В трактате "О человеке, его смертности и бессмертии" Радищев высказал утверждения о смертности души и мнение о том, что её бессмертие нельзя подтвердить опытным путем и можно принять только на веру, рассматривая как "догадки" и мечтания". Правда, позиция Радищева по этому вопросу была не столь категоричной, содержала и доводы в пользу бессмертия души.
Философскому творчеству Радищева присущ ярко выраженный критический характер. В своем знаменитом сочинении "Путешествие из Петербурга в Москву" он подверг резкой критике не только самодержавие и общественные порядки, царившие в тогдашней России, но и, к примеру, философские и политические воззрения масонов. Об их взглядах он писал как о "бредоумствовании", о "пагубной стезе", о пути, который опасен для разума и науки, для всего человечества.
Критические суждения были высказаны Радищевым и относительно теории преформации (преформизма), разрабатывавшейся швейцарскими естествоиспытателями А. Галлером и Ш. Бонне. Суть их позиции заключалась в том, что в живой природе отсутствует развитие, а есть лишь количественный рост и проявление вечно существующих "зачатков" живого, т.е. в любых организмах происходит лишь увеличение уже существующего в готовом виде. Бонне пояснил эту идею с помощью "лестницы существ". Радищев противопоставил ей "лестницу веществ", представляющую собой непрерывный ряд усложнений веществ, превращающихся на определенной ступени развития в одушевленные тела. Венчает "лестницу веществ" человек. Словом, воззрения Радищева позволяют говорить о естественном происхождении и постепенном развитии живой природы.
Примечательно, что мыслитель не отрицал существования Бога. Он основывал свои взгляды на деизме (от латинского "deus" - бог) - учении, признающем существование Бога в качестве безличной первопричины мира, развивающегося затем по своим собственным законам. Элементы деизма можно встретить и во взглядах Ломоносова.
Приход к деизму выдающихся русских философов XVIII века знаметелен: он продемонстрировал, что отечественная философская мысль вступила в качественно новый этап своего развития, принципиально отличный от российского средневековья, ориентированного только на христианско-православные взгляды.

II.8. Немецкая классическая философия.
Вторая историческая форма диалектики

Германия конца XVIII в. была еще экономически и политически раздробленным полуфеодальным государством с отсталой сферой производства, помещичьим землевладением, реакционными порядками. Буржуазные революции, произошедшие в Англии и во Франции, привели к идейному пробуждению "третьего сословия" Германии. Передовые немецкие мыслители развернули своеобразную идеологическую подготовку к проведению в стране буржуазно-демократических преобразований. Они совершили революцию в философии, которая подготовила названные преобразования.
Осуждая отжившие феодальные отношения, идеологи буржуазии предлагали взамен такие порядки, при которых человек провозглашался высшим существом, властелином природы, имеющим право на свободу, счастье и частную собственность. Были обрисованы широкие перспективы развития человечества на путях ускоренного социального прогресса, всеобщего благоденствия, создания царства разума. Непосредственным источником для разработки этих идей стало развитие философской мысли Нового времени, включая, прежде всего, её достижения в эпоху Просвещения.
Немецкую классическую философию отличает разнообразие основных философских позиций, но все её системы, так или иначе, связаны между собой и вытекают друг из друга. Их разработка составила единый, относительно самостоятельный этап в развитии философии. Его важнейшим завоеванием явилось создание второй в истории философской мысли формы диалектики (после античной). Для этой формы присуще использование уже не стихийных наблюдений, догадок и озарений, характеризующих различные проявления связи и развития, а оперирование диалектическим методом, овладение диалектикой как системой. Философия была обогащена открытием законов диалектики, исследованием её категорий. Возникла первая в истории научной мысли система диалектической логики.
Немецкая классическая философия представлена, прежде всего, учениями Иммануила Канта (1724-1804), Иоганна Готлиба Фихте (1762-1814), Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770-1831), Фридриха Вильгельма Иозефа Шеллинга (1775-1854), Людвига Фейербаха (1804-1872).
Причем, работы Канта послужили прологом к проникновению диалектики в философию. Главная заслуга в осуществлении этого принадлежит Гегелю. Подчеркнем, что в использованном Фихте для разработки своей системы методе были развиты лишь некоторые черты идеалистической диалектики. Диалектические установки проявились и в работах Шеллинга: он внес в понимание природы идеи развития через противоречие, предпринял попытку исследовать диалектику необходимости и свободы в истории. И лишь Фейербах, подвергнув резкой критике идеалистический характер гегелевской философии, не принял диалектических идей.
Кратко охарактеризуем теперь учения Канта, Гегеля, Фейербаха.
Научное творчество Иммануила Канта условно подразделяют на два периода: "докритический" и "критический". Хронологически первый из них занимает отрезок от появления первых работ Канта до 1770 г., когда он изменил свой подход к задачам философии и задался целью подвергнуть критическому испытанию любые проявления догматизма.
В "докритический" период преобладал интерес Канта к вопросам естествознания и философии природы. Мыслитель развил учение о гравитационном взаимодействии Луны и Земли, влияющем на скорость их вращения; о замедлении вращения Земли в результате трения, вызываемого приливами; об историческом развитии космических тел. В трактате "Всеобщая естественная история и теория неба" Кант выдвинул гипотезу о возникновении естественным путем Солнечной системы (см. подробнее об этом в главе III).
Отвергнув идею творения Солнечной системы и всей Вселенной, мыслитель тем самым проложил дорогу принципу историзма в области естественных наук. В целом, исследование Кантом взаимовлияния небесных тел базировались на материалистической идее естественного развития Вселенной, что оказало немаловажное воздействие на формирование диалектики.
В других работах "докритического" периода Кант предпринял попытку объяснение методологических проблем философского познания. Он провел различие между основанием реальным и основанием логическим. В частности, в своей диссертации "Новое освещение первых принципов метафизического познания" мыслитель указывает на необходимость различать реальный довод (причину) как "образующий" от довода логического как "дополнительно определяющего". Другой трактат методологического характера "Опыт введения в философию понятия отрицательных величин" примечателен как несомненная веха на пути формирования диалектики: в нем исследованы проявления "реальной связи" противоречий с учетом их негативного полюса.
Важнейшими произведениями "критического" периода научного творчества Канта являются трактаты "Критика чистого разума" (1781), "Критика практического разума" (1788), "Критика способности суждения" (1790). В первом из них изложено учение о познании, во втором основное внимание уделено проблемам этики, в третьем - эстетики и учению о целесообразности в природе.
Создавая свои знаменитые "Критики", Кант исходил из учения о "вещах в себе" и явлениях. Он провел четкую границу между миром "вещей в себе" и миром явлений, т.е. между вещами, как они существуют сами по себе, и их обнаружением в нашем опыте - тем, как они являются нам. Мыслитель материалистически истолковал существование вещей в себе: они объективны, воздействуют на наши органы чувств и вызывают ощущения. Однако, утверждая, что "вещи в себе" принципиально непознаваемы (ни с помощью ощущений, ни с помощью понятий и суждений нашего рассудка, ни с помощью понятий разума), Кант выступает как агностик. Правда, он имеет в виду при этом разум теоретический (то есть, науку) и допускает, что разум практический, или, другими словами, разумная воля, в состоянии дать нам какие-то свидетельства о мире "вещей в себе". Словом, мир "вещей в себе" - мир научно непознаваемый, а лишь мыслимый. По Канту, познаваемы только явления.
Кантовский подход к познанию принципиально отличается от гносеологических установок его предшественников. В центре внимания немецкого мыслителя - специфика познающего субъекта (до этого гносеологов, прежде всего, интересовала специфика объекта познания). В познающем субъекте Кант выделял два уровня: эмпирический (опытный) и трансцендентальный (находящийся по ту сторону опыта). Первый уровень связан с индивидуально-психологическими особенностями человека, второй - с его надиндивидуальными качествами.
По Канту, субъект наделен тремя способностями познания: чувственностью, рассудком и разумом. Чувственность - это способность к ощущениям. Её изучает "трансцендентальная эстетика". Рассудок - способность к понятиям и суждениям. Рассудочное познание исследует "трансцендентальная аналитика". Разум - способность к умозаключениям, доходящим до "идей" (понятия разума о единстве всех обусловленных явлений). Разумное познание изучает "трансцендентальная диалектика".
Кант полагал, что нашему сознанию присущи априорные (доопытные) формы чувственного созерцания, априорные формы (понятия) рассудка, а также априорные формы связи чувственного многообразия и понятий рассудка. Наряду с эмпирическим (опытным) источником познания мыслитель, таким образом, признавал и априорный (предшествующий опыту).
Доопытные формы чувственного созерцания - это пространство и время. Они, по Канту, отнюдь не формы бытия вещей, а те субъективные формы чувственности человека, которыми он изначально наделен.
Мыслитель писал: "Пространство есть необходимое априорное представление, лежащее в основе всех внешних созерцаний. Никогда нельзя себе представить отсутствие пространства, хотя нетрудно представить отсутствие предметов в нем. Поэтому пространство следует рассматривать как условие возможности явлений, а не как зависящее от них определение; оно есть априорное представление, необходимым образом лежащее в основе внешних явлений"1.
Аналогичным образом, приписывая времени априорность, Кант подчеркивал: "Время не есть нечто такое, что существовало бы само по себе или было бы присуще вещам как объективное определение и, стало быть, оставалось бы, если отвлечься от всех субъективных условий созерцания вещей"2. При этом он уточнял: "Время есть не что иное, как форма внутреннего чувства, т.е. созерцания нас самих и нашего внутреннего состояния"72.
Априорными формами (понятиями) рассудка Кант считал категории. Мыслитель полагал, что они не являются отражением содержания, найденного в чувственном опыте, и представляют собой формы, под которые рассудок подводит доставляемый чувственностью материал. По Канту эти формы (категории), которыми наделен рассудок, не развиваются и почти не связаны между собой переходами. Мыслитель выделял 12 категорий, сведенных в четыре группы: количества, качества, отношения и модальности. Он был убежден, словом, в том, что рассудок, упорядочивая восприятия человека, подводит их под эти всеобщие и необходимые формы, чем обусловливается объективность знания.
Априоризм Канта проявился и в том, как он трактовал "механизм" получения знаний. С его точки зрения, их выработка состоит в синтезе ощущений с понятиями рассудка. Причем, разнообразие чувственных созерцаний превращается при помощи априорных форм рассудка в единство. Высшим условием достижения этого единства, по Канту, также служит априорность: наличие в самом самосознании субъекта единства, которое предшествует возможности всякого соединения чувственных созерцаний.
Как видим, Кант, развивая идеи теории познания, исследует познавательные особенности субъекта, а не как было принято до этого, постигаемого объекта. И в данном случае в центре его внимания - акт самосознания субъекта. Причем, единство самосознания состоит в том, что человек не может жить, находясь в противоречии с самим собой.
Мыслитель рассматривал все, находящееся за пределами опыта, в качестве умопостигаемого мира, доступного только разуму. Именно разум руководит деятельностью рассудка, является высшей способностью субъекта.
По Канту, разум опирается на антиномии, т.е. взаимоисключающие друг друга суждения. Иными словами, мы с одинаковым успехом можем доказать прямо противоположные утверждения: об ограниченности и неограниченности мира во времени и пространстве; о том, что все в мире состоит из простого и - что нет ничего простого, всё сложно; о том, что в мире существует свобода и - никакой свободы нет (все совершается по законам природы); о том, что Бог есть безусловная сущность мира и - Бога в мире нет.
Следовательно, утверждал Кант, разум по своей природе противоречив. Вместе с тем философ полагал: эти противоречия основаны на стремлении исходить из ложной мысли о том, что мир как безусловное целое является предметом умозрительного теоретического познания. Все противоречивые суждения о нем, по мысли Канта, отпадают, если учесть, что мир в качестве безусловного целого представляет собой непознаваемую "вещь в себе".
Если мир "вещей в себе" (или точнее, "вещей самих по себе") недоступен ни для чувственности, ни для теоретического разума, науки, то это, как уже отмечалось, не означает, что познающий субъект полностью лишен возможности знать о нем что-либо. Кант рассматривал человека как жителя двух миров: чувственно-воспринимаемого и умопостигаемого. В первом мире человек подчинен законам природы, а во втором - свободен, т.е. независим от причин чувственно-воспринимаемого мира. Знание о мире свободы (умопостигаемом мире) открывается практическому разуму, движущей силой которого является воля.
По Канту, воля "автономна" ("самозаконна"): жизнь разумной личности предполагает следование некоторым самостоятельно выдвигаемым установкам, правилам. Они выступают в качестве императивов (повелений). Например: "Не бери денег в долг", "не кури" и т.д. Однако, наряду с этими условными императивами, Кант выделял и безусловный, являющийся правилом поведения, обязательным для всех людей. Мыслитель считал, что такое всеобщее правило (категорический императив) может быть построено подобно правилам математики - на чисто формальной основе.
С точки зрения Канта, речь должна идти о высшем нравственном законе как категорическом императиве. Философ дает несколько формулировок императива, в основе которых мысль его о всеобщем характере: поступай лишь согласно тому правилу, следуя которому ты можешь вместе с тем (без внутреннего противоречия) хотеть, чтобы оно стало всеобщим законом1. Уточняя свою позицию, Кант привел такую формулировку категорического императива: поступай так, чтобы человечество и в твоем лице, и в лице всякого другого всегда рассматривалось тобою как цель и никогда только как средство2.
Как видим, Кант апеллирует к долгу человека поступать соответствующим образом. Словом, нравственный закон построен не только на естественном человеческом характере. Он основывается и на долге, следование которому вытекает из того, что человек является существом, способным к свободному решению. И этим, по Канту, человек возвышается над природой.
Наиболее крупный представитель немецкого классического идеализма - Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Источником развития он считал, будучи объективным идеалистом, абсолютную идею, а не природу. По Гегелю, природа - это "инобытие" объективно существующего мышления, именуемого абсолютной идеей, высшей ступенью развития которой является абсолютный дух.
Исходным пунктом гегелевской философии является принцип тождества бытия и мышления, т.е. рассмотрение реального мира как проявления идеи, духа. Мир, согласно Гегелю, существует и развивается по законам, внутренне присущим мышлению, разуму. Абсолютная идея, словом, отнюдь не неподвижная и неизмененная первосущность, а непрерывно развивающийся процесс.
В работе "Феноменология духа" (1807) Гегель предпринял попытку доказать истинность своей философской системы, развернув своего рода введение в неё. Книга имеет подзаголовок. "Наука об опыте сознания".
Мыслитель, разрешая проблему тождества субъекта и объекта, мышления и бытия, рассматривает движение индивидуального сознания к отождествлению с общечеловеческим. Он прослеживает эволюцию человеческого сознания от первых его проявлений до вершин воплощения в достижениях науки и научной методологии. Прослеживаемый процесс одновременно представляет собой и накопление духовного опыта человечества, освоение этого опыта конкретным индивидом. Гегель полагал, что приобретя этот опыт, индивид способен взглянуть на мир и на себя с финальных позиций мировой истории, с точки зрения мирового духа. При этом, по Гегелю, достигается абсолютное тождество бытия и мышления, снимается противоположность субъекта и объекта.
Работа "Феноменология духа" - своеобразное оправдание философских позиций её автора. Гегель, представляя в ней читателю свою систему как завершение предшествующей истории познания и как итог общественного и культурного развития, тем самым превратил её в пролог к своему учению.
Созданная немецким мыслителем система объективного (абсолютного) идеализма в сжатом виде изложена в его работе "Энциклопедия философских наук" (1817). Гегель исходил из того, что в основе всех явлений природы и общества лежит, как уже отмечалось, некий абсолют, духовное и разумное начало, субстанция всего существующего - "абсолютная идея". Это начало деятельно, обладает активностью. Его деятельность состоит в мышлении, в самопознании, в самопостижении.
В процессе своего развития абсолютная идея проходит три основных этапа. Первый этап - логический, он связан с пребыванием самопознающей абсолютной идеи в сфере "доприродного" бытия, в своем собственном лоне, в стихии чистого мышления. На этой ступени абсолютная идея выступает как система логических понятий и категорий, раскрывает в них свое содержание. Эта часть "Энциклопедии" называется "Наука логики" (или - "Малая логика", как её нередко называют в философской литературе).
На втором этапе своего саморазвития абсолютная идея превращается в природу, представляющую собой "инобытие" идеи. Причем, по мнению Гегеля, природа не способна к развитию во времени; она выступает лишь в качестве внешнего проявления саморазвития логических категорий (т. е. происходит развитие не самой природы, а только категорий). Учение о природе изложено во второй части "Энциклопедии", названной "Философия природы".
Третий, высший этап саморазвития идеи - "абсолютный дух". Здесь идея развивается вновь в мышлении (правда, уже в человеческом мышлении) и в истории. Она приходит к концу своего саморазвития в форме религии, искусства, философии. Этот раздел "Энциклопедии" назван "Философия духа".
В "Науке логики" прослежен путь развития абсолютной идеи, начиная с самых простейших её логических форм ("бытие вообще" и "ничто"). Согласно Гегелю, логический процесс развития завершается понятием "абсолютная идея". При этом идея первоначально "отчуждает" свое бытие, сообщает ему движение, делает его содержательным. Потом идея обнаруживает себя как сущность, как понятие. И, в конце концов, она, будучи понятием, выступает в качестве многообразного единства логических определений, позволяющих охарактеризовать мир как целое. Говоря об этом, Гегель пояснил, что "абсолютная идея есть всеобщее; но она есть всеобщее не как абстрактная форма, которой особенное содержание противостоит как нечто другое, а как абсолютная форма, в которую возвратились все определения, вся полнота положенного ею содержания. Абсолютную идею можно сравнить в этом отношении со стариком, высказывающим то же самое религиозное содержание, что и ребенок, но для первого оно является смыслом всей его жизни. Если даже ребенок и понимает религиозное содержание, оно все же представляет для него нечто такое, вне которого простирается вся жизнь и весь мир".1
Итак, абсолютная идея на первом этапе саморазвития, познав свое внутреннее содержание, "свободно отпускает себя" в качестве природы. Гегель завершил "Науку логики" такими словами: "Мы теперь возвратились к понятию идеи, с которой мы начали. И вместе с тем это возвращение назад есть движение вперед. Мы начали с бытия, с абстрактного бытия. На том этапе нашего пути, на который мы теперь вступили, мы имеем идею как бытие. Но эта идея, обладающая бытием, есть природа"2.
В "Философии природы" Гегель отнес к основным формам природного (отчужденного) бытия абсолютной идеи механику, физику, органику (органическую физику). При характеристике механики он рассматривает пространство, время, материю, движение, всемирное тяготение и т.д. Обратившись к физике, Гегель рассматривает свет, звук, теплоту, химический процесс, процесс огня и т.д. Характеризуя органику, он рассматривает геологическую природу, растительную природу, животный организм, их конкретные проявления.
Словом, Гегель выделил основные ступени природного бытия, изучаемые механикой, физикой, органикой. Мыслитель подчеркивал: "Каждая ступень представляет собой своеобразное царство природы, и все они кажутся имеющими самостоятельное существование; но последнее
царство природы есть конкретное единство всех предыдущих, как и вообще каждая последующая ступень содержит в себе низшие ступени и вместе с тем противопоставляет их себе..."1 .
"Философия духа" посвящена рассмотрению абсолютной идеи на заключительном этапе её развития. Она, покинув природу, возвращается к самой себе в качестве "духа", в который воплощается абсолютная идея, преодолевшая свое отчуждение и снявшая свое отрицание (природу). Как самосознание человечества она, став "духом", развивается на всем протяжении всемирной истории.
Гегель рассматривает развитие духа в качестве процесса "самоосвобождения" от всех несоответствующих его понятию форм наличного бытия и преобразования в некую действительность, которая полностью соответствует понятию духа. Первой формой существования духа Гегель считал "субъективный дух" как его "отношение к самому себе". Причем, "субъективный дух" охватывает сферу индивидуального сознания людей в его природной и социальной обусловленности.
Ко второй форме существования духа мыслитель относил "объективный дух", существующий как порождаемый духом мир, где свобода имеет место в виде наличной необходимости. "Объективный дух" охватывает сферу общественного бытия человечества, всевозможных социальных отношений. По Гегелю, всемирная история представляет собой процесс, завершающий развитие "объективного духа".
Третьей формой существования духа философ считал "абсолютный дух" как "дух в его абсолютной истине". Говоря о переходе к нему от "объективного духа", Гегель подчеркивал, что "мыслящий дух всемирной истории... возвышается до знания абсолютного духа..."2. Эта высшая
форма духа охватывает сферу мировоззренческих форм общественного сознания. Искусство, религия и философия выступают в качестве трех ступеней абсолютного духа.
Среди бесценного богатства идей и положений, содержащихся в философии Гегеля, самым значительным приобретением философской мысли по праву является гегелевская диалектика. Идея развития властвует, по Гегелю, над всем существующим. Мыслитель не уставал подчеркивать: "Все, что окружает, может рассматриваться как пример диалектики... диалектика... имеет силу во всех отдельных областях и образованиях природного и духовного мира"1.
Положения гегелевской диалектики наиболее полно изложены в работе "Наука логики" (1812-1816), которую также называют "Большой логикой". В ней диалектический метод познания был впервые в истории философии исследован с необычайной глубиной и энциклопедическим размахом. В работе всесторонне изложено учение о развитии, сформулированы категории и понятия, в которых выражены различные грани, стороны, аспекты, формы, ступени, стадии многосложного процесса развития.
Гегель сумел проникнуть в "механизм" развития, проявляющийся в действии таких всеобщих законов диалектики как взаимопереход количества и качества, взаимопроникновение и борьба противоположностей, отрицание отрицания и др. Решая вопрос о том, что лежит в основе развития, что составляет его движущую силу, источник, мыслитель развил учение о противоречиях, их взаимопроникновении и взаимопереходе.
По Гегелю, всякое развитие протекает по трехстадийной схеме: тезис (утверждение, или полагание), антитезис (отрицание этого утверждения), и, наконец, синтез (отрицание отрицания, снятие противоположностей). Стадия синтеза как бы примиряет между собой тезис и антитезис, преодолевая их противоположность и сохраняя в себе обе названные стадии в высшем, гармонизирующем единстве. Эту трехстадийную схему развития мыслитель пояснил с помощью примера: почка - цветок - плод. Иными словами, любое понятие, а, следовательно, и любое явление природы, общества, духовной жизни проходит, по мнению Гегеля, такой трехстадийный цикл развития.
Философия Гегеля содержит диалектический метод и диалектическую систему (т. е. учение о природе и обществе, осмысленных как формы существования абсолютной идеи). Несмотря на их органическую связь, между ними наличествует неразрешимое противоречие: метод предполагает неограниченное никакими рамками развитие, а система ставит предел развитию общества и познания, искажает и ограничивает диалектическое понимание природы с позиций отрицания её развития во времени. Система предполагает, что формы развития мышления исчерпаны в "Науке логики", что процесс познания завершается созданием гегелевской философии, что венцом общественного развития является конституционная монархия. Такое несоответствие между диалектическим методом и диалектической системой подвергнуто справедливой критике многочисленными комментаторами гегелевских воззрений.
Одним из самых основательных критиков учения Гегеля был Людвиг Фейербах. Правда, в молодости он был учеником Гегеля и страстным приверженцем его идей. Об этом времени он вспоминал: "Да, моя связь с Гегелем была интимнее и значительнее, чем с кем бы то ни было из наших духовных предшественников, ведь я лично знал его, в течение двух лет я был его слушателем, его внимательным, единодушным, восторженным слушателем... Благодаря Гегелю я осознал самого себя, осознал мир. Он стал моим вторым отцом, а Берлин - моей духовной родиной"73.
Однако, из восторженного гегельянца Фейербах превратился в рьяного критика гегелевских воззрений. Позднее он свидетельствовал: "Инстинкт привел меня к Гегелю, инстинкт освободил меня от Гегеля"74. Разумеется, не столько инстинкт, сколько глубокий анализ гегелевского философского творчества. В своей работе "К критике гегелевской философии" (1839) Фейербах выступил против идеалистической системы своего бывшего кумира. Критика идеализма была увязана им с критикой религии. Он полагал, что любое проявление идеализма, включая гегелевские взгляды, представляет собой теоретическую основу религии. Считал, что учение Гегеля о первичности абсолютной идеи и её превращении в природу представляет собой выраженный в рационалистической форме религиозный догмат о сотворении мира. По Фейербаху, идеализм - это рационализированная религия, но религия и философия не совместимы друг с другом: первая зиждится на догматах, вторая - на стремлении постичь действительную природу вещей. В силу этого Фейербах считал первостепенной задачей философии критику религии, в каких бы формах она не проявлялась.
В работе "Сущность христианства" (1841) мыслитель попытался осуществить эту задачу. В ней он высказал мысль о том, что Бог - это отчужденная от самого человека и превращенная в абсолют человеческая сущность. Свойства, характеризующие Бога, есть свойства самого человека, которые оторваны от него и "спроецированы" на Бога. Личность Бога, по Фейербаху, есть не что иное, как отделенная объективированная личность человека.
Обосновывая это положение, философ писал: "О человеке можно судить по Богу и о Боге - по человеку. Они тождественны. Божество человека заключается в его духе и сердце, а дух, душа и сердце человека обнаруживаются в его Боге. Бог есть откровение внутренней сути человека, выражение его "я"; религия есть торжественное раскрытие тайных сокровищ человека, признание его сокровенных помыслов, открытое исповедание его тайн любви"75.
В центре проблематики "новой философии", предложенной Фейербахом, человек чувствующий и, прежде всего, - наделенный даром любви. Мыслитель акцентировал внимание на природно-биологическом характере человека, от которого абстрагировалась идеалистическая немецкая философия: для неё наиболее важна трактовка человека как духовного существа. Если для Гегеля любой отдельный индивид - исторически духовное образование, то для Фейербаха - это один из связующих компонентов в развитии человеческого рода.
Связь между людьми, по Фейербаху, носит "родовой" характер, является природной, представляет собой преимущественно связь полов. Мыслитель не ставил перед собой задачу выявить социальные связи между людьми, определяемые спецификой их общественного бытия.
Хотя Фейербах формально не рассматривал свое учение как материалистическое, оно вошло в историю философии как разновидность антропологического материализма. Её исходный пункт - человек как высшее проявление, как венец природы, рассматриваемый в неразрывном единстве с ней. Фейербах подчеркивал: "Человек должен вести свое происхождение не от неба, а от земли, не от Бога, а от природы ... должен начинать свою жизнь и свое мышление вместе с природой ... природа не есть действие отличного от неё существа, но, как говорят философы, есть причина себя самой..."76.
В теории познания Фейербах продолжил линию материалистического сенсуализма, придерживаясь традиций материалистов эпохи Просвещения. По Фейербаху, ощущения составляют единственный источник нашего
познания, и лишь то, что дано нам через органы чувств обладает подлинной реальностью. Чувственное восприятие может быть не только непосредственным, но и опосредованным, предоставляя косвенные свидетельства того, что не воспринимается обычным путем. Философ полагал, что "все является чувственно воспринимаемым, если не непосредственно, то опосредованно, если не обычными грубыми чувствами, то изощренными, если не глазами анатома или химика, то глазами философа, поэтому совершенно законно эмпиризм усматривает источник наших идей в чувствах"77. Причем, критерием истинности мышления, по Фейербаху, является чувственное созерцание.
Признавая любовь сущностью и целью человеческой жизни, немецкий мыслитель увидел в ней и решающую силу общественного прогресса, в том числе, нравственного. Центральный принцип проповедовавшейся Фейербахом морали наиболее ярко выражен в его установке: чтобы люди были счастливы, они должны любить друг друга. Человеческое счастье обусловлено взаимным сердечным влечением людей.
По мысли Фейербаха, любовь к Богу (как отчужденная, ложная форма подлинной любви) должна уступить место любви к другим людям. Человек не в состоянии обрести счастье в одиночку: между его счастьем и счастьем того, кого он любит, пролегает непосредственная связь. Счастье не может быть "односторонним", оно - либо "двустороннее", либо - "всестороннее". Мыслитель подчеркивал, что "мораль, конечно, не знает никакого собственного счастья без счастья чужого, не знает и не хочет никакого изолированного счастья, обособленного и независимого от счастья других людей или сознательно и намеренно основанного на их несчастье; она знает только товарищеское, общее счастье"1.
Фейербах, рассматривая узы нравственной любви в качестве действенных возможностей обретения человеческого счастья, стремился на этих морально-психологических началах представить контуры грядущего общества. Оно виделось ему как общество любви и справедливости. Желание содействовать созданию такого общества подтолкнуло его к вступлению в последние годы жизни в ряды социал-демократической партии Германии.
В философском наследии Фейербаха - немало непоследовательностей и критических перегибов. Самый, пожалуй, наглядный из них состоит в том, что, критикуя идеализм Гегеля, он не сумел оценить его диалектических идей, и напрочь отбросил это интеллектуальное богатство. Тем не менее, учение Фейербаха оказало несомненное воздействие на дальнейшее развитие мировой философской мысли. Фейербаховский материализм стал одним из истоков формирования марксистской философии.


II.9. ФИЛОСОФИЯ МАРКСИЗМА.
ТРЕТЬЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ФОРМА ДИАЛЕКТИКИ

Марксистская философия возникла в 40-х годах XIX столетия. Предпосылки её создания подразделяют на те, которые сложились в ходе развития общественного бытия, и те, которые появились в ходе развития общественного сознания.
Предпосылки первого рода включают в себя экономические, социальные и политические факторы, приведшие к созданию марксистского учения и марксистской философии, в частности. Развивавшаяся по восходящей линии капиталистическая экономика стала уже, тем не менее, ощу-
щать на себе разительные проявления несоответствия между производительными силами и производственными отношениями: давала о себе знать анархия производства, кризисы перепроизводства, перешагнувшие региональные рамки. Ощутимый экономический прогресс все чаще принимал уродливые антагонистические формы. Буржуазная экономическая мысль оказалась не в состоянии должным образом ответить на вызовы времени.
Для социальной сферы стала характерной значительная пролетаризация населения, исчезновение промежуточных социальных групп, резкое обострение классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией. Пролетариат, окончательно сформировавшийся как класс, нуждался в выработке основополагающих мировоззренческих ориентиров.
В политической сфере четко обозначилось выделение пролетарского движения как самостоятельного отряда трудящихся отстаивающих свои права. Завершилось формирование ряда авторитетных политических и профессиональных организаций пролетариата. После победы буржуазных революций пролетариат и буржуазия превратились в открытых классовых врагов, противоборство между которыми выступило на первый план в конфликтах, будораживших наиболее развитые страны Европы. Классовая борьба пролетариев стала принимать все более развитые формы.
В этих условиях проявилась объективная необходимость создания научной идеологии рабочего класса, выработки принципиально новых философских воззрений. Эта задача была решена Карлом Марксом (1818-1883) и Фридрихом Энгельсом (1820-1895). Создание ими диалектико-материалистической философии опиралось и на предпосылки философского, социологического и естественнонаучного характера.
К первым из них относится такой теоретический источник марксизма как немецкая классическая философия и, прежде всего, идеалистиче-
ская диалектика Гегеля и антропологический материализм Фейербаха. Эти учения были переосмыслены и переработаны Марксом и Энгельсом на новом фактическом материале.
Социологические предпосылки марксизма связаны с крупными достижениями в изучении общества на базе политической экономии (особенно английской), позволившие выделить законы развития капиталистического способа производства. Сюда же можно отнести открытие французскими историками Ф. Гизо, О. Минье, О. Тьерри классов и классовой борьбы, выводы Минье о классовой борьбе как главном двигателе исторических событий, о её необходимости и плодотворности. В числе предпосылок социологического характера -идеи социалистов-утопистов, сурово критиковавших пороки буржуазного общества и ратовавших за создание грядущего общества справедливости. Особенно важны в этом плане идеи выдающихся представителей французского утопического социализма А. Сен-Симона и Ш. Фурье, пытавшихся обосновать возможность перехода от капитализма к такому обществу, основой которого станут общественная собственность и коллективный труд, и в котором все смогут удовлетворить свои разумные потребности.
Достижения в развитии естествознания первой половины XIX столетия также способствовали возникновению марксизма и развитию его основных положений. Создание клеточной теории строения растений и животных, открытие закона сохранения и превращения энергии, создание дарвиновского эволюционного учения явились убедительным свидетельством того, что природа развивается по законам диалектики. Кроме того, между философией и естествознанием стали складываться в условиях назревания крушения натурфилософии качественно новые взаимоотношения, позволявшие взамен односторонней ориентации на господство философских установок исходить из принципов взаимовлияния философии и естествознания. Переход естествознания и науки в целом от изучения отдельных фактов к изучению связей между вещами предоставил возможность для постижения материального единства и развития мира.
В ходе формирования философии марксизма выделяют переходный период от идеалистических и революционно-демократических взглядов Маркса и Энгельса к их взглядам, основанным на позициях диалектического и исторического материализма. Рубежной датой в процессе этого перехода стал 1844 год, когда Маркс и Энгельс начали совместную разработку нового философского учения, выступив как единомышленники. Вслед за рядом статей Маркса и Энгельса, опубликованных в 1843-1844 гг. в "Немецко-французском ежегоднике", была создана работа Маркса "Экономическо-философские рукописи 1844 года", ознаменовав окончательный переход к разработке диалектико-материалистического мировоззрения.
В "Экономическо-философских рукописях" Маркс исследовал проблему отчуждения труда, проанализировал прошлое, настоящее и будущее частной собственности на землю, выдвинув тезис о её уничтожении в результате действия конкретных экономических законов (одно из самых спорных в нынешних условиях положений марксизма). Он предпринял критику уравнительного коммунизма, дал материалистическую трактовку природы и человека.
Первый совместный труд Маркса и Энгельса - их работа "Святое семейство", опубликованная в 1845 г. "Святым семейством" называли братьев Бауэров и их сторонников, являвшихся последователями гегелевских воззрений - младогегельянцами. В работе подвергнуты резкой критике гегелевское идеалистическое понимание истории, проповедовавшаяся младогегельянцами теория культа личности. Маркс и Энгельс вплотную подошли к осмыслению одного из центральных понятий исторического материализма - понятия производственных отношений. В работе уже почти сложился марксистский взгляд на историческую роль пролетариата как освободителя трудящихся.
Совместная работа Маркса и Энгельса "Манифест коммунистической партии" и произведение Маркса "Нищета философии", созданные в 1847 г., завершили процесс формирования марксизма. В них впервые последовательно изложены идеи диалектико-материалистического мировоззрения.
В числе наиболее значительных сочинений Маркса более позднего периода - работы: "Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 год" (1850), "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта (1852), "Экономические рукописи 1857-1859 годов", "К критике политической экономии" (1859), "Гражданская война во Франции (1871). Основной труд Маркса - "Капитал": его I-й том был издан в 1867 г. самим автором, 2-й и 3-й - Энгельсом в 1885 г. и в 1894 г., сокращенный вариант 4-го тома - К. Каутским в начале 1920-х гг. (полное научное издание было осуществлено в СССР в 1955-1961 гг.).
Среди самых значительных произведений Энгельса - его работы: "Диалектика природы" (1873-1883, впервые опубликована в 1925 г. в СССР), "Анти-Дюринг" (1878), "Происхождение семьи, частной собственности и государства" (1884), "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии" (1888), Энгельс принял участие в создании "Капитала", проведя большую работу по его завершению уже после смерти Маркса.
Марксизм исключительно богат теоретическими обобщениями и выводами, идеями и положениями. Однако среди них одной из наиболее обстоятельно разработанных философских идей является идея материалистического понимания истории. К ней основоположники марксизма обращались на протяжении всего своего философского творчества, обогащая и дорабатывая её.
Обоснованная ими концепция материалистического понимания истории имеет общефилософский характер, выступая по сути своей концепцией общемировоззренческой и общеметодологической. Если домарксистские мыслители рассматривали понятие "производство" как чисто "прикладное", постороннее для философии, то Маркс, исследуя процесс производства, сумел с помощью этого понятия дать ответы на важнейшие вопросы философского характера. По Марксу, в производстве люди совершают не нечто частное, не значимое для их сущности, а как раз наоборот: наиболее важное и существенное - творят историю, изменяя окружающий мир и себя самих.
Для изложения своей концепции Маркс использовал такие категории как "способ производства", "общественно-экономическая формация", "производительные силы", "производственные отношения", "базис", "надстройка", "общественное бытие", "общественное сознание" и др. Взятые во взаимосвязи эти категории позволяют интерпретировать различные аспекты материалистического понимания истории.
Особенно важную роль в разработке этой концепции сыграла работа Маркса "К критике политической экономии", представляющая собой первоначальный вариант будущего "Капитала". В "Предисловии" к этой работе Маркс впервые определил категорию общественно-экономической формации (как конкретного типа общества, находящегося на определенной ступени своего развития), дал четкое категориальное определение понятия общественного бытия (как материальной стороны жизни общества), охарактеризовал содержание других важнейших категорий материалистического понимания истории.
Излагая это понимание, Маркс представил развитие общества как объективный естественноисторический процесс, независимый от воли и сознания людей: "В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания"1.
Излагая сущность материалистического понимания истории, Маркс писал: "Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное быте определяет их сознание"2.
Рассматривая развитие общества как последовательную смену общественно-экономических формаций, Маркс подчеркивал: "Ни одна общественная формация не погибнет раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появятся раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества"3.
В концепции материалистического понимания истории взгляд на историю с позиций материализма органически соединен с идеей диалектического развития общества. Его преобразования рассматриваются как происходящие в соответствии с социальными законами, среди которых доминирует решающее воздействие развития способа производства.
В марксистской философии представлена оригинальная концепция человека. По Марксу, человек не просто живет, чувствует, переживает, существует, но, прежде всего, реализует свои силы и способности в специфичном для него бытии - в производственной деятельности, в труде. Он таков, каково общество, позволяющее ему определенным образом трудиться, вести производственную деятельность. Человека отличает его социальная сущность.
Первоначально Маркс в "Экономическо-философских рукописях 1844 года" связывал социальную сущность человека главным образом с характеристикой человеческого индивида, его отношения к самому себе и к другим людям. Однако, вскоре в "Тезисах о Фейербахе" (1845) он высказал мысль, из которой следует, что сущность человека создается самим человеком в ходе всемирной истории, ибо эта сущность - совокупность общественных отношений. Маркс подчеркивал: "Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений"78.
Среди самых значительных достижений философии марксизма - разработка проблемы практики. Представители домарксистской философии как материалистической, так и идеалистической ориентации считали специфически человеческим в человеке духовное начало. Они низводили практическую жизнь до чего-то враждебного высотам человеческого разума. Маркс отверг такую позицию, истолковав практическую деятельность как одно из важнейших начал, определяющих специфику человеческого.
С точки зрения марксизма, практика есть "материальная деятельность, от которой зависит всякая иная деятельность: умственная, политическая, религиозная и т.д."79 . Словом, практика во всех своих проявлениях, включая производственную деятельность и преобразование людьми самих себя, была осмыслена в качестве базовой, исходной основы духовного мира, культуры и т.д. Из этого следует капитальной важности вывод: любая деятельность, даже духовная, не может быть осуществлена безотносительно к практике.
Распространение материализма на область социальной жизни позволило марксизму выработать специфически философское понимание практики, имеющее исключительно широкий мировоззренческий контекст. Иными словами, практика, носящая общественный характер, проявляющаяся в сфере связей между людьми, была увидена в ином, чем прежде, измерении: как явление всемирного порядка, как доминанта в сфере человеческой деятельности.
Разработка марксистского учения связана с созданием принципиально новой исторической формы диалектики, коренным образом отличающейся от гегелевской, - материалистической диалектики. Гегелевская идеалистическая диалектика облечена в мистическую форму, безоговорочно признает развитие лишь применительно к прошлому, изменяет свои принципы при рассмотрении природы. Содержащееся в ней "рациональное зерно" (прежде всего, идея развития через противоречия) было воспринято основоположниками марксизма, её идеалистические положения были ими переосмыслены с материалистических позиций.
Своей важнейшей задачей они считали освобождение гегелевских построений от мистицизма. Маркс, работая над "Капиталом", писал: "Когда я сброшу с себя экономическое бремя, я напишу "Диалектику". Истинные законы диалектики имеются уже у Гегеля - правда, в мистической форме. Необходимо освободить их от этой формы..."1.
Решая эту задачу, Маркс создал диалектический метод, который рассматривал как противоположный гегелевскому. Он подчеркивал: "Мой диалектический метод по своей основе не только отличен он гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург2 действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней3.
Свой диалектический метод Маркс использовал в "Капитале" для анализа развития капиталистического общества. Причем, сам процесс развития рассмотрен им в плане перехода от простого к сложному, от низшего к высшему, в плане становления нового, существовавшего до этого лишь в форме возможности. В арсенале диалектического метода Маркса - выявление основных этапов формирования нового, исследование хода раздвоения единого на взаимоисключающие противоположности, установление роли противоречий в развитии капиталистического общества, как впрочем, и любой целостной системы и т.д. Изучение различных проявлений процесса развития осуществлено в "Капитале", начиная с их наиболее элементарных форм и заканчивая наиболее сложными и развитыми.
Раскрыв содержание философских категорий, с помощью которых интерпретируется процесс развития, Маркс обосновал способ их соединения в единую систему теоретического воспроизведения развивающихся объектов. Таким способом, являющимся всеобщей формой развертывания научного знания, по Марксу, служит восхождение от абстрактного к конкретному.
В противовес гегелевской диалектике, в центре внимания которой - самодвижение понятий, основоположники марксизма стали рассматривать объективные процессы развития в природе и обществе, отражаемые развивающимся мышлением.
Понятие развития занимает центральное место в марксистской материалистической диалектике. С точки зрения последней, развитие есть сторона, момент универсального движения, являющаяся атрибутом, т.е. неотъемлемым, всеобщим свойством материального мира (подробнее об этом см. в главе III).
Специфика развития выражается, как показали классики марксизма, в следующих общих и существенных чертах (характеристиках):
1. Развитие всегда есть внутренне присущий данному объекту процесс, т.е. оно не может определяться внешними для этого объекта факторами, источник развития заключен в нем самом.
2. Для развития характерна необратимость, что означает невозможность полного, абсолютного возврата развивающейся материальной системы к прежним состояниям (например, невозможно превращение старика в молодого человека, высших видов животного мира в низшие и т.д.).
3. Развитие характеризуется преемственностью, которая выражает момент связи сменяющих друг друга качественных состояний, т.е. сохранение, удержание того, что достигнуто на предшествующем этапе развития и что служит дальнейшему развитию. Благодаря преемственности достигается единство прошлого, настоящего и будущего в развивающихся материальных системах.
4. Важной чертой развития является направленность, которая означает, что развитие - это всегда поступательное восхождение от низшего к высшему, от простого к сложному (а не движение по кругу, не абсолютное повторение пройденных этапов, как полагали некоторые философы1).
5. Наконец, развитию присуща цикличность. Последняя предполагает, что в процессе развития происходит неполная, частичная повторяемость на высших, новых его стадиях некоторых основных черт пройденных стадий, т.е. имеет место как бы возврат к старому, но уже на ином, качественно новом уровне.
Наряду с принципом развития, в марксистской материалистической диалектике фундаментальное значение имеет также принцип всеобщей взаимосвязи. С точки зрения основоположников марксизма, последний выражает атрибутивное свойство материи, заключающееся в том, что все предметы и явления находятся в бесконечно многообразных зависимостях, в различных отношениях друг к другу, во взаимообусловленности своего существования и развития.
Открытые Гегелем основные законы диалектики (единства и борьбы противоположностей, взаимного перехода количественных изменений в качественные и отрицания отрицания) стали рассматриваться в марксизме, соответственно, как законы природы, общества и мышления.
Однако речь пошла отнюдь не о внесении этих законов, к примеру, в природу, а об обнаружении их там. Энгельс по этому поводу писал: "... для меня дело могло идти не о том, чтобы внести диалектические законы в природу извне, а о том, чтобы отыскать их в ней и вывести их из неё"80.
Словом, с точки зрения марксизма, материалистическую диалектику отличает то, что она представляет собой результат развития философии и естествознания, итог обобщения объективных законов, действующих в природе, в обществе и в мышлении. Применительно к сфере природных процессов Энгельс, например, подчеркивал: "И вот мы снова вернулись к взгляду великих основателей греческой философии о том, что вся природа, начиная от мельчайших частиц её до величайших тел, начиная от песчинок и кончая солнцами, начиная от протистов81 и кончая человеком, находится в вечном возникновении и исчезновении, в непрерывном течении, в неустанном движении и изменении. С той только существенной разницей, что то, что у греков было гениальной догадкой, является у нас результатом строго научного исследования, основанного на опыте, и потому имеет гораздо более определенную и ясную форму..."
Созданная Марксом и Энгельсом материалистическая диалектика выступила в качестве новой исторической формы диалектики. Осуществление в её рамках синтеза материализма и диалектики способствовало их взаимному обогащению. С одной стороны, идея развития сыграла важнейшую роль в углублении представлений о сущности материи и материального единства мира. Наряду с этим разработка учения о развитии на последовательно материалистической основе позволила диалектике опереться на исключительно широкую фактологическую базу и полнее выявить свои эвристические (использующие продуктивное творческое мышление) возможности в качестве метода научного познания.82

II.10. ФИЛОСОФСКИЙ ИРРАЦИОНАЛИЗМ.

II.10.1. Шопенгауэр

Артур Шопенгауэр (1788-1860) родился в городе Данциге. Отец был довольно состоятельным торговцем, увлекался произведениями Вольтера, высоко ценил свободу и разум. Он хотел, чтобы его сын получил разностороннее образование. В 1797 г. Шопенгауэра отвезли во Францию, где он в течение двух лет обучался у местных учителей. Затем частная школа в Гамбурге и длительное путешествие по Европе в образовательных целях. Шопенгауэр побывал в лучших городах Бельгии, Англии, Франции, Швейцарии и Германии. После двух лет путешествия, в 1805 г., он возвращается на родину и поступает в крупную гамбургскую фирму для обучения торговому делу. Но вскоре умирает отец, Шопенгауэр оставляет торговлю и решает продолжить образование. В 1807 г. по достижении совершеннолетия он получает свою долю отцовского наследства и становится студентом медицинского факультета Геттингенского университета, но через полгода переводится на философский факультет. В 1811 г. Шопенгауэр переезжает в Берлин, чтобы продолжить обучение в Берлинском университете. Из-за военных действий в 1813 г. он покидает Берлин и отправляется в Саксонию. В это время он пишет диссертацию, которую защищает в Иенском университете с присуждением степени доктора философии. В 1814 г. Шопенгауэр переезжает в Дрезден. Там он создает свое основное произведение "Мир как воля и представление" (1818). Шопенгауэр писал своему издателю: "Мой труд является... новой философской системой, причем новой в полном смысле слова: не подновленное изложение уже существующего, но ряд самым тесным образом связанных между собой мыслей, никогда прежде не приходивших ни в одну человеческую голову". Но книга осталась незамеченной, большая часть тиража пошла в макулатуру.
В 1820 г. Шопенгауэр становится доцентом Берлинского университета. На пробной лекции присутствовал Гегель, которому Шопенгауэр очень не понравился. Началась их длительная вражда. Шопенгауэр самонадеянно поставил свои лекции в те же часы, что и Гегель, но студенты шли слушать Гегеля. Так продолжалось несколько лет. Полный провал в преподавании. Не осуществились и планы найти работу в других университетах. В 1831 г. в Берлине разразилась эпидемия холеры, от которой умирает Гегель. Шопенгауэр бежит от холеры во Франкфурт-на-Майне. Здесь до конца своей жизни он ведет уединенную, почти отшельническую жизнь. Развивая свои идеи, он пишет новые работы по философии, читает книги, упражняется в игре на флейте. Известность приходит после 1851 г., когда выходит его работа "Парерга и паралипомена", одна из частей которой называется "Афоризмы житейской мудрости".
Вражда Шопенгауэра с Гегелем не была случайной. Столкнулись не просто два характера, но два типа мировоззрения. Гегель в определенном смысле завершает послекантовскую философию и эпоху Просвещения в целом. Эпоха Просвещения утверждает веру в разум и прогресс. По мнению просветителей в ближайшем будущем "род человеческий, разрешенный от всех пут, освобожденный от господства случая и от господства врагов прогресса, пойдет твердыми и уверенными шагами по пути истины, добродетели и счастья". Задача в том, чтобы избавиться от заблуждений "темных" веков, открыть истину и построить жизнь на основе этой истины.
Не отвергая разум как главную движущую силу истории, Гегель в то же время разрушает главный принцип Просвещения. Согласно Гегелю "эпоха разума" ? это не только будущее состояние общества, избавившегося от заблуждений. "Темное" прошлое и мрачное настоящее - это также эпохи становления и развития разума. Любое состояние общества "разумно", поскольку оно необходимо и перестает быть "разумным" с возникновением более высшего состояния. Понятие прогресса, согласно Гегелю, включает в себя представление о диалектическом процессе саморазвития духа. Цель не в том, чтобы открыть истину, ранее неведомую, и построить жизнь на основе этой истины. Надо осознать, что истина относительна, что каждый период "истинен" по своему, нет периодов "темных" и "светлых".
Это новое отношение к миру, к жизни, к прошлому, настоящему и будущему. В гегелевской философии "действительность", т.е. прежде всего наличное состояние общества, обретает право на жизнь, не отвергается как нечто неразумное и недостойное существования только на том основании, что оно не соответствует требованиям разума и вновь открытой Просвещением "природе человека". Существующее приобретает иной масштаб оценки. Оно перестает быть чем-то случайным, порожденным человеческим неразумием. Существующее обретает устойчивость и необходимость как отдельное звено в цепи исторического развития, которое невозможно произвольно отбросить или заменить.
Таким образом, философия Гегеля, как и вся философия эпохи Просвещения, исходит из идеи прогресса, движения от низшего к высшему. Это движение направляется разумом, которому подчиняется мировой процесс.
Шопенгауэр был одним из первых, кто отбрасывает идею прогресса. Он говорит, что никто не сможет прийти к философскому познанию мира, если попытается рассматривать его исторически, в процессе становления, допуская нечто более раннее и более позднее и, таким образом, допуская существование начальной и конечной точек в мироздании и того пути между ними, на котором нужно найти свое место. По мнению Шопенгауэра подлинно философское отношение к миру, стремящееся познать его сущность, никогда не спрашивает "откуда", "куда" и "почему".
Сущность вечна и неизменна, она не находится в процессе становления. Надо познать эту сущность и на ее основе объяснить "мир явлений".
Сходство Шопенгауэра с Гегелем в том, что он стремится создать систему мировоззрения, философию, в которой было бы дано решение проблем бытия. Он стремится разгадать тайну бытия, постичь единство человека и мира, субъекта и объекта, постичь тайну человеческой свободы. О своих предшественниках Шопенгауэр говорит: "Фихте и Шеллинг помещаются во мне, но не я в них, это значит, что то немногое истинное, что заложено в их учениях, содержится и в том, что сказано мною". Уже название главного произведения Шопенгауэра - "Мир как воля и представление" - говорит о том, что в нем рассматривается основная тема предшествующей философии: "вещь в себе" и явление; мир, как он существует сам по себе и мир "в представлении". Но, в отличие от своих предшественников, Шопенгауэр создает совершенно иную систему мировоззрения. Он отбрасывает идею разумности мирового устройства, согласно которой независимо от своей воли и желаний люди своей деятельностью в конечном счете осуществляют некий разумный план и все в истории совершается ко благу. В основе мира, по мнению Шопенгауэра, лежит не разум, а воля, которая не имеет никакой разумной цели. Это злое, саморазрушительное стремление, голая и голодная агрессивность. Мир явлений, порождаемый волей, безысходен, он не развивается. Шопенгауэр был первым европейским философом, мировоззрение которого построено на принципе отрицания мира и жизни. Он изобрел слово "пессимизм", выражающее негативное отношение к жизни, которая рассматривается как зло и бессмыслица. Но такая оценка жизни уже содержит в себе нравственный протест и жажду "спасения". Шопенгауэр видит спасение в преодолении эгоистического замкнутого существования. Путь к спасению указывает чувство вины и сострадания. Оно ведет к освобождению от бессмысленной "воли к жизни", к нравственному миропорядку. Освобождение и есть "высшее благо" и единственная надежда. Шопенгауэр пытается сохранить и обосновать нравственное поведение в мире без Бога. Культура выходит на новый этап своего развития. "Бог умер", - скажет Ницше. Человек должен найти новую опору, построить жизнь на новых основаниях. Нужно снова искать ответ на древний и всегда современный вопрос: что есть мир, что есть бытие.

Мир как воля и представление

Мир ? это мир человека. Таков исходный пункт философии Шопенгауэра. Он говорит: "Мир есть мое представление": вот истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может возводить ее до рефлексивно-абстрактного сознания, и если он действительно это делает, то у него зарождается философский взгляд на вещи. Для него становится тогда ясным и несомненным, что окружающий его мир существует лишь как представление, т.е. исключительно по отношению к другому, представляющему, каковым является сам человек. Весь мир, является только объектом по отношению к субъекту, созерцанием для созерцающего - короче говоря, представлением...".83
Итак, мир - это мой мир, мой в том смысле, что я его вижу таким, каким мне его позволяет видеть моя собственная способность представления. Но ведь мир отнюдь не только мой мир, он еще и независим от меня, самостоятелен, неподатлив. О независимости мира, о его объективной реальности свидетельствует и наука.
Таким образом, сразу же выясняется, что картина мира как представления двойственна и противоречива. В этой картине все прочно, достоверно, упорядочено, но одновременно все условно, эфемерно и призрачно. Мир - сам по себе, он объективен, и фактичность его бесспорна, у него есть своя история, в которой нас не было и в свое время не будет; и, в то же время, мир - во мне, он есть мое представление, он субъективен.
Шопенгауэр говорит, что субъект связан с объектом не только опосредованно, через познание, но и непосредственно, ибо сам субъект - не просто "абстрактный субъект чистого познания", а часть этого мира, с которым его связывает собственная телесность: я познающее - прежде всего я телесное, хотящее и действующее, добивающееся и страдающее, то есть проявляющееся еще и как воля. Сама же воля, хотение - это всегда направленность на объект, воля к чему-то, желание чего-то. Воля есть непосредственное свидетельство того, что мир не во мне, а я в мире. Я зависит от мира, от окружающих вещей, которые являются предметом моих желаний. Декартовское "мыслю, следовательно, существую" у Шопенгауэра преобразуется в "хочу, следовательно, существую".
Воля выступает, по Шопенгауэру, в качестве внутренней сущности не только в живой природе, в людях и животных, но и в явлениях неорганической природы. Сила тяготения влекущая камень к Земле, сила, которая обнаруживается в магните, образует кристалл, движет растение, - все эти силы лишь проявления единой сущности - воли. Воля как "вещь в себе" совершенно отлична от каждого своего проявления, ничем не обусловлена и не ограничена, беспричинна. Она проявляет себя в материи как множественность отдельных воль, ведущих нескончаемую борьбу друг с другом. На низшей ступени развития в природе воля проявляется как слепое влечение, темный, глухой порыв. На уровне человека воля проявляет себя как идея, мотив действия. Каждое конкретное проявление воли человека направлено на объект, цель. Но в своей сущности воля бесцельна, безгранична. Это никогда не завершающееся стремление.
Таково общее представление Шопенгауэра о мире, его натурфилософия, являющаяся основой учения о человеке. Воля бессознательна и абсолютно безразлична к своим творениям - к живым существам и людям, они брошены ею на произвол случайно складывающихся обстоятельств. Такое представление о сущности мира создает фундамент шопенгауэровского пессимизма. Жизнь человека, как наиболее совершенного воплощения мировой воли, трагична. Всякое живое существо вступает в безнадежную борьбу со всем остальным миром за свое существование.

Человек в мире

Воля - "воля к жизни как таковой" - бесцельна; она - "бесконечное стремление"; а мир как воля - "вечное становление, бесконечный поток". В потоке вечного становления ничто не находит своего полного, непротиворечивого осуществления; человек как наивысшая объективация воли не выражает ее идеи (сущности) полностью. И он подвластен бесконечным поискам, тоске и страданиям постоянно голодной воли.
Шопенгауэр говорит: "Человек как самая совершенная объективация воли является соответственно этому и самым нуждающимся из всех существ, он - это сплошное конкретное желание, сплошная нужда, сплетение тысячи потребностей. С ними живет он на земле, предоставленный самому себе, в неведении обо всем, но только не о своей нужде и о своем горе; вот почему забота о поддержании этой жизни при столь тяжелых требованиях, ежедневно возникающих вновь, наполняет обыкновенно всю человеческую жизнь. К этой заботе непосредственно примыкает затем второе требование - продолжения рода. В то же время со всех сторон ему грозят самые разнообразные опасности, для устранения которых необходима постоянная бдительность. Осторожными шагами, боязливо оглядываясь, проходит он свой путь, ибо тысячи случайностей и тысячи врагов подстерегают его. Так жил он в эпоху дикости, так протекает его цивилизованная жизнь".84
Реальность непосредственно ощущается и переживается как лишенная какой-либо утешительной перспективы бессмыслица.
Жизнь по Шопенгауэру - "многообразное страдание и состояние вполне несчастное". Это относится прежде всего к человеческой жизни, страдательность которой усиливается и концентрируется сознанием своих мучений, проецируемых на прошлое и будущее, чего нет у животных. Причина страдательности жизни - в эгоцентричной "конструкции" самой жизнедеятельности и жизнесознания. Каждый чувствует и представляет себя "средоточием мира", поэтому "хочет всего для себя", а то, что ему противится, "он хотел бы уничтожить". Все прочие индивиды "существуют только в его представлении... как нечто зависящее от его собственного существа... ибо вместе с его сознанием для него необходимо исчезает и мир".
Но тут же обнаруживается реальная рассогласованность, противоречивость такой координации Я и мира, в которой Я занимает исключительное, центральное положение, - обнаруживается как внутренняя мука, вечная тревога, надломленность и отчаяние нашей безутешной, но продолжающей стремиться воли.
"Когда человек... в жгучем вожделении хотел бы овладеть всем, чтобы утолить жажду своего эгоизма, и когда он неизбежно должен убедиться, что всякое удовлетворение только призрачно и достигнутое никогда не дает того, что сулило вожделенное, не дает окончательного успокоения неукротимой воли; когда он сознает, что от удовлетворения меняется только форма желания, а само оно продолжает терзать в другом виде, и после того как все эти формы исчерпаны, остается самый порыв воли, без сознательного мотива, сказывающийся с ужасающей мукой в чувстве страшного одиночества и пустоты; все это, при обычной силе желания ощущается слабо и вызывает лишь обычную грусть, но у того, кто являет собой волю, достигнувшую необычной злобы, это неизбежно возрастает до беспредельной внутренней пытки, вечной тревоги, неисцелимого мучения". 85
Итак, мы невольно становимся свидетелями обреченности собственных эгоистических стремлений и вынуждены столкнуться лицом к лицу с миром как с нашим эгоцентричным "вторым Я", тем самым избавляясь от иллюзий и узнавая себя реальными. Приостановка воли в этом пункте, ее мучительное обращение на самое себя уже косвенно указывает на возможность какого-то иного мира и какого-то иного значения нашей личности, что могло бы заполнить пустоту отчаяния. Возможность обретения полноты бытия как события нашего подлинного Я со всем миром открывается в феномене сострадания.
Идеальный порядок, моральный смысл бытия раскрываются через сострадание, предполагающее перевоплощение в другое страдающее Я, благодаря чему происходит открытие его тождества со мною. Сострадание освобождает от бремени заботы о собственной жизни и поселяет в нас заботу о чужом благе. Но при этом сострадание открывает перспективу освобождения, - пролагая спасительный путь над бездной отчаяния и страдания, в которую человека ввергает эгоизм.

Феномен сострадания: путь к свободе

Сострадание свидетельствует о превращении чужого страдания в собственное страдание. "Но это предполагает, что я некоторым образом отождествился с другим, и следовательно, граница между я и не - я... исчезла". Тем самым нравственность, по Шопенгауэру, открывает внутреннее единство всего сущего и глубочайшую устойчивость и полноту бытия. Тот, кто представляет "истинно реальной одну свою личность", тогда как всех других считает средством для осуществления своих целей, тот видит в смерти "гибель своей самости, а также всякой реальности и всего мира". Напротив, тот, чье существование слилось с существованием всего живущего, "теряет со смертью лишь малую частицу своего существования: он продолжает пребывать во всех других, в которых он постоянно узнавал и любил самого себя и свою сущность, и для него лишь исчезает обман, отделявший его сознание от сознания остальных", - говорит Шопенгауэр.
Сострадание - естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме излишнюю активность себялюбия, способствует взаимосохранению всего рода. В этом естественном чувстве, а не в мышлении, следует искать причину отвращения к злым поступкам. Сострадание лежит в основе справедливости и человеколюбия.
Феномен сострадания знаменует собой "переворот воли", ее "обращение": воля отворачивается от жизни. Сострадание открывает "дверь в свободу". Но прежде чем наступит окончательное самоотрицание воли, она "должна быть сломлена величайшим личным страданием".86 С другой стороны, освобождение от воли к жизни возможно на пути деятельного поддержания человеком в себе того состояния единения со всем миром, которое открылось ему в момент нравственного прозрения. Последовательная борьба за удержание приобретенного смысла жизни - путь аскетического подвига и святости. В образе аскета и святого человек предстает не как завоеватель мира, а как его "победитель".
Жизнь, по Шопенгауэру, есть ад, в котором нужно уметь устроить себе огнеупорное помещение. Глупец гонится за наслаждениями и приходит к разочарованию, мудрец старается избегать бед. К счастью ведет самоограничение. Оно не во внешних обстоятельствах, а во внутреннем чувстве. Мудро живущий человек осознает неизбежность бед, держит в узде свои страсти и ставит предел своим желаниям.
Логика шопенгауэровского миропонимания, таким образом, это логика подведения смыслового, ценностного основания под мироздание. В сущности, Шопенгауэр основывает свое мировоззрение на следующей оценке: человек должен осуществить свое моральное предназначение, привнести в мир "человечность" как то, что исключается самой структурой этого мира. Именно так может быть истолковано шопенгауэровское понимание нравственной свободы как совершенно иного, нежели физический, порядка бытия.
Ницше говорит, что шопенгауэровская позиция мироотрицания есть отражение состояния полной обессмысленности мира, в котором господствуют самые грубые и злые силы, "эгоизм приобретателей и военная тирания". Это выражение потребности в новом единстве, которое может быть основано только на свободном выборе самого человека.

II.10.2.Ницше

Ницше воплотил в своем творчестве, довел до предела то, что в философии всегда присутствовало как одна из ее характерных черт - разрушение. Философия всегда разрушала. Она разрушала существующие убеждения, принципы, систему ценностей. Достаточно вспомнить, за что афиняне казнили Сократа. Но философия не только разрушала, она, как правило, на месте разрушенного строила нечто новое, предлагала новые идеи и принципы, которые ложились в фундамент новой культуры. Философия - это стремление к системе, к дисциплине, к упорядоченности бытия. Именно это преобладает в немецкой классической философии от Канта до Гегеля. С. Цвейг в биографической повести о Фридрихе Ницше писал, что каждый из немецких философов строит свой "собственный дом", свою прочную систему.
"Ницше вторгается в немецкую философию, как флибустьеры XVI века в Испанию, орда необузданных, неустрашимых, своевольных варваров, без вождя, без короля, без знамени, без дома и родины. Он разрушитель всякого покоя и жаждет только одного: разорять, разрушать всякую собственность, громить обеспеченный, самодовольный покой. Неустрашимо совершает он свои набеги, врывается в крепости морали, проникает сквозь частоколы религии, никому и ничему не дает он пощады, никакие запреты церкви и государства не останавливают его. За собой оставляет он, подобно флибустьерам, разрушенные церкви, развенчанные тысячелетние святилища, поруганные чувства, разбитые убеждения, сломанные загородки нравственности, горизонт, объятый пламенем пожаров, неимоверный маяк отваги и силы. Не принадлежа ни к какой вере, не присягая никакому государству, с черным флагом аморализма на мачте, отдав все помыслы священной неизвестности, непрестанно готовит он новые набеги".87
Один из современников Ницше писал, что его книги "увеличили независимость в мире". Цвейг отмечает, что входя в его книги, мы ощущаем озон, стихийный, очищенный от всякой затхлости, спертости, чистый воздух. Свободный кругозор открывается в этом героическом пейзаже, и веет в нем безгранично прозрачный, острый как нож воздух, воздух для сильного сердца, воздух свободного духа. В свободе для Ницше последний смысл-смысл его жизни, смысл его гибели. Он мятежник и разрушитель, который обращает мощь своей мысли против монотонности жизни, освобождая место для мирных строителей.
Ницше (1844-1900) родился в небольшом городке Реккен в Саксонии, в семье пастора. Предки были польские дворяне. Получил хорошее образование, учился в университетах Бонна и Лейпцига, занимался классической филологией. В 1869 году, когда Ницше было только 24 года, ему была присуждена степень доктора. Он становится профессором в Базельском университете. В своей автобиографии Ницше писал, что в это время он познакомился с большим кругом интересных людей. Особенно он выделяет дружбу с композитором Вагнером.
К 1876 году его здоровье ухудшилось. "Крайне мучительная и цепкая головная боль истощала все мои силы. С годами она нарастала до пика хронической болезненности, так что год насчитывал тогда для меня до 200 юдольных дней", - писал Ницше.
В 1879 году академическая карьера Ницше заканчивается, он подает в отставку. Причиной этого была не только болезнь. Ему нужна была свобода.
Все началось с того дня, когда Ницше еще студентом взял в руки книгу А. Шопенгауэра "Мир как воля и представление". В течение двух недель он читает книгу, не в состоянии заснуть. Это был переворот в мировоззрении, потрясение, когда рушится вера, которая служила ему опорой.
Немецкая классическая философия, в лице Гегеля прежде всего, утверждала незыблемые принципы: мир разумен; в основе мира - высший разум, абсолютная идея; задача человека - познать высший разум, законы мира и жить в соответствии с этими законами. Шопенгауэр разрушает эту стройную картину мира. В основе мира не разум, а воля, слепая, бессмысленная активность. Она не имеет разумной цели. Слепая воля движет и человеком, заставляя его достигать все новых целей, ни в чем не находя удовлетворения. Мир Шопенгауэра - мир без Б ога, без смысла, где человек осужден на неудовлетворенность и страдание. Обрести свободу можно одним способом - остановить волю, заглушить желания, преодолеть эгоизм своего "я". Ницше принимает основную мысль Шопенгауэра: воля - основа мира. Уже в первой своей работе "Рождение трагедии из духа музыки" (1872 г.) он развивает ряд идей, которые противоречили устоявшимся представлениям. Книга была встречена враждебно.
Потом были другие работы: "Человеческое, слишком человеческое" (1878), "Веселая наука" (1882), "По ту сторону добра и зла" (1886), "Так говорил Заратустра" (1883 - 1884). Каждую последующую книгу все труднее издать. Они не раскупаются, их никто не читает. "Меня поймут после европейской войны", - предсказывал Ницше.

Воля к власти

С точки зрения профессиональной, академической философии Ницше не философ, или, по крайней мере, не совсем философ. Он философ - поэт. Его философия воплощена не в логике и строгой системе, а в художественных образах. В ней слишком много искусства. Ницше как бы пытается снова соединить философию и жизнь, сбросить с нее покрывало академизма и профессорской учености, делающее философию для многих недоступной. Ницше считают основателем нового направления - философии жизни. Что же такое философия жизни?
В середине XIX века в Германии все еще господствует философия Гегеля, которая является "философией духа". Мир для нее - различные стадии воплощения познающего себя разума: "Все действительное разумно, все разумное действительно". Мир разумен, в его основе - абсолютный дух. Это философский идеализм, которому традиционно противостояла материалистическая философия.
В философии были разведены и противопоставлены друг другу активное, действующее, нематериальное начало - разум, дух и начало инертное, пассивное - материя. Дух - субъект, материя - субстанция. Проблема философии XVIII - начала XIX века - как совместить субстанцию и субъект, материю и разум, если они изначально кажутся несовместимыми. Гегель представил субстанцию, материю как "инобытие" духа, как овеществленный разум. Разум поглотил материю. Решение было достаточно односторонним.
Философия жизни - попытка преодолеть односторонность идеализма и материализма. Мир - не дух и не материя. В его основе - активная жизненная сила. С точки зрения Шопенгауэра и Ницше - это воля. Она не разумна, не рациональна, представляет собой слепую, стихийную активность. Мир как бы сбрасывает с себя ореол порядка, добропорядочности, степенности, разумности и превращается в дикую игру сил и стихий. Страсть, необузданность, отвага, мужество, сила занимают в этом мире достойное место, рассматриваются как изначальные свойства жизни. Все, что их сдерживает и подавляет, есть признак слабости и болезни.
Естественно, мораль, религия, разум - то, что больше всего ценила прежняя философия - попадают в разряд антиценностей.
В одной из своих ранних работ Ницше писал: "В отдаленном уголке вселенной была когда-то звезда, на которой умные животные придумали познание. Это была самая высокомерная и лживая минута "мировой истории" - но все же лишь одна минута. Природа сделала несколько вздохов, звезда застыла, и умные животные должны были вымереть. Кто-нибудь мог бы придумать такую притчу, и все-таки он недостаточно иллюстрировал бы ею, каким жалким, каким призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением является в природе человеческий интеллект. Были целые вечности, в которых его не было; когда снова кончится его время, от него не останется и следа. Ибо у этого интеллекта нет какой-либо длительной миссии, выходящей за пределы человеческой жизни". Насколько разителен здесь контраст с прежним мировоззрением и мироощущением, в основе которого лежала христианская картина мира.
В философии Ницше разум из мирового упорядочивающего начала превращается в жалкий и призрачный человеческий интеллект, возомнивший себя способным управлять мировой стихией.
Ницше подвергает резкой критике всю прежнюю философию. Он как бы говорит философам: вы создаете идеи, конструируете теоретические миры, но задумывались ли вы, что выражают ваши теоретические миры? Вы считаете, что открываете истину. На самом деле ваша "истина" разума есть только маска воли. Ваш разум не является чем-то независимым от материи, господином самого себя. Его господином является слепая сила, воля, глубинные стремления, инстинкты вашего тела. Разум, сам того не зная, только обосновывает, оправдывает намерения воли. Чтобы понять теоретические конструкции разума, недостаточно знать, что он сам об этом говорит, какие цели он сознательно стремится достичь. Надо снять маску, раскрыть скрытые, глубинные мотивы, направляющие работу разума. Разум - марионетка воли, хотя часто считает себя ее хозяином.
Ницше поставил проблему взаимосвязи сознания и подсознания. Именно подсознание, глубинные жизненные стремления, по его мнению, определяют содержание нашего сознания.
Глубинная жизненная сила - стремление к господству, воля к власти. Именно она заставляет философов создавать определенные идеи и навязывать их миру. Но философы об этом не подозревают. Они считают себя открывателями вечных истин. Вот почему философия, по мнению Ницше, есть нечестная игра. Она является нечестной не потому, что философы обманывают сознательно, подобно фокусникам на сцене. Они сами обманываются и обманывают других, не понимая истинного смысла того, что говорят. Философ видимость принимает за реальность, подобно тому, как люди когда - то принимали за реальность движение солнца вокруг земли. Должен был прийти Коперник, чтобы открылось истинное положение вещей. Ницше проделывает с духом, сознанием примерно то же, что Коперник проделал с Землей. Он лишает дух его центрального, господствующего положения и делает его марионеткой воли. Теперь не разум правит миром, как считал Гегель. Миром никто не правит. Он есть воля, темная слепая сила. Прежняя философия считала, что человек может и должен подчинить волю разуму и морали. Надо отбросить эти иллюзии. Мораль определяется волей, а не наоборот.
Если отбросить иллюзии прежней морали и философии, то надо признать, что воля к власти, к господству - основа жизни. Она определяет мир наших желаний и страстей, наших инстинктов. Мышление есть только взаимоотношение этих инстинктов. Ницше предлагает распространить этот принцип на весь мир, в том числе на неорганическую природу. Он говорит, что нужно рискнуть на гипотезу и предположить, что все механические явления, поскольку в них действует некоторая сила, являются действиями воли. Материальный мир можно представить как более примитивную форму проявления воли, как род жизни инстинктов, в которой все органические функции еще неразвиты. Мир, рассматриваемый изнутри, был бы "волей к власти" и ничем, кроме этого.
Итак, согласно Ницше, прежняя философия была поверхностна. Она не способна была раскрыть истинные причины человеческих поступков. Ее основное заблуждение в том, что она превозносила разум, считала его высшим началом и принижала все материальное, телесное. На самом деле разум - раб воли, желаний, инстинктов. Господство разума над телом - его самообман, иллюзия, поэтому вся прежняя философия есть самообман. Она утверждала ценности, противоречащие самой жизни, ее глубинным основам. Если отбросить иллюзии, то надо признать, что в основе жизни лежит воля к власти. Разум и желание - инструменты этой воли. Поэтому надо признать ценным все то, что укрепляет и закаляет волю, делает ее более сильной в борьбе за господство. Прежняя философия, мораль, религия ослабляли волю. Их необходимо разрушить и создать новую мораль силы.
В целом мировоззрение Ф.Ницше определяют как аристократический анархизм. В его философии можно выделить две основные идеи: 1) идею "сверхчеловека"; 2) идею "переоценки всех ценностей".
Идея "сверхчеловека" - попытка создать культурно-нравственный идеал совершенного человека, достигаемый в перспективе реального будущего. Ницше находит воплощение своего идеала в таких исторических личностях, как Александр Великий, Цезарь, Август, Наполеон. Но это исключения из правил, случайность. По мнению Ницше, сверхчеловек - новый, более высокий биологический вид, превосходящий Homo sapiens. Он должен быть создан путем усовершенствования, строгого отбора и сознательного воспитания новой породы людей. Ницше не биолог и не политик. Поэтому его сверхчеловек - это скорее художественный образ, поэтическая метафора, отразившая тенденции развития эпохи. Сверхчеловек должен соединить в себе доселе несоединимые качества: сильную волю, страсть, гордость, жизнерадостность, чувственность, себялюбие, инстинкт войны и завоевание и, в то же время, творчество, созидание нового, умение раздавать и дарить, жертвовать собой. Это как бы соединение в одном лице мудреца-философа и завоевателя-аристократа, Сократа и Александра Великого.
Идеал сверхчеловека противопоставляется современному человеку, массовому индивиду, которого Ницше характеризовал крайне отрицательно. Он считал, что необходимо развенчать все прежние ценности, поскольку они противоречат самой жизни. Христианство Ницше считает моралью рабов, восставших против всего благородного и аристократического. Это бунт "недоделанных и неполноценных". Христианство стремится смирить человеческое сердце, стремится разрушить сильных, разбить их дух, использовать минуты усталости и слабости, превратить их гордую уверенность в беспокойство и тревогу. Ницше провозглашает смерть Бога. "Кто его убил? - спрашивает он, - Я вам скажу. Это мы его убили: я и вы. Мы - его убийцы!" Убийство Бога - в последовательном отказе от ценностей которые всегда были в основании западной цивилизации.

Человек и сверхчеловек

О новой морали, о человеке и сверхчеловеке Ницше пишет в своем произведении "Так говорил Заратустра".88 Это необычное для европейской философии произведение. Философия, говорившая на языке абстракций, создававшая теоретические конструкции из логических категорий, начинает говорить на языке художественных образов. Чтобы почувствовать этот язык, прочтем начало - "Предисловие Заратустры": "Когда Заратустре исполнилось тридцать лет, покинул он свою родину и озеро своей родины и пошел в горы. Здесь наслаждался он своим духом и своим одиночеством и в течение десяти лет не утомлялся этим. Но наконец изменилось сердце его - и в одно утро поднялся он с зарею, стал перед солнцем и так говорил к нему. "Великое светило! Взгляни! Я пресытился своей мудростью, как пчела, собравшая слишком много меду; мне нужны руки, простертые ко мне. Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали бы опять радоваться безумству своему, а бедные - богатству своему. Для этого я должен спуститься вниз..."".
Заратустра спускается в долину к людям, чтобы поделиться с ними своей мудростью. Это - новое учение о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что должно превзойти. Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя. Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором. Сверхчеловек - смысл земли.
Заратустра также говорит о том, как должно измениться отношение души к телу. Раньше смотрела душа на тело с презрением, она хотела видеть тело тощим, отвратительным и голодным. Так думала она бежать от тела и от земли. Нельзя верить тем, кто говорит о надземных надеждах. Те, кто об этом говорит, презирают жизнь, отравляют себя и других. От них устала земля.
Прежде хула на Бога была величайшей хулой. Но Бог умер. Теперь хулить землю - самое ужасное преступление.
Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью. Опасно прохождение, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка. В человеке важно то, что он мост, а не цель, он переход и гибель.
Сверхчеловек должен стать целью, движение к которой направляется презрением человека к самому себе.
Самый ничтожный человек - последний, т.е. современный человек, потому что он не может презирать самого себя. Он самодоволен и жалок, заботится о своем здоровье, не переутомляется, уважает равенство, когда нет ни бедных, ни богатых, ибо то и другое слишком хлопотно. Все считают себя умными, считают, что знают все. У них есть свое удовольствие для дня и свое удовольствие для ночи, но здоровье - выше всего. "Счастье найдено нами", - говорят последние люди. Они не могут понять слова о сверхчеловеке, обращенные к ним.
Ницше своей идеей сверхчеловека стремится придать новый импульс развитию человека и общества. Он говорит: да, существующий человек слаб и ничтожен, и хуже всего то, что он при этом и самодоволен, старается не знать о своей ничтожности. Но наиболее честные и свободные возненавидят свою слабость и объявят ей жестокую войну. Это и будет движением к сверхчеловеку, человеку будущего. Поэтому Ницше часто говорит языком войны, но война эта особого рода.
Ницше дает уничтожающую, презрительную оценку человека толпы, массового индивида, если говорить терминами современной социологии. Для толпы изобретено государство. Это "самое холодное из всех холодных чудовищ". Оно привлекает к себе многих, оно их душит, жует и пережевывает. Государство подчиняет себе всех, становится новым кумиром. Здесь все теряют самих себя, хорошие и дурные; это медленное самоубийство всех. "Власти хотят они, и прежде всего рычага власти, много денег, - эти немощные, - говорит Заратустра. - Посмотрите, как лезут они, эти проворные обезьяны! Они лезут друг на друга и потому срываются в грязь и в пропасть. Все они хотят достичь трона: безумие их в том - будто счастье восседало бы на троне! Туда, где кончается государство, - туда смотрите, братья мои. Этот путь ведет к сверхчеловеку". Но путь к сверхчеловеку предполагает разрушение всех прежних ценностей - представлений о добре и зле. Заратустра говорит о том, что он пришел разрушить старые скрижали ценностей.

Тело и душа

Разрушительная работа духа начинается развенчанием образа Бога. Бог оказался призраком, созданным человеческим страданием. Страданием и бессилием созданы все потусторонние миры. Бог не явился из потустороннего мира, он был создан человеком, притом лишь бедной частью человека, его Я. Это созидающее, хотящее и оценивающее Я есть мера вещей. Оно учится все правдивее говорить о себе. И чем правдивее оно говорит, тем больше находит слов, чтобы хвалить тело и землю. Я говорит о теле и стремится к телу, даже когда оно творит и предается мечтам. "Больными и умирающими были те, кто презирали тело и землю и изобрели небо и искупительные капли крови. Много больного народу встречалось среди тех, кто предается грезам и одержим Богом"; - говорит Заратустра.
Знающий говорит: я - тело, только тело, и ничто больше; а душа есть только слово для чего-то в теле.
Тело - это большой разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь. Орудием твоего тела является твой маленький разум: ты называешь "духом" это маленькое орудие, эту игрушку твоего большого разума. Что чувствует чувство и что познает ум - никогда не имеет в себе своей цели. Орудием и игрушкой являются чувство и ум: за ними лежит еще "Само", тело. Оно ищет глазами чувств, прислушивается ушами духа. "Само" всегда прислушивается и ищет: оно сравнивает, подчиняет, завоевывает, разрушает. Оно господствует и является господином над Я. За твоими мыслями и чувствами стоит более могущественный повелитель, неведомый мудрец. В твоем теле он живет; он и есть твое тело. Больше разума в твоем теле, чем в твоей высшей мудрости. И кто знает, к чему нужна твоему телу твоя высшая мудрость?
Так говорил Заратустра.
В такой образной, афористичной форме Ницше говорит о взаимоотношении духа и тела, о важнейшей философской проблеме. Дух, столько веков унижавший тело, сам унижен и оскорблен. Он утрачивает свое величие и предстает как "маленький разум", "маленькое орудие", "игрушка" тела. Тело же, наоборот, - "могущественный повелитель", "неведомый мудрец", "большой разум".
Дух не хотел слышать голос желаний и инстинктов тела, считая тело чем-то низшим и чуждым духу. Но оказалось, что желания и инстинкты тела и есть то, что движет духом. У духа нет собственных желаний, он может хотеть только того, чего хочет тело. Его свобода от тела была иллюзией и самообманом. Дух- не всадник, а тело - не лошадь. Вообще надо забыть об этой двойственности. Нет никакого независимого от тела духа. Есть только тело - хотящее, стремящееся, чувствующее боль или радость, видящее, слышащее, думающее. Оно думает для того, чтобы удовлетворять свои желания. Но как же тогда быть с философией, моралью, религией? Неужели эти творения духа были созданы для удовлетворения низких желаний тела? Нет творений духа. Творит тело. Слабое и больное тело создает соответствующую мораль и религию. Они необходимы для защиты от сильных. Сильное и мужественное тело не думает о морали и религии. Оно сражается и побеждает. Оно жаждет господства и власти.
Будьте такими, чей взор всегда ищет врага - своего врага, - говорит Заратустра. Своего врага ищите вы, свою войну ведите вы, войну за свои мысли. Я призываю вас не к миру, а к победе. Да будет труд ваш борьбой и мир ваш победою.
Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему. Не ваша жалость, а ваша храбрость спасала доселе несчастных.
Надо отбросить столетиями насаждавшиеся чувства жалости и "любви к ближнему". Они были любовью к слабости, ко всему низкому и недостойному в человеке. Любит человека тот, кто ненавидит его слабость и сражается с этой слабостью в себе и других. В этом есть и высшая любовь к жизни. Все, кто говорит о любви и жалости к ближнему, они в сущности презирают и ненавидят жизнь, стремятся к смерти, к потустороннему. Любовь к слабости есть презрение к жизни. Они видят в жизни лишь одну сторону - страдание, и они хотят освободиться от жизни.

Человек должен стать свободным

"Вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир - незримо вращается он", - говорит Ницше. Ценности творятся вдали от толпы, в уединении. Где кончается уединение, там начинается базар и шум комедиантов.
Что такое ценности? Это добро и зло. Ни один народ не мог бы жить, не сделав сперва оценки. Ценным считает он то, что кажется ему трудным, все трудное называет он добром. А то, что освобождает от величайшей нужды, - редкое и самое трудное - зовет он священным. Все способствующее тому, что он господствует, побеждает на страх и зависть своему соседу, - все это означает для него высоту, начало, мерило и смысл всех вещей.
Через оценку впервые является ценность, и без оценки был бы пуст орех бытия. Оценивать - значит созидать. Перемена ценностей - это перемена созидающих.
Ницше говорит о том, что созидающими были сперва народы и лишь позднее - отдельные личности. Сама отдельная личность есть еще самое юное из творений. Тяга к стаду старше происхождением, чем тяга к Я. В этой связи Ницше говорит о любви к ближнему. Когда Я еще не стало настоящей ценностью, человеку плохо внутри своего Я и он жмется к ближнему. Вы не выносите самих себя и недостаточно себя любите; и вот вы хотели бы соблазнить ближнего на любовь и позолотить себя его заблуждением. Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя; и когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо думаете о себе.
Человек должен стать свободным, освободиться от рабства, от стада. Самым важным здесь является то, для чего человек обретает свободу. Многие, освободившись от рабства, потеряли свою последнюю ценность.
Надо научиться любить себя самого, любовью цельной и здоровой, чтобы сносить себя самого и не скитаться всюду. Такое скитание называется "любовью к ближнему", - говорит Ницше. С помощью этих слов до сих пор лгали и лицемерили больше всего, и особенно те, кто весь мир сносил с трудом. Научиться любить себя - из всех искусств это самое тонкое, самое хитрое, последнее и самое терпеливое.
С детства человека навьючивают, как верблюда, тяжелыми тюками, в которых лежат ценности - "добро" и "зло". Ради них прощают нам то, что живем мы.
Человеку тяжело нести себя, потому что тащит он слишком много чужого на своих плечах, слишком много чужих слов и ценностей навьючивает он на себя.
Трудно открыть человека, - говорит Ницше,- а себя самого всего труднее. Но тот, кто открыл себя самого, тот открывает свое добро и свое зло. Он понимает, что нет добра и зла для всех. Ибо пути вообще не существует.
Нужно разбить старые скрижали.
"Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!" - такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы.
Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священными?
Разве в самой жизни нет - грабежа и убийства? Нельзя считать священным то, что противоречит всякой жизни.
Есть ценности, созданные утомленными, созданные гнилой леностью.
Все, что существует сегодня, падает и распадается: кто захотел бы удержать его. Но я говорю: что падает, то нужно еще толкнуть. И кого вы не научите летать, того научите - быстрее падать! Так говорит Заратустра своим ученикам.
Сейчас маленькие люди стали господами: они все проповедуют покорность, скромность, благоразумие, старание, осторожность и нескончаемое число маленьких добродетелей. Все женское, все рабское и особенно вся чернь: это хочет стать теперь господином всей человеческой судьбы.
Высший человек - тот, кто способен превзойти маленькие добродетели, маленькое благоразумие, боязливую осторожность, кишенье муравьев, жалкое довольство, "счастье большинства".
Толпа говорит, что не существует высших людей, человек есть человек, все равны перед Богом, мы все равны. Но теперь умер этот Бог. Для высших людей он был величайшей опасностью. Только теперь высший человек становится господином, - учит Заратустра. Но высший человек это еще не сверхчеловек. Высшие люди те, кто стоит над толпой, в ком сохранился последний остаток Бога среди людей.
Высшие люди - это люди великой тоски и великого отвращения. Они презирают жизнь толпы. Именно в этом их величие, но и их слабость тоже. Но они не знают, что такое это высшее и ищут его по ту сторону самой жизни. Заратустра учит их любить и ценить саму жизнь, сбросить тяжесть печали и научиться смеху и танцу. Заратустра знает, что им это не под силу, они для этого недостаточно сильны. Им на смену должны прийти новые люди. Смеющиеся львы, называет их Заратустра. Это более сильные, более веселые, победоносные, у которых "прямоугольно построены тело и душа". Заратустра ждет их. Они должны стать господами земли. Они знают, что мир совершенен во всех своих проявлениях.
"Мир - это скорбь до всех глубин, но радость глубже бьет ключом". Всякая радость хочет вечности всех вещей, хочет меду, хочет дрожжей, хочет опьяненной полуночи, хочет могил, хочет слез утешения на могилах, хочет золотой вечерней зари. Чего только не хочет радость! Она хочет любви, она хочет ненависти, она чрезмерно богата, она дарит, отвергает, просит, как милостыни, чтобы кто-нибудь взял ее, благодарит берущего. Так богата радость, что она жаждет скорби, зла, ненависти, позора, уродства, мира. Радость хочет вечности всех вещей.
"Час мой пришел", - говорит Заратустра.
Он покинул пещеру свою, сияющий и сильный, как утреннее солнце, поднимающееся из-за темных гор.
На этом заканчивается удивительная философская поэма о пророке Заратустре, о смерти Бога, о человеке и сверхчеловеке, о старых и новых добре и зле.
Уже было сказано о том, что главная цель Ницше - переоценка всех ценностей. Попробуем подвести некоторые итоги его работы.
С кем сражается Ницше? Он выбрал себе достойных противников. Это Будда, Платон, Иисус и их последователи. Общим для них, по мнению Ницше, является отвращение, презрение к жизни, ко всему земному. Для Будды мир есть поток вечного становления, изменения, движения. В нем нет покоя. Отсутствие покоя есть беспокойство, тождественное страданию. Избавиться от страдания можно одним способом - остановить поток, успокоить движение. Буддийские мудрецы знают, как это сделать: не оценивать, не хотеть, не созидать. Успокоив свое сознание, человек достигает желанного состояния нирваны. В основе такого отношения к миру лежит безусловная оценка неизменности, покоя, устойчивости как блага, высшего, желательного состояния, а изменения и движения - как зла, состояния низшего и нежелательного.
Та же отрицательная оценка становления, движения, изменения, свойственного всему материальному, содержится в философии Платона. Но для Платона материальный мир - это еще не весь мир. Материальный мир - бытие неподлинное, "неистинное". За ним скрывается истинное, вечное и неизменное бытие - мир идеальный. Мудрый знает о его существовании и знает, как его достичь: надо очиститься от грязи материального, держать в чистоте свою бессмертную душу. Эти идеи позднее воспримет христианство.
Ницше считает, что обе эти точки зрения необходимо преодолеть. Они не отражают свойства самого бытия. Такое отношение к миру порождает слабая, усталая воля. Будда, Платон, Иисус и их последователи - враги нового духа. Это достойные враги. К ним подобает относиться с ненавистью и уважением. Ненависть к ним вызвана тем, что они пытались заковать жизнь в оковы, убивали жизнь, убивали самое ценное в ней. А что в жизни самое ценное? Сильная воля, стремящаяся к господству, самопреодолению, изменению, творчеству. Это неразрывно связано с разрушением, злостью и кровью. Будда и Иисус своей проповедью ненасилия, сострадания, любви к ближнему устанавливают господство слабых над сильными, больных над здоровыми, что противоречит самой жизни, где должны торжествовать сила и здоровье.
Новая мораль не знает, что такое сострадание и "любовь к ближнему". Человек должен стать сильным или умереть. Здоровое тело и сильная воля - источник радости. Они порождают свободный дух, для которого не существует внешних запретов, внешней морали. Для него нет Бога, он сам становится для себя Богом. Новый человек - это не животное, отбросившее мораль и живущее инстинктами. Но и не монах, убивающий жизнь и живущий потусторонним. Новый человек - сочетание силы и благородства. В нем тело и дух не находятся в борьбе и противоречии. Это сочетание высокого духа и здорового, сильного тела. Для сильного тела главная радость - радость борьбы и побед. То же для сильного духа. Он презирает слабость и трусость и порожденную ими ложь. Сильный дух - искренний и правдивый. Он ищет только достойных противников, которых можно уважать. Победа для него не самоцель. Важнее сам процесс, сама жизнь как игра и проявление внутренних сил. Именно избыток силы, здоровья, творческой мощи и радости - главный источник жизненных проявлений для нового, совершенного человека. У Ницше Заратустра - танцующий мудрец. Он часто выплескивает свою радость и жизненную силу в танце. Сочетание силы и легкости должно быть в новом человеке.
Ницше соглашается с тем, что мир есть процесс становления, вечный поток изменений. Нет ничего бессмертного, вечного, неизменного. Нет Бога. Но это не значит, что жизнь обесценилась, превратилась в низость, зло и страдание. Страдает слабая и больная воля, слабое и больное тело. Для здорового и сильного тела не нужен внешний источник радости. Оно само для себя радость и высшее проявление жизни.
Ницше действительно переоценивает ценности. Он, естественно, отбрасывает то, что считает благом толпа: мелкие жизненные удовольствия, добытые хитростью, расчетом и обманом. Он отбрасывает также ценности, созданные мудрыми. Они либо создавали ложное представление о потустороннем, о Боге и бессмертной душе, унижая и обесценивая жизнь, либо просто считали жизнь злом и страданием.
Что же такое новые ценности, что утверждает Ницше? Во-первых, он говорит о том, что не может быть всеобщего блага, блага для всех. Ценится то, что редко встречается. Люди изначально не равны, поэтому благо у каждого свое, Бог умер.
Во-вторых, если ставить достойную цель и пытаться создавать новые ценности, то это - новый человек. Человек преодолевающий собственную слабость, все самое недостойное, низкое, болезненное в себе и других. Новый человек - это здоровое, сильное, прекрасное тело и свободный дух. Он творец и созидатель нового, разрушитель старого. Жизнь есть игра, творчество, созидание, но, одновременно, разрушение, зло и страдание. В ней есть все: благо и зло. Тем она и прекрасна.


II.11. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XIX В.

Среди отечественных мыслителей, определивших своим творчеством облик русской философии XIX столетия, одна из самых ярких фигур - Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856). Его противоречивые взгляды, его неординарные поступки (он, к примеру, в двадцатишестилетнем возрасте неожиданно подал в отставку с поста флигель-адъютанта императора Александра I ) вызывали огромный интерес современников, волновали воображение многих поэтов и писателей. Достаточно сказать, что Чаадаев стал одним из прототипов пушкинского Евгения Онегина, что именно к нему обращены знаменитые пушкинские стихи:
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг! Отчизне посвятим
Души прекрасные порывы.
И действительно, Петр Чаадаев посвятил самые сокровенные порывы души размышлениям, терзаниям, переживаниям о судьбах России. Исследователи утверждают, что он едва ли не первым среди отечественных мыслителей попытался оценить место России в мире, её настоящее и будущее в масштабах всемирной истории, возвысившись до глобальных позиций.
В 1828-1830 годах Чаадаев создал цикл философских произведений, получивших название "Философические письма". Первое из них было опубликовано в сентябре 1836 года в московском журнале "Телескоп", издававшемся критиком и эстетиком Н.И. Надеждиным. Эту публикацию А.И. Герцен назвал "выстрелом, раздавшимся в темную ночь". К этому можно лишь добавить, что речь несомненно шла о пушечном выстреле.
Публикация вызвала мощный общественный резонанс и репрессии со стороны властей. Журнал "Телескоп" был закрыт, его издатель выслан из Москвы на три года в Усть-Сысольск, цензор отстранен от должности, а сам Чаадаев объявлен сумасшедшим. В авторе "Философических писем" власти и аристократические круги увидели изощрённого "клеветника", ненавидящего Россию.
Сам Чаадаев в своем очерке "Апология сумасшедшего" (1837) ответил на эти обвинения так: "... я люблю свою страну, желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа, но верно и то, что патриотическое чувство, одушевляющее меня, не совсем похоже на то, чьи крики нарушили мое спокойное существование и снова выбросили в океан людских треволнений мою ладью, приставшую было у подножья креста. Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами"1.
Любя Россию "странной" для многих любовью, Чаадаев выделил ряд негативных черт её культурно-духовного состояния. В первом "Философическом письме" мыслитель настаивал на "вневременности" России: она находится как бы вне времени, вне связи с другими странами и народами и "всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось". По Чаадаеву, Россия - страна, не способная к удержанию своей истории ("пережитое пропадает для нас безвозвратно"). Сама же российская история - это обреченный на неудачу с самого начала ход событий, носящий прерывный характер, не подчиняющийся преемственности.
Чаадаев полагал, что такое ущербное историческое развитие подготовило специфический духовно-культурный строй России, для которого характерно подражательство Западу и заимствование у него культурных
достижений. Кроме того, этому духовно-культурному строю присущи неосмысленность существования, господство фальши и лицемерия в обществе.
Чаадаев выступил за необходимость единения России с другими народами, считал, что достижение исторического прогресса для неё возможно не с помощью военного переворота (как думали декабристы), а на путях религиозно-нравственного совершенствования.
Примечательно, что публикацию в "Телескопе" близко к сердцу принял А.С. Пушкин, получивший, впрочем, от самого Чаадаева специальный оттиск его первого "Философического письма". Поэт написал философу письмо, в котором высказал свое отношение к нашумевшей публикации. Его он однако не решился отправить адресату, опасаясь усугубить его положение (оно было обнаружено и опубликовано уже после смерти поэта).
Пушкин, в основном, согласился с характеристикой Чаадаевым тогдашнего состояния общественной жизни, подчеркнув: "Действительно, нужно сознаться, что наша общественная жизнь - грустная вещь. Что это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью и истиной. Это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству - поистине могут привести в отчаяние"1.
В то же время Пушкин отверг как несостоятельные чаадаевские оценки отечественной истории, утверждения о "нашей исторической ничтожности". Поэт, полемизируя с Чаадаевым, писал о том, что отечественная христианская история может считаться "нечистой" лишь с догматических позиций католицизма (столь привлекательных для философа). Подводя итог своим возражениям, Пушкин высказал мысль, ставшую в наши дни афористичной: " ... клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал"1.
Если первоначально Чаадаев считал оторванность России от мирового исторического процесса её важнейшей бедой, то со временем усмотрел в этом обстоятельстве одно из главных преимуществ, которое может позволить ей овладеть достижениями западноевропейской цивилизации без повторения присущих ей недостатков. Выступая за совершенствование православной религии, Чаадаев полагал, что следствием этого процесса должно стать будущее совершенствование устройства общества на основе христианских принципов.
Будучи одним из первых представителей философии истории, Чаадаев проложил дорогу к той острейшей полемике о судьбах России, которая пронизывает всю нашу отечественную историю духовного развития в XIX столетии. Продолжение многих его воззрений мы находим в таких мощных течениях русской философской мысли как славянофильство и западничество.
Для славянофильства характерно четкое противопоставление исторического пути России и хода общественного развития Западной Европы. Славянофилы были убеждены, что русскому народу свойственны исконная религиозность, приверженность самодержавию, смирение и стремление к самоограничениям. Они рассматривали крестьянскую общину как специфически присущую российскому обществу форму социальной жизни, обеспечивающую наряду с православием и самодержавием его гармоническое развитие. Артельное производство рассматривалось ими в качестве наиболее приемлемой для российской специфики формы организации труда.
По мнению славянофилов, отсутствие классовой борьбы и взаимной вражды, добровольное согласие и любовь служат исходной базой для российского пути в истории, принципиально отличающегося от западноевропейского, основанного на противоречиях, распрях, вражде, вольнодумстве, склонности к безбожию.
Большинство славянофилов полагало, что Россия следовала самобытному пути развития до Петра I, который проведенными реформами способствовал "онемечиванию" российской жизни. Эти мыслители идеализировали во многом порядки, царившие в допетровской Руси. Славянофилы осуждали крепостничество, выступали за освобождение крестьян волей монарха, отстаивали свободу слова и гласный суд, ратовали за созыв земского собора в качестве совещательного органа.
Признанными лидерами славянофилов были: Алексей Степанович Хомяков (1804-1860), Иван Васильевич Киреевский (1806-1856), Константин Сергеевич Аксаков (1817-1860), Иван Сергеевич Аксаков (1823-1886), Юрий Федорович Самарин (1819-1876). Однако вождем славянофилов по праву считают именно Алексея Хомякова. Он был разносторонне одаренной личностью: поэт, журналист, лингвист, врач-самоучка, изобретатель. Ему, кстати, принадлежит инициатива употребления в русском языке английского слова "спорт".
Впервые обоснование славянофильских взглядов было изложено в статье Хомякова "О старом и новом" в 1839 году. В ней, выступая за возрождение России на исконных основаниях, Хомяков писал: " ... мы будем подвигаться вперед смело и безошибочно, занимая случайные открытия Запада, но придавая им смысл более глубокий или открывая в них те человеческие начала, которые для Запада остались тайными, спрашивая у истории церкви и законов её - светил путеводительных для будущего нашего развития и воскрешая древние формы жизни русской, потому что они были основаны на святости уз семейных и на неиспорченности нашего племени. Тогда в просвещенных и стройных размерах в оригинальной красоте общества, соединяющего патриархальность быта областного с глубоким смыслом государства, представляющего нравственное и христианское лицо, воскреснет древняя Русь, но уже сознающая себя, а не случайная, полная сил живых и органических, а не колеблющаяся вечно между бытием и смертью"1.
Отстаивая концепцию исторического своеобразия России, Хомяков считал специфической чертой русского народа "соборность", понимая под ней совместное единство членов церкви, проявляющееся в совместном понимании ими правды и свободного отыскания пути к спасению. Кроме того, соборность основана на единодушной любви к Богу и божественной праведности. Соборность противостоит как индивидуализму, так и коллективизму, нивелирующим, по мнению Хомякова, личность. Материальный аналог соборности - община, органически сочетающая личные и общественные интересы.
Взгляды славянофилов стали выражением идеологии умеренного дворянского либерализма, способствовавшего подготовке крестьянской реформы 1861 г. Заметим, что и после её проведения воззрения славянофилов не забылись, а получили продолжение в отечественном общественном сознании в 70-80-х годах XIX века.
В отличие от славянофильства, противоборствовавшее с ним западничество не обладало подобной ему духовной и логической цельностью. Тем не менее широкий спектр западнических идей связывала воедино общая концепция, предполагающая использование западноевропейского опыта для совершенствования материальной и духовной жизни российского общества. Наряду с этим западников объединяла также непримиримость к крепостничеству, развитие идей Просвещения, противоборство с идеологией "официальной народности", исповедовавшейся правящими кругами.
К западникам, прежде всего, относят мыслителей, входивших в середине 40-х годов XIX в. в московский философский кружок. Это - Александр Иванович Герцен (1812-1870), Николай Платонович Огарев (1813-1877), Тимофей Николаевич Грановский (1813-1855), Василий Петрович Боткин (1811-1869), Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885). К западническому кружку примыкал и Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848). Идейные позиции западничества разделяли также Павел Васильевич Анненков (1813-1887), Николай Гаврилович Чернышевский (1828-1889), Николай Александрович Добролюбов (1836-1864), Дмитрий Иванович Писарев (1840-1868).
Среди самих западников велась острая полемика: первоначально, в основном, по эстетическим и философским вопросам, а со временем - все более по социально-политической проблематике. К концу 40-х годов с предельной четкостью обозначилось размежевание между ними. Герцен, Огарев, Белинский отстаивали материализм, выступали как революционные демократы, были поборниками построения на развалинах самодержавия социализма. Их революционно-демократические убеждения подхватили вскоре Чернышевский, Добролюбов, Писарев. По иному были ориентированы Кавелин, Боткин и ряд других западников: они исповедывали идеализм, проводили линию буржуазного либерализма. Кавелин, к примеру, выступал за создание в России буржуазного царства правового порядка. Некоторые западники, как, к примеру, Грановский, предпочитали отстаивать позиции надклассового просветительства.
Полемизируя со славянофилами, Белинский не соглашался с идеализацией ими патриархального прошлого России, с попытками представить это прошлое в качестве образа для построения будущего, критиковал соглашательский либерализм. В серии статей о Петре I он отверг обвинения некоторых славянофилов в адрес царя-реформатора в негативных последствиях европеизации для русского народа. Белинский выступил с обоснованием положения о том, что "преобразование Петра Великого и введенный им европеизм нисколько не изменили и не могли изменить нашей народности, но только оживили её духом новой богатейшей жизни и дали ей необъятную сферу для проявления и деятельности"89. Словом, мыслитель рассматривал европеизацию как фактор, стимулировавший ход развития российского общества без ущерба для него.
Герцен, так же как и Белинский, дал высокую оценку деятельности Петра I, подчеркивая, что петровские реформы были исторически закономерны и вполне оправданы. Он образно отмечал в своей статье "Русские немцы и немецкие русские" (1859), что в "сонном прозябании" допетровской Руси "нельзя было дольше оставаться, не покрывшись плесенью, не расползаясь, не впадая в восточную летаргию". Однако в европеизаторской деятельности Петра I и особенно в распространении бюрократии Герцен критически подметил и подражательство внешним формам западноевропейской культуры ("вколачивание русских в немецкие формы").
Позиция Герцена была обоюдоострой и непримиримой как по отношению к славянофильскому неприятию многих достижений западноевропейской культуры, так и применительно ко взглядам западников-либералов, рабски преклонявшихся перед иностранщиной. Русский мыслитель отнюдь не идеализировал петровские реформы и Петра I, считая, что тот не знал "какие шипы кроются в западных розах".
Критикуя слепое подражательство Западу, Герцен призывал не стыдиться национальной самобытности. В своем произведении "Былое и думы" (1852-1867) он с горечью констатировал: "Мы до сих пор смотрим на европейцев и Европу в том роде, как провинциалы смотрят на столичных жителей, - с подобострастием и чувством собственной вины, принимая каждую разницу за недостаток, краснея своих особенностей, скрывая их, подчиняясь и подражая"90.
В то же время Герцен сравнивал славянофилов с русскими солдатами, требовавшими смены знаменитого военачальника М.Б.Барклая де Толли "за его немецкую фамилию". Он иронически писал, что именно эти солдаты были "предшественниками Хомякова и его друзей", имея в виду: отвращение ко всему иностранному равносильно преклонению перед ним.
По мнению Герцена, русский император Николай I "поднял хоругвь народности" вовсе не из-за любви к народу и заботы о нем, а, "чтоб отрезаться от Европы, от просвещения, от революции". Мыслитель, тяжело переживая поражение революции 1848 года во Франции, с сожалением отмечал, что "Европа показала удивительную неспособность к социальному перевороту". При этом он высказал суждение о том, что "Россия не так неспособна к нему". На таком убеждении была основана непоколебимая вера в её будущее.
Разуверившись в возможности победы революции в Западной Европе и начала там социалистических преобразований, Герцен выступил в роли идеолога крестьянского утопического социализма в России. Он рассчитывал, что Россия, избавившись от крепостного права и минуя капиталистический путь развития, с помощью крестьянской общины реализует переход к социализму. Лишь в конце жизни он с надеждой стал смотреть на подъем в Западной Европе рабочего движения, руководимого I Интернационалом. В этом процессе Герцен усмотрел гарантии осуществления социализма, в том числе, и у себя на родине.
Идею перехода к социализму через старую крестьянскую общину отстаивал и Н.Г. Чернышевский. Для низвержения существовавшего в России общественного строя он предлагал самые радикальные методы, призывая народ к "топору". Возможность освобождения крестьян и всех трудящихся от "самодержавного деспотизма" он связывал с переходом государственной власти в руки самого народа. Ссылаясь на опыт Западной Европы, Чернышевский подчеркивал, что там ни одно из государств "не могло бы сохранить своего настоящего устройства, если бы не опиралось на вооруженную силу".
Анализируя полемику славянофилов и западников, мыслитель пытался найти то, что их сближает. Он полагал, что для тех и других близка идея особого исторического призвания России, своеобразного русского "мессианства". В статье "Апология сумасшедшего" (1860), озаглавленной точно также, как незавершенная работа Чаадаева, Чернышевский обосновал это утверждение. Напоминая о чаадаевских идеях, предварявших идеологию западничества, он писал: "Чаадаев полагает, что мы призваны вести человечество к новым судьбам, что у нас больше сил, чем у других народов, что силы эти свежее, что мы скорее и легче других народов поймем и осуществим те новые блага, которые еще не вошли в жизнь Запада, которых он без нашей помощи не может уразуметь и достичь. Словом сказать, что если мы были и еще некоторое, очень недолгое, время, всего, быть может, несколько лет, останемся учениками Запада, то очень скоро, быть может, даже еще в наше поколение, мы станем его учителями и руководителями. Эта мечта распространена у нас чрезвычайно. Не только славянофилы, над которыми посмеиваются западники за неё, считают её положительною истиною, - если присмотреться хорошенько к самим западникам, то окажется, что подобное чувство лежит в основе даже их убеждений"1
Отвергая, словом, концепцию особой избранности определенных народов, Чернышевский критиковал за приверженность ей не только славянофилов, но и западников, усматривая завуалированную проповедь этой концепции даже с их стороны. Сам же он противопоставил проповеди особого исторического призвания народов такое понимание мировой истории, при котором её ведущими действующими силами являются не национальные организмы, а сословия ("высшее", "среднее", "простолюдины"), которые еще должны в будущем превратиться в подлинных субъектов исторического действия.
Вступая с позиций антропологического материализма, Чернышевский поставил в центре внимания своих философских воззрений человека. Для мыслителя учение о природе - лишь введение в "философию человека". Антропологическая концепция, предложенная Чернышевским, лишена дуалистичности и содержит трактовку человека как единого организма, обладающего "духовным" измерением. В своей работе "Антропологический принцип в философии" (1860) он писал: "Принципом философского воззрения на человеческую жизнь со всеми её феноменами служит выработанная естественными науками идея о единстве человеческого организма; наблюдениями физиологов, зоологов и медиков отстранена всякая мысль о дуализме человека. Философия видит в нем то, что видят медицина, физиология, химия; эти науки доказывают, что никакого дуализма в человеке не видно, а философия прибавляет, что если бы человек имел,кроме реальной своей натуры,другую натуру, то эта другая натура непременно обнаружилась бы в чем-нибудь, и так как она не обнаруживается ни в чем, так как все происходящее и проявляющееся в человеке происходит по одной реальной его натуре, то другой натуры в нем нет"1.
Антропологический принцип роднит философию Чернышевского с философией Фейербаха. Именно влияние фейербаховской, западной философии способствовало тому, что Чернышевский трактовал человека с западнических позиций - как существо самодостаточное, независимое, автономное (в противовес славянофильскому подходу к человеку как представителю общины, слившемуся с другими её представителями в единой вере). Правда, по Фейербаху, человек как существо любящее - это живая встреча "я" и "ты", а, по Чернышевскому, человек - существо еще более независимое, в том числе, от безоглядной преданности кому бы то ни было.
Рассматривая человека с позиций индивидуализма, Чернышевский отстаивал теорию разумного эгоизма, противостоящего эгоизму вульгарному. Разумный эгоист, в отличие от эгоиста-себялюбца, соотносит, по Чернышевскому, свои нужды с запросами столь же суверенных личностей, совершая тем самым рациональный выбор.
Проявления разумного эгоизма многогранны. К примеру, бескорыстие, как полагал Чернышевский, тоже содержит элемент эгоизма. Он писал: "Мы не станем говорить о тех действиях и чувствах, которые всеми признаются за эгоистические, своекорыстные, происходящие из личного расчета; обратим внимание только на те чувства и поступки, которые представляются имеющими противоположный характер: вообще надобно бывает только всмотреться попристальнее в поступок или чувство, представляющиеся бескорыстными, и мы увидим, что в основе их все-таки лежит та же мысль о собственной личной пользе, личном удовольствии, личном благе, лежит чувство, называемое эгоизмом"1. Как видим, Чернышевский усматривал в удовлетворении, в удовольствии от бескорыстия также проявление эгоизма.
Неоспоримый вклад внес Чернышевский в развитие эстетических воззрений. Разрабатывая материалистическую эстетику, он подверг критике эстетическую концепцию Гегеля, противопоставив умозрительной красоте абсолюта красоту реальной действительности. Русский мыслитель не согласился с постулатом идеалистической эстетики о том, что искусство предназначено для восполнения недостатка прекрасного в действительности. Чернышевский исходил из того, что искусство представляет собой художественное отражение действительности, что степень воздействия искусства на зрителей находится в прямой зависимости от его связи с жизнью. Важнейший тезис эстетики Чернышевского - идея о социокультурной обусловленности эстетических представлений. Наиболее значительным произведением, в котором изложен этот круг проблем, является его магистерская диссертация "Эстетические отношения искусства к действительности" (1853).
Одним из самых убежденных последователей революционного демократизма Чернышевского был в юношеские годы Георгий Валентинович Плеханов (1856-1918), посвятивший впоследствии анализу его воззрений одну из своих теоретических работ. Плеханов - первый русский марксист. Он организовал в 1883 году в Швейцарии первую русскую марксистскую группу "Освобождение труда", перевел на русский язык "Манифест Коммунистической партии" Маркса и Энгельса. После 1903 года Плеханов стал меньшевиком, идейным лидером меньшевизма.
В первых своих марксистских работах - "Социализм и политическая борьба" (1883) и "Наши разногласия" (1885) -Плеханов подверг обстоятельной критике идеологию народничества, его идеалистические установки, в особенности, во взглядах на общество, высказал суждения о применимости учения марксизма к условиям России. Он показал, что народнические представления о "героях" как творцах истории, противостоящих "толпе", несовместимыми с практикой реальной жизни.
Исследование роли личности в истории занимает одно из центральных мест в трудах Плеханова по вопросам исторического материализма. Этой проблематике посвящено, в частности, его произведение "К вопросу о роли личности в истории" (1898).
Плеханов считал всеобщей, закономерной причиной исторического движения человечества - развитие производительных сил, которое вызывает в конечном счете изменения в общественных отношениях людей. Он выделял также особенные причины исторического движения народов, состоящие в специфической исторической обстановке, в условиях которой совершается развитие производительных сил у тех или иных народов. И, наконец, Плеханов указывал на единичные проявления этих причин, состоящие в специфических особенностях действующих в истории лиц, а также в различных исторических случайностях, придающих событиям "индивидуальную физиономию".
Подлинными творцами истории Плеханов считал народные массы. Что же касается роли великих людей, то она, по его мнению, состоит в том, что те, благодаря своим особенностям, способны служить великим общественным нуждам своего времени, являться начинателями великих свершений. Плеханов писал: "Великий человек является именно начинателем, потому что он видит дальше других и хочет сильнее других. Он решает научные задачи, поставленные на очередь предыдущим ходом умственного развития общества, он указывает новые общественные нужды, созданные предыдущим развитием общественных отношений; он берет на себя почин удовлетворения этих нужд. Он - герой. Не в том смысле герой, что он будто бы может остановить или изменить естественный ход вещей, а в том, что его деятельность является сознательным и свободным выражением этого необходимого и бессознательного хода"1.
Отстаивая материалистическое понимание истории, Плеханов вслед за Марксом указывал на определяющую роль в развитии общества экономических (производственных) отношений, взаимодействующих с производительными силами. Он отмечал: "Люди делают свою историю, стремясь удовлетворить свои нужды. Нужды эти даются первоначально, конечно, природой; но затем значительно изменяются, в количественном и качественном отношениях, свойствами искусственной среды. Находящиеся в распоряжении людей производительные силы обусловливают собою все их общественные отношения. Прежде всего состоянием производительных сил определяются те отношения, в которые люди становятся друг к другу в общественном процессе производства, т.е. экономические отношения ? ... ? право, государственный строй и нравственность всякого данного народа непосредственно и прямо обусловливаются свойственными ему экономическими отношениями. Этими же отношениями обусловливаются, - но уже косвенно и посредственно - все создания мысли и воображения: искусство, наука и т.д."2.
В своих трудах Плеханов выступил как поборник материалистической диалектики, развил марксистскую теорию познания, внес вклад в разработку учения об идеологии, проблем истории философии, многих вопросов марксистской эстетики. Среди его наиболее значительных произведений - работы "К вопросу о развитии монистического взгляда на историю" (1895), "Очерки по истории материализма" (1896), "О материалистическом понимании истории" (1897).
На принципиально иных мировоззренческих позициях находился Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900) - великий русский философ, ставший последним представителем плеяды крупнейших отечественных мыслителей XIX столетия. Соловьев - представитель религиозной философии. Созданное им философское учение оказало огромное воздействие на развитие русской религиозной философии в ХХ веке. Кстати, он очень рано пришел в науку: к 20 годам получил три высших образования, в 21 год защитил магистерскую диссертацию, а прожил всего лишь 47 лет.
Центральное место в учении Соловьева занимает идея всеединства. Эта идея многоаспектна и многогранна. Прежде всего, под всеединством Соловьев понимает единство и согласованность всех частей Вселенной, а точнее - идеал, единства, к которому стремится мир, содержащий немало проявлений хаотичности и рассогласованности. Такой идеал воплощен в Боге как в абсолютном всеединстве. А мир, по Соловьеву, - это всеединство в состоянии становления, содержащее компонент божественного всеединства.
Выделив низший и высший уровни бытия, Соловьев указывает на их взаимосвязь, на то, что низшее обнаруживает тяготение к высшему, а высшее, в свою очередь, вбирает в себя низшее. Словом, сущее, по Соловьеву, есть единое, всеобъемлющее. С этих позиций мировой процесс - это процесс согласования и объединения всех частей Вселенной, восхождение к их единству. Основные ступени такого восхождения: минеральное, растительное, животное царства, потом - царство природно-человеческое и, в конце концов, царство духовно-человеческое, являющееся царством Божьим, представляющим собой единение мира с Богом.
Причем, производит это единение сам человек, и, потому, его жизнь представляет собой творчество, неуклонное движение к добру. Выполняя такую великую миссию, человек находит в этом процессе свое спасение. При этом все человечество, движимое творческими усилиями своих отдельных представителей, переходит в новое, высшее состояние, становясь богочеловечеством. Смыкается богочеловеческая цель мироздания, дух проникает во все области человеческой и природной жизни, сочетаются друг с другом идеальное и материальное.
Человек, по Соловьеву, не ничтожная песчинка, теряющаяся в мире, а необходимая частица мировой гармонии, истинного всеединства. Истинным (положительным) мыслитель считал такое всеединство, в котором "единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех". Ложное же единство подавляет все входящие в него компоненты, на поверку оказывается пустотой.
Мир, соединенный Богом, находится, по Соловьеву, в бесконечном процессе совершенствования, и человек является участником этого процесса. Он вносит свой вклад в достижение гармонии, в "просветление" мира, утверждая красоту везде: в собственной душе, в человеческих взаимоотношениях, в окружающей природе. По убеждению Соловьева, человек, творящий добро, утверждающий красоту, должен быть свободен и духовно активен. Только эти качества позволяют ему выполнить миссию божьего сотворца всеединства.
Соловьев считал, что материальное многообразие, скрепленное божественным единством, также и одухотворено божественным началом, и выступает как мировая душа, или София. Понятие Софии имеет много смыслов. Так, комментаторы Соловьева называют Софию "идеальным планом мира", отражающим момент его упорядоченности. Однако, это - не бездушная схема, а некая тайна, вобравшая в себя истинную сущность мира, его душу. Выражением этого таинства и является его божественная "мудрость" - София. Словом, она - своего рода Душа мира, объединяющая между собой все поколения людей: как прошлые, так и нынешние. И в то же время София - это символ связи между Богом, миром и человеком.
Философия всеединства, согласно Соловьеву, представляет собой средство всестороннего познания мира, лишенное односторонности рационализма и эмпиризма. Она объединяет в себе три рода знания - собственно философское, а также научное и богословское. Соловьев считал, что философия всеединства как истинная философия не должна быть созерцательной, а призвана служить активным средством воздействия на окружающую действительность.
Однако, Соловьев был противником любого насилия, будь то расправы над идейно чуждыми ему революционерами, или - гонения людей за веру. Сама идея насилия, даже высказываемая во имя самых высоких целей, была для него совершенно неприемлемой. Только через сознательное убеждение каждого человека, полагал Соловьев, можно обратить его к добрым делам.
Так уж случилось, что Соловьев, подобно его идейному антиподу Фейербаху (одному из самых именитых атеистов), пришел к важному для его философской системы соотношению понятий любви и религии. Только Фейербах выступал за то, чтобы подменить религию любовью, а Соловьев считал христианство религией любви. Кстати, символом любви у Соловьева выступала все та же София как объединяющее начало. А любовь религиозный мыслитель рассматривал как гарант спасения человечества.
Впрочем, к таким же гарантам он относил и выстроенную им триаду: "Истина - Добро - Красота". Каждая из её составляющих неразрывно связана, по Соловьеву, с остальными. Мыслитель считал человека нравственным, если тот подчиняет свою волю служению абсолютному добру - значит, Богу (и направляет свои стремления к созданию богочеловечества). При этом чувственным воплощением абсолюта выступает красота. Иными словами, абсолют объединяет в единое целое истину, добро и красоту.
Размышления о добре вылилось у Соловьева в один из самых значительных его трактатов: "Оправдание добра" (1897-1899). По Соловьеву, добро призвано решить важнейшую задачу: через посредство культуры организовать бытие на пути к всеединству. В своем трактате мыслитель оттачивает одну из самых заветных своих мыслей о том, что жизненная задача человека определяется внутренними свойствами добра, что "её нравственный смысл состоит в служении добру, чистому, всестороннему и всесильному".
В своих философских исканиях Соловьев пришел к выработке концепции "русской идеи". Впервые поставив и разработав вопрос о русской национальной идее, мыслитель наиболее емко изложил свои размышления по этому поводу в своей лекции, прочитанной в Париже в мае 1888 года. Что же такое "русская идея?" В свей лекции Соловьев дал такой ответ: "Бесполезный в глазах некоторых, слишком смелый по мнению других, этот вопрос действительно является самым важным из всех для русского, да и вне России он не может показаться лишенным интереса для всякого серьезно мыслящего человека. Я имею в виду вопрос о смысле существования России во всемирной истории"1.
Говоря о смысле её существования, о её миссии в среде мирового сообщества, Соловьев подчеркивает, что взятые в отдельности государство, общество, церковь не выражают существования русской идеи. Хотя члены этой "социальной троицы" имеют внутреннюю связь, но в то же время обладают сами по себе безусловной свободой. Речь, по Соловьеву, должна идти о том, что может сделать Россия в единстве её государства, общества и церкви во благо всего христианского мира. Мыслитель приходит к выводу, что её миссия, её роль должна заключаться в превращении страны в инициатора и мощную опору духовного объединения христианских стран.
Соловьев подчеркивает: "Русская идея, исторический долг России требует от нас признания нашей неразрывной связи с вселенским семейством Христа и обращения всех наших национальных дарований, всей мощи нашей империи на окончательное осуществление социальной Троицы, где каждое из трех главных органических единств - церковь, государство и общество, безусловно свободно и державно, не в отведении от двух других, поглощая или истребляя их, но в утверждении безусловной внутренней связи с ними. Восстановить на земле этот верный образ божественной Троицы - вот в чем русская идея"1.
Соловьев ратует за возникновение вселенской теократии (боговластия), позволяющей, как он полагал, объединить, прежде всего, духовно все христианские народы. Пытаясь представить будущее родины, он связывает его со слиянием России с сообществом христианских стран, с участием в развитии единой христианской цивилизации, и с решением на таком пути её внутренних и большинства внешних проблем, с изменением положения в мире.
Благодаря Соловьеву вопрос о специфике русской национальной идеи обогатил отечественное общественное сознание, стал той самой узловой проблемой, актуальность которой оказалась неподвластной времени. И в наши дни этот вопрос продолжает волновать потомков великого философа.
Творческое наследие Соловьева включает, кроме философских трактатов, также философскую публицистику и поэзию. Среди работ первого рода - его произведения: "Критика отвлеченных начал" (1880), "Чтения о богочеловечесте" (1877-1881), "История и будущность теократии" (1885-1887), "Россия и вселенская церковь" (1889), "Три разговора" (1900). К философской публицистике относятся работы Соловьева "Национальный вопрос в России" (статьи, 1883-1891), "Владимир Святой и христианское государство" (1888), "Русский национальный идеал" (1891), "Византия и Россия" (1896) и другие.
Своим творчеством Соловье в немалой степени подготовил вступление российской культуры в новую эпоху - эпоху "серебряного века". Её отсчет начался на рубеже XIX и ХХ столетий. О философии той эпохи речь пойдет в следующем разделе этой главы.

II.12. ПАНОРАМА ФИЛОСОФИИ ХХ ВЕКА

II.12.1.Философия "серебряного века" русской культуры

В широкой панораме философских идей и воззрений ХХ столетия заметное место занимает отечественная философия. Её развитие в этом столетии начало разворачиваться в условиях расцвета "серебряного века" русской культуры, занявшего период, растянувшийся с конца XIX в. на два с лишним десятилетия: по мнению одних исследователей, он завершился в октябре 1917 г., по мнению других - в середине 20-х годов уже в Советской России. Его назвали "серебряным веком" в параллель с "золотым веком" русской культуры пушкинской поры.
Характеризуя процессы, происходившие в тот период в отечественной культуре, её современный исследователь А.И. Новиков, отмечает: "На рубеже XIX-ХХ веков возникли новые глубинные явления в русской культуре - стремление по-новому осмыслить и роль религии, и роль искусства в духовной жизни. Это был подлинный Ренессанс-Возрождение, преодоление устаревших традиций, когда искусство, изолированное от философии и нравственности, превращалось либо в унылую копию быта, либо в словесную игру, а религиозное сознание все более облекалось в застывшие церковные обрядовые формы и, естественно, от него отдалялись целые поколения интеллигенции.
Новый этап русской культуры рубежа веков и явился объективно-независимо от того, осознавали или нет сами творцы культуры - грандиозной попыткой преодолеть этот пагубный для культуры разрыв"1.
Реализуя учение В.С. Соловьева о всеединстве, философы "серебряного века" стремились синтезировать искусство (прежде всего, художественную литературу), религию и философию. Центрами богатой духовной жизни той поры стали философско-художественные и литературно-философские салоны. В частности, такой салон действовал на квартире у писателя Д.С. Мережковского и поэтессы З.Н. Гиппиус, где проходили религиозно-философские собрания. Большую известность получил также аналогичный салон, проходивший у поэта и философа Вяч. Иванова - его знаменитые "среды".
Мыслители "серебряного века" черпали отправные идеи для своего творчества не только во взглядах В.С. Соловьева, но и у славянофилов, а также в произведениях великого русского писателя Ф.М. Достоевского (1821-1881), пронизанных проблемами, связанными с духовно-нравственными исканиями личности, где в центре внимания: Бог и человек, смысл жизни, добро и зло, рассудок и мораль, свобода и ответственность, влечение и долг. Наиболее видными представителями философской мысли той поры были Н.А. Бердяев, С.Н. и Е.Н. Трубецкие, С.Л. Франк, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, Л.И. Шестов.
Несомненным достижением творческих исканий "серебряного века" стала философия русского символизма. Её ведущими теоретиками выступили видные поэты и мыслители Андрей Белый (1880-1934) и Вячеслав Иванов (1866-1949). Они рассматривали символизацию как новый метод обобщения, дающий возможность постичь общечеловеческие начала бытия, проявляющиеся в конкретной специфической форме. Для них обращение к символам дало принципиально новую возможность постижения мира в сравнении с той, которую предоставляет реалистическое воспроизведение действительности с учетом психологического анализа поведения людей. Символисты стремились к расширению горизонтов постижения мира за счет попыток проникновения за пределы сознания.
Придерживаясь принципов символисткой поэтики, Андрей Белый уделял особое внимание ритму каждой фразы, которая выходила из-под его пера, звуковому смыслу написанного. Он попытался соединить литературу и музыку. Им, к примеру, были созданы написанные ритмической прозой литературные произведения, построенные в виде четырех симфоний (1900-1908). Кстати, А. Белый придерживался техники ведения повествования, разработанной немецким композитором Рихардом Вагнером.
Придавая особое значение понятию ценности как основному в философии и в искусстве, А. Белый полагал, что данное понятие обеспечивает связь между философией, искусством и религией: искусство воплощает образы, рожденные жизнью, в образы ценностей, а религия реализует эти образы в жизни. При этом символизм синтезированных между собой философии, искусства и религии выступает как своего рода мировоззрение, как новая ступень культуры, как осознанное религиозное творчество жизни.
Особое место в творчестве Вяч. Иванова заняли религиозно-мистические искания. Ему весьма близок "мистический анархизм" как совокупность душевных переживаний, основанных на иррациональном опыте и приводящих к освобождению личности от "оков" социального и духовного порядка. С этих позиций он разработал эстетику символизма. В частности, изложение религиозно-эстетической концепции творчества дано в работе Вяч. Иванова "Борозды и межи" (1916).
Крупнейший представитель русской философии первой половины ХХ столетия - Николай Александрович Бердяев (1874-1948). В студенческие годы он распространял нелегальную литературу, участвовал в антиправительственных демонстрациях, являлся членом киевского "Союза борьбы за освобождение рабочего класса", дважды арестовывался и некоторое время провел в тюрьме. Примыкал к "легальному марксизму", состоял в переписке с одним из лидеров германской социал-демократии и II Интернационала Карлом Каутским, который возлагал на Бердяева большие надежды как на будущего теоретика марксизма. Однако, начинающий философ вскоре отошел от марксизма и проявил себя в качестве его обстоятельного критика. В первой своей книге "Субъективизм и индивидуализм в общественной философии: критический этюд о Н.К. Михайловском" (1901) он выступил как против народнической социологии, так и против марксистских концепций, которые охарактеризовал как ортодоксальные.
От первоначального увлечения марксизмом Бердяев перешел к последовательному антикоммунизму. Примечательно, что уже в зрелые годы он предпослал своей работе "Христианство и классовая борьба" (1931) такое посвящение, отразившее эволюцию его взглядов: "Посвящается памяти социального учителя моей молодости и ныне идейного врага моего Карла Маркса".
Бердяев некоторое время состоял в партии кадетов. Был соавтором сборников, выражавших взгляды русских философов-идеалистов: "Проблемы идеализма" (1902), "Вехи" (1909) "Из глубины" (1918).
Он стал активным поборником "нового религиозного сознания" - веховства. "Веховство, названное так по сборнику статей "Вехи", вышедшему в свет тремя изданиями в 1909 г. претендовало на "обновление" русской интеллигенции, её "духовное возрождение". Осуществление этой программы оно связывало с критикой "давящего господства народолюбия и пролетаролюбия", т.е. народничества и марксизма. По словам одного из авторов сборника, русская радикальная интеллигенция не заключала в себе никаких культурно-осознанных стремлений и идеалов, кроме "метафизической абсолютизации ценности разрушения" [С.Л. Франк]. "Школе Чернышевского" веховство противопоставило "настоящую русскую философию" - от Чаадаева до Соловьева и Толстого", объявив это направление русской мысли "конкретным идеализмом", не имеющим ничего общего ни с социализмом, ни с политикой. "Конкретный идеализм" провозглашался не только "основой нашего национального философского творчества", но и мистическим восполнением "разума европейской философии, потерявшей живое бытие" [Н.А. Бердяев]"1.
В послереволюционное время Бердяев организовал Вольную академию духовной культуры в Москве (1918-1922), преподавал философию в Московском университете. В 1922 году Бердяева выслали за границу. Вначале он жил в Берлине, а с 1924 года - во Франции (в пригороде Парижа).
Еще в начале ХХ столетия он стал одним из идеологов богоискательства - религиозно-философского течения, пытавшегося представить цель общественного развития в осуществлении идеалов заново осмысленного, подновленного христианства. Идея В.С. Соловьева о богочеловечестве получила в богоискательстве дальнейшее развитие. Бердяев и его единомышленники выступили за создание такой богочеловеческой социальной организации, которая покоится на религиозных основах, реализует божественное в человеке. В отличие от традиционного христианства, богоискатели рассматривали земную жизнь в качестве арены для воплощения тех религиозных идеалов, которые с позиций канонического вероучения осуществимы в потустороннем мире.
В дальнейшем Бердяев, находясь во Франции, создал философские воззрения, ставшие одной из первых в Европе разновидностей христианского экзистенциализма (см. о нем подробнее дальше), а также развивавшие религиозный персонализм. Еще накануне первой мировой войны Бердяев, живя в России, положил начало философии экзистенциализма, выдвинув параллельно с Л.И. Шестовым критические оценки рационалистических воззрений как построенных на отрыве от живого конкретного опыта человеческого существования в мире и сосредоточении внимания на познающем субъекте как "органе объективного познания". Интерес философии был обращен к постижению в реальной полноте непосредственных контактов человека с миром с позиций нерасчлененной совокупности его личностных структур (интеллектуально-духовных, нравственных, эмоционально-волевых).
С точки зрения Бердяева, личность это понятие религиозного сознания, и, следовательно, мы в состоянии постичь проявление человеческой сущности, её специфику лишь посредством ей отношения к Богу. Мыслитель полагал, что есть два пути самореализации личности: первый - "объективация" или принятие "общеобязательных форм жизни", второй предполагает непринятие их, "жизнь в свободе". Объективация связана с "антиперсоналистичностью", т.к. она обезличивает человека, создает психологию раба, лишает его свободы. Личность одарена огромной творческой мощью и в то же время стеснена неотвратимой и роковой объективацией.
Отстаивая примат личностного над социальным, Бердяев выступил против тотального подчинения индивида общественно-полезным целям и провозгласил свободу человека высшей самодавлеющей ценностью. Он считал свободу и любовь однопорядковыми явлениями. Бердяев писал: "Рабство у "мира", у необходимости и данности есть не только несвобода, но и узаконение и закрепление нелюбовного, разорванного, некосмического состояния мира. Свобода - любовь. Рабство - вражда. Выход из рабства в свободу, из вражды "мира" в космическую любовь есть путь победы над грехом, над низшей природой"1.
В числе важнейших работ Бердяева - его произведения: "Философия свободы" (1911), "Смысл творчества. Опыт оправдания человека" (1916), "Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии" (1923), "Истоки и смысл русского коммунизма" (1937), "О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии" (1939), "Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX-XX века" (1946).
Важнейшей тенденцией в развитии русской философии стала выработка восприятия человека в качестве органической части космического единства, в качестве реализатора своей активной природы в процессе творческого изменения мироздания. Такой взгляд на человека и его связь с космосом получил название "космизм". Русский космизм окончательно сформировался в начале ХХ столетия, хотя начало его возникновению было положено еще в конце XIX века. Учение В.С. Соловьева о всеединстве стало одним из исходных моментов формирования этого особого духовно-теоретического феномена. Своим долгом Соловьев считал задачу духовно подготовить окружающих к пониманию необходимости перехода человечества на такую высшую стадию своего развития (богочеловечество), на которой оно превратится в сотворца Бога и будет в состоянии осуществить перевоплощение, благодаря чему мир станет свободным от распада и гибели. Идеи о космических масштабах деятельности человечества получили распространение в русской философии.
В 1906 и в 1913 годах были опубликованы и стали достоянием общественного сознания два тома сочинений скончавшегося уже к тому времени одного из зачинателей русского космизма Николая Федоровича Федорова (1828-1903). Они получили название "Философия общего дела", которое, как полагал мыслитель, есть у всего человечества. Главнейшей задачей "общего дела" Федоров считал овладение управлением космическими процессами. Он рассчитывал, что ныне живущие поколения должны осуществить реальное восстановление и преображение прежде живших поколений, основанные на идее перверсии естественного хода биологических процессов. Мыслитель предлагал расселить воскресшие поколения землян в космосе. Приобщение к космосу связано, по Федорову, с процессом психофизиологического совершенствования человеческого организма: с превращением человека в самосозидающее и бессмертное существо. Мыслитель считал высшим идеалом преображения (обожения) мира Царство Божье.
Уже в первой своей опубликованной книге "Грезы о земле и небе" (1895) Константин Эдуардович Циолковский (1857-1935) писал о различных формах жизни, которые должны заполнить космическое пространство: от примитивных до бессмертных лучистых животно-растений, способных усваивать пищу при помощи солнечного света. По мнению Циолковского, современный человек не является завершающим звеном эволюции. Прорыв в космос сопряжен с изменением физической природы человека, с совершенством его организма.
Идеи космической философии были высказаны Циолковским и в его работе "Второе начало термодинамики" (1914), в которой он подверг критике теорию тепловой смерти Вселенной. Пафос работы оптимистичен: тепловая смерть не угрожает Вселенной, а, значит, нет необходимости ставить под сомнение освоение человечеством космоса. Циолковскому особенно импонировала идея "вечной юности Вселенной", которую он отстаивал на протяжении многих лет.
В своих работах мыслитель проанализировал проблемы взаимоотношений человека и космоса как элементов единой системы; его волновали нравственные основания освоения космоса, он рассмотрел перспективные пути обретения человеком счастья на Земле и во вселенной, отмечая, что познающие воля и разум способны сделать людей счастливыми. Важнейший залог достижения этого - жить жизнью Вселенной.
В русском космизме как философской традиции выделяют два основных направления: религиозно-философское (В.С. Соловьев, Н.Ф. Федоров, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский и др.) и методологическо-философское (Н.Э. Циолковский, Н.А. Умов, В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский, А.Г. Холодный и др.). Разработка идей русского космизма не ограничилось первыми десятилетиями ХХ столетия, а продолжалась и в начале второй половины этого века благодаря философским исканиям биологов Николая Григорьевича Холодного (1882-1953) и Александра Леонидовича Чижевского (1897-1964). В частности, Чижевский выдвинул идею космичности жизни, охарактеризовав её как явление в большей степени космическое, чем земное.
Особой страницей в истории отечественной философской мысли стала философия русского Зарубежья. Многие выдающиеся мыслители - представители "серебряного века" русской культуры не по своей воле оказались за рубежом. В 1922 году советские власти выслали из страны по обвинению в "пособничестве контрреволюции" Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, И.И. Лапшина, С.Л. Франка, Л.П. Карсавина, Н.О. Лосского, Ф.А. Степуна. Из попавших в Германию философов там остались только И.А. Ильин, Ф.А. Степун и С.Л. Франк.
Возникло несколько центров русского философского Зарубежья: кроме Берлина, это - Париж и Прага. Н.А. Бердяев и С.Н. Булгаков обосновались в Париже, где поселился и эмигрировавший из Советской России еще в 1920 г. Л.И. Шестов. В Праге при Карловом университете был создан Русский юридический факультет, в числе преподавателей которого были В.В. Зеньковский, Н.О. Лосский, И.И. Лапшин, П.И. Новгородцев, П.Б. Струве. Основатель факультета - видный философ, социолог и правовед Павел Иванович Новгородцев (1866-1924), создавший и возглавивший в Праге Религиозно-философское общество им. В. Соловьева, автор фундаментального труда "Введение в философию права".
Диапазон философских идей, развивавшихся в среде русской эмиграции, весьма многообразен, но в центре их бесспорно неустанные размышления об исторических судьбах России. Главным своим делом философы, оказавшиеся на чужбине, считали бескорыстное служение Родине. Эту мысль очень хорошо выразил Иван Александрович Ильин в 1948 году, находясь уже более четверти века в изгнании. Он написал такие слова: "Если нашему поколению выпало на долю жить в наиболее трудную и опасную эпоху русской истории, то это не может и не должно колебать наше разумение, нашу волю и наше служение России"1.
"Серебряный век" русской культуры продолжили своим творчеством не только философы-эмигранты. Одним из талантливейших продолжателей его традиций стал Алексей Федорович Лосев (1893-1988), который не покинул Родину и в условиях советской действительности создал в 1920-х годах свое знаменитое восьмикнижие: "Античный космос и современная наука", "Музыка как предмет логики", "Философия имени", "Диалектика числа у Плотина", "Диалектика художественной формы", "Критика платонизма у Аристотеля", "Очерки античного символизма и мифологии", "Диалектика мифа". Следуя заветам В.С. Соловьева, в этих работах мыслитель осуществил своеобразный синтез различных областей знания, включая философию, математику, эстетику, музыковедение и т.д. Лосевым был разработан и применен собственный метод исследования - метод логико-смыслового конструирования философского предмета на основе синтеза диалектики и феноменологии.
В апреле 1930 г. Лосев был арестован по обвинению в публикации запрещенных цензурой фрагментов работы "Диалектика мифа". В течение восемнадцати месяцев он подвергался "трудовом перевоспитанию" на Беломорканале. Благодаря заступничеству М.И. Ульяновой и Е.П. Пешковой (жены писателя А.М. Горького) он был освобожден, и постановлением ЦИК СССР с него была снята судимость.
Лосев - один из самых плодовитых авторов в истории мировой философской мысли. Среди многих сотен его работ особо выделяется написанное в 1950-1980-х годах второе восьмикнижие - гигантская восьмитомная "История античной эстетики". Мыслителя по праву называют последним в плеяде тех, кто создавал философию "серебряного века" русской культуры.

II.12.2.Советская философия

В панораме мировой философии ХХ столетия занимает собственную нишу философия советской эпохи в нашей стране, разрабатывавшаяся в рамках марксизма-ленинизма. Она разрабатывалась на основе философского наследия К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина. У истоков советской философии стоял Ленин. Следует подчеркнуть, что некоторые её положения были догматизированы в соответствии с политической коньюктурой.
Философские взгляды Владимира Ильича Ленина (1870-1924) изложены в большом числе публикаций, многие из которых не являются работами чисто философского характера, а затрагивают также широкий круг других проблем. Последнее (пятое) издание собрания его сочинений составляет 55 томов, к которым примыкает серия "Ленинских сборников". Основные философские произведения Ленина: "Материализм и эмпириокритицизм" (1909), "Государство и революция" (1917), "Философские тетради" (впервые опубликованы отдельным изданием в 1933 г.), "О значении воинствующего материализма" (1922).
Ленин проявил себя как представитель марксистской философии, продолживший разработку её проблем, в условиях вступления капитализма, по его определению, в стадию империализма, а также в связи с новыми достижениями в развитии науки и, прежде всего, естествознания. Им дано определение понятия материи, развиты и конкретизированы другие важнейшие философские понятия, такие, как пространство, время, причинность, закономерность и т.д. Он выдвинул положение о неисчерпаемости материи.
Ленин развил марксистскую теорию познания, в особенности теорию отражения, учение о практике, о её роли как основы и критерия познания объективной истины, о соотношении абсолютной и относительной истин. Ему принадлежит знаменитая "формула" процесса постижения истины: "От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике - таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности"1. Он сформулировал и разработал положение о том, что материалистическая диалектика и есть теория познания. Конкретизируя эту мысль, он выдвинул положение о единстве диалектики, логики и теории познания.
Одним из основных направлений деятельности Ленина как философа бесспорно является развитие им проблем материалистической диалектики. Он акцентировал внимание на богатстве диалектики как науки, на многогранности её содержания. В самой диалектике Ленин выделил учение о противоречиях как о её "ядре", как о самом основном в марксистском методе. Кроме того, весьма существенным в диалектическом подходе он считал "конкретный анализ конкретной ситуации".
В работах Ленина много места уделено проблемам исторического материализма, философского учения об обществе. Он внес вклад в разработку проблем, связанных с теорией классов и классовой борьбы, дал определение классов, развил учение об общественно-экономической формации, о научном предвидении исторического развития, о революции, государстве, соотношении экономики и политики. Им была провозглашена идея культурной революции после завоевания пролетариатом власти. Эта идея предполагала осуществление всеобщей грамотности, приобщение трудящихся к мировым духовным завоеваниям, формирование новой интеллигенции из среды рабочих и крестьян, выработку у трудящихся высоких нравственных качеств.
Значительную часть творческого наследия Ленина занимают работы, посвященные теоретическому обоснованию проблемы построения социализма и коммунизма. Ему принадлежит идея создания социалистического общества в одной отдельно взятой стране, предложены пути и способы её реализации.
С ленинских времен развитие философии в нашей стране происходило в русле марксистской парадигмы. Правда, в 1920-х годах этот процесс, не заключенный еще в жесткие тиски идеологического прессинга, проходил параллельно с созданием работ, которые не вписывались в названную парадигму. Ситуация окончательно изменилась в 1930-х годах, когда с любыми отступлениями от марксизма и с антимарксистскими воззрениями велась уже не только жесткая идейная борьба, но и их сторонники подвергались преследованиям и репрессиям.
Видной фигурой в советской философии 1920-1930-х годов был подвергшийся репрессиям Николай Иванович Бухарин (1888-1938). Среди его наиболее значительных работ: "Азбука коммунизма" (в соавторстве с Е.А. Преображенским; 1919); "К постановке проблем теории исторического материализма" (1923), "Дарвинизм и марксизм" (1932), "Учение Маркса и его историческое значение" (1933). Широкую известность на Западе получила его работа "Теория исторического материализма", изданная на английском языке в Нью-Йорке в 1925 году с подзаголовком "Система социологии". Кстати, этот труд позитивно охарактеризовал как серьезное исследование крупнейший социолог Питирим Александрович Сорокин, живший с 1922 года вне России.
Бухарин считал, что диалектика, общественные и природные изменения могут быть объяснены теорией равновесия. Он отталкивался от выдвинутой А.А. Богдановым (1873-1928) теории равновесия, согласно которой все существующее представляет собой изменяющиеся состояния подвижного равновесия, устанавливающегося в результате взаимодействия различно направленных сил. Состояния равновесия сменяются его нарушениями или кризисами.
"Маркс и Энгельс освободили диалектику, - писал Бухарин, - от её мистической шелухи в действии, т.е. материалистически применяя диалектический метод при исследовании различных областей природы и общества. Речь идет теперь о теоретическо-систематическом изложении этого метода и его таком же теоретическо-систематическом обосновании. Это и дается теорией равновесия.
Теория равновесия имеет, кроме того, еще один немаловажный аргумент за себя: она освобождает мировоззрение от телеологического1 привкуса, неизбежно связанного с гегелевской формулировкой, которая покоится на саморазвитии "Духа". Вместо эволюции (развития) и только эволюции, она позволяет видеть также случаи разрушения материальных форм. Тем самым она является и более общей и очищенной от идеалистических элементов формулировкой законов движущихся материальных систем"91.
Итак, любая система стремится, по Бухарину, к достижению равновесия. Источник движения он усматривал в борьбе соперничающих сил. Гегелевскую триаду "тезис - антитезис - синтез" он пытался заменить формулой: "первоначальное равновесие - нарушенное равновесие - восстановленное равновесие на новой основе". Поясняя эту мысль, Бухарин писал: "Непрестанное столкновение сил, распад, рост систем, образование новых и их собственное движение - другими словами, процесс постоянного нарушения равновесия, его восстановление на другой основе, нового нарушения и т.д. - вот что реально соответствует гегелевской триединой формуле. Что "нового" вносит это толкование? По существу, это то же самое. Но здесь указывается на материальный процесс и на движение материальной формы. Другими словами, здесь - диалектика материального становления, идеально выражаемая гегелевской триадой"92
Бухариным внесен оригинальный вклад в марксистскую трактовку целого ряда философских проблем, к которым, прежде всего, относятся: истолкование теории и практики с точки зрения диалектического материализма, интерпретация деятельного характера субъект-объектных отноше-
ний, трактовка соотношения абстрактного и конкретного, своеобразное понимание свободы. Он многое сделал в разоблачении преступной идеологии фашизма.
Подчеркнем, что период развития советской философии с 1930 года до середины 1950-х годов характеризует значительное сужение предметного поля проводившихся исследований, возрастание сосредоточения их на интерпретации и конкретизации марксистских положений, выдвинутых И.В. Сталиным. Своеобразным эталоном для всех работавших в области философии стала работа Сталина "О диалектическом и историческом материализме", охарактеризованная в ту пору как "вершина марксистской философской мысли". Эта работа была включена в качестве четвертой главы вышедшего в 1938 году "Краткого курса истории ВКП(б)", а затем появилась в качестве отдельного издания. После смерти Сталина работа подверглась критике за "догматизацию положений марксизма".
Заключительный период развития советской философии охватывает время со второй половины 1950-х до конца 1980-х годов. С его началом связано знаменательное событие: в 1956 году преподавание философии как самостоятельного предмета вышло из рамки университетов и гуманитарных вузов. Начиная с 1960-х годов - периода хрущевской "оттепели" - советские философы значительно расширяли горизонты проводившихся исследований, освоили новые области марксистского миросозерцания, сумели более обстоятельно опереться на методологический базис материалистической диалектики. В постперестроечные годы предпринимались неоднократные попытки представить развитие советской философии как время "бесплодных поисков" и "интеллектуальных провалов". Такие оценки однако не соответствуют действительности.
В указанный период удалось достичь значительного продвижения в области развития диалектической логики, осмыслить многочисленные грани специфики философского знания, выявить дополнительные ориентиры в гносеологической проблематике и в теории сознания, заняться изучением глобальных проблем современности, плодотворно освоить новую для советской философии тематику ценностей и даже внести вклад в исследование проблемы человека, (её разработке уделяется огромное внимание в западной философии). Было предпринято диалектико-материалистическое осмысление новейших открытий в области физики, химики, биологи, кибернетики, космологии, психологии. Большой цикл работ был посвящен разработке проблем исторического материализма: исследовались теоретические вопросы общественно-экономической формации, социальных процессов, научно-технического прогресса, научно-технической революции и её социальных последствий. Много внимания уделялось разработке историко-философской проблематики, вопросам теории культуры. Начали широко осваиваться проблемы этики и эстетики.
В развитии советской философской науки проявились и тенденции, свойственные ряду направлений мировой философии в 1960-1980-х годах. Сказанное относится, например, к разработке философских и методологических проблем науки и, прежде всего, естествознания. Этот процесс происходил в тесном взаимодействии онтологической и эпистемологической1 проблематики, в остром соперничестве онтологического и эпистемологического подходов. Философы-онтологисты, руководствуясь стремлением вернуться к классической ясности прежних философских оснований науки, не учитывали то обстоятельство, что нынешняя наука переросла стадию своего классического развития и такой возврат невозможен. Философы же эпистемологи стали учитывать тот существенный момент, что именно логические категории, работающие в эпистемологии, обеспечивают познание обогащенного набора исследуемых современной наукой объектов, включая сложные саморегулирующиеся системы. Они показали, что категориальный аппарат эпистемологии, обслуживающий функционирование в научном мышлении связи "объект - знание", позволяет охарактеризовать уровневую организацию объектов, наличие разного рода их автономных подсистем, существование обратных связей, обеспечивающих их целостность.
В ходе разработки философии и методологии науки, проводившейся в условиях указанной дискуссии, советские философы немало сделали для анализа типов теоретического знания, его динамики, для изучения изменений в нормативных структурах современной науки.
На рубеже 70-80 годов рассматриваемое направление отечественной философской мысли включило в себя новую ветвь, связанную с разработкой проблем философии техники и технических наук. Стали также активно разрабатываться и вопросы социологического и культурологического анализа науки. Эти процессы развернулись в советской философской науке в унисон с широкомасштабным обращением западных философов к анализу социокультурных факторов, воздействующих на рост научного знания.
Российская философская мысль, ставшая развиваться с начала 1990-х годов, в отличие от советской, чрезвычайно плюралистична. Впрочем, широкая палитра идейных направлений, течений, школ характерна ныне для национальных философий большинства стран мира.

II.12.3.Неопозитивизм

Характеристику основных направлений мировой философии ХХ века начнем с неопозитивизма. Он представляет собой современную форму позитивизма (от лат. "positivus" - положительный). Позитивизм - это философское течение, объявившее единственным источником истинного действительного знания не "абстрактные умозаключения", а конкретные (эмпирические) науки. Позитивисты, призывая к тому, чтобы опираться на "позитивные", "положительные" факты, отрицали познавательную ценность философского исследования. Позитивизм был ими охарактеризован как философское направление, возвышающееся над материализмом и над идеализмом и не представляющее собой ни того, ни другого. Создатель позитивизма французский философ Огюст Конт (1798-1857).
Неопозитивизм, продолжая позитивистскую линию, исходит из того, что знание о действительности дается лишь в повседневном или конкретно научном мышлении и может быть получено как результат сугубо научного, т.е. нефилософского, познания. Философия же имеет право на существование как деятельность по анализу языка, в котором выражаются результаты конкретно-научного мышления.
Причем, неопозитивизм - это третий этап в развитии позитивизма, которому предшествовал "первый позитивизм" О. Конта и его единомышленников и "второй позитивизм" австрийских философов Эрнста Маха (1838-1916) и Рихарда Авенариуса (1843-1896). Процесс формирования неопозитивизма занял почти все второе десятилетие ХХ века, приведя к окончательному оформлению в 1920-х годах этого мощного направления философской мысли. В дальнейшем он претерпел значительную эволюцию. Первоначально неопозитивизм выступал как "логический атомизм", вслед за этим он стал называться "логическим позитивизмом", потом - "логическим эмпиризмом", затем его нередко называли "аналитической философией". Последнее обстоятельство выразилось также в том, что в отечественной и зарубежной специальной литературе любую философскую концепцию, уделяющую основное внимание логико-лингвистической стороне обсуждаемых проблем, часто принято считать неопозитивистский - с указанием на её аналитический характер. Появлению этой явной неточности способствовал авторитет крупнейшего немецкого философа Карла Ясперса, ошибочно отождествлявшего неопозитивизм и аналитическую философию. Между тем, аналитическая философия, не являясь целостной философской школой, лишь включала в себя на отдельных этапах развития проявления позитивизма, и не может быть сведена к нему в целом.
Логический позитивизм возник в Вене, где вокруг профессора кафедры индуктивных наук местного университета Мориса Шлика объединилась в 1922 году (на основе научного семинара) группа его учеников и сторонников. Этот центр разработки идей логического позитивизма получил название "Венский кружок". В него входили логик Р. Карнап, математики Г. Хан и К. Гёдель, физики Ф. Франк, Г. Фейгл, социолог О. Нейрат и ряд других исследователей. Важным итогом их коллективной деятельности стало совместное произведение "Научное мировоззрение. Венский кружок", вышедшее в 1929 году.
Представители "Венского кружка" предложили программу обновления научного и философского знания. Их волновали проблемы структуры науки, отношения между научными высказываниями на эмпирическом и теоретическом уровне, вопросы о критериях научности этих высказываний, о строении научного знания. Выступая за обновление науки и философии, они видели главную свою задачу в отделении науки от метафизики, научных высказываний от метафизических. При этом к метафизике они относили, прежде всего, материалистические взгляды и материалистические высказывания. Они считали, что философия становится метафизикой, как только пытается высказывать какие-либо положения об объективности окружающего мира. В освобождении науки от метафизики (читай - от материализма) логические позитивисты видели одну из своих основных задач.
К метафизическим высказываниям логические позитивисты относили и все такие, которые невозможно проверить с помощью наших органов чувств. Все то, что не подлежит такой проверке, было включено ими в разряд бессмысленных высказываний. К примеру, христианский постулат "Существует всемогущий и всеведущий Бог" с позиций логического позитивизма может быть отнесен к бессмыслице. Правомерны же с его позиций, высказывания типа: "Идет снег" (взглянул в окно и увидел, открыл форточку и на ладони у тебя снежинки), или "благоухает желтая роза" (зрение позволяет увидеть розу, а обоняние воспринять её запах). Существует ли роза на самом деле - вопрос с точки зрения логического позитивизма бессмысленный.
Инструментом отделения научного знания от ненаучного, от "бессмысленных проблем метафизики" логические позитивисты считали, словом, критическую проверку высказываний на возможность их сведения к эмпирическим (опытным) фактам. Критерием научности знания была объявлена возможность такого сведения в ходе указанной проверки как логико-методологической процедуры установления истинности конкретно-научных утверждений. Эта процедура получила название "верификация".
Осуществляя критический анализ языка с помощью верификации (и используя при этом математическую логику), логические позитивисты рассчитывали провести, образно выражаясь, языковые "очистительные работы" и создать совершенный язык. Идея создания такого языка была позаимствована логическими позитивистами из "логико-философского трактата" (1921) австрийского философа Людвига Витгенштейна (1889-1951). В этом трактате была выдвинута концепция "логически совершенного" или "идеального языка", прообразом которого был признан язык математической логики. В свою очередь эта идея была воспринята Витгенштейном от английского философа Бертрана Рассела (1872-1970).
Историки философии нередко называют Витгенштейна "духовным отцом неопозитивизма". В своем "Логико-философском трактате" он высказал утверждение о том, что философия это не теория, а её деятельность, состоит в критике языка: в его логическом анализе. Вслед за Витгенштейном логические позитивисты стали усматривать функцию философии в логическом анализе языка. Точнее, они считали, что философия может существовать лишь только как анализ языка, прежде всего, языка науки.
Рассел и Витгенштейн исповедовали концепцию "логического атомизма", сыгравшую заметную роль в развитии неопозитивистских воззрений. Так, Рассел считал, что истинность каждого сложного высказывания является следствием истинности простых, более неразложимых высказываний.
Независимые друг от друга элементарные высказывания, истинность которых не зависит от истинности других высказываний предельной элементарности, Рассел назвал "атомарными предложениями". Витгенштейн, вторя ему, отмечал, что "все предложения представляют результат операций истинности с элементарными предложениями".
С позиций логического атомизма мир должен представлять совокупность абсолютно простых единиц или объектов и атомарных фактов, состоящих из этих простых объектов, их свойств или отношений. Атомарный факт был сведен, таким образом, к некоторому чувственному восприятию (например: это - зеленое, А меньше В, С больше Д и т.д.). Атомарные факты должны, согласно логическому атомизму, с абсолютной точностью отображаться в элементарных предложениях, а каждое слово в предложении - соответствовать некоторой неделимой единице в мире.
Иными словами, Витгенштейн, развивая взгляды Рассела, попытался выяснить, в какой степени наш обычный язык пригоден для познания мира. В русле этих устремлений был выработан взгляд на язык как на своего рода языковую модель мира, в которой слова должны обозначать различные объекты, а предложения, составленные из слов, изображать и описывать факты или положение дел. Причем, мир был представлен как эмпирическое содержание того, что мы о нем говорим, как совокупность не связанных друг с другом атомарных фактов. Структура мира была выведена по аналогии с логическим строением знания.
В 1930-х годах различные философские объединения неопозитивистов - непосредственных наследников взглядов Рассела и Витгенштейна - идейно и организационно консолидировались между собой. Произошло научно-организационное слияние представителей немецко-австрийского "Венского кружка", берлинского "Общества эмпирической философии" (К. Гемпель, Г. Райхенбах и др.), некоторых американских представителей "философии науки" позитивистско-прагматического направления (П.У. Бриджмен, Ч. Моррис и др.), английских аналитиков, мюнстерской логической группы в Германии (во главе с Г. Шольцем), упсальской школы в Швеции. С этого момента началась широкомасштабная пропаганда идей неопозитивизма, оказавшая несомненное воздействие прежде всего на представителей науки. Неопозитивисты провели ряд международных конгрессов, состоявшихся в Праге, Кенигсберге, Париже, Копенгагене, Кембридже.
В конце 1930-х годов основным центром неопозитивизма стали США, куда перебрались некоторые ведущие европейские логики-позитивисты, в том числе, видный представитель "Венского кружка" Р. Карнап, один из лидеров Львовско-варшавской школы логиков А. Тарский. Этому предшествовало убийство в 1936 г. помешавшимся на религиозной почве студентом основателя "Венского кружка" М. Шлика и распад самого "кружка" после присоединения в 1938 году Австрии к фашистской Германии. В США неопозитивизм развивался, прежде всего, в рамках "логического эмпиризма".
Будучи продолжением "логического позитивизма", "логический эмпиризм" предложил так называемый "вещный язык", выражающий чувственно воспринимаемые физические явления. Однако "логический эмпиризм" не признавал объективного существования мира вещей и не означал своим созданием перехода на позиции философского материализма. Представители "логического эмпиризма" уделяли важнейшее внимание анализу языка науки, провозгласив "вещный язык" её эмпирическим языком. В 1950-х годах развитие "логического эмпиризма" привело к его глубокому внутреннему кризису, выразившемуся в отказе от многих программных установок раннего логического позитивизма. Это содействовало утрате в последствии "логическим эмпиризмом" своего статуса как ведущего самостоятельного направления западной философии науки и вытеснению его позитивистскими концепциями четвертого поколения - так называемым постпозитивизмом.
В развитии неопозитивистских воззрений в ХХ столетии чрезвычайно большую роль сыграли идеи не только "раннего" Витгенштейна, но и идеи Витгенштейна "позднего". Они изложены в основном в изданном после его смерти произведении "Философские исследования" (1953). Создавая это произведение, Витгенштейн как бы начал новую жизнь в своем научном творчестве. Первоначально он считал "Логико-философский трактат" завершающим словом этого творчества и о других произведениях уже вроде бы не помышлял. В работе философа наступила длительная пауза.
Эта пауза, после которой началось восхождение к идеям позднего Витгенштейна, была заполнена необычными событиями: "Опубликовав "Трактат", Витгенштейн полагал, что в нем даны окончательные решения всех рассмотренных вопросов. Философские суждения были объявлены бессмысленными, и судьба философии была решена раз и навсегда. Поэтому Витгенштейн бросил занятия философией и в 1920-1926 гг. работал директором средней школы, потом помощником садовника в одном монастыре и т.д. Все же с философией он не порывал полностью, встречался с М. Шликом и был в курсе дискуссий, происходивших в "Венском кружке". В 1928 г. у него вновь возник интерес к философии, который привел его в Кембридж, где он и оставался до конца своей жизни"1
Подвергнув пересмотру свои прежние взгляды, Витгенштейн отказался от ряда их важнейших положений: например от концепции "логического атомизма", от понятия идеального языка и т.. Незыблемым однако остался позитивистский подход к философии, согласно которому она рассматривалась как деятельность, направленная на анализ языка, а проблемы философии трактовались как проблемы языка.
Предельно кратко наследие позднего Витгенштейна может быть охарактеризовано следующими моментами2:
во-первых, это дальнейшее повышение роли языка в философии, продвижение в обосновании её трактовки как философии языка;
во-вторых, уяснение того обстоятельства, что форма языка (которую Витгенштейн считал порождением форм жизни или форм человеческой деятельности), имеет исключительное значение для всего духовного, а также для практического освоения человеком мира;
в-третьих, приход к выводу, что обращение к обыденному языку, как средству для решения философских проблем, ознаменовало принципиальное изменение в понимании самой функции философии (уберечь человека от языковой путаницы) и содержания её проблем.
Витгенштейн и его последователи, разочарованные в прежней философии, увидели в языке такой источник человеческой мудрости, которая выражает мнение не отдельных мыслителей, а огромного сообщества людей. Ими был сделан упор на постижение языка как кладезя человеческой мудрости, и в этом состоит несомненная оригинальность их философских
воззрений.

II.12.4.Феноменология

Обращение к логике, использование её возможностей сыграло важную роль в создании еще одного из основных философских направлений ХХ века, получившего название феноменология. Дословно этот термин означает "учение о феноменах" или "учение о явлениях, данных нам в опыте". Однако создатель рассматриваемого философского направления немецкий мыслитель Эдмунд Гуссерль (1859-1938) понимал под феноменами некие абсолютные сущности сознания, или смыслы предметов, возникающие в сознании. В его взглядах воплотилась своеобразная попытка примерить логику с иррационализмом1, наполнить логические формы иррациональным содержанием.
Гуссерль выступал за то, чтобы положения философии обладали такой же абсолютной истинностью как законы логики и положения математики, чтобы философия превратилась в строгую науку. Он так и назвал одно из своих ключевых сочинений "Философия как строгая наука" (1911). В нем он писал: "С самого начала своего возникновения философия выступает с притязанием быть строгой наукой и притом такой, которая удовлетворяла бы самым высоким теоретическим потребностям, и в этически-религиозном отношении делала бы возможной жизнь, управляемую чистыми нормами разума. Это притязание выступало то с большей, то с меньшей энергией, но никогда не исчезало. Не исчезало даже и в такие времена, когда интересы и способности к чистой теории грозили исчезнуть, или когда религиозная сила стесняла свободу научного исследования.
Притязанию быть строгой наукой философия не могла удовлетворить ни в одну эпоху своего развития. Так обстоит дело и с последней эпохой., которая, сохраняя при всем многообразии и противоположности философских направлений, единый в существенных чертах ход развития, продолжается от Возрождения до настоящего времени"1.
Основные категории и программа созданной Гуссерлем философской дисциплины - феноменологии - были сформулированы в его работе "Логические исследования" (1901). В ней он отстаивал положение о том, что феноменология призвана показать возможности "чистой" логики как фундамента научного познания. Под "чистой" логикой он понимал теоретическую науку, не учитывающую эмпирические данные и практику мышления. Такую логику Гуссерль считал в то же время "ясной", "очевидной", а, значит, "строгой".
Фокус познавательного интереса Гуссерль сосредоточил на "трансцендентальном" мире сознания: не индивидуального, не общественного, а "чистого", отвлеченного от сознающего человека, его психической деятельности, от социальной среды. В феноменологии сознание обращено не к внешнему миру, а на самоё себя. Именно содержание этого "чистого" сознания и составляет предмет феноменологических исследований.
Такого рода изменение установки сознания Гуссерль охарактеризовал как трансцендентальную редукцию. Она позволяет в потоке феноменов как абсолютных сущностей, как смыслов предметов, возникающих в нем, обнаружить подлинные смыслы.
Философ-феноменолог, в соответствие со своей методологией, исключает из рассмотрения (точнее, "заключает в скобки") внешний мир, все суждения о нем, выходящие за границы "чистого", или субъективного, опыта. При этом он проделывает феноменологическую редукцию, состоящую в установлении "таких "скобок", в отвлечении от внешнего мира". Оговоримся лишь, что в ряде работ по феноменологии терминологический оборот "заключение в скобки" заменен оборотом "вынесение за скобки", но и любом случае речь идет об обособлении сознания от внешнего мира. Трансцендентальная и феноменологическая редукция являются основными составляющими феноменологического метода исследования.
В понятийном аппарате феноменологии ключевое место занимают понятия "феноменологическое эпохэ" (возжержание) и "интенциональ-ность" (направленность). По Гуссерлю, философ, предлагающий не принимать во внимание внешнего мира, воздерживаться от суждений о нем, совершает феноменологическое эпохэ. Феноменологи отклоняют обвинения в том, что, применяя свой метод исследования, они теряют из вида предметы внешнего мира. С их точки зрения, сознанию присуща интенциональность - постоянная направленность на какой-либо объект. Причем, такой объект не существует вне сознания, а находится внутри него как мыслимый предмет (находится лишь постольку, поскольку он подвержен "полаганию" сознанием или мышлением). Словом, с этих позиций сферой исследования феноменологии выступает сознание, рассматриваемое в аспекте его интенциональной природы.
Учение о сущностях (эйдосах) - одно из центральных в феноменологии. Оно во многом перекликается с объективно-идеалистическим учением Платона об идеях. Однако между ними есть и существенные различия. По Платону, идеи - это бестелесные формы вещей, образующие особый мир и тождественные с бытием. По Гуссерлю же, сущности фактически не обладают бытием, т.е. не существуют, а лишь мыслятся. Они представляют собой идеальный смысл наших познавательных переживаний. Знание о них достигается в результате усилий интуиции, осуществляющей непосредственное "созерцание сущностей".
Если феноменолог начинает свое исследование с трансцендентальной и феноменологической редукций, то завершает его он операциями эйдетического мышления. Постигая жизненный мир, последователи Гуссерля, в конечном счете, имеют дело не с понятиями, а с эйдосами, образующими поток сознания. Именно в эйдосах, как полагают феноменологи, жизненный мир дан наиболее полно, содержательно, многоцветно.
В развитие феноменологических воззрений внесли заметную лепту на различных этапах своего творчества крупнейшие философы ХХ столетия: М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, М. Мерло-Понти, Г. Марсель, Х.-Г. Гадамер. Значителен вклад в разработку этого учения и более последовательных феноменологов: А. Пфендера, М. Шелера, А. Райнаха, М. Фарбера. Идеи - феноменологии оказали несомненное влияние на творчество выдающихся русских философов Г.Г. Шпета и А.Ф. Лосева. Тем не менее творческий размах исследований самого Гуссерля буквально потрясает воображение. В течение почти полувека с 1890 г. до последнего дня жизни мыслитель заполнил мельчайшими стенографическими знаками 45 тысяч страниц рукописей. Они после его смерти были тайно вывезены из фашистской Германии бельгийским монахом Германом Лео Ван Бреда, который основал в г. Лувене (Бельгия) при католическом университете Архив Гуссерля.
Феноменологические идеи получили широкое распространение в европейской и мировой философии. Интерес к ним исключительно велик. Последователи Гуссерля ныне продолжают феноменологические традиции исследований в западной и восточной Европе, Латинской Америки, США, Японии в других странах Востока. Первый всемирный конгресс по феноменологии состоялся в Испании в 1988 году. Одним из центров феноменологических исследований стало Международное феноменологическое общество, издающее свой специализированный журнал в г. Буффало штата Нью-Йорк в США.

II.12.5.Экзистенциализм

Важное место в панораме философских течений ХХ столетия занимает экзистенциализм (от латинского existentia - существование). Это иррационалистическая философия, возникшая в русле стремления создать новое мировоззрение, принципиально отличающееся от университетской западной философии с её первостепенным вниманием к абстрактным онтологическим и гносеологическим проблемам. Основной интерес рассматриваемого течения сосредоточен на конкретном человеке с его каждодневными заботами, печалями, горестями, переживаниями. Исходные идеи экзистенциализма позаимствованы из трудов датского мыслителя Серена Кьеркегора (1813-1855), а метод исследования в значительной степени перенят из феноменологии Гуссерля. С известной долей условности экзистенциализм подразделяют на религиозный (Н.А. Бердяев, Л.И. Шестов, Г. Марсель, К. Ясперс) и атеистический (Ж.-П. Сартр, А. Камю, М. Мерло-Понти, С. де Бовуар). Экзистенциалистические воззрения М. Хайдеггера (его фундаментальная онтология) стоят особняком: их, чаще всего, не причисляют ни к тому, ни к другому из указанных направлений, хотя в ряде работ они отнесены к атеистическому.
Родина экзистенциализма Германия и Франция. Его идейные истоки весьма широки: религиозно-мистические устремления, гипертрофированное понятие смерти идут от Кьеркегора, волюнтаризм, культ сильной личности, противостоящий массе - от Ф. Ницше, психоаналитический подход к личности - от З. Фрейда. На формирование концепции экзистенциализма оказали несомненное влияние идеи "Феноменологии духа" Гегеля, воззрения Ф.М. Достоевского, В. Дильтея, М. Вебера, М. Шелера.
Зачинатель французского экзистенциализма - Габриэль Марсель (1889-1973). Он в своем раннем труде "Метафизический дневник" (1914-1923) самостоятельно, без влияния извне, выработал экзистенциалистскую концепцию морали и этических ценностей. Кстати, в нем он впервые во французской философии использовал феноменологию в качестве наиболее адекватного метода философских исследований.
Творцы экзистенциализма видят в качестве сферы философского интереса такие проблемы, которые вытекают из самого факта существования человека. К ним они относят, прежде всего, конечность существования, его движение к небытию, прекращение существования, или смерть, переживание разных видов существования и постоянный страх перед смертью.
С точки зрения экзистенциалистов предметом философии выступает бытие. По их мнению, доступ к бытию пролегает через наше существование как вид бытия, достаточно хорошо знакомый нам. Оно не постигается с помощью рационального познания: его лишь можно пережить и описать таким, каким оно открывается нашему внутреннему чувству при этом переживании. Сказанное означает, что философию экзистенциализма интересует в первую очередь переживание человеческого существования. Постигая способ существования человеческой личности, мы постигаем тем самым экзистенцию.
Понятие "экзистенция" - одно из основных в экзистенциалистской философии. Впервые этот термин в указанном значении был употреблен Кьеркегором. Для экзистенции характерна её необъективируемость. Иными словами, она ускользает от попыток быть представленной как объект воплощения в теоретических и практических результатах, а, значит, является, по мнению экзистенциалистов, недоступной для познания.
Признание человеком своего участия в бытии, осознание им своей конечности, хрупкости, ранимости связаны в экзистенциализме с ощущением тревоги и страха, ведь в них наиболее полно раскрывается человеческое существование. Понятие страха одно из важнейших в экзистенциализме. Оно характеризует наиболее глубокие переживания человека, связанные с осознанием сопоставления существования с несуществованием, с ничто. Пребывая в состоянии страха, человек оказывается наедине со своим существованием и обнаруживает ничто.
Хайдеггер полагал, что страх, а также забота, тревога являются априорными формами человеческой личности, составляющими субъективное бытие человека, названное им "бытием - в - мире". Разрабатывавшееся Хайдеггером учение об априорных формах было представлено им как учение о бытии, или "фундаментальная онтология". С её позиций, человек, лишь постоянно ощущая себя в преддверии смерти, в состоянии оценить каждый миг жизни в его значимости и полноте и освободиться от давления разного рода общественных целей, следования идеалам, оперирования научными абстракциями.
Специфическим моментом экзистенциализма Ясперса прежде всего выступает его учение о "пограничных ситуациях". С его точки зрения, человеческое существование с наибольшей полнотой раскрывается именно в этих ситуациях, проявляющихся как наивысшие потрясения, вызванные чьей-либо болезнью, страданием, смертью, неискупимой виной и т.д. В "пограничных ситуациях" человек обнаруживает враждебность и жесткость окружающего мира и освобождается от всякого рода идеальных интересов и научных представлений о действительности, т.е. от "трансденцентального бытия - в - себе". В такие моменты он отходит от груза своих повседневных забот, т.е. от "наличного бытия - в - мире". В итоге, он обнаруживает мир своего глубокого интимного существования; происходит "озарение экзистенции", "осознание души". Поддаются чтению прежде недоступные "шифры бытия", открывается мир подлинных переживаний Бога.
В целом акт достижения "безусловного бытия", по Ясперсу, трехступенчат. Первая ступень связана с осознанием ограниченности только предметного истолкования мира, вторая - с "озарением (прояснением) экзистенции" и, наконец, третья - с решением главной для любого философствующего задачей, с приходом к пониманию Бога. Как видим, поиск смысла бытия в данном случае связан не с рассудочной деятельностью, не с использованием строго научного понятийного аппарата, а с фантазией, с игрой воображения, характеризующейся особой силой, яркостью и необычностью создаваемых образов.
Ясперс полагал, что способностью к философствованию обладает каждый человек. Имея возможность высказаться и в то же время быть услышанным, он тем самым проявляет стремление к установлению истинной коммуникации, а, значит, к философствованию. Словом, по Ясперсу, истинная философия - это философия коммуникативная. Причем, благодаря коммуникации человек выделяется из мира живых существ и может обрести самого себя или свою Самость.
Иную трактовку бытия дает Сартр. Для него бытие распадается на две формы: "бытие - в - себе" и "бытие - для - себя". Первая форма охватывает мир вещей - неоформленный, грубый, независящий от человека, вторая - собственно человеческую реальность. Мир "бытия - в - себе" хаотичен, инертен, "массовиден", "непроницаем" для самого себя, для всякого сознания. Он обладает лишь бытием факта своего существования, самотождественен, непротиворечив, выступает как некая противостоящая человеческому сознанию реальность.
Мир "бытия - для - себя", наоборот, внутренне противоречив, он существует лишь в качестве отрицания "бытия - в - себе". Его сущность - это сознание, которое само себя создает и непрерывно себя отрицает: в этом его противоречивость. Основу же этого отрицания составляет "ничто", коренящееся в сознании и представляющее собой единственно возможный способ его существования. Раскрывать природу "ничто" и есть задача истинной философии.
Экзистенциальные взгляды Сартра в наиболее упорядоченном виде представлены в его работе "Бытие и ничто", вышедшей в оккупированном фашистами Париже в 1943 году. Исследователи отмечают известную близость этой публикации в основных позициях и использованной терминологии с работой Хайдеггера "Бытие и время" (1927).
Важное место в экзистенциализме занимает иррационалистическое понимание свободы1. По Сартру, человек свободен лишь постольку, поскольку он не детерминирован миром "вещей - в - себе". Свобода, в силу последнего, не есть проявление непредсказуемости и желаний человека. Она состоит в поисках самого себя, точнее, в выборе самого себя - в выборе собственного предметного мира, рассматриваемом как "открытие". Действительный же выбор представляется Сартру необусловленным. В силу того, что человек непременно переживает критические ситуации (когда нет возможности не выбирать и когда выбор не может быть заменен подсчетом шансов), он просто вынужден быть свободным. Однако свобода его абсурдна: она беспочвенна, и в этом основное проявление её абсурдности.
Итак, с точки зрения Сартра, единственное подлинно философское определение свободы - это то, что она есть автономия выбора. В то же время свобода неотрывна от ответственности. Правда, речь идет об экзистенциональной ответственности, и совсем не об ответственности перед кем-то: обществом, родителями, детьми. Будучи свободным, человек ответственен за мир и за самого себя, и это способ его бытия.
Религиозный и атеистический экзистенциализм впитали в себя своеобразные призывы к человеку, побуждения его к действиям, но эти призывы различны93. Религиозный зовет человека от мира к Богу, к обретению самоуглубления, позволяющего обрести новое, "трансцендентальное" измерение бытия. Это самоуглубление представляет собой вместе с тем расширение границ индивидуального Я, поскольку подрывается его эгоистическая замкнутость и распахиваются широчайшие горизонты коммуникации со своей эпохой и вечностью.
Иной призыв заключен в аттеистическом экзистенциализме. Его представители, рассматривая Бога как противоречивое сочетание несовместимых характеристик сознания, которое всегда отталкивается от бытия, отрицают его существование. При этом Сартр и его единомышленники исходят из противостояния сознания и бытия, усматривая подлинное существование в признании неотчуждаемой свободы другого наряду с моей собственной свободой. Они призывают к тому, чтобы всякий акт моего выбора стал выбором на всех и во имя всех.
Несколько по-иному определяет подлинное существование знаменитый писатель и философ Альбер Камю. В своей книге "Бунтарь" ("Бунтующий человек", 1952), он отстаивает мысль о том, что подлинное существование предполагает бунтарскую позицию человека, отрицание приспособленчества, несогласие со всем позитивным, неприятие всего, что существует, преклонение лишь перед справедливостью. В этой книге Камю, в частности, пишет: "Только тот может двигать историю вперед, кто в случае необходимости способен восстать и против неё. Для этого требуется неослабное напряжение и напряженная ясность, воспетые тем же поэтом. Однако, подлинная жизнь затаилась как раз в центре этого надрыва - она и есть сам этот надрыв, дух, воспаривший над океаном света, безумная страсть к справедливости, изматывающая бескомпромиссность меры"94. А мера, по Камю, это то, что приводит к равновесию "бездну" и "невозможность", возникающие на человеческом пути.
Звездный час экзистенциализма пробил в 1940-60-х годах, когда он стал самым популярным течением общественной мысли в Западной Европе. Многие работы экзистенциалистов, написанные в 1920-30-х годах, получили широчайшую известность на Западе, сделались подлинным общественным явлением непосредственно в первые десятилетия после победы над фашизмом.
В последствии ряд идей экзистенциализма вошел в современный менталитет. Сказанное относится, в первую очередь, к осуждению приспособленческого (конформистского) сознания, к признанию общественной ценности выбора как необходимого условия формирования подлинной индивидуальности, к отказу от чрезмерного доверия к достижениям научно-технического прогресса, к учету сферы свободы и ответственности как области, необходимой для понимания смысла человеческого бытия.

II.12.6.Герменевтика

Герменевтика представляет собой течение в современной философии, направленное на теоретическое обоснование и методически выверенное истолкование текстов. Правда, в ХХ столетии герменевтика перестала быть только теорией и практикой истолкования текстов и приобрела статус философского направления, претендующего на самостоятельное место среди основных течений современной философской мысли. Сам этот термин восходит к имени посланца Богов Гермеса, который, согласно древнегреческой мифологии, должен был истолковывать и объяснять людям божественные вести.
Основы герменевтики как общей теории интерпретации были заложены в начале XIX в. немецким философом, протестантским теологом и филологом Ф.Э.Д. Шлейермахером (1768-1834). Он был автором многочисленных трудов по истории греческой философии, блистательным переводчиком произведений Платона, одним из основоположников немецкой школы антиковедов. Для Шлейермахера герменевтика связана, прежде всего, с пониманием психологии и характера автора исследуемого текста. Это позволяло ему придерживаться основополагающего принципа: понимать текст вначале также хорошо, а затем и лучше, чем его автор. Основная задача герменевтического исследования, по Шлейермахеру, "вживаться" в изучаемый текст, постигая не его структуру и даже не предметное содержание, а то, что движет рукой автора.
Взгляд на герменевтику как на методологическую основу гуманитарного знания был выработан в работах известного немецкого философа, психолога и историка культуры Вильгельма Дильтея (1833-1911). Герменевтика была распространена им на область "наук о духе", занятых изучением культуры и истории и, разумеется, общества и человека.
Взгляды Дильтея95 связаны с разработкой философии жизни. В его учении центральным является понятие "жизнь" как способ бытия человека и культурно-исторической реальности. С точки зрения Дильтея, человек не имеет истории, он сам есть история, раскрывающая, что он представляет собой такое. Философ четко отделял от человеческого мира истории иной, природный мир.
Рассматривая философию как "науку о духе", Дильтей стремился понять жизнь, исходя из неё самой. В этой связи он выдвинул метод "понимания" как непосредственного постижения некоторой духовной целостности, точнее - целостного переживания. Речь стала идти о понимании, родственном интуитивному проникновению в жизнь. Его Дильтей противопоставил методу "объяснения", применяемому в "науках о природе", имеющему дело с внешним опытом, с конструирующей деятельностью человеческого рассудка.
Философ считал, что психологическим способом "понимания" собственного внутреннего мира является интроскопия (самонаблюдение). Что же касается понимания чужого мира, то оно достигается путем "вживания", "вчувствования", "сопереживания". Причем, понимание по отношению к культуре прошлого было охарактеризовано Дильтеем как метод интерпретации, названный им герменевтикой. Этот метод предполагает истолкование отдельных изучаемых явлений в качестве моментов целостной душевно-духовной жизни реконструируемой эпохи.
Дильтей относился к историческим текстам как к нашему прошлому, превращаемому в настоящее путем восстановления прошлого в целостности его жизненных проявлений. Словом, обращаясь к истории культуры и сравнивая себя с другим (объективированным), исследователь тем самым проникает в душевную целостность текста, познавая при этом и свою индивидуальность.
В акте "вчувствования", "вживания", исследователь, по Дильтею, непосредственно схватывает целостность: ему не требуется фиксация каких-либо отдельных её моментов с целью осуществления индуктивных обобщений. Исследователь, следовательно, проникает в историческую реальность, используя герменевтику как методологию понимания письменно зафиксированных проявлений жизни.
Комментаторы взглядов Дильтея отмечают, что его подход построен на достижении обоюдного результата: с одной стороны, история для него - это средство "для открытия человеку самого себя", но, с другой, сам человек представляется средством "для открытия истории самой себе"96. Это означает, что Дильтей исходил из установки: чтобы понять себя, надо обратиться к другому, но чтобы понять другого - необходимо перевести его внутренний мир на язык собственных переживаний. Однако, отстаивавшийся Дильтеем герменевтическое требование пережить исторические события как свои собственные отнюдь не гарантирует от того, что в результате может возникнуть столько картин истории, сколько людей будет её переживать. Проблема выбора среди них приоритетов, выделения предпочтений автором этой концепции была оставлена открытой.
В ХХ столетии произошло расширение статуса герменевтики: она стала философской в отличие от традиционной, ограничивавшейся лишь теорией и практикой истолкования текстов. Сама возможность трансформации герменевтики в философию содержится в феноменологии. Рассматривая сознание как область значений или смыслов, та тем самым открывает простор для герменевтики, предоставляя ей возможности для интерпретаций. Весомый вклад в феноменологический подход к герменевтике внес Мартин Хайдеггер.
По Хайдеггеру, герменевтика представляет собой феноменологию человеческого бытия. Согласно его взглядам, акту сознания предшествует изначальная вовлеченность мыслящего в то, что им мыслится. Из этого следует, что мыслящий всегда "преднаходит" себя либо в определенной ситуации, либо в определенном месте. Иными словами он занимается первичным прояснением смысла текста (а затем уже его последовательно пересматривает), помещая себя в границы выявленной ситуации. С точки зрения Хайдеггера, тот способ, каким осуществляется такое (пред) нахождение и представляет собой понимание, реализующееся через истолкование, интерпретацию. Это обстоятельство служит, по мнению Хайдеггера, непредвзятым свидетельством изначальной герменевтичности человеческого бытия.
Трансформации в феноменологии в сторону её герменевтической трактовки сыграли определяющую роль в процессе становления философской герменевтики. Феноменологов стала волновать герменевтическая проблема основного модуса, каким только и может, по их мнению, осуществляться бытие: с помощью истолковывающего понимания, или понимающего толкования. С этих позиций человек предстал в свете философской герменевтики как существо, бытие которого заключается в понимании. Словом, понимание было осмыслено как способ существования человека.
Конкретизация учения о понимании связана с именем ученика и последователя Хайдеггера - Ханса Георга Гадамера ( род 1900). Его интерес сосредоточен на философии понимания. Он, рассматривая понимание как способ человеческого существования, конкретизирует этот универсальный способ освоения мира с помощью понятия опыта.
Гадамер ставит на место познания опыт: жизни, философии, истории, искусства. Он исходит из того, что такой опыт дает гораздо больше, чем это может быть исследовано с помощью научного познания. Ссылаясь на различные проявления опыта, он подчеркивает: "В опыте искусства мы имеем дело с истинами, решительно возвышающимися над сферой методологического познания, то же самое можно утверждать и относительно наук о духе в целом, наук, в которых наше историческое предание во всех его формах, хотя и становится предметом исследования, однако вместе с тем само обретает голос в своей истине. Опыт исторической традиции принципиально возвышается над тем, что в ней может быть исследовано. Он является не только истинным или ложным в том отношении, которое подвластно исторической критике, - он всегда возвещает такую истину, к которой следует приобщиться"97.
Итак, Гадамер считает: философское значение герменевтического опыта заключается в том, что именно в нем постигается истина, недоступная для научного познания. В качестве среды герменевтического опыта он рассматривает язык, подчеркивая, что человеческий опыт доступен и понятен нам как языковой опыт. Иными словами, мир, выражая себя в языке, предоставляет этим возможность для его постижения.
Гадамер отмечает: "Все феномены взаимосогласия, понимания и непонимания, образующие предмет так называемой герменевтики, суть явления языковые. Однако тезис, который я осмелюсь поставить на обсуждение, будет более радикальным. Я полагаю, что не только процедура понимания людьми друг друга, но и процесс понимания вообще представляет собой событие языка - даже тогда, когда речь идет о внеязыковых феноменах или об умолкнувшем и застывшем в буквах голосе - событие языка, совершающееся в том внутреннем диалоге души с самим собой, в котором Платон видел сущность мышления"98
В своей работе "Истина и метод" (1960) Гадамер проводит мысль о том, что герменевтика приобретает функции онтологии, аргументируя это тем, что бытие, которое может быть понято, представляет собой язык, в том числе, социальной философии. Следовательно, понимание является формой осуществления общественной жизни, как и бытия вообще.
По Гадамеру, таким образом, герменевтика становится онтологией, основанием которой служит язык. С этих позиций понимание представляет собой прежде всего бытие. Но, если бытие человека заключено в понимании, то человек - это понимающее бытие.
Важнейшей особенностью понимания выступает идея герменевтического круга. Речь идет о принципе понимания определенного текста, основанном на взаимосвязи части и целого. Другими словами, понимание рассматривается как своего рода движение по кругу: от части к целому, и от целого к части. Для понимания целого необходимо понять его части; однако, с другой стороны, для понимания отдельных частей требуется иметь представление о смысле целого.
Опираясь на идею герменевтического круга, исследователи выделяют универсальную роль предпосылок в понимании. Те всегда так или иначе дают какое-то представление о том, что предстоит понять еще до того, как взяться за выяснение понимания какого-либо текста. Следовательно, понимание начинается не просто с выработки предварительного наброска смысла текста, а с учета таких предпосылок.
Философская герменевтика разрушила схему, на которой базируется классическая философия и наука: в основе её лежит противоставление мира как объекта и человека как субъекта познания. Не устраивает герменевтику и субъектно-объектный подход при изучении человека (что роднит это учение с феноменологией). Главный ориентир философской герменевтики отход от субъектно-объектной проблематики, сосредоточение на проблемах бытия с учетом того обстоятельства, что человеческое бытие представляет собой составную часть мирового бытия, и через него поддается познанию бытие мира. Словом, человек как понимающее бытие должен быть глубже и основательнее познан в процессе овладения мировым бытием.
Современная философская герменевтика видит в диалоге, в позиции инакомыслия, в выражении самых разных мнений механизмы установления различных форм человеческого общения. За ними кроется богатейший потенциал постижения путей установления взаимопонимания.
...ХХ век завершил свою бурную и поучительную историю, предоставив на суд человечества широкую панораму философских направлений, школ и течений. Сосредоточенное в них беспрецендентное богатство философской мысли будет еще в дальнейшем вновь и вновь осваиваться последующими поколениями землян.
В этом разделе учебника нам удалось рассказать лишь о некоторых важнейших течениях философии, оказавших наиболее значительное воздействие на развитие общественного сознания в ушедшем столетии. Но даже представленное здесь позволяет оценить всю масштабность и глубину идей, волновавших крупнейших мыслителей планеты на рубеже двух тысячелетий.
Кисть истории сделала последний мазок в многоцветной панораме философии ХХ века. Однако, мы смело можем утверждать, что аналогичная панорама нового столетия начинается не с чистого листа. Все, что достойно будущего в минувшем веке, несомненно даст новую жизнь философским идеям в XXI столетии.


Глава III. ФИЛОСОФСКИЕ И ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНЫЕ
КАРТИНЫ МИРА

III.I. ПОНЯТИЯ "КАРТИНА МИРА" И "ПАРАДИГМА". ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНАЯ И ФИЛОСОФСКАЯ КАРТИНЫ МИРА.

Человек издавна стремился создать для себя некоторое целостное представление об окружающем мире, "поднявшись" над теми фрагментарными знаниями, впечатлениями, которые он получает через свои ощущения в процессе повседневной жизни. Это хорошо выразил всемирно известный ученый А.Эйнштейн. "Человек, - писал он, - стремится каким-то адекватным способом создать себе простую и ясную картину мира для того, чтобы оторваться от мира ощущений, чтобы в известной степени попытаться заменить этот мир созданной таким образом картиной. Этим занимается художник, поэт, теоретизирующий философ и естествоиспытатель, каждый по-своему. На эту картину и ее оформление человек переносит центр тяжести своей духовной жизни, чтобы в ней обрести покой и уверенность, которые он не может найти в слишком тесном головокружительном круговороте собственной жизни".99
Термин "картина мира" появился в рамках физической науки в конце XIX в. Одним из первых его использовал знаменитый физик Генрих Герц. Он понимал физическую картину мира как совокупность создаваемых исследователями представлений (внутренних образов) об объектах внешнего мира, из которых логическим путем, - как следствие указанных представлений, - можно получить сведения относительно поведения этих объектов.100
Термином "картина мира", вслед за Герцем, широко пользовался не менее знаменитый физик Макс Планк. Под физической картиной мира он понимал "образ мира", формируемый в физической науке и отражающей реальные закономерности природы. Планк считал, что содержание этого "образа мира" непрерывно углубляется по мере развития физического знания. При этом он указывал на единство физической картины мира. Чувственные ощущения людей, - отмечал он, - вызываемые различными предметами, могут и не совпадать, но "картина мира, мира вещей для всех людей одинакова".101 Научная картина мира, подчеркивал Планк, изменяется в процессе развития науки и имеет поэтому относительный характер. Создание такой картины мира, которая представляла бы собой нечто абсолютное, окончательно завершенное и не нуждалось бы в дальнейших улучшениях, Планк считал недостижимой задачей.
Таким образом, "научная картина мира представляет собой систему общих представлений о мире, вырабатываемых на соответствующих стадиях исторического развития научного познания". 102
Картина мира, которая складывается из существующих научных представлений о строении и развитии природы, называется естественнонаучной картиной мира. Кроме того, отдельные естественные науки могут создавать собственные картины исследуемой ими реальности. Их называют частнонаучными (или локальными) картинами мира. Здесь термин "мир" обозначает уже не природный мир в целом, а тот его аспект (фрагмент), который изучается данной наукой с помощью ее понятий, представлений и методов. В этом смысле говорят о физической картине мира, о химической картине мира и т.д.
Наряду с естественнонаучной, существует и философская картина мира. Она представляет собой систему наиболее общих философских понятий (категорий), принципов, концепций, дающую на определенном историческом этапе представление о мире в целом.
Указанные картины мира не существуют изолированно, в отрыве друг от друга. Философская картина мира опирается на достижения естествознания, подтверждающие и конкретизирующие ее положения и выводы. В свою очередь естественнонаучная картина мира обязательно связана с теми или иными философскими представлениями, свойственными той или иной эпохе, т.е. является своеобразным синтезом знаний о природе и философских, мировоззренческих установок.
Например, "химическая картина природы как высшая форма химического знания, как предельно обобщенный взгляд химика на окружающую его природу представляет собой структурно-организованную систему понятий, законов, проблем, гипотез, теорий, естественнонаучных и философских принципов, находящихся в сложных противоречивых отношениях друг с другом. С помощью этих основных форм систематизации философского и естественнонаучного (в первую очередь химического) знания и создается наиболее концентрированный, сущностный "химический образ" природы на определенной стадии развития человеческого познания".103
История научного познания сопровождалась периодической сменой картин мира. А это означало смену так называемых парадигм. Данное понятие (происходящее от греческого термина "парадигма" - пример, образец) использовалось еще в античной и средневековой философии для характеристики взаимоотношения духовного и реального мира. Но в философии науки ХХ века понятие "парадигма" наполнилось новым содержанием. Приоритет в использовании и распространении этого понятия принадлежит американскому науковеду и историку физики Т.Куну. Стремясь построить теорию научных революций, он предложил систему понятий, среди которых важное место заняло понятие парадигмы.
Под парадигмой понимают определенную совокупность общепринятых в научном сообществе на данном историческом этапе идей, понятий, теорий, а также методов научного исследования. Другими словами, парадигма сводится к "... признанным всеми научным достижениям, которые в течение определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу".104
В настоящее время понятие парадигмы используется в теории и истории науки для характеристики различных этапов развития научного знания. Научные революции, имевшие место во второй половине истекшего тысячелетия и о которых речь пойдет ниже, сопровождались сменой парадигм.

III.2. НАТУРФИЛОСОФСКИЕ КАРТИНЫ
МИРА ЭПОХИ АНТИЧНОСТИ

III.2.1. Первый (ионийский) этап в древнегреческой натурфилософии. Учение о первоначалах мира. Миропонимание пифагореизма

С YIв. до н.э. начинается особый период в истории науки и культуры Древней Греции. Как известно, это был период, когда древнегреческая цивилизация обрела господство в обширном регионе, охватывающем юго-восточное Средиземноморье, Малую Азию и часть черноморского побережья. К данному времени завершилось формирование древнегреческих городов-государств, в которых большое развитие получили торговля, ремесленное производство, культурная жизнь. Среди них выделялся Милет - главный город Ионийской колонии в Малой Азии, расположенный на побережье Эгейского моря. Сформировавшаяся там Милетская школа натурфилософии, о которой уже говорилось в главе II, оставила глубокий след в истории античной культуры.
По мере роста производительных сил древнегреческого общества возрастало и значение товарообмена. Появилось и получило развитие денежное обращение. Деньги начали функционировать как всеобщий эквивалент при обмене товаров. Было понятно, что различные по качеству товары можно, сопоставляя друг с другом, привести к общему денежному знаменателю. Эта чисто экономическая идея была затем распространена на природу.
Как уже отмечалось, в рамках древнегреческой натурфилософии появилась мысль о том, что все предметы окружающего мира состоят из простейших начал ("стихий"). К таковым чаще всего относили огонь, воду, воздух и землю. При этом утвердилась также точка зрения, что существует, вообще говоря, лишь одно-единственное первоначало, из которого все возникло и все состоит.
Древнегреческий философ Гераклит Эфесский предлагал, например, в качестве такого первоначала огонь. "Этот космос, - писал он, - единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, в полную меру воспламеняющимся и в полную меру погасающим".105 При этом Гераклит считал, что "все обменивается на огонь и огонь - на все, подобно тому как золото на товары, а товары на золото".106 В этом афоризме через сущность товарной экономики раскрывается и античное понимание сущности природы.
Подобным образом понимали основу мироздания и представители вышеупомянутой милетской школы. Ее основатель Фалес Милетский полагал, что началом всего существующего является вода. Все возникает из воды и, в конце концов, обращается в воду, - учил он. Нашу землю он сравнивал с островом, плавающим в океане воды. Фалес был одним из первых ученых античности, оставившим определенный след в истории астрономии и математики. Он получил известность благодаря предсказанию солнечного затмения, определению солнцестояний, открытию того, что Луна светит не своим светом. С его именем связывают нахождение способа измерения высоты пирамид по длине их тени. Им были указаны Полярная звезда и ряд созвездий, что послужило руководством для мореплавания. Фалес ввел календарь, определив продолжительность года в 360 дней и разделив его на 12 тридцатидневных месяцев.
Ученик Фалеса Анаксимен признавал за основу всего воздух, обладающий способностью разрежаться и уплотняться. Различной степенью его разрежения и уплотнения он объяснял возникновение всех тел окружающего мира. Разрежаясь, воздух становится огнем, сгущаясь - облаками, водой и землей. Движение воздуха, порождающее многообразный мир, происходит вечно.
Другой ученик Фалеса Анаксимандр пошел несколько иным путем. Он отказался принять за первооснову мира какую-либо из вышеупомянутых четырех "стихий" (т.е. воду, воздух, огонь, землю), ибо считал, что не может быть первоосновой какое-либо состояние материи в ее конкретной, чувственно воспринимаемой форме. Первоосновой мироздания он считал качественно неопределенное мифическое первовещество, которому он дал наименование "апейрон" (в переводе - беспредельное, неопределенное). Анаксимандр полагал, что "апейрон" первоначально представлял собой неопределенную туманную массу, находившуюся в постоянном круговом вращении, из которой в конце концов произошло все многообразие мира.
Заметим, что идея первоначал - очень древнего, донаучного происхождения, видимо, архетипичная для человеческого сознания. Восприятие мира как порождения каких-то первоначал, как царства "стихий" было характерной чертой античной натурфилософии.
Анаксимандру принадлежала первая в европейской науке попытка дать общекосмологическую картину мира. В этой картине Земля - центр Вселенной. Ее опоясывают три огненных кольца: солнечное, лунное и звездное. Эти кольца покрыты воздушной оболочкой, и, когда она разрывается, человек видит небесные светила. В отличие от Фалеса, уподобившегося Землю плавучему в океане острову, Анаксимандр утверждал, что Земля пребывает в мировом пространстве, ни на что не опмраясь. По мнению американского исследователя античности Ч.Кана, это было самое значительное достижение научной мысли милетской школы.
Особое место в науке Древней Греции занимал Пифагор, который внес немалый для своей эпохи вклад в развитие математики и астрономии. Помимо всем известной "теоремы Пифагора" на счету этого античного ученого имеется и ряд других научных достижений. К их числу относится, например, открытие того факта, что отношение диагонали и стороны квадрата не может быть выражено целым числом и дробью. Тем самым в математику было введено понятие иррациональности. Имеются упоминания о том, что Пифагор придерживался мнения о шарообразности Земли, ее вращения вокруг собственной оси. Вместе с тем в своих космологических воззрениях Пифагор был геоцентристом, т.е. считал Землю центром Вселенной.
Важной отличительной чертой микропонимания Пифагора было учение о числе как основе Вселенной. "Самое мудрое в мире - число", - учил он. Считая, что мир состоит из пяти элементов (земли, огня, воздуха, воды и эфира), Пифагор увязал их с пятью видами правильных многогранников с тем или иным числом граней. Так, Земля, по его мнению, состоит из частиц кубической формы, огонь - из частиц, имеющих форму четырехгранной пирамиды (тетраэдров), воздух -из восьмигранников (октаэдров), вода-из двадцатигранников (икосаэдров), а эфир- из двенадцатигранников (додекаэдров).
До нашего времени дошел рассказ позднеримского философа Боэция (480-524 гг. н. э.) о том, каким образом Пифагор пришел к своей основной идее, что число - основа всего существующего. Как-то, проходя мимо кузницы, Пифагор заметил, что совпадающие удары не одинаковых по весу молотов производят различные гармоничные созвучия. Вес молотов можно измерить. И, таким образом, качественное явление - созвучие - точно определяется через количество. Отсюда Пифагор сделал вывод, что "число владеет вещами".
Положив в основу космоса число; Пифагор придал этому старому слову обыденного языка новое значение. Это слово стало обозначать упорядоченное числом мироздание.107
Ученики и последователи Пифагора(пифагорейцы) рассматривали всю Вселенную как гармонию чисел и их отношений, приписывали определенным числам особые, мистические свойства, полагали, что, владея всеми вещами, числа могут определять и духовные, в частности, нравственные качества.

III.2.2. Второй (афинский) этап развития древнегреческой
натурфилософии. Возникновение атомистики.
Научное наследие Аристотеля

Этот этап, охватывающий V-IV вв. до н. э., был периодом времени между возвышением Афин как города-государства и подчинением Александром Македонским греческих полисов. В этот период в античной натурфилософии завершается господство концепции "стихий" как первоначал мира и возникает новое направление -атомистика.
Своеобразным итогом взглядов представителей милетской школы и Гераклита явилось учение Эмпедокла (483- 423 гг. до н.э.), согласно которому природа признается самостоятельно существующей, вечной, а в качестве первоосновы всего ее многообразия выдвигаются четыре элемента, или "корня": земля, вода, воздух и огонь. Эти неизменные "корни" вещей, по мнению Эмпедокла, смешиваясь друг с другом, образуют все богатство природы.
Но уже в этот период на смену подобным представлениям о мире приходит стройное по тому времени атомистическое учение о природе. Выдающимся представителем новой натурфилософской идеологии атомизма был Демокрит. Основные принципы его атомистического учения можно свести к следующим положениям.
1. Вся Вселенная состоит из мельчайших материальных частиц - атомов и незаполненного пространства - пустоты. Наличие последней является обязательным условием для осуществления перемещения атомов в пространстве.
2. Атомы неуничтожимы, вечны, а потому и вся Вселенная, из них состоящая, существует вечно.
3. Атомы представляют собой мельчайшие, неизменные, непроницаемые и абсолютно неделимые частицы' - последние, образно говоря, "кирпичики мироздания".
4. Атомы находятся в постоянном движении, изменяют свое положение в пространстве.
5. Различаются атомы по форме и величине. Но все они настолько малы, что недоступны для восприятия органами чувств человека. Форма их может быть весьма разнообразной. Самые малые атомы имеют, например, сферическую форму. Это, по выражению Демокрита, "атомы души и человеческой мысли".
6. Все предметы материального мира образуются из атомов различных форм и различного порядка их сочетаний (подобно тому как слова образуются из букв).
Представляет интерес учение Демокрита о строении Вселенной. Из атомов, считал он, образуются не только окружающие нас предметы, но и целые миры, которых во Вселенной бесчисленное множество. При этом одни миры еще только формируются, другие-находятся в расцвете, а третьи уже разрушаются. Новые тела и миры возникают от сложения атомов. Уничтожаются они от разложения на атомы.
Демокрита отличала глубокая преданность науке. Он говорил, что предпочитает найти одно причинное объяснение какому-либо непонятному явлению, нежели приобрести персидский престол.
Учение Демокрита об атомном строении тел, о бесконечности Вселенной и множественности ее миров, о вечности, неуничтожимости движения настолько опережало его время, настолько ушло вперед, что впоследствии многие поколения ученых разрабатывали его идеи.
Одним из величайших ученых и философов античности, чья деятельность совпала с афинским периодом развития древнегреческой натурфилософии, был Аристотель. Карл Маркс, удачно "обыграв" два факта - большой вклад Аристотеля в античную философию и пребывание его в роли воспитателя будущего знаменитого полководца Александра, сына царя Македонии Филиппа-назвал Аристотеля Александром Македонским греческой философии.
В круг естественнонаучных интересов Аристотеля входили математика, физика, астрономия, биология. Среди естественных наук ему удалось достичь наибольших успехов в изучении живой природы. Он определил жизнь как способность к самообеспечению, а также к независимому росту и распаду. В своих исследованиях он упоминает несколько сот различных животных. Причем описывает многих из них с такой точностью и столь детально, что не оставляет сомнения в том, что это - его собственные наблюдения. Многие факгы, изложенные Аристотелем, были "переоткрыты" в последующие века. Ему было известно, например, что киты-живородящие животные, он различал хрящевых рыб и позвоночных, описывал развитие куриного яйца вплоть до появления цыпленка и т. д.
Вместе с тем у Аристотеля было немало наивных и даже ложных представлений о явлениях природы. Следуя своему учителю - Платону, он, например, приписывал движению некоторое "врожденное" свойство, заставляющее все на Земле стремиться к своему "естественному месту". Поэтому, считал он, дым поднимается вертикально вверх, а камень падает вертикально вниз.
Но несомненной заслугой Аристотеля было стремление к собиранию и систематизации знаний, накопленных в древнем мире. Исходя из своих представлений об отраслях знания, он впервые попытался дать классификацию наук. С точки зрения Аристотеля, следует различать науки: теоретические (где познание ведется ради него самого), практические (дающие руководящие идеи для поведения человека)и творческие (где познание осуществляется для достижения чего-либо прекрасного).
Теоретические науки Аристотель разделил на три части: так называемую "первую философию", математику и физику. "Первая философия" посвящена неким высшим началам всего существующего, недоступным для органов чувств и постигаемым лишь умозрительно. В ведении математики находятся взятые в абстракции числовые и пространственные свойства тел. Физика изучает различные состояния тел в природе.
Аристотель сразу же противопоставил "первую философию" остальным наукам, отделив ее от наук, изучающих природный мир. Впоследствии, в I в. до н. э., древнегреческий исследователь творчества Аристотеля Андронник Родосский, выделил ту часть его учения, которая была известна как "первая философия", и обозначил ее термином "метафизика", т. е. буквально -"то, что следует после физики". С тех пор и вплоть до эпохи Нового времени под метафизикой понималось философское учение о сверхчувственных, недоступных опыту "первых началах" бытия, т. е. учение, которое имело совершенно иной предмет, чем физика - наука о природе. С наступлением эпохи Нового времени, характеризующейся прогрессом естествознания, ученые-естествоиспытатели начали отмежевываться от метафизики с ее умозрительными, оторванными от реального мира рассуждениями, совершенно не соответствующими данным науки. Эта позиция естествоиспытателей нашла свое выражение в известном изречении И. Ньютона: "Физика, берегись метафизики!".
В истории науки Аристотель известен также как автор космологического учения, которое оказало огромное влияние на миропонимание многих последующих столетий. Космология108 Аристотеля-геоцентрическое воззрение: Земля, имеющая форму шара; неподвижно пребывает в центре Вселенной. Шаровидность Земли Аристотель выводит из наблюдений, сделанных им во время лунных затмений. Эти наблюдения показали круглую форму земной тени, надвигающейся на диск Луны. Только шаровидное тело, каким является Земля, - объяснял Аристотель, - может отбрасывать в сторону, противоположную Солнцу, тень, которая представляется темным кругом на лунном диске. К этому же выводу - о шаровидности Земли - ведет, по мнению Аристотеля, и свойственное Земле тяготение к центру Вселенной. Как результат этого тяготения должна была получиться шарообразная форма.
Аристотель разделял мир на две области, качественно отличающиеся друг от друга: область Земли и область Неба. Область Земли имеет в своей основе четыре элемента: землю, воду, воздух и огонь (это те же четыре "стихии", о которых говорили представители натурфилософии доаристотельского периода). Область Неба имеет в своей основе пятый элемент- эфир, из которого состоят небесные тела. Самые совершенные из них - неподвижные звезды. Они состоят из чистого эфира и настолько удалены от Земли, что недоступны никакому воздействию четырех земных элементов. Иное дело-Луна и планеты. Они также состоят из эфира, но в отличие от неподвижных звезд подвержены некоторому влиянию, по крайней мере, одного из элементов, образующих Землю. По мнению Аристотеля, за оболочкой воздуха вокруг Земли находится наиболее легкий из земных элементов - огонь, который помещается в пространстве между Землей и Луной и соприкасается с границей эфира.
В отличие от космологических воззрений Демокрита, космология Аристотеля включала представление о пространственной конечности мироздания. В этой конечной протяженности космоса расположены твердые кристально-прозрачные сферы, на которых неподвижно закреплены звезды и планеты. Их видимое движение объясняется вращением указанных сфер. С крайней ("внешней") сферой соприкасается "Перводвигатель Вселенной", являющийся источником всякого движения. Он нематериален, ибо это есть Бог (Аристотель рассматривает Бога как разум мирового масштаба, дающий энергию "перводвигателю").
Геоцентристская космология Аристотеля, впоследствии математически оформленная и обоснованная Птолемеем, заняла господствующее положение в космологии не только поздней античности, но и всего периода Средневековья - вплоть до XVI века.



III.2.3. Третий (эллинистский) этап в
древнегреческой натурфилософии.
Развитие математики и механики

Данный этап-примерно с 330 по 30 г. до н.э.-начинается с подчинения Александром Македонским самостоятельных городов-государств Древней Греции и завершается возвышением Древнего Рима.
Правители Македонии (Александр, а затем его преемники - Птолемеи) серьезно и внимательно относились к древнегреческой науке. Это отношение диктовалось необходимостью совершенствования техники и технологии ремесленного производства. Последняя, в свою очередь, определялась потребностями развивающейся торговли, а также необходимостью развития технических средств ведения войн. Новая столица эллинов Александрия, построенная Александром Македонским на территории Египта и названная его именем, в период правления Птолемеев (305- 30 гг. до н. э.) стала крупным по тогдашнему времени научным и культурным центром.
Следует отметить, что правители Македонии были, пожалуй, первыми в своих попытках осуществить государственную организацию и финансирование науки. В Александрии в начале III в. до н. э. был создан Мусейон (в переводе с греческого - храм муз), имевший большое значение для развития науки и игравший роль одновременно научного учреждения, музея и научной школы. Мусейон был связан с упоминавшимся выше афинским Ликеем, основанным еще Аристотелем, а впоследствии возглавлявшимся известным ученым Стратоном.
Одним из крупнейших ученых-математиков рассматриваемого периода был Евклид, живший в III в. до н. э. в Александрии. В своем объемистом труде "Начала" он привел в систему все математические достижения того времени. Состоящие из пятнадцати книг "Начала" содержали не только результаты трудов самого Евклида, но и включали достижения других древнегреческих ученых. В "Началах" были заложены основы античной математики. Созданный Евклидом метод аксиом позволил ему построить здание геометрии, носящей по сей день его имя.
Характерной чертой истории эллинистского периода древнегреческой натурфилософии, так же как и ее предыдущего периода, являются идеи атомистики. Последние получили свое развитие в учении Эпикура (341-270 гг. до н.э.). Эпикур разделял точку зрения Демокрита, согласно которой мир состоит из атомов и пустоты, а все существующее во Вселенной возникает в результате соединения атомов в различных комбинациях. Вместе с тем Эпикур внес в описание атомов, сделанное Демокритом, некоторые поправки: атомы не могут превышать известной величины, число их форм ограничено, атомы обладают тяжестью и т.д Но самое главное в атомистическом учении Эпикура-это попытка найти какие-то внутренние источники жизни атомов. Он высказал мысль, что изменение направления их движения может быть обусловлено причинами, содержащимися внутри самих атомов. Это был шаг вперед по сравнению с Демокритом, в учении которого атом непроницаем, не имеет внутри себя никакого движения, никакой жизни.
Эллинистский период в древнегреческой науке характеризовался также и немалыми достижениями в области механики. Первоклассным ученым - математиком и механиком-этого периода был Архимед (287-212 гг. до н. э.). Он решил ряд задач по вычислению площадей поверхностей и объемов, определил значение числа ? (представляющего собой отношение длины окружности к своему диаметру). Архимед ввел понятие центра тяжести и разработал методы его определения для различных тел, дал математический вывод законов рычага. Ему приписывают "крылатое" выражение: "Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю". Архимед положил начало гидростатике, которая нашла широкое применение при проверке изделий из драгоценных металлов и определении грузоподъемности кораблей.
Широчайшую известность получил закон Архимеда, касающийся плавучести тел. Согласно этому закону, на всякое тело, погруженное в жидкость, действует поддерживающая сила, равная весу вытесненной телом жидкости, направленная вверх и приложенная к центру тяжести вытесненного объема. Если вес тела меньше поддерживающей силы, тело всплывает на поверхность, причем степень погруженности плавающего на поверхности тела определяется соотношением удельных весов этого тела и жидкости. Если вес тела больше поддерживающей силы, то оно тонет. В случае же, когда вес тела равен поддерживающей силе, это тело плавает внутри жидкости (как рыба или подводная лодка).
Архимеда отличали ясность, доступность научных объяснений изучаемых им явлений. Нельзя не согласиться с древнегреческим мыслителем Плутархом, который писал: "Если бы кто-либо попробовал сам разрешить эти задачи, он ни к чему не пришел бы, но, если бы познакомился с решением Архимеда, у него тотчас бы получилось такое впечатление, что это решение он смог бы найти и сам - столь прямым и кратким путем ведет нас к цели Архимед".109
Научные труды Архимеда находили приложение в общественной практике. Многие технические достижения того времени связаны с его именем. Ему принадлежат многочисленные изобретения: так называемый "архимедов винт" (устройство для подъема воды на более высокий уровень), различные системы рычагов, блоков, полиспастов и винтов для поднятия больших тяжестей, военные метательные машины. Во время второй Пунической войны Архимед возглавлял оборону своего родного города Сиракузы, осажденного римлянами. Под его руководством были изготовлены весьма совершенные по тому времени машины, метавшие снаряды и не позволявшие римлянам овладеть городом. Когда же осенью 212г. до н. э. Сиракузы были все же взяты римлянами, Архимед погиб. Существует легенда, что перед смертью он сказал собиравшемуся его убить римскому солдату: "Только не трогай моих чертежей".
Архимед был одним из последних представителей естествознания Древней Греции. К сожалению, его научное наследие долго не получало той оценки, которой оно заслуживало. Лишь спустя более полутора тысяч лет, в эпоху Возрождения, труды Архимеда были оценены по достоинству и получили дальнейшее развитие. Первый перевод трудов Архимеда был сделан в 1543 году - в том же году, когда вышел в свет основополагающий труд Николая Коперника, совершившего переворот в миропонимании.

III.2.4. Древнеримский период античной натурфилософии.
Продолжение идей атомистики и
геоцентрической космологии

. В Древнем Риме было немало талантливых натурфилософов, внесших определенный вклад в прогресс естествознания. Но все же новых идей в этот период было выдвинуто значительно меньше, чем в истории Древней Греции.
Одним из наиболее известных натурфилософов-атомистов Древнего Рима был Тит Лукреций Кар (Лукреций), живший в I в. до н. э. Его философская поэма "О природе вещей" является важным источником, содержащим много интересных сведений об атомистических воззрениях Демокрита и Эпикура (поскольку из сочинений последних до нас дошли лишь немногие отрывки). Лукреций высказал мысль о вечности материи. Вещи временны, они возникают и исчезают распадаясь на атомы - свои первичные составные части. Атомы же вечны, и их количество во Вселенной всегда остается одним и тем же. Отсюда вытекал вывод о вечности материи, которую Лукреций отождествлял с атомами.
Сохранилось не так уж много сочинений древнеримского периода, посвященных естественнонаучным вопросам. Помимо упомянутой поэмы Лукреция, можно назвать сочинения Аннея Сенеки, Паппа Александрийского, Диофанта, Манилия. Все они написаны в литературной форме, т. е. в виде диалогов, поэм, энциклопедий. Сочинение Сенеки содержит сведения по физике, метеорологии и географии.
Поэма Манилия касается астрономии. А сочинения Паппа Александрийского и Диофанта посвящены главным образом математике.
Говоря о состоянии естествознания в эпоху Древнего Рима, необходимо особо отметить натурфилософское наследие Клавдия Птолемея (прибл. 90-168 IT. н. э.). Большую часть своей жизни он провел в Александрии и фактически может считаться древнегреческим ученым. Но его научная деятельность протекала в период, когда Римская империя находилась в состоянии расцвета и включала в себя территорию Древней Греции. Птолемей по праву считается одним из крупнейших ученых античности. Он серьезно занимался математикой, увлекался географией, много времени посвящал астрономическим наблюдениям. Главный труд Птолемея, носивший название "Математическая система", определил дальнейшее развитие астрономии более чем на тысячелетие. В период упадка александрийской школы греческий оригинал этого сочинения был утерян. Сохранился только его арабский перевод, который много позднее, уже в XII веке, был переведен на латинский язык. Поэтому книга Птолемея дошла до нас под арабским латинизированным названием "Альмагест".
В этой книге нашла отражение колоссальная работа, проделанная Птолемеем по созданию первой математической теории, описывающей движение Солнца и Луны, а также пяти известных тогда планет на видимом небосводе. В своем "Альмагесте" Птолемей рисует следующую схему мироздания: в центре Вселенной находится неподвижная Земля. Ближе к Земле находится Луна, а затем следуют Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн. Объясняя данный порядок планет, Птолемей исходил из предположения, что чем быстрее движется планета, тем ближе к Земле она расположена.
Геоцентрическая система мира, на обоснование которой Птолемей потратил немало сил, просуществовала после его смерти чрезвычайно долго - целых 1375 лет - вплоть до опубликования знаменитого труда Н. Коперника, заменившего эту систему на гелиоцентрическую. В после-коперниковскую эпоху Птолемея вспоминают главным образом как автора отвергнутой наукой системы мира.

III.3. ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНАЯ И МАТЕМАТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ЭПОХИ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Эпоха средних веков характеризовалась в Европе закатом классической греко-римской культуры и резким усилением влияния церкви на всю духовную жизнь общества. Вот что пишет об этой эпохе Ф. Энгельс: "Догматы церкви стали одновременно и политическими аксиомами, а библейские тексты получили на всяком суде силу закона... Это верховное господство богословия во всех областях умственной деятельности было в то же время необходимым следствием того положения, которое занимала церковь в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя"110
В эту эпоху философия тесно сближается с теологией (богословием), фактически становится ее "служанкой". Возникает непреодолимое противоречие между наукой, делающей свои выводы из результатов наблюдений, опытов, включая и обобщение этих результатов, и схоластическим богословием, для которого истина заключается в религиозных догмах.
Пока европейская христианская наука переживала длительный период упадка (вплоть до XII-ХШ вв.), на Востоке, наоборот, наблюдался прогресс науки. Со второй половины VIII в. научное лидерство явно переместилось из Европы на Ближний Восток. В IX веке, наряду с вышеупомянутым трудом Птолемея ("Альмагест"), на арабский язык были переведены "Начала" Евклида и сочинения Аристотеля. Таким образом, древнегреческая научная мысль получила известность в мусульманском мире, способствуя развитию астрономии и математики. В истории науки этого периода известны такие имена арабских ученых, как Мухаммед аль-Баттани (850-929 гг.), астроном, составивший новые астрономические таблицы, Ибн-Юнас(950-1009 гг.), достигший заметных успехов в тригонометрии и сделавший немало ценных наблюдений лунных и солнечных затмений, Ибн аль-Хайсам (965-1020 гг.), получивший известность своими работами в области оптики, Ибн-Рушд (1126-1198 гг.), виднейший философ и естествоиспытатель своего времени, считавший Аристотеля своим учителем.
Средневековой арабской науке принадлежат и наибольшие успехи в химии. Опираясь на материалы александрийских алхимиков I века и некоторых персидских школ, арабские химики достигли значительного прогресса в своей области. В их работах алхимия постепенно превращалась в химию. А уже отсюда (благодаря главным образом испанским маврам) в позднее средневековье возникла европейская химия.
В XI веке страны Европы пришли в соприкосновение с богатствами арабской цивилизации, а переводы арабских текстов стимулировали восприятие знаний Востока европейскими народами.
Большую роль в подъеме западной христианской науки сыграли университеты (Парижский, Болонский, Оксфордский, Кембриджский и др.), которые стати образовываться начиная с ХП века. И хотя эти университеты первоначально предназначались для подготовки духовенства, но в них уже тогда начинали изучаться предметы математического и естественнонаучного направления, а само обучение носило, более чем когда-либо раньше, систематический характер.
ХШ век характерен для европейской науки началом эксперимента и дальнейшей разработкой статики Архимеда. Здесь наиболее существенный прогресс был достигнут группой ученых Парижского университета во главе с Иорданом Неморарием (вторая половина XIII в.). Они развили античное учение о равновесии простых механических устройств, решив задачу, с которой античная механика справиться не могла, - задачу о равновесии тела на наклонной плоскости.
В XIV веке в полемике с античными учеными рождаются новые идеи, начинают использоваться математические методы, т. е. идет прогресс подготовки будущего точного естествознания. Лидерство переходит к группе ученых Оксфордского университета, среди которых наиболее значительная фигура - Томас Брадвардин (1290-1349). Ему принадлежит трактат "О пропорциях" (1328 г.), который в истории науки оценивается как первая попытка написать "Математические начала натуральной философии" (именно так почти триста шестьдесят лет спустя назовет свой знаменитый труд Исаак Ньютон).
Все вышесказанное свидетельствует о том, что на протяжении многовековой, довольно мрачной эпохи, именуемой средневековьем, интерес к познанию явлений окружающего мира все же не угасал, и процесс поиска Истины продолжался. Появлялись все новые и новые поколения ученых, стремящихся, несмотря ни на что, изучать природу. Вместе с тем научные знания этой эпохи ограничивались в основном познанием отдельных явлений и легко укладывались в умозрительные натурфилософские схемы мироздания, выдвинутые еще в период античности (главным образом в учении Аристотеля). В таких условиях наука еще не могла подняться до раскрытия объективных законов природы. Естествознание - в его нынешнем понимании - еще не сформировалось. Оно находилось в стадии своеобразной "преднауки".

III.4. НАУЧНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ ЭПОХИ НОВОГО ВРЕМЕНИ И СМЕНА ТИПОВ МИРОПОНИМАНИЯ

III.4.1. Научные революции в истории естествознания

Развитие естествознания не является лишь монотонным процессом количественного накопления знаний об окружающем природном мире (как это могло показаться из предшествующего изложения). И если процесс простого приращения знаний (а иногда и вымыслов) был присущ для натурфилософии античности, для "преднауки" средневековья, то c XVI века характер научного прогресса существенно меняется. В развитии науки появляются переломные этапы, кризисы, выход на качественно новый уровень знаний, радикально меняющий прежнее видение мира.
Эти переломные этапы в генезисе научного знания получили наименование научных революций. Причем революция в науке -это, как правило, не кратковременное событие, ибо коренные изменения в научных знаниях требуют определенного времени. Поэтому в любой научной революции можно хронологически выделить некоторый более или менее длительный исторический период, в течение которого она происходит. Периоды революций в науке, отмечал всемирно известный физик Луи де Бройлъ, "всегда характеризуют решающие этапы в прогрессивном развитии наших знаний".111
Эти решающие этапы в развитии фундаментальных наук можно разделить по результатам и степени их влияния на развитие науки в целом, на глобальные научные революции и на "микрореволюции" в отдельных науках. Последние означают создание новых теорий в той или иной области науки, которые меняют представления об определенном, сравнительно узком круге явлений, но не оказывают решающего влияния на существующую научную картину мира, не требуют коренного изменения способа научного мышления.
Глобальная научная революция приводит к формированию совершенно нового видения мира, вызывает появление принципиально новых представлений о его структуре и функционировании, а также влечет за собой новые способы, методы его познания. Глобальная научная революция может происходить первоначально в одной из фундаментальных наук (или даже формировать эту науку), превращая ее затем на определенный исторический период в лидера науки. Последнее означает, что происходит своеобразная экспансия ее новых представлений, принципов, методов, возникших в ходе революции, на другие области знания и на миропонимание в целом. В дальнейшем изложении мы рассмотрим несколько глобальных научных революций, имевших место в истории естествознания и определивших характер его формирования и развития во второй половине нынешнего тысячелетия.

III.4.2. Первая научная революция.
Смена космологической картины мира

Первая научная революция произошла в эпоху, оставившую глубокий след в культурной истории человечества. Это был период конца XV-XVI в.в., ознаменовавший переход от средневековья к Новому времени и получивший название эпохи Возрождения. Последняя характеризовалась возрождением культурных ценностей античности (отсюда и название эпохи), расцветом искусства, утверждением идей гуманизма. Вместе с тем эпоха Возрождения отличалась существенным прогрессом науки и радикальным изменением миропонимания, которое явилось следствием появления гелиоцентрического учения великого польского астронома Николая Коперника (1473-1543).
В своем труде "Об обращениях небесных сфер" Коперник утверждал, что Земля не является центром мироздания и что "Солнце, как бы восседая на Царском престоле, управляет вращающимся около него семейством светил". 112Это был конец старой аристотелевско-птолемеевской геоцентрической системы мира. На основе большого числа астрономических наблюдений и расчетов Коперник создал новую, гелиоцентрическую систему мира, что явилось первой в истории человечества научной революцией.
Возникло принципиально новое миропонимание, которое исходило из того, что Земля - одна из планет, движущихся вокруг Солнца по круговым орбитам. Совершая обращение вокруг Солнца, Земля одновременно вращается и вокруг собственной оси, чем и объясняется смена дня и ночи, видимое нами движение звездного неба. Но гелиоцентрическая система мира, предложенная Коперником, не сводилась только к перестановке предполагаемого центра Вселенной. Включив Землю в число небесных тел, которым свойственно круговое движение, Коперник высказал очень важную мысль о движении как естественном свойстве небесных и земных объектов, подчиненным некоторым общим закономерностям единой механики. Тем самым было разрушено догматизированное представление Аристотеля о неподвижном "перводвигателе", якобы приводящем в движение Вселенную.
Коперник показал ограниченность чувственного познания, неспособного отличать то, что нам представляется, от того, что в действительности имеет место (визуально нам кажется, что Солнце "ходит" вокруг Земли). Таким образом, он продемонстрировал слабость принципа объяснения окружающего мира на основе непосредственной видимости и доказал необходимость для науки критического разума.
Учение Коперника подрывало опиравшуюся на идеи Аристотеля религиозную картину мира. Последняя исходила из признания центрального положения Земли, что давало основание объявлять находящегося на ней человека центром и высшей целью мироздания. Кроме того, религиозное учение о природе противопоставляло земную материю, объявляемую тленной, преходящей-небесной, которая считалась вечной и неизменной. Однако в свете идей Коперника трудно было представить, почему, будучи "рядовой" планетой, Земля должна принципиально отличаться от других планет.
Католическая церковь не могла согласиться с этими выводами, затрагивающими основы ее мировоззрения. Защитники учения Коперника были объявлены еретиками и подвергнуты гонениям. Сам Коперник избежал преследования со стороны католической церкви ввиду своей смерти, случившейся в том же году, в котором был опубликован его главный труд "Об обращении небесных сфер". В 1616 году этот труд был занесен в папский "Индекс" запрещенных книг, откуда был вычеркнут лишь в 1835 году.
Отмечая влияние работы Коперника на существовавшие в его время представления о природе, Ф. Энгельс писал:
"Революционным актом, которым исследование природы заявило о своей независимости... было издание бессмертного творения, в которомКоперник бросил-хотя и робко и, так сказать, лишь на смертном одре - вызов церковному авторитету в вопросах природы. Отсюда начинает свое летосчисление и освобождение естествознания от теологии, хотя выяснение между ними отдельных взаимных претензий затянулось до наших дней и в иных головах далеко еще не завершилось даже и теперь".113
Существенным недостатком взглядов Коперника было то, что он разделял господствовавшее до него убеждение в конечности мироздания. И хотя он утверждал, что видимое небо неизмеримо велико по сравнению с 3емлей,он все же полагал, что Вселенная где-то заканчивается твердой сферой, на которой были закреплены неподвижные звезды. Нелепость такого взгляда на Вселенную, противоречащего картине мира, основы которой были заложены самим Коперником, обнаружилась в расчетах, проведенных датским астрономом Тихо Браге (1546-1601).В 1577г. он сумел рассчитать орбиту кометы, проходившую вблизи планеты Венера. Согласно его расчетам получалось, что эта комета должна была натолкнуться на твердую поверхность сферы, ограничивающей Вселенную, если бы таковая существовала.
Одним из активных сторонников учения Коперника, поплатившихся жизнью за свои убеждения, был знаменитый итальянский мыслитель Джордано Бруно (1548-1600). Но он пошел дальше Коперника, отрицая наличие центра Вселенной вообще и отстаивая тезис о бесконечности Вселенной. Бруно говорил о существовании во Вселенной множества тел, подобных Солнцу и окружающим его планетам. Причем многие из бесчисленного количества миров, считал он, обитаемы и, по сравнению с Землей, "если не больше и не лучше, то во всяком случае не меньше и не хуже".114
Инквизиция имела серьезные причины бояться распространения образа мыслей и учения Бруно. В 1592 году он был арестован и в течение восьми лет находился в тюрьме, подвергаясь допросам со стороны инквизиции. 17 февраля 1600 г., как нераскаявшийся еретик, он был сожжен на костре на Площади цветов в Риме. Однако эта бесчеловечная акция не могла остановить прогресса познания человеком мира. На научном небосводе уже взошла звезда Галилея.






III.4.3. Вторая научная революция.
Создание классической механики и
экспериментального естествознания.
Механистическая картина мира

Трагическая гибель Джордано Бруно произошла на рубеже двух эпох: эпохи Возрождения и эпохи Нового времени. В последней особую роль сыграл XVII век, ознаменовавшийся рождением современной науки, у истоков которой стояли такие выдающиеся ученые, как Галилей, Кеплер, Ньютон.
В учении Галилео Галилея (1564-1642) были заложены основы нового механистического естествознания. Как свидетельствуют А. Эйнштейн и Л. Инфельд, "самая фундаментальная проблема, остававшаяся в течение тысячи лет неразрешенной из-за сложности-это проблема движения".115
До Галилея общепринятым в науке считалось понимание движения, выработанное Аристотелем и сводившееся к следующему принципу: тело движется только при наличии внешнего на него воздействия, и если это воздействие прекращается, тело останавливается. Галилей показал, что этот принцип Аристотеля (хотя и согласуется с нашим повседневным опытом) является ошибочным. Вместо него Галилей сформулировав совершенно иной принцип, получивший впоследствии наименование принципа инерции: тело либо находится в состоянии покоя, либо движется, не изменяя направления и скорости своего движения, если на него не производится какого-либо внешнего воздействия.
"Открытие, сделанное Галилеем, и применение им методов научного рассуждения были одним из самых важных достижений в истории человеческой мысли, и оно отмечает действительное начало физики. Это открытие учит нас тому, что интуитивным выводам, базирующимся на непосредственном наблюдении, не всегда можно доверять, так как они иногда ведут по ложному следу".116
Большое значение для становления механики как науки имело исследование Галилеем свободного падения тел. Он установил, что скорость свободного падения тел не зависит от их массы (как думал Аристотель), а пройденный падающим телом путь пропорционален квадрату времени падения. Галилей открыл, что траектория брошенного тела, движущегося под воздействием начального толчка и земного притяжения, является параболой. Галилею принадлежит экспериментальное обнаружение весомости воздуха, открытие законов колебания маятника, немалый вклад в разработку учения о сопротивлении материалов.
Галилей выработал условия дальнейшего прогресса естествознания, начавшегося в эпоху Нового времени. Он понимал, что слепая вера в авторитет Аристотеля сильно тормозит развитие науки. Истинное знание, считал Галилей, достижимо исключительно на пути изучения природы при помощи наблюдения, опыта (эксперимента) и вооруженного математическим знанием разума, - а не путем изучения и сличения текстов в рукописях античных мыслителей.
Росту научного авторитета Галилея способствовали его астрономические исследования, обосновывавшие и утверждавшие гелиоцентрическую систему Коперника. Используя построенные им телескопы (вначале это был скромный оптический прибор с трехкратным увеличением, а впоследствии был создан телескоп и с 32-кратным увеличением), Галилей сделалцелый ряд интересных наблюдений и открытий. Он установил, что Солнце вращается вокруг своей оси, а на его поверхности имеются пятна. У самой большой планеты Солнечной системы - Юпитера - Галилей обнаружил 4 спутника (из 13 известных в настоящее время). Наблюдения за Луной показали, что ее поверхность гористого строения и что этот спутник Земли имеет либрацию, т. е. видимые периодические колебания маятникового характера вокруг центра. Галилей убедился, что кажущийся туманностью Млечный Путь состоит из множества отдельных звезд.
Но самое главное в деятельности Галилея как ученого-астронома состояло в отстаивании справедливости учения Н.Коперника, которое подвергалось нападкам не только со стороны церковных кругов, но и со стороны некоторых ученых, высказывавших сомнения в правильности этого учения. Галилей сумел показать несостоятельность всех этих сомнений и дать блестящее естественнонаучное доказательство справедливости гелиоцентрической системы в знаменитой работе "Диалог о двух системах мира - Птолемеевской и Коперниковой".
Как уже отмечалось выше, католической церковью в 1616 г. было принято решение о запрещении книги Коперника "Об обращениях небесных сфер", а его учение объявлено еретическим. Галилей в этом решении упомянут не был, но ему все же пришлось предстать перед судом инквизиции. После длительных допросов он был вынужден отречься от учения Коперника и принести публичное покаяние.117
Однако остановить движение, прервать преемственность научной мысли было уже невозможно. С астрономическими наблюдениями Галилея, описанными им в сочинении "Звездный вестник", ознакомился и дал высокую оценку один из крупнейших математиков и астрономов конца XVI - первой трети XVII вв. Иоган Кеплер (1571-1630). Эта оценка астрономических исследований Галилея содержалась в работе Кеплера "Рассуждение о "Звездном вестнике".
Кеплер занимался поисками законов небесной механики и составлением звездных таблиц. На основе обобщения данных астрономических наблюдений он установил три закона движения планет относительно Солнца. В своем первом законе Кеплер отказывается от коперниковского представления о круговом движении планет вокруг Солнца. В этом законе утверждается, что каждая планета движется по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце. Согласно второму закону Кеплера, радиус-вектор, проведенный от Солнца к планете, в равные промежутки времени описывает равные площади. Из этого закона следовал вывод, что скорость движения планеты по орбите непостоянна и она тем больше, чем ближе планета к Солнцу. Третий закон Кеплера гласит: квадраты времен обращения планет вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний от него.
Помимо сказанного, Кеплеру принадлежит немало заслуг в астрономии и математике. Он разработал теорию солнечных и лунных затмений, предложил способы их предсказания, уточнил величину расстояния между Землей и Солнцем, составил так называемые Рудольфовы таблицы -по имени австрийского императора Рудольфа П, при дворе которого Кеплер занимал место астронома, сменив на этой должности умершего Тихо Браге. С помощью этих таблиц можно было с высокой степенью точности определять в любой момент времени положение планет. Кеплеру принадлежит также решение ряда важных для практики стереометрических задач.
Поскольку Кеплер был сторонником гелиоцентрической космологии Коперника и не скрывал этого, Ватикан относился к его сочинениям отрицательно, включив некоторые из них в список запрещенных книг. Но сам Кеплер прекрасно понимал значение выполненных им работ. Не без сарказма он писал: "Мне все равно, кто будет меня читать: люди нынешнего или люди будущего поколения. Разве Господь Бог не дожидался шесть тысяч лет, чтобы кто-нибудь занялся созерцанием его творений?".118
Конечно, главной заслугой Кеплера было открытие законов движения планет. Но он не объяснил причины их движения. И это неудивительно, ибо не существовало еще понятий силы и взаимодействия. В то время из разделов механики была разработана лишь статика- учение о равновесии (которая разрабатывалась еще в античности, в первую очередь, Архимедом), а в работах Галилея были сделаны первые шаги в разработке динамики. Но в полной мере динамика - учение о силах и их взаимодействии - была создана лишь позднее Исааком Ньютоном.
В такой ситуации большое впечатление на естествоиспытателей произвела "теория вихрей" выдвинутая в 40-х годах XVIIв. французским ученым Рене Декартом (1596- 1650).119 Декарт полагал, что мировое пространство заполнено особым легким, подвижным веществом, способным образовывать гигантские вихри. Вихревые потоки, окружая все небесные тела, увлекают их и приводят в движение. Солнечная система представляет собой громадный вихрь, в центре которого находится Солнце. Этот солнечный вихрь увлекает в своем движении все планеты. Центрами других, меньших вихрей, вращающихся вокруг Солнца, являются планеты. Планетные вихри вовлекают в круговое движение спутники этих планет. Так, вихрь, окружающий Землю, приводит в движение вокруг Земли ее спутник - Луну. Причем в каждом вихре тело, находящееся ближе к центру, вращается вокруг него быстрее, чем более далекое. Этим Декарт объяснял тот факт, что чем ближе планеты к Солнцу, тем короче периоды их обращения вокруг него (всего 88 дней для Меркурия, 225 дней для Венеры, 365 дней для Земли и т. д.).
Что касается эллиптического движения планет по уже известным законам Кеплера, то Декарт не смог ясно этого объяснить. Он говорил, что под действием давления соседних вихрей и вследствие других причин вихри могут принимать сплюснутую или эллиптическую форму. Таким образом, теория вихрей Декарта фактически не могла объяснить движение планет по законам Кеплера.
Космологическая гипотеза Декарта оказалась несостоятельной и была отвергнута последующим развитием науки. Но Декарт обессмертил свое имя в другой области-в математике. Создание им основ аналитической геометрии, введение осей координат, носящих по сей день наименование декартовых, введение им многих алгебраических обозначений, формулирование понятия переменной величины -вот далеко не полный перечень того, что сделал Декарт в области математики, обеспечив ее существенный прогресс.
Вторая научная революция завершалась творчеством одного из величайших ученых в истории человечества, каковым был Исаак Ньютон (1643-1727). Его научное наследие чрезвычайно разнообразно. В него входит и создание (параллельно с Лейбницем, но независимо от него) дифференциального и интегрального исчисления, и важные астрономические наблюдения, которые Ньютон проводил с помощью собственноручно построенных зеркальных телескопов (он так же, как и Галилей, именно телескопу обязан первым признаниям своих научных заслуг), и большой вклад в развитие оптики (он, в частности, поставил опыты в области дисперсии света и дал объяснение этому явлению). Но самым главным научным достижением Ньютона было продолжение и завершение дела Галилея по созданию классической механики. Благодаря их трудам ХУII век считается началом длительной эпохи торжества механики, господства механистических представлений о мире.
Ньютон сформулировал три основных закона движения, которые легли в основу механики как науки. Первый закон механики Ньютона-это принцип инерции, впервые сформулированный еще Галилеем: всякое тело сохраняет состояние покоя или равномерного и прямолинейного движения до тех пор, пока оно не будет вынуждено изменить его под действием каких-то сил. Существо второго закона механики Ньютона состоит в констатации того факта, что приобретаемое телом под действием какой-то силы ускорение прямо пропорционально этой действующей силе и обратно пропорционально массе тела. Наконец, третий закон механики Ньютона - это закон равенства действия и противодействия. Этот закон гласит, что действия двух тел друг на друга всегда равны по величине и направлены в противоположные стороны.
Данная система законов движения была дополнена открытым Ньютоном законом всемирного тяготения, согласно которому все тела, независимо от их свойств и от свойств среды, в которой они находятся, испытывают взаимное притяжение, прямо пропорциональное их массам и обратно пропорциональное квадрату расстояния между ними.
Пожалуй, ни одно из всех ранее сделанных научных открытий не оказало такого громадного влияния на дальнейшее развитие естествознания, как открытие закона всемирного тяготения.120 Огромное впечатление на ученых производил масштаб обобщения, впервые достигнутый естествознанием. Это был поистине универсальный закон природы, которому подчинялось все - малое и большое, земное и небесное. Этот закон явился основой создания небесной механики - науки, изучающей движение тел Солнечной системы.
"Созданная Ньютоном теория тяготения и его вклад в астрономию знаменуют последний этап преобразования аристотелевской картины мира, начатого Коперником. Ибо представление о сферах, управляемых перводвигателем или ангелами по приказу бога, Ньютон успешно заменил представлением о механизме, действующем на основании простого естественного закона...".121
Воображение ученых захватывала простота той картины мира, которая складывалась на основе ньютоновской классической механики. В этой картине, носящей абстрактный характер, отбрасывалось все "лишнее": не имели значения размеры небесных тел, их внутреннее строение, идущие в них бурные процессы. Оставались только массы и расстояния между центрами этих масс, к тому же связанные несложной формулой. Как пишет известный японский физик X. Юкава, "Ньютон многое отсек у реального мира, о котором размышляют физики... Конечно, Ньютон абстрагируется, но он оставляет самое существенное и создает единую картину мира. Ему принадлежит, по крайней мере, построение теории Солнечной системы. Это один из миров. Остается еще... и множество других миров. В них он не успел разобраться, но Солнечная система прекрасно воссоздана в рамках его механики".122
В 1687 г. вышел в свет главный труд Ньютона "Математические начала натуральной философии", заложивший основы современной теоретической физики. Оценивая это событие, видный физик XX века, бывший президент Академии наук СССР С. И. Вавилов писал: "В истории естествознания не было события более крупного, чем появление "Начал" Ньютона. Причина была в том, что эта книга подводила итоги всему сделанному за предшествующие тысячелетия в учении о простейших формах движения материи. Сложные перипетии развития механики, физики и ас-трономии, выраженные в именах Аристотеля, Птолемея, Коперника, Галилея, Кеплера, Декарта, поглощались и заменялись гениальной ясностью и стройностью "Начал".123
Не менее высокую оценку дает "Началам" Ньютона такой крупный специалист по истории науки, как Джон Бернал. "По убедительности аргументации, подкрепленной физическими доказательствами, -пишет он, -книга не имеет себе равных во всей истории науки. В математическом отношении ее можно сравнить только с "Элементами" Евклида, а по глубине физического анализа и влиянию на идеи того времени-только с "Происхождением видов" Дарвина. Она сразу же стала библией новой науки, не столько как благоговейно чтимый источник догмы..., сколько как источник дальнейшего расширения изложенных в ней методов".124
В своей знаменитой работе Ньютон предложил ученому миру научно-исследовательскую программу, которая вскоре стала ведущей не только в Англии, на родине великого ученого, но и в континентальной Европе. Свою научную программу Ньютон назвал "экспериментальной философией", подчеркивая решающее значение опыта, эксперимента в изучении природы.
Ньютон подверг критике картезианство, в частности, декартову гипотезу "вихрей". Главный упрек в адрес картезианцев (последователей Декарта) сводился к тому, что они не обращались в должной мере к опыту, конструировали "гипотезы", "обманчивые предположения" для объяснения природных явлений. "Гипотез не измышляю", - таков был девиз Ньютона.
Идеи Ньютона, опиравшиеся на математическую физику и эксперимент, определили направление развития естествознания на многие десятилетия вперед.
В предисловии к своему знаменитому труду "Математические начала натуральной философии" И. Ньютон высказал следующую установку на будущее: "Было бы желательно вывести из начал механики и остальные явления природы,....ибо многое заставляет меня предполагать, что все эти явления обусловливаются некоторыми силами, с которыми частицы тел вследствие причин, пока неизвестных, или стремятся друг к другу и сцепляются в правильные фигуры, или же взаимно отталкиваются и удаляются друг от друга. Так как эти силы неизвестны, то до сих пор попытки философов объяснить явления природы оставались бесплодными. Я надеюсь, однако, что или этому способу рассуждения, или другому, более правильному, изложенные здесь основания доставят некоторое освещение."125
Многие естествоиспытатели вслед за Ньютоном старались объяснить, исходя из начал механики, самые различные явления природы. При этом они неправомерно экстраполировали законы, установленные лишь для механической сферы явлений, на все процессы окружающего мира. В торжестве законов Ньютона, считавшихся всеобщими и универсальными, черпали веру в успех ученые, работавшие в астрономии, физике, химии.
Длительное время теории, объяснявшие закономерности соединения химических элементов, опирались на идею тяготения между атомами. Французский математик и астроном Пьер Симон Лаплас (1749-1827) был убежден, что к закону всемирного тяготения сводятся все явления, известные ученым. Исходя из этого, он работал над созданием, - в дополнение к механике небесной, созданной Ньютоном, -новой, молекулярной механики, которая, по его мнению, была призвана объяснить химические реакции, капиллярные явления, феномен кристаллизации, а также то, почему вещество может быть твердым, жидким или газообразным. Лаплас видел причины всего этого во взаимном притяжении между молекулами, которое, считал он, есть только "видоизменение всемирного тяготения".
Как очередное подтверждение ньютоновского подхода к вопросу об устройстве мира было первоначально воспринято физиками открытие, которое сделал французский военный инженер, впоследствии член Парижской Академии наук Шарль Огюст Кулон (1736-1806). Оказалось, что положительный и отрицательный электрические заряды притягиваются друг к другу прямо пропорционально величине зарядов и обратно пропорционально квадрату расстояния между ними. Создавалось впечатление о новой демонстрации права закона всемирного тяготения служить своего рода образцом, универсальным ответом на любые задачи. Лишь впоследствии стало ясно: впервые появился в науке один из законов электромагнетизма. После Кулона открылась возможность построения математической теории электродинамических и магнитных явлений.

III.4.4. Естествознание Нового времени и проблема
философского метода

В истории изучения человеком природы сложились, как известно, два прямо противоположных, несовместимых метода этого изучения, которые приобрели статус общефилософских, т.е. носящих всеобщий характер. Это - диалектический и метафизический методы.
При метафизическом подходе объекты и явления окружающего мира рассматриваются изолированно друг от друга, без учета их взаимных связей и как бы в застывшем, фиксированном, неизменном состоянии. Диалектический подход, наоборот, предполагает изучение объектов, явлений со всем богатством их взаимосвязей, с учетом реальных процессов их изменения, развития.
Как было ранее отмечено, истоки этих противоположных подходов к осмыслению мира лежат в глубокой древности. Одним из ярких выразителей диалектического подхода (несмотря на всю его наивность) был древнегреческий мыслитель Гераклит, о котором уже говорилось выше. Он обращал внимание на взаимосвязи и изменчивость в природе, выдвигал идею о ее беспрерывном движении и обновлении. Дошедшие до нас афоризмы Гераклита свидетельствуют о глубине его понимания окружающего природного мира.
"Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу..., - писал Ф. Энгельс, - то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплетения связей и взаимодействий, в которой ничто не остается неподвижным и неизменным, а все движется, изменяется, возникает и исчезает... Этот первоначальный, наивный, но по сути дела правильный взгляд на мир был присущ древнегреческой философии и впервые выражен Гераклитом..."126
В то же время в древнегреческой философии VI-V вв. до н. э. зародился, как известно, и другой подход к познанию мира. В учениях некоторых философов этого периода (Ксенофана, Парменида, Зенона) проявились попытки доказать, что окружающий мир неподвижен, неизменен, ибо всякое изменение представляется противоречивым, а потому-невозможным. Подобные воззрения много веков спустя проявились в науке Нового времени (во всяком случае, до середины XVIII в.), а соответствующий им метод познания получил наименование метафизического.127
На определенном этапе научного познания природы метафизический метод, которым руководствовались ученые-естествоиспытатели, был вполне пригоден и даже неизбежен, ибо упрощал, облегчал сам процесс познания. "Разложение природы на ее отдельные части, разделение различных процессов и предметов природы на определенные классы, исследование внутреннего строения органических тел по их многообразным анатомическим формам - все это было основным условием тех исполинских успехов, которые были достигнуты в области познания природы за последние четыреста лет",128 - писал Ф. Энгельс. В рамках метафизического подхода к миру учеными изучались многие объекты, явления природы, проводилась их классификация.
Наглядным примером этого может служить весьма плодотворная деятельность известного шведского ученого, метафизически мыслящего натуралиста Карла Линнея (1707-1778). Будучи талантливым, неутомимым исследователем, Линней все силы своего огромного ума, обогащенного наблюдениями в многочисленных путешествиях, употребил на создание классификации растительного и животного мира. В своем основном труде "Система природы" он сформулировал принцип такой классификации, установив для представителей живой природы следующую градацию: класс, отряд, род, вид, вариация. Живые организмы, например, Линней разделил на 6 классов (млекопитающие, птицы, амфибии, рыбы, черви, насекомые), а в растительном мире выделил целых 24 класса. Оригинальной идеей Линнея стала бинарная система обозначения растений и животных. Согласно этой системе, любое название представителя растительного или животного мира состоит из двух латинских наименований: одно из них является родовым, а второе-видовым. Например, в указанной системе человек именовался по латыни Homo sapiens, т. е. человек разумный.
Но, проделав огромную и очень полезную классификационную работу, Линней вместе с тем не вышел за рамки традиционного для науки ХУШв. метафизического метода мышления. Распределив, образно говоря, "по полочкам" разновидности представителей живой природы, расположив растения и животных в порядке усложнения их строения, он не усмотрел в этом усложнении развития. Линней считал виды растений и животных абсолютно неизменными. А самих "видов столько, сколько их создано Творцом", -писал он в своей знаменитой "Системе природы"129.
Во всем этом нет ничего удивительного. Диалектические идеи всеобщей взаимосвязи и развития могли утвердиться в естествознании лишь после того, как был пройден этап изучения отдельных объектов, явлений природы и их классификации. Не изучив, например, отдельные разновидности растительного и животного мира, не классифицировав их, невозможно было обосновать идею эволюции органической природы. Другими словами, эпохальное открытие Чарльза Дарвина, о котором речь пойдет ниже, могло быть сделано лишь после гигантского труда Карла Линнея, в результате которого уже можно было сравнивать между собой изученные и классифицированные виды растений и животных - от простейших и до человека.
Новые научные идеи и открытия второй половины XVIII - первой половины XIX вв. вскрыли диалектический характер явлений природы. Специальнонаучные теории развития, появившиеся в космологии, геологии, биологии, давали естествоннонаучное обоснование диалектической концепции развития материального мира. Достижения естествознания этого периода опровергали метафизический взгляд на природу, демонстрировали ограниченность метафизики, которая все более и более тормозила дальнейший прогресс науки. Только диалектика могла помочь естествознанию выбраться из теоретических трудностей.

III.4.5. Третья научная революция.
Диалектизация естествознания и очищение его от натурфилософских представлений.

Начало процессу стихийной диалектизации естесгвенных наук, составившему суть трегьей революции в естествознании, положила работа немецкого ученого и философа Иммануила Канта "Всеобщая естественная история и теория неба". В этом труде, опубликованном в 1755г., была сделана попытка исторического объяснения происхождения Солнечной системы. С появлением данной работы "3емля и вся Солнечная система предстали как нечто ставшее во времени".130
Гипотезу Канта принято именовать небулярной131, поскольку в ней утверждалось, что Солнце, планеты и их спутники возникли из некоторой первоначальной, бесформенной туманной массы, некогда равномерно заполнявшей мировое пространство. Кант пытался объяснить процесс возникновения Солнечной системы действием сил притяжения, которые присущи частицам материи, составлявшим эту огромную туманность. Под влиянием притяжения из этих частиц образовывались отдельные скопления, сгущения, становившиеся центрами притяжения. Из одного такого крупного центра притяжения образовалось Солнце, вокруг него расположились частицы в виде туманностей, которые начали двигаться по кругу. В круговых туманностях образовались зародыши планет, которые начали вращаться также вокруг своей оси. Солнце и планеты сначала разогрелись вследствие трения слагающих их частиц, затем начали остывать.
Хотя Кант в своей работе опирался на классическую механику XVII в. (подзаголовок его труда гласил: "Опыт об устройстве и механическом происхождении всего мироздания на основании ньютоновских законов"), он сумел создать развивающуюся картину мира, которая не соответствовала философии Ньютона, враждебной эволюции. Идеи Канта о возникновении и развитии небесных тел были несомненным завоеванием науки середины XVIII века. Его космогоническая132 гипотеза пробила первую брешь в метафизическом взгляде на мир.
Однако научная общественность того времени не обратила должного внимания на гениальную идею Канта (тогда еще 30-летнего приват-доцента из Кенигсберга). Его труд, опубликованный первоначально без указания имени автора, дошел до публики в очень малом числе экземпляров (из-за банкротства издателя) и оставался практически неизвестным до конца XVIII века.
Более сорока лет спустя французский математик и астроном Пьер Симон Лаплас совершенно независимо от Канта и двигаясь своим путем, высказал идеи, развивавшие и дополнявшие кантовское космогоническое учение. В своем труде "Изложение системы мира", опубликованном в 1796 г., Лаплас предположил, что первоначально вокруг Солнца существовала газовая масса, нечто вроде атмосферы. Эта "атмосфера" была так велика, что простиралась за орбиты всех планет. Вся эта масса вращалась вместе с Солнцем (о причине вращения Лаплас не говорил). Затем, вследствие охлаждения, в плоскости солнечного экватора образовались газовые кольца, которые распались на несколько сфероидальных частей-зародышей будущих планет, вращающихся по направлению своего обращения вокруг Солнца. При дальнейшем охлаждении внутри каждой такой части образовалось ядро, и планеты перешли из газообразного в жидкое состояние, а затем начали затвердевать с поверхности.
Имена создателей двух рассмотренных гипотез были объединены, а сами гипотезы довольно долго (почти столетие) просуществовали в науке в обобщенном виде - как космогоническая гипотеза Канта-Лапласа.
В XIX веке диалектическая идея развития распространилась на широкие области естествознания, в первую очередь на геологию и биологию.
В первой половине XIX века происходила острая борьба двух концепций-катастрофизма и эволюционизма, которые по-разному объясняли историю нашей планеты. Уровень развития науки этого периода делал уже невозможным сочетать библейское учение о кратковременности истории Земли с накопленными данными о смене геологических формаций и смене фаун, ископаемые остатки которых находили в земных слоях. Это несоответствие некоторые ученые пытались объяснить идеей о катастрофах, которые время от времени случались на нашей планете.
Именно такое объяснение было предложено французским естествоиспытателем Жоржем Кювье (1769-1832). В своей работе "Рассуждения о переворотах на поверхности Земли", опубликованной в 1812г., Кювье утверждал, что каждый период в истории Земли завершался мировой катастрофой -поднятием и опусканием материков, наводнениями, разрывами слоев и т. д. В результате этих катастроф гибли животные и растения, и в новых условиях появлялись новые их виды.Поэтому,считал Кювье, современные геологические условия и представители живой природы совершенно не похожи на то, что было прежде. Причины катастроф и возникновение новых видов растительного и животного мира Кювье не объяснял.
Катастрофизму Кювье и его сторонников противостояло эволюционное учение, которое в области биологии отстаивал крупный французский естествоиспытатель Жан Батист Ламарк (1744-1829). В 1809 г. вышла его работа "Философия зоологии". Ламарк видел в изменяющихся условиях окружающей среды движущую силу эволюции органического мира. Согласно Ламарку, изменения в окружающей среде вели к изменениям в потребностях животных, следствием чего было изменение их жизнедеятельности. В течение одного поколения, считал он, в случае перемен в функционировании того или иного органа появляются наследственные изменения в этом органе. При этом усиленное упражнение органов укрепляет их, а отсутствие упражнений-ослабляет. На этой основе возникают новые органы, а старые исчезают.
Таким образом, Ламарк полагал, что приобретенные под влиянием внешней среды изменения в живых организмах становятся наследственными и служат причиной образования новых видов. Но передача по наследству этих приобретенных изменений ни Ламарком, ни кем-либо из его последователей доказана не была. Поэтому взгляды Ламарка на эволюцию живой природы не получили должного обоснования. Однако это не умаляет его заслуги как создателя первого в истории науки целостного, систематического эволюционного учения.
Для утверждения этого учения исключительно важную роль сыграл трехтомный труд "Основы геологии" английского естествоиспытателя Чарлза Лайеля (1797-1875). В этом труде, опубликованном в 1830-1833 г.г., Лайель нанес сокрушительный удар по теории катастроф. Проведя анализ большого фактического материала, он показал, что все изменения, которые произошли в течение геологической истории, происходили под влиянием тех же факторов, которые действуют и в настоящее время. А потому для объяснения этих изменений совершенно ненужно прибегать к представлениям о грандиозных катастрофах. Необходимо допустить лишь очень длительный срок существования Земли.
Геологический эволюционизм оказал немалое влияние на дальнейшее совершенствование эволюционного учения в биологии. В предисловии к своей знаменитой книге "Происхождение видов в результате естественного отбора" Чарлз Роберт Дарвин (1809-1882) писал: "Тот, кто прочтет великий труд Чарлза Лайеля о принципах геологии и все-таки не усвоит, как непостижимо огромны были прошлые периоды времени, может сразу же закрыть эту книгу"133.
Главный труд Дарвина "Происхождение видов" был опубликована 1859 г. В нем Дарвин, опираясь на огромный естественнонаучный материал из области палеонтологии, эмбриологии, сравнительной анатомии, географии животных и растений, изложил факты и причины биологической эволюции. Он показал, что вне саморазвия органический мир не существует и поэтому органическая эволюция не может прекратиться. Развитие-это условие существования вида, условие его приспособления к окружающей среде. Каждый вид, считал Дарвин, всегда находится на пути недостижимой гармонии с его жизненными условиями. Принципиально важной в учении Дарвина является теория естественного отбора. Согласно этой теории, виды с их относительно целесообразной организацией возникли и возникают в результате отбора и накопления качеств, полезных для организмов в их борьбе за существование в данных условиях.
Отзывы на учение Дарвина были многочисленны и разнообразны: от сугубо положительных, даже восторженных, до крайне негативных. Весьма резко реагировали на идею Дарвина о том, что человек произошел от общего с обезьяной существа, представители церковных кругов, усматривая в этой идее одну из основ атеизма. К их голосу присоединились и некоторые ученые, как, например, немецкий врач Вирхов, чьи религиозные чувства оказались сильнее научной логики. Но большинство ученых-естествоиспытателей сразу же стали сторонниками дарвинизма.
Видный английский биолог Томас Гексли 23 ноября 1859 г., сразу же после выхода в свет книги Дарвина "Происхождение видов" писал ему следующее: "Теперь уже дело Ваших противников доказывать, что виды произошли не так, как Вы думаете... Надеюсь, что Вы не позволите себе огорчиться или смутиться, когда Вас будут бранить или искажать Ваши мысли, а к этому, если я только не сильно ошибаюсь, Вы должны быть готовы. Верьте мне. Вы заслужили вечную благодарность всех мыслящих людей".134
Наряду с фундаментальными работами, раскрывающими процесс эволюции, развития природы, появились новые естественнонаучные открытия, подтверждавшие наличие всеобщих связей в природе.
К числу этих открытий относится клеточная теория, созданная в 30-х годах XIX века. Ее авторами были ботаники Маттиас Якоб Шлейден (1804-1881), установивший, что все растения состоят из клеток, и профессор, биолог Теодор Шванн (1810-1882), распространивший это учение на животный мир. В октябре 1838г. Шлейден и Шванн встретились и обменялись мнениями. После этого Шванн следующим образом сформулировал сделанное открытие: "Весь класс клеточных растений состоит только из клеток". Что касается животных, то их все "многообразные формы возникают также только из клеток, причем аналогичных клеткам растений".135 Открытием клеточного строения растений и животных была доказана связь, единство всего органического мира.
Еще более широкомасштабное единство, взаимосвязь в материальном мире были продемонстрированы благодаря открытию закона сохранения и превращения энергии. Этот закон имел значительно большую "сферу охвата", чем учение о клеточном строении животных и растений: последнее целиком и полностью принадлежит биологии, а закон сохранения и превращения энергии имеет универсальное значение, т. е. охватывает все науки о природе.
Экспериментальными и теоретическими исследованиями, проведенными в 40-х годах XIX века рядом ученых, было доказано, что "...все так называемые физические силы -механическая сила, теплота, свет, электричество, магнетизм и даже так называемая химическая сила - переходят при известных условиях друг в друга без какой бы то ни было потери силы...". 136Другими словами, речь шла о превращении одной формы энергии в другую.
К этой идее первоначально пришел немецкий врач Юлиус Роберт Майер (1814-1878) во время своего путешествия в Ocт-Индию в 1840 г. Он обнаружил, что венозная кровь больных в тропиках была краснее, чем в Европе, и объяснил это явление более высоким содержанием кислорода в крови. Последнее, полагал Майер, обусловлено тем, что при высоких температурах в организме человека сгорает меньше пищи, поскольку тело в этих условиях требует меньше тепла, получаемого за счет питания. Поэтому в венозной крови остается больше кислорода. Таким образом, Майер фактически высказал мысль, что химическая энергия, содержащаяся в пище, превращается в теплоту (подобно тому, как это происходит с механической энергией мышц).
Только в 1842г., после некоторых неудач, Майеру удалось опубликовать свою идею в статье "О количественном и качественном определении сил", а в 1845 г. вышла его книга "Органическое движение в его связи с обменом веществ, вклад в естествознание". В этих работах Майер показал, что химическая, тепловая и механическая энергии могут превращаться друг в друга и являются равноценными.
Выводы Майера с недоверием были восприняты в научных кругах того времени как недостаточно обоснованные. Но опыты, проведенные одновременно и независимо от Майера английским исследователем Джеймсом Прескоттом Джоулем (1818-1889), подвели под идеи Майера прочную экспериментальную основу. Джоуль показал себя искусным и вдумчивым экспериментатором. На основе хорошо поставленного эксперимента он пришел к выводу, что теплоту можно создавать с помощью механической работы, используя магнитоэлектричество (электромагнитную индукцию), и эта теплота пропорциональна квадрату силы индуцированного тока. Вращая электромагнит индукционной машины с помощью падающего груза, Джоуль определил соотношение между работой этого груза и теплотой, выделяемой в цепи. В работе "О тепловом эффекте магнитоэлектричества и механическом эффекте теплоты" (1843 г.) Джоуль в качестве среднего результата своих измерений указывал, что "количество тепла, которое в состоянии нагреть один фунт воды на один градус Фаренгейта, может быть превращено в механическую силу, которая в состоянии поднять 838 фунтов на вертикальную высоту в один фут".137
Результаты, полученные в экспериментах, привели Джоуля к следующему обобщенному выводу: "... Во всех случаях, когда затрачивается механическая сила, получается точное эквивалентное количество теплоты".138 В работе 1843 г. Джоуль также утверждал, что животная теплота возникает в результате химических превращений в организме, т. е. фактически делал те же выводы, к которым несколько ранее пришел Майер.
В первой половине 40-х годов XIX в. и некоторые другие ученые претендовали на приоритет в открытии закона сохранения и превращения энергии. Например, в том же 1843 г. датский инженер Людвиг Август Колъдинг (1815-1888) доложил в Королевском Копенгагенском обществе о результатах своих опытов по определению отношения между механической работой и теплотой, которые позволили считать его одним из сооткрывателей указанного закона.
В отстаивании данного закона и его широком признании в научном мире большую роль сыграл один из наиболее знаменитых физиков XIX в. Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц (1821-1894). Будучи, подобно Майеру, врачом, Гельмгольц, так же как и он, пришел от физиологии к закону сохранения энергии. Признавая приоритет Майера и Джоуля, Гельмгольц пошел дальше и увязал этот закон с принципом невозможности вечного двигателя.
Доказательство сохранения и превращения энергии утверждало идею единства, взаимосвязанности материального мира. Вся природа отныне предстала как непрерывный процесс превращения универсального движения материи из одной формы в другую.
Свой вклад в диалектизацию естествознания внесли и некоторые открытия в химии. К числу таковых относится получение в 1828 г. немецким химиком Фридрихом Вёлером (1800-1882) искусственного органического вещества-мочевины. Это открытие положило начало целому ряду синтезов органических соединений из исходных неорганических веществ. Антиметафизическая направленность формирующейся органической химии проявилась прежде всего в том, что эта отрасль науки положила начало разрушению представления об отсутствии связи, о полной независимости двух огромных сфер природы-неорганической и органической. Как отмечал Ф. Энгельс, "благодаря получению неорганическим путем таких химических соединений, которые до того времени порождались только в живом организме, было доказано, что законы химии имеют ту же силу для органических тел, как и для неорганических, и была заполнена значительная часть той якобы навеки непреодолимой пропасти между неорганической и органической природой...".139
Создание в 40-х годах XIX в. учения о гомологии, т. е. закономерном изменении свойств органических соединений в зависимости от их состава, также способствовало диалектизации естествознания, ибо укрепляло идею взаимосвязи и единства химических веществ. По утверждению одного из создателей этого учения, французского химика Шарля Фредерика Жерара (1816-1856), "... достаточно знать химическую историю одного какого-нибудь члена в гомологическом ряду, чтобы a priori вывести историю других членов".140
Еще одним поистине эпохальным событием в химической науке, внесшим большой вклад в процесс диалектизации естествознания, стало открытие периодического закона химических элементов. 1 марта 1869 г. выдающийся ученый-химик Дмитрий Иванович Менделеев (1834-1907) разослал русским и иностранным химикам сообщение, которое он озаглавил "Опыт системы элементов, основанный на их атомном весе и химическом сходстве". В этом сообщении было изложено великое открытие Менделеева: существует закономерная связь между химическими элементами, которая заключается в том, что свойства элементов изменяются в периодической зависимости от их атомных весов. Качественные свойства элементов зависят от их количественных свойств, причем это отношение меняется периодически, скачками. Обнаружив эту закономерную связь, Менделеев расположил элементы в естественную систему, в зависимости от их родства.
В результате появилась также возможность предвидеть свойства ряда новых, еще не открытых элементов, для которых Д. И. Менделеев оставил в таблице пустые места. Первым элементом из предсказанных Менделеевым был элемент галлий, открытый в 1875 г. За этим последовали открытия и других элементов. В 1954г. был открыт "элемент 101", названный "менделеевиумом" в честь великого русского химика.
Из всего вышесказанного следует, что основополагающие принципы диалектики-принцип развития и принцип всеобщей взаимосвязи - получили во второй половине XVIII и особенно в XIX вв. мощное естественнонаучное обоснование.
Это означало крушение прежних метафизических представлений о мире и возвращение к диалектическому его пониманию, основы которого были заложены еще в античной натурфилософии. Вместе с тем, как подчеркивал Ф.Энгельс, отказ от метафизики и возврат к диалектическому мышлению в естествознании "может совершиться различным образом. Он может проложить себе путь стихийно, просто благодаря напору самих естественнонаучных открытий, не умещающихся больше в старом метафизическом прокрустовом ложе. Но это - длительный и трудный процесс, при котором приходится преодолевать бесконечное множество излишних трений... Он может быть сильно сокращен, если представители теоретического естествознания захотят поближе познакомиться с диалектической философией в ее исторически данных формах".141
Третья научная революция, наряду с диалектизацией естествознания, явившейся ее сутью, включала и начавшийся в конце XVIIIв. процесс очищения науки от натурфилософских понятий и представлений.
Первым из таких представлений, подвергшихся пересмотру в свете новых научных данных, явилась теория флогистона. Ученые второй половины XVII-XVIII вв. для объяснения процесса горения привлекали некоторую субстанцию, своеобразное "начало горючести" - флогистон (от греческого "флогистос" - воспламеняемый, горючий). Считалось, что хорошо горят те тела, которые содержат много флогистона, и наоборот, тела, содержащие мало флогистона, должны гореть плохо. Натурфилософское учение о флогистоне занимало господствующее положение в химии более ста лет.
Наиболее полно это учение изложил в своей книге "Химические и физические опыты, наблюдения и размышления" немецкий химик Георг Эрнст Шталь (1660-1734). С его точки зрения флогистон - это легчайшая материальная субстанция земного происхождения, с помощью которой можно объяснить процессы горения, прокаливания, обжига и т.п. Развитие горного дела и металлургии, необходимость выплавки металлов и термической обработки изделий побуждало ученых и практиков уделять все больше внимания этим процессам. Считалось, что флогистон как особо легкая субстанция обладает способностью "отнять у вещества часть его веса" путем передачи своей летучести частицам этого вещества, которые затем осаждаются. Это типично натурфилософское, умозрительное представление подтверждало, как казалось, целый ряд общеизвестных фактов: осаждение сажи в дымовых трубах, серы в верхних частях реторты и т.п. Шталь полагал, что при медленном прокаливании металлов их плотность постепенно нарушается, и флогистон получает возможность свободно улетучиваться. Если этот процесс происходит быстро, то флогистон захватывает с собой отдельные мельчайшие частички вещества, в результате чего наблюдается их последующее осаждение.
Флогистонная теория находилась в согласии со многими укоренившимися старыми воззрениями и, прежде всего, с пониманием горения как процесса распада вещества, что характерно было еще для взглядов Аристотеля. Опровергнуть эту теорию удалось лишь к концу XVIII века благодаря исследованиям, которые провел выдающийся французский ученый Антуан Лоран Лавуазье (1743-1794). Его внимание привлекла одна из самых актуальных проблем химии того времени-проблема горения, восстановления и окисления металлов.
В 1774 г. в своей книге "Небольшие работы по физике и химии" Лавуазье впервые выдвинул идею об участии атмосферного воздуха в процессах горения (кислород был тогда еще неизвестен). А три года спустя, в 1777 г., он развил эту идею в работе "0бщее рассмотрение природы кислот и принципов их соединения". Лавуазье указал на то, что хотя теория флогистона и объясняет кое-что в явлениях горения и кальцинации, но ее нельзя признать удовлетворительной и принять как научную; новая теория горения, выдвинутая Лавуазье, сводилась к следующим положениям:
1. Тела горят только в "чистом воздухе".
2. "Чистый воздух" поглощается при горении, и увеличение массы сгоревшего тела равно уменьшению массы воздуха.
3. Металлы при прокаливании превращаются в "земли", горящие сера или фосфор, соединяясь с "чистым воздухом" и водой, превращаются в кислоты.
Так было установлено очень важное положение: увеличение массы обжигаемого металла происходит вследствие присоединения к нему определенной составной части воздуха. Лавуазье сделал также обобщающий вывод о том, что все кислоты состоят из радикала и окисляющего кислотообразующего начала-"оксигена", т.е. кислорода.
Несколько лет спустя Лавуазье окончательно выяснил главенствующую роль кислорода в своей теории. В трактате "Размышления о флогистоне", опубликованном в 1786 г., он решительно опроверг натурфилософскую флогистонную теорию. "Химики сделали из флогистона смутное начало,-писал он,-которое не определено в точной мере и которое поэтому пригодно для любых объяснений, в какие его хотят ввести... Моя задача была развить в этом мемуаре теорию горения, опубликованную мной в 1777 г., показать, что флогистон Шталя-воображаемое вещество, присутствие которого он без всяких к тому оснований допустил в металле, в сере, в фосфоре, во всех горючих телах. Все явления горения и обжига объясняются гораздо проще и легче без флогистона, чем с его помощью. Я не жду, что мои взгляды будут сразу приняты. Человеческий ум привлекает видеть вещи определенным образом, и те, кто в течение части своего жизненного пути рассматривал природу с известной точки зрения, обращаются лишь с трудом к новым представлениям".142
Значительно позднее флогистона было изгнано из науки другое натурфилософское понятие -теплород; последнее долгое время играло важную роль в теории теплоты. Теплород мыслился в виде особой, фантастической "тепловой жидкости", которая, перетекая от одного тела к другому, обеспечивает процесс теплопередачи. Понимание теплоты, как особой субстанциии длительное время считалось общепризнанным в науке, и надо было иметь большое научное мужество, которое проявил наш соотечественник, выдающийся ученый Михаил Васильевич Ломоносов, чтобы противопоставить концепции теплорода совершенно иное понимание тепловых явлений.
В своей работе "Размышления о причине теплоты и холода", опубликованной в 1750г., Ломоносов подверг критике концепцию теплорода и обосновал кинетическую гипотезу теплоты. По его мнению, "теплотворная особливая материя, которая из тела в тело переходя и странствуя, скитается без всякой малейшей вероятной причины, есть один только вымысел".. .143 Гипотеза Ломоносова состояла в том, что теплота - это форма движения мельчайших материальных частиц (корпускул, или молекул). Их вращательное движение является причиной тепла. Основные положения развитой Ломоносовым кинетической гипотезы теплоты сводились к следующему: 1) молекулы (корпускулы) имеют шарообразную форму; 2) при более быстром вращении частиц теплота должна увеличиваться, а при более медленном - уменьшаться; 3) частицы горячих тел вращаются быстрее, более холодных - медленнее; 4) горячие тела должны охлаждаться при соприкосновении с холодным, так как это замедляет теплотворное движение частиц: 5) холодные же тела должны нагреваться при соприкосновении с горячим вследствие ускорения движения частиц.144
Однако кинетическая гипотеза Ломоносова, созданная в середине XVIII в., не смогла в то время переломить сложившийся стереотип научного мышления. Натурфилософское учение о теплороде просуществовало еще почти целое столетие.
Некоторые экспериментальные работы конца ХYIIIв.- первой половины ХIХв.(опыты Б.Томпсона-графа Румфорда, демонстрировавшие выделение тепла при высверливании канала в пушечном стволе, опыты по получению теплоты трением английского исследователя Дэви и др.) свидетельствовали о связи теплоты с механическим движением. Однако большинство ученых, работавших в области физики тепла, упорно усматривали в этом нечто совсем иное: проводя аналогию с электризацией тел трением, они утверждали, что трение способствует выжиманию теплорода из тела. Только в середине ХIХв., когда был открыт закон сохранения и превращения энергии, физики окончательно отказались от теплорода и вернулись к кинетической концепции теплоты, успешно разрабатывавшейся Ломоносовым еще за сто лет до открытия этого закона.
Появление закона сохранения и превращения энергии помогло опровергнуть еще одно натурфилософское представление о так называемой "жизненной силе" организма. Учение, основывавшееся на этом натурфилософском представлении, получило наименование витализма. Его сторонники полагали, что живой организм функционирует благодаря наличию в нем особой "жизненной силы". Тем самым физиологические процессы исключались из сферы физических и химических законов и обусловливались этой мифической, таинственной "силой". Такое положение в биологии продолжалось до тех пор, пока Роберт Майер, который, как было сказано ранее, являлся врачом, своими наблюдениями показал, что живой организм управляется естественными физико-химическими законами и прежде всего законом сохранения и превращения энергии.
Работы ряда ученых Х1Хв. в области электромагнетизма (о которых подробнее будет сказано в следующем разделе) привели к отказу от таких натурфилософских понятий, как электрическая и магнитная жидкости. На основе новых представлений об электричестве и магнетизме французский физик Андре Мари Ампер (1775-1836) 145первым пришел к выводу об отсутствии в природе каких-либо электрических или магнитных жидкостей (как положительных, так и отрицательных). Введение в учение об электричестве и магнетизме натурфилософского понятия жидкостей соответствовало тогдашнему механистическому подходу, пытавшемуся решать любые физические вопросы с помощью субстанций и действующих между ними простых сил. Работы Ампера и других исследователей привели к тому, что субстанциональное понимание электромагнитных явлений было заменено принципиально новым понятием электромагнитного поля.
Последним натурфилософским представлением, продержавшимся дольше всех других натурфилософских понятий, был мировой эфир. Заметим, что учение о теплоте Ломоносова, намного опередившее свое время, включало вместе с тем понятие эфира. "Тем самым,-писал он,-мы не только говорим, что такое движение и теплота свойственны и той тон-чайшей материи эфира, которой заполнены все пространства..., но и утверждаем, что материя эфира может сообщать полученное от солнца теплотворное движение нашей земле и остальным телам мира и их нагревать, являясь той средой, при помощи которой тела, отдаленные друг от друга, сообщают теплоту без посредничества чего-либо ощутимого".146
Концепцию мирового эфира - гипотетической среды, заполняющей все мировое пространство, - признавали все физики XIX века. Этому в особенности способствовала победа, одержанная в середине ХIХ в. волновой теорией света над корпускулярной. Причина этой победы заключалась в том, что волновая теория давала объяснение дифракции света, т.е. отклонению световых волн, происходящему при распространении света вблизи краев непрозрачных тел, при прохождении сквозь узкие отверстия, щели и т.п. Но принятие волновой теории приводило в то же время к мысли о существовании субстанции, в которой световые волны распространяются; в этом случае все хорошо согласовывалось с механическими представлениями об окружающем мире, еще очень характерными для большей части XIX века.
В связи с этим следует отметить, что известный английский ученый Дж.Максвелл (о котором еще будет сказано ниже) незадолго до своей смерти направил письмо астроному Тодду, в котором указывал на принципиальную возможность экспериментального определения движения Земли относительно эфира. Правда, такой прибор должен был обладать очень высокой чувствительностью, которую Максвелл считал технически недостижимой. В 1880 г. (после смерти Максвелла) указанное письмо было опубликовано. А в следующем 1881 году молодой американский ученый Альберт Абрахам Майкельсон (1852-1931) уже производил опыты с такого рода прибором.
Результаты своего опыта он опубликовал в том же 1881г. в статье "Относительное движение Земли и светоносного эфира". Однако никакого относительного движения фактически обнаружить не удалось. В 80-х годах XIXв. Майкельсон неоднократно повторял свои опыты, используя все более совершенную и точную аппаратуру. Результат был все тот же: обнаружить "светоносный эфир" не удавалось. Об этом вновь было заявлено в совместной статье Майкельсона и Морли "0б относительном движении 3емли и светоносного эфира", опубликованной в 1887г.
О сложившейся в тот период ситуации в физике и выводах, вытекающих из нее (особенно, после опытов Майкельсона), А.Эйнштейн и Л.Инфельд пишут следующее: "... Возникло одно из наиболее драматических положений в истории науки. Все предположения относительно поведения эфира ни к чему не приводили! Приговор эксперимента всегда был отрицательным. Оглядываясь на развитие физики, мы видим, что вскоре после своего рождения эфир стал "выродком" в семье физических субстанций. Во-первых, построение простой механической модели эфира оказалось невозможным и было отброшено... Во-вторых, мы должны были потерять надежду на то, что благодаря существованию эфирного моря будет выделена одна система координат, что позволило бы нам опознать не только относительное, но и абсолютное движение. Это было единственным, если не считать переноса волн, способом наблюдения и подтверждения существования эфира. Все наши попытки сделать эфир реальным провалились. Он не обнаружил ни своего механического строения, ни своего абсолютного движения. От всех свойств эфира не осталось ничего, кроме того свойства, из-за которого его и придумали, а именно, кроме способности передавать электромагнитные волны. Все попытки открыть свойства эфира привели к трудностям и противоречиям. После стольких неудач наступает момент, когда следует совершенно забыть об эфире и постараться никогда больше не упоминать о нем". 147
С уходом из науки концепции мирового эфира завершилась эпоха натурфилософии, понятия и представления которой в течение длительного времени занимали господствующее положение в науке. Как бы подводя итог этому длительному периоду в истории философии и естествознания, Ф.Энгельс писал: "Дать... общую картину природы было прежде задачей так называемой натурфтософии, которая...заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя действительные пробелы лишь в воображении. При этом ею были высказаны многие гениальные мысли и предугаданы многие позднейшие открытия, но немало было также наговорено и вздора. Иначе тогда и быть не могло. Теперь же, когда нам достаточно взглянуть на результаты изучения природы диалектически, т.е. с точки зрения их собственной связи... теперь натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад".148

III.5 ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века

III.5.1. Формирование диалектико-
материалистической картины мира

Обычно принято считать, что диалектико-материалистическая картина мира создавалась преимущественно в 70-х - 80-х г.г. XIXв. Фридрихом Энгельсом. И это действительно так. Вместе с тем, некоторые основы этой картины мира начали закладываться значительно раньше, еще в середине XIX в. известным русским мыслителем А.И.Герценым. Его философское наследие явилось крупным вкладом в развитие не только русской, но и мировой философской мысли.
В 1844-1845г.г. Герцен создавал свой основной философский труд "Письма об изучении природы", в котором предпринял успешную попытку материалистической переработки диалектики Гегеля. Переосмысление Гегеля было вызвано необходимостью найти ответы на поставленные в его философии вопросы, но с противоположных Гегелю, материалистических позиций. И в этом, заметим, Герцен значительно превзошел Л.Фейербаха, философия которого использовалась в борьбе с идеализмом Гегеля, но будучи в своей основе метафизико-материалистической, не позволяла переосмыслить с материалистических позиций гегелевскую идеалистическую диалектику.
Герцен стремился преодолеть две исторически сложившиеся в философии крайности, которые, по его мнению, неизбежно ведут к заблуждениям в понимании природы. Такими крайностями он считал идеализм и метафизический материализм. Идеалистическое объяснение природы всегда казалось Герцену неубедительным (он стремился держаться "реальной почвы" еще до того, как стал последовательным материалистом). И в этом, несомненно, большую роль сыграло то обстоятельство, что Герцен получил серьезную естественнонаучную подготовку в университете и поэтому неизменно ценил положительную науку. "Без естественных наук, - писал он, - нет спасения современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания фактами, без этой близости к окружающей нас жизни... - где-нибудь в душе останется монашеская келья и в ней мистическое зерно, которое может разлиться темной водой по всему разумению".149 В "Письмах об изучении природы" Герцен уделил большое внимание показу несостоятельности идеализма в понимании окружающего мира, делая это с точки зрения последовательного материализма.
Вместе с тем, Герцен критиковал и представителей метафизического материализма, но уже с диалектических позиций. Общий недостаток прежнего (метафизического) материализма Герцен справедливо усматривал в том, что ему чужды идеи развития и всеобщей связи. Природа для материалистов-метафизиков - это унылая картина смены одних и тех же форм и состояний. У них, отмечал Герцен, будут атомы, явления, груды фактов, но не будет стройного, всецелого космоса. Для Герцена же природа качественно многообразна. В ней все взаимосвязано и находится в состоянии изменения и развития. Исторический процесс природы, указывал Герцен, венчается человеком с его сознанием. "Если вы на одно мгновение остановите природу как нечто мертвое, - писал он, - вы не только не дойдете до возможности мышления, но не дойдете до возможности наливчатых животных, до возможности поростов и мхов; смотрите на нее как она есть, а она есть в движении; дайте ей простор, смотрите на ее биографию, на историю ее развития - тогда только раскроется она в связи".150 Так понимал Герцен диалектику физического мира.
Следующим этапом в формировании диалектико-материалистичес-кой картины мира стали работы Ф.Энгельса, написанные в 70-х - 80-х годах XIX века. Они как бы продолжили идеи, высказанные в 40-х годах XIXв. А.И.Герценым. Под впечатлением "Писем об изучении природы", - писал впоследствии выдающийся русский философ-марксист Г.В.Плеха-нов, - "легко можно подумать, что они написаны не в начале 40-х годов, а во второй половине 70-х, и притом не Герценым, а Энгельсом. До такой степени мысли первого похожи на мысли второго. А это поразительное сходство показывает, что ум Герцена работал в том же направлении, в каком работал ум Энгельса".151
К 70-м годам XIX столетия в условиях стихийно протекающего процесса диалектизации естественных наук возникла необходимость философского обобщения их достижений - с тем, чтобы придать материализму новую, диалектическую форму. Ибо с позиций только такого материализма можно было развить диалектико-материалистическое понимание природы. Так как Маркс был почти целиком поглощен работой над своим главным трудом - "Капиталом", то за решение новых теоретических задач, выдвинутых всем ходом развития естествознания, взялся Ф.Энгельс.
Следует отметить, что глубокий интерес к математике и естественным наукам проявляли и Маркс, и Энгельс. Но Маркс более основательно занимался математикой, хорошо знал историю техники и прикладное естествознание (например, агрохимию). Энгельса больше интересовало теоретическое естествознание. Он глубоко изучал физику, химию, астрономию и биологию. Уже в работах Маркса и Энгельса, относящихся к периоду становления марксизма (т.е. до 1848г.), имеются многочисленные факты, свидетельствующие об их серьезном внимании к развитию и достижениям естествознания и техники. Но основной этап в математических и естественнонаучных занятиях Маркса и Энгельса начинается в 70-х годах XIX века. В этот период они приступили к написанию самостоятельных работ: Маркс создает важнейшую часть своих математических рукописей, в которых он поставил своей задачей дать диалектическое обоснование дифференциального исчисления, а Энгельс (с 1873г.) приступает к реализации грандиозного замысла "Диалектики природы". К этому времени достижения естествознания уже были столь велики, что обеспечивали все основные данные для создания диалектико-материалистической картины мира.
В работе Энгельса над "Диалектикой природы" выделяются два главных периода. Первый период - с мая 1873г., когда в письме к Марксу в Манчестер им впервые был изложен замысел указанной работы152, и по май 1876г., когда Энгельс приступил к созданию своего большого труда "Анти-Дюринг" (" Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом"). Этот труд был направлен против немецкого философа, экономиста и социолога Е.Дюринга, работы которого ("Курс философии", "Критическая история национальной экономики и социализма") приобрели в середине 70-х годов XIX в. определенную популярность в среде немецкой социал-демократии. Как философ Дюринг пытался построить систему "философии действительности", которая утверждала бы новый способ мышления. Однако его попытка построить корректную философскую теорию, исходящую, как ему казалось, из материалистических предпосылок, на деле явилась смешением метафизического материализма, позитивизма и кантианства.
Философская полемика Дюринга и Энгельса, нашедшая отражение в книге последнего "Анти-Дюринг", имела большое значение для вытеснения из понимания природы и общества упрощенных материалистических (а зачастую и идеалистических) версий и для утверждения диалектико-материалистической картины мира. Материалы книги "Анти-Дюринг" публиковались с января 1877г. по июль 1878г. в виде серии статей в центральном органе германской социал-демократической партии - газете "Форветс". Затем при жизни Энгельса эта книга выходила тремя отдельными изданиями.
В предисловии ко второму изданию "Анти-Дюринга" Энгельс писал: "Маркс и я были едва ли не единственными людьми, которые спасли из немецкой идеалистической философии сознательную диалектику и перевели ее в материалистическое понимание природы и истории. Но для диалектического и вместе с тем материалистического понимания природы необходимо знакомство с математикой и естествознанием".153
После окончания работы над "Анти-Дюрингом" (июль 1878г.) начинается второй период работы Энгельса над "Диалектикой природы", который продолжался по 1886г. Однако после смерти Маркса в марте 1883г. Энгельс, всецело поглощенный работой по завершению публикации "Капитала", уже не имел возможности заниматься естествознанием систематически и вскоре вынужден был фактически прервать дальнейшее написание "Диалектики природы", которая в результате осталась незаконченной.
Таким образом, осуществить свой первоначальный замысел Энгельсу не удалось. За 13-летний период работы над "Диалектикой природы" им было изучено более ста трудов крупнейших естествоиспытателей того времени, написано 10 более или менее готовых статей и глав и около 170 заметок и фрагментов. При жизни Энгельса материалы, относящиеся к "Диалектике природы", не публиковались. Их первая публикация состоялась в СССР уже в 20-х годах ХХ века.
Несмотря на то, что "Диалектика природы" осталась незавершенной, составляющие ее работы, вместе с другими произведениями Энгельса ("Анти-Дюринг", "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии") сыграли огромную роль в формировании во второй половине XIXв. диалектико-материалистической картины мира.

III.5.2. Эволюция понимания материи в истории
философии и естествознания.
Материя как объективная реальность

Исторически в понятии "материя" аккумулировался, концентрировался тот запас знаний людей об окружающем мире, который был достигнут на том или ином этапе развития общества. В античной натурфилософии возник и укрепился субстанциальный подход к пониманию материи. Считалось, что материя - это какая-то субстанция (от лат. substantia - то, что лежит в основании), т.е. какая-то общая первооснова всего существующего. Как известно, некоторые натурфилософы античности в качестве такой первоосновы предлагали четыре "стихии" - воду, воздух, огонь, землю, - одну из которых и принимали за материю (Фалес, Анаксимен, Гераклит). И только Анаксимандр, полагая, что ни одну из этих чувственно воспринимаемых "стихий" нельзя считать первоосновой мира, т.е. материей, перенес бытие последней в бесконечное прошлое. Он назвал эту материю-субстанцию "апейрон", наделив единственным качеством - быть чувственно не воспринимаемым первовеществом.
Иной (но тоже субстанциальный) подход к пониманию материи возник в рамках античного атомизма. Его представители отождествляли материю с атомами, из которых строится все многообразие мира. Таким образом, для античной натурфилософии материя - это "материал", из которого формируются, "лепятся" все вещи окружающей действительности.
Для механистического материализма Нового времени в основе определения материи лежит уже не понятие "субстанции-материала", а понятие основных, первичных, неизменных свойств, определяемых механикой и являющихся общими для всех предметов. В этот субстанциальный фундамент вещей включали ряд таких механических свойств, как протяженность, непроницаемость, инерция, масса и т.д.
Р.Декарт, например, придерживался ограниченно-узкого понимания материи, в котором связывал ее только со свойством протяженности. "Природа материи, то есть тела, рассматриваемого вообще, - писал он, - состоит не в том, что оно - вещь твердая, весомая, окрашенная или каким-либо иным образом возбуждающая наши чувства, но лишь в том, что оно есть - субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину".154
Важнейшим признаком материальных тел в науке XYII-XYIII в.в. считали также неизменную механическую массу. Ее рассматривали как всеобщее свойство предметов природы и отождествляли с понятием "материя". В этом заключалась главная причина того, что в понятие материи позднее не включали электричество и эфир, которые считались невесомыми, не имеющими массы.
Но если материя есть сгусток всеобщих механических свойств, то возникает вопрос: что же является субстратом-носителем этих свойств? Такими носителями наука XIX века по-прежнему считала неделимые, обладающие постоянной массой атомы, признавая тем самым правоту натурфилософских идей древнего атомизма. Естествоиспытатели этого периода понимали под материей только состоящее из атомов вещество. Такое отождествление материи с веществом наблюдалось даже во взглядах крупнейшего ученого - химика Д.И.Менделеева. "Вещество или материя, - писал он, - есть то, что наполняя пространство, имеет вес, то есть представляет массы... то - из чего состоят тела природы и с чем совершаются движения и явления природы".155
Вместе с тем, успехи науки XIXв. продемонстрировали, что вещество - это не единственный вид материи. Английский химик и физик Майкл Фарадей (1791-1867) ввел в науку понятие электромагнитного поля. Ему удалось показать опытным путем, что между магнетизмом и электричеством существует прямая динамическая связь. Тем самым он впервые объединил электричество и магнетизм, признал их одной и той же силой природы. Математическую разработку идей Фарадея предпринял выдающийся английский ученый Джеймс Клерк Максвелл (1831-1879). Его основной работой, заключавшей в себе математическую теорию электромагнитного поля, явился "Трактат об электричестве и магнетизме", изданный в 1873г. Введение Фарадеем понятия электромагнитного поля и математическое определение его законов, данное в уравнениях Максвелла, явились самыми крупными событиями в физике со времен Галилея и Ньютона.
Но потребовались новые результаты, чтобы теория Максвелла получила экспериментальное подтверждение. Решающую роль в победе максвелловской теории сыграл немецкий физик Генрих Рудольф Герц (1857-1894). Именно ему довелось проверить теоретические выводы Максвелла. В 1886г. Герц продемонстрировал "беспроволочное распространение" электромагнитных волн. Он смог также доказать принципиальную тождественность полученных им электромагнитных переменных полей и световых волн.
Работы в области электромагнетизма положили начало крушению механистической картины мира. Ведь любые попытки распространить механические принципы на электрические и магнитные явления оказались несостоятельными. Поэтому естествознание вынуждено было в конце концов отказаться от признания особой, универсальной роли механики. Оценивая этот качественный поворот в миропонимании, А.Эйнштейн и Л.Инфельд писали: " Во второй половине девятнадцатого столетия в физику были введены новые революционные идеи; они открыли путь к новому философскому взгляду, отличающемуся от механического. Результаты работ Фарадея, Максвелла и Герца привели к развитию современной физики, к созданию новых понятий, образующих новую картину действительности".156
В результате всех этих работ в естествознании и философии начало утверждаться понимание того, что кроме вещества как вида материи, существует и другой вид материи - поле. А это, в свою очередь, привело к мысли о некорректности отождествления материи с одним из ее видов.
Как демонстрирует опыт развития науки, наиболее бесперспективными оказались попытки отождествить материю как таковую с еще неизвестными ее видами. Немало сил было отдано поискам "праматерии", из которой якобы образованы все известные нам тела материального мира (зачаток этой точки зрения восходит еще к натурфилософии Анаксимандра с его "апейроном"). Но попытки отыскать " первоматерию" продолжались и в XIX веке. Например, в 1815-1816г.г. английским естествоиспытателем У.Праутом было высказано предположение, что атомы всех химических элементов образовались из атомов водорода. Последние, согласно этой гипотезе, и являются "первичной материей".
Критически отзываясь о тех естествоиспытателях, которые желали обнаружить "материю как таковую", Ф.Энгельс с некоторой иронией писал: "Когда естествознание ставит себе целью отыскать единообразную материю как таковую и свести качественные различия к чисто количественным различиям, образуемым сочетаниями тождественных мельчайших частиц, то оно поступает таким же образом, как если бы оно вместо вишен, груш, яблок желало видеть плод как таковой, вместо кошек, собак, овец и т.д. - млекопитающие как таковое, газ как таковой, металл как таковой, камень как таковой, химическое соединение как таковое, движение как таковое".157
Несостоятельными оказались, как попытки обнаружить какую-то неизвестную "первоматерию", являющуюся "материей, как таковой", так и стремление отождествить материю с каким-то известным ее видом (например, с веществом) или же попытки связать понятие материи с какими бы то ни было физическими свойствами объектов материального мира (например, с протяженностью, массой, и т.п.).
Развитие науки и философии заставило к концу XIX века отказаться от естественнонаучных подходов в истолковании материи и перейти к философскому ее пониманию. Последнее заключается в том, что материя есть абстрактное философское понятие, которое используется для обозначения объективной реальности, т.е. всего многообразия окружающего нас мира, существующего вне, до и независимо от человеческого сознания. "Материя как таковая, - пояснял Энгельс, - это ... абстракция. Мы отвлекаемся от качественных различий вещей, когда объединяем их, как телесно существующие, под понятием материи".158

III.5.3. От метафизико-механического - к диалектико-материалистическому пониманию движения.
Движение как способ существования материи

В естествознании и материалистической философии XYII-XYIIIв.в. движение понималось лишь как перемещение тел в пространстве. Другими словами, все многообразие движения материи сводилось только к одной его разновидности - механической, которой придавалось универсальное значение. Методологической основой таких взглядов служил механистический подход к объяснению объектов и процессов материального мира.
Преодоление механицизма явилась одним из важнейших условий создания диалектико-материалистической картины мира. Обобщив достижения естествознания за первые три четверти XIX века, Ф.Энгельс показал узость, ограниченность механистического понимания движения и предложил принципиально новый подход к его пониманию. "У естествоиспытателей, - писал он, - движение всегда отождествляется с механическим движением, перемещением, и это отождествление считается чем-то само собой разумеющимся... Движение, в применении к материи, - это изменение вообще".159
Механистическое миропонимание, характерное для естествознания XYII-XYIIIвв., неизбежно вело к точке зрения, что движение материального мира - это результат действия активной силы, извне приложенной к материи. Такой взгляд на материю и движение приводил, во-первых, к отрыву движения от материи и, во-вторых, к признанию какой-то потусторонней силы, стоящей над материальным миром (не случайно И.Ньютон не мог объяснить начало движения Солнечной системы без привлечения понятия "божественного первотолчка"). "Нельзя, - писал Ф.Энгельс, - противопоставлять материи движение как нечто особое, чуждое ей, не приходя к абсурду".160
В диалектико-материалистической картине мира движение рассматривается как важнейший атрибут (неотъемлемое свойство) материи, как способ ее существования. "Движение есть способ существования материи..., - подчеркивал Энгельс. - Не существует и никогда не могло существовать материи без движения".161
Успехи естествознания XIXв. и выработка принципиально нового понимания движения позволили Ф.Энгельсу создать концепцию о формах движения материи. Выделив эти формы и расположив их по степени сложности, Энгельс пришел к следующей классификации форм движения материи.
1. Механическое движение, рассматриваемое как перемещение земных и небесных масс.
2. Физическое движение, которое сводится к молекулярным процессам. (Заметим при этом, что уже во времена Энгельса было известно, что фактически существует ряд физических форм движения, которые охватывают тепловые, электрические, магнитные и др. физические процессы и которые в своей совокупности весьма условно могут быть названы молекулярными).
3. Химическое движение - в виде разъединения и соединения атомов в молекулы.
4. Биологическое движение, специфическое для органического мира, для явлений жизни (по определению Энгельса, жизнь есть способ существования особо сложных химических соединений - белковых тел).
5. Социальное движение, возникшее в связи с появлением человека и развитием его отличной от поведения животных целенаправленной трудовой деятельности.
Созданная Энгельсом концепция форм движения материи содержала также следующие важные положения.
* Формы движения материи различаются по степени сложности. Поэтому различают низшие формы движения (механическая, физическая, химическая) и высшие формы (биологическая и социальная).
* Формы движения материи имеют своих материальных носителей (представления о последних существенно расширились в ХХ веке в связи с новыми взглядами на строение материи, возникшими на основе успехов естествознания).
* Будучи качественно различными, формы движения материи взаимосвязаны. Последнее проявляется: в виде генетической связи, сущность которой в том, что высшие формы движения возникают на основе низших (их синтез) и в виде структурной связи, которая свидетельствует, что высшие формы непременно включают в себя низшие, но не сводятся к ним (т.е. своей специфики не утрачивают).
* Формы движения в неорганической и живой природе при определенных условиях могут превращаться друг в друга.
* Предложенная концепция форм движения материи стала основой для классификации наук.
Подчеркивая несводимость высшей формы движения к простой совокупности его низших форм,162 Энгельс под этим углом зрения проанализировал внутренние связи, существующие между естественными науками, каждая из которых изучает отдельную форму движения или ряд связанных между собой и переходящих друг в друга форм движения.
Прогресс естествознания в ХХ столетии подтвердил правильность принципиальных идей Ф.Энгельса. Вместе с тем, он обусловил и необходимость их дальнейшей корректировки, уточнения и развития.


III.5.4. Понимание пространства и времени в истории
философии и естествознания.
Пространство и время как формы бытия движущейся материи

Пространство и время относятся к важнейшим характеристикам материального мира. Любой материальный объект занимает какое-то место, находится на каком-то расстоянии от других объектов, обладает какими-то размерами. Протяженность, взаимная расположенность материальных объектов, т.е. формы их сосуществования называют пространством. Длительность существования объектов материального мира, последовательность смены их состояний выражаются понятием времени.
Пространство и время характеризуются рядом свойств. Для пространства характерны трехмерность и обратимость. Любые явления, процессы происходят в трехмерном пространстве.163 Пространство обратимо: в любую точку пространства можно возвратиться вновь (хотя и в другое время). В отличие от пространства, время одномерно и необратимо. Оно "течет" от прошлого через настоящее к будущему.
Важнейшим общим свойством пространства и времени является их объективность. Независимость от человеческого сознания пространственных и временных характеристик материальных явлений всегда было чем-то само собой разумеющимся для многих мыслителей, убежденных в существовании материального мира. Основоположник классической немецкой философии И.Кант тоже, как известно, не сомневался в объективном существовании вещей материального мира ("вещей в себе"). Но в то же время он ставил под сомнение распространенную уверенность в объективном существовании пространственных и временных характеристик материальных вещей. По Канту, пространство и время существуют только в человеческой голове и представляют собой априорные (от лат.a priori - изначально, до опыта) формы чувственного созерцания, лишенные материального содержания.
С его точки зрения, пространственно-временные представления присутствуют у человека изначально, предшествуют опыту, который якобы не может дать доказательств всеобщности и необходимости пространства и времени. При этом он ссылался на аксиомы геометрии Евклида, которые во времена Канта считались всеобщими и необходимыми истинами, установленными раз и навсегда.
О том, что свойственно вещам, рассуждал Кант, мы узнаем только из контакта с ними, из опыта. Опыт - это воздействие вещей на нас, вызывающее у нас определенные впечатления, наблюдения (из которых мышление делает выводы). Но из наблюдений, по мнению Канта, нельзя вывести всеобщих положений, законов, не допускающих исключений, поскольку число фактов, подчиняющихся такому закону, бесконечно и все их наблюдать невозможно. Наши же суждения о пространстве и времени, считал Кант, получены не из опыта, а это значит, что их источник не во внешних вещах, а в нас самих, в нашем уме. Отсюда Кант заключал: представления о пространстве и времени являются врожденными, они свойственны нашему уму в качестве "форм созерцания", присущих ему до всякого опыта. Никакой опыт невозможен без этих форм, во всяком опыте мы пользуемся ими.
Отрицание Кантом объективности пространства и времени объяснимо в условиях XYIII века. Прежде всего, Кант (как и другие философы его времени) не понимал, что опыт отнюдь не сводится к впечатлениям, вызываемым у нас вещами, и к последующей их логической обработке. Важнейшую роль в опыте играет воздействие человека на вещи, которое и позволяет обосновывать то или иное всеобщее положение (но это было показано лишь во второй половине XIXв. в диалектико-материалистическом учении о практике). Далее. Аксиомы геометрии Евклида на самом деле появились в результате длительного развития общественной практики и являются результатом отражения в человеческой голове определенных свойств реального пространства. Что же касается мнения об абсолютной истинности этих свойств, общепризнанных в XYIIIв., то уже в XIX веке данное мнение было поколеблено. Ибо были открыты геометрии (Н.И.Лобачевского, Б.Римана), отличные от евклидовой. Появление таких геометрий явилось сильным ударом по кантианской идее о врожденных пространстве и времени. К тому же, Лобачевский показал, что геометрия, ее аксиомы и положения имеют опытное происхождение, отражают пространственные свойства объективного мира. Глубокие изменения в понимании пространства и времени внесла в начале ХХв. теория относительности, о чем будет сказано далее.
Таким образом, если в эпоху Канта неизменность наших суждений о времени и пространстве внушали убеждение в их внеопытном источнике (существующем в виде "врожденных идей"), то позднее в связи с огромным расширением научных знаний о мире, произошли коренные перемены в понимании пространства и времени. Создание диалектико-материалистической картины мира было связано с признанием того, что пространственные и временные отношения присущи самим вещам материального мира, т.е. что они существуют объективно. "Признавая существование объективной реальности, т.е. движущейся материи, независимо от нашего сознания, - писал Энгельс, - материализм неизбежно должен признавать также объективную реальность времени и пространства, в отличие, прежде всего, от кантианства, которое в этом вопросе стоит на стороне идеализма, считает время и пространство не объективной реальностью, а формами человеческого созерцания".164
Другая ошибочная точка зрения, которую пришлось преодолевать в процессе создания диалектико-материалистической картины мира, была идея о конечности мира в пространстве и во времени, которая существовала на протяжении тысячелетий. Как уже отмечалось выше, даже Коперник разделял господствовавшее до него убеждение в конечности мироздания. Но уже тогда, в XYI веке против такой точки зрения, как известно, выступил Дж.Бруно, провозгласивший пространственную бесконечность Вселенной и вечность ее существования.
Однако такого рода споры продолжались и в последующие столетия, включая и XIX век. Известна полемика по указанному вопросу между Дюрингом и Энгельсом, описанная последним в работе "Анти-Дюринг". Еще Кант доказывал одновременно и бесконечность мира, и его конечность, чтобы этой антиномией (противоречием) убедить читателя в невозможности разрешения данной проблемы для человеческого разума. Дюринг заимствовал только ту часть рассуждений Канта, в которой "доказывалась" конечность мира. В споре с Дюрингом Энгельс вскрыл логическую несостоятельность его построений. Развитие мира во времени Дюринг сравнивал с числовым рядом, который начинается с единицы (или, что-то же, с прямой, идущей из определенной точки). При этом он исходил из того, что время имело начало, а до этого существование мира было неким загадочным "безвременно протекшим бытием". Не удивительно, что при таком исходном предположении ему легко удавалось "доказать", что мир имеет начало во времени. Но как показал Энгельс, положенное в основу Кантом, а вслед за ним Дюрингом сравнение хода времени с указанным числовым рядом (или прямой, идущей от точки) неверно. Если уж сравнивать развитие мира во времени с прямой, то надо его сравнивать не с прямой, идущей из одной точки, а с прямой, бесконечной в обе стороны от этой точки. А если сравнивать с числовым рядом, то с рядом, идущим в бесконечность не только положительную (??), но и отрицательную (??).
Диалектико-материалистическое понимание пространства и времени явилось продолжением позиции выдающихся мыслителей прошлого, утверждавших бесконечность материального мира в пространстве и вечность его во времени
В истории философии и науки сложились две различные концепции пространства и времени: субстанциальная и реляционная.
Субстанциальная концепция рассматривает пространство и время как особые сущности, которые существуют сами по себе, независимо от материи и друг от друга. Истоки субстанциальной концепции восходят к натурфилософии античности. Древние атомисты, например, полагали, что наряду с материей (атомами) и отдельно от нее существует пустое пространство (пустота). Точно так же многие античные мыслители смотрели и на время - как на внешний по отношению к материи "поток длительности".
В XYII веке субстанциальная концепция пространства и времени разрабатывалась И.Ньютоном. Признавая объективность существования пространства и времени, Ньютон вместе с тем подчеркивал их независимость от предметов и процессов природы. В связи с этим он ввел понятия абсолютного пространства и абсолютного времени. Последние не связаны ни с какими видами материи, ни с какими бы то ни было материальными процессами, не связаны также и друг с другом. Пространство, по Ньютону, существует в виде пустого вместилища (которое может быть заполнено материей, но может существовать и без нее), обладающего всюду и во всех направлениях одинаковыми свойствами, выраженными в геометрии Евклида. Время - это какая-то "чистая длительность", т.е. оно "течет" само по себе, независимо от материальных процессов и их пространственных отношений. Такого рода воззрения, в которых пространство и время отрывались от материи и друг от друга, утвердившись в OYII aaea, i?iaa??aeenu aiaieuii aieai - почти до конца XIX века.
Вместе с тем, в том же XYII веке Г.Лейбницем разрабатывалась иная, реляционная концепция пространства и времени. (Ее основы, заметим, были заложены еще Аристотелем, выдвинувшим мысль, что пространственные отношения присущи телам и не существуют вне тел). Полемизируя с Ньютоном, Лейбниц отстаивал точку зрения, согласно которой пространство и время - это особые отношения между объектами, процессами и вне их не существуют. Однако идеалистическая сущность его философии (вспомним его учение о монадах) делала данный вариант реляционной концепции неприемлемым для диалектико-материалистической картины мира. Поэтому в рамках последней была создана материалистически преобразованная реляционная концепция, согласно которой пространство и время являются формами существования материального мира, неразрывно связаны с движущейся материей и друг с другом. Отмечая, что основные формы бытия материи суть пространство и время и подчеркивая их взаимосвязь, Ф.Энгельс добавляет: "бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства".165




III.5.5. Принцип материального
единства мира

Окружающий нас мир бесконечно многообразен в своих конкретных проявлениях. Тем не менее, в философии издавна был поставлен важный вопрос: есть ли что-либо общее, что свойственно всем без исключения явлениям мира и, если это общее существует, то в чем оно состоит? Возможны следующие варианты ответа на этот вопрос: либо мир вообще лишен какого бы то ни было единства (как бы разделен на несвязанные между собой области, качественно различные и параллельно сосуществующие), либо единство мира существует, но достигается в идеальной сфере (в мышлении субъекта, в "мировом разуме"), либо, наконец, имеет место материальное единство предметов и явлений. В виде одного из двух последних вариантов решалась проблема единства мира в истории идеалистической и материалистической философии.
Естественно, что обойти данную проблему, избежать по ней полемики было невозможно в процессе создания диалектико-материалистической картины мира. Дюринг, с которым полемизировал Энгельс, не отрицал единства мира, но видел это единство в самом факте существования вещей. Единство мира, утверждал он, заключается в его бытии. Однако существование тел (без которого, разумеется, не приходится даже ставить вопрос об их единстве) само по себе еще такого единства не обеспечивает: можно представить себе тела существующими и в то же время оторванными друг от друга. "Единство мира состоит не в его бытии, - отвечал Дюрингу Энгельс, - хотя его бытие есть предпосылка его единства, ибо сначала мир должен существовать, прежде чем он может быть единым... Действительное единство мира состоит в его материальности, а эта последняя доказывается не парой фокуснических фраз, а длинным и трудным развитием философии и естествознания".166 В данном случае позиция Энгельса, утверждающего, что единство мира состоит в его материальности, принципиально отличается от точки зрения Дюринга.
Во-первых, понятие бытия (существования) очень широкое и не выражает ни материалистической, ни идеалистической позиции. Существуют объекты материального мира. Но также существуют (обладают свойством бытия) и явления, принадлежащие к психической сфере человека: его мысли, переживания, иллюзии, сновидения и т.п. Энгельс подчеркивает не просто существование вещей, но их существование независимо от сознания человека, т.е. решает проблему единства мира материалистически. Ибо тезис "единство мира в его бытии" вполне может быть истолкован и идеалистически. Это проиллюстрировал тот же Дюринг, дополнивший первое свое положение (о единстве мира в его бытии) вторым положением откровенно идеалистического характера: мир един потому, что я мыслю его единым. С материалистической точки зрения единство мира имеет место независимо от того, существует ли человек с его сознанием, осознается ли им это единство или не осознается. Идеализм же видит "корень" единства мира либо в человеческом сознании, либо в "мировом разуме".
Во-вторых, положение о материальном единстве мира включает в себя признание не только не зависимого от сознания существования самих вещей. Кант, например, признавал объективное существование "вещей в себе", но единство мира приписывал разуму. Последовательный материализм требует, как уже отмечалось выше, также признания объективности пространства, времени, движения и, наконец, признания объективного характера связей между вещами, законов природы. Когда Энгельс говорит, что единство мира заключается в его материальности, он учитывает все эти требования материализма, делая особый упор на то, что познание философией и естествознанием объективных связей в природе дает важнейшие доказательства единства мира.
Эти доказательства наука стала доставлять во все растущих масштабах по мере того, как исследование конкретных (частных) связей постепенно подводило ее к выявлению самих общих связей, коренных законов природы. Важнейшие доказательства единства мира были получены науками о неорганической природе: физикой, химией, астрономией.
В ходе их развития обнаружилось, что некоторые виды материи и формы движения объединяются. Так, электричество, магнетизм и свет рассматривались в начале XIX века самостоятельно, отдельно друг от друга. Благодаря трудам Фарадея и ряда других ученых была сначала выяснена взаимосвязь электричества и магнетизма и выработано представление о едином электромагнитном поле. Вслед за этим Максвелл предположил, что электромагнитную природу имеет также и свет. К концу XIX века единство этих, столь различных на первый взгляд, явлений природы было полностью доказано.
Эта же тенденция - обнаружение внутреннего единства казалось бы, совершенно различных видов движущейся материи - нашла яркое проявление в открытии Д.И.Менделеевым периодического закона. Химические элементы между которыми химия еще середины XIX века усматривала только случайные совпадения свойств, оказались звеньями единой цепи, объединенными глубоким внутренним родством (причина этого родства была раскрыта наукой позднее, уже в ХХ столетии).
Важным направлением развития наук о неорганической природе, подтверждающим материальное единство мира, стало исследование глубин Вселенной. Существенные доказательства единства мира дал спектральный анализ в середине XIXв. Особо убедительным свидетельством явилось открытие такого химического элемента, как гелий, первоначально в спектре Солнца и лишь впоследствии - на Земле.
Познание внутреннего единства органического мира и его единства со всей остальной природой стало одним из важнейших приобретений науки XIXв. Биология раскрыла единство в живой природе. Открытие клеточного строения организмов проложило путь к пониманию общности всего живого, а эволюционное учение Дарвина раскрыло генетическое единство всех существующих и исчезнувших видов.
Большой вклад в понимание единства живой и неживой природы внесли успехи органического синтеза. Это дало основание Энгельсу утверждать, что органическая химия может изготовить в лаборатории любое вещество, состав которого она знает. В решении проблемы синтеза белка он видел одну из важнейших нерешенных проблем естествознания.
Определенный философский вклад в разработку проблемы материального единства мира внес известный русский философ-материалист, литератор и общественный деятель Н.Г.Чернышевский. Он обосновывал неразрывную связь между органической и неорганической природой, между растительным и животным миром, между человеком и высшими животными.
Для всех очевидна разница между минералом и растением, отмечал он, но далеко не все понимают их единство. А между тем наука доказала, что с точки зрения материального состава "разница между органическою и неорганическою комбинацией элементов несущественна, и так называемые органические комбинации возникают и существуют по одним и тем же законам и все они одинаково возникают из неорганических веществ".167
Подобным же образом решается и вопрос о взаимоотношении растительного и животного мира. Хотя "в наиболее развитых формах своих животный организм чрезвычайно отличается от растения", но известно, что есть животные, которые почти неотличимы от растений, так что ученые нередко затрудняются, и какому "царству" их отнести. А, кроме того, "млекопитающее и птица связаны с растительным царством множеством переходных форм, по которым можно проследить все степени развития так называемой животной жизни из растительной"...168
Чернышевский считал, что сама наука подошла к установлению единства всей природы, и философия должна это принять в качестве бесспорного факта.
Еще одним направлением в научном осмыслении материального единства мира стало открытие закономерностей, общих для качественно различных видов материи и форм ее движения, а также взаимных переходов между ними. Таковыми явились законы сохранения. В этих законах содержится естественнонаучное обоснование тезиса о единстве природы, поскольку они указывают на закономерный характер превращений одних видов материи в другие и одних форм движения в другие.
В середине XYIIIв. М.В.Ломоносов в известном письме к Эйлеру следующим образом сформулировал общий закон сохранения материи и движения. "... Все изменения, совершающиеся в природе, - писал он, - происходят таким образом, что, сколько к чему прибавилось, столько же отнимается от другого. Так, сколько к одному телу прибавится вещества, столько же отнимается от другого... Этот закон природы является настолько всеобщим, что простирается и на правила движения: тело, возбуждающее толчком к движению другое, столько же теряет своего движения, сколько отдает от себя этого движения другому телу".169
М.В.Ломоносов не только выдвинул это общее философское положение, но и заложил, так сказать, первый камень в здание естественнонаучной разработки законов сохранения, доказав сохранение массы (веса) веществ в химических реакциях. Этим самым было показано, что различные виды материи могут превращаться друг в друга, притом так, что их важнейшая характеристика (вес) остается неизменной. Следовательно, вся материя связана определенным единством.
Вторым этапом в поиске и открытии законов сохранения стал экспериментально доказанный закон сохранения и превращения энергии. Суть этого открытия Энгельс видел не просто в доказательстве сохранения движения (эта идея была выдвинута много ранее), а в доказательстве закономерного превращения одних форм движения в другие и, следовательно, раскрытии глубокой внутренней связи, существующей между всеми формами движения.
Таким образом, развитие всей совокупности естественных наук дает безусловные доказательства материального единства мира. В работе "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии", ссылаясь на важнейшие открытия науки XIX века, Энгельс писал: "Благодаря... громадным успехам естествознания мы можем теперь обнаружить не только ту связь, которая существует между процессами природы в отдельных ее областях, но также, в общем и целом, и ту, которая объединяет эти отдельные области. Таким образом, с помощью данных, доставленных самим эмпирическим естествознанием, можно в довольно систематической форме дать общую картину природы как связного целого". 170






III.6. ЧЕТВЕРТАЯ НАУЧНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПЕРВЫХ ДЕСЯТИЛЕТИЙ ХХ ВЕКА.
ПРОНИКНОВЕНИЕ В ГЛУБЬ МАТЕРИИ.
КВАНТОВО-РЕЛЯТИВИСТСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О МИРЕ

Еще в конце XIX в. большинство ученых склонялось к точке зрения, что физическая картина мира в основном построена и останется в дальнейшем незыблемой. Предстоит уточнять лишь детали. Но в первые десятилетия XX века физические воззрения изменились коренным образом. Это было следствием "каскада" научных открытий, сделанных в течение чрезвычайно короткого исторического периода, охватывающего последние годы XIX столетия и первые десятилетия XX в.
В 1896 г. французский физик Антуан Анри Беккерель (1852- 1908) открыл явление самопроизвольного излучения урановой соли. Исследуя это явление, он наблюдал разряд наэлектризованных тел под действием указанного излучения и установил, что активность препаратов урана оставалась неизменной более года. Однако природа нового явления еще не была понята.
В его исследование включились французские физики, супруги Пьер Кюри (1859-1906) и Мария Склодовская-Кюри (1867-1934). Прежде всего их заинтересовал вопрос: нет ли других веществ, обладающих свойством, аналогичным урану? В 1898 г. были открыты новые элементы, также обладающие свойством испускать "беккерелевы лучи", - полоний и радий. Это свойство супруги Кюрина назвали радиоактивностью. Их напряженный труд принес щедрые плоды: с 1898 г. одна за другой стали появляться статьи о получении новых радиоактивных веществ.
А годом раньше, в 1897 г., в лаборатории Кавендиша и Кембридже при изучении электрического разряда в газах (катодных лучей) английский физик Джозеф Джон Томсон (1856-1940) открыл первую элементарную частицу - электрон. В последующих опытах по измерению заряда электрона и получению отношения этого заряда к массе было обнаружено совершенно необычное явление зависимости массы электрона от его скорости. Уяснив, что электроны являются составными частями атомов всех веществ, Дж. Дж. Томсон предложил в 1903 г. первую (электромагнитную) модель атома. Согласно этой модели, отрицательно заряженные электроны располагаются определенным образом (как бы "плавают") внутри положительно заряженной сферы. Сохранение электронами определенного места в сфере есть результат равновесия между положительным равномерно распределенным ее зарядом и отрицательными зарядами электронов. Но модель "атома Томсона" просуществовала сравнительно недолго.
В 1911 г. знаменитый английский физик Эрнест Резерфорд (1871-1937) предложил свою модель атома, которая получила название планетарной. Появлению этой новой модели атома предшествовали эксперименты, проводимые Э. Резерфордом и его учениками, ставшими впоследствии знаменитыми физиками, Гансон Гейгером (1882-1945) и Эрнстом Марсденом (1889-1970). В результате этих экспериментов, показавших неприемлемость модели атома Дж. Дж. Томсона, было обнаружено, что в атомах существуют ядра - положительно заряженные микрочастицы, размер которых очень мал по сравнению с размерами атомов. Но масса атома почти полностью сосредоточена в его ядре. Исходя из этих новых представлений, Резерфорд и выдвинул свое понимание строения атома, которое он обнародовал 7 марта 1911 г. на заседании Манчестерского философского общества. По его мнению, атом подобен Солнечной системе: он состоит из ядра и электронов, которые обращаются вокруг него.171
Но планетарная модель Резерфорда обнаружила серьезный недостаток: она оказалась несовместимой с электродинамикой Максвелла. Согласно законам электродинамики, любое тело (частица), имеющее электрический заряд и движущееся с ускорением, обязательно должно излучать электромагнитную энергию. Но в этом случае электроны очень быстро потеряли бы свою кинетическую энергию и упали на ядро. С этой точки зрения, оставалась непонятной необычайная устойчивость атомов. Кроме того, в соответствии с законами электродинамики, частота излучаемой электроном электромагнитной энергии должна бытъ равна частоте собственных колебаний электрона в атоме или (что то же) числу оборотов электрона вокруг ядра в секунду. Но в этом случае спектр излучения электрона должен быть непрерывным, так как этектрон, приближаясъ к ядру, менял бы свою частоту. Опыт же показывал другое: атомы дают электромагнитное излучение только определенных частот (именно поэтому атомные спектры называют линейчатыми, т. е. состоящими из вполне определенных линий). Такая определенность спектра, его ярко выраженная химическая индивидуальность очень трудно совмещается с универсальностью электрона, заряд и масса которого не зависят от природы атома.
Разрешение этих противоречий выпало на долю известного датского физика Нильса Бора (1885-1962), предложившего свое представление об атоме. Последнее основывалось на квантовой теории, начало которой было положено на рубеже XX в. немецким физиком Максом Плавком (1858-1947) Планк выдвинул гипотезу, гласящую, что испускание и поглощение электромагнитного излучения может происходить только дискретно, конечными порциями - квантами.
Н. Бор, зная о модели Резерфорда и приняв ее в качестве исходной, разработал 1913 г. квантовую теорию строения атома. В ее основе лежали следующие постулаты: в любом атоме существуют дискретные (стационарные состояния), находясь в которых атом энергию не излучает; при переходе атома из одного стационарного состояния в другое он излучает или поглощает порцию энергии.
Предложенная Бором модель атома, которая возникла в результате развития исследований радиоактивного излучения и квантовой теории, фактически явилась дополненным и исправленным вариантом планетарной модели Резерфорда. Поэтому в истории атомной физики говорят о квантовой модели атома Резерфорда-Бора.
Следует отметить, что научные заслуги Резерфорда не ограничиваются исследованиями, приведшими к упомянутой планетарной модели атома. Совместно с английским химиком Фредериком Содди (1877-1956) он провел серьезное изучение радиоактивности. Резерфорд и Содди дали трактовку радиоактивного распада как процесса превращения химических элементов из одних в другие. "Неизменяемость свойств электронов при обычных физических и химических процессах, - писал Н. Бор, - непосредственно объясняется тем, что в таких процессах, хотя связи электронов и могут сильно меняться, ядро остается без изменений. Резерфордом была доказана и взаимная превращаемость атомных ядер под действием мощных сил. Тем самым Резерфорд открыл совершенно новую область исследований, которую часто называют современной алхимией ".172
Как тут не вспомнить крушение стремлений и надежд многих поколений алхимиков получать одни химические элементы (чаще всего - золото) из других в связи с открытием во второй половине XVIII в. Лавуазье закона неизменности химических элементов. И вдруг, в начале XX в., оказалось, что в результате радиоактивного распада некоторые элементы самопроизвольно превращаются в другие. Это было поистине научной сенсацией.
Впрочем, наука XX века принесла немало сенсационных открытий, многие из которых совершенно не укладывались в представление обыденного человеческого опыта. Ярким примером этого может служить теория относительности, созданная в начале нашего столетия мало кому известным тогда мыслителем Альбертом Эйнштейном (1879-1955).
В 1905г. им была создана так называемая специальная теория относительности. В этой теории было установлено; что пространственно-временные свойства тел меняются с изменением скорости их движения. По мере приближения скорости движения тела к скорости света его линейные размеры сокращаются в направлении движения, а ход времени замедляется. Эти выводы специальной теории относительности нашли экспериментальное подтверждение.
Новые аспекты зависимости пространственно-временных характеристик от материальных процессов раскрыла общая теория относительности (1916 г.). Согласно этой теории пространство в разных частях Вселенной имеет различную кривизну и описывается неевклидовой геометрией. Кривизна пространства обусловлена действием гравитационных полей, создаваемых огромными массами космических тел. Эти поля вызывают и замедление хода протекания материальных процессов. Выводы общей теории относительности также были подтверждены экспериментами (например, было обнаружено искривление световых лучей под влиянием полей тяготения, близкое к значению, предсказываемому общей теорией относительности).
Теория Эйнштейна получила признание далеко не сразу. Специальная теория относительности была быстро принята лишь узким кругом известных физиков-теоретиков. Но в 20-х годах, после появления общей теории относительности, этот круг существенно расширился. Эйнштейн получил полную поддержку многих выдающихся ученых, работавших в других областях физики, но обладавших широкой культурой физического мышления.
В то же время существовали и тупая ограниченность в. науке, милитаризм и расизм в политике. Не случайно теория относительности была встречена в штыки в фашистской Германии, где к хору злобных голосов, отвергших теорию Эйнштейна как "неарийскую", враждебную национальному германскому сознанию, присоединились такие известные физики-экспериментаторы, как Ленард и Штарк.
Хотя имя А. Эйнштейна по сей день в массовом сознании связывается с теорией относительности, эта теория была далеко не единственным его научным достижением. Опираясь на представление Планка о квантах, Эйнштейн еще в 1905 г. сумел обосновать природу фотоэффекта. Каждый электрон выбивается из металла под действием отдельного светового кванта, или фотона, который при этом теряет свою энергию. Часть этой энергии уходит на разрыв связи электрона с металлом. Эйнштейн показал зависимость энергии электрона от частоты светового кванта и энергии связи электрона с металлом.
Казалось, что корпускулярная теория материи торжествует. Фотон, например, явно имеет корпускулярные свойства (русский физик П. Н. Лебедев экспериментально доказал в 1899 г. существование светового давления). Но вскоре выяснилось, что определить энергию фотона (частицы света, не обладающей массой покоя) можно было, только представляя его себе в виде волны с соответствующей длиной и частотой. Получалось, что фотон-это одновременно и волна и частица. Распространяется он как волна, излучается и поглощается-как частица.
В 1924 г. произошло крупное событие в истории физики: французский ученый Луи де Бройль (1892-1987) выдвинул идею о волновых свойствах материи. "Почему, если волновой материи присущи свойства корпускулярности, - писал он, - мы не вправе ожидать и обратного: что корпускулярной материи присущи волновые свойства? Почему бы не мог существовать закон, единый для всякого вообще материального образования, не важно, волнового или корпускулярного?".173
Наиболее убедительное подтверждение существования волновых свойств материи было получено в результате открытия (наблюдений) дифракции электронов в эксперименте, поставленном в 1927 г. американскими физиками Клинтоном Дэвиссоном (1881-1958) и Лестером Джермером (1896-1971). Быстрые электроны, проходя сквозь очень тонкие пластинки металла, вели себя подобно свету, проходящему мимо малых отверстий или узких щелей. Другими словами, распределение электронов, отражавшихся от пластинки и летевших лишь по некоторым избранным направлениям, было таким же, как если бы на пластинку падал пучок света с длиной волны, равной длине волны электрона, вычисленной по формуле де Бройля.
Экспериментально подтвержденная гипотеза де Бройля превратилась в принципиальную основу, пожалуй, наиболее широкой физической теории - квантовой механики. У объектов микромира, рассматриваемых с ее позиций, обнаружились такие свойства, которые совершенно не имеют аналогий в привычном нам мире. Прежде всего - это корпускулярно-волновая двойственность, или дуализм элементарных частиц (это и корпускулы и волны одновременно, а точнее - диалектическое единство свойств тех и других). Движение микрочастиц в пространстве и времени нельзя отождествлять с механическим движением макрообъекта. Например ,положение элементарной частицы в пространстве в каждый момент времени не может быть определено с помощью системы координат, как для привычных нам тел окружающего мира. Движение микрочастиц подчиняется законам квантовой механики.
Об абсолютной непригодности законов классической механики в микромире свидетельствует, например, установленное видным немецким физиком Вернером Гейзенбергом(1901-1976) соотношение неопределенностей: если известно место положения частицы в пространстве, то остается неизвестным импульс (количество движения), и наоборот. Это одно из фундаментальных положений квантовой механики.
Все вышеизложенные революционные открытия в физике перевернули ранее существующие взгляды на мир. Исчезла убежденность в универсальности законов классической механики. Теперь уже вряд ли можно найти физика, который считал бы, что все проблемы его науки можно решить с помощью механических понятий и уравнений. Рождение и развитие атомной физики, таким образом, окончательно сокрушило прежнюю механистическую картину мира.174
Вместе с этим закончился прежний, так называемый классический период в развитии естествознания, характерный для эпохи Нового времени. Наступил новый этап неклассического естествознания XX века, характеризующийся, в частности, новыми, квантово-релятивистскими представлениями о физической реальности.






III.7. ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ ХХ века И ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА

Наука ХХ века существенно дополнила, конкретизировала диалектико-материалистическую картину мира, созданную во второй половине XIX столетия.
Новые открытия в естествознании (прежде всего, в физике) уже в начале ХХ века подтвердили правильность отказа от какого бы то ни было естественнонаучного истолкования материи и перехода к философскому ее пониманию. Крушение существовавших в XIX веке представлений об абсолютной неделимости атома, о постоянстве массы (была обнаружена зависимость массы электрона от его скорости), о неизменяемости химических элементов (оказалось, что, например, химический элемент радий может превращаться в другой элемент - гелий) опровергло все прежние представления о материи, отождествлявшие ее то с неделимыми атомами, то с неизменной массой, то с веществом и т.д. В ХХ веке окончательно утвердилось философское понимание материи как объективной реальности. Это понимание не зависит от каких-либо существующих на данном историческом этапе представлений естествознания.
Научные исследования физических, химических, биологических, социальных явлений существенно расширили, углубили прежние представления о структуре и свойствах материи. Самая укрупненная классификация систем материального мира сводит последние к трем основным типам: к системам неорганической природы, органической (живой) природы и общества. В соответствии с достижениями науки в них выделяют различные структурные уровни.
В неживой природе - это уровни элементарных частиц, атомов, молекул, макротел (на Земле также - и геологических систем), планет, звезд, галактик и метагалактик. Если на рубеже XIX и ХХв.в. была известна лишь одна элементарная частица - электрон, то на рубеже ХХ и XXIв.в. количество известных элементарных частиц исчисляется сотнями. Во второй половине ХХ века было выяснено, что элементарные частицы, образующие ядра атомов, сами обладают внутренней структурой и состоят из "еще более элементарных" частиц - кварков. Последние имеют весьма необычные свойства: они обладают дробными электрическими зарядами, что не характерно для других микрочастиц материи, и по-видимому, не могут существовать в свободном, не связанном виде. Кварковая гипотеза позволила предсказать существование ряда новых частиц, которые были затем обнаружены. Вместе с тем,на многие вопросы, касающиеся природы кварков, характера их взаимодействия и т.д. наука пока еще не дала ответа.
Наряду с успехами в исследовании микромира, современная наука имеет значительные достижения и в познании мегамира. В XYIII-XIXв.в. и даже в первой половине ХХв. Господствовала теория стационарной Вселенной, которая представлялась статичной, не изменяющейся в пространстве. Такое понимание во второй половине ХХв. было отброшено и заменено теорией расширяющейся Вселенной. Существует также гипотеза, что силы гравитационных полей в конце-концов остановят расширение Вселенной, которая затем начнет снова сжиматься до состояния бесконечно большой плотности (концепция "пульсирующей Вселенной"). Современная астрофизика внесла много нового в понимании эволюции звезд, открыла совершенно новые, неизвестные ранее космические объекты (пульсары, квазары).
Существенно расширились в ХХ столетии представления и о структурных уровнях органической природы, которые включают молекулярный уровень жизни, клеточный уровень (микроорганизмов, тканей и органов), уровни целого живого организма, сообществ организмов, биологических видов, биогеоценозов (совокупности видов различных организмов в единстве с природными условиями их существования) и, наконец, биосферы в целом, т.е. области распространения жизни на Земле. Прогресс в биологии еще в первой половине ХХв. Привел к введению понятий гена (как единицы наследственного материала, ответственного за передачу по наследству определенного признака) и хромосомы (как структурного ядра клетки, обозначаемую ДНК, и являющуюся высокомолекулярным соединением - носителем наследственных признаков). Расшифровка молекулы ДНК в середине ХХв. Послужила началом интенсивных исследований в области молекулярной биологии, которые к концу ХХв. Вплотную подвели к расшифровке генома человека.
В социальных системах исследуются уровни: человека, семьи, различных социальных групп, народов, общества в целом. Развитие философской антропологии, социологии, философии истории и других социальных дисциплин внесло немало нового в понимание социальной формы движения материи, сущности человека, в осмысление общественного прогресса (об этом речь пойдет в других разделах).
Успехи научного познания в ХХв. потребовали внесения определенных корректив в выработанные Энгельсом представления о формах движения материи. Это коснулось, прежде всего, представлений о тех формах движения, которые изучаются физикой. Уже во времена Энгельса было ясно: предмет физики включает механическую, тепловую и электромагнитную формы движения, качественно различающиеся между собой. Представления о них расширялись в связи с дальнейшим прогрессом физики. Теплота, например, уже не связывается (как при Энгельсе) только с движением молекул; ее носителями могут быть и электронный газ, и фотонный газ и другие ансамбли однотипных частиц материи.
Уже в начале ХХв. физика столкнулась с особенностями движения микрообъектов, обладающих корпускулярно-волновой природой. К их движению оказалось неприменимым, например, понятие траектории, которое употребляется при движении материальных объектов, обладающих только корпускулярными свойствами. В результате были вскрыты специфические, квантово-механические закономерности движения микрообъектов. Таким образом, развитие физики привело к пониманию того, что движение микрообъектов является особой формой движения, не сводимой к электромагнитному, а тем более к механическому движению.
Дальнейший прогресс атомной физики показал, что и квантовая механика имеет ограниченную область применения. Если в начальный период развития квантовой механики многие физики полагали, что она явится универсальной, всеобъемлющей теорией микропроцессов, то затем стало ясно, что внутриядерные процессы не могут быть объяснены, исходя из законов квантовой механики. Проникнув внутрь атомного ядра, физика встретилась с еще одной новой формой движения, не сводимой не только к механическому, тепловому и электромагнитному движению, но и квантово-механической форме движения. Квантовая механика, например, не может объяснить процессы, связанные со структурой элементарных частиц (ибо квантовая механика является теорией движения микрообъектов, в том числе элементарных частиц, но она не отражает внутренние связи, структуру этих микрообъектов).
Многообразие изучаемых физикой классов объектов материального мира и видов материального движения настолько велико, что не существует какой-то единой, нерасчлененной (как в классификации Энгельса) "физической" формы движения материи. Существует также точка зрения, отвергающая представление о единой, нерасчлененной биологической форме движения и утверждающая существование ряда специфических биологических форм движения материи, связанных с разными ступенями и уровнями жизни (эта идея особенно актуальна в связи с бурным развитием молекулярной биологии).
Во второй половине ХХв. были выдвинуты идеи о существовании двух новых форм движения материи, которые отсутствуют в классификации Энгельса. Это - геологическая и кибернетическая формы движения. Существование первой обусловлено тем, что развитие Земли и земной коры представляет собой единый процесс, подчиненный общим фундаментальным закономерностям. Кибернетическая форма движения материи связывает воедино функционирование живых (биологических) систем и специфических технических устройств, созданных человеком, по критерию способности к восприятию, переработке и передаче информации. Неорганические материальные объекты в наших земных условиях не имеют "сами по себе" той организации, которая обеспечивала бы им какие-либо информационные возможности. И лишь во второй половине ХХв. в результате деятельности человека появились особые неорганические объекты, в которых начали осуществляться (как и в живых системах) процессы приема, хранения, переработки и выдачи информации.
Сложившуюся в конце ХХв. концепцию форм движения материи нельзя признать завершенной. Предстоит дальнейший анализ связи между формами движения материи и соответствующими классами материальных объектов, исследование соотношений между формами движения и структурными уровнями материи, изучение границ несводимости высших форм движения материи к низшим и т.д.
Крупнейшее достижение науки начала ХХв. - создание теории относительности явилось естественнонаучным подтверждением важнейшего положения диалектико - материалистической картины мира о единстве материи, движения, пространства и времени. Творцу теории относительности удалось показать не просто единство, но зависимость свойств пространства и времени от движущейся материи и друг от друга. Когда А.Эйнштейна попросили выразить суть теории относительности в одной, по возможности понятной фразе, он ответил: "Раньше полагали, что если бы из Вселенной исчезла вся материя, то пространство и время сохранились бы, теория относительности утверждает, что вместе с материей исчезли бы также пространство и время".175
Кроме того, специальная теория относительности связала закон сохранения массы с законом сохранения энергии по существу в один закон природы. Философское значение этого открытия состоит в том, что теперь взаимопревращение видов материи и взаимопревращение форм движения рассматриваются как две стороны одного и того же акта - качественного превращения одних видов движущейся материи в другие.
Огромные по масштабам научные исследования, проводившиеся в ХХв., существенно дополнили и обогатили представление о материальном единстве мира. Современная физика, исследуя спектроскопические данные, касающиеся космических объектов, находит в них такие же химические элементы, что и на Земле. В космических излучениях, приходящих к нам из глубин Вселенной, обнаруживаются те же самые элементарные частицы, что и в земных условиях. Причем некоторые из них, будучи предсказаны теоретически, были сначала открыты именно в космических лучах, а уж потом найдены в эксперименте (позитроны, мезоны).
Если важнейшими доказательствами единства органического мира в XIX веке стали открытие клеточного строения организмов и эволюционная теория Дарвина, то в ХХ веке такими доказательствами явились открытия в области молекулярных основ наследственности в живой природе.
Еще одно направление развития науки, доказывающее единство мира, оказалось связанным с математикой. Именно математика позволила обнаружить в мире некоторые общие связи, - поскольку она, отвлекаясь от качественных различий тел, исследует общие для различных тел и форм движения количественные закономерности. Естествоиспытателей не раз поражало сходство тех уравнений, которые применяются для описания процессов самой различной природы. Последнее свидетельствует об объективно существующем единстве мира, одним из проявлений которого и является наличие общих связей, отображаемых средствами математики.
Начавшийся еще в XIX веке переход физической науки к изучению электромагнитного поля, а затем в начале ХХ столетия - и к изучению весьма сложных явлений микромира потребовал математизации физики. А это, в свою очередь, повлекло за собой потерю прежних наглядных представлений, которыми характеризовалась классическая механика. Многие новые результаты в физике стало возможным получить только математическим путем. Как отмечал А.Эйнштейн, физическая реальность до Максвелла мыслилась в виде материальных точек, изменения которых состоят только в движении. После Максвелла физическая реальность мыслилась уже в виде непрерывных, не поддающихся механическому объяснению полей, описываемых дифференциальными уравнениями в частных производных.
Потеря прежней наглядности, которой характеризовалась механика, имевшая дело с медленными движениями и большими массами объектов макромира, и углубление в весьма сложные, совершенно необычные для "здравого смысла" процессы микромира, потребовали изменения стиля научного мышления. По этому поводу известный американский физик Ричард Фейнман писал следующее: "Раз поведение атомов так не похоже на наш обыденный опыт, то к нему очень трудно привыкнуть. И новичку в науке, и опытному физику - всем оно кажется своеобразным и туманным. Даже большие ученые не понимают его настолько, как им хотелось бы, и это совершенно естественно, потому что весь непосредственный опыт человека, вся его интуиция - все прилагается к крупным телам. Мы знаем, что будет с большим предметом; но именно так мельчайшие тельца не поступают. Поэтому, изучая их, приходится прибегать к различного рода абстракциям, напрягать воображение и не пытаться связывать их с нашим непосредственным опытом".176
Классический этап естествознания, ограниченный рамками Нового времени, привел (в конце этого этапа) к формированию диалектико-материалистической картины мира. Этап неклассического естествознания ХХ века заставил пересмотреть некоторые ее положения. Однако появившиеся новые естественнонаучные данные о физической реальности в целом не подорвали диалектико-материалистических представлений об окружающем нас мире. Более того, они укрепили их, существенно обогатив новым содержанием.

Глава IY.ПРИРОДА, ОБЩЕСТВО, КУЛЬТУРА

IY.1. ПРИРОДА КАК ЕСТЕСТВЕННАЯ ОСНОВА
ЖИЗНИ И РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА

Понятие "природа" имеет как предельно широкое, так и более узкое толкование. В первом случае природа рассматривается как материальный мир в целом. Такой предельный охват понятием "природа" всего сущего, всей Вселенной фактически ведет к совпадению этого понятия с понятием "материя". Однако чаще понятие "природа" употребляется в более ограниченном смысле: под природой понимают всю совокупность естественных условий существования человека и общества. Именно в этом смысле мы и будем рассматривать природу в данном разделе.
Естественной средой обитания человечества является природа Земли, подразделяемая на неживую (неорганическую) и живую (органическую) составляющие. В связи с этим следует отметить, что еще в древнегреческой философии появилось учение об универсальной одушевленности материального мира (Фалес, Анаксимен, Анаксимандр). Это античное учение, исходящее из признания одушевленности всей природы, всех земных объектов и космоса получило позднее название гилозоизма (от греческих слов "гило" - вещество и "зоэ" - жизнь).177Эта концепция античных мыслителей оказала определенное влияние на философию более поздних эпох. В эпоху Возрождения она использовалась в качестве аргумента для обоснования единства обладающего сознанием человека и природы. Дж.Бруно, например, утверждал, что "мировая душа" как духовная субстанция находится во всех без исключения вещах, составляя их движущее начало. В философии Нового времени обращение к гилозоизму было связано с поисками ответа на вопрос об основаниях и предпосылках становления чувствительности у живых существ и мышления, сознания у человека. Так, голландский философ XYII века, Б.Спиноза признавал мышление свойством, присущим всей природе, т.е. атрибутом материи. Положение о всеобщей чувствительности материи отстаивали и некоторые представители французского материализма XYIII века (Дидро, Робине). Приписывая всей материи способность ощущать, гилозоизм снимал принципиальное различие между неорганической и органической природой.
Однако различие между живым и неживым существует и относится к наиболее фундаментальным разграничительным линиям в природе. Объекты живой природы качественно отличаются от объектов неорганической природы, имеют свою специфику. Они выделяются обменом веществ с окружающей средой (непременное условие жизни), раздражимостью (способностью всего живого активно и избирательно реагировать на воздействие извне),178 способностью к размножению, росту и т.д. Важной особенностью объектов живой природы является то, что они воспринимают внешние воздействия в качестве информации об окружающей среде, что обеспечивает их активность, возможность ориентации в этой среде. При этом внешние воздействия влияют на изменение состояния живой системы не прямо, не непосредственно, а опосредовано. Дело в том, что любое информационное воздействие, приходящее из внешнего мира, стимулирует, активизирует внутреннюю программу, заложенную в материальном субстрате системы, которая (программа) и вызывает то или иное активное поведение этой системы в окружающей среде. Причем ничтожное по своим вещественным или энергетическим характеристикам внешнее воздействие (например, где-то в лесу хрустнула ветка) может иметь громадное информационно-сигнальное значение для живой системы (услышав этот хруст, животное убегает).
Ф.Энгельс определил жизнь как способ существования белковых тел. И по сей день мы знаем только такую форму жизни, существующую на планете Земля.179 Особенность Земли состоит в том, что на ней в процессе взаимодействия неорганической геосферы с энергией космического пространства возникла особая оболочка - биосфера (сфера жизни).180
Последняя представляет собой совокупность живых организмов, растений, бактерий, существующую в трех, различающихся по своей плотности, системах неорганической природы Земли: в литосфере (земной коре), гидросфере (водной оболочке) и атмосфере (воздушной оболочке). Однажды возникнув, биосфера стала проявлять особого рода эволюционную динамичность, которая не только "напластовывалась" на геологическую эволюцию нашей планеты, но и определяла этот процесс.
Хотя суммарный вес всех живых организмов, населяющих Землю, составляет всего 0,1 процента от веса земной кары, они оказались в состоянии коренным образом изменить строение неорганической геосферы. Существующая на сегодняшний день структура неорганических систем - это в значительной степени продукт деятельности живых организмов. Многочисленные горные системы, например, в большинстве своем сложены из пород, происхождение которых связано с деятельностью морских организмов, продолжавшейся миллионы лет. Содержащийся в атмосфере кислород своим происхождением обязан фотосинтезу, осуществляемому в живой природе. Причем запасы кислорода в атмосфере Земли - результат фотосинтеза не только наземных растений, но и морских водорослей, а также некоторых микроорганизмов. Фотосинтез - основной процесс, обеспечивающий существование жизни на Земле.
Биосфера представляет собой открытую систему, так как получает от Солнца необходимую для протекания всех жизненных процессов энергию. За исключением тех микроорганизмов, которые могут извлекать нужную для синтеза органических веществ энергию непосредственно из неорганических веществ (например, некоторые виды бактерий, играющие важную роль в круговороте азота в природе), все живые существа для обеспечения синтеза органических соединений и обмена веществ должны прямо или косвенно использовать солнечную энергию, накопленную в форме химической энергии растениями и микроорганизмами, способными осуществлять фотосинтез. Живые организмы, неспособные к фото- и хемосинтезу, должны прямо или косвенно (в зависимости от того, являются ли они обитателями вод или суши) получать пищу от бактерий, водорослей или высших растений.
Ученые-биологи рисуют следующую схему "пищевой пирамиды". На нижней ступени - растительноядные организмы (консументы первого порядка); они служат пищей для первичных хищников (консументов второго порядка). На вершине " пищевой пирамиды", т.е. в конце пищевой цепи, находятся консументы третьего порядка, или вторичные хищники, поедающие более мелких хищников. Эта последовательность ступеней "пищевой пирамиды" является весьма упрощенной, абстрактной схемой, поскольку многие виды животных (в первую очередь, всеядных) могут находится одновременно на различных ступенях этой пирамиды. В естественных условиях хищника отнюдь не интересует, является ли он консументом второго или третьего порядка. Самое главное для него - насытиться за счет любой добычи.
Теоретический анализ потока энергии между абстрактными звеньями пищевой цепи показывает, что пищевая цепь не может быть бесконечно длинной: согласно второму закону термодинамики, при каждом преобразовании энергии, происходящем между двумя звеньями цепи, теряется около 9/10 общего объема энергии. Отсюда следует, что биомасса всех травоядных организмов может составлять лишь незначительную часть биомассы растений. В свою очередь, биомасса плотоядных животных - это лишь малая доля биомассы растительноядных организмов. Крупные хищники, например, из семейства кошачьих или крупные птицы-хищники как в численном, так и в весовом отношении представляют собой самую небольшую группу животных. Они выживают лишь потому, что на сравнительно большой территории обитания являются последним звеном в довольно длинной пищевой цепи.
В ходе длительной эволюции живой природы на земном шаре возникло качественно новое образование - человеческое общество. И хотя человечество в процессе своего развития все больше отдалялось от природы, тем не менее в основании его жизнедеятельности всегда лежали и продолжают лежать природные факторы. Это дает основание говорить о существовании единой истории природы и общества, т.е. такой истории, которая включает в себя не только социальную, но и природную составляющие. Говоря о такой социоестественной истории, К.Маркс и Ф.Энгельс писали, что "историю можно рассматривать с двух сторон, ее можно разделить на историю природы и историю людей. Однако обе эти стороны неразрывно связаны; до тех пор, пока существуют люди, историю природы и история людей обусловливают друг друга".181
Природные условия издавна влияли на расселение людей. Не случайно, древние цивилизации возникли в наиболее благоприятных в природном отношении районах земного шара. И наоборот, суровые природные условия арктических районов, безводных пустынь и т.д. препятствовали развитию общества. Даже в наши дни, когда общество обладает мощным производственным, техническим потенциалом, поддержание жизнедеятельности людей в районах, например, крайнего Севера сопряжено с большими трудностями. Тяжелые последствия для жизни общества могут иметь такие грозные явления природы, как землетрясения, наводнения, извержения вулканов, ураганы и т.п., которые могут уничтожать плоды общественного производства, вызывать гибель людей.
По мере исторического развития общества менялась и степень влияния на него природной среды. К.Маркс разделил ее факторы, важные для жизнедеятельности общества, на две большие группы: 1) естественное богатство средствами жизни (дикорастущие съедобные растения, дикие животные, рыбные богатства и т.д.) и 2) естественное богатство предметами труда (полезные ископаемые, строительные материалы, судоходные реки и т.п.).182
На ранних этапах развития общества наибольшую значимость для людей имели объекты первой группы, т.е. естественное богатство средствами жизни, которое обеспечивало существование наших далеких предков. В первобытном обществе в течение тысячелетий борьба за обеспеченность пищей охватывала всю деятельность человека. Когда единственным способом добычи средств к существованию являлись собирательство дикорастущих растений и охота на животных, жизнь людей была практически растворена в природе. В этих условиях человек одухотворял окружающую природную среду, чувствовал себя во власти сверхестестественных сил. Такие представления препятствовали выделению человека из природы, развертыванию его активной преобразовательной деятельности. Первобытные обитатели лесов и гор, долин и морских побережий главным образом приспосабливались к окружающей природной среде.
Однако постепенно происходило развитие орудий, позволявших более эффективно воздействовать на эту среду. Готовые, находимые в природе предметы (камни, палки и т.п.), которым человек пользовался в процессе собирания диких плодов, съедобных трав и охоты на животных, начали заменяться изготовленными им каменными орудиями. Поначалу эти орудия отличались поразительным единообразием технологических операций, использовавшихся в самых различных регионах нашей планеты, в самых различных природных условиях. Например, "на всем огромном пространстве, где встречаются ручные рубила - в Западной Европе, по всей Африке, в Передней Азии и на Индийском полуострове - в продолжение 100 или 200 тысяч лет их применения одни и те же четыре-пять видов этих рубил повторяются с удивительным постоянством".183 Однако в дальнейшем такое единообразие стало нарушаться. И хотя внутренняя логика и законы развития техники в общем оставались по-прежнему одинаковыми для всех регионов, реализация этих законов шла уже разными путями.184
Овладение огнем и совершенствование орудий увеличивало влияние человека на естественную среду его обитания, стало наносить ей первые удары. По вине людей возникали лесные пожары, сокращалось поголовье крупных животных, являвшихся объектами охоты и т.д. Первобытные люди еще не отдавали себе отсчета о разрушительных последствиях своей деятельности. Они совершенно спокойно уничтожали не только растительный, но и животный мир (убивали, например, во время охоты животных больше, чем было нужно для прокормления рода или племени).
Появление земледелия и скотоводства привело к подлинной революции в жизни древних обществ, породившей значительную активизацию процесса преобразования окружающей природной среды, более разнообразного использования флоры и фауны отдельных регионов. При этом все большее значение приобретала вторая группа природных факторов (по выше приведенной классификации К.Маркса), т.е. естественное богатство предметами труда. Земледелие и животноводство стали основными источниками получения продуктов питания, вытеснив в этом плане из жизни общества собирательство дикорастущих растений и охоту на диких животных. Все большую роль в качестве транспортных артерий начинают играть судоходные реки. Особое значение имело зарождение производства материалов, которые не встречались в природе. Это стало возможным благодаря практическому овладению некоторыми химическими процессами (особенно, реакциями восстановления), открывшими дорогу к изготовлению глиняной посуды, развитию металлургии и т.д.
В древних земледельческих цивилизациях - Вавилоне, Египте, Китае, Индии - жизненно важное место занимала борьба с такими природными явлениями, как засухи и наводнение. Создание ирригационных систем и иных гидротехнических сооружений началось здесь за несколько тысячелетий до новой эры и привело к немалым, порой даже впечатляющим достижениям.
В Древней Греции и особенно в период Древнеримской империи ценность природы все больше определялось ее включенностью в человеческую деятельность. Такая установка постепенно утвердилась и стала руководством в практике античных рабовладельческих обществ. Прагматический подход к окружающей природной среде получил в этот исторический период самое широкое распространение.185
Рабовладельческий период человеческой истории характеризовался более глубоким (по сравнению с эпохой первобытного общества) и в основном негативным воздействием общества на природу. Возросшие технические возможности, бездумное отношение к окружающему природному миру, довольно высокая плотность населения в некоторых регионах повлекли весьма неблагоприятные последствия для природной среды ряда территорий древнего мира. В значительной степени были уничтожены леса в бассейне Средиземного моря, превратились в пустыни некогда цветущие оазисы Малой Азии и многих других районов рабовладельческих цивилизаций.
Рабы, насильственно привозимые из других, дальних регионов, не умели и не хотели заботиться о восстановлении плодородия земли, о сохранении других ресурсов чуждой им природы. Не интересовало это и местных рабовладельцев считавших для себя позором вникать в такого рода проблемы. " Вот почему страны, на какое-то время - иногда на несколько веков обогатившие себя рабским трудом, стали терять свое главное богатство - производительные силы земли, а с ним и былое могущество. Наступило историческое возмездие. Под ударами еще недавно трепетавших перед ними соседних народов великие рабовладельческие державы: Ассирия, Вавилон, Персия, древнегреческие государства, Рим... пали. На их бывших территориях за прошедшие с тех пор тысячелетия новых могущественных государств уже не возникало. В огромной мере это определялось истощенностью ресурсов... Народы же победившие рабовладельцев, сохранили не только более примитивный общественный строй, но и менее истощенные природные ресурсы".186
Средневековый феодализм, сменивший рабовладельческое общество античности, несколько видоизменил систему эксплуатации людей. Крепостной крестьянин, трудившийся уже не на чужбине и на своем клочке земли, был в какой-то мере заинтересован в результатах своего хозяйствования, в частности, в сохранении плодородия почвы. Но в его распоряжении были лишь примитивные методы и средства, созданные его предками. Усовершенствованию же методов и средств пользования природными ресурсами мешало крепостное право. И при феодализме продолжалось уничтожение лесов, истребление животных и т. п.(к началу ХVII века, например, зубры в Европе были почти истреблены охотниками). Известен и такой факт из истории феодальной эпохи.XIV век благодаря появлению первых пушек положил начало процессам обезлесения и эрозии почв. Это было обусловлено тем, что в горах и лесах начались довольно масштабные работы по добыванию поташа, серы, железной руды и древесного угля - необходимого сырья для создания пороховой артиллерии. Однако в целом ограниченность миграции населения (из-за прикрепления массы крестьян к земле и несовершенства транспортных средств), а также низкие темпы хозяйственного развития предохраняли в эпоху феодального средневековья многие районы нашей планеты от негативных воздействий человека.
Господство церкви и христианской идеологии (если говорить о европейских странах) породило в период средневековья два различных подхода к пониманию и оцениванию природы. Один подход состоял в том, что природа считалась результатом божественного творения, но ставилась ниже человека, получившего в процессе творения особое божественное начало - душу. Более того, природа даже мыслилась как источник зла, поскольку жизнь человека рассматривалась как непрекращающаяся борьба божественного начала ? души с греховным природным началом - телом. При таком подходе природа представлялась как нечто неодушевленное, противостоящее человеку. Вместе с тем, в недрах христианского мышления сформировался и совершенно другой подход к пониманию природы, стимулировавший интерес к ее познанию. "Понимание природы как божественного творения открывало возможность для поиска в ней рационального начала, позволяло истолковывать познание природы как попытку выявить, раскрыть заключенный в ней божественный план и тем самым восславить мудрость и всемогущество творца. Отсюда метафорическое понимание природы как книги. Бог, как считалось, дал людям две книги - священное писание, в котором его мудрость явлена непосредственно, и книгу природы, в которой, он запечатлел свою мудрость на камне творения. Эти воззрения, зародившиеся в эпоху средневековья, сыграли немалую роль в возникновении науки о природе - естествознания".187
Начавшееся в эпоху Возрождения, а затем Нового времени оживление социально-экономической жизни Европы было связано с зарождением и началом развития капиталистического производства. Последнее еще больше подняло значимость естественного богатства предметами труда(т.е. второй группы природных ресурсов, по классификации Маркса). С развитием промышленности, энергетики, с внедрением паровых машин, знаменовавших начало промышленной революции в Европе, возрастал спрос на горючие и другие полезные ископаемые. "С появлением паровой машины, - писал Ф. Энгельс, - впервые приобрели значение обширные угольные залежи Англии; только теперь зародилось производство машин, а с ним усилился интерес к железным рудникам, поставлявшим сырье для этого производства".188
Технический прогресс неизбежно должен был привести к смене господствовавших ранее ценностных ориентаций. Возникает тенденция к усилению утилитарного отношения к природе. Формируется установка на господство над природой, которая, в свою очередь, оказывает растущее воздействие на развитие технического освоения природной действительности, способствует осознанию необходимости союза науки и техники. Наиболее отчетливо новое отношение к природе выразил английский философ Ф. Бэкон. Методология "естественной философии", разработанная Бэконом, как нельзя лучше отвечала потребностям зарождавшегося капитализма, ибо провозглашала целью науки и техники установление господства над природой. Идея о том, что природа должна стать объектом интенсивной преобразовательной деятельности соединялась у Бэкона с мыслью о безграничных возможностях человека, который способен превратить "знание в силу".189
Такое преобразовательно-потребительское отношение к природе стало характерным не только для капиталистического общества, в котором, по словам французского ученого Ф.Сен-Марка, "охранять природу почти невыгодно для ее владельца; разрушая ее, он часто получает огромную прибыль".190 Ряд государств, пытавшихся в ХХ веке выстроить иной путь социально-экономического развития, получивший название социалистического, не избежали тех же проблем и такого же отношения к природе, как и страны капитализма. В СССР официальным лозунгом государственной технико-экономической политики стало высказывание, приписываемое известному биологу-селекционеру И.В.Мичурину: "Мы не можем ждать милостей у природы. Взять их у нее - наша задача". Считалось, что преобразовательная деятельность человека в природе не должна знать никаких пределов и ограничений.191 Амбициозные проекты "покорение природы" (от печально известного "Сталинского плана преобразования природы" и до, к счастью неосуществленного, проекта поворота северных рек Сибири в сторону среднеазиатских республик), реальная практика промышленного развития, пренебрегавшая экологически чистыми технологиями, сырьевой характер хозяйства, существующего в значительной мере за счет добычи нефти, газа и иных природных ресурсов, грандиозные техногенные катастрофы, наносившие огромный ущерб людям и окружающей среде, отнюдь не свидетельствовали о какой-либо гармонии между обществом и природой в условиях социализма.
Практически до конца XIX века масштабы и темпы технической деятельности человека были еще сравнительно невелики и эта деятельность вносила относительно небольшие, локальные изменения в природную среду. Окружающая природа в ходе естественных процессов саморегуляции справлялась в той или иной мере с отрицательными техногенными влияниями, успевала приспособиться к вносимым в нее возмущениям. Однако возрастание в ХХ столетии технической деятельности человека до глобальных масштабов, значительное увеличение ее мощи и резкое ускорение ее развития сделало возможности самовосстановления природной среды явно недостаточными.
"Мы требуем от природы столько, сколько она, по существу, не может дать, не нарушая своей целостности. Современные машины позволяют нам проникнуть в самые далекие уголки природы, изъять любые полезные ископаемые. Мы даже готовы вообразить себе, что нам все дозволено в отношении природы, поскольку она не может оказать нам серьезного сопротивления. Поэтому мы не задумываясь вторгаемся в природные процессы, нарушаем их естественный ход и тем самым выводим их из состояния равновесия. Удовлетворяя свои эгоистические интересы, мы мало заботимся о будущих генерациях, которым из-за нас придется столкнуться с огромными трудностями".192
Современная эпоха характеризуется возникновением и быстрым углублением глобального экологического кризиса.




IY.2. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ КРИЗИС

Очень популярный во второй половине ХХ века термин "экология" появился еще в XIX столетии. Он был впервые использован известным немецким биологом Э.Геккелем в 1866 г. Под экологией (от греческих слов "экос" - дом, жилище и "логос" - учение) Геккель понимал науку о взаимоотношениях живых организмов с окружающей средой. Новая наука, полагал он, будет заниматься взаимоотношениями животных и растений со средой их обитания. Однако во второй половине ХХ века введенный Геккелем термин приобрел новый смысл. Он стал пониматься, в основном, как социальная экология, т.е. как наука, изучающая проблемы взаимодействия общества и окружающей природной среды.
Уже в прежние века технический прогресс нааносил более или менее ощутимые удары по природной среде (вспомним приведенный в предыдущем разделе пример с созданием в XIY веке пороховой артиллерии). В XIX веке было, например, обнаружено явление, которое впоследствии стало важной составляющей экологических проблем ХХ столетия. Речь идет о явлении, получившем наименование "кислотный дождь". Это понятие ввел английский химик Р.Смит, который в 1872г. наблюдал в районе промышленного Манчестера выпадение дождей, содержащих повышенное количество кислотных примесей.193 Эти кислотные осадки способны губить леса, водоемы, животный и растительный мир.
В ХХ веке отрицательное влияние человечества на природу резко усилилось. Наметилось истощение целого ряда природных ресурсов. Ведь в течение ХХ столетия было извлечено из недр Земли полезных ископаемых больше, чем за всю предыдущую историю человечества. При этом полностью используется менее 10 процентов добываемого сырья, а остальное превращается в отходы, загрязняющие окружающую среду. Неумеренное вмешательство человека во все сферы природного мира приводит к резкому ухудшению земного ландшафта, исчезновению многих видов животных и растений. Только в течение истекшего столетия было уничтожено около половины тропических лесов Африки и Латинской Америки. А ведь эти тропические леса, которые являются важным источником пополнения кислорода в атмосфере (не случайно их образно называют "легкими планеты"), создавались природой в течение миллионов лет.
В связи с загрязнением морей и океанов нефтью, свинцом и другими токсичными веществами серьезной угрозе подвергаются фотосинтезирующие морские водоросли, вносящие свой (и немалый) вклад в поддержание запасов кислорода в атмосфере Земли. Быстрыми темпами идет деградация земель: ежегодно более 6 миллионов гектаров утрачивают плодородие и еще 20 миллионов гектаров снижают свою продуктивность.
Многократно возросло загрязнение атмосферы вредными выбросами промышленности, современными транспортными средствами, сжигающими к тому же в огромных количествах атмосферный кислород. Как пишет уж упомянутый выше Ф.Сен-Марк, "четырехмоторный реактивный "Боинг", летающий по маршруту Париж-Нью-Йорк, потребляет 36 тонн кислорода. Сверхзвуковой "Конкорд" использует при взлете свыше 700 килограммов воздуха в секунду. Мировая коммерческая авиация сжигает ежегодно столько же кислорода, сколько его потребляют два миллиарда человек. Для 250 миллионов автомобилей в мире требуется столько же кислорода, сколько его необходимо всему населению Земли".194
Сжигание органического топлива (угля, нефти, газа), уничтожение лесов и фотосинтезирующих морских водорослей повысили в течение ХХ столетия содержание углекислого газа в атмосфере Земли на 15 процентов. В связи с этим происходит глобальное потепление климата (так называемый "парниковый эффект"). Ученые подсчитали, что увеличение средней мировой температуры воздуха у земной поверхности на 2-3?С (пока оно еще не достигло 1?С) приведет к таянию льдов в Антарктиде, Гренландии, Северном Ледовитом океане. В результате произойдет значительное повышение уровня Мирового океана. Будут затоплены многие прибрежные территории, появятся "экологические беженцы".
Серьезный ущерб человечеству и природной среде нанесли, начиная с середины ХХ века, производство, испытания и использование ядерного оружия(последнее имело место в Японии в 1945 году). "При взрыве ядерных боезарядов образуются вещества, обладающие радиоактивностью. Сразу же после взрыва радиоактивные продукты устремляются вверх в виде раскаленных газов. По мере подъема они остывают и конденсируются. Их частицы оседают на капли или пыль. Затем начинается процесс постепенного выпадения радиоактивных осадков на поверхность Земли в виде дождя и снега... Через несколько недель или даже лет радиоактивные вещества, разносимые воздушными течениями, окажутся на тысячи километров от места их образования".195
Последнее свидетельствует о том, что антропогенные воздействия на природу проявляются не только там, где они непосредственно осуществлялись, но и в самых отдаленных районах мира. Ибо природа выступает как единое целое и нанесение ущерба ей в том или ином регионе земного шара рано или поздно сказывается на всей планете. Например, ядовитые продукты распада препарата ДДТ, использовавшегося для борьбы с сельскохозяйственными вредителями, были обнаружены очень далеко от мест его применения ? в организме пингвинов, обитающих в Антарктиде. А Чернобыльская катастрофа, произошедшая на территории Украины, проявила свои последствия в регионах, которые отдалены от Чернобыля на сотни и даже тысячи километров.
Еще одним наглядным примером глобального характера экологических проблем может служить проблема истощения озонового слоя планеты, защищающего обитателей Земли от жесткого ультрафиолетового излучения. Это проявляется в возникновении "озоновых дыр" над некоторыми районами земного шара. Известно, что к озоноразрушающим веществам (ОРВ) относятся хлорфторуглеводороды, которые используются в производстве аэрозолей и холодильного оборудования. В 1985г. была подписана Венская конвенция об охране озонового слоя, а два года спустя, в 1987г. появился Монреальский протокол, который подписали более 150 государств. Эти государства тем самым приняли на себя обязательства по ликвидации к определенному сроку производства на своих территориях озоноразрушающиъх веществ. При этом промышленно развитые страны, которым по протоколу был отнесен и Советский Союз, должны были сделать это к 1996 году. Однако Российская Федерация, которая приняла на себя обязательства бывшего СССР, из-за тяжелой экономической ситуации не смогла выполнить эти условия и с тех пор находится в режиме неисполнения Монреальского протокола. Обеспокоенные этим обстоятельством ряд стран, включая США, Великобританию и Японию, приняли в 2000 г. решение о выделении России по линии Глобального экологического фонда целевого гранта на финансирование проекта "Специальная инициатива по прекращению производства озоноразрушающих веществ в Российской Федерации". В результате Россия должна провести мероприятие по прекращению производства ОРВ уже в 2001 году. 196
По-прежнему серьезный ущерб природной среде наносят опасные ("грязные") технологии, которые загрязняют вредными отходами воздух, воду и почву. При этом развитые страны мира нередко практикуют своеобразную "экологическую дискриминацию", которая выражается в переводе экологически опасных производств в экономически более слабые, развивающие страны. Территории последних зачастую используются также и для захоронения ядовитых, в частности, радиоактивных отходов.
В то же время возникают некоторые новейшие технологии, которые, не загрязняя природную среду, тем не менее создают существенную для нее опасность. Не так давно в космосе проводился эксперимент (закончившийся пока по техническим причинам неудачей) по освещению в ночное время крупных участков нашей планеты. Суть этого эксперимента состояла в том, что огромное зеркало из специальной пленки, развертываемое в космосе, должно отражать солнечный свет и направлять его на Землю. Но реализация такого проекта, по мнению некоторых ученых, может стать еще одним экологическим оружием против растений и животных. Появление отраженного солнечного света в ночное время может привести к опасным нарушениям всех физиологических процессов.
В связи с катастрофически ухудшающейся экологической ситуацией на нашей планете заметно возрастает роль Программы Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕП). Если в недавнем прошлом она оставалась как бы "в тени" тех международных организаций, которые занимались проблемами сокращения различных видов вооружений, пытались преодолевать барьеры "холодной войны", то в 90-х годах ЮНЕП начала занимать лидирующее положение. По инициативе этой международной организации была разработана конвенция по ограничению глобального изменения климата, начата кампания за уменьшение выброса двуокиси углерода в атмосферу, развернуты поиски новых, экологически безопасных источников энергии. Под контролем ЮНЕП находится использование малоотходных и безотходных технологий, а также глобальная система мониторинга природной среды.
ЮНЕП выступила с инициативой по сохранению биологического многообразия нашей планеты. Отвечая на эту инициативу, Генеральная Ассамблея ООН приняла в декабре 1992 г. Конвенцию о биологическом разнообразии.197 С тех пор 29 декабря (предновогодняя дата ратификации большинством стран этой Конвенции) отмечается во всем мире как международный день биологического разнообразия. Россия присоединилась к Конвенции о биоразнообразии в 1995 году. Идеи указанной Конвенции находят свою реализацию в охране десятков тысяч видов растений и представителей животного мира, в установлении международного контроля за торговлей видами дикой фауны и флоры, в создании и развитии биосферных заповедников. К последним, в первую очередь, относится Антарктида - уникальный природный регион, имеющий общепланетарное значение. Огромная толща антарктического льда - бесценное хранилище прошлого Земли, ее геологической и экологической истории. Знаменательно, что Антарктида стала первой в мире безъядерной зоной и первой на планете территорией, полностью открытой для международных научных исследований. Это - уникальный всемирный заповедник, природная лаборатория, являющаяся достоянием всего человечества.
Однако все эти усилия мирового сообщества оказываются пока недостаточными для предотвращения грядущей экологической катастрофы. Описанное выше дает далеко не полную картину воздействий человека на все важнейшие компоненты природной среды. Но и из этой неполной картины видны масштабы этих воздействий, которые в ХХ веке возросли настолько, что стали оказывать решающее влияние на судьбу всей биосферы. Это подметил еще в первой половине ХХ столетия выдающийся отечественный ученый, академик В.И.Вернадский, который указал на то, что человек стал могучей геологической силой, преобразующей лик Земли. Период в развитии биосферы, когда все усиливающимся фактором этого развития становится разумная человеческая деятельность, он назвал ноосферой (от греческого слова "ноос" - разум), т.е. сферой разума.
"Можно дать, - писал Вернадский, - картину эволюции биосферы с альгонгка, резче с кембрия в течение 500-800 миллионов лет. Биосфера не раз переходила в новое эволюционное состояние. В ней возникли новые геологические проявления, раньше не бывшие. Это было, например, в кембрии, когда появились крупные организмы с кальциевыми скелетами, или в третичное время (может быть, конец мелового) 15-80 млн. лет назад, когда создавались наши леса и степи и развилась жизнь крупных млекопитающих. Это переживаем мы и сейчас, за последние 15-20 тысяч лет, когда человек, выработав в социальной среде научную мысль, создает в биосфере новую геологическую силу, в ней не бывшую. Биосфера перешла или, вернее, переходит в новое эволюционное состояние - в ноосферу - перерабатывается научной мыслью социального человечества".198
Однако, глядя на нынешние трагические для природной среды последствия человеческой деятельности, трудно согласиться, что биосфера вступила в стадию разумного, а не бездумного управдения. Оптимизм Вернадского был вызван бурными успехами современной ему науки, которые позволяли надеяться на действенный контроль с ее стороны над развитием производства, техники, технологии. Однако прогресс фундаментальной науки, исследующей природу и человека, заметно отстал во второй половине ХХ столетия от развития прикладных ее отраслей, имеющих сугубо практическое значение и не дающих целостной картины дальнейшего развития природы и общества.
При нынешнем состоянии экологических исследований не представляется возможным установить, - где и когда человек осуществил решающие, роковые изменения в жизни природы. Однако совершенно ясно, что именно люди, вооруженные научными знаниями и мощной техникой, сыграли главную роль в формировании нынешней экологической ситуации. "Раздел имущества между человеком и остальной природой, - говорит известный шведский писатель и общественный деятель Рольф Эдберг, - прочно утвердился как в экспериментальной науке, так и в философских построениях. Мы видим этот подход у такого "еретика", как Галилей, у такого мыслителя, как Декарт, у такого преобразователя, как Ньютон. Природу следовало изучать, чтобы познать ее законы, но вместе с тем она существовала для использования ее человеком.
Вряд ли я ошибусь, -продолжает Р. Эдберг, - сказав, что именно этот дуализм обрел роковое содержание, когда естествознание и технология заключили деловой союз, брак по расчету. Вера в то , что человеку подвластно все в подлунном мире, подготовила почву для равнодушной к природе технологии. Мы утратили добросердечное восприятие жизни и почтение к целостности, которые являются предпосылкой для существования на условиях, диктуемых нам Землей".199

IY.3. ОБЩЕСТВО И ЕГО СТРУКТУРА.
СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ.
ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО.

Исследователи общества предложили немало его определений. Существенно, что научное понимание общества во всех этих определениях предполагает вовсе не фиксацию совокупности людей, входящих в него (они составляют лишь необходимую предпосылку существования общества), а наличие форм совместной жизнедеятельности, связей и отношений между ними. Причем, эти связи и отношения, имея устойчивый характер, воспроизводятся в деятельности людей. В силу этого, наиболее краткое определение таково: общество - это совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей.
Приведем и развернутое определение: общество - это выделившееся из природы системное образование, представляющее собой совокупность исторически изменяющихся форм жизнедеятельности людей, которые проявляются в развитии и функционировании социальных институтов, организаций, общностей и отдельных индивидов.
По мысли К.Маркса, общество - это продукт взаимодействия людей, сумма тех связей и отношений в которых индивиды находятся друг к другу. Или, иными словами, оно - продукт воспроизводства людьми своей жизни.
Общество обособилось от природы и не может быть сведено к ней. В отличие от природы, где господствуют слепые, бессознательные силы, в обществе действуют одаренные сознанием и волей люди, которые ставят перед собой определенные цели и добиваются их реализации. Вместе с тем общество не может существовать, не взаимодействуя природой, не преобразуя ее объекты, не приспосабливая их к своим потребностям. Его существование связано с изменением окружающей среды.
Принципиальное отличие человеческого общества от различных биологических сообществ (прежде всего, от стада животных) состоит в осуществлении в нем труда, производства, средств жизни. Животные приспосабливаются к условиям окружающей среды, а люди приспосабливают ее объекты к своим жизненным потребностям, производя предметы и продукты, которых природа либо вообще не создает, либо создает в недостаточном для них количествах. Словом, материальное производство выступает в качестве необходимого условия жизни общества.
Маркс писал: "В производстве люди воздействуют не только природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только в рамках этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство".200
Важнейшей соединительной связью в обществе является производственная связь. По мнению Маркса, производственные отношения лежат в основе всех социальных отношений. Исходя из этого, Маркс подчеркивал: "Производственные отношения в своей совокупности образуют то, что называют общественными отношениями, обществом, и притом образуют общество, находящиеся на определенной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером. Античное общество, феодальное общество, буржуазное общество представляют собой такие совокупности производственных отношений, из которых каждая вместе с тем знаменует собой особую ступень в историческом развитии человечества".201
Хотя взгляды другого видного исследователя общества - русско-американского социолога Питирима Александровича Сорокина весьма отличаются от марксистских, нельзя не отметить, что и он связывал изучение общества с исследованием взаимодействий, взаимовлияний, отношений. Он отмечал: "Миллион полностью изолированных людей не представляют собой социального явления или общества, поскольку они не влияют друг на друга... Значимое взаимодействие - это любое взаимодействие, в котором влияние, оказываемое одной частью на другую, имеет значение или ценность, возвышающиеся над чисто физическими и биологическими свойствами соответствующих действий. Если взаимодействие не является значимым в этом смысле, если оно не представляет социокультурное явление, но есть лишь физическое или биологическое явление - это нормальный объект изучения для физики или биологии, но не для социологии или социальных наук".202
В основе общества лежат, таким образом, связи, взаимодействия, отношения. Определяющими среди них являются производственные отношения. В производстве между людьми складываются весьма многообразные отношения, которые обусловлены специализацией, выполнением различных производственных функций, связанных с многообразным разделением труда. Признание производственных отношений определяющими означает, что они лежат в основе всех прочих социальных отношений, в том числе идеологических.
Взгляд на общество как на систему предполагает, что отношения и связи между входящими в него элементами образуют их в определенную целостность, единство. Такой подход противостоит механицизму, рассматривавшему общество как неупорядоченный агрегат элементов, подлежащих изучению независимо друг от друга, т.е. внесистемно.
Одной из попыток постичь системность общества выступает его рассмотрение по аналогии с живым организмом и, прежде всего с организмом человека. Яркое проявление такая попытка нашла в теории органического общества.203 Аналогии между человеческим организмом и объективированной системой социальных отношений, которые обеспечивают его функционирование, можно встретить еще в трудах Аристотеля, ряда мыслителей средневековья, у Т.Гоббса и Ж.Ж.Руссо. Методологическая ориентация отождествления абстрактного общества с определенным организмом биологического типа наиболее отчетливо просматривается в позиции органической школы в социологии конца XIX - начало ХХв.в. Для нее характерно рассмотрение общества как состоящего из разнородных элементов, обладающих относительной автономией, но действующих согласованно и руководимых неким предзаданным принципом.
В начале ХХ столетия в работах так называемых консерваторов Э.Берка и Ж.М. де Местра идеальное общество было уподоблено живому организму, функционирование которого осуществляется естественным путем. С точки зрения этих мыслителей, социальное тело, состоящее из разнообразных первичных ячеек (семья, профессиональные корпорации, коммуны и т.д.) обеспечивает преобладание общества над индивидом как целого над частью. По мнению консерваторов, органическому обществу свойственен иерархический порядок, ценности, традиции и обычаи коллективистского типа, попытки модернизации которых приводят к дезинтеграции всей системы.
Выдающийся французский социальный философ Эмиль Дюркгейм (1858-1917) полагал, что функцией общественного разделения труда является интегрирование индивидов, обеспечение единства социального организма, формирование чувства солидарности. Мыслитель остался верен аналогии между обществом и организмом, сделав упор на сознательную (человеческую) природу последнего. Он полагал, что социальная система существует как целостность лишь в коллективном сознании. Дюркгейму принадлежит идея появления "органической солидарности", связывающей людей в постиндустриальное общество, для которого характерна высокая степень разделения труда.
Разумеется, аналогия между обществом и живым организмом полезна для изучения общества лишь в случае, если социальное не пытаются свести к биологическому, подменить биологическим. Человеческое общество представляет собой социальную макросистему, включающую ее подсистемы - социальные институты, социальные общности, структурные образования и т.д. Любая из этих подсистем, вычлененная для анализа, предстает тоже как относительно самостоятельное целое, т.е. как система. Социальные институты или, допустим, социальные общности могут рассматриваться в качестве специфических системных объектов с их особыми закономерностями, связями, функциями и т.д. Эти социальные системы являются преимущественно самоорганизующимися: их поведение регламентируется нормами, стимулами, общепризнанными стандартами и другими искусственно создаваемыми регулятивами.
Подсистемы, образующие общество, особенно изменчивы и, прежде всего, в плане совершенствования их функций, они различаются степенью саморегулирования, включая процессы самоуправления и саморазвития, разной активностью воздействующих на них внешних факторов, вариациями изменения условий функционирования и т.д. Характерно, что саморегуляция этих систем не происходит стихийно. Ее механизмы требуют постоянного обновления.
Важнейшим специфическим признаком общества как системы является наличие присущих ему особых социальных отношений между его компонентами. В зависимости от сферы реализации эти отношения подразделяют: на уровне социальных общностей на классовые, национальные, групповые, семейные; на уровне занятия той или иной деятельностью групп - на производственные, учебные, спортивные и т.д.; на уровне взаимодействия между представителями той или иной социальной группы - на межличностные и оказывающие непосредственное воздействие на морально-волевые, психологические, прочие установки субъекта по отношению к себе. Своеобразие этих отношений заключается прежде всего в том, что индивиды вступают в социальные отношения не просто как отдельные человеческие "особи", а как представители определенных общественных групп, сложившихся в тех или иных конкретных условиях.
Функционирование такой сложнейшей системы, которой является общество, а также свойства, целостность и внутреннее единство определяются прежде всего ее структурностью. Понятие социальной структуры наиболее часто употребляется в двух основных значениях: в широком и узком.204 В широком смысле оно означает совокупность устойчивых связей между основными функциональными сферами общественной жизни: экономикой, политикой, культурой и др. При этом оно позволяет характеризовать упорядоченную совокупность форм социальной организации и деятельности. В узком смысле понятие социальной структуры используется для отражения деления общества на различные социальные группы, системы устойчивых связей между ними, а также на внутренние структуры различных социальных общностей.
Во втором из названных значений различают (в зависимости от типа социальной общности) два основных уровня структурной организации конкретного общества: макро- и микроструктуру. Микроструктура отражает устойчивые связи в малых социальных группах, таких как первичный трудовой коллектив, студенческая группа и т.д. Макроструктура характеризует присущий для данного общества состав классов, слоев, этнических групп, совокупность устойчивых отношений между ними, а также особенности их внутренней структурной организации. К основным аспектам макроструктуры общества нередко относят социально-классовую, профессионально-квалификационную и социально-демографическую структуры. Определяющую роль в жизни общества играют структурные процессы, происходящие в больших социальных общностях людей - макроструктурах.
В специальной литературе в качестве основных аспектов макроструктуры общество выделяют также: этническую, демографическую, поселенческую, классовую и профессионально-образовательную структуры.205 Этническая структура связана с выделением таких социальных общностей как род, племя, народность, нация. С точки зрения демографической структуры выделяют народонаселение отдельной области, страны, региона, континента, всей Земли. Поселенческая структура представляет собой пространственную форму организации общества, характеризуя отношения людей между собой в связи с их принадлежностью к одному и тому же либо различным типам населения (внутригородские, внутрисельские, межпоселенческие отношения).
Классовая структура предполагает выделение в обществе различных социальных классов. Ведущим экономическим фактором такого выделения является различное отношение представителей разных классов к средствам производства. И, наконец, профессионально-образовательная структура основана на выделении различных социальных групп в зависимости от профессиональной деятельности, а также в связи с их образованием.
В социальной структуре общества исключительно важную роль играют наряду с классами также более подвижные, неустойчивые общности людей, представляющие как слои внутри того или иного класса, так и межклассовые социальные образования и даже социальные группы, не имеющие прямого отношения к классовому делению общества. Это - страты (от латинского stratum - neie, пласт). Деление общества на подобные социальные структуры получило название "стратификация". Точнее, рассматривается более тонкое, чем классовое деление общества, с учетом наличия в нем социальных образований, представители которых различаются между собой влиянием на власть, материальными богатствами, привилегиями, уровнем престижа.
Причем, речь идет о гораздо большем, чем просто о социальной дифференциации общества: стратификация представляет собой такое его социальное расслоение, которое дает обществу возможность стимулировать либо подавлять определенные виды деятельности (на основе учета сущности такого расслоения). Дело в том, что стратификация претендует на отражение сущности социального расслоения, фиксируя иерархически выстроенное распределение социально-культурных благ.
Наибольший вклад в зарождение и развитие идей социальной стратификации внес П.А.Сорокин. Заметное воздействие на разработку учения о социальной стратификации оказали взгляды М.Вебера, Т.Парсонса, Р.Коллинза. Однако классическим трудом по проблемам социальной стратификации во всем мире признана работа Сорокина "Социальная мобильность". В ней проанализирована динамика социального расслоения общества. Сорокин выделил горизонтальную и вертикальную мобильность. Горизонтальная обеспечивает переход из одной социальной группы в другую, среди расположенных на одном и том же уровне социальной стратификаций. При вертикальной мобильности происходит перемещение индивида из одного социального слоя в другой. Вертикальная мобильность может быть восходящей и нисходящей, т.е. связана с социальным подъемом и социальным спуском.
Сорокин считал социальную стратификацию постоянной характеристикой всякой организованной социальной группы. Он писал: "Не существовало и не существует ни одной постоянной социальной группы, которая была бы "плоской", и в которой все ее члены были бы равными. Общества без расслоения, с реальным равенством их членов - миф, так и никогда не ставший реальностью за всю историю человечества. Данное утверждение может показаться отчасти парадоксальным, и все-таки оно верно. Формы и пропорции расслоения могут различаться, но суть его постоянна, если говорить о более или менее постоянных и организованных социальных группах".206
Стратификацию подразделяют на одномерную и многомерную. При одномерной стратификации страты выделяют по какому-либо одному признаку. Однако такой подход является упрощенным, и особенно применительно к современному обществу. В нем процессы социальной стратификации связаны с учетом целого ряда признаков, присущих тому или иному социальному слою, т.е. с многомерной стратификацией. При характеристике конкретных обществ нередко выделяют комбинации взаимозависимых признаков, определяющих социальный статус группы или человека в социальной стратификации. Такое выделение получило название "индекс социальной позиции".Этот индекс может учитывать, к примеру, профессию, человека, объем его доходов, район жительства и, даже, тип жилья.
Исследование социальной структуры, стратификации, мобильности непосредственно связано с обращением к изучению проблемм гражданского общества. С современных позиций гражданское общество предстает как взаимодействие всех имеющихся в обществе больших и малых социальных групп (в том числе классов и составляющих их социальных групп), профессиональных и демографических групп, а также национальных общностей.207 Среди них важно учитывать деятельность и соответствующие интересы социальных групп и слоев общества, как возникающих объективно, так и создающихся самими людьми (к примеру функциональные группы), для реализации их политических, экономических, духовных и социальных интересов. Характерно, что связи между компонентами гражданского общества "горизонтальные", координационные, исключающие соподчинение.
В идеале гражданское общество - это целостная совокупность неполитических и неполитизированных духовных и экономических отношений в обществе. Оно представляет собой область спонтанной самореализации людей: их добровольных объединений в качестве граждан или их деятельности в виде свободных индивидов. Причем, специфично для этого общество то, что область самореализации людей защищена соответствующими правовыми нормами от любых проявлений произвольной односторонней регламентации со стороны государства.
Учение о гражданском обществе наиболее обстоятельно было разработано Гегелем. Это общество истолковывалось им как система общественных отношений, базирующихся на частной собственности и праве. Гегель писал: "Гражданское общество содержит в себе три следующих момента:
а) опосредование потребности и удовлетворение единичного посредством его труда и посредством труда и удовлетворения потребностей всех остальных, систему потребностей;
б) действительность содержащегося в этом всеобщего свободы, защиты собственности посредством правосудия;
в) забота о предотвращении остающейся в этих системах случайности и внимание к особенному интересу как к общему с помощью полиции и корпораций".208
Гегель считал, что частные лица, преследуя свои собственные интересы, не могут осознать того, что так или иначе служат друг другу. При этом они образуют сеть связей ("всеобщее"), что приводит к созданию гражданского общества. Помимо системы хозяйственной жизни, оно содержит, по Гегелю, защиту собственности посредством правосудия и заботу о порядке с помощью полиции, а также о частном интересе с помощью корпораций.
Современные исследователи гражданского общества отмечают, что в нынешних условиях его экономическая основа не может быть сведена к отношениям частной собственности, а включает в себя также акционерную, корпоративную, кооперативную, коллективную государственную собственность и собственность общественных организаций. Задача гражданского общества заключается в том, чтобы на такой широкой экономической основе обеспечить каждому гражданину возможность в полной мере проявить себя, удовлетворить свои потребности, принести пользу всему обществу.
Уже во времена Аристотеля под прототипом гражданского общества понимали сообщество свободных и равных граждан, связанных между собой определенной формой политического устройства, в основе которой лежит государство-полис. В дальнейшем концепция гражданского общества предполагала обособление этого общества от государства и, в особенности, от абсолютитсткого государства XYII - XYIII веков. Сейчас говоря о гражданском обществе, имеют в виду такое демократическое общество, которое развивается независимо, автономно от государства.
Однако эта независимость относительна: общество, обеспечивая демократические права и свободы людей, не может полностью изолироваться от государства. Стало быть, государство должно поддерживать статус гражданского общества. В этом смысле оно тоже должно являться гражданским. Для этого необходимо господство закона во всех сферах общественной жизни, судебная защита прав граждан и взаимная ответственность государства и личности.
Словом, речь должна идти не о полной изоляции государства от общества (чего добиться практически невозможно), а о контроле граждан над современным демократическим государством. Такое государство в своей деятельности ориентируется на потребности своих граждан, всех социальных групп, всего общества в том, чтобы служить людям, обеспечивать их всестороннюю защиту действующими законами, обеспечивать их свободы и права.
Следовательно, государство, будучи автономно относительно гражданского общества, выстраивает такой характер взаимоотношений с ним, при котором их связывают общие социальные ценности обеспечения интересов личности. Деятельность подобного государства способствует развитию институтов гражданского общества как независимых, полноправных, эффективных инструментов демократии.
Гражданскому обществу должно, таким образом, соответствовать "гражданское" государство. Впрочем, для нынешней социально - философской мысли присуще оперирование термином не гражданское, а правовое государство. К рассмотрению специфики правового государства мы еще вернемся несколько позже (см. глава YI. 6).

IY.4. ЧЕЛОВЕК В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ.
СВОБОДА И НЕОБХОДИМОСТЬ
В ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ.

Человек живет в обществе, он погружен в многоликую социальную среду, постоянно взаимодействует с ней. Д Локк считал, что "человек приобрел, природную склонность" к совместной, надиндивидуальной, социальной жизни. Он подчеркивал: человек "чувствует что его побуждают объединяться с другими людьми и поддерживать это жизненное сообщество не только жизненный опыт и необходимость, но жить в обществе его заставляет и некая природная склонность, и он обязан сохранять и поддерживать это сообщество как самого себя благодаря дару речи и языку, которыми он наделен"209.
О человеке, как о существе, вплетенном в систему социальных связей, предназначенном для общества, И.Р. Фихте писал: "Человек предназначен для жизни в обществе; он должен жить в обществе; он не полный, законченный человек и противоречит самому себе, если он живет изолированно"210.
Именно социальная среда играет определяющую роль в развитии человека. Подчеркивая это обстоятельство, К.Маркс отмечал, что человеческую сущность необходимо искать в конкретной деятельности людей, а не в изолированном, оторванном от общества абстрактом индивиде. Причем, деятельность людей осуществляется "в их условиях жизни, делающих их тем, чем они в действительности являются"211.
Известный немецко-американский социальный философ Э.Фромм, пытавшийся понять механизм взаимоотношения психологических и социальных факторов общественного развития, справедливо указал на морально - этический аспект социальности: человек способен достигать высшей удовлетворенности собой лишь в обществе. Мыслитель подчеркивал, что "одиночество неблагоприятно для человека. Человек не может перенести обособленности от ближних. Его счастье возможно лишь в случае существования чувства солидарности с ближними, связи с прошлыми и будущими поколениями".212
Человек является самим собой лишь в социальной среде и благодаря ей. Понятие социальной среды - одно из фундаментальных в социологии и социальной философии.213 Это - окружающий человека социальный мир (социум), включающий в себя общественные (материальные и духовные) условия становления, существования, развития и деятельности людей, находящиеся в неразрывной связи с общественными отношениями, в которые вовлечены люди.
К основным компонентам социальной среды относят: а) общественные условия жизни людей; б) социальные действия людей; в) их отношения в процессе совместной деятельности; г) социальные общности, в которые они объединяются.
Нельзя однако учитывать лишь то обстоятельство, что человек зависит от социальной среды, ведь и она видоизменяется в результате его активных действий. При этом человек развивает самого себя, свою сущность. Между ними, словом, существует взаимодействие.
Одной из центральных задач совершенствования социальной среды является ее гуманизация. В числе первостепенных аспектов ее осуществления выделяют максимально возможное содействие такому специфическому виду социальной микросреды как семья. И это неудивительно, ведь социальная роль семьи прежде всего определяется ее непосредственным участием в воспроизводстве самого человека, в дальнейшем продлении человеческого рода.
Социальная среда задана человеку социально-экологически и культурно-исторически. Познавая ее, практически и духовно преобразуя, человек, таким образом, создает и развивает себя. Он реализует свои замыслы, опираясь на предшествующий опыт развития общества, а также на свои представления о будущем.
Для социальной среды, социальной действительности характерна сложная организация, которую иногда сравнивают с архитектурой. "Так как общество есть способ существования человека, то деятельность человека определяется "архитектурой" социальной действительности. Посредством социальных структур достигается очерчивание контуров человеческого бытия, именно анализ архитектоники социального мира позволяет проникнуть в глубины природы человека. Исходным моментом здесь служит положение о том, что человек является ядром общественно - исторического процесса, что все социальные отношения, образующие в совокупности сеть социальных связей, есть человеческие отношения. Человек выступает субъектом всех общественных отношений, в системе общественных связей он - своеобразный "узел", к которому сходятся нити многообразных социальных связей, т.е. человек представляет собой индивидуальное бытие общественных отношений"214
Социологическое понятие человека как объекта изучения социальной философии и социологии позволяет выделить те человеческие особенности, которые делают его человеком, которые являются существенными и из которых проистекают все остальные его особенности. К числу их, прежде всего, относят: социальность, творчество, свободу, а также ряд черт, которые характеризуют человека как существо своеобразное.215. Среди последних наиболее значительными являются способность человека к использованию знаков и коммуникации (при помощи знаков, а прежде всего - при помощи языка), способность быть ответственным и вести себя в соответствии с создаваемыми им нормами.
Говоря о социальности как об особенности человека, нужно иметь в виду, что свойства человека в своем подавляющем большинстве направлены на других людей и проявляются в силу того, что существуют другие люди. Социальность человека, присущая человеческой природе и созданная в обществе, органично взаимосвязана с его творчеством, свободой, а также самосознанием.
Творчество присуще лишь человеку: в творческом процессе он производит то, что до сих пор не существовало, создает качественно новые материальные и духовные ценности. Творчество представляет собой возникшую в труде особую способность человека. Она направлена на создание новой реальности, которая служит удовлетворению многообразных общественных потребностей. Недаром человека называют существом, которое способно творить и развивать свои творческие возможности.
В самой возможности творчества заключена человеческая свобода. Понятие свободы многогранно; ее важнейшим аспектом является взаимосвязь свободы и необходимости в общественной жизни.
Данная Б.Спинозой трактовка свободы как осознанной необходимости получила дальнейшее развитие в немецкой классической философии. Так Ф.В.И. Шеллинг проводил мысль о том, что свобода и необходимость имеют одну сущность, и только в силу рассмотрения их с разных сторон предстают перед нами как нечто самостоятельное. Он писал: "Именно сама внутренняя необходимость умопостигаемой сущности и есть свобода; сущность человека есть его собственное деяние; необходимость и свобода существуют одна в другой, как одна сущность, лишь рассматриваемая с различных сторон и потому являющаяся то одним, то другим; в себе она ? свобода, с формальной стороны - она необходимость".216
Гегель обосновал развернутую трактовку диалектического единства свободы и необходимости применительно ко всему духовному и историческому миру, включая, естественно, общество. Он считал: "Свобода, приобретая форму действительности некоторого мира, получает форму необходимости, субстанциональная связь которой есть система определений свободы"217. Мыслитель, развивая эту мысль, к примеру, писал, что "познанное посредством мышления понятие искусства и религии, в котором все то, что разумно по содержанию, познано как необходимое, а это необходимое познано как свободное".218
Выдающий немецкий философ А.Шопенгауэр распространял однако необходимость лишь на царство природы. Он считал: "Животное лишено всякой возможности свободы, как лишено даже возможности действительного, т.е. обдуманного выбора решений, предваряемого законченным конфликтом мотивов, которые для этого должны были быть отвлеченными представлениями. Потому с такой же точно необходимостью, с какой камень падает на землю, голодный волк вонзает свои зубы в мясо дичины, не имея возможности познать, что он одновременно и терзаемый и терзающий. Необходимость - царство природы, свобода - царство благодати".219
К.Маркс, отстаивая другой подход, подробно проанализировал взаимосвязь свободы и необходимости применительно к обществу. Он сделал особый упор на то, что именно в обществе возможно свободное развитие человека. В "Капитале" Маркс писал, что ценность свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью. Причем, с развитием человека расширяется царство естественной необходимости, потому что расширяются потребности; однако расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения.
Маркс подчеркивал: "Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют свой обмен веществ с природой, ставят его под свой контроль, вместо того, чтобы он господствовал над ними как слепая сила, совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей. Но тем не менее это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости как на своем базисе".220
Таким образом, человек в обществе преодолевает ограничители своей свободы, беря под контроль природные и общественные силы. Овладевая этими силами, он повышает степень своей свободы. Он действует тем более свободно, чем более он в состоянии познать эти силы и поставить их себе на службу. Познавая и овладевая этими непознанными силами, человек в состоянии превратить непознанную сковывающую его действия необходимость в познанную, т.е. в свободу.
Продолжение рассмотрения вопроса о взаимосвязи свободы и необходимости и, прежде всего, свободы и ответственности см. в главе YI.5.


4.5. СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФСКОГО
ПОДХОДА К КУЛЬТУРЕ.
КУЛЬТУРА И ПРИРОДА.
ФУНКЦИИ КУЛЬТУРЫ В ОБЩЕСТВЕ

Философское осмысление общества и человека предполагает также обращение к феномену культуры. Будучи общечеловеческим достоянием, культура позволяет судить о специфике человеческого общества, о многих сторонах и проявлениях его жизни, о своеобразии человеческой деятельности.
Философский подход к анализу культуры отличается от подхода частных наук. Философию, прежде всего, интересует культура как целое, ее место и роль в историческом процессе, в жизнедеятельности человека. Для философии важно выявление общетеоретических оснований культуры, обсуждение ее исторических судеб, постижение причин существования этого целостного социального организма в исключительном многообразии своих проявлений, установление возможностей образования глобальной универсальной культуры. Причем, в отличие от частных наук, философия придерживается мировоззренческого ориентира "человек-культура", рассматривая человека во всей неповторимости его характеристик, учитывая свойственный только ему способ существования, его творческие силы и способности, проявления взаимоотношений с окружающей действительностью. Конечно некоторые частные науки тоже изучают человека, увязывая свои исследования с проблематикой, касающейся феномена культуры, но при этом для них человек - лишь представитель определенной культуры, определенного типа личности, т.е. их интересует только какой-то аспект, какая-то грань в комплексе его характеристик.
Учитывая культурологическую проблематику, частные науки (археология, история, эстетика, этнография и т.д.) сосредотачивают свой интерес на изучении либо конкретных эпох (например, античная культура), либо конкретных социальных групп, народностей, наций (к примеру, культура эвенков) либо специфических сфер деятельности или жизни (например, культура умственного труда, культура физического труда, политическая, художественная, музыкальная культура). Частные науки не предпринимают попыток создания идеальных моделей культуры, что присуще лишь философии культуры. Достижения частных наук, преследующих свой специфический познавательный интерес, способствуют, разумеется, приращению нового знания, необходимого для понимания самой культуры. Однако, эти достижения не претендуют, на то, чтобы раскрывать сущность общественной жизни и ее наиболее общих тенденций и закономерностей, постигать феномен человека в качестве предпосылки, продукта и субъекта истории. Только интегрально ориентированное постижение культуры создает основы осмысления человека и общества с философских позиций.
Важнейшей функцией философии культуры является, таким образом, осмысление культуры не в частных ее проявлениях, а как целостности (тотальности). Наряду с этим выделяют ряд других основных функций философии культуры221.К ним относят также стремление философии определить и уяснить смысл и предназначение культуры. В числе таких функций - исследование вопроса об условиях существования культуры и ее различных форм. Иными словами, философия стремится понять такие формы существования культуры как искусство, наука, техника, политика, религия, мифология и т.п. не в "готовом" виде, а обнаружить их истоки, уяснить какой потребностью они порождены, исследовать условия, при которых они развиваются. Философия, являясь частью культуры, выполняет также функцию рефлексии: она рефлексирует относительно самой культуры. Наполним, что рефлексия - это самосознание, в данном случае - культуры. Примечательно, что другие формы культуры не претендуют на достижение сколь-нибудь полного осознания самих себя: они обращаются к проблематике такого осознания лишь в той мере, в какой это необходимо для решения выполняемых ими задач. Для философии же культура не фрагментарно, а в полней пере служит объектом изучения и осмысления. Отдельные формы культуры становятся частями ее единого целого, лишь будучи постигнуты с позиций философии.
Существенно, что рефлексия философии осуществляется относительно культуры на основе рационально-теоретического мышления. Эту особенность реализации самосознания философии культуры также относят к числу ее основных функций. Отмеченная функция характеризует словом, философский подход как использующий рациональность и теоретические формы изложения, для постижения подлинной жизни культуры, и как не приводящий к отстранению, отдалению от нее.
Выше (раздел 1.1.8) уже говорилось о чрезвычайной многозначности понятия "культура" и о том, что это понятие характеризует то, что отличает человека от животного, определяет специфику его (человека) деятельности. Иными словами, культура включает в себя небиологическое, приобретаемое человеческим обществом. Оперируя понятием культуры, мы учитываем то обстоятельство, что социальное бытие нельзя рассматривать как нечто безотносительное к его воспроизводству людьми. Исходя из этого, среди сотен определений рассматриваемого понятия наиболее предпочтительным представляется следующее: культура - это форма деятельности людей по воспроизведению и обновлению социального бытия, а также включаемые в эту деятельность ее продукты и результаты.222
Длительное время в философии господствовала традиция, идущая от древнеримского философа и политического деятеля М.Т.Цицерона (106-43 до н.э.), рассматривать культуру как совершенствование, обработку внутреннего мира человека. Исследователи называют среди ее приверженцев Т.Мора, Гоббса, Спинозу, Лейбница. Содержание понятия "культура" существенно обогатил и отредактировал немецкий философ и правовед Самюэль Пуффендорф (1632-1694) в работе "О естественном праве народов"(1684). В ней Пуффендорф впервые употребил термин "культура" в самостоятельном значении, порвал с ограничением содержания данного понятия исключительно духовной, интеллектуальной деятельностью, противопоставил культуру природе.223
Такое противопоставление имело огромное значение для выявления специфики культуры в ее современном понимании. Конечно, разграничительные линии между тем, что мы сейчас называем культурой, с одной стороны, и природой, с другой, наметились еще в представлениях древних, отмечавших рукотворный, возделанный, взлелеянный людьми мир от стихийного, дикого, необработанного. Однако ныне под культурой понимают и сам рукотворный мир и процесс его создания и совершенствования. Именно из взглядов Пуффендорфа в современные воззрения перешло расширенное истолкование культуры, включающее как процесс совершенствования мира людьми, так и результат производимых преобразований.
Понятия природы и культуры, выступая в известном смысле как антиподы, позволяют в то же время раскрыть с наибольшей глубиной содержание друг друга при учете их противоположности. Известный немецкий философ Генрих Риккерт (1863-1936) писал по этому поводу: "Слова "природа" и "культура" далеко не однозначны, в особенности же понятие природы может быть точнее определено лишь через понятие, которому его в данном случае противополагают... Продукты природы - то, что свободно произрастает из земли. Продукты же культуры производит поле, которое человек ранее вспахал и засеял. Следовательно, природа есть совокупность всего того, что возникло само собой, само родилось и предоставлено собственному росту. Противоположностью природе в этом смысле является культура как то, что или непосредственно создано человеком, действующим сообразно оцененным им целям, или, если оно уже существовало раньше, по крайней мере, сознательно взлелеяно им ради связанной с ним ценности".224
Взаимоотношения между культурой и природой - одна из тех проблем, которые оцениваются различными философами с диаметрально противоположных позиций. Многие философы ищут пути гармонизации этих отношений, но некоторые рассматривают их как непримиримые, враждебные, негармонизируемые.
Исторически этот вопрос также решался весьма неоднозначно. Мифологическое мироощущение предполагало гармонию природного и культурного. В античных воззрениях эта гармония была фактически унаследована, но сами ее составляющие рассматривались как неравнозначные. Приоритет отводился природному началу, которое дополнялось культурным, выражаясь современным языком - инструментальным, началом. Считалось, что человеческое состояние, (включая интеллектуальные возможности) "обрабатывается", совершенствуется посредством культуры, доводится до уровня природного мира, до соответствия ему. В эпоху же средневековья культурное было поднято на особый пьедестал, а природное (в том числе, и телесно-природное) было признано чем-то низменным, всецело уступающим ему. Венцом культурного была признана внеприродная духовность.
Торжество идей эпохи Возрождения, провозглашавших гуманизм, сняло клеймо неполноценности с природного момента человеческой личности. На природу перестали смотреть как на нечто низшее в сравнении с культурой. Однако природа начала активно противопоставляться культуре. При этом стали широко распространяться идеи, отводившие культуре место фактора, негативно воздействующего на общественную жизнь, порождающую ее многочисленные проблемы. С другой стороны, проявление в человеке природного начала как начала порочного стало рассматриваться в противоборстве с началом культурным как достаточно совершенным, но требующим дальнейших улучшений. Столкновение этих двух позиций нашло яркое выражение в дискуссии между Ж.Ж.Руссо и просветителями.
Руссо критиковал саму идею общественного прогресса. Он считал: если естественное состояние человека (первобытное состояние) связано со спокойной и счастливой жизнью, то развитие ремесел и сельского хозяйства "цивилизировали людей и погубили род людской". Первоначально человек, находясь в состоянии "задушевной близости" с окружающей природой, был в согласии и со своей собственной природой (сущностью). Люди, как полагал Руссо, в такой ситуации жили свободными, здоровыми, добрыми и счастливыми, поскольку могли быть таковыми по своей природе. Однако нарастание общественного прогресса перевернуло ситуацию. Овладение человеком силами природы, экстенсивное развитие производства обернулись деформациями его собственной природы, "подчинением ее интегрально-дедуктивным принципам". По мнению Руссо, прогресс завел человечество в тупик. Рецепт выхода из него французский мыслитель увидел в возвращении человечества назад к природе. Речь, правда, шла не о пропаганде примитивного лозунга "вернуться назад в леса", а о возвращении к собственной человеческой природе, предполагающей самоосуществление человека в качестве неотъемлемой части общества как нерушимой целостности.
Представители же просвещения связывали свои надежды на будущее с победой в человеке культурного начала, которое может, по их мнению, произойти под влиянием социально-политического совершенствования общества. Просветители обвинили Руссо в стремлении вернуть людей к животному состоянию, указывая на его выступления против общественного прогресса, приведшего, якобы, людей в тупик. Видный представитель просветительских идей Ф.М. Вольтер писал в августе 1755г. Руссо о его сочинениях: "Нельзя более сильными красками обрисовать ужасы человеческого общества, от которого наше невежество и наша слабость надеются получить столько утешений. Никогда не было употреблено более ума на то, чтобы вселить в нас желание стать животными, хочется ходить на четвереньках, читая ваш труд".225
Впрочем, просветительские установки XVIIIв. уже в конце XIXв. стали нередко воспринимать с большим недоверием, которое дошло до наших дней ничуть не ослабнув, а в некоторых отношениях даже усилившись. Это породило получившее немало последователей критическое отношение к культурным нововведениям. Сама культура стала объектом пристального внимания и поиска кроющихся в ней возможных опасностей. Развернулись дискуссии о том, какую культуру можно считать истинной и к какому рубежу в развитии общества нужно вернуться, чтобы преодолеть последующие культурные деформации.
Взгляды наследников идей Руссо также претерпели в современных условиях серьезные изменения. Нынешние руссоисты стали в принципе допускать возможности культурного просветительства и регуляции жизни общества на базе политических нововведений. Однако культурное перерождение человека не должно при этом вступать, по их мнению, в противоречие с некими изначальными качествами человеческой природы, изменять их.
Примечательно, что в ХХ столетии проявились также концепции, усматривающие негативное воздействие на человека со стороны культуры и природы как "паритетное", совместное. Проводя эту мысль, З.Фрейд писал: "Как для человечества в целом, так и для одиночки жизнь труднопереносима. Какую-то долю лишений накладывает на него культура, в которой он участвует, какую-то меру страдания готовят ему другие люди, либо вопреки предприсаниям культуры, либо по вине несовершенства этой культуры. Добавьте сюда ущерб, который наносит ему непокоренная природа - он называет это роком".226
Особое значение для человечества в ХХ столетии стали играть глобальные проблемы, оказывающие ощутимое воздействие на само существование каждой страны, каждого народа, каждого отдельно взятого человека. Многие из них тесно связаны с судьбами культуры. Это прежде всего относится к проблеме растущего отчуждения современного человека от других людей и от окружающей его среды вследствие глобальной индустриализации общества. Подверженные внутреннему разладу с себе подобными и с окружающей их природой люди, проявляя опасное равнодушие к животрепещущим проблемам, пытаются спрятаться от них за ненадежной ширмой массовой культуры. Эта культура, призванная дарить сиюминутные радости, заслоняя от людей их прошлое и перспективы будущего, уводит от ответственности перед природой и обществом. Такая ситуация чревата, кроме всего прочего, многочисленными экологическими бедами.
Напомним, что термин "экология" производен от греческого слова "экос", обозначающего "дом", "жилище", "обиталище". Предметом экологии является прежде всего исследование отношений между человеком и окружающей природой, т.е. его естественным "обиталищем". Экологию интересует как воздействие на природу производственной деятельности человека-творца материальной и духовной культуры, так и влияние природы на самого человека. В центре внимания экологии проблемы защиты человека и природы от последствий его производственной деятельности. Однако в последнее время остро встал вопрос о том, что необходимо отнести к сфере интересов экологии не только естественное обиталище человека, но и искусственное, включая созданный им мир духовных, культурных ценностей.
Имея в виду именно духовную культурную область, ныне все чаще стали говорить об "экологии души", "экологии нравственности", в целом об "экологии культуры". Одним из первых предложил различать традиционную экологию и экологию культуры академик Д.С.Лихачев. Причем, важнейшей ее составляющей он считал защиту духовной преемственности, всего того, что связано с прошлым культуры. Лихачев писал: "... экологию нельзя ограничивать только задачами сохранения природной биологической среды. Для сохранения жизни человека не менее важна среда, созданная культурой его предков и им самим. Сохранение культурной среды - задача не менее существенная, чем сохранение окружающей природы. Если природа необходима человеку для его биологической жизни, то культурная среда столь же необходима для его "духовной оседлости", для его привязанности к родным местам, для его нравственной самодисциплины и социальности".227
По мере того как мир, в котором живет человек, утрачивает черты естественного, природного и приобретает черты рукотворного, искусственного, все более очевидной становится статус культуры как порождения человеческой деятельности. Вместе с тем, растет понимание того, что природная составляющая не может быть даже в отдаленной перспективе полностью устранена от влияния на жизнь человека и общества (и за счет природного начала в человеке, и за счет, воздействия космоса, связанных с ним климатических условий и т.д.). Это означает, что проблема соотношения культуры и природы будет и в дальнейшем бесспорно сохранять заметное место среди основных устремлений философского поиска. Тем не менее, разработка этой проблемы имеет дальнейшие перспективы не только с позиций постижения степени негативного воздействия взаимоотношений культуры и природы на человеческое общество (хотя анализ возникших и возникающих перед человечеством опасностей заслуживает самого пристального внимания). Все более важным становится изучение процесса гармонизации взаимоотношений между культурой и природой. Весьма актуален при этом взгляд на природу как на фактор обеспечения гуманистической миссии культуры в качестве источника дальнейшего сохранения существования человеческого рода.
Культура, как материальная, так и духовная, выступает той самой интегрирующей силой, которая связывает людей в единое человечество. Это предназначение культуры выражается в ее социальных функциях. В культурологической литературе выделяют различные варианты подразделения на такие функции. В соответствии с одним из наиболее оптимальных вариантов228 называют следующие: 1) функция приспособления к среде, 2) познавательная, 3) информативная, 4) коммуникативная, 5) регулятивная, 6) оценочная, 7) разграничения и интеграции человеческих групп, 8) социализации (или человекотворческая). Приведем их краткую характеристику (имея в виду, что каждое обращение к рассмотрению основных направлений функционирования определенного фрагмента действительности позволяет лучше представить его процессуальный характер, динамику его развития).
Функция приспособления к среде - самая древняя из всех социальных функций культуры; она унаследована во многом от поведения животных. Выделяя ее, культурологи обращают внимание на то, что она, "работая" в обществе, обеспечила накопление богатейшего опыта по налаживанию ответных мер в отношении возникающих опасностей. Человек, "вписываясь" не только в мир природы, но и в мир общества, в течение тысячелетий вырабатывал различные средства приспособляемости к нему: от государственных структур и законов, удерживающих людей от взаимного истребления, до вооружений, совершенствование которых способствует целям обороны или нападения.
Познавательная функция культуры имеет двойную направленность: как на систематизацию знаний и раскрытие законов развития природы и общества, так и на познание человеком самого себя. Причем, можно смело утверждать, что ныне первое направление неизмеримо преобладает над вторым.
Информативная функция позволяет обеспечивать историческую преемственность и передавать последующим поколениям социальный опыт. Именно через культуру осуществляется процесс накопления, приумножения и распространения духовных богатств. Однако не только духовная, но и материальная культура обеспечивает передачу информации во времени и пространстве. Любое изделие или орудие труда несут на себе определенные данные об их изготовителе, о том, кто их использовал, об общественных отношениях определенной страны и эпохи.
Носителями коммуникативной функции культуры как средства общения между людьми выступают в основном словесный язык, специфические "языки" искусства (живописи, театра, музыки, скульптуры, хореографии и т.д.), а также язык науки, использующий математические, физические, химические и прочие символы и формулы. С развитием техники и новейших средств массовой информации (кино, радио, телевидения, аудио - и видеозаписи) значительно повысилась способность сохранять, передавать, тиражировать культурные ценности, неизмеримо возросли коммуникативные возможности культуры.
Регулятивная функция (которую иногда называют нормативной) состоит прежде всего в выработке системы норм и требований общества к своим членам во всех областях их жизни и деятельности - в области межгрупповых, межличностных, классовых, национальных отношений. Наряду с выработкой норм морали, права, обычаев и обрядов, регулятивная функция культуры проявляется в регламентации поведения людей на работе, в быту, в отношении к природе.
Оценочная функция культуры: проявляется в отборе ценностей как смыслообразующих оснований человеческого бытия, задающих направленность и мотивированность человеческой жизни, деятельности, а также конкретным действиям и поступкам людей. В ходе накопления опыта некоторые ценности утрачивают свой статус, возникают новые обогащающие сложившиеся традиции.
Функция разграничения и интеграции человеческих групп позволяет культуре выступать в определенной национально-исторической форме, но в то же время быть частью единого общечеловеческого культурного организма. Эта функция, словом, служит ориентиром как для выделения культурно-психологических особенностей этносов, национальностей, наций, так и для установления взаимосвязи между ними.
Функция социализации (или человекотворческая) характеризует развитие культуры как процесс, в ходе которого происходит усвоение и дальнейшая переработка индивидом социально - культурного опыта: знаний, трудовых навыков, норм ценностей, традиций, осуществляется включение его в систему общественных отношений и формирование у него социальных качеств, происходит обучение людей умению жить в обществе. Эта функция наиболее синтетична из всех названных нами функций культуры, включает в себя в значительной степени и их действие.
Выделение указанных функций в качестве самостоятельных до известной степени условно, ведь в реальной жизни разграничить их чрезвычайно сложно. Следует также иметь в виду, что некоторые из этих функций (познавательная, информативная, оценочная) являются в то же время и функциями философии, выступающей как уже отмечалось, в качестве самосознания общества и культуры, рефлексии человеком относительно себя, своей деятельности.
Итак, человек в качестве социального индивида является творением культуры. Известный отечественный философ В.С.Степин подчеркивает, что усвоение накопленного культурой социального опыта связано со сложной состыковкой биологических программ, характеризующих индивидуальную наследственность человека, и надбиологических программ общения, поведения и деятельности, составляющих своего ряда его социальную наследственность229. Благодаря усвоению этих программ человек способен изобретать новые нормы, идеи, верования и т.д., которые призваны соответствовать социальным потребностям. При этом они включаются в культуру, начиная программировать деятельность других людей. Происходит превращение индивидуального опыта в социальный, что приводит к появлению в культуре новых состояний и феноменов, закрепляющих этот опыт. Несомненно, что любые изменения в культуре происходят только благодаря творческой активности личности. Словом, человек, представляя собой творение культуры, в то же время заявляет о себе как о ее творце.


Глава Y. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ.

Y.I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ

Философия истории представляет собой особый раздел философии, связанный с интерпретацией исторического процесса и исторического познания.
Термин "философия истории" довольно позднего происхождения. Его впервые употребил в XYIIIв. Вольтер, одна из работ которого так и называлась - "Философия истории". Однако это не означает, что Вольтер является основателем указанной философской дисциплины. Философия истории возникла намного раньше. Еще в античной философии появились попытки осмыслить общественную жизнь с точки зрения ее прошлого, а также и грядущего (Платон, Аристотель, Лукреций и др.).
Средневековая христианская философия истории (Августин Блаженный, Фома Аквинский) характеризовалась телеологическим объяснением истории. Телеология (от греч. "телеос" - цель) - религиозно-философское учение о наличии в мире объективных внечеловеческих (божественных) целей и целесообразности. При телеологическом подходе к истории люди представлялись как бы актерами драмы, автором которой является Бог.
Начиная с эпохи Возрождения, а затем в эпоху Нового времени формировалась светская философия истории (Боден, Бэкон, Гоббс и др.). Философия истории XYIII - первой половины XIXв.в. была по преимуществу общей теорией исторического развития. При этом большинство философов этого периода сходились в том, что существует некая сила, управляющая историей. И хотя называлась эта сила по-разному (божественное провидение, всеобщий разум и т.д.), но всегда она оставалась внеисторической: она проявляется в истории, но не создается в ней.
Тем не менее философия истории указанного периода выдвинула и разработала ряд важных проблем: общественного прогресса, единства исторического процесса и многообразия его форм, исторической закономерности, свободы и необходимости и т.д. Философия истории Гегеля явилась своеобразной вершиной развития данной области философского знания, достигнутой в начале XIX в. Гегель попытался представить историю как единый закономерный процесс, в котором каждая эпоха, будучи неповторимо своеобразной, представляет собой в то же время закономерную ступень в общем развитии человечества. Однако исторический процесс для Гегеля является, прежде всего, "развитием духа во времени" (имеется в виду "мировой дух", определяющий движение "мировой истории"). Отсюда абстрактность гегелевской социально-философской концепции и ее несостоятельность в объяснении конкретного хода истории.
Огромным событием в сфере философской мысли второй половины XIXв. стало возникновение материалистического понимания истории (К.Маркс, Ф.Энгельс, Г.В.Плеханов и др.). В рамках такого понимания общественная жизнь предстала как высшая форма движения материального мира. Общество стало рассматриваться как постоянно развивающаяся система со специфической системной организацией, отличающейся от других материальных систем особой, многообразной элементной базой (общество включает в себя материальное и духовное производство, различные формы общественных отношений, социальную структуру, государственные институты и т.д.). При этом структурная характеристика общества предполагает не только выявление его элементной базы, но и определение места и роли каждого из этих элементов в его функционировании и развитии.
Материалистическую направленность философии истории марксизма продолжили в новых социально-экономических условиях второй половины ХХв. авторы ряда концепций исторического развития человечества, нередко объединяемых под общим названием "индустриализма". Как будет показано ниже, их отличает определенная методологическая близость к марксизму в исследовании социально-исторического процесса.
В заключение следует заметить, что в известном смысле любая философско-историческая концепция недостаточна применительно к историческому процессу. Другими словами, реальная история общества не может быть исчерпана какой-либо концептуальной схемой, ибо всякая такого рода схема в какой-то мере огрубляет, искажает историческое бытие человека. Но отсюда вовсе не следует, что не нужно пытаться концептуально его осваивать.
"Погружая исторические события в широкий контекст не только прошлой, но и настоящей и будущей культуры, философия истории очищает эти события от исторических случайностей, отделяет важное от второстепенного и, подчеркивая основные линии исторического развития, придает реальной истории недостающие ей ясность и схематичность. Конструкция философии истории - это всегда идеализации, или образцы, сопоставление с которыми реальных событий и их последовательностей позволяет яснее понять суть последних .230"

Y.2. ФОРМАЦИОННАЯ КОНЦЕПЦИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО
РАЗВИТИЯ В ФИЛОСОФИИ
ИСТОРИИ МАРКСИЗМА

Успех марксистской философии истории, занимавшей ведущее положение в социально-философской мысли целого столетия, был предопределен системным подходом к пониманию общества и правильным выбором его системообразующего компонента. Этим компонентом К.Маркс считал сферу материального производства, которая определяет все другие сферы жизнедеятельности общества: социальную, политическую, духовную (а с позиций современных представлений - и экологическую). Общество не может существовать без производства необходимых для жизни материальных благ. В этом ? исходный пункт человеческой истории. Поэтому ключевым при изучении жизнедеятельности общества стал для Маркса анализ материального производства.
Заметим, что сфера материального производства исследуется целым "букетом" экономических дисциплин: от общей экономической теории, экономики промышленности и до дисциплин, связанных с изучением маркетинга, финансов и кредита и т.д. Социальная философия тоже рассматривает экономическую жизнь общества, но под своим углом зрения. Материальное производство интересует ее не само по себе, а как компонент социума, причем компонент важнейший, системообразующий, интегрирующий все компоненты в целостность.
Опираясь на эту основополагающую идею, Маркс начал разрабатывать еще в 1850-е годы свою теорию общественно-экономических формаций. Человечество, считал он, поступательно развивается и в своем развитии проходит определенные, закономерные, исторически длительные этапы. Эти этапы восходящего, прогрессивного развития человечества Маркс и назвал формациями. С его точки зрения, формация есть "... общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество со своеобразным отличительным характером".231
Формация, по мысли Маркса, характеризуется, прежде всего, господствующим в обществе способом производства. Последний определяет все другие стороны социальной жизни: исторические формы общности людей (таковыми в истории общества являлись род, племя, народность, нация), социально-классовую структуру, состояние духовной сферы общества, политические и правовые отношения, государственные институты - вплоть до семейных отношений и всего образа жизни людей. Социально-экономический способ производства, будучи основой формации, представляет собой исторически конкретное единство производительных сил данного общества и производственных отношений, сложившихся в этом обществе.
Производительные силы, как одна из сторон социально-экономического способа производства, выражают отношение общества к природе. Они являются системой человеческого и технико-технологического факторов, необходимых для реализации процесса материального производства. В этой системе люди, выступающие в роли производителей материальных благ, становятся решающим элементом производительных сил. Они должны обладать некоторым производственным опытом, трудовыми навыками, а также (в связи с усилением влияния науки на производство) и определенным минимумом научных знаний.
Технико-технологическая составляющая производительных сил включает предметы труда, средства труда и технологию производства. Под предметами труда понимают все то, на что направлен труд человека. Это, прежде всего, различное сырье, извлекаемое из природы, а также предметы уже подвергшиеся ранее воздействию человеческого труда и вновь включенные в процесс материального производства (например, заготовка, подвергающаяся обработке на токарном станке, состоит из выплавленной ранее стали). Средства труда - это обширный комплекс вещей, которые человек помещает между собой и предметами труда и которые служат проводниками его воздействий на эти предметы. Средства труда включают, во-первых, орудия труда - в виде машин, станков, инструментов и т.д. (которые составляют, по выражению Маркса, костную и мускульную систему производства) и, во-вторых, множество вспомогательных технических средств, обслуживающих процесс материального производства. К последним относятся транспорт, линии электропередачи, трубопроводы, сети связи и т.д. (всю эту инфраструктуру Маркс образно назвал сосудистой системой производства).
В условиях современной научно-технической революции происходит интенсивное использование в производственном процессе научных достижений, появляются принципиально новые средства труда и технологии производства, а также предметы труда с заранее заданными, не имеющими природных аналогов, свойствами. А это, в свою очередь, усиливает требования к образовательной и профессиональной подготовке людей, занятых в сфере материального производства.
Другая сторона социально-экономического способа производства - производственные отношения есть выражение общественных взаимосвязей и взаимодействий людей в сфере производства. Это экономические отношения, складывающиеся между людьми в процессе непосредственного производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. Главным элементом здесь выступает основное производственное отношение в виде отношения собственности на средства производства, которое определяет и экономическое положение того или иного класса общества и другие виды производственных отношений (распределительные, обмена и потребления).
Разработанная Марксом концепция роли и места отношения собственности в жизни общества получила в ХХ веке широкое признание и в немарксистском обществознании. Как пишет один из крупнейших историков современности Фернан Бродель, "Маркс прав: разве тому, кто владеет средствами производства, землей, судами, станками, сырьем, готовым продуктом, не принадлежит и господствующее положение?".232
Сделанное Марксом открытие, что производственные отношения являются базисом (фундаментом) всех остальных общественных отношений и социального организма в целом, проложило дорогу к созданию формационной теории. В ней соответствие производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил становится важнейшим общесоциологическим законом.
Дело в том, что производительные силы являются довольно подвижной, быстро меняющейся стороной социально-экономического способа производства. А производственные отношения - это относительно устойчивая его сторона. По мере развития производительных сил возникает и постепенно нарастает противоречие между указанными сторонами способа производства. Пока производственные отношения соответствуют существующему уровню развития производительных сил, они обеспечивают возможность, дают простор для дальнейшего повышения этого уровня. В случае же отсутствия такого соответствия производственные отношения сдерживают дальнейшее развитие производительных сил, мешают проявиться всем их возможностям. Разрешение данного противоречия происходит путем преобразования производственных отношений таким образом, чтобы они соответствовали новому характеру, достигнутому уровню развития производительных сил.
"Люди никогда не отказываются от того, что они приобрели, - писал Маркс, - но это не значит, что они не откажутся от той общественной формы, в которой они приобрели определенные производительные силы... С приобретением новых производительных сил люди меняют свой способ производства, а вместе со способом производства они меняют все экономические отношения, которые были необходимыми отношениями лишь данного, определенного способа производства".233
Приняв экономические (производственные) отношения в качестве критерия, определяющего исторический тип общества в целом (т.е. формацию) и выявив основные типы этих отношений, существовавшие с древнейших времен и вплоть до XIX века включительно, Маркс на этой основе выделил в истории общества четыре формации: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную и капиталистическую (буржуазную). Исходя из важной идеи о естественноисторической смене формаций234 и специфического, социально-классового видения истории, Маркс дополнил указанную формационную схему развития человечества прогнозом, в котором предсказывал появление в недалеком будущем принципиально новой, коммунистической формации. Специфика марксистского видения истории состояла в том, что развитие человечества представлялось как движение от доклассового (первобытного) общества к классово-антагонистическому (рабовладельческому, затем - феодальному и далее - капиталистическому) с последующим обязательным переходом к бесклассовому (коммунистическому) обществу.
При этом в формационном учении большое внимание уделялось переходу от буржуазного типа производственных отношений к принципиально иному - коммунистическому, сопровождавшемуся, по мысли Маркса, классовой борьбой и социальными революциями. "Буржуазные производственные отношения, - считал Маркс, - являются последней антагонистической формой общественного производства... Буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества".235
Однако дальнейший ход истории не подтвердил прогноз Маркса. Во второй половине ХХ века в условиях развернувшейся научно-технической революции (НТР) возникли своего рода парадоксальные явления позднекапиталистического развития, которые не вписывались в традиционные марксистские представления о природе капитализма. К этим принципиально новым явлениям относятся: создание механизмов (в том числе, наднациональных) регулирования экономических и политических противоречий, макро- и микроэкономических тенденций, преодоление на этой основе разрушительных сил рыночной стихии и анархии, развитие отношений общественной собственности, участие трудящихся в управлении производством и распределении прибылей, реализация масштабных социальных программ для широких масс населения и т.д.
Все эти новые тенденции развития капиталистического общества в эпоху НТР, также как и неудача (в силу целого ряда объективных и субъективных причин) гигантского социального эксперимента по построению коммунизма в СССР и в ряде других стран абсолютно невозможно было предвидеть в исторических условиях второй половины XIX века. Поэтому отсутствие подобных предвидений, как и несбывшийся коммунистической прогноз никак нельзя ставить в вину К.Марксу и его последователям того времени.
Во второй половине ХХ века заметную роль в социальной философии стран Запада стали играть концепции, основывавшиеся (вслед за марксизмом) на определенных философско-исторических обобщениях и учитывавшие новые реалии, связанные с развитием НТР. К ним относятся концепции "стадий экономического роста", "единого индустриального общества", "постиндустриального" (или, как вариант, - "технотронного") общества, "третьей волны" в развитии цивилизации, "информационного общества". Все они получили достаточно широкое отражение в западной социально-философской литературе последних десятилетий.
Авторов указанных концепций объединяет стремление найти в прошлом, настоящем и предполагаемом будущем развитии различных стран и народов некоторые сходные цивилизационные основания и характеристики. В их работах отражается, в той или иной мере, недовольство массового сознания некоторыми особенностями социального развития и ожидания существенных перемен в стиле, способах жизни и труда.

Y.3. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ИСТОРИИ
ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. ТРАДИЦИОННЫЕ И
ТЕХНОГЕННЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Термин "цивилизация" (от лат. civilis - гражданский, государственный) был введен в XYIII веке французским экономистом В.Мирабо в работе "Друг людей или трактат о народонаселении" (1757). Но до сих пор не существует однозначной трактовки этого термина.
В XIX веке появилось понимание цивилизации как своеобразной "второй ступени" в истории общества, следующей после "ступени" дикости и варварства. Именно такой смысл понятию цивилизации придал знаменитый американский антрополог, один из наиболее известных создателей теории эволюционизма Льюис Морган (1818-1889). Он предложил схему истории человечества, в которой выделялись три этапа развития общества: дикость, варварство и цивилизация. Каждый из первых двух этапов Морган подразделял еще на низший, средний и высший периоды. В основу указанной периодизации были положены технологические скачки в развитии культуры. Так, например, появление гончарного производства рассматривалось как рубеж перехода от дикости к низшей фазе варварства, а выплавка железа - как переход к высшей его фазе. Морган считал, что описанные им этапы развития универсальны и характерны для истории каждого народа. По его мнению, этапы технологического прогресса в определенной мере коррелируются с последовательностью развития других культурных институтов (например, с регулированием отношений между полами, которое завершилось переходом к моногамной семье, соответствовавшей уже этапу цивилизации).
Эволюционная концепция Л.Моргана оказала немалое влияние на становление философии истории марксизма во второй половине XIX века. Но соглашаясь с Морганом в отношении начального временного ограничителя цивилизации (как "эпохи, следующей за дикостью и варварством"), марксизм ввел в то же время и конечный временной ограничитель: цивилизация - это отрезок исторического пути человечества до наступления коммунизма. Другими словами, цивилизация, в марксистском понимании, - это серия антогонистических формаций, начиная с рабовладельческой. При этом Маркса и Энгельса интересовала та стадия цивилизации (капитализм), из которой, по их мнению, должно было возникнуть коммунистическое общество. Однако вырванный из цивилизационного констекста капитализм представлялся исключительно (или главным образом) в своем формационном обличье.
Одним из широко распространенных пониманий термина "цивилизация" стало отождествление его с понятием "культура". При этом по мере изучения разнообразных культур сложился локально-исторический подход, представители которого рассматривают цивилизации как качественно различные локальные исторические образования, как особые социокультурные феномены, ограниченные пространственно-временными рамками.
В XIX веке этой точки зрения придерживался известный русский социальный мыслитель и культуролог Н.Я.Данилевский (1822-1885), который рассматривал цивилизации как определенные "культурно-исторические типы общества", существующие в рамках обособленных локальных образований. Каждая локальная цивилизация, считал он, проходит в своем развитии следующие этапы: становления самобытности, юности (формирование политических институтов), зрелости и упадка.
Сторонники локально-исторического подхода выделяют в истории некоторое множество цивилизаций, расходясь между собой в определении их количества. По Н.Я.Данилевскому , положительную роль в истории сыграли одиннадцать основных культурно-исторических типов (египетский, китайский, ассиро-вавилоно-финикийский и др.), каждый из которых есть интеграция существенных признаков определенного социального организма, объективирующих национальный характер. Ряд народов, считал Н.Я.Данилевский,не сложились в "культурно-исторический тип" (т.е. в цивилизацию) и либо выполняют функцию "бичей Божиих" - разрушителей отживших культур, либо составляют "этнографический материал" для других цивилизаций.
Известный английский историк, социолог и философ культуры Арнольд Тойнби (1889-1975) в своем многотомном труде "Исследование истории" (написанном в период с 1934 по 1961г.г.) выделил в истории человечества двадцать одну цивилизацию - начиная с древнейших, давно погибших египетской и шумерской и кончая дожившими до наших дней Западно- и Восточно-христианской, индуистской, исламской, китайской и японско-корейской. Уже по их названиям видно, что в формировании цивилизаций, по Тойнби, главную роль играют географический, этнический и религиозный факторы. Причем в отличие от немецкого философа Освальда Шпенглера (1880-1936), выделившего в истории общества восемь культурно-исторических типов (цивилизаций) и считавшего их полностью замкнутыми, лишенными каких-либо возможностей культурной преемственности, А.Тойнби допускал взаимодействие и взаимовлияние фрагментов культур, их распространение и развитие. В будущем, считал он, возможно достижение единства человечества, но только в сфере духа и на основе религии. Тойнби говорил об объединяющей роли "мировых проповеднических религий" (буддизм, христианство, ислам), которые, по его мнению, и являются высшими ценностями и ориентирами исторического процесса.
Иной точки зрения придерживается современный американский ученый, профессор Гарвардского университета Самуэль Хантингтон. В 1996г. он опубликовал книгу "Схватка цивилизаций и переустройство мирового порядка". Центральная мысль этой книги состоит в том, что после периода "холодной войны" будущее человечества будет определять конфронтация цивилизаций. Таких главных цивилизаций С.Хантингтон насчитал четыре: китайскую, индийскую, мусульманскую и западную. Возникли они на основе таких мировых религий, как буддизм, индуизм, ислам и христианство. Современная западная христианская цивилизация, оставаясь пока экономически наиболее мощной, воспринимается другими цивилизациями как слишком вооруженная и чрезмерно агрессивная. Однако мощь Запада, отмечает Хантингтон, постепенно убывает, в результате чего происходят неумолимые и фундаментальные изменения в балансе сил цивилизаций. В подтверждение этого Хантингтон приводит следующие статистические данные: за 75 лет ХХ века доля Запада в политическом контроле над территориями земного шара сократилась на 50 процентов, над населением планеты - на 80 процентов, в мировом производстве - на 35 процентов, а в численности вооруженных сил - на 60 процентов. На фоне убывающей мощи западной христианской цивилизации набирают силу другие цивилизации и , прежде всего, ? исламская.
Как отмечает Хантингтон, Запад волнуется из-за арабской нефти, проблемы выживания Израиля, мусульманской иммиграции в страны Западной Европы и США. Россия потрясена исламским терроризмом и ситуацией на Северном Кавказе. Сербия столкнулась с угрозой создания мусульманской "Великой Албании". Индия вынуждена балансировать: как бы не соскользнуть в широкомасштабную войну с Пакистаном и не рассориться со 100 миллионами собственных мусульман. При всем этом ожидается, что к 2025 году мусульманский мир будет составлять примерно треть всего населения Земли.
Будущее человечества, по Хантингтону, мрачное. Оно неизбежно будет сопровождаться не сотрудничеством, не культурным взаимопроникновением, а "схваткой", конфронтацией цивилизаций.
Гораздо более оптимистичным выглядит развитие человечества при ином, унитарном подходе к пониманию цивилизации. В его рамках цивилизация представляется в качестве идеала прогрессивного развития человечества как единого целого. Сторонники этого подхода полагают, что на определенном этапе взаимодействия локальных цивилизаций возникает феномен Всемирной истории и начинается процесс становления экуменической (единой, объединенной) цивилизации. Реальность мировой истории, по их мнению, обусловлена духовным единством человечества.
Известный немецкий философ и ученый-психолог Карл Ясперс (1883-1969) в своей работе "Истоки истории и ее цель" выделил в истории общества четыре среза: доистория, великие исторические культуры древности (локальные истории), осевая история (начало всемирной истории) и, наконец, "техницистская" цивилизация (переход к единой мировой истории). По его мысли, ситуация единства мировой истории была создана Европой, которая длительное время имела власть над миром в силу своего технологического превосходства.
Во второй половине ХХ века большую известность приобрел стадиальный подход к истории, в котором цивилизации рассматриваются в виде определенных стадий прогрессивного развития человечества. Но в отличие от формационной концепции, положившей в основу формации базис экономический (т.е. совокупность производственных отношений), в стадиальной концепции в фундаменте цивилизации лежит технико-технологический базис (под которым понимаются производительные силы в части их технико-технологического компонента). С учетом этого становится ясным и смысл такого цивилизационного подхода к истории: построить типологию общественных систем, исходящую из определенных, качественно различающихся технико-технологических базисов. Это направление в философии истории второй половины ХХ века получило обобщенное наименование "индустриализм", за которым вскоре последовал "постиндустриализм" (подробнее это направление в философии истории рассмотрено в разделе V.4).
Из всех вышеуказанных подходов, проявившихся в философии истории, можно выделить нечто общее: ступени развития человечества довольно четко подразделяются на два больших класса, каждый из которых соответствует определенному типу цивилизационного прогресса. Этими типами, радикально различающимися между собой, являются традиционные и техногенные цивилизации.
Значительная часть человеческой истории была связана с традиционными обществами, существовавшими в эпоху Древнего Востока (Индия, Китай, Египет), в государствах мусульманского Востока периода средневековья и т.д. И сегодня многие государства "третьего мира" сохраняют некоторые черты традиционного общества (хотя под влиянием современной техногенной цивилизации в них происходят более или менее интенсивные трансформации традиционной культуры и образа жизни).
"Традиционные общества характеризуются замедленными темпами социальных изменений. Конечно, в них тоже возникают инновации как в сфере производства, так и в сфере регуляции социальных отношений, но прогресс идет очень медленно по сравнению со сроками жизни индивидов и даже поколений. В традиционных обществах может смениться несколько поколений людей, заставая одни и те же структуры общественной жизни, воспроизводя их и передавая следующему поколению. Виды деятельности, их средства и цели могут столетиями существовать в качестве устойчивых стереотипов. Соответственно в культуре этих обществ приоритет отдается традициям, образцам и нормам, аккумулирующим опыт предков, канонизированным стилям мышления. Инновационная деятельность отнюдь не воспринимается здесь как высшая ценность, напротив, она имеет ограничения и допустима лишь в рамках веками апробированных традиций".236
Определенные предпосылки принципиально иной, техногенной цивилизации (которую зачастую обозначают понятием "западная цивилизация", имея в виду регион ее возникновения) появились еще в европейской античной культуре, существовали в период европейского средневековья и получили новый импульс в эпоху Возрождения.
"Техногенная цивилизация началась задолго до компьютеров, и даже задолго до паровой машины. Ее предверием можно назвать развитие античной культуры, прежде всего культуры полисной, которая подарила человечеству два великих изобретения - демократию и теоретическую науку, первым образцом которой была Евклидова геометрия. Эти два открытия - в сфере регуляции социальных связей и в способе познания мира - стали важными предпосылками для будущего, принципиально нового типа цивилизационного прогресса".237
В эпоху средневековья идея богоподобности человека привела к ориентации на познание окружающего мира, рассматриваемого как божественное творение, план которого человеческий разум призван расшифровывать. "Впоследствии, в эпоху Ренессанса, происходит восстановление многих достижений античной традиции, но при этом ассимилируется и идея богоподобности человеческого разума. И вот с этого момента закладывается культурная матрица техногенной цивилизации, которая начинает свое собственное развитие в XVII веке".238
Переход от традиционного общества к техногенной цивилизации был связан с возникновением новой системы ценностей. При этом ценностью считается сама инновация, оригинальность, вообще новое. "В известном смысле символом техногенного общества может считаться книга рекордов Гиннеса, в отличие, скажем, от семи чудес света, которая наглядно свидетельствует, что каждый индивид может стать единственным в своем роде, достичь чего-то необычного, и она же как бы призывает к этому. Семь чудес света, напротив, призваны были подчеркнуть завершенность мира и показать, что все грандиозное, действительно необычное уже состоялось... В традиционных культурах считалось, что "золотой век" уже пройден, он позади, в далеком прошлом. Герои прошлого создали образцы поступков и действий, которым следует подражать. В культуре техногенных обществ иная ориентация. В них идея социального прогресса стимулирует ожидание перемен и движение к будущему, а будущее полагается как рост цивилизационных завоеваний, обеспечивающих все более счастливое мироустройство".239
С появлением техногенной цивилизации темп социальных, научных, технических и технологических изменений стал возрастать со все большей скоростью, что наглядно показали последние четыре столетия (период ничтожно малый в истории человечества). Вот как образно показывает динамику развития человеческого общества швейцарский инженер и писатель Густав Эйхельберг. "Представим себе, - пишет он, - развитие мира до наших дней в виде марафонского бега на дистанцию 60 км. Каждый километр этой дистанции будет соответствовать 10 тысячам лет. Этот воображаемый бег будет выглядеть следующим образом. На большей части пути бегунов одни девственные леса. И только после 58-59 км появляются первые признаки культуры: орудия первобытного человека, наскальные рисунки. Начинается последний километр дистанции. Появляются первые земледельцы, 300 метров до финиша - дорога из каменных плит ведет мимо египетских пирамид и древнеримских укреплений. До финиша - 100 метров. Взору бегунов открывается средневековые городские строения, слышны крики сжигаемых на кострах жертв инквизиции. До финиша остается 50 метров. Здесь бегуны могли встретить гения эпохи Возрождения Леонардо да Винчи. До финиша всего 10 метров, а бегуны все еще бегут при свете факелов и масляных ламп. Еще 5 метров пути, и совершилось чудо - электрический свет освещает дорогу, на смену экипажам появляются автомобили. Слышен шум самолетов. Лес заводских труб. Табло ЭВМ отсчитывает сотые доли секунды. На финише бегунов встречают ослепительные вспышки юпитеров, репортеры радио и телевидения".240
Ускорение научно-технического прогресса, характерное для техногенной цивилизации, ведет к быстро расширяющимся (и зачастую, неблагоприятным) преобразованиям природной среды, стремительным изменениям предметного мира, в котором живет человек, активным трансформациям социальных связей людей, всего образа их жизни. Классификация истории по определенным этапам прогрессивного развития человечества, основанным на изменении их технико-технологического базиса, приводит к следующей схеме исторического процесса: самый длительный - доиндустриальный этап, затем индустриальный и, сменяющий его, постиндустриальные этапы. Последние два относятся уже к техногенной цивилизации, основой жизнедеятельности которой становится прежде всего развитие техники и технологии, причем не только путем стихийно протекающих инноваций в сфере самого производства, но и за счет генерации все новых научных знаний и их внедрения в технико-технологические процессы (подробнее об этом будет сказано в главе 9).
Данный подход к человеческой истории, ставший ведущим во второй половине ХХ века, проявился в виде цивилизационных концепций "индустриализма" и "постиндустриализма".







Y.4. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ КОНЦЕПЦИИ
"ИНДУСТРИАЛИЗМА" И "ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМА"

Y.4.1. Концепция "Стадий экономического роста"

Серию социально-философских исследований второй половины ХХ века, получивших известность под общим названием "индустриализма", открывает американский социолог, экономист и историк У.Ростоу, изложивший свою концепцию в работе "Стадии экономического роста" (1960г.), сопроводив ее подзаголовком "Некоммунистический манифест". В этой работе была сделана попытка дать общую схему развития человечества, отличную от аналогичной схемы, предложенной в свое время марксизмом.
Исходя из идеи о решающей роли технико-экономических показателей в развитии общества, У.Ростоу делит историю человечества на пять указанных ниже стадий экономического роста.
1. "Традиционное общество". Это аграрное общество с примитивным уровнем развития сельского хозяйства и "доньютоновским" уровнем науки и техники, которое ограничивает возможности производства продукции на душу населения. Общество с такими характеристиками охватывает в истории человечества, если воспользоваться классификацией Маркса, три общественно-экономических формации (первобытнообщинную, рабовладельческую и феодальную), а также распространяется на колониальные и полуколониальные, слаборазвитые страны мира по их состоянию в первой половине ХХ века.
2. "Переходное общество".У.Ростоу рассматривает его как период создания предварительных условий для следующего промышленного сдвига. В этот период возникают предпосылки для перехода общества на более высокую ступень развития: рождаются научные открытия и изобретения, способные повлиять на рост производства, а также появляются предприимчивые люди, готовые использовать эти новшества для получения большей прибыли. Решительное и инициативное меньшинство выступает, по мнению У.Ростоу, подлинной движущей силой, "переводящей традиционное общество" на рельсы промышленного развития. Таким образом, "экономические изменения" Ростоу рассматривает как "последствие неэкономических человеческих порывов и устремлений".241
3. "Стадия сдвига", или "промышленная революция". Эта стадия знаменуется повышением доли накопления капитала и быстрым развитием ведущих отраслей промышленности. По мнению У.Ростоу, на этой стадии Англия находилась в конце XYIII века, Франция и США - в середине XIX века, Германия - во второй половине XIX века, Россия - в 1890-1914г.г., Индия и Китай - с середины ХХ века.
4. "Стадия зрелости". На этой стадии значительно возрастает уровень капиталовложений, повышается национальный доход, бурно развивается промышленность, возникают новые, не известные ранее отрасли производства. Доля городских жителей в структуре населения достигает 60-90 процентов. Увеличивается доля квалифицированного труда, качественно изменяется структура занятости. По мнению У.Ростоу, Англия достигла данной стадии в середине прошлого века, США - в 1900г., Германия и Франция - к 1910г., Япония - в начале 40-х годов, а СССР лишь к началу 50-х годов.
5. "Эра высокого массового потребления". На этой стадии в центре внимания общества ставятся проблемы потребления и благосостояния населения в самом широком смысле этих слов. На базе достигнутой технической зрелости возникает общество, характеризующееся массовым потреблением товаров длительного пользования (автомобили, телевизоры, холодильники и т.п.). Производство этих товаров, а также развитие сферы услуг становится главным в экономике общества.
Первыми указанной эры, считает У.Ростоу, достигли США, а за ними - страны Западной Европы и Япония. Советский Союз, по мнению У.Ростоу, стоит на пороге новой эры. Когда же он переступит этот порог произойдет вырождение существующего там социально-экономического строя. Ибо коммунизм, пишет У.Ростоу, "по своей сущности склонен к тому, чтобы завянуть в эпоху высокого массового потребления".242

Y.4.2. Концепция "индустриального общества"

Концепция "индустриального общества" была окончательно оформлена известным французским философом и социологом Р.Ароном. Его работа "Лекции по индустриальному обществу", первоначально изданная на французском языке (1964г.), а затем переведенная и изданная на английском (1968г.), получила широкую известность.
Р.Арон показывает, что социальный прогресс характеризуется переходом от прежнего отсталого "традиционного общества" (т.е. аграрного общества, в котором господствовали натуральное хозяйство и сословная иерархия) к передовому, промышленному развитому "индустриальному" обществу. Последнее является обществом, которое на основе машинной индустрии делает возможным массовое промышленное производство. При этом Р.Арон высказывает несогласие с формационной концепцией Маркса (в основе которой лежит учение о естественноисторическом процессе смены общественно-экономических формаций и положение о роли классовой борьбы в указанной смене). Концепцию Маркса он считает "однолинейной схемой развития".
Р. Арон показывает, что существует сходство между индустриальным обществом западного типа (именуемого до сих пор капиталистическим) и моделью социалистического общества, существовавшей в СССР и ряде других стран. Дело в том, что все государства, именуемые либо капиталистическими, либо социалистическими, имеют много общего: они стремятся эксплуатировать природные богатства, повышать производительность труда, разрабатывать новые, более совершенные технологии и т.д. Например, считает Р. Арон, "в обоих обществах (капиталистическом и социалистическом) определенная категория людей является привилегированной: это означает, что они имеют более высокие доходы, чем остальные трудящиеся, которые находятся в самом низу общественной иерархии. Явление, именуемое капиталистическим накоплением или "эксплуатацией", характерно,
для обоих типов индустриального общества, а вовсе не характеризуется лишь один из типов по сравнению с другим".243
На этой основе Р. Арон приходит к выводу о формировании "единого индустриального общества", в котором грань, существующая между двумя его разновидностями (капиталистической и социалистической), должна со временем стереться. Это значит, что исчезнут качественные различия между капитализмом и социализмом.
Сторонники данной концепции считают, что в новом " индустриальном обществе" (по прежней, терминологии - капиталистическом) капиталисты уже утратили контроль как над собственностью, так и над государством. По мнению английского социолога Б. Мэги, юридический собственник и фактический руководитель производства более не идентичны. Власть перешла в руки нового класса - управляющих. И это стало возможным в результате колоссального технического прогресса и невиданных социальных изменений ? как следствия "демократической революции".244
По мнению Р. Арона, схема развития человеческой истории, намеченная Марксом, более не работает. Социализм вовсе не обязательно должен прийти на смену капитализму. Человечество приходит к "единому индустриальному обществу", которое способно на безграничное прогрессивное развитие. Эта тенденция, считает Р. Арон приведет в конце концов "к распаду однопартийной системы и упразднению монополии марксизма-ленинизма" в Советском Союзе и так называемых странах народной демократии.245
Y.4.3. Концепция "постиндустриального
(технотронного) общества"

В 70-х годах рядом зарубежных социологов начала развиваться точка зрения, согласно которой научно-технический прогресс приводит к трансформации прежнего "индустриального" общества в некоторое качественно иное "постиндустриальное" общество.
Одним из первых обратил внимание на эту тенденцию исторического развития цивилизации американский экономист, социолог и политический деятель 3. Бжезинский. В работе "Между двумя эпохами. Роль Америки в технотронную эру" (1970 г.) он определил новое "постиндустриальное общество" как общество "технотронное". Это иное общество, чем общество "индустриальное", базирующееся на старой машинной технике и господстве механики. Новейшая (прежде всего, кибернетическая) техника, достижения радиоэлектроники, прогресс в средствах коммуникации оказывают, по мнению Бжезинского, определяющее влияние на все стороны социальной жизни.
"Влияние науки и техники на человека и его общество, - пишет он, - стало (особенно в более развитых странах мира) главным источником современных изменений. В последние годы появилась волнующая литература о будущем, содержащая в себе настоящий вызов. В США и Западной Европе и (в меньшей степени) в Японии и в СССР учеными был предпринят ряд систематических попыток спроектировать, предсказать, ухватить то, что готовит нам будущее. Трансформация, которая ныне имеет место, особенно в Америке, уже создает общество, которое все более отличается от своего индустриального предшественника ... Индустриальные процессы больше не являются главной детерминантой социальных изменений, преобразующей нравы, социальную структуру и ценности общества. В индустриальном обществе технические знания применялись прежде всего к специфической цели: ускорению и улучшению производственной техники. Социальные следствия были побочным продуктом этой преобладающей заботы. В технотронном обществе научное и техническое знание, в дополнение к обогащению производственных способностей, быстро оплодотворяет почти все аспекты жизни, прямо воздействуя на них".246
3. Бжезинский формулирует ряд качественных особенностей, отличающих формирующееся "технотронное" общество от общества "индустриального". Для последнего, например, характерна замена мускульной энергии животных и людей машинами. В "технотронном" обществе автоматизация, новая кибернетическая техника заменяют операции человека с машинами. В социальном плане "индустриальное" общество отличается доминированием на рынке труда проблем занятости и безработицы. Ключевую роль там играют проблемы материальной обеспеченности. В "технотронном" обществе будут доминировать проблемы участия в прибыли. В результате произойдет перемещение центра тяжести от проблем материального благосостояния (ибо они будут решены) к проблемам духовным. В "индустриальном" обществе массы в основном пассивны. Активность их возрастает лишь в особо конфликтных ситуациях. "Технотронное" общество, считает 3. Бжезинский, бросает человеку вызов, принуждает его стать активным членом социума.
Таковы лишь некоторые дихотомические характеристики "индустриального" - "технотронного" обществ. В целом концепция "технотронного" общества, разработанная 3. Бжезинским, опиралась на принципы, идеалы, которые мыслились как сугубо несовместимые с "индустриальным" прошлым.
Одним из основателей и главных разработчиков концепции "постиндустриального" общества считается американский социолог, профессор Д. Белл. В работе "Пришествие постиндустриального общества" (1973 г.) он развивает мысль о том, что в зависимости от уровня техники в обществе последовательно преобладают "первичная" сфера экономической деятельности - сельское хозяйство, затем "вторичная" - промышленное производство, а в последней трети XX века выдвигается "третичная" сфера деятельности, характеризующаяся переходом от товаропроизводящей к обслуживающей экономике, в которой ведущую роль приобретает наука и образование.
Каждому из этих трех этапов общественного развития (которые Д. Белл характеризует как "доиндустрииальный", "индустриальный" и "постиндустриальный") присущи специфические формы социальной организации: церковь и армия - в "доиндустриальном", аграрном обществе, фирма, корпорация - в "индустриальном", университеты - в "постиндустриальном". Последние становятся источником социального планирования и социальных инноваций. Соответственно изменяется и роль в обществе определенных социальных групп. В "доиндустриальном" обществе господствующее положение занимали феодалы и священнослужители, в "индустриальном" - бизнесмены, а в "постиндустриальном" их место занимают ученые и специалисты. В последнем случае происходит формирование нового лидерства, основанного на специальной подготовке, интеллектуальных талантах и знаниях, которые становятся средствами власти.
Таким образом, возникновение "постиндустриального" этапа социального развития Белл связывает с существенными переменами в социальной структуре общества (классовое деление уступает место профессиональному) и соответствующими изменениями в его ориентации, обусловленными новой ролью науки и техники.

Y.4.4. Концепция "третьей волны"
в развитии цивилизации

Новые идеи 80-х годов об основных тенденциях развития общества в наиболее концентрированной форме представил американский социолог А. Тоффлер в работе "Третья волна" (1980 г.). Согласно общеисторической схеме, предложенной в этой работе, "сельскохозяйственная цивилизация", именуемая "первой волной", на заре Нового времени "отхлынула", уступив место "второй волне" - "индустриальной" цивилизации. На смену ей в условиях чрезвычайных изменений в обществе конца XX века приходит "третья волна" - грядущая цивилизация, которой, однако, Тоффлер не сумел подыскать адекватного названия.
"Мы все еще ищем слова, - пишет он, - которые смогли бы описать всю полноту силы и богатство этих чрезвычайных изменений. Одни говорят о грядущем космическом веке, информационной или электронной эре, о глобальной деревне. Збигнев Бжезинский заявил нам, что мы стоим перед лицом "технотронного века."... Советские футурологи говорят об НТР -"научно-технической революции". Я сам часто писал о "супериндустриальном обществе". Однако ни один из этих терминов, включая мой собственный, не является адекватным".247
В своей работе А. Тоффлер сопоставляет "вторую " и "третью " волны, т.е. "индустриальную" (относимую к прошлому или преодолеваемому настоящему) и грядущую (но находящуюся в процессе становления) цивилизационные стадии. Это сопоставление проводится им на разных уровнях: экологическом, научно-техническом, экономическом, социально - организационном, политическом, культурном.
Эпоха "второй волны" (т.е. прошлого, "индустриального" общества, сохраняющегося еще сегодня) характеризуется борьбой с природой, разбазариванием невосстанавливаемого "капитала природы" - угля, газа, нефти, леса и т.д. Это эпоха гигантского прогресса механической и электромеханической техники, в которой решающими отраслями производства являются машиностроение, электромашиностроение, химическая индустрия. Основной принцип научно-технического и промышленного развития: неограниченный рост во имя роста.
Совершенно иные принципы и отношения, считает А. Тоффлер, лежат в основе "третьей волны", т.е. общества будущего, которое зарождается уже сегодня. Борьба с природой заменяется сотрудничеством с нею. Общество ориентируется на возобновляемые источники энергии и активный их поиск. Используемая техника строится на основе знаний, выходящих из научных лабораторий. Ведущими областями науки и техники становятся квантовая электроника, информатика, молекулярная биология (в том числе и генная инженерия), наука о космосе, экология и океанология. Основным принципом развития этого общества становится: рост, но ограниченный и сбалансированный.
В обществе "третьей волны" производство в его традиционном понимании занимает все меньшее количество рабочего времени в пределах заводских цехов. Между тем возникает феномен, при котором производство распространяется за пределы предприятия благодаря созданию условий для домашней (home based) работы, выполняемой в свободное время. Последняя все чаще совершается под влиянием нематериальных стимулов, отнюдь не характерных для традиционного труда "индустриального общества".
Поскольку свободное время и рабочее место становятся практически неразделимыми (особенно в условиях "домашней работы") происходит размывание границ между производительным трудом по производству материальных благ и производством услуг и т.д. Деятельность на рабочем месте во все большей степени становится потреблением информации, знаний, созданных другими людьми. В конечном счете это приводит к устранению границы между производством и потреблением. Возникает переход от "чистого" производства к процессу, в котором важную роль играет потребление, а от "чистого" потребления ? к производительной деятельности, которая может стать разновидностью досуга. Возникающий феномен А.Тоффлер характеризует введенным им термином "prosumer", который сочетает в себе указание и на производство и на потребление (именно сочетание этих двух процессов ? производства и потребления благ и услуг ? составляет, по его мнению, содержание жизнедеятельности современного общества).
В соответствии с вышеуказанными принципами нового общества происходит перестройка деятельности в сфере образования и культуры (учреждения образования и культуры в "индустриальном" обществе, считает Тоффлер, были построены по типу фабрики и соответственно массовизированы). Таким образом, меняется все стороны жизни общества. Но этот процесс не проходит безболезненно.
"В нашей жизни нарождается новая цивилизация, - пишет А. Тоффлер, - и слепые люди повсюду пытаются подавить ее. Эта новая цивилизация приносит с собой новый стиль семейной жизни; меняются пути, какими мы идем в труде, любви и жизни; возникают новая экономика, новые политические конфликты; и кроме всего прочего изменяется также и сознание. Кирпичики такой новой цивилизации существуют и сегодня. Миллионы людей уже настраивают свои жизни на ритмы завтрашнего дня. Другие в ужасе перед будущим отчаянно и тщетно погружаются в прошлое и пытаются реставрировать умирающий мир, породивший их".248
А. Тоффлер указывает на такие важные характеристики общества "третьей волны,", как аудио-коммуникация на основе новейшей информационной техники, сети индивидуализированных, неофициальных коммуникаций и т.д. Вместе с тем он отказывается применять термин "информационное общество", который, однако, после выхода его книги становится все более популярным. Этот термин лег в основу новейшей концепции философии "постиндустриализма" 80-х - 90-х годов.

Y.4.5. Концепция
"информационного общества"

Мысль об ускоренной и крупной социальной трансформации, охватившей мир, все настойчивее высказывалась в последние два десятилетия ХХ века. Компьютеризация производства, различных областей трудовой деятельности, общения, быта, досуга и т.п., проблемы, трудности, противоречия, которые с нею связаны, - все это широко обсуждалось специалистами различного профиля и различных сфер деятельности в 80-х годах и продолжает обсуждаться по настоящее время.
При этом на смену профессорам философии и социологии, работавшим в 60-х - 70-х годах в академической сфере (Р. Арон, Д. Белл) или призывавшимся, хотя бы временно, к политической деятельности (У. Ростоу, 3. Бжезинский) в 80-е годы к работе над новыми идеями и концепциями социального развития пришли практически работающие советники бизнеса (Дж. Несбитт, И. Масуда) или бывшие журналисты, ставшие социальными философами и футурологами совершенно специфического рода (А. Тоффлер, Г. Хендерсон и др.).
С середины 60-х и до конца 70-х годов происходило наиболее кардинальное видоизменение информационно - вычислительной техники (в сторону колоссального улучшения самых разных ее показателей: повышения производительности, уменьшения затрат, микроминиатюризации элементной базы и т. д.), огромное расширение сфер и возможностей ее применения в обществе, изменение форм взаимодействия человека с информационными средствами. Новый "информационный взрыв" назревал, но даже в середине 70-х годов он вовсе не был очевиден. Заслуга создателей концепции "информационного общества" состояла в предвидении того, что новый, "информационный" этап научно-технического прогресса станет реальностью и изменит многие стороны социальной жизни.
С начала 80-х годов возник спор: необходимо ли менять укоренившийся в 70-е годы термин "постиндустриальное" общество, замещая его новым термином - "информационное" общество. Оказалось, что спор отнюдь не терминологический. Необходимо было ответить на действительно принципиальный философско-исторический вопрос: несут ли с собой информационные наука и техника, широкое внедрение их результатов во все сферы человеческой деятельности коренной социальный, цивилизационный поворот, или же они означают только продолжение прежнего индустриального развития?
Недвусмысленный ответ на этот вопрос дал Дж. Несбитт в работе "Мегатенденции: десять новых направлений, преобразующих наши жизни" (1982 г.). "1956 и 1957 г.г., - пишет он, - были поворотным пунктом, концом индустриальной эры. Приведенные в замешательство, не желающие распрощаться с прошлым, даже лучшие наши мыслители оказались неспособными описать грядущую эпоху. Гарвардский социолог Дениел Белл назвал ее постиндустриальным обществом, и термин этот закрепился. Мы всегда применяем частицы "пост" и "нео" - к каким-либо эрам и. движениям, когда не знаем, как назвать их. Теперь ясно, что постиндустриальное общество ? это информационное общество..."249
Такой же точки зрения придерживается и руководитель национальной программы "информационного общества" Японии И. Масуда. Совершенно четко и недвусмысленно он озаглавил свою работу: "Информационное общество как постиндустриальное общество" (1983 г.). В этой работе содержится концептуальное обоснование вышеуказанной программы.
С точки зрения создателей концепции "информационного общества", последнее начало формироваться еще в 50-х годах. И сегодня это общество - не какой-то отдаленный идеал, а реальность, в которую мы уже погружены. Как пишет Дж. Несбитт, "не информационная технология сегодняшнего дня - от компьютеров до кабельного телевидения - вызвала новое информационное общество. Оно стало пролагать себе дорогу в конце 50-х годов. Современная сложнейшая технология только ускорила наше погружение в информационное общество, в котором мы уже находимся. Проблема состоит в том, что наше мнение, наши установки и, следовательно, процессы принятия решений еще не сообразовались с реальным положением вещей... И мы подвергаем большому риску наши компании, нашу индивидуальную карьеру и нашу экономику в целом. Например, не имеет смысла реиндустриализовывать экономику, которая основывается не на индустрии, а на производстве и распространении информации".250
"Информационное общество" характеризуется компьютеризацией самых различных областей социальной жизни, появлением новых информационных технологий и новых видов деятельности. На все эти черты новой экономической реальности указывает Дж. Несбитт в своей работе. "Реальное увеличение, - пишет он, - имело место в информационных занятиях. В 1950г. только 17 процентов из нас работало в сфере информационного труда. Теперь 60 процентов занятых имеет дело с информацией - в качестве программистов, учителей, клерков, секретарей, счетных работников, маклеров, менеджеров, работников сферы страхования, чиновников, юристов, банкиров, технических специалистов. К тому же много работников выполняют информационные работу в компаниях, занимающихся производством. Большинство американцев расходует свое время, создавая, сберегая или распределяя информацию".251
Дж. Несбитт неустанно подчеркивает такую тенденцию современного общества как быстрый рост информационных профессий и усиливающееся значение информационного труда, что уже создало и продолжает создавать миллионы новых рабочих мест. Опираясь на исследования ряда социологов, Несбитт показывает, что уже в 70-х годах в США только пять процентов из вновь возникших типов занятости приходилось на сферу производства материальных благ в индустрии, в то время как 90 процентов относились к созданию, хранению и распространению информации.
Отсюда Несбитт делает далеко идущий вывод об основном, стратегическом ресурсе общества настоящего и особенно будущего. Таким стратегическим ресурсом, подчеркивает он, является информация. Ресурсом не единственным, но наиболее важным.
В середине 80-х годов вышла новая книга Дж. Несбитта, написанная в соавторстве с П. Абурдин. Ее полное название: "Изобретая корпорации вновь. О перестройке вашей работы и вашей компании соответственно новому информационному обществу" (1985 г.). В этой книге были развиты далее идеи той концепции, которую Дж. Несбитт изложил ранее. В данной (совместной с П. Абурдин) работе делается акцент на внутреннее развитие гуманизированного бизнеса, а также анализируются и более широкие социальные проблемы ? такие, как образование, здравоохранение, женский вопрос и др. Специальная глава посвящена японскому опыту в сфере бизнеса и решения социальных проблем. "Красной нитью" в указанной работе проходит мысль, что в информационном обществе прибыли корпораций будут тем выше, чем более гуманными станут цели и методы их организационно-управленческой деятельности, чем больше средств и aieiaiey aoaao oaaeaii niaa?oainoaiaaie? ?aaiou n e?auie.
Таким образом, к середине 80-х годов в рамках разрабатываемой концепции "информационного общества" был вскрыт ряд глубинных, долгосрочных тенденций будущего развития человечества. Последние основываются на качественном обновлении техники и науки, происходящем на нынешнем информационном витке научно-технического прогресса. Причем наиболее интересное и ценное в разработке указанной концепции - это описание широких цивилизационных процессов, перемен в образе жизни, в ценностных установках, способах коммуникации людей.
В 90-х годах процесс движения к глобальному информационному обществу (ИО) нашел отражение в официальных документах и новых общественных структурах целого ряда стран. Примером может служить инагурационный меморандум Клинтона - Гора "Технология для экономического роста Америки" (февраль 1993), в котором официально провозглашалась идея национальной информационной инфраструктуры. Эта идея была подхвачена странами "большой семерки" и Европейского Союза. Усилиями специальной Европейской комиссии были созданы такие структуры, как Форум ИО, Бюро проектов ИО и Глобальная опись ИО. В международной информационной сети "Интернет" организовано множество серверов, хранящих проекты развития информационного общества.
Но при всем сегодняшнем многообразии проектов и прогнозов, посвященных информационному обществу, именно внимание к повседневности, к массовому сознанию и действию (а ведь под их влиянием и формируются цивилизационные тенденции) позволили теоретическим размышлениям разработчиков концепции "информационного общества" обрести конкретность и жизненность. Вместе с тем, весьма сложные и неоднозначные связи между обществом сегодняшнего и завтрашнего дня требуют от исследователей "информационного общества" дальнейшего теоретического осмысления своих прогнозов.

Y.5. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ МАРКСИЗМА И
СОВРЕМЕННЫЕ "ИНДУСТРИАЛЬНЫЕ" И
"ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫЕ" КОНЦЕПЦИИ
РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА

Как видно из вышеизложенного, и философия истории марксизма второй половины XIX столетия, и социально-философские концепции "индустриализма" второй половины XX века основаны на признании того, что источником прогресса человечества и его измерителем выступает развитие материального производства. Степень совершенства материального производства, развитость его форм и методов лежит в основе оценок того или иного общества как в марксизме, так и в современных западных "индустриальных" концепциях.
В указанных вариантах философии истории развитие общества, по сути, делится на три больших цивилизационных периода. В марксизме различают периоды: архаичный (доклассовый), экономики классового общества (от рабовладельческой до капиталистической включительно), и в перспективе - коммунистический (бесклассовый, с экономикой изобилия). В концепциях "индустриализма" это - аграрное, "индустриальное" и "постиндустриальное" общества (или как вариант, - первая, вторая и третья "волны" в развитии цивилизации).
Переход к грядущей, коммунистической формации, так же как и смена "индустриальной" цивилизации "постиндустриальной" представляется основоположникам марксизма и авторам современных концепций "индустриализма" революционным событием, радикально изменяющим ход истории и кардинально преобразующим человеческое общество.
Существует сходство и в изображении того социума, который трактуется как коммунистическая общественная формация и как "постиндустриальное общество". К. Маркс и Ф. Энгельс справедливо обозначали грядущее историческое событие как общество свободной индивидуальности. Развитие способностей человека, замещение прежней рутинной трудовой деятельности проявлениями творческой активности отмечают в качестве важнейшей характерной черты нового состояния социума и теоретики "постиндустриального общества". Поэтому можно констатировать, что общая направленность обеих теорий (коммунистической и "постиндустриальной") - гуманистическая, а рассматриваемые ими идеалы являются достойными человека целями.
Методологическое сходство философии истории марксизма и ее "индустриальных" вариантов второй половины XX века, немалое влияние марксистской философской социологии на авторов концепции "постиндустриального общества" дало право одному из основателей последней Д. Беллу прямо говорить о себе и своих коллегах как о "постмарксистах".
Разумеется, между описанными подходами в философии истории есть и заметные отличия, связанные прежде всего, с временным фактором: в середине XIX столетия невозможно было предвидеть научные, технические и технологические прорывы последних десятилетий XX века. Однако, заметим, и при этом основоположники марксизма не раз говорили о научно-техническом прогрессе как важнейшей основе преобразования общества.
Теоретики "постиндустриализма" создавали свои теории тогда, когда информационная революция, новейшие высокие технологии стали реальностью. Поэтому их важная идея, что в "индустриальном" обществе главную роль играли вещественные и энергетические компоненты, а в "постиндустриальном" определяющим ресурсом становится информация, - высказывались уже не в качестве прогноза, а в качестве констатации того, что уже имело место в реальной жизни. А отсюда вытекал вывод, что информационные процессы, затрагивая все стороны "постиндустриального " общества, формируют принципиально новую систему жизнедеятельности этого общества, ее контроля и совершенствования.
Становление информационно-технологической цивилизации и глобальные изменения (на этой основе) жизни современного общества определили необходимость нового уровня их философско-методологического осмысления. В настоящее время, на рубеже XXI века актуальным являются не пути и способы "опровержения" марксизма (который сыграл свою историческую роль), а проблемы дальнейшего развития общественно-исторической теории и практики применительно к реалиям сегодняшнего дня.

Глава YI. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В ФИЛОСОФИИ,
НАУКЕ И СОЦИАЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ

YI. 1.ЧЕЛОВЕК ВО ВСЕЛЕННОЙ.
АНТРОПНЫЙ КОСМОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП

В современной науке бесспорным представляется факт, что не только сама наша планета как космический объект, но и жизнь на ней являются следствием общего космического развития. "И наружный лик Земли, и жизнь, наполняющая его, - писал известный русский философ А.Л.Чижевский, - являются результатом творческого воздействия космических сил. А потому и строение земной оболочки, ее физико-химия и биосфера являются проявлением строения и механики Вселенной"...252
Следовательно, и человек как наиболее высокоорганизованное проявление жизни есть продукт не только земной, но и космической эволюции. Он подчинен космическим ритмам, законам функционирования и развития космоcа. Человека не только нельзя исключать из общего потока космической эволюции, но наоборот, необходимо видеть зависимость от нее судеб людей. С этой точки зрения, изучение строения и эволюции Вселенной есть неотъемлемое условие глубокого познания самого человека, его связи с космическим целым. А это, в свою очередь, предполагает выявление места человека в системе мироздания.
Существует мнение, что жизнь на Земле - это лишь одна из форм существования космической жизни, и что человек как мыслящее существо неодинок во Вселенной. Такого мнения придерживался, например, выдающийся русский ученый и философ К.Э.Циолковский, развивавший астробиологическую и астросоциологическую концепции. Он полностью разделял идею множественности миров, существовавшую еще в далеком прошлом (вспомним в связи с этим хотя бы Джордано Бруно). Циолковский выдвигал и разрабатывал идеи, касающиеся возможного многообразия внеземных видов жизни и иных, космических цивилизаций. Он отвергал взгляд на человека как самого совершенно разумного существа и считал, что во Вселенной есть мыслящие существа, стоящие по уровню своего развития выше человека. Человечество, считал Циолковский, еще очень молодо, оно незрело по сравнению с высокоразвитыми космическими цивилизациями. Но оно быстро развивается и в будущем, выйдя за пределы Земли, начнет обживать и преобразовывать другие планеты (и даже астероиды), создавать искусственные сооружения в комическом пространстве - сначала в окрестностях нашей планеты, затем - в Солнечной системе, а позднее и в других звездных системах. Циолковский был убежден, что рано или поздно человечество в ходе освоения космоса встретится и объединится с иными цивилизациями.
Позицию, близкую к Циолковскому, занимают и в наши дни многие ученые и философы, которые убеждены, что различные формы жизни существуют во многих местах необъятной Вселенной, в которых могут также существовать и какие-то цивилизации, отличные от земной. Отсюда - стремление найти внеземные формы жизни и вступить в контакт с космическими "братьями по разуму".
Заметим, что об этом размышляли даже некоторые авторитетные ученые XIX века. И не только размышляли, но и предлагали способы привлечь к землянам внимание представителей иных, внеземных цивилизаций. Например, известный немецкий ученый-математик Карл Гаусс предлагал вырубить в сибирской тайге гигантскую фигуру в форме треугольника, иллюстрирующую теорему Пифагора, и засеять ее пшеницей. Ярко-желтый треугольник на фоне темно-зеленой тайги должен был, по мнению Гаусса, привлечь внимание марсиан. Французский математик Э.Неовиус в своей книге "Величайшая задача нашего времени", опубликованной в 1876г., предложил технически реализуемый проект связи: с помощью световых сигналов передавать в мировое пространство информацию по типу азбуки Морзе. Он даже рассчитал стоимость этого проекта, предлагая объединить во имя этой цели усилия многих государств.
Современная постановка проблемы поиска внеземных цивилизаций относится к середине ХХ века, когда в английском научном журнале "Природа" появилась статья Д.Кокони и Ф.Моррисона, в которой утверждалось, что если во Вселенной имеются разумные существа, способные передавать радиосигналы, то мы при современном уровне нашей техники способны эти сигналы принимать. В 1960 году американским радиоастрономом Ф.Дрейком были проведены первые эксперименты такого рода. Начиная с 60-х годов ХХ века, поисками разумной жизни во Вселенной всерьез занялись ученые ряда наиболее развитых стран (США, СССР, Франции, Канады, Японии, Австралии). Радиотелескопы и оптические телескопы в течение многих лет во всех направлениях исследовали космос в надежде обнаружить сигналы искусственного происхождения. На ряде космических аппаратов(главным образом, американских серий "Пионер" и "Вояджер") отправлялись послания внеземным цивилизациям.
Но в 80-х годах ХХ века оптимизм в этом вопросе сменился пессимизмом, поскольку за два с лишним десятилетия не было получено никакой информации относительно существования внеземных форм разумной жизни. За это время, например, Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США истратило миллионы долларов в рамках программы SET? (английская аббревиатура, означающая поиск внеземного разума). Поэтому в последние годы, преимущественно по экономическим соображениям, в США и других странах такого рода исследования были фактически приостановлены.
Было сформулировано несколько возможных объяснений неудачи указанных исследований. Эти объяснения сводились к следующему . Радиосигналы - не единственное средство связи. Более развитые цивилизации могут пользоваться другими средствами связи типа гравитационных волн, потоков нейтрино или вообще неизвестных нам. Возможно, эти цивилизации вообще не посылают сигналов ввиду нашей незрелости (ведь срок существования разумной жизни на Земле по космологическим и геологическим масштабам - ничтожный, ей, по выражению Циолковского, только "одна секунда" времени). Была высказана и гипотеза, что высокоразвитые космические сообщества специально не проявляют своего присутствия, так как "галактическая этика" требует предоставить развивающимся цивилизациям (типа земной) возможность самостоятельно решать свои проблемы. А по "зоогипотезе" Дж.Бола, Земля находится как бы в заповеднике, т.е. внеземные цивилизации решили сохранить "первозданную природу" в лице землян. Как видно, все эти гипотезы исходят из идеи существования внеземных вариантов разумной жизни.
Но существует и совершенно иная точка зрения, которая исходит из уникальности разумной жизни на планете Земля, проповедуя "космическое одиночество" человечества. Такую позицию занимает, в частности, современный французский ученый, профессор физики парижского университета Марсо Фельден. В своей книге "А если мы одни во Вселенной?", опубликованной в 1994 году, он высказывает убеждение, что во Вселенной, кроме человека, других форм разумной жизни нет (при этом он допускает возможность существования примитивных форм жизни, типа бактерий, грибков, растений на других планетах). М.Фельден объясняет уникальность высокоразвитой жизни на Земле тем, что волею случая Солнечная система находится на периферии нашей Галактики и, следовательно, вне досягаемости смертоносных космических лучей. Когда Солнечная система попадет в зону повышенной радиации или будут исчерпаны ресурсы функционирования Солнца, т.е. оно "погаснет", жизнь на Земле прекратит свое существование. Но это может произойти через несколько миллиардов лет. Основной вывод, к которому, приходит французский физик, сводится к следующему: в масштабах Вселенной есть место только для одного мыслящего существа - человека, который в состоянии охватить ее своим разумом.
С таким категорическим выводом вряд ли согласятся многие ученые и философы. Еще в XIX веке Ф.Энгельс писал: "...Материя приходит к развитию мыслящих существ в силу самой своей природы, а потому это с необходимостью и происходит во всех тех случаях, когда имеются налицо соответствующие условия (не обязательно везде и всегда одни и те же)".253 Возражая М.Фельдену, российский ученый, член-корреспондент Академии космонавтики Л.М.Гиндилис высказал следующую мысль: "Было бы очень странно, если бы в огромной Вселенной мы оказались одни. В Галактике - 400 миллиардов звезд, подобных Солнцу, во Вселенной же таких галактик - около сотни миллиардов. Это все равно, как если бы на засеянном поле, по выражению греческого философа Метрадора, вырос бы всего один колос. Но дело не только в этом... Как это может быть, что самые глубокие фундаментальные свойства Вселенной в целом делают ее пригодной для существования жизни и человека, а реализуется жизнь только в некоторой ничтожной части Вселенной на единственной планете?".254
Последняя мысль касается так называемого антропного космологического принципа, идею которого сформулировали в начале 60-х годов советские ученые Г.М.Идлис и А.Л.Зельманов и американский физик и космолог Р.Дикке. Позднее эта идея была развита Б.Картером, которому и принадлежит сам термин "антропный принцип".
Дело в том, что развитие современной естественнонаучной картины мира во многом связано с включением в нее "человеческого фактора". "Можно сказать, что наука со времен Коперника развивалась таким образом, что наблюдателю-человеку в ней отводилась весьма скромная роль. Человек не занимал какого-либо привилегированного, центрального положения в науке о Вселенной. Как бы без внимания оставался и тот факт, что необходимой предпосылкой нашего существования являются благоприятные условия (температура, химический состав окружающей среды и т.д.), возникновение которых оказалось возможным благодаря именно тонкой подстройке значений физических величин во Вселенной. Некоторые ученые обратили внимание на ограниченность такого подхода, считая, что строение физического мира неотделимо от обитателей, наблюдающих его в самом фундаментальном смысле. Наше положение в мире, если и не является центральным, то неизбежно - привилегированным. И можно заранее, до наблюдений предсказать ряд астрофизических и других факторов по той причине, что то, что мы ожидаем наблюдать, должно быть ограничено условиями, необходимыми для нашего существования как наблюдателей. Основанием для таких предсказаний и служит антропный принцип - как принцип, отражающий невероятно тонкую подстройку Вселенной".255
Согласно этому принципу, Вселенная обладает определенными свойствами, благоприятными для существования в ней жизни вообще и человека как ее высшей формы. Мы знаем пока только те формы жизни, которые существуют на планете Земля. Но сама эта планета является составной частью не только Солнечной системы, но и гигантской системы нашей Вселенной, включающей множество галактик и звезд. И вряд ли в нынешнее время можно соглашаться с точкой зрения Гегеля, согласно которой "то обстоятельство, что звезды во множестве рассеяны по безмерным пространствам, ничего не говорит разуму".256 Данное обстоятельство "говорит" кое-что разуму и, думается, в будущем еще много скажет. Сейчас уже ясно, что жизнь могла зародится только на определенном этапе расширения Вселенной, когда образовались и прошли достаточно длительный эволюционный путь галактики и звезды и сформировались сложные сочетания разнообразных космологических, физических и химических факторов, благоприятных для перехода от неживого вещества к живому.
Свойства окружающего нас мира являются результатом удивительной согласованности фундаментальных физических констант. Причем интервал возможных значений этих констант, обеспечивающий мир, пригодный для жизни, очень мал. Наукой установлено, что определенное ослабление, например, константы сильных взаимодействий привело бы к образованию на ранних стадиях расширения Вселенной, в основном, только тяжелых элементов, что означало бы отсутствие в мире источников энергии. А при уменьшении гравитационного взаимодействия не возникло бы условий для протекания ядерных реакций в звездах. Наоборот, усиление слабых взаимодействий превратило бы на ранних этапах эволюции Вселенной все вещество в гелий, а значит, отсутствовали бы реакции термоядерного синтеза в звездах. Некоторое усиление электромагнитного взаимодействия привело бы к заключению электронов внутри атомных ядер и невозможности вследствие этого химических превращений и реакций. Существующая структура Вселенной жестко обусловлена также величиной, выражающей разницу в массах нейтрона и протона. Разность эта очень мала и составляет всего одну тысячную от массы протона. Но если бы указанная разность была в три раза больше, то во Вселенной не мог бы проходить нуклонный синтез и в ней не было бы сложных элементов, что, в свою очередь, делало бы невозможным возникновение жизни. И таких "если бы" существует еще целый ряд.
Таким образом, именно благоприятствующая возникновению жизни "тонкая подстройка" значений фундаментальных констант нашей Вселенной "приводит к появлению в физической картине мира человека как уникального и одновременно естественного результата глобально-космической эволюции".257

YI.2. БИОЛОГИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ В ЧЕЛОВЕКЕ.
ЧЕЛОВЕК КАК ИНДИВИД И ЛИЧНОСТЬ

В понимании сущности человека очень важным является вопрос о соотношении в нем биологической и социальной сторон. Человек есть продукт длительного развития живой природы. Как биологическое существо он представляет собой телесно-материальное образование со своими физиологическими функциями. Вместе с тем, человек рождается и живет в обществе, в социальной среде и поэтому он безусловно - и существо социальное.
Подчеркивая универсальность социального начала в человеке, К.Маркс писал, что "... сущность человека... есть совокупность всех общественных отношений".258 Однако упрощенное понимание данного положения может привести к точке зрения, что будто бы все человеческое существование определяется только влиянием социальной среды и что человек подобен чистому листу бумаги, на котором эта среда от начала и до конца пишет все его индивидуальное развитие.
Сторонники такого социологизаторского подхода видят в человеке "сырой материал", которым можно безгранично манипулировать во имя достижения того или иного социального идеала. Они убеждены в возможности быстрого и необратимого изменения человеческой природы в определяемую этим идеалом сторону за счет одних только внешних воспитательных воздействий. "История знает много примеров того, как с помощью мощных социальных рычагов менялась общественная психология (вплоть до массовых психозов), но всегда эти процессы были кратковременны и, главное, обратимы. Человек после временного исступления всегда возвращается к своему исходному состоянию, а иной раз и теряет при этом даже достигнутые ранее рубежи. Культурологическая штурмовщина и краткосрочные изматывающие рывки не имеют никакого исторического и социального смысла; они только дезориентируют политическую волю и ослабляют действенность самих социальных рычагов".259
Поэтому в социальной практике нельзя игнорировать природную сторону человека, которая выражается в биологических процессах его организма. Биологическое в человеке не может быть вытеснено социальным. Биологическая сторона проявляет себя на всех этапах социализации человека, влияет на конкретные формы его социального поведения и его деятельности. Это естественно, ибо, по словам Ф.Энгельса, "уже сам факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному".260
По образному выражению известного французского философа-материалиста XYIIIв. Ламетри, человек не создан из "особой глины", отличающей его от животных. Вместе с тем, некоторые биологические функции у человека имеют свою специфику, возникшую вследствие перехода к прямохождению наших далеких предков и изменения их образа жизни. По сравнению с животными, человек биологически не привязан к жизни в определенной "экологической нише", т.е. в строго определенной совокупности условий и факторов окружающей среды. Биологическое несовершенство человека в сравнении с "биологической специализацией" животных компенсируется его универсальностью - в смысле способности приспосабливать природную среду к потребностям своей жизнедеятельности.
Один из представителей современной философской антропологии А.Гелен (1904-1976) выдвинул оригинальную идею, согласно которой человек от рождения является "биологически недостаточным" существом (заметим, что у человека, по сравнению с другими представителями животного мира, самое длинное детство, он не покрыт шерстью, защищающей его от низкотемпературных воздействий окружающей среды, и т.д.). Именно эта его "биологическая недостаточность" и желание выжить заставили человека, по мнению А.Гелена, активно развивать и максимально использовать свои способности. А это, в свою очередь, позволило ему не только выжить, но и расселиться по всему земному шару - от арктических районов до экватора и далее вплоть до Антарктиды.
Однако эпоха, в которой мы живем, оказала весьма негативное влияние на биологию человека. Неблагоприятные экологические факторы, нервнопсихические перегрузки, связанные с жизнью в технизированном мире, отрицательно влияют на здоровье человека и его наследственность. По словам известного русского философа первой половины ХХв. Н.А.Бердяева, "кризис, переживаемый человеком связан с несоответствием душевной и физической организации человека с современной техникой. Душа и тело человека формировались, когда человеческая жизнь была еще в соответствии с ритмами природы, когда для него еще существовал космический порядок. Человек был еще связан с матерью-землей. Власть техники означает конец теллурической эпохи. Органическая, естественная среда человека, земля, растения, животные и пр., может быть убита техникой; что тогда будет?".261
Эти тревожные мысли русского философа стали еще более актуальными во второй половине ХХ века. Существует, например, реальная опасность генетических деформаций человеческого организма в связи с мощным радиационным и химическим загрязнением окружающей среды. Немало тревожных вопросов, на которые нет пока однозначных ответов, ставят успехи генной инженерии, проблемы клонирования животных (а в возможной перспективе - и самого человека), употребление в пищу трансгенных (генетически модифицированных) продуктов и т.д. Генетический ущерб от воздействий многих техногенных факторов ставят сегодня в повестку дня проблему выживания человечества как биологического вида.
Еще в древнегреческой философии представители школы софистов ("преподавателей мудрости") отстаивали мысль о том, что биологическое, телесное есть основное и общее свойство человека. В противовес господствовавшему тогда образу мышления, замечавшему у других народов только то, что отличает их от эллинов, софисты проповедовали идею равенства народов. Эта идея опиралась на их убежденность в существование единства телесной организации человека.
В последние десятилетия ХХ века значительно усилилась биологическая направленность в осмыслении проблемы человека. Это стало следствием огромных успехов биологии (которая даже претендует на лидерство в науке XXI века) и появлением нового научного направления - социобиологии. Основоположником этого направления считается американский биолог Э.О.Уилсон, опубликовывавший в 1975г. книгу "Социобиология: новый синтез". Эта работа ориентировала исследователей на широкое изучение биологических основ социальной жизнедеятельности людей. Сторонники социобиологии пытаются согласовать данные генетики, этологии (науки о поведении животных), эволюционной биологии и т.д. с целью сформировать биологические представления о социальном поведении человека.
Социобиология имеет тенденцию к оправданию всякого рода агрессивных действий в обществе. Один из разработчиков этологии, австрийский ученый К.Лоренц доказывает, что агрессия - врожденное видовое качество человека, выработанное, вместе с остальным животным миром, в борьбе за существование. Энергия агрессии, по его мнению, накапливается в нервной системе человека под влиянием конкуренции и в целях физического подавления противников. Отсюда - всевозможные межэтнические столкновения, гражданские и другие войны.
В своих исследованиях основоположник социобиологии Э.Уилсон пришел к следующим основным выводам: а) воспитание в социальной среде - это попытка "обуздать" нашу биологическую природу и б) существует зависимость форм социального поведения человека от его генетических основ. Позднее в книге "Гены, разум, культура: процесс коэволюции",написанной Уилсоном совместно с культурологом Лумдсеном и изданной в 1992 году, был сделан вывод, что биологическая и культурная эволюция человека носят взаимодополнительный характер. Авторы указанной работы развивают теорию "генно-культурной коэволюции", согласно которой процессы органической (генной) и культурной эволюции человека происходят совместно и в этой совместной эволюции гены и культура неразрывно связаны между собой. Однако ведущая роль в этом процессе все же отводится генам. Именно последние оказываются конечными причинами многих человеческих поступков. С такой точки зрения человек является объектом, прежде всего, биологического знания.
Однако попытки объяснить развитие и поведение человека преимущественно в рамках биологии вряд ли можно признать состоятельными. Исследования, проведенные некоторыми учеными, показывают, что лишь 15 процентов всех актов человеческой деятельности носят чисто биологический характер. Не отвергая многие достижения современной социобиологии, следует иметь ввиду, что биологическое и социальное в человеке находятся между собой в тесной взаимосвязи. Ведь индивидуальное бытие человека протекает во взаимодействии биологической и социальной сторон. Эта дуальность (двусторонность) конкретного человеческого бытия отражается в таких философско-антропологических понятиях, как "индивид" и "личность".
Человек как индивид есть биологическое существо имеющее определенную телесную организацию. Характеристики человека, как индивида, определяются, прежде всего, его генотипом , т.е. набором генов, полученным от родителей. Эти характеристики охватывают анатомо-физиологические данные человека, т.е. индивидуальные особенности его телесности (группу и резус крови, цвет глаз, кожный узор на пальцах рук и т.п.), а также данные психические (индивидуальные психологические задатки в виде памяти, воли, темперамента и т.п.). Но проблема человека как индивида не исчерпывается его генотипом. Она требует также учета и фенотипа, т.е. совокупности признаков, свойств, задатков человеческого организма, формируемых в онтогенезе, т.е. в процессе индивидуального развития. Это развитие протекает в социальной среде. И каждый человек, начиная с раннего возраста, вырастает, формируется не просто как биологическое существо, но как существо биосоциальное.
Социальная сущность человека выражается понятием личности. Человек как личность есть результат социализации индивида в процессе онтогенеза. Другими словами, человек не рождается личностью; он ею становится в ходе своего индивидуального развития, происходящего в обществе. Поэтому новорожденный ребенок - это еще не личность. По словам известного ученого-психолога А.Н.Леонтьева, "ребенок в момент рождения лишь кандидат в человека, но он не может им стать в изоляции: ему нужно научиться быть человеком в общении с людьми".262
Таким образом, вне социальных условий одна только биологическая основа еще не делает человека личностью. Человек обретает личностные качества, приобщаясь к социальному опыту и ценностным ориентациям общества, в котором он живет. Благодаря развитию системы образования, возможностей коммуникации, интенсивному процессу информатизации общества на базе электронных средств массовой информации человек с детских лет получает в настоящее время гораздо больше разнообразной информации, чем когда-либо в прошлом. А это создает дополнительные возможности для развития его личности.
Существуют два противоположных подхода к человеку как личности: монадный и плеядный. Монадный подход связан с признанием абсолютной приоритетности личности человека. Данный подход исходит из того, что ценность человеческой личности выше любых ценностей - будь то ценности нации, класса, любой социальной группы. С этой точки зрения государство, общество обязано гарантировать соблюдение прав человека как личности. Противоположный, плеядный ("плеяда" - сообщество) подход исходит из игнорирования или принижения прав личности, подчинения ее интересам социальной общности. Эта точка зрения приводит к подавлению прав человека, к признанию его элементом социальной системы. В фашистской Германии, например, интересы личности были полностью подчинены интересам нации. В СССР человек рассматривался как "винтик" государственной машины. Приоритет отдавался коллективу, "массам". Личный интерес, как считалось, всегда должен быть подчинен интересам коллектива.263
Биологические качества индивида, о которых говорилось выше, - наиболее стабильная сторона в человеке, которая остается неизменной в норме и в патологии, в условиях психического здоровья и в состоянии душевной болезни. Личностные же качества во многом зависят от функционирования человеческого сознания. Нарушения в нормальной деятельности сознания ведут к полной или частичной утрате личностных черт (что наблюдается у хронических алкоголиков, наркоманов или в случаях заболеваний головного мозга).
Поэтому, рассмотрев два разных измерения человеческого существования - биологическое и социальное, - необходимо теперь остановиться и на третьем его измерении - духовном (психическом), которым определяется личность человека. Об этом речь пойдет в следующих двух разделах данной главы.

YI.3. СОЗНАНИЕ И САМОСОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

В человеке совмещаются такие противоположные начала как тело (биологическое начало) и "душа" (духовное, психическое начало). Как уже отмечалось выше, человек - выходец из животного мира, существо, подчиняющееся биологическим закономерностям. Вместе с тем, он владеет речью, ему присуща сложная мыслительная и эмоциальная деятельность, которую называют сознанием.
Существует неразрывное единство осознания человеком окружающего его мира (называемое предметным сознанием) и осознание им самого себя (самосознание). Развитие ребенка начинается с чувства собственного существования, в котором еще нет ни осознания себя, ни осознания внешнего мира. Но постепенно в процессе онтогенеза у него формируется сознание в своих двух формах - в форме предметного сознания, основывающегося на представлениях о внешнем мире, и самосознания, ориентированного на постижение самого себя. Таким образом, создаются субъективные условия, позволяющие человеку не только постигать окружающий мир, но и ориентироваться в собственной личности.
"Способность к самосознанию и самопознанию - исключительное достояние человека, который в своем самосознании осознает самого себя как субъекта сознания, общения и действия, становясь в непосредственное отношение к самому себе. Только в этой форме и может существовать самосознание, основная особенность которого... состоит в том, что оно ориентировано на осмысление человеком своих действий, чувств, мыслей, мотивов поведения, интересов, своего положения в обществе".264 Самосознание является основой самовоспитания и достижения намечаемых субъектом целей. Поэтому призыв древнегреческого философа Сократа "Познай себя" звучит по прежнему мудро и актуально.
Большое значение для возникновения самосознания имеет формирование "образа тела". Этот образ складывается уже в ощущениях ребенка при прикосновении руками к собственному телу. Такая познавательная деятельность, наблюдаемая у маленьких детей, является зачатком осознания собственного "Я". Психологи утверждают, что в формировании "образа тела" значительную роль играет зеркало. С его помощью человек наблюдает за самим собой, анализирует выражение своего лица и т.д. Зрительное удвоение личности с помощью зеркала служит тем самым одним из средств самопознания.
Знаменитый русский физиолог И.М.Сеченов (1829-1905) в работе "Элементы мысли" показал, что в сумме органических ощущений, образующих "нижний пласт" самосознания человека (самочувствие, внутреннее восприятие "Я"), большой удельный вес имеет афферентация (нервное раздражение) от мышц. Дальнейшие клинические наблюдения привели к выводу, что представление человека о том, в каком положении находятся его туловище, голова и конечности, возникает на основе ощущений, идущих от всех периферических частей двигательного анализатора (от мышц, сухожилий и суставных поверхностей).
Эксперименты с кратковременным воспроизведением невесомости на самолетах показали, что наступающие при этом резкие изменения афферентации со стороны ряда рецепторов приводят к рассогласованию отражающей тело функциональной системы, что, в свою очередь, обусловливает нарушение самосознания. После проведения экспериментов в условиях невесомости один из испытуемых так описал свое состояние: "... При наступлении невесомости возникло чувство проваливания, которое длилось секунд пять. А затем появилось необычное ощущение, стало казаться, что это не я сижу в кресле, пристегнутый ремнями, а кто-то другой. "Он" выполняет пробу на координографе, а я только наблюдаю за ним. Я понимал, что так не может быть, но тем не менее до конца режима это ощущение продолжало оставаться".265
Многочисленными исследованиями доказано, что "измененная афферентация в условиях кратковременной невесомости... приводит к расстройствам самосознания. Причем... отчуждение собственных психических актов сочеталось с нарушениями восприятия пространства, что говорит о теснейшей связи сознания и самосознания"266.
По поводу возникновения феномена сознания у человека современного типа (кроманьонца) велись и ведутся по сей день философские и научные дискуссии. В свое время Гегель, не отвергая связи человека с животным миром, считал, что биологическая природа не имеет никакого отношения к возникновению духовной сферы человека. Человека с его сознанием, считал он, создал пробуждающийся дух. "В живом природа завершается, - писал Гегель, - и достигает умиротворенности, переходя в высшее. Дух выходит, таким образом, из природы. Цель природы - умертвить саму себя и прорвать свою кору непосредственности, чувственности, сжечь себя, как феникс, чтобы омолодившись, выйти из этого внешнего бытия в виде духа".267
Но уже во второй половине XIX века возник и получил в дальнейшем научное подтверждение социально-практический подход в решении проблемы возникновения человеческого сознания. Было также установлено, что в процессе антропогенеза (развития человека) создались определенные биологические предпосылки, способствовавшие формированию сознания. К таким предпосылкам относятся: переход к прямохождению, развитие руки и формирование человеческого мозга. Эти биологические предпосылки, получившие наименование гоминидной триады, выделили наших обезьяноподобных предков из животного царства.
Прямохождение не является чем-то уникальным в животном мире, Природа давно и неоднократно "задействовала" такой вид передвижения. Достаточно вспомнить древних ящеров или современных австралийских кенгуру. Но переход к прямохождению далеких предков человека был связан со значительными изменениями в окружающей среде, потребовавшими серьезных перемен в их образе жизни. Согласно гипотезе известного американского антрополога Уайта, примерно 10 миллионов лет назад в Африке (считающейся "исторической родиной" современного человека) произошло довольно резкое изменение климата. На месте густых лесов образовались открытые пространства (саванны), т.е. возникли многочисленные территории с новыми экологическими условиями. Обитавшие в лесах обезьяноподобные предки человека были вынуждены либо резко сужать ареал своего обитания, либо приспосабливаться к совершенно новым условиям существования. Прямохождение позволило лучше видеть на открытых пространствах саванн. Оно же (прямохождение) разделило функции нижних и верхних конечностей. Освобождение передних конечностей от функции передвижения создало возможности для выполнения ими многих других функций.
Человек и обезьяна имеет особую анатомическую организацию, выражаемую научным термином "брахиация" (от греческого слова "брахион" - рука). Строение тела у обезьяны и человека отличаются длинными ключицами, благодаря которым плечевой сустав отделяется от груди Это, в свою очередь, позволило сформироваться такому плечевому суставу, которая дает возможность руке свободно вращаться вокруг своей оси, улучшая ее способность к маневру. У обезьян кисть руки тоже получила свободу маневра, вращаясь и давая возможность телу передвигаться в пространстве, в то время как она продолжает держаться за ветку дерева. Человек подобно обезьянам, является брахиатором, хотя и спустился на землю. Поэтому, по мнению профессора антропологии Калифорнийского университета Уошберна, данные, касающиеся брахиации, свидетельствуют о весьма близком нашем родстве с человекообразными обезьянами. Однако, несмотря на то, что число и общее расположение костей и мускулов примерно одинаковы у человека и у обезьяны рука даже самого первобытного дикаря способна выполнять сотни операций, недоступных никакой обезьяне. Человеческая рука, освободившаяся от функции передвижения, приобретала все новые и новые сноровки, превращая "человека прямоходящего" в "человека умелого".
Переход к прямохождению и развитие руки оказали влияние и на другие части и функции человеческого организма. Увеличилась подвижность головы, образовались новые структуры грудной клетки, претерпели изменения процессы дыхания и пищеварения и т.д. Но среди всех этих изменений особую роль в процессе антропогенеза сыграло формирование человеческого мозга.
Развитие мозга протекало в процессе длительной эволюции живой природы. Здесь следует упомянуть о важном, но долгое время малоизвестном факте в истории науки. Речь идет об открытии, сделанном в середине XIX века американским ученым-геологом Джеймсом Даном (1813-1895), работавшим профессором Йельского университета в Нью-Хейвене. Этот современник Дарвина на восемь лет раньше выхода знаменитой книги последнего "Происхождение видов в результате естественного отбора" выявил очень важный биологический процесс, который был назван им цефализацией (от греческого "цефале" - голова). Дж.Дан сделал свое открытие на основе солидных эмпирических обобщений, работая с большой суммой фактов, не имеющих случаев опровержения. Суть открытия Дана состояла в следующем: начиная с геологической эпохи кембрия, когда у живых организмов появляются зачатки нервной системы, идет медленное, пусть с остановками, но неуклонное, без "откатов назад" усложнение, усовершенствование нервной системы, в частности, головного мозга. С точки зрения Дана, убедительно доказывают это палеонтологические данные, прослеживаемые за многие миллионы лет. Представляется удивительным, что не только Дарвин не оценил идеи американского ученого, но они на долгое время вообще выпали из научного обихода в биологии
Извлечь концепцию Дана из забвения, осмыслить ее в четкой эволюционной перспективе и ввести вновь в науку под названием "принцип Дана" выпало на долю выдающегося русского ученого первой половины XX века В.И.Вернадского. Подчеркивая значимость открытия Дана и разделяя его, Вернадский писал: "В ходе геологического времени, говоря современным языком наблюдается (скачками) усовершенствование - рост - центральной нервной системы (мозга), начиная от ракообразных, на которых эмпирически и установил свой принцип Дан, и от моллюсков (головоногих) и кончая человеком. Раз достигнутый уровень мозга (центральной нервной системы) в достигнутой эволюции не идет уже вспять, только вперед".268
От верхнего плейстоцена и до настоящего времени, т.е. на протяжении двух миллионов лет мозг гоминидов увеличился в три раза и средняя скорость этого прироста составила 50 кубических сантиметров мозгового вещества за 100 тысяч лет. Эволюцию мозга гоминидов следует считать весьма особым процессом, по крайней мере, по следующим двум причинам. Во-первых, в связи с темпами этого процесса, который был одним из наиболее быстрых, наиболее бурно протекавших процессов макроэволюции в истории позвоночных (а может быть и в истории животного мира вообще). Во-вторых, в связи с феноменальным последствием этого процесса, который привел к возникновению уникального в живой природе явления, каковым стала человеческое сознание.
Связь сознания с мозгом человека представляется очевидной. Однако по поводу этой истины физиологии не так давно, еще в XIX веке, шли дискуссии, высказывались различные точки зрения. Примером одной из точек зрения, опровергавшей данную истину, может служить "теория интроекции" швейцарского философа второй половины XIX века Рихарда Авенариуса. Словом "интроекция" Авенариус обозначил учение материализма и естествознания о том, что сознание находится внутри нас, что мысль есть продукт деятельности мозга. По утверждению Авенариуса, мозг не является органом мысли, а мысль не является функцией мозга. Авенариус назвал мышление, осуществляемое мозгом человека, "фетишизмом естествознания". Утверждать, что мышление происходит в мозгу, - это, по мнению Авенариуса, есть недопустимая "интроекция" (вкладывание) в мозг того, что там не находится и находиться не может. С точки зрения указанного философа, мышление осуществляется вне мозга человека (каким образом - Авенариус этого не поясняет). Таким образом, Авенариус как-бы "вынул" сознание из его материального носителя, создав сумасбродную концепцию мышления вне мозга человека.
Противоположную, но тоже неверную позицию в вопросе о связи сознания человека с его мозгом, занимала группа ученых в составе зоолога Карла Фогта (1817-1895), физиолога Якоба Молешотта (1820-1893) и медика Людвига Бюхнера (1822-1899). Они сводили сознание к физиологическим процессам, происходящим в мозге человека. Выступая против идеалистической разработки вопросов сознания, эти ученые полагали, что мысль не менее материальна, чем материален сам физиологический процесс. В своих "Физиологических письмах" К.Фогт утверждал, что "мысль находится в таком же отношении к мозгу, как желчь к печени или моча к почкам". 269 Такой подход, при котором сознание выступает как нечто материальное, получил наименование "вульгарного материализма".
На самом же деле сознание - это мир идеальных явлений, существующих в субъективной психической сфере человека и принципиально отличающихся от своего материального носителя - мозга человека. Ведь в коре мозга хирург или физиолог не находит мыслей, образов, а находит лишь мозговое вещество. Вышеуказанные концепции противоречат доказанной наукой точке зрения, согласно которой сознание есть функция мозга.
Современная наука установила, что мозг человека представляет собой очень сложно организованную и саморегулирующуюся систему. Мыслительные процессы протекают в коре головного мозга, которая состоит из миллиардов нервных клеток - нейронов,270 каждый из которых с помощью длинных и коротких отростков (аксонов и дендритов) связан с тысячами других нервных клеток. Все они, вместе взятые, образуют невероятно сложную сеть с огромным множеством связей, уходящих по нервным волокнам к нервным окончаниям органов чувств. Последние, когда на них попадают определенные воздействия (сигналы), приходят в состояние возбуждения, которое по соответствующим нервным каналам передается в головной мозг.
Каждый человек в течение дня получает через свои органы чувств множество различных ощущений. Однако сам акт превращения их в феномен сознания во многом неясен и по сей день. Поэтому актуальным до сих пор остается высказывание известного естествоиспытателя XIXв. Томаса Гексли: "Что представляет собой сознание, мы не знаем, и каким образом в результате раздражения нервной ткани происходит такая удивительная вещь, как сознание, столь же непонятно, как и появление джинна из лампы Алладина".271
Однако в ХХ веке было сделано немало для раскрытия тайн человеческого мозга. Установлено, что мозг дифференцирован на различные области, обладающие функциональным своеобразием. Было установлено, что зрение, например, связано с затылочными долями полушарий мозга, слух - с височными, а интеллектуальная деятельность - с лобными долями. Выяснена и различная роль самих полушарий мозга в структуре человеческой психики. Левое полушарие связано с абстрактно-логическим мышлением. Оно "ведает" речью, логикой, счетом. Правое полушарие воспринимает мир на языке образов, ассоциаций, эмоций. "Многие сотни тысяч лет именно правое полушарие было доминирующим, руководило поведением человека. И только 20-30 тысяч лет назад, когда простых команд для передачи информации стало не хватать, появилась речь. Усложняющаяся организация общества. новые технологии требовали абстрактных понятий, и все большее значение приобретало левое полушарие. Постепенно удаляясь от естественного мира к искусственному, проходя не природную школу, а социальную, мы, по сути, ему передали руководство своим поведением".272
Известно, что у каждого человека одно полушарие развито более, чем другое. Поэтому различают психотипы право-и левополушарников. "Правые" воспринимают мир сначала на эмоциональном уровне - в гармонии красок, звуков, запахов, - а уж потом осмысливают его. У "левых" же абстрактно-логическое мышление явно преобладает над чувственным. Современный английский ученый Грей Уолтер в книге " Живой мозг" высказал предположение, что политики, революционеры, лидеры партий и государственные деятели выходят из левополушарников. Ибо рациональное мышление, опирающееся на речь и логику, является важнейшей основой их деятельности. "Технологическая культура выдвигает в руководящие элиты наиболее рационально мыслящих людей. То есть происходит социальный естественный отбор "леваков". Может, в этом и состоит суть нашей эволюции".273
Большой вклад в экспериментальное изучение мозговой локализации тех или иных психических явлений внес известный физиолог Хосе Дельгадо. Он вживлял в мозг животных тончайшие металлические нити и, пропуская через них электрический ток, раздражал различные участки мозговой ткани. В результате он достигал у животных реакции "замирания", агрессии или, наоборот, миролюбия, вызывал у них искусственный голод (даже если перед этим животное было сыто и отказывалось от еды), чувство удовольствия и т.д. Его опыты показали, что в мозгу существуют участки, которые были определены им как "центр удовольствия", "пункт ярости" и т.п. Такового рода манипуляции с вживлением в мозг электродов проводились с лечебными целями и на людях, страдающих различными психическими заболеваниями. А попутно осуществлялись и экспериментальные исследования, в которых искусственно вызывались те или иные психические проявления. Например, при раздражении электрическим током верхней височной извилины мозга человек вспоминал музыкальные звуки, мелодии знакомых песен, раннее слышанные голоса людей и даже целые фразы, вызывавшие у пациента реакцию смеха, и т.д.274
О продуктивности исследований мозга свидетельствует тот факт, что за последние тридцать лет ХХ века около двух десятков ученых, занимающихся этими исследованиями, были удостоены Нобелевских премий. А последнее десятилетие ХХ века конгрессом США в марте 1989г. было объявлено "десятилетие мозга". Основными направлениями работ ученых в этот период стали: исследования сознания как проблемы физиологии высшей нервной деятельности человека, изучение нейрофизиологии и психофизиологии мотиваций и, наконец, развитие нейроинформатики с целью уяснения взаимодействий бесчисленных нервных клеток мозга, порождающих человеческий интеллект.275
Развитие мозга в процессе эволюции человека создало возможности более сложного регулирования всей его жизнедеятельности, включая и общение посредством речи. Способность к усвоению языка и овладению вербальной речью (от латинского veraalis - словесный) коренным образом отличает человека от животных. У человека сформировалась качественно новая рефлекторная система, которая и обеспечила функцию речи. "В развивающемся животном мире, - писал знаменитый русский физиолог И.П.Павлов (1849-1936) - на фазе человека произошла чрезвычайная прибавка к механизмам нервной деятельности. Для животного действительность сигнализируется почти исключительно только раздражителями и следами их в больших полушариях, непосредственно приходящими в специальные клетки зрительных, слуховых и других рецепторов организма. Это то, что мы имеем в себе как впечатления, ощущения и представления об окружающей внешней среде... Это первая сигнальная система действительности, общая у нас с животными. Но слово составило вторую, специально нашу сигнальную систему действительности, будучи сигналом первых сигналов".276
Язык - это специфически человеческий способ бытия сознания, Он служит для фиксирования, воспроизведения, передачи и приема мыслей. Ни один объект не может быть понят, осознан, не будучи выраженным словами. Именно через язык наши мысли становятся доступными для других людей. Сознание, таким образом, существует в материальной оболочке языка. "Язык так же древен, как и сознание..., - отмечали К.Маркс и Ф.Энгельс, - ... и , подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми".277
Язык мог возникнуть только в обществе, т.е. он социально обусловлен. Он является важнейшим средством развития человеческой культуры. Сам процесс использования языка с целью усвоения и передачи социальной информации, обмена мыслями называют речью. Если язык - общественное явление, то речь у каждого человека своя. Индивидуальные особенности речи отдельных людей не затрагивают общей основы языка. При этом социальная среда, в которой воспитывается данный человек, существенно влияет на развитие его речи. Различные изменения в обществе (смена социально-политического строя, научно-технический прогресс и т.д.) накладывают отпечаток на язык и, следовательно, на речь.
Древние прямоходящие предки человека уже пользовались невербальной речью (без слов), объясняясь мимикой, жестами, отдельными гортанными звуками. Язык и вербальная речь сформировались на основе невербальной речи, но не отменили ее. Невербальная речь продолжает существовать как бы параллельно, способствуя в ряде случаев расширению коммуникативных возможностей человека. Особенно помогают невербальные методы общения в тех случаях, когда людям мешает "языковый барьер".
В наше время, когда в мире, по подсчетам американского лингвиста А.Хомского, существуют более четырех тысяч вербальных языков, общение с помощью звуковых или зрительных сигналов (без использования обычного языка и речи) способствует достижению взаимопонимания между людьми. Этот вид общения целесообразно использовать и в тех случаях, когда знак (сигнал) означает определенную и к тому же важную информацию, доступную большинству людей и быстро ими воспринимаемую. Примерами такого рода невербальных знаков (сигналов) могут быть уличный светофор, дорожные знаки, дверной или телефонный звонки, огни маяка, различные условные обозначения и указатели в аэропортах и т.д.
Научно-технический прогресс породил множество искусственных языков (язык математики, язык химии и т.д.), широко используемых в научном познании и в технической практике. Об этом более подробно говорится в главе YIII (см. раздел "Формализация. Язык науки").
Язык как средство общения играет неоценимую роль в общественно-трудовой деятельности людей. А возникновение этой деятельности, согласно социально-практической (трудовой) теории антропогенеза, стало решающим фактором в процессе формирования Homo sapiens (человека разумного). Именно трудовая деятельность способствовала изменению его природной, биологической организации, именно она повлекла за собой возникновение и новых, социальных качеств человека. Подчеркивая необходимость общения в процессе труда, которая вызвала появление языка и органов речи, Ф.Энгельс писал: "Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг".278
Считается, что появление человека, его выделение из животного мира было связано с переходом от употребления готовых, данных природой предметов в качестве орудий деятельности (что свойственно уже некоторым животным) к более или менее систематическому изготовлению этих орудий, а с их помощью - и различных предметов потребления. Далекие предки современного человека силой необходимости были подведены к тому рубежу, от преодоления которого зависело их выживание: перед ними стояла задача научиться использовать отдельные пригодные предметы как средство обработки природного материала при изготовлении искусственных орудий. Скажем, в простейшем случае они должны были раскалывать один камень при помощи другого, чтобы изготовить рубило, скребок, каменный наконечник и т.п.
В 1862г. французский исследователь Леббок предложил двухступенчатую периодизацию "каменного века" в истории первобытного общества, исходящую из техники обработки каменных орудий. Ранний период "каменного века", для которого характерны оббитые орудия, он предложил назвать палеолитом, т.е. древнекаменным веком. А время, когда появляются отшлифованные каменные орудия, он назвал неолитом, т.е. новокаменным веком.. Умение пользоваться огнем открыло новые возможности, связанные с выплавлением металла. Медные, бронзовые, а позднее железные орудия обладали новыми качествами, делающими их гораздо более эффективными, по сравнению с каменными.
Создавая и употребляя различные орудия труда, человек, с одной стороны, воплощает в них свои способности и навыки деятельности, а с другой - реализует природные свойства используемых материалов. Человеческая трудовая деятельность как бы вызывает к жизни все те возможности, которые потенциально заложены в природе. Но, реализуя эти возможности, человек не может игнорировать законы природы. Используя механические, физические, химические закономерности и свойства окружающего мира, человек достигает нужных ему результатов. "Заставить"предметы природы взаимодействовать по их собственным законам и в то же время достигнуть своих целей, ? на это способен только человек и ни какое другое существо на нашей планете.
При этом человек не вступает в контакт с природой в одиночку. Уже на заре человеческой истории объединение трудовых усилий наших далеких предков было необходимым условием их выживания. Дело в том, что одинокий человек просто-напросто не справился бы с могучими силами природы, Кроме того, трудовая деятельность с самого начала не могла быть индивидуальной еще и потому, что ей необходимо учиться. Надо овладевать приемами, нормами деятельности других людей, чтобы получить возможность действовать самому. А это требует контакта, общения людей друг с другом. Наконец, коллективность человеческой деятельности предполагает не только кооперацию усилий в рамках одного поколения, но и передачу трудового опыта во времени, т.е. от одного поколения к другому. Все это обусловило возникновение человеческого общества, существование которого стало зависеть от все усложняющейся системы материального производства, от развития техники.
Из всего вышесказанного следует, что знание естественнофизиологических основ сознания не является достаточным для объяснения его сущности. Более того, сами естественнофизиологические основы сознания становятся понятными только при учете социальной среды, в которой протекает жизнь и деятельность человека. Вне общества сознание сформироваться не может. Науке известны случаи проживания детей раннего возраста в том или ином сообществе животных, т.е. их "воспитания" вне социальной среды. Наблюдения за ними после их возвращения к людям оказались весьма поучительными.
Один из таких случаев произошел в 1920 году в Индии, когда были найдены две девочки, примерно трех и шести лет, проживавшие среди волков в джунглях. Этот случай подробно описан в книге английского исследователя Чарлза Маклина "Дети волка" (1977г). Амала и Камала - так назвали найденных девочек, помещенных в специальный приют, - первоначально "питались лишь водой и молоком. Все попытки заставить их есть какую-либо пищу терпели неудачу. Но однажды днем они вышли в приютский двор в то время, когда там питались собаки. Не проявляя никакого страха, старшая подошла к собакам и присоединилась к их обеду... Девочка встала на четвереньки, опустила голову в миску, схватила зубами большую кость... Она обхватила ее руками так, как это сделал бы волк своими лапами, а потом начала обгладывать ее, катая по земле... Беда была в том, что девочки не могли ни ходить, ни стоять. Их ноги никак не распрямлялись, они всегда оставались согнутыми в коленях. Передвигаясь, дети ползали на коленях и локтях, чаще на коленях и руках, причем делали это чрезвычайно быстро.. Они спали мало, ночью обычно час или два, а днем в основном дремали, сидя в углу. Во сне скрежетали зубами и вскрикивали, но засыпали легко и просыпались при малейшем звуке. После полуночи девочки никогда не спали, постоянно находились в движении, иногда выли, но только ночью". Камала после смерти своей сестры, уже в возрасте 11 лет "знала примерно тридцать слов, если не считать той тарабарщины, которую она произносила, гуляя в саду, или сидя в своем углу. Но она понимала больше, чем могла выразить словами, и часто употребляла язык знаков, если не знала названия какого-либо предмета".279
Из этого примера видно, что речь, мышление, человеческие способности деятельности недоступны человеку, выраставшему вне социальной среды. Поэтому нельзя объяснить природу сознания, не вскрыв его общественно-исторической сущности. Сознание - продукт общества, результат социальной, материально-производственной, познавательной и другой деятельности общественного человека, всех предшествующих поколений людей. "Сознание..., - писали К.Маркс и Ф.Энгельс, - с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди".280

YI.4. ПРОБЛЕМА БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО.
ФРЕЙДИЗМ И НЕОФРЕЙДИЗМ

Сознание не исчерпывает всего богатства психической сферы человека, ибо последняя есть единство осознанного и неосознанного. Это значит, что наряду с сознанием, в психике человека существует еще и бессознательное. Под бессознательным понимается совокупность психических явлений, состояний, существующих вне человеческого сознания и не поддающихся (по крайней мере, в данный момент) контролю с его стороны. К сфере бессознательного относятся, например, инстинкты (пищевой, половой и т.д.), от которых человек как биологическое существо не свободен. Инстинкты могут порождать у человека подсознательные желания, эмоции, волевые импульсы, которые позже могут попадать в область сознания. И, наоборот, могут существовать такие (иногда достаточно сложные) действия человека, которые первоначально реализуются осознанно, а уже потом становятся достоянием бессознательного. Это - всякого рода "автоматизмы", выходящие из под контроля сознания и приобретающие бессознательный характер: навыки игры на музыкальных инструментах, езда на велосипеде, рутинные трудовые операции и т.п.
Современная наука, прежде всего, нейрокибернетика, считает, что человеческая психика - это моделирование мозгом той среды, в которой живет человек. Чтобы достигать цели и вообще, чтобы выжить, ему необходимо строить внутренние модели предметов этого мира. И кора головного мозга - орган такого информационного моделирования (что представляют собой эти внутренние модели - вопрос достаточно сложный и наука пока на него до конца ответить не может). Построенные на основе зрительных, слуховых и других восприятий внешнего мира внутренние модели включаются затем в решение задач, в достижение тех или иных целей, в регуляцию поведения. Но сами эти модели, в свою очередь, нуждаются в некотором регуляторе. Есть предположение, что существует некая мозговая инстанция, которая управляет этим процессом.
То, что при моделировании объектов мира работает сложная система саморегуляции обнаруживают, например, простейшие психологические опыты с изучением детских картин-загадок. На такой картине с "секретами" нужно найти, скажем, волка и охотника. Какая-то более высокая мозговая инстанция "вдруг" отбрасывает все ненужное и человек видит на картинке оба персонажа, спрятанных среди ветвей. Значит психическая система, моделирующая мир, может быть представлена не как плоскость, а как объемное, по крайней мере, двухярусное "сооружение", в котором на первом ярусе строятся модели, а на втором располагается регулятор, управляющий этим построением.
Таким образом, с точки зрения изложенной гипотезы, сознательные процессы - продукт работы целостной системы мозговой саморегуляции. Когда отдельные звенья этой системы работают разрозненно, говорят о бессознательном в работе мозга. Следовательно, сознательное и бессознательное - это различные виды внутримозговой саморегуляции.
Бессознательное дает о себе знать благодаря тому, что оно способно перерабатывать полученную мозгом информацию, хотя процесс этой переработки ускользает от контроля сознания. Это очень своеобразное проявление гностический (познавательной) активности мозга. Благодаря включению бессознательного уменьшается нагрузка на сознание и увеличиваются возможности человека в научном или художественном творчестве .
Сохранились интересные записки знаменитого композитора Вольфганга Моцарта, в которых он старается разъяснить, как возникают у него музыкальные образы, причем он подчеркивает завершенность этих образов в момент их осознания. Процесс же постепенного формирования этих образов остается, по свидетельству Моцарта, полностью скрытым от его сознания. "Каков мой способ писать и отрабатывать крупные и еще сырые произведения? - ставит вопрос композитор. - Я действительно не могу сказать об этом больше, чем скажу далее, потому что я сам не знаю ничего больше и не могу узнать. Если я себя хорошо чувствую и нахожусь в хорошем настроении, как бывает нередко, во время поездки или когда гуляешь..., то мысли приходят ко мне часто наплывом. Откуда и как, этого я не знаю и не могу ничего сделать, чтобы узнать. Те из них, которые мне нравятся, я удерживаю в памяти и тихонько напеваю их про себя... Если я их удерживаю прочно, то мне скоро приходит в голову, как можно использовать какой-то отрывок, чтобы изготовить из него какое-то блюдо в соответствии с контрапунктом, со звучанием различных инструментов и т.д.
Этот процесс меня глубоко волнует, если только мне при этом не мешают. Переживания все растет, я его развиваю и делаю более ясным, так что оно складывается у меня в голове почти в готовом виде, даже если приобретает большие размеры. Я могу его потом мысленно сразу обозреть, как прекрасную картину или красивого человека и не последовательно, по частям..., а как единое целое, сразу. Вот это настоящий пир! Все это находишь и творишь, как в чудесном сновидении. Восприятие всего музыкального произведения как целого - это самое прекрасное... Когда я потом перехожу к письму, то я извлекаю из кладовой моего мозга то, что было раннее, как я описал, в нее вложено. Поэтому все довольно быстро изливается на бумагу. Произведение, повторяю, уже, собственно говоря, готово и редко отличается от того, каким оно сложилось в голове".281
Как этот пример творчества, описанный самим композитором, так и другие многочисленные факты, изученные учеными, свидетельствуют о наличии бессознательного компонента в психике человека. Но эти же факты заставляют поставить и такую проблему: в каком же соотношении находятся осознанное и бессознательное?
Определяющее влияние на разработку этой проблемы оказал австрийский невропатолог, психиатр и психолог Зигмунд Фрейд (1856-1939). Он открыл целое направление в философской антропологии и медицине, согласно которому бессознательное является и важнейшим фактором человеческого существования, и глубинной причиной ряда психических заболеваний. Возникающие у человека под влиянием различных обстоятельств его жизни "комплексы" ("комплекс Эдипа", "комплекс вины" и др.) вытесняются из сознания в область бессознательного и могут затем повлечь за собой душевную болезнь. Разработанный Фрейдом метод обнаружения таких "комплексов" с доведением их до сознания пациентов оказался довольно эффективным при лечении многих больных.
В этом методе, получившим название психоаналитического, приоритет отдавался сексуальному в сфере бессознательного, которое является, по мнению Фрейда, источником мотивационного поведения личности, неким организующим центром для всех других составляющих человеческой психики. Психосексуальная энергия ("либидо") питает "инстинкт жизни" (Эрос). Между ним и "инстинктом смерти" (Танатосом) происходит борьба, в которой проявляется драматизм человеческого существования. Дело в том, что среди бессознательных влечений человека, имеется врожденная склонность к разрушению и агрессии, которая и находит свое предельное выражение в "инстинкте смерит", противостоящим "инстинкту жизни".
Рассматривая бессознательное как могучую силу, Фрейд сформулировал свое понимание человеческой психики. Последнее основывается на выделении в психической сфере человека трех структурных уровней (пластов), обладающих своей собственной спецификой и находящихся в определенном соподчинении друг с другом. Самый низший, глубинный уровень составляет "Оно" - сфера бессознательного, в которой сосредоточены различные биологические влечения (прежде всего, сексуального характера) и вытесненные из сознания идеи. В этом наиболее мощном, объемистом уровне человеческой психики, сравнимом как бы с подводной частью айсберга, главенствует принцип наслаждения (удовольствия). Над ним надстраивается сравнительно небольшой уровень сознательного ("Я") - как своеобразный посредник между бессознательными влечениями человека и внешней реальностью, включающей природное и социальное окружение. Уровень "Я" стремится заменить принцип наслаждения(удовольствия), который господствует в "Оно", принципом реальности, хотя это и не всегда ему удается. Заметим, что Фрейд все время преувеличивал роль бессознательного начала, т.е. приписывал главное значение "Оно" по отношению "Я". Наконец, по Фрейду, существует еще и самый верхний уровень человеческой психики - " Сверх -Я", являющийся особой морально-критической инстанцией, которая опирается на существующие общественные идеалы, нормы, ценности. Это - сфера долженствования и моральной цензуры.
В учении Фрейда человек вынужден постоянно терзаться и разрываться между биологическими влечениями и осознаваемыми социальными нормами, между сознательным и бессознательным, между "инстинктом жизни" и "инстинктом смерти". Но в итоге биологическое бессознательное оказывается определяющим, ибо фрейдовский человек - это, прежде всего, эротическое существо, управляемое бессознательными инстинктами. Тем не менее разработанные Фрейдом психоаналитический подход к человеку приобрел целый ряд сторонников и последователей, идеи которых способствовали модификации фрейдовского психоанализа и появлению неофрейдизма.
Одним из его представителей стал швейцарский психолог и психиатр Карл Густав Юнг (1875-1961), который несмотря на общемировоззренческую солидарность с З.Фрейдом, пересмотрел некоторые постулаты учения последнего. В сфере бессознательного Юнг выделил так называемые "архетипы". Если "комплексы" переживаний, вытесняемые из сознания в бессознательное, являются у Фрейда результатом индивидуальной жизни человека, то "архетипы" Юнга связаны с коллективной жизнью людей и закрепляются в психике человека исторически, передаваясь по наследству из поколения в поколение. При этом "комплексы" Фрейда не устраняются, но представление о них дополняется "архетипами" - некими общечеловеческими первообразами. Архетип "Тень", например, представляет собой образ низменного, антисоциального в человеке. Однако все это может скрываться под маской "Персоны" - архетипа, в котором заключена своеобразная "ширма", или "маска", которой пользуется человек, чтобы скрыть свою подлинную. сущность. Архетип "Анима" представляет собой женское начало в мужчине, архетип же "Анимус" - мужское начало в женщине; они ведут к взаимопониманию мужчины и женщины, но могут вести и к психическим кризисам при несовпадении идеализированных представлений с реальным человеком. Простейшими видами "архетипов" являются по-новому истолкованные Юнгом символы сновидения, рассматриваемые не как коды индивидуальных сексуальных влечений, а как образы древнейших переживаний, имеющих надиндивидуальную культурную значимость.
"Бессознательное как совокупность архетипов, - писал К.Г.Юнг, - является осадком всего, что было пережито человечеством вплоть до его самых темных начал. Но не мертвым осадком, не брошенным полем развалин, а живой системой реакций и диспозиций, которая невидимым, а потому и более действенным образом определяет индивидуальную жизнь".282 И далее: "Коллективное бессознательное является огромным духовным наследием, возрожденным в каждой индивидуальной структуре мозга. Сознание же, наоборот, является эфемерным явлением, осуществляющим все сиюминутные приспособления и ориентации, отчего его работу, скорее всего, можно сравнить с ориентировкой в пространстве. Бессознательное содержит источник сил, приводящих душу в движение, а формы или категории, которые все это реализуют, - архетипы. Все самые мощные идеи и представления человечества сводимы к архетипам. Особенно это касается религиозных представлений. Но и центральные научные, философские и моральные понятия не являются здесь исключениями. Их можно рассматривать как варианты древних представлений, принявших свою нынешнюю форму в результате использования сознания, ибо функция сознания заключается не только в том, чтобы воспринимать и узнавать через ворота разума мир внешнего, но и в том, чтобы творчески переводить мир внутреннего во внешнее".283
Дальнейшая эволюция фрейдизма свидетельствует о все большем отходе его сторонников от биологизации и эротизации бессознательного в сторону все большего признания влияния социальных факторов на развитие личности. Крупный представитель неофрейдизма, социальный психолог и социолог Эрих Фромм (1900-1980) пришел к выводу о неспособности ортодоксального фрейдовского психоанализа решить проблему взаимодействия личности и общества. Отвергнув биологизм Фрейда, он попытался увязать психологические факторы с социальным процессом. Фромм вывел понятие "социального характера", подразумевая под этим нечто общее, что присуще людям в любом обществе (несмотря на их индивидуальные психологические различия), и что позволяет им наиболее эффективно приспособиться к требованиям этого общества. По мнению Фромма, личностный и общественный процессы идут по пути конкуренции и конфронтации двух ориентаций социального характера - рыночного и продуктивного, которые выражают два способа человеческого существования ? обладания и бытия.
Продуктивная ориентация характера, считал Фромм, коренится в самой человеческой природе, но выход на нее очень сложен, ибо она подавляется установкой на "обладание", характеризующей "рыночный характер". "Человек, обладающий рыночным характером, - писал он, - воспринимает все как товар, - не только вещи, но и саму личность, включая ее физическую энергию, навыки, знания, мнения, чувства, даже улыбки... и его главная цель ? в любой ситуации совершить выгодную сделку".284 По мнению Фромма, альтернативой обществу "обладания", порождающего людей с "рыночным характером", должно быть общество, в котором на первое место ставится бытие самого человека. Обязательными предпосылками такого способа существования человека являются наличие у него независимости, свободы, критического мышления и любви. Из этих предпосылок формируется единство человека с миром, с другими людьми, при котором полностью сохраняется его собственная целостность, индивидуальность, и человек обретает свое настоящее "Я".
Одной из актуальных (прежде всего, морально-этических)проблем современной науки и социальной практики является проблема манипулирования человеческой психикой, попытки вмешательства в субъективную сферу человека путем различного рода воздействий на нее. Примером такого рода воздействий на психику человека во имя целенаправленного манипулирования ею может служить так называемое сублиминальное кино. Суть его заключается в следующем. В процессе киносеанса зрителю предъявляют специальные кадры, - например, рекламирующие какой-то товар. На экране эти кадры появляются на столь короткое время (менее 0,05 секунды), что не воспринимаются человеческим глазом и не мешают просмотру фильма. Зритель не видит так называемых сублимарных кадров, но они воспринимаются подсознательно и затем воздействуют на поведение людей после киносеанса. Соответствующие исследования показывают, что спрос на рекламируемые товары у людей, подвергшихся такому внушению на бессознательном уровне, повышается примерно в два раза, по сравнению с обычным. Но ведь таким способом можно внушать любые, сколь угодно опасные идеи, а не только рекламировать товар.
В ХХ веке колоссально возросла роль средств массовой информации, определяющих ныне, в конечном счете, образ и стиль жизни, психическое состояние людей, их настроения и духовные принципы. Словесный и видео-прессинг выражается ежедневно в сообщениях о кровавых столкновениях во всех концах планеты, об убитых и раненых, разрушениях и бедствиях, о преступлениях и криминальных "разборках", о террористических актах и т.п. Много злобы и крови, агрессивности и жестокости, проявлений вандализма обрушиваются на человека со страниц и экранов средств массовой информации. Все это негативно влияет не только на сознание людей, но и оседает на их бессознательном уровне. Отсюда - падение нравственных ценностей, снижение порога криминальной готовности, возрастание социальной апатии.
Еще большую опасность для психической сферы человека несет так называемая психотроника. В различных странах ведутся работы по разработке принципов, методов и средств дистанционного воздействия на биологические объекты, включая и человека. Одно из направлений современной психотроники - нейролингвистическое программирование (НЛП), которое позволяет воздействовать на сферу бессознательного. НЛП может использоваться во благо человека: сеансы аутотренинга, кодирование алкоголиков, помощь при изучении иностранного языка и т. д. Но этот же метод имеет и оборотную сторону. Оказывая влияние на психику человека, он может лишить его, - хотя бы на время, - способности к осознанным действиям и даже заставить делать то, что нужно экспериментатору (в популярной литературе это называют "зомбированием").
НЛП - не единственное направление психотроники. Изучаются, например, влияния сверхвысококачественных (СВЧ) воздействий на психику человека. Ученым известно, что мощные СВЧ-генераторы, будучи выведены на космическую околоземную орбиту, могут корректировать поведение населения на значительных территориях. Эти генераторы весьма негативно влияют на психику человека. Альтернативой такого такого рода исследованиям следует считать проводимые работы в области психокоррекции, осуществляемой в медицинских целях. Для этого используется специальное электронное оборудование и компьютерная техника.
И хотя в последние годы возникло и развивается совершенно новое научное направление - психоэкология, не следует забывать, что некоторые работы в области психотроники могут иметь весьма пагубные последствия в виде создания очень опасных видов оружия. Такого рода разработки ведутся в различных странах, но они строго засекречены и юридически как бы не существуют. Поэтому необходимо разработать соответствующие правовые нормы и, по всей видимости, объявить международно признанный мораторий на подобные разработки. Следует понять, что к психотронному оружию надо относиться так же, как другим видам оружия массового поражения, и оно должно быть поставлено под строгий международный контроль.

YI.5. СМЫСЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ.
СВОБОДА И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Проблема смысла человеческого бытия, человеческой жизни одна из самых сложных и неоднозначно решаемых. Речь идет прежде всего о личностной характеристике отношения к жизни, об осознании целей и задач человеческого существования, о соотнесении индивидом своей позиции с выработанной в обществе системой ценностей, о степени включения (или невключения ) себя в социальную жизнь. При рассмотрении всех этих вопросов наряду с позицией, признающей тот или иной вариант смысла человеческого бытия, можно выделить и позицию, отрицающую его существование вообще.
Такого рода негативная позиция проявилась еще в ветхозаветной библейской книге "Екклезиаст", автором которой считается царь Соломон. Эта позиция выражена в знаменитом изречении из этой книги: "Все суета!", призванном подчеркнуть бессмысленность человеческого бытия.
В современной философии отпечаток этой позиции во многом присущ экзистенциализму. Так, крупнейший представитель французского экзистенциализма Альбер Камю, с одной стороны, убежден, что мир хаотичен и абсурден и столь же абсурдна вера в смысл жизни. Для него любой человек подобен помещенному в телефонную будку, наблюдая за которым мы приходим к мнению об абсурдности его существования. Камю пишет: "Когда человек разговаривает по телефону в стеклянной будке, мы не слышим его, но наблюдаем бессмысленную мимику. Отсюда вопрос: зачем он живет? Неприятие бесчеловечности самого человека, бездна, откуда мы смотрим на самих себя, "тошнота", по словам одного современного автора, - все это тоже абсурд".285
Однако, с другой стороны, Камю все же находит смысл бытия в бунте против абсурда. Именно такой бунт способен, по его мнению, придать осмысленность действиям человека.
Этот поворот Камю к признанию, хотя и с оговорками, возможного смысла в действиях человека дополняется большим числом публикаций в западной философской литературе, в которых безоговорочно провозглашается абсурдность, и поэтому, бессмысленность любой человеческой деятельности в виду отсутствия у нее какой-либо объективной направленности. Такая точка зрения получила в XX столетии немалое распространение.
Особое место рассматриваемая проблема занимает в религиозных воззрениях.
Религиозное понимание смысла человеческого бытия связано не с эмпирической внешней жизнью мира, а с областью внутренней, духовной жизни человека. Именно преодоление мирской бессмыслицы делает бытие верующего человека осмысленным в его стремлении использовать дарованную Господом возможность сохранить бессмертную душу и достичь вечной жизни как абсолютного добра. Обретение подлинного смысла жизни с религиозных позиций связано с подавлением человеком своего "животного", "тварного" начала и с приобщением к Богу. Как отмечал русский мыслитель С.Л.Франк, "преодоление мировой бессмыслицы истинно сущим смыслом жизни - это добровольное самоуничтожение своего тварного существа ради торжества в нас нашего божественного существа".286
Упор на нравственное содержание смысла человеческой жизни был сделан В.С.Солоьвевым, который соединил религиозный подход к рассматриваемой проблеме с философскими исканиями. По Соловьеву, нравственный смысл человеческой жизни состоит в процессе совершенствования ее духовных оснований и ее социальной сущности. Этот процесс, тем не менее, связан как полагал Соловьев с совершенствованием ее на началах добра. Следовательно, смысл жизни состоит, с этих позиций, в обретении добра. Для мыслителя "показать добро как правду" - значит найти "единственный правый, верный себе путь жизни во всем и до конца", а условия достижения истинной жизненной цели представляют собой определенные нравственные нормы, которым следует сознательно поставивший себе эту цель человек.287
Свой подход к рассматриваемой проблеме Соловьев противопоставил взглядам известного немецкого философа Фридриха Ницше, который полагал, что смысл жизни заключен в ее эстетической стороне. Точнее - в достижении того, что в ней величаво, красиво, сильно и что подлежит дальнейшему развитию до создания новой чистейшей красоты и сверхчеловеческого величия. Неслучайно свое ключевое произведение Соловьев озаглавил "Оправдание добра" (1897-1899), что выглядит явным противопоставлением важнейшей работе Ницше "По ту сторону добра и зла" (1886).
Проблема смысла человеческого бытия, человеческой жизни особо волновала и Л.Н.Толстого, творчество которого наполнено сложными философскими исканиями. Он призывал людей "ставить и решать неразрешимый разумом вопрос... какой смысл имеет моя жизнь? Ответ должен быть не только разумен, ясен, но и верен, т.е. такой, чтобы я поверил в него всей душой...".288
Облекая свой ответ в религиозные, христианские формы, Толстой выделил особую , в решении данного вопроса, роль любви в высоком смысле этого слова, любви, присущей верующему человеку. Он провозглашал любовь как "стремление к благу того, что вне человека, которое остается в человеке после отречения от блага живой личности".289И в то же время любовь, по Толстому, - "сама жизнь, но не жизнь неразумная, гибнущая, но жизнь блаженная и бесконечная...".290 Так любовь и жизнь смыкаются между собой и, по мнению великого мыслителя, ведут к согласию и единству людей, делающих их бытие осмысленным.
Долгое время философы, исходя из существования некой абстрактной и неизменной человеческой природы, занимались конструированием на этой основе некого идеала человека. В его достижении и усматривался смысл человеческого бытия, основное направление человеческой деятельности, осуществляемой чисто духовными средствами.
Принципиально иное понимание этой проблемы было предложено в марксистской философии. Здесь смысл человеческого бытия был увиден в самореализации сущностных сил человека, в саморазвитии человеческой индивидуальности на путях ее всестороннего совершенствования, в осуществлении человеком активно преобразующей деятельности. С этой точки зрения, мера соотношения личного и общественного служит в конечном счете своеобразным критерием значимости человеческого бытия. Она изменяется на различных этапах истории, ведет ко все более глубокой индивидуализации личности и наряду с этим к единению ее с обществом, смыслом его существования и развития. Марксизм видит подлинный смысл человеческого бытия в максимальном содействии решению задач общественного развития, в созидательном труде, формирующем предпосылки всестороннего развития личности.
С позиций марксистского подхода к человеку особенно важен вопрос о масштабах и точках отсчета, необходимых для решения проблемы смысла человеческого бытия. Коль скоро человек самоизменяется, то он сам и вносит в мир смысл своей жизнедеятельности. Смена выдвигаемых им перед собой целей придает прогрессивную направленность социальному бытию человека. Эти цели служат искомыми масштабами оценки человеческой деятельности, тех идеалов, которыми она руководствуется. Именно такие сменяющие друг друга цели и выявляют смысл человеческой жизни. Сказанное означает, что об объективной ценности жизнедеятельности можно судить, учитывая, в какой мере эта жизнедеятельность содействует общей направленности развития социального бытия человека.
Марксизм исходит из цельности развития человеческой индивидуальности, которая выявляет творческие возможности и дарования человека на протяжении всей цепи все более высоких целей, которые он перед собой ставит. Реализуя на этом пути свое назначение, свое призвание, человек обретает смысл собственного бытия.
В последние десятилетия ХХ века в отечественной философии произошло качественное изменение в теоретическом постижении проблем смысла человеческого бытия: был углублен антропологический подход, ориентированный на индивида, начали развиваться теории социально-исторического и культурного творчества человека, понятого в качестве его жизненно-смысловой реализации. Были высказаны и космические варианты понимания смысла человеческого бытия в современных условиях. В частности, известный отечественный философ Э.В.Ильенков увидел его в собирании сил для начала нового цикла расширения Вселенной. Высказывались мнения и о том, что смысл бытия состоит в деятельности людей по недопущению (или сокращению) процесса сжатия Вселенной.
Естественно, что верно решенный вопрос о смысле бытия, дает человеку ориентир , как и во имя чего жить. Такой ориентир, несмотря на многовариантность заключенного в нем выбора , на огромное множество присущих ему оттенков, очень важен для подавляющего большинства людей. Утрата его нередко оборачивается подлинной человеческой трагедией.
Теряя понимание смысла собственного бытия, человек теряет какой-то возвышенный идеал своей деятельности и зачастую оказывается погруженным в повседневность, в функционирование обыденного, повседневного сознания. Ситуация утраты смысла жизни 291 представляет собой ситуацию сознания , вышедшего за собственные пределы и возвысившегося над собой. Не секрет, что повседневность и повседневное мышление способны существовать в качестве такой определенности и целостности, для которых проблема смысла жизни не существует. Эта проблема не обыденного, повседневного, а "растревоженного" или даже "потрясенного" сознания. Повседневность, втягивая человека в инерцию существования, довольствуется сама собой, собственной самодостаточностью.
Однако и ориентируясь на определенное понимание смысла жизни, исповедуя его, человек отнюдь не гарантирован в плане смыслообеспечивающих возможностей его бытия. Невозможность реализовать в своей жизнедеятельности определенным образом понимаемый смысл жизни иногда приводит к трагическому исходу. К примеру, из истории известен случай добровольного ухода из жизни в 1911 году дочери К.Маркса Лауры Лафарг и ее супруга французского социалиста Поля Лафарга именно по этой причине. В своем предсмертном письме они объяснили, что приближающаяся старость не позволяет им всецело отдаваться революционной борьбе и это лишает их возможности служить идеалам избранного ими смысла жизни. Найденный ими выход из создавшегося положения - самоубийство.
Нужно иметь в виду, что проблема поиска смысла человеческого бытия связана с проблемой конечности жизни, смертности человека. Размышляя о смысле своего бытия, человек не должен забывать о том, что его жизнь имеет границы, и он способен реализовать избранный им идеал лишь в этих границах. Именно поэтому вопрос о смысле человеческой жизни неразрывно связан с осознанием ее конечности.
Выбор смысла жизни - сложнейшая проблема. Наставляя тех, кто стал перед таким выбором, древнеримский мыслитель Сенека справедливо отметил, что такие люди более склонны доверять другим, нежели рассуждать. Между тем, такой выбор является плодом долгих и мучительных размышлений.
В годы духовного созревания человек зачастую интенсивно начинает искать идеал для подражания, стремится к возвышенным целям, наполняющим его бытие смыслом. Этот процесс нередко связан со взлетами и срывами, духовными завоеваниями и разочарованиями. В итоге, человек, преодолевая конфликт желаний и возможностей, ожиданий и действительности постепенно обретает социальную зрелость.
Зрелая личность уже способна управлять своей жизнедеятельностью, подчинять менее важные цели более важным, делать выбор предпочтений в своих потребностях. Она подготовлена для реализации сложившегося у нее "замысла жизни", в состоянии проанализировать, в какой мере он осуществляется на практике. Проблема смысла бытия получает у нее широкую гамму ответвлений, затрагивая размышления о "благе", "добре", "зле", "ответственности" и т.д.
Разумеется, каждый человек обладает индивидуальным пониманием смысла своего бытия; его осознание получает у каждого субъективную форму. Тем не менее можно выделить некоторые общие компоненты понимания смысла жизни. К ним, например, относят: любовь и семью; любимое дело, труд; борьбу; самосовершенствование; служение на благо другим; поиск удовольствия; познание мира и т.д. Такого рода "заготовки", полученные за долгие годы размышлений о смысле человеческого бытия, составляют богатейший арсенал выбора того или иного варианта "замысла жизни".
В последние десятилетия этот арсенал значительно расширился за счет составляющих "космического" смысла бытия человека. Для все большого числа людей смыслом их жизни становится задача согласовать свои перспективные интересы и идеалы с ее состояниями и тенденциями, гармонизировать силы и части природы, создать замкнутый цикл между социальными и природными процессами, между естественной и "искусственной" природой. Служение целям очеловечения, "социализации" природы, превращения ее в мир человека наряду с осуществлением задач охраны, сбережения, возрождения мира естественной природы придает "космический смысл" существованию человека на нашей планете.
Вновь подчеркнем, что вопрос о смысле жизни глубоко связан с осознанием ее конечности. Философов издавна волнует вопрос об обретении подлинной и внутренней свободы при условии учета этого обстоятельства. Причем, в последние годы, проблема свободы, как правило, соотносится ими с проблемой ответственности.
О свободе философы размышляют с древнейших времен.Еще Сократ утверждал, что свобода состоит в том, чтобы поступать наилучшим образом. Со времен Аристотеля в европейской культуре доминирующим был аспект свободы как свободы воли человека. В XYII веке Б.Спиноза связал проблему свободы с проблемой необходимости. Он определил свободу как осознанную необходимость. Гегель дал с идеалистических позиций развернутую трактовку диалектического единства свободы и необходимости. Для Ф.Энгельса свобода не только осознание необходимости, но еще и действия в соответствии с ней.
С позиций диалектико-материалистического подхода необходимость рассматривается как первичное, а воля и сознание человека - как вторичное, производное. Точнее, объективные законы, царящие в природе и в обществе, трактуются как форма существования необходимости. Учитывается, что на начальном этапе своей истории человек, неспособный еще проникнуть в таинства природы, был подчинен "слепой", непознанной необходимости. Он, следовательно, был не свободен. Постигая объективные законы, он начинает действовать все более осознанно и свободно. В качестве ограничителей человеческой свободы проявляется также зависимость людей от общественных сил, выступающих над ними в определенных исторических условиях.
Тем не менее осмысление проблемы свободы не может быть ограничено установлением ее соотношения с необходимостью. В ХХ столетии на первый план в размышлениях философов вышла взаимосвязь "свобода-ответственность".
Новая "философия свободы" изложена во взглядах экзистенциалистов. Особенно обстоятельно категория "свобода" проанализирована в воззрениях Ж.-П.Сартра. С его точки зрения, свобода не может рассматриваться ни как результат действия человека, ни как его достижение. Она заключена в выборе им своей цели, в постановке определенной задачи, в проявлении определенного стремления. Свобода по-сартровски состоит в праве выбирать, но не реальные возможности, а свое отношение к сложившейся ситуации. Человек, с этих позиций, свободен либо примириться со своей зависимостью от окружающей действительности, либо восстать против нее. Речь другими словами идет, о самоопределении отношения к своему положению.
Позиция Сартра, таким образом, проявилась в том, что человек свободен именно в своем отношении к миру. Если Маркс в одиннадцатом тезисе о Фейербахе утверждал: "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его", то Сартр увидел проблему в другом. Его позицию можно выразить утверждением: задачу следует видеть не в том, чтобы изменить мир, а в том, чтобы изменить отношение к нему. Комментаторы взглядов Сартра отметили в его взглядах этот основополагающий вывод, который сродни по своей значимости марксистскому тезису.
По Сартру, "свобода, есть свобода выбора". Это означает, что "человек, осужденный быть свободным", существует свободно выбирая свою сущность, возвышаясь до уровня личности, становясь самим собой. Понятия человеческого существования и свободы неразрывно связаны во взглядах Сартра.292 С его точки зрения, подлинно существует лишь тот, кто свободно выбирает, делает сам себя, становится создателем собственного выбора. Лишь свободный выбор своей судьбы, каждого отдельного поступка и в целом своего будущего порождает личность. По Сартру, "быть - значит, выбирать себя". Диапазон выбора предельно широк: отношение к себе, к другому, к обществу, к жизни, любви, смерти.
Разумеется, выбор в каждом конкретном случае зависит от той системы ценностей, которой мы придерживаемся, от тех целей, которые мы перед собой ставим. С точки зрения, экзистенциалистов, выбор наших целей абсолютно свободен: каждый свободно устанавливает для себя нормы истинного, критерии возвышенного и прекрасного, систему устраивающих его ценностей.
Итак, Сартр придерживается принципа: "Выбирая себя, я создаю мир". С его точки зрения, свобода есть свобода выбора: каждый свободен выбрать то или иное, но он не может избавить себя от выбора. А это, в свою очередь, приводит экзистенциально мыслящего "представителя человеческой реальности" к признанию того, что выбор является основой избранного им бытия. Словом, человек таков, каким он себя свободно выбирает.
С позиций экзистенциализма, свобода состоит в поисках самого себя, или в выборе самого себя. Это означает, что человек при этом занят выбором своего предметного мира. Такой выбор нередко становится для самого него довольно неожиданным, давая возможность узнать самого себя в непредсказуемых "декорациях" избранного им предметного мира.
С точки зрения экзистенциализма, свобода и случайный выбор не имеют между собой ничего общего.293 Если бы свобода была сродни лотереи, то она была бы "ничем", или же чем-то "в-себе", а она существует как свобода "для-себя". Ее можно охарактеризовать как "просвет бытия" или "разрыв в бытии". Она - не что иное, как момент решения. Словом, жизнь свободного человека представляет собой выборы самого себя и череду "разрывов бытия", осуществляющихся с каждым актом выбора, с каждым принятием решения.
Рассматривая свободное бытие как бытие в ситуациях, экзистенциализм связывает ситуации в важнейшей своей части с предпринимаемой мотивацией того или иного выбора. Причем, мотивация рассматривается как продукт взаимодействия обстоятельств и свободы. Обстоятельства прежде всего связаны с теми препятствиями, которые возникают перед человеком. Точнее, свободный человек, воспринимает возникающие обстоятельства как препятствия, сопротивление которых для него проявляется в результате его свободного выбора. Его выбор, таким образом, происходит в противовес, вопреки препятствиям.
Человек, будучи свободным, постоянно чувствует свою ответственность перед окружающим миром и людьми. Она теснейшим образом связана со свободой. Ответственность служит подтверждением того, что любой поступок, действие, акция имеют мерой их оценки лишь самого человека. По Сартру, человек, будучи осужденным на то, чтобы быть свободным, несет на собственных плечах тяжесть всего мира, ведь он ответственен за мир, за самого себя, и это способ его бытия.
Иллюстрируя такую всеобщую ответственность, Сартр приводит показательный пример: если человека мобилизовали на войну , то это его война - по его образу, и он ее заслужил, заслужил прежде всего потому, что всегда мог избежать ее в результате самоубийства или дезертирства; если он этого не сделал, то значит он ее выбрал и несет за нее ответственность.
Словом, Сартр исходит из того, что человек несет личную ответственность не только за все происходящее с ним, но и за общественные явления, поскольку никто другой за него не в состоянии выполнить эту миссию. Такая абсолютная ответственность - логическое следствие его свободы. Экзистенциалисты убеждены: хотя мы не делаем того, что хотим, тем не менее мы ответственны за то, чем мы являемся.
Свободные действия человека, свободные оценки происходящих событий, свободный выбор дают возможность человеку почувствовать его ответственность за эти события. Речь идет о чисто субъективном ощущении собственной ответственности, о признании ее тяжести.
Однако подчеркнем: экзистенциалистский подход к проблемам свободы и ответственности сводит ответственность только к сфере личной свободы человека, гипертрофируя их. В реальности же ответственность не может быть ограничена лишь областью личных (интерсубъективных) отношений. Это ведет, желают того или нет сторонники такого подхода, к нивелировке, уравнительности при оценки роли той или иной личности в ситуации выбора. Избежать этого позволяет учет меры ответственности за совершенный выбор, анализ социальной значимости той ответственности, которую несет личность за свои шаги и поступки.
Мера ответственности определяется возможностью и способностью совершаемого выбора, а также нравственным долгом, от которого личность несвободна. Словом личность ответственна перед своей совестью не слепо, на "автоматически", а с учетом нравственной чистоты своей позиции. Это означает, что личность несет ответственность не только за слабоволие или откровенное предательство, но и за уровень своей мировоззренческой зрелости.
Способность к моральному выбору является, следовательно, таким же объектом моральной ответственности, как и само стремление совершить такой выбор, разрешить ту или иную ситуацию. Несомненно, что мера ответственности личности возрастает вместе с расширением диапазона свободы морального выбора.
Определяя свои формы поведения, каждый человек сталкивается с необходимостью сочетать стремление к позитивному разрешению конкретных проблем с учетом объективных обстоятельств, обуславливающих ситуацию. Форма активности человека, игнорирующая объективные обстоятельства, получила благодаря художественной литературе, нарицательное наименование "донкихотство". Речь идет о типе выбора, в котором активность во имя долга и идеала рассматривается обычно как безусловная добродетель: она как бы компенсирует сама собой обстоятельства и последствия выбора. Тем не менее человек, совершающий свободный выбор в пользу "донкихотской" позиции, нередко уже заранее обрекает общество на выставление ему негативных оценок за его ответственность по шкале ее социальной значимости. "Донкихотство" ведь ценят как порыв одиночки, а когда оно затрагивает интересы других людей, то действия человека, проявившего его, в большинстве случаев, оцениваются как безответственность. Сказанное наглядно подтверждает, что ответственность предполагает неизбежный анализ ее социальной значимости, и все попытки уйти от этого обстоятельства несостоятельны.
Именно в социальном контексте ответственность наиболее полно раскрывается как жизнеутверждающий, гуманистический принцип. Такая ее трактовка, к примеру, ярко отражена в знаменитом рассказе французского писателя и летчика Антуана де Сент-Экзюпери "Планета людей". В нем он описывает с указанных позиций своего друга летчика Гийоме: "Его величие - в сознании ответственности. Он в ответе за самого себя, за почту, за товарищей, которые надеются на его возвращение. Их горе или радость у него в руках. Он в ответе за все новое, что создается там, внизу, у живых, он должен участвовать в созидании. Он в ответе за судьбы человечества - ведь они зависят от его труда. Он из тех больших людей, что подобны большим оазисам, которые могут многое вместить и укрыть в своей тени. Быть человеком - это и значит чувствовать, что ты за все в ответе".294
Категория ответственности, отражая особое социальное и морально-правовое отношение личности к обществу, связана не только с характеристикой выполнения личностью своего нравственного долга, но и правовых норм. Эта категория позволяет охарактеризовать способность человека сознательно выполнять определенные требования и осуществлять стоящие перед ним задачи, возможность одобрения или осуждения его поступков, вознаграждения или наказания за них.
В ходе развития общества социальный вектор ответственности, присущей его представителям, устремлен в направлении ее повышения. Но ответственность неразрывно связана с человеческой свободой, а, значит, ее возрастание - с глобальным процессом преодоления несвободы. Именно эта связь свободы и ответственности служит одним из важнейших водоразделов между свободой и произволом. Недаром же известный английский писатель Бернард Шоу небезосновательно заметил: "Свобода означает ответственность. Вот почему многие боятся ее".

YI.6. МОРАЛЬ, НРАВСТВЕННЫЕ ЦЕННОСТИ, ПРАВО,
СПРАВЕДЛИВОСТЬ.

Человек живет в обществе и его поведение в нем определяется этим обществом с помощью различных видов социальной регуляции: моральной, правовой, религиозной, приказной и т.д. Мораль регулирует поведение человека во всех сферах общественной жизни. Она поддерживает или требует изменения определенных общественных устоев, строя жизни, принципов человеческого общения. Мораль характеризует вид общественных отношений, ориентированных на утверждение самоценности личности, устремлений людей к счастливой и достойной жизни. Она является особой формой общественного сознания и выступает как объект изучения философской науки - этики. Кстати, термин, "этика" был введен Аристотелем.
Человек, вбирая в себя выработанные обществом нормативы, начинает быть самостоятельным носителем нравственных принципов. При этом он становится нравственной личностью, обладающей индивидуализированным правом выносить (в зависимости от уровня своего морального сознания) определенные суждения: судить о правильности или неправильности тех или иных шагов и поступков.
Уже на ранних стадиях развития общества сложились нравы и обычаи, с помощью которых регулировались взаимоотношения между людьми, включая соплеменников и представителей других племен. В классовом обществе мораль выросла в весьма сложную систему принципов, норм и правил поведения. Они носят характер общественных требований к поступкам людей как по отношению к другому человеку, так и по отношению к обществу в целом. Посредством этих требований мораль воздействует на общественную жизнь, находя при этом определенное отношение к ним общественного мнения, одобряющего или порицающего действия людей. Но и сам человек, воспитанный в духе определенной морали, также постоянно оценивает свои поступки, так или иначе сличая их с действующими нормами нравственности.
Специфика моральных норм состоит в немалой степени в том, что они регулярно воспроизводятся благодаря массовым привычкам, велениям и оценкам общественного мнения, воспитывая в индивиде как определенные убеждения, так и определенные побуждения к действиям. Характерно, что в морали нет четко выраженного выделения субъекта и объекта социальной регуляции.
Само формирование моральных норм, принципов, нормативно-ценностных представлений происходит, зачастую, не просто в каждодневных ситуациях взаимного общения, но на протяжении исторически значимых эпох. Происходит накопление длительной исторической памяти, фиксирующей кардинальные общественно-культурные сдвиги в поведении людей. Это ведет к тому, что моральные нормы и принципы отражают не только текущую ситуацию в состоянии нравов. Они фиксируют также закономерные условия существования общества, общие тенденции его развития.
Моральные требования к человеку предполагают следование общим нормам и принципам поведения при осуществлении самых разных целей. Однако заложеная в них общая ориентация не исключает того обстоятельства, что моральная регуляция не в последнюю очередь связана с формированием в каждом индивиде способности относительно самостоятельно определять и проводить свою линию поведения в обществе. Между тем эта линия поведения имеет важнейшие ориентиры, воплощенные в таких категориях этики как совесть, честь, личное достоинство, нравственный долг и т.д.
При характеристике моральных норм и нравственных принципов как регулятивов поведения людей важно учитывать, несмотря на смысловую близость этих понятий, существующие между ними различия. Под нормами, как правило, понимают такие предписания, которые регулируют какую-либо особую сторону поведения людей: ("заботься о родителях", "не сквернословь", "не лги" и т.п.). К принципам же относят более общие нравственные требования, которые касаются всей линии поведения человека, синтезируя в единое целое его моральное сознание и нравственные качества. Это, например, принципы справедливости, гуманизма, патриотизма и т.д.
Мораль является таким оценочно-императивным (повелительным) способом освоения действительности, который регулирует поведение людей с позиций учета противоположности добра и зла. Названное регулирование происходит через систему, включающую в себя не только нормы и принципы, но и оценки, идеалы, запреты, ориентации. К примеру, моральная оценка как важнейший компонент этой системы представляет собой особый ориентирующий индивида акт, который выражает предпочтение определенной нормы поведения и предписывает действовать в соответствии с ней.
В орбиту вопросов, которые ставит и решает мораль, входят прежде всего проблемы места человека в мире, его ценности, отношения к обществу, смысла его жизнедеятельности, выбора им нравственного идеала, ответственности за свои действия. Словом, это проблемы мировоззренческого характера, но они специфичны по своей форме: речь идет, скажем, не о теоретико-познавательных вопросах, а о вопросах поведенческих, заключенных в оценочно-повелительную форму. В этом принципиальное отличие морали от науки и философии.
Принятые в том или ином обществе нравственные принципы, установления, правила поведения, идеалы и образцы "должной" жизни составляют в своей совокупности систему нравственных ценностей. Опираясь на такую систему, человек в состоянии давать выверенную нравственную оценку поступкам и действиям людей.
Вся духовная культура общества пронизана нравственными ценностями, включая философские концепции, произведения искусства, систему воспитания и, разумеется, весь строй нравственного сознания, образ мыслей и переживаний людей. Учет моральных ценностей позволяет установить связь поступка и в целом поведения человека со всей общепринятой системой ценностей, сложившихся о том или ином обществе.
Выбор определенных нравственных ценностей позволяет личности выработать не только моральную оценку рассматриваемых поступков, но и дать самооценку своего поведения, а также избрать ценностную ориентацию присущего ей морального сознания. Уточним названные понятия. Моральная оценка предполагает определение соответствия конкретного поступка тем или иным нравственным принципам, нормам, идеалам его ценностного значения. Самооценка направлена на самостоятельное определение ценности собственного поведения и вызвавших его мотивов. Ценностная ориентация сознания более сложна по нравственному содержанию, более стабильна и обоснована, чем отдельные моральные оценки, решения, побуждения.
Избранные личностью нравственные ценности воплощаются в конечном счете в ценностной ориентации, реализуя ее исходную нравственную позицию. Она проявляется не только в отдельных поступках и вызвавших их мотивах, но и во всей линии поведения. Ценностная ориентация объединяет все компоненты нравственного сознания, позволяя обрести линии поведения той или иной личности необходимую целеустремленность и последовательность. В свою очередь, ценностная ориентация, объединенная в единую мировоззренческую систему взглядов, проявляется как воплощение моральной убежденности личности.
Итак, ценностная ориентация выступает в качестве интегрирующей способности нравственного сознания постоянно направлять в самых различных ситуациях помыслы и поступки людей на обретение той или иной моральной ценности. Эта ориентация обеспечивает единство всей структуры нравственного сознания, выражаясь в направленности на те или иные предпочтения среди компонентов указанной структуры и не нарушая ее. Наличие такой ориентации способствует нахождению определенного ценностного смысла в моральном выборе.
Конечно, конкретный человек ориентируется не на одну какую-то моральную ценность: как правило, речь идет об ориентации на ряд ценностей, которые взаимосвязаны между собой. Учитывая это обстоятельство, можно говорить о господствующей ценностной ориентации, которая определяет поведение какой-либо социальной группы или даже конкретного общества в целом, включая многих отдельных его представителей.
Процесс смены ценностных ориентаций приводит к значительным модификациям в регуляции нравственного сознания. Оно становится "чутким" к вновь возникшей системе нравственных ценностей и утрачивает "чуткость", восприимчивость по отношению к прежней. Смена ценностных ориентаций является таким образом, одним из наиболее существенных изменений в ходе преобразования нравственного сознания как отдельной личности, так и общества в целом.
Функция регулирования поведения людей осуществляется не только с помощью требований морали, но и норм права. Моральное и правовое регулирование находятся в тесном взаимодействии. Право, в отличие от морали, является институциональным регулятором деятельности людей. Его нормы создаются благодаря деятельности особых институтов, обладающих на то специальными полномочиями. Под институтом понимается установление, созданное целенаправленной деятельностью людей и представляющее собой организацию, характеризующуюся объединением индивидов и регуляцией их действий со строго очерченными функциями. Нормативные правовые требования проводятся в жизнь специальными учреждениями, которые контролируют их исполнение и осуществляют необходимые меры по их реализации.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>