<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

в какой мере коды, устанавливающиеся при получении адресатом сообщения, соответствуют предполагаемым исходным кодам. Но оз­начает ли эта неизбежная опора на эмпирику, что построение кодов осуществляется путем индукции?
Итак, семиологический подход предусматривает, что опора на конкретный опыт не противоречит постулату теоретико-дедуктивной произвольности кодов.
V. Произвольность кодов и временный характер струк­турной модели
V.l.
В предыдущих главах мы проследили процесс саморазруше­ния притязающих на "объективность" структур и положили необхо­димым признать, что описываемые семиологией структуры представ­ляют собой не что иное, как объясняющие модели. Эти модели явля­ются теоретическими в том смысле, что, будучи наиболее удобными и "элегантными", они предваряют какую бы то ни было эмпиричес­кую фиксацию и индуктивную реконструкцию, оказывающиеся не­осуществимыми из-за изобилия материала и диахронии описываемых феноменов 205.
Как отмечал Эммон Бах 206, бэконовский метод регистрации дан­ных опыта в "таблицах" уступает место кеплеровскому методу гипо­тез: например, мир мог бы быть таким, теперь посмотрим, насколько этот выдуманный образ соответствует конкретному опыту. Вслед за Поппером Бах полагает, что "самые лучшие гипотезы — те, что на­именее вероятны", они рассчитаны надолго.
В идеале эти гипотезы имеют аксиоматическую форму, именно этой форме близка лингвистика Хомского, но ведь не далеко от нее ушли и структурные гипотезы комбинаторики, управляющей разви­тием сюжета. В каком бы направлении ни развивались эти гипотезы
205 Похоже на то, что под влиянием трансформационного метода, а может быть и под влиянием фундирующей его рационалистической философии, Ролан Барт, распрощавшись с утопией абсолютной объективности, в Introduction a l'analyse structurale des recits (m "Communications", 8, 1966) подходит очень близко к такой постановке вопроса. Имея перед собой великое множество повествований и не имея возможности эмпирическим путем выявить их структуру, структурная методология "начинает с того, что выстраивает гипотетическую описательную модель" и "затем мало-помалу модифицирует ее в такую модель, которая сохраняя общие черты первоначальной, в то же время от нее отходит" О трансформационных методах лингвистике и, в частности, о "рационализме" Хомского, см. Luigi Rosiello, Linguistica illuminista, Bologna, 1967
206 Linguistique structurelle et philosophie des sciences, in Problemes du langage, cit.
376
их эпистемологическим идеалам всегда останется глоссематика копенгагинской школы: "такие системы могут выстраиваться совершен­но произвольно, как если бы это была игра, которая хорошо получа­ется тогда, когда соблюдаются все установленные правила... Систему определяет выбор элементов, и этот выбор может быть произволен, поскольку указанные системы не обязательно имеют отношение к объектам реального мира." Но это значит, что, "с одной стороны, теория рассматривается как чисто дедуктивная система, не связанная обязательными отношениями с реальными объектами, а с другой стороны, она же является дедуктивной системой, которую можно использовать как инструмент описания, иначе говоря, она должна представлять действительно существующие лингвистические факты вкупе с их отношениями"207.
Ничем не отличаются от описанной модели ядерной физики. Вы­страивая как физические, так и семиологические модели, приходится принимать во внимание как синхронию структуры так и диахронию изучаемых явлений; но даже если выстраиваемые модели получают эмпирическое подтверждение, надо иметь достаточно мужества, чтобы осознавать их сугубо временный характер.
V.2.
И вот одна из наиболее неотложных и настоятельных проблем семиологии завтрашнего дня. Эти модели эффективны в той мере, в какой они позволяют структурно представить какие-либо явления в виде системы различий и оппозиций Но мы уже убедились в том, что соблазн гипостазирования выделенных структур не дает разли­чить за ним другие, новые структуры, и было бы небезынтересно наряду с выявленными структурами попытаться обнаружить правила их порождения, которые объясняли бы их становление. Примером строгой генеративной методологии является грамматика Хомского, однако вопрос в том, не приводит ли методология Хомского к ликви­дации структурного метода 208.
Во всяком случае, она отменяет "таксономическое" понятие сово­купности элементов, определенной раз и на всегда со всеми своими комбинаторными возможностями. Порождающая грамматика под-
207 Hans Christian S0rensen, Fondements epistemologiques de la glossematique, in "Langages", 6, 1967, pagg. 10-11 (единственный номер, посвященный глоссематике) Относящийся к этой теме материал блестяще изложен Ельмслевым Fondamenti della teoria del linguaggio, cit., capp. 3-5
208 В этой связи помимо указанной работы Кальболи cit, см Т Todorov, Recherches semantiques, in "Langages", 1,1966, pagg.24 и сл., N Ruwet, введение в N "Langages", посвященный генеративной грамматике, cit., В. Pottier, Аи dela du structuralisme en linguistique, in "Critique", febbraio, 1967
377
меняет структурную таксономию системой правил, способных порож­дать бесчисленное множество высказываний, она признает, что у них есть некая структура, однако она выявляет правила порождения, не прибегая к структурным методам.
Как уже сказано, генеративная грамматика дает возможность вести речь о поверхностных структурах (о различных известных кодах), но, переходя к глубинной структуре, она, на самом деле, гово­рит о чем-то таком, что уже не является структурой в структуралист­ском смысле слова (рассмотренном нами в Д. I.2.3.).
К этому вопросу можно подойти по-разному:
а) можно было бы сказать, что семиология предполагает диалек­тическое взаимодействие кода и сообщения, тогда как генеративная грамматика находит эту диалектику в отношениях между "компетен­цией" (competence) и "употреблением" (performance); но это не значит, что код обязательно должен быть описан структурно. А это лишний раз доказывает, что по отношению к пресловутой универсальности кодов лучше быть осторожным
б) можно было бы сказать, что открытая Хомским перспектива не исключает структуралистской интерпретации; например, порождаю­щая фонология не знает такой единицы, как фонема, однако она признает фонологические оппозиции и рассматривает их, сейчас по крайней мере, как бинарные 209; более того, та же структура kernel sentences, а также структуры, полученные путем трансформации пос­ледней, описываются у Хомского в терминах бинарных дизъюнкций; анализ некоторых поэтических текстов, проделанный с помощью ге­неративных матриц, в то же время не исключает применения струк­турных критериев и дистрибутивных методов 210.
в) и наконец, можно было бы утверждать, что методы, которыми трансформационная грамматика пытается скорректировать структу­рализм, неадекватны и что структурные методы пока что остаются более эффективными 211.
209 Sanford A Schane, Introduzione a La phonologie generative, весь номер "Langages", 8, 1967
210 N. Ruwet, L'analyse structurale de la poesie, in "Linguistics", n 2, S Levin, Linguistic Structures in Poetry, Aja, Mouton, 1962 О недавней дискуссии по этому вопросу см Т A Sebeok, Linguistics here and now, in "A C L S Newsletter", 18(1), 1967
211 См., в частности, Sebastian K Saumjan, La cybernetique et la langue, in Problemes du langage, cin., Gustav Herdan, Quantitative Linguistics or Generative Grammar?, in "Linguistics", 4, Principi generali e metodi detta linguistica matematica, in "Il Verri", 24, 1967, C. F. Hockett, Language. Linguistics and Mathematics, Aja., Monton, 1967
378
V.3.
На нынешнем этапе исследований трудно сделать окончатель­ный выбор: разве не уклон в сторону эмпиризма думать, что семиологу следует применять наиболее эффективные методы там, где они дают наибольшие результаты, занимаясь в первую очередь упорядочивани­ем тех или иных феноменов и оставляя на потом отработку деталей и уточнение отношений и все же эмпирическая осторожность требует, по-видимому, вспомнить о принципе дополнительности, уже полу­чившем права гражданства в физике, и признать, что наиболее сроч­ной задачей семиологии в настоящее время является разработка ком­муникативных систем, соответствующих тем, которые у Хомского называются поверхностными структурами. Вопрос о правилах их порождения может быть рассмотрен позднее 212.
V.4.
С другой стороны, нет смысла скрывать, что такой выбор предполагает некую философскую позицию, а именно философию трансакционизма, которая ближе всего феноменологии восприятия, даже когда последняя становится в какой-то мере психологией вос­приятия во имя того, чтобы превратиться (случай Пиаже) в генетичес­кую эпистемологию.
VI. Эпистемологический генезис структуры
VI.1.
Проблемам структурализма, предвосхищая множество воз­никших впоследствии вопросов, посвятил одну из самих блестящих статей в "Signes" Морис Мерло-Понти: конечно, при достаточно глу­боком изучении социальных феноменов мы все более убеждаемся в том, что они сводимы к структурам, а эти структуры в свою очередь — к еще более всеобъемлющим, но можно ли утверждать, что в конце концов мы приходим к неким универсальным инвариантам? "C'est a voir. Rien ne limite dans ce sens la recherche structurale — mais rien aussi ne l'oblige en commencant a postuler qu'il y en ait" ("Это как посмотреть. В этом смысле ничто структурные исследования не ограничивает, но ничто и не обязывает нас предполагать, что эти инварианты действи­тельно существуют"). И стало быть, какая-то смутная неосознанная мысль подстегивает изнутри социальные и лингвистические систем­ные исследования, "une anticipation de l'esprit humain, comme si notre
212 См. главу 3 в Syntactic Structures, в которой Хомский вырабатывает понятие "финальных состояний языка", основываясь на исследованиях Шеннона и Уивера, которое он считает слишком грубым для описания грамматики словесного языка, но вполне подходящим для других знаковых систем См также G A Miller, "Project Grammarama", in The Psychology of Communication, cit
379
science etait deja faite dans les choses, et comme si l'ordre humain de la culture etait un second ordre naturel, domine par d'autres invariants" ("духовное предвосхищение того, что наша наука уже осуществилась в вещах, и человеческий порядок культуры — это некий второй естественный по­рядок со своими собственными инвариантными нормами"), но даже если бы этот порядок и существовал, универсум который он бы очерчивал, мог заменить собой конкретную реальность не более, чем геометричес­кие схемы — истинность конкретных отношений внутри евклидова про­странства. Чистые модели, диаграммы, разработанные на основе чисто объективного метода, суть инструменты познания. Этнолог принужден выстраивать систему общих точек отсчета, в которой находили бы себе место и его собственное мышление, и мышление туземца: такой способ мышления навязывается нам, когда объектом исследования является "иное" и оно требует от нас, чтобы мы сами изменились, чтобы ему внять. В этом-то все дело.
В этом плане позиция Мерло-Понти не очень отличается от уже упомянутой позиции Ельмслева, а также от подхода исследователей, связанных с трансакциональной психологией: опыты в помещении не­правильной формы показывают, что структурная гипотеза зарождается в конкретной ситуации, и что действие, которое я могу совершить, (tatonnement — ощупывание палкой), поставляет мне данные для того, чтобы скорректировать гипотезу, благодаря чему я (при монокулярном зрении, требуемом экспериментом) лучше управляюсь с палкой, хотя и не знаю, каково помещение "в действительности", соответствует ли его структура моим позициям. Как напоминает генетическая психология, в самом восприятии уже осуществляется непрерывная коррекция выстра­иваемых моделей и исходных данных 213.
VI.2.
Трансакциональное отношение как формирующее всякое восприятие и всякое интеллектуальное понимание исключает улавли­вание каких бы то ни было совокупностей элементов, уже обретших собственную объективную упорядоченность, которая могла бы рас­познаваться благодаря основополагающему (но как он основан?) изо­морфизму структур объекта и психофизиологических структур субъ­екта. Опыт складывается.
Будучи человеческими существами, мы схватываем только те це­лостности, которые имеют смысл для нас как человеческих существ. О великом множестве иных целостностей нам знать ничего не дано. Очевидно, что мы не в состоянии объять все элементы, характеризую­щие какую-либо ситуацию со всеми их предполагаемыми отношения-
213 Jean Piaget, Les mecanismes perceptifs, Paris, 1961.
380
ми... Поэтому мы вынуждены раз за разом опираться на накапливаю­щийся опыт как фактор, формирующий восприятие... Иначе говоря, то, что открывается нашему взору, опосредовано и промерено пред­шествующим опытом. Похоже на то, что путем сложного интегриро­вания пробабилистского типа мы соотносим определенный pattern стимулов с имеющимся опытом... Откуда следует, что восприятие как результат такого рода операций — это вовсе не открытие того, что "вне нас", но некоторая вероятность, некое предсказание, базирую­щееся на имеющемся опыте 214.
Интеграция пробабилистского типа — это то, о чем говорит Пиаже, когда рассматривает структурирование сенсорного воспри­ятия как продукт непрекращающегося сбалансирования врожденных и внешних факторов 215.
В любом случае речь идет о некоем опыте структурирования, имеющем процессуальный и открытый характер и описывающемся у Пиаже наиболее полно при анализе интеллекта. Исходя из имеюще­гося опыта, мыслящий субъект предполагает и допускает, в итоге формируя структуры: но это не статичные и предуготованные формы гештальтпсихологии, а обратимые и подвижные структуры, откры­тые различным оперативным возможностям 216.
Впрочем, также и на уровне восприятия можно говорить если не об обратимости интеллектуальных операций, то о разнообразной регулировке, которая "предвосхищает механизмы интеграции, всту­пающие в действие, как только достигается полная обратимость". Иными словами, если на уровне интеллекта конституируются подвиж­ные и изменчивые структуры, то и на уровне восприятия мы имеем случайные и вероятностные события, которые превращают также и восприятия в процесс со множеством вероятных исходов 217.
VI.3.
Эти результаты, полученные психологом и эпистемологом, помогают определить характер итогового ответа, который методоло­гу (Ельмслеву) дает эпистемолог, как открытый и процессуальный. Но еще до того как сделать выбор в пользу реализма или номинализма, эпистемолог обращает внимание на непрестанную структурацию, на то, что структуры обретают форму, непрестанно воспроизводясь в различных обличьях и взаимоуравновешиваясь.
214 J. P. Kilpatrick, The Nature of Perception, in Explorations in Transactional Psychology, New York, 1961.
215 Piaget, Rapport al Symposium La Perception, Paris, 1955, pag. 21.
216 cm. Psicologia dell' intelligenza.
217 Piaget, in La perception, cit., pag. 28.
381
"Отличительное свойство восприятия заключается в том, что оно является результатом процесса флюктуации, предполагающего непре­рывный обмен между предрасположениями субъекта и возможной конфигурацией объекта, а также то, что эти конфигурации объекта относительно стабильны или нестабильны внутри относительно изо­лированной пространственно-временной системы, характеризующей данное конкретное поведение... Восприятие может быть описано в терминах теории вероятностей по образу термодинамики или теории информации" 218.
Действительно, воспринятое предстает в виде сразу устанавлива­ющейся конфигурации, за которой располагаются блоки полезной информации, более или менее избыточной, извлеченной воспринима­ющим под воздействием стимулирующего поля во время собственно процесса восприятия. И это потому, что именно стимулирующее поле дает возможность получить некоторое количество моделей с разной степенью избыточности; если, действительно, то, что в гештальтпсихологии называется "хорошей формой", это та среди моделей, для которой потребен "минимум информации и которая характеризуется максимумом избыточности". Таким образом, хорошая форма отвеча­ет "состоянию максимальной вероятности флюктуирующей перцеп­тивной целостности".
Но тут-то и становится ясно, что выраженное в терминах статис­тической вероятности гештальтистское понятие хорошей формы ут­рачивает какие бы то ни было онтологические коннотации и более не коррелирует ни с какой устойчивой структурой нервной системы субъекта.
Действительно, стимулирующее поле, о котором говорит Омбредан, открывает благодаря своей неопределенности широкие возмож­ности для перераспределения и не противостоит хорошей форме, как недоступная восприятию бесформенность противостоит тому, что фактически воспринимаемо и воспринято. Пребывая в стимулирую­щем поле, субъект, побуждаемый какими-то частными мотивами, вы­являет наиболее избыточную форму, но это не значит, что он отказы­вается о других попыток координации, до поры до времени остаю­щихся невостребованными. Омбредан полагает, что с оперативными целями, "а также типологически" могут быть выделены различные способы освоения стимулирующего поля:
"Можно было бы указать на тех, кто ограничивает свое исследо­вание одной выделенной структуры, пренебрегая информацией, кото­рую он мог бы собрать; на тех, кто продолжает разведку, отказываясь
218 A. Ombredane, Perception et information, in La perception, cit., pagg.85-100
382
брать на вооружение открытые структуры, тех, кто ведет себя двойственно: и перебирает всевозможные решения, и пытается интегриро­вать их в целостном постепенно выстраиваемом образе. Сюда можно добавить тех, кто легко переходит от одной структуры к другой, не отдавая себе отчета в их возможной несовместимости, как, например, в случае онейризма. Если восприятие требует усилия, то существуют разные способы, как реализации этого усилия, так и отказа от него при поисках полезной информации".
В этой связи на память приходят критические замечания Мерло-Понти по поводу гештальтистского изоморфизма, когда, напротив, он считал форму (структуру) не элементом мира, но пределом, к которому стремится познание природы и который оно само определяет 219.
И нам хотелось бы подчеркнуть здесь, что если уже на уровне чувственного восприятия и интеллекта структурирующая деятель­ность представляется свободной и испытательной (чтобы не сказать изобретательной), то с тем большим основанием ее следует считать таковой на уровне разработки эпистемологических моделей, призван­ных упорядочивать универсум культуры.
VII. Действовать так, как если бы Структуры не было
VII.I.
Ho понимая структуру как инструмент прогнозирования, упраздняем ли мы тем самым предположение о существовании кон­стант умственной деятельности?
Когда семиологическое исследование (возьмем, к примеру, семио­логические исследования сюжетов, столь точно выявляющие кон­стантные структуры повествования) наталкивает нас на мысль о кон­стантах, нам не остается ничего иного, кроме как внять этому призыву и извлечь из него максимум пользы, не спеша с верификацией. И в самом деле, непрестанная деятельность человеческого ума — одна из плодотворнейших гипотез всякого семиологического исследования.
VII.2.
Создание модели, чей гипотетический характер заранее из­вестен, не отменяет уверенности в том, что смоделированные конкрет­ные феномены на самом деле представляют существующие отноше­ния. Можно быть совершенно уверенным в реальности выявляемых структурой моделью связей и вместе с тем признавать, что вполне возможны другие решения, которые возникнут, если поменять угол зрения. И, конечно, работая с одной моделью, я не всегда представляю себе, сколько возможностей уходит при этом из моего поля зрения.
В то время как я выпрямляю реальность на модели (а иначе мне ее не поймать) я отдаю себе отчет в том, что описываемая мною реаль-
219 La struttura del comportamento, cit.
383
ность — это та реальность, которая позволила мне себя описать Такого рода деятельность, оправданием которой служит то, что я выхожу на иной уровень понимания вещей и мое представление о них обогащается, позволяя мне больше влиять на ход событий в мире, не должна наводить меня на мысль, будто реальность исчерпывается только теми сторонами, которые мне известны.
Итак, ошибка онтологизации структуры заключается не в том, что разрабатываются константные модели, которые позже уточняются и углубляются, что в свою очередь может поставить под сомнение сами константы. Ошибка в том, что пресловутые константы полагаются единственным предметом и последней целью исследования, его конеч­ным, а не отправным пунктом. Располагать гипотезой того же само­го, чтобы подступиться к тщательному изучению различного, это не значит онтологизировать структуру. Онтологизировать структуру — это значит, опустошая запасники различного, всегда, везде и с полной убежденностью в своей правоте открывать То же самое
VII.3.
Операционистский подход представляется наиболее эффек­тивным, потому что не исключает других подходов, можно заинтере­соваться стремлением к преобразованию установившихся кодов в новые конвенциональные коммуникативные структуры, занявшись изучением механизма их формирования, отклонений от норм, порож­дающих новые образования; можно обратить внимание на то, как коммуникативные начинания претворяются в коды, развивая семиографию — описание системы конвенций, можно сделать предметом изучения гипотетическую трансцендентальную или онтологическую матрицу кодов, практикуя в таком случае некую философию языка, опирающуюся на семиогрфическое изучение мифов и крупных на­рративных синтагм, а равно отыскивая законы коммуникации в ме­ханизмах бессознательного, — но семиологическое исследование, не забывающее о диалектическом взаимодействии кода и сообщения, охватывает все эти подходы, не давая поглотить себя ни одному из них. Операционистская гипотеза оказывается наиболее плодотвор­ной в той мере, в которой оставляет открытым любой из этих путей. Эмпирическая установка позволяет быть чувствительным к разного рода нарушениям и отклонениям от предполагаемой нормы вплоть до необходимости тотального пересмотра гипотез В итоге я склоня­юсь к тому, чтобы переиначить "пари" Паскаля, преобразив его так,чтобы оно пришлось по вкусу боккаччевскому Кавальканти, пре­бывая в неуверенности относительно существования Духа, определя­емого во всех его комбинаторных возможностях, имеет смысл стро­ить семиологическое исследование так, словно "возможно открыть, что Бога нет"*
384
Д. Граница семиологии
1. Систематизирующаяся система
I. Семиология и семиотики
I.1.
Заявленная Пирсом в последние десятилетия прошлого века, постулированная Соссюром в начале нашего, а еще до того предуга­данная Локком 1, семиология ныне предстает не только как развиваю­щаяся дисциплина, но как дисциплина самоопределяющаяся, все еще ищущая собственный предмет и выясняющая самостоятельность соб­ственных методов. И позволительно задаться вопросом, а не следует ли ее рассматривать как некую междисциплинарную науку, в которой все феномены культуры изучаются под "назойливым" знаком комму­никации, для чего подбирается наиболее пригодный инструментарий для каждого сектора, способный выявить коммуникативную природу изучаемого явления.
I.2.
Начнем с того, что само название дисциплины является темой дискуссий Семиотика или семиология? О семиологии говорят, имея в виду определение, данное Соссюром 2, а о семиотике, когда на ум
1 См Ferruccio Rossi-Landi, Note di semiotica — Perche "semiotica" in "Nuova Corrente", 41, 1967
2 "Язык — это система знаков, выражающих идеи, и потому сравнимая с письмом, азбукой глухонемых, символическими ритуалами, формами вежливости, знаками воинских различий и т. д. и т. п. Просто это самая важная из этих систем Следовательно, можно вообразить науку изучающую функционирование знаков в общественной жизни, она не могла бы стать частью социальной психологии и, стало быть, общей психологии, назовем ее семиологией (от греческого ??????? — "знак") Эта наука могла бы рассказать нам, что такое знаки и какие законы ими
385
приходят Пирс и Моррис И еще о семиологии можно говорить в тех случаях, когда речь идет о дисциплине общего порядка, которая изу­чает знаки вообще, включая и лингвистические Однако Барт перевер­нул соссюровское определение, трактуя семиологию как некую транс­лингвистику, которая изучает все знаковые системы как сводимые к законам языка В связи с чем считается, что тот, кто стремится изучать знаковые системы независимо от лингвистики (как мы в этой книге) должен называться семиотиком И термин семиотика сегодня предпочитают американские и советские исследователи (и вообще ему отдают предпочтение в славянских странах) С другой стороны, бартовское толкование не мешает нам вернуться к Соссюру, восстановив первоначальный смысл термина
В этой книге мы использовали слово "семиология", и у нас есть основания продолжать употреблять именно его В такой стране, как наша, в которой одна часть населения называет обедом то, что другая часть называет ужином, и одни называют вторым завтраком то, что другие именуют обедом, вопрос, в конечном счете, упирается в то, в котором часу явится гость, приглашенный "к обеду"
А потому — и да будет ясно, чем мы руководствуемся или какая конвенция обуславливает наш дискурс, — мы будем именовать "семи­ологией" общую теорию исследования феноменов коммуникации, рас­сматриваемых как построение сообщений на основе конвенциональных кодов, или знаковых систем, и мы будем именовать "семиотиками" отдельные системы знаков в той мере, в какой они отдельны и, стало быть, формализованы (выделены в качестве таковых или поддаются формализации, внезапно проявляясь там, где о кодах и не помышля­ли) В иных же случаях придется признать, что семиология выявляет не подлинные "семиотики", но репертуары символов (некоторые на­зывают их semie), которые, не попадая под разряд семиотик, все же должны по способу функционирования, приписываться к тем или иным базовым семиотикам
управляют Поскольку этой науки еще нет, мы не можем сказать, чем она станет, и все же она имеет право на существование, и ей уже уготовано место среди других наук Лингвистика только часть этой общей науки, законы, открытые семиологией, будут приложимы к лингвистике, и таким образом лингвистика обретет свое вполне определенное место в ряду человеческих деяний"
3 См Tomas Maldonado, Kommunikation und Semiolik, in "Ulm", 5, 1959 А также Beitrag zur Terminologie der Semiotik, Ulm, 1961
4 Elementi di semiologia, cit, Введение
5 См F Rossi-Landi, Note di semiotica, cit., а также Sul linguaggio verbale e non verbale, in "Nuova Corrente", 37, 1966, pag.7, прим
386
I.3.
Как видим, здесь предлагается эмпирическая, а не системати­ческая дефиниция. Мы склонны были бы принять (хотя бы для целей каталогизации, которую мы предлагаем в главе 2 настоящего раздела) классификацию, разрабатывавшуюся Ельмслевым уже начиная с 1943 г6.
По Ельмслеву, кроме естественных языков следовало бы выделять другие знаковые системы, позже переводимые в систему естественно­го языка, они-то и составили бы семиотики. Семиотики подразделя­лись бы на денотативные и коннотативные. Денотативными притом будут семиотики, в которых порознь ни план содержания, ни план выражения не составляют семиотики. Между тем коннотативная семиогика в качестве плана выражения (согласно схеме, предложенной в А.2.1.8.) имеет денотативную семиотику.
Затем семиотики можно было бы подразделить на научные и нена­учные.
Семиология предстала бы тогда метасемиотикой, имеющей своим предметом ненаучную семиотику. Изучение специальной семиологи­ческой терминологии сделалось бы задачей метасемиологии. Ельм­слев даже предлагает некую коннотативную мета-семиотику, кото­рая имела бы своим объектом коннотативные семиотики. Но эта классификация оставляет многие вопросы нерешенными. Например, имеются такие системы, как игры, которые служат моделями для научных семиотик, но Ельмслев предпочитает не называть их семио­тиками. Также можно задаваться вопросом, почему общая семиоло­гия не должна изучать все семиотики, включая научные (как она в значительной степени и поступает) и коннотативные.
Наконец, Ельмслев полагает, что к коннотативным семиотикам относятся и "коннотационные" — connotatori (тоны, регистры, жесты и т. д.), которые потом рассматривает как имеющие отношение не к форме плана выражения, а к его субстанции и которые традиционно не подпадают под ведение семиологии, поскольку изучением этих материальных явлений занимается метасемиология. Таким образом, метасемиология с одной стороны, выступает как металингвистичес­кая формализация инструментария общесемиологических исследова­ний (соотносясь в этом смысле с characteristica universalis, о которой речь ниже), а с другой, сближается с дисциплиной, которая во времена Ельмслева еще не сложилась, а именно с паралингвистикой и ее отно­сительно независимыми ответвлениями кинезикой и проссемикой (см. гл. 2). Кроме того, предмет метасемиологии как исследования субстанции и экстралингвистических феноменов частично включает
6 1 fondamenti della teoria del linguaggio, Torino, 1968
387
в себя изучение языковых универсалий и психолингвистику, при этом некоторые аспекты (например, коннотационные), изучаемые пара­лингвистикой и психолингвистикой, должны были рассматриваться как метасемиологией, так и коннотативной мета-семиотикой. Нако­нец, Ельмслев полагает, что частью коннотативной мета-семиотики являются исследования тех экстралингвистических реалий (социоло­гических, психологических, религиозных и т. д.), которые не поддают­ся анализу семиологии как науки о денотативных семиотиках. Между тем сегодня семантические исследования, которые, по Ельмслеву, должны были быть частью денотативной семиотики, организуют в систему те единицы значения, которыми как раз и являются психоло­гические, социальные и религиозные факты (как мы увидим позже, это подтверждается исследованиями моделирующих систем, культурной типологии или семантических полей в отдельных обществах).
I.4.
Эти замечания не имеют целью выхолостить исторический смысл и оперативный характер ельмслевской систематизации, имею­щей принципиальное значение. Ельмслев был тем, кто, после Соссю­ра, отдал себе отчет в том, что "не сыскать такой не-семиотики, которая не была бы частью какой-либо семиотики, и в конечном счете нет такого объекта, который не попадал бы в поле зрения лингвисти­ческой теории" (мы бы сказали семиологической); и стало быть, "лин­гвистическая теория по своей внутренней необходимости не только констатирует наличие языковой системы с ее схемой и узусом, всеоб­щими и индивидуальными свойствами, но также видит через язык человека и человеческое сообщество, а равно всю сферу человеческого познания". И именно Ельмслев является тем, кто, как замечает Липски, привлек внимание лингвистов и общей семиологии к проблеме существования и обнаружения смыслоразличителей на уровне плана содержания (с чем и связана семиологическая проблема коннотатив­ных кодов, которую нам уже неоднократно доводилось рассматри­вать). Впрочем, сам Липски отмечает, что разведение плана выраже­ния и плана содержания, непрерывно воспроизводящееся в ходе семи­отического коннотирования, пока что прояснило далеко не все вопро­сы (почему он приходит к выводу, что пока еще "план содержания — это скорее область континуального, нежели дискретного 7).
А потому остановимся на том, что на нынешнем этапе семиологи­ческих исследований оказывается весьма затруднительным оконча­тельно очертить их границы, построив строгую иерархию семиотик и метасемиотик 8 и во второй главе данного раздела, не плодя лишних
7 Ср. введение к Fondamenti della teoria del linguaggio, cit., pagg.135—136
8 В связи с нашей классификацией см. Christian Metz, Les semiotiques ou semies, in "Communications, 7, 1966 Мы хотим указать на несовпадение наших взглядов по данному вопросу с Греймасом (A Y Greimas, Modelli semiologici, Urbino, 1967), который в "Заметках по теории языка" называет "семиотиками" формализации, характерные для естественных наук, и "семиологиями" — те, что характерны для гуманитарных наук, поясняя, что «название "семиотики" следовало бы сохранить за науками о выражении и использовать термин "семиологии" для наук о содержании» (pag. 23)
388
схем, мы представим всего лишь некий эмпирический перечень наи­более острых проблем. И в этом смысле обобщающая гипотеза Ельм­слева служит нам стимулом в деле теоретической систематизации этих проблем 9.
II. По поводу возможной каталогизации
II.1.
Попытаемся дать сводную картину всех когда-либо описан­ных учеными семиотик. Актуальное состояние вопроса не позволяет дать строгую систематизацию, ограничивая наши возможности катологизацией, не носящей исчерпывающего характера. В библиографи­ческих сносках приводятся примеры упоминаемых исследований и указываются источники. Вместе с тем приведение полной библиогра­фии представляется затруднительным, и мы предпочитаем отослать читателя к библиографическим бюллетеням, которые выпускаются достаточно часто, освещая положение дел в данной сфере 10.
9 Как отмечает Цветан Тодоров, "Семиотика была постулирована прежде, чем стать наукой И поэтому ее основополагающие понятия обуславливаются не эмпирической необходимостью, но постулируются априори" (Perspectives semiologiques, in "Communications", 7, 1996) В связи с этим существует опасность посчитать несущественными те ее подразделы, которые позже могут обрести исключительную важность Например, Тодоров полагает, что большая часть невербальных коммуникативных систем (паралингвистика) не представляет особого интереса, разве что для лексикографии, поскольку у них нет синтаксиса, и отдает предпочтение лингвистическим, этнолингвистическим и эстетическим штудиям Однако недавние исследования выявляют наличие довольно развитых систем кодификации в самых неожиданных областях С семиологическим подходом полемизирует Гвидо Морпурго Тальябуэ (L'arie e linguaggio? in "Op Cit.", ?, 1968)
10 Помимо других упомянутых периодических изданий обратим внимание на. Semiologie - Bulletin d'information (Ecole Pratique des Hautes Etudes-CECMAS, этот бюллетень вошел в состав Social Science Information — Information sur les sciences sociales, публ. Межд. советом по общ наукам при Юнеско и Ecole Pratique des Hautes Etudes (изд. Monton) В н VI 2/3 имеется библиография по семиотике за 1964-65 гг. Обновленная библиография в LLBA (Language and Language Behaviour Abstracts, Мичиганский у-т, изд. Appleton-Century-Crofts e Mouton См также Aldo Rossi, Semiologia a Kazimierz sulla Vistola, в "Paragone", 202, 1966
389
II.2.
В нижеследующем перечне размеры параграфов не обязатель­но отвечают важности рассматриваемого раздела. Мы уделяем боль­шее внимание наименее изученным разделам, опускаем библиографи­ческие сведения для тех разделов, о которых говорилось в другой части книги; в случае признанных семиотик, таких как естественные языки, мы ограничиваемся простым упоминанием.
Разумеется, во многих случаях все еще неясно, имеем ли мы дело с уже сложившимися семиотиками или же еще не окончательно сфор­мировавшимися (semie). В каждом разделе мы выделяем коды, субко­ды, лексикоды и просто репертуары 11.
При нынешнем состоянии дел приходится включать в каталог некоторые рубрики, которые не вполне отвечают критериям строгой классификации: так, мы даем рубрику "семантика", в то время как любая из семиотик должна выявлять свой собственный семантичес­кий уровень, но нельзя не поместить в отдельную рубрику ряд само­стоятельных исследований по семантике, послуживших фундаментом для дальнейших семантических разработок 12.
11 Предлагаются следующие классификации, и в частности, секцией семиолингвистики Лаборатории социальной антропологии при Ecole Pratique des Hautes Etudes и Коллеж де Франс.
1 Теория семиотики (общая часть, диахронический аспект, метаязыки науки),
2 Лингвистика (семантика, грамматика, фонетика и фонология),
3 Семиотика форм и литературных объектов (семиотика литературы, поэтика, структуры повествования),
4 Разные семиотики
Советские исследователи из Тарту различают лингвистические штудии и вторичные моделирующие системы, складывающиеся на основе первичной денотативной языковой системы по знаковым системам, см Труды по знаковым системам, II, Тарту, 1965, Эрвинг Гоффман предлагает различать 1) "детективную модель", "detective model", представляющую собой индексы, 2) семантические коды, 3) системы коммуникаций в узком смысле, 4) социальные связи, 5) феномены, возникающие в процессе двустороннего речевого общения
12 Помимо цит. текстов см. Approaches ?? Semiotics, Mouton, 1964, далее в тексте этот сборник обозначается как "Прил." с указание страницы См также Структурно-типологические исследования, М , 1962, в дальнейшем Strukt, Симпозиум по структурному изучению знаковых систем, М , 1962, далее Simp
390
2. Семиотики
1. Коды, считающиеся "естественными"
Зоосемиотика. системы коммуникации у животных составляют один из аспектов этологии Например, последние открытия в области коммуникации у пчел, похоже, ставят под сомнение все, что мы знали раньше о вошедшем в поговорку "пчелином танце" и его значениях. Зоосемиотическое исследование может внести вклад в выявление ком­муникативных универсалий, но оно также может привести к пересмот­ру представлений об интеллекте у животных и к выявлению началь­ных этапов конвенционализации 13.
Сигналы обоняния:
одного кода парфюмерных запахов (свежий, чувственный, мужской и т. д. ) было бы достаточно, для того чтобы можно было говорить о возможностях коммуникации в этой области. Некоторые указания на это дает поэтическая традиция (Бодлер). Если искусственные запахи обладают прежде всего коннотативным значе­нием, о чем уже говорилось, то у естественных запахов имеется ярко выраженное денотативное значение В таком случае их можно было бы каталогизировать как "индексы" (запах горелого), но в упоминав­шихся работах Холла по проссемике говорится, что во многих куль­турах личные запахи наделяются социальным смыслом, а это выходит за рамки индексной коммуникации.
Тактильная коммуникация
будучи основной при первом опыте внешнего мира, она, по мнению некоторых, предопределяет после­дующее понимание ребенком словесных сообщений. В эту рубрику включаются исследования состояния кожи под влиянием гигиеничес­ких процедур, духов, мазей, точно так же тактильный опыт влияет на выбор одежды; по мере усугубления конвенциональности тактильной коммуникации устанавливаются табу, — а это уже сфера проссемических кодов, рассмотренных в Б 6.III. Поцелуй, объятие, пощечина
13 Сравн. исследования Т.А. Себеока (как, например, его сообщение на семиологическом конгрессе в Казимерже, см упоминавшийся доклад Альдо Росси в "Paragone", 22, 1966 ) А также Sebeok Aspects of Animal Communication в "Etc.", 24 1967 и La communication chez les animaux в "Revue Int de Sс Sociales", 19, 1967 (где дифференцируются зоопрагматика, зоосемантика и зоосинтаксис) Укажем также на Н and M Fringis, Animal Communication, N Y , 1964
391
в той мере, в которой они представляют ритуал, а не стимул, являются компонентами кодифицированных тактильных сообщений 14.
Вкусовые коды:
кроме очевидных различий во вкусовых предпочте­ниях у разных культур при предельном разнообразии сочетаемости вкусовых качеств, существуют определенные конвенции, регулирую­щие состав блюд и организацию праздничных столов. То же самое можно сказать и о напитках. А затем открывается широкая сфера коннотаций и синестезий ("острый вкус", а также метафорические переносы вкусовых определений на другие области, как например "сладкая жизнь"). Семантическим системам, сложившимся на основе вкусовых ощущений, посвящены работы Леви-Стросса "Сырое и ва­реное" и "От меда к пеплу".
II. Паралингвистика
Паралингвистикой называется наука, изучающая суперсегмент­ные свойства (тоны голоса) и факультативные варианты, дополняю­щие словесное общение и представляющие собой системы конвенций, которые, даже считаясь "естественными", все же поддаются какой-то систематизации Речь идет о явлениях, ставших объектами более точ­ного изучения благодаря новым системам записи, которые позволяют анализировать изменения, мало заметные при непосредственном на­блюдении Обычно к паралингвистике причисляют и кинезику, кото­рая понимается как изучение жестов и телодвижений, наделенных конвенциональной значимостью В настоящее время, впрочем, есть тен­денция к постепенному разделению этих двух сфер.
Станкевич, посвящающий данной теме в "Прил." уже упоминав­шийся очерк "Вопросы эмотивной речи" 15, задается вопросом, не являются ли паралингвистические знаки такими же готовыми едини­цами, как знаки лингвистического кода, или же они представляют собой характеристики сообщения, иными словами, индивидуальные вариации, вводимые говорящим для того, чтобы как-то окрасить коммуникацию, организованную по правилам лингвистического кода.
Однако он допускает, что в распоряжении говорящего имеются некоторые приемы, с помощью которых можно окрасить сообщение, и в таком случае позволительно спросить, а не правы ли те, кто
14 См L К Frank, Comunicazione tattile, in Comunicazione di massa, Firenze, 1966
15 C библиографией, включающей 136 наименований См вообще все "Прил."
392
пытается эти приемы закодировать. От Бюлера, который первым за­говорил об эмоциональных аспектах языка, не делая, однако, разли­чия между эмоциональными явлениями, определяемыми контекстом и приемами передачи эмоций, предусмотренными кодом, до Карцевского, с его работами о междометиях как подсистеме с определенными лингвистическими характеристиками, и далее к исследованиям Мак-Коуна, Пайка, Хоккетта, Смита, Трагера, Холла, Себеока, Уэлса, Хайеса, Маля, Шульце16 вплоть до упоминавшихся работ Фонаджи и материалов конкретных психологических, клинических и антропо­логических исследований. Как замечает Маль, когда некоторые начи­нают с намеком покашливать, уже можно говорить об институционализации паралингвистического поведения. Этот код может оказаться не менее важным, чем лингвистический (Прил. 133).
Согласившись с этой программой, можно наметить перечень воз­можных областей исследования. При этом не следует забывать о том, что некоторым ученым знание паралингвистических кодов кажется полезным не только для изучения чужеземных языков и обычаев, оно также помогает избежать неверных толкований при общении с чужой культурой, там где обращение к чисто денотативному языковому коду приводит к ошибкам и неправильному пониманию всех коннотатив­ных уровней сообщения, часто влекущим тяжелые человеческие, по­литические и социальные последствия 17.
Медицинская семиотика:
здесь следует выделить две рубрики: с одной стороны, систему естественных индексов, указывающих врачу на симптомы (а поскольку в медицинских кругах опреде­ленные симптомы выражаются определенными индексами, то уже на уровне врачебного общения складывается система конвенций); с другой стороны, систему лингвистических выражений при помо­щи которой пациенты, принадлежащие разным социальным груп­пам или культурам, обычно объясняют какой-либо симптом, при­бегая к словам или жестам .18
16 См. Прил. работы Ф. Маля и Г. Шульце с библиографией, включающей 274 наименования, и работу Хайеса (с библиографией из 84 наименований).
17 По этому вопросу см. в Прил., стр. 218—120, выводы Ла Барра. См также Stuart Chase, Il potere delle parole, Milano,1966 O языке в связи с проблемами понимания см. всю полемику о General Semantics. В частности, Alfred Korzybski, Science and Sanity. An Introduction to Non-Aristotelian Systems and General Semantics, 1933 О критике общей семантики с точки зрения семантической философии ср. Adam Schaff, Introduzione alla semantica, cit. и Francesco Barone, La semantica generale, in "Archivio di Filosofia", специальный номер "La semantica", Roma, 1955
18 См. Прил. работу П. Ф. Оствальда с библиографией из 97 наименований. К этим исследованиям примыкают исследования по психопатологии, рассматривающие проблемы языка, среди них известная работа Якобсона о двух типах афазии ("Очерки" цит.). См также Sergio Piro, Il linguaggio schizofrenico, Milano, 1967 (библиография содержит свыше тысячи наименований, но она не конкретна и включает практически все работы в этой области, от Кроче до Гримма и Эйнштейна). См. также G. Maccagnani, Psicopatologia dell'espressione, Imola, 1966, см. T.S. Szasz, Il mito della malattia mentale, Milano, 1967, главы "Истеричность и язык". См. также работы Фердинандо Барисона об искусстве и шизофрении (см. полную библиографию у Пиро, цит.) и L. Bertucelli, Arte e schizofrenia, in "Psichiatria", 2, 1965 (продолжение работ Барисона).
393
Собственно паралингвистика.
Трагер19 подразделяет все шумы, не обладающие собственно лингвистической структурой, на следующие группы:
A. Тип голоса; зависит от пола, возраста, здоровья, места говоря­щего и т. д. Изучаются различные тоны голоса, свойственные одному и тому же лицу в разных обстоятельствах. Оствальд (Прил., 235) упоминает исследования зависимости голосовых модуляций от обсто­ятельств (речь, не разжимая губ, разговор по телефону, в разное время суток в связи с изменением количества калия и натрия в крови). Такого рода исследования отсылают к биологическим основам коммуника­ции и являются частью медицинской семиотики. Фактически, для Трагера тип голоса не имеет отношения к паралингвистике.
B. Параязык, подразделяющийся на
а) вокальные качества, как-то: высота звуков, зависимость от спо­соба и места образования, тяжесть или легкость дыхания, артикуля­ция, резонанс, темп и т. д.;
б) вокализации, подразделяющиеся на:
б.1. факторы, определяющие характер звука (например, смех при­глушенный или подавленный, плач, всхлипывание, рыдание, шепот, крик пронзительный или приглушенный, бормотание, стон, визг, икота, зевок, прерывистость голоса...);
б.2. факторы, определяющие качество звука (например, интенсив­ность и высота);
б.3. голосовые сегрегации: это звуковые комплексы, не столько модулирующие фонетические эмиссии, сколько сопровождающие их, как-то: назализация, придыхание, хрюканье, "хм" как комментарий и междометие, шумы, производимые языком и губами (попутно заме­тим, что все это было достаточно хорошо закодировано в той повы­шенно эмоциональной транскрипции, свойственной комиксам, в ко­торой сегрегации трактуются как знаки).
Языки свиста и барабана:
подозрение, что тоны конвенциальны, подтверждается, когда мы переходим к рассмотрению таких систем,
19 George L. Trager, Paralanguage· A First Approximation в сборнике авторов Dell Hymes, Language in Culture and Society, N. Y., 1964 (весь сборник представляется важным)
394
как сигнализация с помощью прерывистого или непрерывного свиста, флейт и барабанов, уже изучавшихся антропологами. Вестон Ла Барр (Прил., 212) перечисляет целый ряд знаковых систем, таких как: язык свиста и переговоры при помощи ксилофонов у бирманцев округа Чин, выстукивание дроби по корням деревьев у народов квома, раз­говор с закрытым ртом в Чекъянге, альпийский йодль, свистовой код у негров Ашанти, когда сообщается о местонахождении какого-то предмета, язык свиста жителей Канарских островов, которые модели­руют не паралингвистические тонемы, но самые настоящие фонемы разговорного испанского языка, барабанный язык Западной Африки, который воспроизводит тонемические черты разговорного языка в двух основных тонах барабана и при этом способен передавать строго конвенциональные сообщения (а народность эве из Того пере­водит в конвенции даже целые фразы по типу систем транскрипции наших телеграфных кодов), и наконец, четырехтоновые сигналы рога, передающие не мелодичный эквивалент суперсегментных кодов, а самые настоящие абстрактные дифференцированные единицы.
III. Кинезика и проссемика
Сказанное о паралингвистике актуально и для кинезики: о чем идет речь — об индивидуальных приемах индивидуальной окраски сооб­щения или о приемах, предусмотренных кодом? Специалисты в этой области, уже в значительной мере ставшей наукой, наряду с наукой о системах письма говорят о самых настоящих кодах 20.
Как говорит Бердвистелл, "когда люди издают звуки и слушают, двигаются и смотрят, трогают и осязают, распространяют и воспри­нимают запахи и т. д, все это в самых разнообразных сочетаниях участвует в формировании коммуникативной системы, и логично предположить, что все эти явления сами могут быть структурированы сходным образом. Если взять в качестве примера фильмы с мэром Ла Гвардиа, в которых он говорит по-итальянски, на идиш и американ­ском английском, то можно увидеть, как последовательно меняется
20 См по библиографии в Прил. работы Ла Барра и Хайеса Итальянская библиография у Aldo Rossi, Le nuove frontiere della semiologia, in "Paragone", 212, 1967, par 2 1 Здесь приводится также план научной деятельности по исчерпывающему исследованию жестикуляции, с которым меня познакомили в частном порядке Греймас и Метц от этносемиологии до патологии, транскрипции, изучения конвенциональных систем в кино, комиксах, в произведениях живописи, вплоть до лингвистической перекодировки жеста в литературных произведениях
395
его манера двигаться, так что даже при выключенном звуке можно понять, на каком языке он говорит. (Прил. 178).
Предположение о том, что кинезика есть не что иное, как форма параязыка, противоречит другому предположению, по правде говоря довольно романтическому, о том, что язык жестов предшествует артикулированному языку. Но настоящая причина дифференциации заключается в том, что, похоже, кинезика обрела свой собственный предмет и инструментарий. Ныне Бердвистелл разработал довольно строгую систему записи значений телодвижений, составив номенкла­туру смыслоразличителей и жестовых синтагм, о которых мы упоми­нали, когда говорили о кинематографическом коде (См. Прил. 159).
Что касается того, что изучает кинезика, то воспроизведем частич­но перечень Ла Барра (Прил. 190—220): немой язык жестов монахов-затворников, язык глухонемых, язык индийских купцов, персов, цыган, воров, продавцов табака; ритуальные движения рук буддист­ских и индуистских священников, способы общения патанских рыба­ков; восточная и средиземноморская кинезика, в которой большую роль играет неаполитанская жестикуляция; стилизованные жесты в живописи майа, использованные при расшифровки их письменнос­ти; равным образом, изучение греческой жестикуляции по вазовой росписи может пролить свет на изучаемый период (как изучение жес­тикуляции по фризам Парфенона — на кинезические обычаи Великой Греции и Аттики). В том же ряду кинезика изучает ритуализованную театральную жестикуляцию классических восточных театров, панто­мимы и танца 21.
Сюда же отнесем характер походки, меняющийся от культуры к культуре и соответственно коннотирующий разный этос; отличи­тельные черты положения стоя (в этом случае код более строг, но и более изменчив), различные положения при команде "Смирно!" и при почти литургическом ритуале парадного шага.
Элементы параязыка, различные манеры смеяться, улыбаться, плакать — это тоже элементы кинезики, и изучение их культурной вариативности (распространяющейся как на сами жесты, так и на их значения) может рассеять философский туман, окутавший проблему комического. Более того, исследования культур с высокоразвитой кинезикой (мы уже упоминали работы Мосса о техниках тела) опи-
21 В Прил. Ла Барр обращается к работе A. De. Jorio, La mimica degli antichi investigata nel gestire, Napoli, 1832. O ритуализованной жестикуляции в театре, на церемониях и в пантомиме см. Т. В. Цивьян, Т. М. Николаева, Д.М. Сегал и З. М. Волоцкая. Жестовая коммуникация и ее место среди других систем человеческого общения в Strukt См. также J. Guilhot, La dynamique de l'expression el de la communication, Aja, 1962.
396
сывают положения при дефекации, мочеиспускании и коитусе, включая положение больших пальцев ног при оргазме, обусловленное не толь­ко физиологией, но и культурными причинами, о чем свидетельству­ют различные примеры античной эротической скульптуры).
К этому следует добавить исследования движений головой (всеми признана относительность жестов "да" и "нет" в разных культурах), жестов, выражающих благодарность, поцелуя (исторически общих для греко-римской, германской и семитской культур, но, по-видимо­му, чуждых кельтской культуре, в любом случае, в разных восточных культурах эти жесты несут разную смысловую нагрузку). Такие кине­тические семы, как показывание языка, имеют противоположные дено­тации в Южном Китае и в Италии; жесты, выражающие пренебреже­ние, которыми столь богата итальянская кинезика, кодифицированы в той же мере, что и жесты, выражающие указания (один и тот же жест в Латинской Америке означает "иди сюда", а в Северной — "уходи".) Жесты вежливости относятся к наиболее кодифицированным, тогда как подвергшиеся конвенционализации рефлекторные движения на­столько меняются со временем, что, например, кинезика немого кино делается малопонятной, а то и смешной, даже для западного зрителя. Жесты, сопровождающие разговор, уточняющие или заменяющие целые фразы, объединяются с масштабными ораторскими жестами. Есть работы, описывающие различия жестикуляции при разговоре итальянца с американским евреем; равным образом, проводятся ис­следования конвенционального значения символических жестов (жесты предложения, дарения), а также жестикуляции в различных видах спорта (бросок в бейсболе, гребля на каноэ), вплоть до манеры стрельбы из лука, которая вкупе с ритуальными жестами чайной цере­монии составляет один из устоев эстетики дзен. И наконец, разные значения шума и свиста (аплодисменты, выражение пренебрежения и т. п.), а также различные способы есть и пить.
В каждом из этих случаев, как и во всем, что касается параязыка, в конечном счете, можно заметить, что даже если жесты и тоны голоса не имели бы сложившегося формализуемого значения, они в любом случае понимались бы как условные сигналы, ориентирующие адре­сата на тот или иной коннотативный код, дешифрующий словесное сообщение, и стало быть, их роль указателей кода семиологически очень важна.
Отдельную главу следовало бы посвятить проссемике, но на этом мы уже останавливались, когда говорили об архитектурных кодах в B.6.II.
397
Что касается этикета, то некоторые авторы (Бердвистелл, Прил. 230) полагают, что он не может исчерпываться кинезикой, поскольку здесь участвуют другие вербальные или визуальные элементы.
IV. Музыкальные коды
Обычно музыка оказывается в поле зрения тогда, когда речь захо­дит о том, можно ли кодифицировать тонемы. Оствальд (прил. 176) напоминает, что современная нотная запись рождается из древних записей жестов и пневматической записи, которая регистрировала одновременно кинезические и паралингвистические явления. Во вся­ком случае в области музыки можно говорить о:
Формализованных семиотиках:
это различные шкалы и музыкаль­ные грамматики, классические лады и системы атракции 22. Сюда входит изучение музыкальной синтагматики, гармонии, контрапунк­та и т. д. В настоящее время к этому можно добавить новые системы нотной записи, используемые в современной музыке, отчасти идиолектальные, отчасти схожие с иконическими знаками, базирующиеся, впрочем, на культурных конвенциях.
Системах, основанных на звукоподражания:
Системах, основанных на звукоподражания: от систем словесного языка до репертуаров ономатопей, характерных для комиксов.
Коннотативных системах:
Коннотативных системах: в пифагорейской традиции каждый лад коннотировался с каким-либо этосом (при этом имелась в виду сти­муляция какого-то определенного поведения), что отмечает и Ла Барр (прил. 208). Соответствующие коннотации прослеживаются и в таких музыкальных традициях, как, например, классические китайская и индийская. С тем, что крупные музыкальные синтагмы наделены оп­ределенными коннотациями, можно согласиться и применительно к современной музыке, даже при том что не стоит считать, что каждая музыкальная фраза обладает какой-то своей семантикой. Тем не менее трудно отрицать, что у некоторых музыкальных жанров есть свои устойчивые коннотации, достаточно вспомнить пасторальную музы­ку, военную музыку и т. д., кроме того, некоторые произведения так прочно связались с конкретными идеологиями, что их коннотации неоспоримы (Марсельеза, Интернационал).
Денотативных системах:
Денотативных системах: например, военные музыкальные сигна­лы, связь которых с той или иной командой ("смирно", "вольно", "подъем флага", "прием пищи", "отбой", "подъем", "атака") настоль-
22 См. тщательное исследование М М Ланглебена К описанию системы нотной записи Труды по знаковым системам Тарту, 1965
398
ко однозначна, что не уловившие их смысла подвергаются наказани­ям Эти же самые сигналы наделяются и коннотативными значениями типа "мужество", "Родина", "война", "доблесть" и т. п. Ла Барр (прил. 210) приводит пример — переговоры при помощи пятитональ­ной флейты, которой пользуются индейцы Южной Америки.
Стилистических коннотациях,
Стилистических коннотациях, музыка, опознаваемая как музыка XVIII века, несет соответствующие коннотации, "рок" коннотирует "современность", коннотации двухтактного ритма отличаются от коннотаций ритма на три четверти в зависимости от контекста и обстоятельств. Равным образом могут изучаться различные манеры пения в разные века и в разных культурах.
V. Формализованные языки
Точкой отсчета здесь служат математические структуры 23, лежа­щие в основе различных искусственных языков, используемых в химии и логике, вплоть до семиотик в греймасовском смысле, формализую­щих содержание различных естественных наук. Под эту рубрику под­падают все искусственные языки, например, язык межкосмического общения Линкос 24, азбуки типа Морзе или Булевого кода для ЭВМ. Сюда же отнесем упомянутый в Д. 1.1.3. вопрос о метасемиологии 25.
23 См Giovanni Vallati, La grammatica dell'algebra, 1909, очерк, перепечатанный в "Nuova Corrente", 38, 1967, Mark Barbut, Sur le sens du mol structure en mathematiques в "Le Temps Modernes", и вообще все исследования по аксиоматике, по системам символов, по применению алгебры классов в знаковых системах, напр работу Luis Prieto, Messages et signaux, цит. В этот раздел по праву входят все исследования формализованных языков, ведущиеся в русле логического неопозитивизма См также М Gross, A Lentin, Notions sur les grammaires formelles, Paris, 1967, Jacques Bertin, Semiologie graphique, 1967, где рассматриваются оптимальные условия графической информации в географических и топографических картах и в разного рода диаграммах
24 См. Hans Freudenthal, Lincos Design of a Language for a Cosmic Intercourse", Amsterdam, 1960 г. См. возражения на эту книгу в рецензии Роберта М В Диксона в "Linguistics", 5, где отмечается, что и математические формулы, которые автор считает "универсальными", являются абстракциями от индоевропейских синтаксических моделей и что поэтому они понятны только тому, кто уже знает коды определенных естественных языков
25 Таково требование сверхформализованного языка, образованного из пустых знаков, способного описывать все возможные семиотики Об этом проекте многих современных семиологов см Julia Kristeva, L'expansion de la semiotique, cit.
Обращаясь к трудам русского ученого Линцбаха, она говорит о возможности некоей аксиоматики, когда "семиотика, это уже предвидел Линцбах, водрузится на трупе лингвистики, с чем лингвистике придется смириться, поскольку она уже подготовила почву для семиотики тем, что выявила изоморфизм семиотических практик и других комплексов" Этот проект развивается Кристевой в статье Pour une semiologie des paragrammes в "Tel Quel", 29, 1967 (где, на наш взгляд, чрезмерная формализация поэтической речи не дает удовлетворительных результатов) и в статье Distance et anti-representation в "Tel Quel", 32, 1968, где приводится работа Linnart Mall, Une approche possible du Sunyavada и его исследования "нулевого" субъекта и понятия "пустоты" в древних буддийских текстах странным образом напоминает лакановское "зияние" Но следует подчеркнуть, что вся эта программа отсылает семиологию к characteristica universalis Лейбница, а от Лейбница к artes combinatoriae позднего средневековья и к Луллию (см в связи в этим Paolo Rossi, Clavis Universalls — Arti mnemoniche e logica combinatoria da Lullo a Leibniz Milano, 1960)
399
VI. Письменные языки, неизвестные азбуки, секретные коды
Письменные языки изучаются отдельно от устной речи, их скорее можно объединить с неизвестными азбуками и секретными сообще­ниями с криптокодом Сюда входит также изучение коннотаций бук­венных обозначений, рукописных или печатных, как показал Мар­шалл Мак-Люэн, и самые общие вопросы письма 26.
VII Естественные языки
Это область собственно лингвистики и этнолингвистики, и здесь на этом нет смысла останавливаться Скорее есть смысл показать конкретизацию семиологических исследований на примере изучения лексикодов и подкодов от языковых клише до всей системы ритори­ческих приемов, о которой говорилось в предыдущих главах этой книги, и далее вплоть до более частных лингвистических конвенций, от специализированных лексикодов (политических, технических, юри­дических — весь исключительно важный раздел массовых коммуни­каций) до исследования групповых лексикодов, таких как выкрики бродячих торговцев, тайные языки и жаргоны, разговорный язык 27 И наконец, сюда же относится использование риторического арсена­ла языка повседневности для построения сообщений с несколькими семантическими уровнями, как это имеет место в угадайках, загадках или кроссвордах 28.
26 Marshall McLuhan, The Gutenberg Galaxy, Toronto, 1962, Jacques Derrida, De la Grammatologie, Paris, 1967
27 См ряд работ советских ученых в Simp., труды Богатырева о разговорном языке и о певческих языках, и т.д.
28 О кроссвордах см A.J. Greimas in Modelli semiologici, cit., ("La scrittura cruciverbista") O загадках см Julian Krzyzanowski, La poetique de l'enigme in Poetics, cit., и J.L. Borges, Le Kenningar, in Storia dell'eternita, Milano, 1962 См также наши замечания о загадках и об их джойсовской репризе в работе Le poetiche di Joyce, Milano, 1966 В семиологическую проблематику включаются работы, посвященные играм слов, остротам и вообще проблеме комического. См среди первых примеров Violette Morin, L'histoire drole, m "Communications", 8, и в наше еще не изданное сообщение на совещании по семиологии сюжета в Урбино (1967), о чем говорит Альдо Росси в уже цитировавшейся статье в "Paragone", 212.400
VIII. Визуальные коммуникации
Этой обширной сфере мы посвятили два раздела нашей книги. Здесь достаточно припомнить то, что было сказано ранее, и упомя­нуть о проводящихся в настоящее время исследованиях в других об­ластях:
Сигналетика с высокой степенью конвенционализации:
Сигналетика с высокой степенью конвенционализации: морские флажки, знаки дорожною движения, воинские знаки отличия, разного рода универсальные азбуки, базирующиеся на общепризнанных визуальных символах.
Хроматические системы:
Хроматические системы: это и поэтические попытки соотнести различные цвета с какими-то точными значениями, и семантические системы, связанные с цветом, характерные для первобытных обществ, и цветовые коннотации в западных обществах (черный — траур, белый — траур, белый — свадьба, красный — революции, черный — благородство).
Одежда: исследования Бартом моды, распространяющиеся только на словесные обозначения, не исчерпывают тему одежды как средства коммуникации, достигшей пика формализации в семиотике военной формы и облачений церковнослужителей.
Визуально-вербальные системы:
Визуально-вербальные системы: здесь поле деятельности безгра­нично. Оно охватывает кино и телевидение, коды денотативной ком­муникации (кино и ТВ составляют главы в исследовании крупных повествовательных синтагм), комиксы, рекламу, бумажные деньги, ре­бусы, семиотики игральных и гадальных карт и вообще всех игр (шашки, шахматы, домино и т. д.); кроме того, имеются, научные работы, посвященные географическим и топографических картам и оптимальным способам картографической денотации, а также иссле­дования диаграмм и архитектурных проектов, хореографических нота­ций и астрологической символики.
Прочие системы: в эту группу мы включим уже упоминавшиеся нами исследования, как-то: иконических, иконологических, стилисти­ческих кодов; архитектуры и дизайна, и т. д.
401
IX. Семантика
Как уже говорилось, все перечисленные выше системы располага­ют семантическим уровнем, но трудно не заметить, что большое ко­личество исследований посвящены семантике как таковой, в связи с чем они выделяются в отдельную рубрику.
Когда речь заходит о семантике, мы сталкиваемся с такой научной сферой, существование которой то отрицается, то к ней сводят все семиологические штудии. Имеются в виду исследования, объединен­ные под общим названием семантических, всегда актуальные для ис­тории философии как предмет неизменных споров и теоретизирова­ния и в последние два века приведшие к тому, что Де Мауро назвал "боязнью значения" 29.
От Карнапа до Квина, от Витгенштейна до английской аналити­ческой школы, от Кроче до Калоджеро или Пальяро, философское размышление над значением всегда искало собственные пути: это и представление о значении как непрерывном творении субъектов речи и как об узусе, установившемся в определенном сообществе, проблемы его экстенсивности и интенсивности и т. ? , — все это делает важным вопрос о том, насколько семиология со своими собственными методами может способствовать продвижению в этой области. С дру­гой стороны, оставаясь в рамках собственно лингвистики, мы имеем ельмслевскую, строго аксиоматическую семантику, дистрибутивный анализ, новые теории семантических полей, взятые на вооружение структурализмом с целью разработки компонентного анализа, анализа сем и семантических факторов 30. Структурная семантика, разрабаты-
29 См.Т. De Mauro, Introduzione alla semantica, cit., pag.79 Обширный раздел философской семантики велик по объему, и он потребовал бы отдельного разговора В любом случае, особенно говоря о метасемиологии, современные семиологи должны будут чаще, чем сейчас, обращаться (это касается французских, а не советских ученых) к опыту Венского кружка, к логическому синтаксису Карнапа, к работам славянских логиков, например Тарского.
30 См. в качестве хорошего введения в тему уже цитировавшуюся брошюру из "Langages" о семантике и, в частности, вводную статью Тодорова к "Семантическим исследованиям" О дистрибутивном анализе, начало которому положил Z. Harns (Methods in Structural Linguistics, Chicago, 1951), см в этой же брошюре очерк Апресяна "Дистрибутивный анализ значений и структурных семантических полей", появившийся сначала по-русски, где он пользуется понятием семантических полей и изучает (по Харрису) дистрибуцию семантического элемента как "сумму всех контекстов, в которых он встречается, то есть сумму всех возможных позиций одного элемента в соотношении с другими" Работа Апресяна отличается более высоким уровнем абстрагирования, чем работа ?. ?. Лунсбери, который в той же брошюре рассматривает термины родства с точки зрения структуры, пользуясь методами компонентного анализа Апресян рассматривает семантические поля как своего рода пропозициональную функцию с незаполненными позициями, которые могут заполняться конкретными значимыми элементами, то есть он изучает структурные модели семантических комбинаций, а Лунсбери исследует сочетания определенных значимых единиц, в данном случае, терминов родства Значимыми единицами являются те, о которых пишет A.J. Greimas, in Semantique structurale. Paris, 1966, где разрабатываются системы сем Здесь нужно понимать "сему" не так, как мы ее понимали в разделе Б. (как нелингвистический знак, соответствующий некоему языковому выражению, а как единицу значения У Греймаса эти единицы значения используются при анализе прозы Бернаноса (при этом анализ усложнен воспроизведением повествовательных функций Проппа в терминах "analyse actantielle"), О развитии метода Греймаса см J.-С. Coquet, Questions de semantique structurale в "Critique", 1968 См также семантику Прието (уже цит. Principes de noologie, Roma, 1968, в ит. переводе, где появляется понятие "ноэмы")
402
вая понятие семы , стремится выделить единицы значения, органи­зуя их в систему оппозиций, которая и стала бы их основанием. Поэтому она занимается не только общими лексическими значения­ми, но и терминами родства, цветовыми кодами, религиозными сис­темами, классическими таксономиями, системами ценностей. Она пы­тается описать системы значений в творчестве какого-либо художни­ка или даже выявить круг понятий — моральных, биологических, воспитательных, — лежащих в основе разных религиозных систем, как, например, уже упоминавшийся анализ понятий Корана с помо­щью перфокарт.
Что касается преодоления структурной семантики на основе транс­формационных методов, то ведь именно семантика устанавливает семантические категории, дифференциаторы и селективные ограниче­ния для каждого отдельного термина, предопределяющие его сочета­емость 31.
X. Структура сюжета
Раздел повествовательных структур или крупных синтагматичес­ких цепочек — важная часть семантического анализа. От классичес­кого и достойного всяческого уважения опыта Проппа и его обобще­ния Леви-Стросом исследователи школ Барта и Греймаса перешли к планомерному научному изучению семиологии сюжета. Эта касается не только письменного повествования, но и устного рассказа, а также интриги фильмов, комиксов и т. п.32 Первоначальное мнение, спра-
31 J.A. Katze J.A.Fodor, "The Structure of Semantic Theory" в The Structure of Language, 1964, где см изложение Тодорова, который руководствуется также положениями очерка Les anomalies semantiques (в "Langages", цит.) касающимися поэтики и риторики.
32 Эту тему следует начинать с W. Ja Propp, Morfologia della fiaba, Torino, 1966, a затем см исследования Greimas in Semantique structurale, цит. См. также работы С. Metz о крупной синтагматике фильма (см. Le cinema langue ou langage?, цит. ранее, и La grande syntagmatique du film narratif в "Communications", 8, 1966) В связи с художественной прозой см. С. Bremond, Le message narratif в "Communications", 4, и La logique des possibles narratifs в "Communications", 8 том же номере нашу работу James Bond une combinatorie narrative и работу Греймаса о мифе, в наст время опубл. in Modelli semiologici, цит., а также очерк R Barthes. Introduction a 1 analyse structurale des rents См там же работы Ж Женнетт, И. Гритти, В. Морен, Ц. Тодорова См. у Т. Todorov, Litterature et signification, Paris, 1967 Следует назвать также блестящее прочтение Сада, предложенное Бартом в L'arbre du crime, публ. в "Tel Quel", 28, 1967 Вся группа "Tel Quel" во главе с Филиппом Соллером особенное внимание уделяют изучению повествовательных структур, впрочем, здесь перед нами скорее критика под влиянием настроения, чем строгий формальный анализ текстов
403
ведливое во многих отношениях, согласно которому такому исследо­ванию поддаются только самые простые одномерные фабулы типа сказок и фольклора, судя по всему уже меняется благодаря трудам тех, кто, как Тодоров, работает над "Декамероном" и Лакло, как Росси над Д'Аннунцио, как Фаббри над "Пиноккьо" и т. д. 33.
Естественно, пока еще наиболее достоверны результаты работ над традиционным этнологическим наследием (мифы, легенды, сказки) 34, и над детективами, которые подчинены принципу интриги 35. И здесь также решающий вклад принадлежит славянским школам, включаю­щим как старых русских формалистов, так и новых семиотиков 36.
33 См. A Rossi, статья, приведенная в "Paragone", 212
34 В связи с изучением мифов и фольклора, кроме Леви-Строса, стоит вспомнить работы американской школы структуралистского толка См прежде всего "Communications", N 8, затем P. Maranda, Recherches structurales en mythologie aux Etats Unis в "Informations sur les sciences sociales", VI, 5, с библиографией из 86 наименований Среди этих ученых следует назвать, в частности, Айана Дандеса, который в своих работах по индийскому и африканскому фольклору обращается к методам Проппа См по этому поводу С. Bremond, Posterite americaine de Propp в "Communications", 9, 1968
35 J. Sceglov, Per la costruzione di un modello strutturale delle novelle di Sherlock Holmes, in "Marcatre", 8/10 Тот же автор Il caso Bond, Milano, 1965 Работы Ю. Лотмана о понятии начала и конца в литературе (Тезисы докладов во Второй летней школе по вторичным моделирующим системам, Тарту, 1966) И Ревзин и О.Карпинская Семиотический анализ ранних пьес Ионеско, где все драматические приемы Ионеско сводятся к парадоксальному использованию семиотических моделей И.Ревзин, Семиология детектива в "Программе и тезисах докладов в летней школе по вторичным моделирующим системам", Тарту, 1964
36 См. V. Sklovskij, Teoria della prosa, цит. В М Ejchenbaum, Come e stato fatto "Il cappotto" di Gogol, in "Il Corpo, 2, 1965 Очерки из Theorie de la prose, цит., и в частности, Thematique, Бориса Томашевского. См. также о работе Бахтина Julia Kristeva, Bakhtine, le mot, le dialogue et le roman, в "Critique", apr., 1967. Еще одна глава посвящена технике повествования в современном романе Эта глава тоже непосредственно не связана с семиологией, но интересна своим новаторским духом См. также Warren Beach, Tecnica del romanzo novecentesco, Milano, 1948, и
404
XI. Культурные коды
Здесь имеются в виду системы поведения и ценностей, которые традиционно не рассматривались в коммуникативном аспекте. Пере­числим их:
Этикет:
Этикет: не только как система жестов, но и как система конвен­ций, табу, иерархий и т. п.
Системы моделирования мира:
Системы моделирования мира: под этим названием советские семи­ологии объединяют мифы и легенды, теологические системы, которые создают единую картину, отражающую глобальное видение мира с позиций какого-либо сообщества 37.
Типология культур:
Типология культур: на этом разделе особо настаивает советская семиология (см., в частности, работы Ю. М. Лотмана 38). Семиология вносит свой вклад в изучении культуры, как в синхронном плане, так и в диахронном, преобразуя ее в самостоятельную семиотику. Любое филологическое исследование, к примеру, может прибегнуть к помо­щи типологии, обеспечивающей описание кодов, согласно которым та или иная культура строит конкретные сообщения. Конечно, типо­логия культур существовала и до расцвета семиологических интере­сов, но задача семиологического исследования состоит не столько в том, чтобы признать, что в средние века существовала такая вещь, как код рыцарского менталитета, сколько в том, чтобы описать этот код (пока что называемый так чисто метафорически) строго семиотичес­ки, введя его в круг прочих семиотик на основе правил преобразования39.
U. Eco, Le poetiche di Joyce, Milano, 1966 (2a ed).
37 Много указаний по этому поводу в "Strukt." и в "Simp.", и в других советских сборниках Назовем работу Иванова и Топорова о семиологической системе хеттов См. работу тех же авторов Славянские языковые моделирующие семиотические системы, Москва, 1965 г о мировоззрении древних славян. В работе рассматриваются разные уровни религиозной системы и вырабатывается перечень семантических универсалий, организованных в бинарные оппозиции, характерные для всех мифологий. (См. рецензия T. Todorov in "L'homme", april-giugno, 1966.).
38 J. Lotman Кроме уже названной работы Metodi esatti nella scienza letteraria sovietica cm. Problemes de la typologie des cultures, в "Inf. sur les sc. soc.", VI, 2/3 и работу о концепции географического пространства в русских средневековых текстах в сб. Труды по знаковым системам, II, Тарту,1965. (Кристева упоминает это в "Inf. sur les sc. soc., VI, 5). См также Sur la delimitation linguistique et litteraire de la notion de structure in "Linguistics", 6, 1964 (где, несмотря на заглавие, основная часть посвящена типологии культур).
39 К типологии культуры можно отнести также работу М. Фуко, "Слова и вещи", цит.
405
Модели социальной организации:
Модели социальной организации: типичным примером служат ис­следования по системам родства, но этот вопрос затрагивает также и глобальную организацию развитых обществ. Сюда относятся попыт­ки семиотической интерпретации марксизма. Это не столько дискуссии о приемлемости семиологических методов в марксизме 40 или дис­куссии о соотношении между структурным синхронным методом и историзмом, сколько в основном попытки семиотически интерпрети­ровать категории "капитала", как это сделал Росси-Ланди (в таком случае можно было бы говорить о "семиотике товара") 41.
XII. Эстетические коды и сообщения
Мы уже видели в А.2., каким образом семиология может способст­вовать решению проблем эстетики и как она может вдохнуть жизнь даже в такую специфическую дисциплину, каковой является поэти­ка 42. А теперь можно установить различие между семиологией, кото­рая занимается эстетикой по преимуществу для того, чтобы извлечь из анализа произведения искусства подтверждение собственным акси­омам, и семиологической эстетикой, т. e. эстетикой, изучающей искус­ство как коммуникативный процесс.
Если эстетика это философия, сосредоточивающая внимание на проблемах искусства и прекрасного, то сфера эстетического выходит за рамки семиологических интересов, и семиологическая эстетика это только одна из возможностей эстетики, хотя, безусловно, на сегодняш­ний день это одна из ее самых плодотворных возможностей. В то же время семиологический подход может быть весьма полезен и тому, кто рассматривает проблему искусства в других ее аспектах (онтология искусства, теория форм, теория творчества, отношения между искус­ством и природой, между искусством и обществом и т. п.).
В настоящее время семиология в известной мере возвращается к проблемам традиционной эстетики, пересматривая их в свете собст-
40 По этому поводу, кроме уже названных Шаффа и Резникова, см Henri Lefebvre, Le langage et la societe, Paris, 1966 В связи с дискуссией о структуализме в свете марксизма, достаточно близкого к феноменологическому подходу см Karel Kosic, Dialettica del concreto, Milano, 1965
41 Sul linguaggio verbale e non verbale, cit. См. также Il linguaggio come lavoro e come mercato, in "Nuova Corrente", 36, 1965, Lavorando all'omologia del produrre in "Nuovi Argomenti", 6, 1967, Per un uso marxiano di Wittgenstein, in "Nuovi Argomenti", I, 1966.
42 Понятно, что "поэтика" структуралистов вовсе не художественная программа таких итальянских эстетиков, как Парейсон или Анчески Но как семиологическому исследованию восстановить этот второй смысл "поэтики"? Изучая программу художника как код отправителя
406
венных идей. Структурные определения стиля не противоречат, на­пример, кантовской идее целесцобразности без цели, в то же время еще надлежит разобраться с функцией произведения искусства как канала связи, чтобы по-новому взглянуть на роль материала в искусстве и его влияние на процесс создания произведения. Канал как передатчик сигнала интересует семиологию только в случаях шумовых наруше­ний; если в сообщении могильной плиты мрамор служит только для того, чтобы предать ряд буквенных сигналов, причем коррозия, мох, патина времени выступают как шум, то в скульптуре такой канал, как камень, участвует в создании формы сообщения, определяя его дву­смысленность и разделяя его авторефлексивность, претворяя в сигнал, а стало быть, и в сообщение разные формы шума, которые начинают соозначать древность, классику и т. п. И то же самое можно сказать о канале "страница", который из чисто инструментального в желез­нодорожном расписании становится наисущественнейшим именно в качестве белого пространства в каком-нибудь тексте Малларме. Вероятно, тема канала, рассматриваемого как материал, должна быть включена в анализ нижних уровней эстетического сообщения — тех уровней, которые этим материалом и формируются в качестве суб­станции плана выражения (в ельмслевском смысле).
И точно так же должно быть пересмотрено двусмысленное понятие "средства", встречающееся в выражениях типа "художественные сред­ства", "средства массовой информации" или же в поливалентных удачных словосочетаниях вроде "средство — это сообщение"43. Здесь тоже можно надеяться на то, что эстетика постепенно переведет такое мифологическое понятие, как "средство", на язык семиотики, истол­ковав его как канал, сигнал, форму сообщения, кода и т. д.
XIII. Массовые коммуникации
Из всего сказанного явствует, что так или иначе проблемы семио­логии связаны с темой массовых коммуникаций. И надо заметить, что исторически это более тесные связи, чем кажется на первый взгляд.
Проследив за ходом событий, приведших к расширению интересов к семиологии во Франции и Германии, мы вынуждены будем при­знать, что оно оказалось напрямую связанным с развитием массовых коммуникаций. К этому следовало бы добавить, что проблематика массовых коммуникаций, родившая в социологических кругах, преж­де всего в Соединенных Штатах, и в кругах, связанных с социальной
43 См. нашу критику Маршалла Мак-Люэна в "Quindici", 5, 1967, и наше сообщение на конгрессе "Vision 67", опубликованное в "Marcatre", 37
407
философией Франкфуртской школы (Адорно, Хоркхаймер, Беньямин и др.), в конце концов потребовала семиологического обоснования своих принципов.
Действительно, если к средствам массовой коммуникации относят­ся кино, пресса, телевидение, радио, ротапринтные еженедельники, комиксы, реклама, различные виды пропаганды, легкая музыка, мас­совая литература, то встает вопрос, не является ли каждый из видов массовой коммуникации объектом конкретных исследований, и вооб­ще не заключаются ли исследования в области массовой коммуника­ции в применении метода какой-либо дисциплины (психологии, соци­ологии, педагогики, стилистики и т. д.) к одному из этих средств, к их техникам, к их воздействию.
С другой стороны, если до сих пор исследования массовых комму­никаций с предельной гибкостью пользовались самыми различными методами, то по крайней мере предмет исследования у них один.
Изучение массовых коммуникаций становится дисциплиной не тогда, когда с помощью какого-то метода анализируются техника или воздействие отдельно взятого жанра (детектив, комикс, шлягер, фильм), но тогда, когда обнаруживается, что у всех этих распростра­нившихся в индустриальном обществе жанров общая подкладка.
Действительно, теория и анализ массовых коммуникаций приме­нимы к разным их видам в той мере, в которой имеется:
1) общество индустриального типа, внешне достаточно сбаланси­рованное, но на деле насыщенное различиями и контрастами;
2) каналы коммуникации, обеспечивающие ее получение не каки­ми-то определенными группами, но неопределенным кругом адреса­тов, занимающих разное общественное положение;
3) группы производителей, вырабатывающих и выпускающих со­общения промышленным способом.
При наличии этих трех условий то разное, что есть в характере и воздействии таких способов коммуникации, как газета, кино, телеви­дение или комикс, отходит на второй план по сравнению с тем, что в них есть общего.
Можно с достаточной степенью глубины исследовать специфичес­кую технологию какого-либо средства массовой коммуникации, при­меняя при этом самые различные методы, и все же основной целью изучения массовых коммуникаций всегда будет освещение именно тех их аспектов, которые являются общими для всех массовых коммуни­каций.
Предмет исследования массовых коммуникаций оказывается еди­ным в той мере, в которой постулируется, что индустриализация средств коммуникации изменяет не только условия приема и отправки
408
сообщения, но — и на этом кажущемся парадоксе основана методика этих исследований — и сам смысл сообщения (т. e. тот блок значений, предположительно составляющих его неизменяемую часть, постольку так его задумал автор независимо от способов распространения).
Но если так точно определяется предмет исследования, то важно не менее точно определить и метод изучения массовых коммуникаций. При изучении массовых коммуникаций, когда сводится воедино раз­нородный материал, можно и нужно, опираясь на междисциплинар­ные связи, прибегать к разнообразным методам, от психологии до социологии и стилистики, но последовательно и целостно изучать эти явления можно только в том случае, когда теория и анализ массовых коммуникаций составляет один из разделов — причем наиболее важ­ных — общей семиологии 44.
XIV. Риторические и идеологические коды
Наконец, рассмотрение знакового поведения (коды и идиолекты) подводит нас к изучению явных и особенно неявных идеологий, этим поведением коннотируемых. В настоящее время выходят работы, по­священные языкам религии и богословия 45, в рамках изучения массо­вых коммуникаций осуществляются многочисленные исследования политического языка, а Жан Пьер Фе попытался демистифицировать язык Хайдеггера, выявляя в нем обороты, характерные для нацист­ской риторики 46; в это же время Маркузе приводит в качестве примера того, насколько активно занимается философия демистификацией репрессивного общества, анализ языка. Разумеется, это исследования другого типа, нежели английская аналитическая философия языка, изучающая язык, вырванный из исторических обстоятельств, делаю­щих его двусмысленным, противоречивым и проблематичным; по-ви­димому, Маркузе склонен рассматривать язык "изнутри", осущест­вляя что-то вроде герменевтической процедуры, об этом говорит его обращение к исследованиям типа работ Карла Крауса, который "по-
44 Здесь не приводится библиография по массовым коммуникациям, см ее в нашей работе Apocalittici e integrali Однако назовем три текста, в которых можно найти сведения о вкладе семиологов в науку о массовых коммуникациях Paolo Fabbri, Le comunicazioni di massa in Francia, in "Rassegna italiana di sociologia", I, 1966, Pier Paolo Giglioli, La sociologia delle comunicazioni di massa in Italia, там же, Gilberto Tinacci Mannelli, Le grandi comunicazioni. Universita di Firenze, 1966 (глава IV)
45 См., напр. J.A. Hutchinson, Language and Faith Studies in Sign, Symbol and Meaning, Philadelphia, 1963 D Crystal, Linguistic, Language and Religion, ?. ? , 1965
46 J.P. Faye, Langages totalitaires, in "Cahiers Int de Sociologie", XXXVI, 1964, 1 Кроме того, см он же Language of Politics, Studies in Quantitative Semantics, 1965
409
казал как "внутренний" анализ речи и письменных документов, пунк­туации и даже типографских ошибок может обнаружить целую мо­ральную и политическую систему" и что для такого анализа не нужен никакой метаязык. Но метаязык, против которого выступает Марку­зе, это совокупность логических правил, понимаемых неопозитивист­ски, это язык, конечной целью которого является тавтология. Напро­тив, Маркузе говорит о необходимости "металингвистической" опе­рации, которая могла бы перевести термины языка объекта в такую форму, которая показала бы его зависимость от предопределяющих обстоятельств и идеологий.
Его романтический настрой, крайний "морализм" и, в конечном счете, антинаучный эстетизм не дают ему увидеть разницы между тавтологической формализацией и познавательными моделями, которые, чтобы стать действенными, должны быть строгими, ибо только тогда можно перейти от праведного гнева к законному протесту.
И тогда маркузианский проект должен быть преобразован в предлагаемый нами, если верно сказанное ниже: "Какая-либо речь, газетная статья или даже сообщение частного лица изготав­ливаются индивидом, который является рупором (независимо от того, уполномочен он кем-либо на эту роль или нет) отдельной группы (профессиональной, территориальной, политической, ин­теллектуальной) в определенном обществе. У такой группы всегда есть свои ценности, цели, коды мышления (курсив наш) и поведения, которые — независимо от того, принимаются они или оспаривают­ся и в какой степени осознаются, — оказывают влияние на индиви­дуальную коммуникацию. Таким образом, эта последняя "индиви­дуализирует" надиндивидуальную систему значения, разговор о которой следует вести в иной плоскости, нежели разговор об инди­видуальной коммуникации, и тем не менее с нею пересекающейся. Такая надиндивидуальная система в свою очередь входит в состав более обширный области значения, сформированной и, как прави­ло, ограниченной той социальной системой, внутри которой зарож­дается коммуникация" 47.
47 Herbert Marcuse, L'uomo a una dimensione, Torino,, 1967, pagg. 205—211. В связи с изучением отношений между коммуникативными кодами, идеологией и рынком см. нашу попытку выявить три гомологических ряда повествовательной структуры, структуры коммерческого распределения и структуры идеологии автора в Парижских тайнах Сю, в работе Eugene Sue, Il socialismo e la consolazione, Milano, 1966. Позднее переработано в более точном методологической ракурсе в статье Rhetorique et ideologie dans "Les Mysteres de Paris" de Eugene Sue in "Rev int des sciences sociales", XIX, 4, 1967 Об отношениях повествовательной структуры и идеологических позиций см также наши работы "Il mito di Superman" и "Lettura di Steve Canyon" in Apocalittici e integrati, cit.
410
3. Границы семиологии и горизонты практики
I. В свете вышесказанного можно подумать, что семиологическая утопия, находясь на распутье между требованиями строгой формали­зации и фактом открытости конкретного исторического процесса, запутывается в противоречии, которое и делает ее неосуществимой.
Действительно, две темы являются сквозными для всей нашей книги:
а) с одной стороны, призыв к описанию отдельных семиотик как закрытых, строго структурированных систем, рассматриваемых в синхронном срезе;
б) с другой стороны, предложение коммуникативной модели "от­крытого" процесса, в котором сообщение меняется по мере того, как меняются коды, а использование тех или иных кодов диктуется идеологией и обстоятельствами, при этом вся знаковая система непрестан­но перестраивается на основе опыта декодификации и весь процесс предстает как поступательное движение семиозиса.
Но в действительности эти две стороны не противостоят друг другу, конкретный научный подход не исключает обобщенного фило­софского похода, один предполагает другой, тем самым определяясь в собственной значимости. Мы не можем оставлять без внимания процессуальный характер коммуникативных явлений. Мы видели, что игнорировать его означает потворствовать элегантным, но наив­ным утопиям. О какой стабильности структур и объективности офор­мляемых ими рядов означающих может идти речь, если в тот миг, когда мы определяем эти ряды, мы сами включены в движение и принимаем за окончательную всего лишь очередную фазу процесса. Построение коммуникативной модели открытого процесса предпола­гает общий взгляд на положение дел, некую тотальную перспективу универсума sub specie communicationis*, которая бы включала также и элементы, оказывающие влияние на коммуникацию, но не сводя­щиеся к ней и тем не менее предопределяющие способы коммуника­ции.
Но по сути, речь идет лишь о том, при каких условиях может возникать это целостное представление. Ведь любой дискурс, базиру­ющийся на целостном видении, рискует застрять на заявлениях обще-
411
го порядка, только бы не заниматься конкретным анализом, неизбеж­но нарушающим однородность картины. Так, тотальность видения остаётся только заявленной, и философия совершает свое обычное преступление, заключающееся в том, что, торопясь сказать все, она не говорит ничего. Если мы хотим узнать, что же на самом деле проис­ходит в процессе коммуникации, взятом как некая целостность, нужно снизойти к анализу фаз этого процесса. И тогда тотальность процесса, поначалу представшая как некая "открытая" перспектива, преобразится, распавшись на "закрытые" универсумы семиотик, вы­являемых в ходе этого процесса. Процесс "заявляется", но не верифи­цируется. Входящие в этот процесс семиотики, фиксируемые в какой-то определенный момент становления, верифицируются но не "заяв­ляются", т. e. они не гипостазируются в качестве окончательных имен­но потому, что сама идея процесса, сопутствующая научному иссле­дованию, удерживает ученого от философски опрометчивых шагов, столь же опрометчивых и столь же наивных, как у того, кто делал заявку на тотальность и не собирался верифицировать фазы.
Таким образом, формированию закрытых универсумов сопутству­ет осознание открытости процесса, вбирающего эти универсумы в себя и перекраивающего их; но сам этот процесс может быть выявлен только в виде последовательности закрытых и формализованных уни­версумов.
II.
Напомним, однако, что научное описание, завершающееся вы­страиванием кодов, а значит и скоординированных систем конвенций, на которых держится общество, вовсе не имеет следствием оправдание status quo. Против всякого изучения языковых узусов обычно выдвигают обвинение в том, что оно стремится свести мысль к одному единственно­му измерению, однозначному пониманию, исключающему двусмыслен­ность, оставляющему в тени то, что еще не сказано, но могло бы быть сказано, т. e. все возможное и противоречивое. В этом смысле коммуни­кативный анализ, ориентированный на ясность и удобопонятность при повседневном пользовании языком, может предстать — рискнем это сказать — некой охранительной и умиротворяющей техникой.
Но как уже говорилось, изучение кодов не ставит себе целью выявле­ние оптимальных условий интеграции, но нацелено на выявление усло­вий, при которых в какой-то определенный момент складывается социум общающихся между собой.
Однако коммуникативная цепочка предполагает диалектику код-сообщение, которую семиологическое исследование не только под­тверждает, но и непрерывно реализует в той мере, в какой оно наде­лено сознанием процессуальности. Поэтому семиология, создавая ма-
412
ленькие "системы", не может стать одной Системой. И поэтому в подзаголовке нашей книги говорится не о "семиологической систе­ме", а о "семиологическом исследовании". Ибо показать, что всякий коммуникативный акт уже подчинен какому-то коду и отражает сло­жившийся идеологический универсум, значит открыть дорогу новому коммуникативному акту, заставляющему код перестраиваться. Опе­ративный характер семиологического исследования не растворяется роковым образом в идеологии оперативизма, согласно которой имена наделены одним-единственным значением и это значение соответст­вует одному-единственному действию, осуществляемому одним-един­ственным способом и с одной-единственной целью.
Если "при всех своих скрупулезных исследованиях, тщательных разграничениях и стремлении высветить все неясности и разоблачить все двусмыленности неопозитивизм все же нимало не интересуется великой двусмысленностью и неясностью всего универсума опыта"48, то предлагаемая семиологическая перспектива старается обосновать именно эту процессуальность смысла, способствуя ее становлению и развитию там, где она оказывается продуктивной (так часто бывает плодотворным подозрение, что все, что кажется и говорится, не всегда соответствует действительности); впрочем, часто не менее полезно и обратное, а именно подыскание способов, как уменьшить двусмыс­ленность, ставшую техникой власти, сознательной мистификацией.
Таким образом, если техника лингвистического анализа способна оборачиваться техникой власти, когда "многомерный язык сведен к одномерному и его больше не пронизывают удерживаемые на рассто­янии разнообразные и противоречивые значения, а аккумулирован­ная историей взрывная сила значения претворяется в молчание" 49, то семиологическое исследование, учитывающее диалектику код-сооб­щение, непрерывное смещение (decalage) кодов, взаимосвязь универ­сумов риторики и идеологии, давление обстоятельств, определяющих выбор кодов и прочтение сообщений, фатально становится — и мы никогда не собирались этот скрывать — мотивированным, встра­ивающимся в определенную перспективу, необъективным, если под объективностью понимать полную постижимость заранее данной ис­тины, и тем самым возлагает на себя некую терапевтическую миссию, коль скоро "универсум обыденного языка неуклонно сжимается в тотально управляемый концептуализированный универсум"50.
48 Н. Marcuse, cit., pag. 195.
49 Ibidem, pag. 210.
50 Ibidem, pag. 211.
413
III.
Рассматривая закрытые семиотики в свете открытой модели, включая их в процессуальность, мы все больше отдавали предпочте­ние, по мере того как главы этой книги дополняли и поясняли друг друга, такому экстрасемиологическому фактору, как обстоятельства (A.1.VI.2.).
Неоднократно повторялось, что семиология побуждает нас не столько использовать текст, чтобы с его помощью понять контекст, сколько рассматривать контекст как структурный элемент текста, и связь, установленная нами между миром сигналов и миром идеоло­гий — семиологически опознаваемых только при переводе в коды, — показалась нам наиболее адекватной для характеристики взаимоот­ношений этих двух уровней опыта. При этом следует помнить, что то, что обычно называют контекстом (реальным, внешним, а не формаль­ным), включает в себя идеологии, о которых уже говорилось, и обсто­ятельства коммуникации. Идеологии претворяются в знаки и тем самым сообщаются, а если не сообщаются, значит, их нет. Но не все обстоятельства претворяются в знаки. Существует некая граница, за которой обстоятельства выпадают из круговорота кодов и сообще­ний и ждут своего часа, подстерегая нас. И это случается там и тогда, когда сообщение со всеми коннотациями, позволяющими восстано­вить его связь с исходными идеологиями и обстоятельствами, попада­ет не по назначению. И пока это "попадание не по назначению" не сделается нормой, и пока в число обстоятельств не войдут на правах узаконенных конвенций узнаваемые и сводимые воедино коды вос­приятия, обстоятельства будут нарушать жизнь знаков, выпадая в нерастворимый осадок.
В связи с этим в нашей книге обстоятельства все более представали как комплекс биологических фактов, как экономический контекст и всякого рода внешние влияния, которые неизменно обрамляют вся­кую коммуникацию. Мы бы даже могли сказать, что здесь дает о себе знать сама "реальность" (если позволить себе это двусмысленное вы­ражение), которая направляет и моделирует не независимый ход про­цессов означивания. Когда Алиса спрашивает: "Вопрос в том, мо­жешь ли ты сделать так, чтобы слова значили не то, что они значат?" Хампти-Дампти отвечает: "Вопрос в том, кто будет хозяином".
А коли так, то встает вопрос, способен ли процесс коммуникации повлиять на обстоятельства, в которых он осуществляется.
Опыт коммуникации, являющийся и опытом культуры, позволяет ответить на этот вопрос положительно в той мере, в какой обстоятель­ства, понимаемые как "реальная" основа коммуникации, все время трансформируются в знаки и посредством знаков же выявляются, оцениваются, оспариваются, между тем как коммуникация со своей
414
стороны как практика общения предопределяет поступки, в свою очередь изменяющие обстоятельства.
IV.
Но имеется еще одна сторона дела, с семиологической точки зрения более интересная, когда обстоятельства могут стать тем, на что преднамеренно направлена коммуникация. Если обстоятельства спо­собствуют выявлению кодов, с помощью которых осуществляется декодификация сообщений, то урок, преподанный семиологией, может заключаться в следующем: прежде чем изменять сообщения или устанавливать контроль над их источниками, следует изменить харак­тер коммуникативного процесса, воздействуя на обстоятельства, в которых получается сообщение.
И это и есть "революционная" сторона семиологического созна­ния, тем более важная, что в эпоху, когда массовые коммуникации часто оказываются инструментом власти, осуществляющей социаль­ный контроль посредством планирования сообщений, там, где невоз­можно поменять способы отправления или форму сообщений, всегда остается возможность изменить — этаким партизанским способом — обстоятельства, в которых адресаты избирают собственные коды про­чтения.
Знаки живут жизнью нестабильной, денотации и коннотации разъ­едаются коррозией под влиянием обстоятельств, лишающих знаки их первоначальной силы. Возьмем такой будоражащий общественное сознание пример, как рунический знак, ставший символом движения за ядерное разоружение, столь вызывающий в петлицах первых про­тивников гонки вооружений, но затем мало-помалу подвергавшийся новым коннотативным кодификациям в связи с тем, что он появился в мелких лавках, вплоть до превращения в шуточную вывеску сети супермаркетов вкупе с потребительским лозунгом: "будем покупать, а не воевать". И все же достаточно было при определенных обстоятель­ствах этому знаку вновь появиться на плакатах тех, кто выступал против призыва в армию для отправки на войну, как, по крайней мере в этих — и других аналогичных — обстоятельствах, знак перестал быть нейтральным, выхолощенным, вернув себе все внушающие опа­сения, устрашающие коннотации.
Всей этой грандиозной машине коммуникаций, ухитряющейся на­сыщать сообщения избыточностью, обеспечивая тем самым заплани­рованное их восприятие, можно противопоставить такую тактику декодификации, которая сама бы учреждала обстоятельства декодификаций, оставляя неизменным сообщение как значащую форму (впрочем, особых надежд на это возлагать не приходится, так как
415
подобная процедура равно служит как ниспровержению, так и под­держанию власти).
Если, с одной стороны, энергия семиологического сознания столь активна, что даже описательную дисциплину способна преобразить в проект действия, то, с другой стороны, рождается подозрение, что мир sub specie communications* это не весь мир, что это только хрупкая надстройка над чем-то, что подспудно коммуникации. Но эта хрупкая надстройка так сильно влияет на все наше поведение, что полагание ее способом нашего бытия-в-обстоятельствах вещь весьма существен­ная. Коммуникация охватывает всю сферу практической деятельнос­ти в том смысле, что сама практика это глобальная коммуникация, учреждающая культуру и, стало быть, общественные отношения Именно человек осваивает мир, и именно благодаря ему природа непрестанно превращается в культуру. Конечно, можно свести систе­мы действий к системам знаков, лишь бы отдельные системы знаков вписывались в общий глобальный контекст систем действий, состав­ляя одну из глав, не самую главную и не самую важную, практики как коммуникации.
Примечания
Введение
стр. 29: coram populo (лат.) — всенародно.
стр. 30: sub aliqua conditione (лат.) — при каком-то условии.
А.2.I.4. стр. 56: Лексикоды — соотв. итальянскому lessici.
A.4. стр. 98: У. Эко: il messigio persuasivo (убеждающее сообще­ние) с доминирующей эмотивной функцией. По Якобсону эмотив­ная функция связана с установкой на отправителя, она, в частности, передает его эмоциональное состояние, тогда как установке на ад­ресата с целью вызвать у него определенное состояние соответству­ет конативная функция.
Б.1.II.2. стр. 125: "ку-ка-ре-ку" соотв. ит. "ки-ки-ри-?u".
Б.5.IV.3. стр. 193: minus dicit quam significat (лат.) — меньше гово­рит, чем означает.
Б.5.IV.3. стр. 194: captatio benevolentiae (лат.) — заискивание рас­положения, завоевывание милости.
Б.5.IV.4. стр. 196: We regret to inform you that your son / husband / father (англ.) — Мы с сожалением сообщаем, что ваш сын /муж/ отец...
Г. 3.I.3. стр. 292: underlying competence as a system of generative processes (англ.) — основная способность как система порождающих процессов.
system of that can iterate to generate an indefinitely large number of structures (англ.) — система правил, которая может повторно порож­дать неопределенно большое число структур.
Г. 3.III.5. стр. 305: auctoritas (лат.) — авторитет.
Г. 5.II.2. стр. 330: exempla ficta (лат.) — постоянные примеры.
Г.6.VII.3. стр. 384: "возможно открыть, что Бога нет" — Эко имеет в виду слова Паскаля о необходимости жить так, словно Бог есть, а не так, словно Его нет, и цитирует текст Боккаччо, в котором говорится о том, что молва приписывала Гвидо Кавальканти, поэту и изобретателю "сладостного стиля", стремление отыскать доказа­тельство тому, что Бога нет, при этом Эко сопоставляет позицию Ка­вальканти с собственной установкой на отсутствие Структуры.
Д.3.I. стр. 411: sub specie communicationis (лат.) — с точки зрения коммуникации.
418
Именной указатель
Абернети Р., Abernathy R., 89
Авалле Д. С., Avalle D.S., 276, 280, 283
Адорно Т. В., Adorno T. W., 108, 408
Александер К., Alexander С., 254
Аллар М., Allard M., 370
Алонсо Д., Alonso D., 84
Альтюссер Л., Althusser L., 261, 365
Амио М., Amiot M., 354
Антал Л., Antal L., 49, 245
Антониони М., Antonioni M., 163,166
Анчески Л., Anceschi L., 283, 406
Апресян Ю. Д., Apresjan J. D., 402
Арган Дж. К., Argan G.C., 227,233, 236
Аристотель, 80, 99, 105, 177, 183, 215, 245, 263, 264, 277, 362, 371,
Арман, Arman, 174
Арнхейм Р., Arnheim R., 128
Ассунго Р., Assunto R., 236
Ауэрбах Э., Auerbach E., 84
Байер Р., Bayer R., 140
Балли Ш., Bally С., 54
Бальдингер К., Baidinger К., 51
Барбут М., Barbut M., 399
Баргини К., Barghini C., 81
Барилли Р., Barilli R., 99, 112
Барисон ?., Barison F., 394
Бароне Ф., Barone F., 393
Барт P., Barthes R., 4, 31, 33, 53, 54, 66, 73, 135, 154, 178, 180, 205, 227, 243, 271, 272, 282, 359, 376, 386, 401, 403, 404
Баттисти Э., Battisti E., 104
Бах Э., Bach E., 376
Бахтин М. М., Baichtin M. М., 404
Башляр Г., Bachelard G., 182
Бензе М., Bense M., 34, 52, 88, 209
Беньямин В., Benjamin W., 234, 237, 408
Бергсон ?., Bergson Н., 221
Берне Э., Berne E., 79
Бертен Ж., Bertin J., 399
Бертучелли Л., Bertucelli L., 394, 396
Беттетини Г., Bettetini G. F., 171,204, 233
Беттини С., Bettini S., 204, 233
Бёрдвистелл Р., Birdwhistell R., 164, 165, 395, 398
Бинсвангер Л., Binswanger L., 261
Бич У., Beach W., 404
Бланшо М., Blanchot M., 7, 337, 338, 339
Блумфилд Л., Bloomfield L., 49
Боббио Н., Bobbio N., 99
Богатырев П. Г., Bogatyrev P., 6, 400
Бодлер Ш., Baudelaire С., 81, 278, 391
Боккаччо Дж., Boccaccio G., 384
Бономи ?., Bonomi ?., 294, 296, 300
Бонсиепе Г., Bonsiepe G., 107, 178, 182
Бонтемпелли M., Bontempelli M., 182
Бор Н., Bohr N., 263
Борхес X. Л., Borges J. L., 401
Боско Н., Bosco N., 52
Боттеро М., Bottero M., 254
Боттичелли С., Botticelli S., 174
Браво Г. Л., Bravo G. L., 277
Брага Г., Braga G., 34
Бранди Ч., Brandi С., 204, 210, 284, 285
Браун P., Brown R., 375
Бремон К., Bremond C., 31, 154, 277, 370, 404
Брёндаль В., Brondal V., 58
419
Бриджмен ? , Bridgman P. , 290, 291
Броди У, Brodey W , 247
Брох ?, Broch Н, 104
Булез ? , Boulez ? , 272, 273, 307, 308
Буль Дж , Boole G , 41, 332, 334
Буркьелло, Burchiello, 111
Бюлер K , Buhler K , 4
Бютор М, Butor М , 272, 273
Вазоли K , Vasoli С , 99
Вайлати Дж , Vallati G ,399
Валезио ? , Valesio P , 142, 283
Валери ? , Valery ? , 337
Валь ?, Wahl F., 31
Ван Ден Берг, Van Den Berg J. Н., 261
Ван Дер Роэ М, Van Der Rohe М , 251
Ваттимо Дж, Vattimo G., 264, 344, 346, 347, 359
Веблен Т , Veblen T., 303
Вейнберг Ю., Weinberg J., 79
Вейнрих У., Wemrich U., 51
Винер Н , Wiener N , 42
Витгенштейн Л , Wittgenstein L , 79, 402
Волоцкая 3 М , Volockaja Z М , 396
Вулс, Wools, 173
Выготский Л С , Vygotsky L S , 375
Галилей Г , Galileo, 28, 319
Галио М , Galliot M , 180
Гамберини И , Gamberini I, 240, 241
Гарден Ж K Gardin J. С., 370
Гаррони Э , Garroni E , 5, 60, 75, 87
Гарэн Э , Garin E , 99
Гебзаттель фон ?.Э., Gebsattel von V.E., 261
Гегель Г.Ф.В., Hegel G W F , 339
Гельдерлин ? , Holderlin F , 20, 358
Гербнер Дж., Gerbner G., 111
Гильбо Г.T., Guilbaud G.T., 43
Гильо Ж., Guilhot J., 397
Гиро ?., Guiraud ?., 49, 56, 61
Гойя ?р., Goya F., 134
Гольдман Л , Goldmann L., 111, 270, 271
Гольдштейн К , Goldstein К , 261
Гомбрих Э., Gombrich E., 131, 132, 133
Гоффман Э., Goffman E., 390
Греммон М., Grammont М., 372
Грасси К., Grassi C., 181
Греготти В., Gregotti V., 31, 233 247, 248, 255
Греймас А.Ж., Greimas A.J., 61, 277, 389, 395, 400, 403, 404
Гринберг Дж., Greenberg J.Н., 292, 372
Гритти Ж., Gritti J., 404
Гросс М., Gross М., 399
Гудо-Перро А., Goudot-Perrot А., 34
Гульельми А., Guglielmi А., 112
Гульельми Г., Guglielmi G., 283
Гумбольдт фон В., Humboldt von W., 57
Гуссерль Э., Husserl E., 261, 288, 289, 351
Гуценхойзер ?., Guzenhauser R., 89
Гюго В., Hugo V., 193
Гюисманс И. K., Huysmans J. К., 219
Дандес А , Dundes A , 404
Де Бенедетти А., De Benedetti ?., 181
Де Брюен Э., De Bruyne E., 99
Девото ?., Devoto G., 90
Де Йорио А., De Jorio ?., 396
Де Кампос А., De Campos A., 89
Де Кампос X., De Campos Н., 89
Де Мауро Т., De Mauro Т., 35, 49, 52, 402
Делла Вольпе Г., Della Volpe G., 5, 80, 81, 91, 95
Де Робертис Г., De Robertis G., 282
Деррида Ж., Derrida J., 6, 18, 19, 21, 23, 283, 284, 285, 287, 297, 301, 337, 348-351, 355-359, 400
Де Фуско ?., De Fusco R., 106, 217, 231, 236
Джаковитти Б., Jacovitti В., 111, 134
420
Джаннелли Дж.Л., Giannelli G. L., 241
Джеймонат Л., Geymonat L., 50
Джойс Дж., Joyce J.,101
Джонс Дж., Johns J., 174
Джулиани А., Giuliani A., 112
Дзеви Б., Zevi ?., 31, 210, 245, 246
Диксон P., Dixon R., 399
Дильтей В., Dilthey W., 260
Дисней У., Disney W. 134
Долежал Л., Dolezel L., 85
Домье, Daumier Н., 104, 134
Дорсон ?.М., Dorson R.М., 85
Дорфлес Дж., Dorfles G., 204, 223, 233 240
Дубровский С., Doubrowsky S. 335, 338
Дюбуффе Ж , Dubuffet J., 173
Дюмезиль, Dumezil, 272, 321
Дюрер А., Durer A , 134
Дюркхейм Durkheim, 295
Ельмслев Л. Hjelmslev L , 19, 58. 62, 92, 260 267, 268, 273, 290, 291, 370, 377, 381, 387, 388
Женетт Ж , Genette G , 73, 100, 280, 281, 283, 337, 404
Заксль Ф., Saxl F., 104
Зарецкий А. И. , Zareckij А., 85
Зейтц ?., Seitz P., 144
Зихра А., Sychra A., 89
Золла Э. , Zolla E., 362
Иванов В.В., Ivanov V.V. , 373, 405
Ионеско Э., Ionesco E., 404
Калоджеро Г., Calogero G., 402
Кальболи Г., Calboli G., 377
Кальвези М., Calvesi М., 175
Кандзиани ?., Canziani F., 134
Кант И., Kant I., 276
Кантони ?., Cantoni R., 35, 108
Каплан А., Kaplan A., 87
Кардинер A., Kardiner A. , 35
Карнап ?., Carnap R., 50, 79, 402
Карньелло Д., Cargnello D., 261
Карпинская O.I.Karpinskaja O.G., 404
Карузо П., Caruso ?., 248 267, 359
Кассирер Э., Cassirer Н., 261
Кастаньотто У., Castagnotto U., 181, 182
Катц Дж.А., Katz J.?., 403
Кениг Дж.К., Koeaig G.K., 208, 209, 210, 211, 215, 230, 233, 240
Килпатрик Дж.?., Kilpatrick J.P., 381
Клукхон ? , Kluckhohn С , 35
Коке Ж.К., Coquet J.С., 403
Колмогоров А.Н., Kolmogorov ?.?., 92
Колридж С.Т., Coleridge S.T., 260
Кондратов А.М., Kondratov A.М., 92
Констебль Дж., Constable J., 131, 132
Контини Дж ?., Contini G. F. , 278, 282
Коржибски А., Korzybski A., 593
Коперник Н., Kopernik N , 28
Корти М., Corti М., 31, 247, 277, 278, 280, 283
Kocеpиy Э., Coseriu E , 51
Косик К., Kosic K., 406
Кребер А.Л., Kroeber A.L. , 260
Кремпен М., Krampen М., 144
Крехенбюль Д., Kraehenbuehl D. 89
Кржижановский Ю., Krzyzanowski J., 400
Кристева Ю., Kristeva J., 399, 400, 404, 405
Кристел Д., Crystal D., 409
Кройцер ?., Kreuzer H. 89
Кроче Б., Croce В., 78, 94, 394, 402
Куайн У.В.О., Quine W.V.О., 49, 50
Кунc Э., Coons E., 89
Кури ?., Curi F., 112
Курциус Э.?., Curtius E.R., 99
421
Ла Барр У. La Barre W., 92, 393, 395, 396, 398, 399
Лакан Ж., Lacan J., 7, 8, 9, 17, 20, 65, 68, 69, 73, 106, 227, 261, 262, 289, 305, 323, 326, 329, 330, 332, 333, 334-337, 339 343, 344, 345-347, 349, 350, 355-359, 365
Лаланд A., Lalande A., 260
Лало Ш., Lalo C., 261
Лангер С., Langer S , 204, 261
Ланглебен М.М., Langleben М.М., 398
Лапланш Ж., Laplanche J., 335
Ле Бон С., Le Bon S., 354
Левин С., Levin S. 81, 378
Левинас Э., Levinas E., 339
Леви-Строс К., Levi-Strauss С , 6, 11, 24, 59, 65, 81, 145, 146, 148, 172, 175, 224, 244, 248, 262, 264, 267, 272, 273, 275, 276, 277, 278, 289, 290, 293-300, 301-305, 307, 308, 309, 311, 312, 313, 315, 316, 318, 320, 323, 326, 328, 329, 332, 339, 355, 356, 357, 369, 392, 403, 404
Леер ?., Laere F., 68
Лейбниц Г.В., Leibniz G., 13, 14, 15, 400
Лекой де ла Марш ? А , Lecoy de la Marche R A, 219
Ле Корбюзье , Le Corbusier, 217, 242, 256
Ленин В.И., Lenin V I, 50
Леннеберг Э., Lenneberg E.Н., 318
Лентен А., Lentin A., 399
Лефевр А., Lefebvre Н., 261, 406
Линцбах Ю., Linzbach J., 399
Линч К., Lynch K., 217, 252
Липски Г., Lepschy G., 34, 41, 59, 388
Лихтенштейн ?., Lichtenstein R., 175, 222, 224
Локк Дж., Locke J., 385
Лотман Ю.М., Lotman J., 89, 405
Луллий ?., Lullius R., 400
Лунсбери ?.?., Lounsbury F.G., 402, 403
Луччи К., Lucci C., 241
Лэндер., Landar Н., 234
Майенова М.?., Mayenowa М.R., 89
Макканьяни Дж., Maccagnani G., 394
Мак-Кеон ?., McKeon R., 99
Мак-Коун Л А., McQuown. l ?., 393
Мак-Люэн М., McLuhan М. 400, 407
Максвелл, Maxwell, 43
Малларме С., Mallarme S., 407
Малль Л., Mall L., 400
Маль ?., Mahl F., 393
Мальдонадо ?., Maldonado T., 386
Маннгейм К., Mannheim K., 108
Маранда ?., Maranda P., 404
Марков ? ?., Markov A A 75
Маркс ?., Marx ?., 261 323, 365
Маркузе ?., Marcuse Н. 409, 410, 413
Мартине ?., Martinet A. 34, 60
Маторе Ж., Matore G., 56
Мейер Л.Б., Meyer L.В., 89
Меландри Е., Melandi E., 351
Менна ?., Menna F., 236
Мерло-Понти М., Merleau-Ponty M., 261, 264, 288, 379, 380, 383
Мертон ?.?.Merton R К., 99
Метц ?., Metz С., 5, 31, 126, 138, 141, 154,156,162,163,389,395,404
Миллер Дж., Miller G., 34, 375, 379
Мильорини Б., Migliorini ?., 184
Минковский E., Minkowsky E., 261
Моль А., Moles А А., 34, 88
Мондриан ?., Mondrian ?., 231, 272
Морен ?., ??rin V., 401, 404
Морон Ш., Mauron C., 282, 335
Морпурго-Тальябуэ ?., Morpurgo-Tagliabue G., 99, 106
Моррис Д., Morns D., 124, 125, 301-304
Моррис Ч.У., Morns С., 87, 208, 209, 386
Мосс М., Mauss М., 164, 165, 295, 301, 302, 303, 304, 396
Мунари Б., Munari В., 137, 236
422
Николаева Т.М., Nikolaeva Т.М., 396
Ницше Ф., Nietzsche F., 7, 18, 21, 226, 348, 349, 351, 355, 356, 358, 361
Огден Ч.К., Ogden C.К. 49, 51, 52, 53, 246, 252
Олерон В., Oleron V., 375
Омбредан А., Ombredane A., 382
Онк ван А., Onck van A., 24l
Оннекур де В., Honnecourt de V., 133
Осгуд Ч., Osgood C., 372, 375
Оствальд ?.?., Ostwald ?.F., 393, 394, 398
Павел Т , Pavel T , 85
Пазолини ? ? , Pasolini ? ? , 5, 127, 162, 164, 166, 167, 171
Пайк К., Pike K., 393
Пальяро А., Pagliaro A., 402
Панофский Э., Panofsky E., 97, 104, 155, 219, 279
Паньини М., Pagnini М., 283
Парейсон Л., Pareyson L., 80, 85, 87, 97, 261, 406
Парменид, 7, 16, 17
Паскаль Б., Pascal В., 270, 271, 384
Пасквинелли Альберто, Pasquinelli Alberto, 16, 50
Пасквинелли Анджело, Pasquinelli Angelo, 344
Пачи Э., Paci E., 261, 274, 275, 276
Перельман X., Perelman C., 99, 100, 177, 180
Пиаже Ж, Piaget J., 126, 142, 272, 273, 373, 375, 379, 380, 381,
Пиньотти Л , Pignotti L., 181
Пиньятари Д., Pignatari D., 89
Пиро С., Piro S., 394
Пирс Дж ?., Pierce J. R., 34
Пирс Ч.С., Peirce С.S., 52, 119, 123, 230, 386
Питтенгер P.Э., Pittenger R.E., 165
Платон, 7, 345
Плебе А., Plebe А., 99
Поллок Дж., Pollock J., 173
Понталис Ж Б , Pontalis J. B. , 335, 350
Поппер К , Popper К , 377
Потье Б., Pottier В., 51, 377
Прието Л., Prieto L., 149, 150, 151, 399, 403
Пропп В.Я., Propp W.J., 272, 273, 277, 279, 403
Птолемей , 28
Пуйон Ж., Pouillon J., 308
Пуле Ж., Poulet G., 273, 280, 282, 336
Пуссер А., Pousseur Н., 312, 320
Раймонди Э., Raimondi E., 283
Рапапорт A., Rapaport A., 44
Расин Ж., Racine J., 270
Рассел Б., Russell В., 50, 79
Раушенберг ?., Rauschenberg R., 174
Рафаэль, Raffaello, 272, 273
Paффa П., Raffa P., 81
Ревзин И. И., Revzin I, 404
Резников Л.О., Reznikov L.О., 50, 246, 406
Ренци Э., Renzi E., 275,
Ригль ?., Riegl A., 104
Рид Г., Read Н., 128
Рикер ?., Ricoeur P., 280, 281, 301, 333, 340
Ричарде И.А., Richards ?.?., 49, 51, 52, 53, 85, 208, 209, 210, 246, 252
Риччи Л., Ricci L., 31
Ришар Ж.П., Richard J.P., 282
Роб-Грийе А., Robbe-Grillet A., 271
Робине ?.?., Robins R.Н., 138
Розенберг Ш., Rosenberg S., 375
Розиелло Л., Rosiello L., 3, 58, 271, 279, 376
Росси А., Rossi A., 374, 389, 391, 395, 401, 404
Росси П., Rossi ?., 99, 400
Росси-Ланди ?., Rossi-Landi F., 124, 209, 380, 386,406
Ростаньи А., Rostagni A., 99
Руссе Ж., Rousset J., 283, 287
Рюве Н., Ruwet N., 59, 66, 81, 137, 312,318,377,378
423
Сабатини Ф., Sabatini F., 181, 184
Салливан Л., Sullivan L., 217
Сангвинети Э., Sanguined E., 112
Сандри Дж., Sandri G., 267, 318
Сапорта С., Saporta S., 85
Сартр Ж. П., Sartre J. Р., 246, 288, 339, 351
Саш Т. С., Szasz T. S., 394
Себаг Л., Sebag L., 261, 323, 324, 325, 326
Себеок T. A., Sebeok T. А., 85, 89, 90, 142, 375, 378, 391, 393
Сегал Д. М., Segal D. M., 396
Сегре Ч., Segre C., 31, 54, 85, 271, 276, 283
Серенсен Х.К., Sorensen Н. С., 377
Скалия Дж., Scalia G., 88
Скьяффини ?., Schiaffini ?., 97
Слама-Казаку Т., Slama-Cazacu T., 375
Слукин B., Slukin W., 34
Смит ?., Smith A. G., 42, 165
Смит Г. Л., Smith Н. L., 165, 393
Соллер Ф., Sollers P., 405
Соссюр Ф. де., Saussure de F., 19, 51, 52, 57, 58, 70, 213, 262, 266, 267, 302, 332, 333, 340, 386, 388
Спадолини П. Л., Spadolini Р. L., 240
Спиноза Б., Spinoza В., 365
Стайн Г., Stein G.,82
Сталин И. В., Stalin J. V., 234
Станкевич Э., Stankiewicz E., 90, 92, 93, 142
Старобиньски Ж., Starobinski J., 276, 282, 288, 289
Стефанини Л., Stefanini L., 261
Стивенсон К., Stevenson С., 99
Суинерс Дж. Л., Swiners J. L., 178
Сучи Г. Дж., Suci G. J., 375
Сю Э., Sue E., 410
Сюжер (Сугерий)., Suger, 219
Танненбаум П., Tannenbaum Р., 375
Тарский A., Tarski ?., 79, 402
Тентори T., Tentori T., 35
Террачини Б., Terracini В., 84
Тибоде A., Thibaudet ?., 337
Тиначчи-Маннелли Г., Tinacci-Mannelli G., 409
Титоне Р., Titone R., 375
Тодоров Ц., Todorov T., 85, 154, 377, 389, 402, 404, 405
Томашевский Б., Tomasevskij В., 404
Топоров В. Н., Toporov V. N., 92, 405
Трагер Г. Л., Trager G. L., 393, 394
Трир И., Trier J., 56
Трубецкой Н. С., Trubeckoj N. S., 60, 268, 272
Туллио-Альтан К., Tullio-Altan С., 304
Уайтхед A., Whitehead ?., 261
Уивер У., Weaver W., 36, 42, 379
Уитмен У., Whitman W., 30
Ульманн С., Ullmann S., 49, 51
Уоррен О., Warren ?., 85
Уорф Б. Л., Whorf В. L., 234, 373
Урс Ф., Hours F., 370
Учелло П., Uccello Р., 277
Уэллек Р., Wellek R., 85, 261, 282
Уэлс, Wells, 393
Фаббри П., Fabbri Р., 31, 404, 409
Факкани Р., Faccani R., 92
Фе Ж. П., Faye J. P., 338, 409
Флеминг Я., Fleming I., 287
Флобер Г., Flaubert G., 361
Фодор Дж. ?., Fodor J. ?., 403
Фолена Г., Folena G., 181
Фонаджи И., Fonagy I., 89, 91, 138, 139, 393
Формаджо Д., Formaggio D., 87, 106, 319
Фортини Ф., Fortini F., 304
Фосийон ?., Focillon Н., 261
Фотрье, Fautrier, 173
Фреге Г., Frege G., 50
Фрейд З., Freud S., 17, 332, 334, 343, 345, 348, 349, 350, 351
Фрейденталь Г., Freudenthal H., 399
Фресс П., Fraisse P., 375
424
Фринджис X. и М., Fringis Н. e М., 391
Фрэнк Л., Frank L., 165, 392
Фрэнкл П., Frankl P., 218
Фуко М., Foucault M., 6, 21, 23, 273, 324, 332, 348, 351-354, 356-359, 365, 366, 405
Хайдеггер М., Heidegger M., 7, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 339, 343-347, 351, 354, 355, 356, 358, 363, 409
Хайес Ф., Hayes F., 393, 395
Хаймз Д. X., Hymes D. H., 85
Харрис 3., Harris Z., 402, 404
Хартли Р. В. Л., Hartley R. V. L., 44
Хатчинсон Дж. ?., Hutchinson J. ?., 409
Xeгep K., Heger К., 51
Хоккет Ч. Ф., Hockett C. F., 378, 393
Холл Э. Т., Hall E. T., 165, 247, 249, 350, 351, 391, 393
Хомский Н., Chomsky N., 59, 96, 292, 293, 318, 376, 377, 378, 379
Хоркхаймер М., Horkheimer M., 108, 408
Хэрдан Г., Herdan G., 378
Цивьян Т. В., Civ'jan T. V., 396
Чамие М., Chamie M., 89
Черри К., Cherry С., 34, 42, 44
Черч Э., Church ?., 50
Чжуан Цзы, Gang Tse, 362
Чэйз С., Chase S., 234, 393
Чэтмен С., Chatman S., 81, 85
Шарбонье К., Charbonnier С., 145
Шаумян С. К., Saumjan S. K., 34, 378
Шафф A., Schaff А., 49, 50, 393, 406
Шелер М., Scheler M., 261
Шен С. A., Schane C. А., 378
Шенберг A., Schoenberg A., 312
Шеннон К. Э., Shannon С. E., 42, 75, 379
Шеффер П., Schaeffer P., 147, 314
Шкловский В. Б., Sklovskij V., 96, 404
Шоэ Ф., Choay F., 204
Шпербер X., Sperber H., 56
Шпитцер Л., Spitzer L., 84, 97, 282
Шпрангер Э., Spranger E., 260
Шталь Ф., Stahl V., 89
Штокхаузен К., Stockhausen К., 310
Штраус Э., Straus E., 261
Шульц К. Н., Schulz С. N.. 232
Шульце Г., Schulze G., 393
Щеглов Ю., Sceglov J., 404
Эйхенбаум Б. М., Ejchenbaum В. М., 404
Эко У., Eco U., 34, 73, 87, 100, 104, 112, 126, 219, 264, 405
Эльзиер М., Elziere M., 370
Эмпсон У., Empson W., 84
Эрлих В., Erlich V., 96
Эттнив Ф., Attneave F., 89
Эшби Р., Ashby R., 34, 373
Якобсон Р. О., Jakobson R. O., 6, 34, 41, 78, 81, 82, 93, 139, 142, 179, 267, 277, 278, 286, 293, 332, 334, 369, 372, 373, 393
425

<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ