<<

стр. 2
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>













3. Философия европейского Просвещения

Если философия Нового времени - утро рационализма, То эпоха Просвещения входит в культуру как торжество рационализма, завершение идей, которые появились в период Возрождения и получили дальнейшее развитие в XVII-XVIII вв. Просвещение - эпоха гносеологического оптимизма и веры в прогресс. Как идейно-мировоззренческое движение Просвещение высшего расцвета достигло во Франции, хотя и получило распространение во всех странах Европы. Некоторые исследователи специально "не разводят" Новое время и Просвещение, понимая под первым всю европейскую историю, следующую за Средневековьем и эпохой Возрождения. Для этого есть основания, поскольку концептуально Просвещение не столько отрицает философию Нового времени, сколько углубляет и развивает ее. Не случайно некоторые философы принадлежат и Новому времени, и Просвещению (Локк, молодой И. Кант и др.). Вместе с тем философы эпохи Просвещения не только продолжают классические идеи рационализма, но и формулируют новые идеи, основываясь на критике картезианской метафизики за ее умозрительность и недостаточную связь с наукой и практикой.

85

Особенно радикально был поставлен вопрос о месте религии в культуре. Просвещение усилило критику религиозной идеологии, опираясь на достижения науки и принципы материалистической философии. Во Франции Просвещение приняло форму материализма и атеизма и подготовило почву для появления социалистических идей. Идеологи Просвещения ставили перед собой не только собственно философские и научные проблемы, но и общие социокультурные задачи, пытаясь просветить народ, научить его пользоваться возможностями своего разума. Последний призван освободить народ от предрассудков, сделать людей "совершеннолетними", научить их критически относиться к предлагаемым религиозным и социальным проектам. Эти идеи развивали Вольтер, Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, Ж. Д'Аламбер, Д. Дидро, П. Гольбах, Ж. Ламетри, К. Гельвеций во Франции; Дж. Толанд, А. Шефтсбери, Б. Мандевиль, Т. Рид, А. Смит в Англии; X. Вольф, Г. Лессинг в Германии. Решению просветительских задач было посвящено издание "Энциклопедии" Дидро и Д'Аламбером с участием известных философов, экономистов, естествоиспытателей. Распространению идей Просвещения способствовали не только доступность статей, публиковавшихся энциклопедистами, но и литературный талант таких представителей нового движения, как Вольтер, Руссо, Лессинг и др.

Исходная ценностно-мировоззренческая установка Просвещения - "имей мужество пользоваться, собственным умом". Тем самым идеологи Просвещения утверждали веру в человеческий разум, который наиболее полно реализуется в науке и технике. Отсюда опора на научное знание, пропаганда самоценности научного разума. И. Кант в 1784 г. писал: "Просвещение - это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетие - это неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-нибудь другого. Несовершеннолетие по собственной вине имеет причиной не недостаток рассудка, а недостаток решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Дерзай быть мудрым! Имей мужество пользоваться своим собственным умом! - таков девиз эпохи Просвещения".

86

Философы Просвещения подчиняли научный разум жизни, преобразованию социальных отношений, улучшению жизненных условий и т.д. Отсюда защита ими естественных прав человека и гражданина, критика суеверий, воплощенных в религиях, пропаганда идей религиозной терпимости, пантеизма и деизма.

Реализация подобных идей требовала своеобразной трактовки разума. Согласно философии Просвещения, разум не дает вечных и общеобязательных истин. Разум - возможность истины, а не обязательная способность постижения всех тайн бытия. Разум - основа деятельности, помогает установить связь между различными событиями и фактами. Таким образом, основным свойством человеческого разума является готовность и способность искать истину.

Принципиально важно, что, возвышая разум, философы Просвещения ставили его в зависимость от опыта; в конечном итоге он контролируется опытом и потому не всемогущ. Таким образом, трактовка разума основана не столько на философско-методологической установке, сколько на достижениях науки. Философия Просвещения отрицает правомерность заранее установленных принципов, которые должны быть метафизическими указателями. Меняется роль исходных принципов, которые оказываются зависимыми от опыта, данных науки. Отсюда методологическая установка: опытные данные должны быть исходными в понимании происходящих процессов, от них следует идти к истине. Это поднимает статус науки и образования в культуре, поскольку именно наука и образование учат анализировать, критически мыслить, не принимая ничего на веру.

Вместе с тем, чтобы не упрощать рационалистическую концепцию эпохи Просвещения, следует отметить, что философы понимали несводимость человека к разуму, наличие в мире неразумного. Основная идея просветителей состоит не в том, что все в человеке сводится к разуму и все, что неразумно, бессмысленно, а в том, что все, что человек делает, думает, чувствует, все, во что он верит, может и должно быть осмыслено разумом. Человек - существо разумное, и в нем не должно быть ничего не осмысленного разумом.

Тем самым Вольтер, Руссо, Лессинг, Гердер, другие просветители делают новый шаг в развитии рационалистической трактовки разума. Они идут дальше Декарта, Спинозы, Лейбница, поскольку освобождают разум от врожденных, априорных истин, религиозных откровений. Метафизика в старом смысле слова теряет свое влияние. Новую трактовку получает человек: поскольку все природное естественно, значит, в естественных

87

стремлениях человека нет ничего плохого. Особенно настойчиво проводил эту точку зрения Руссо, который доказывал, что люди в "естественном состоянии" доброжелательны, нравственны и справедливы и только последующая цивилизация портит человека.

Социальный прогресс философы Просвещения видят в распространении знания, науки, образовании населения. Особое внимание следует уделять просвещению правителей, обладающих реальной властью.








ЛИТЕРАТУРА

Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М., 1997.
Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.

История философии: Запад - Россия - Восток / Под ред. Н.В. Мотрошиловой. Кн. 1-4. М., 1995-2000.
Рассел Б. История западной философии. М., 1993.
Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997.
Соколов В.В. Введение в классическую философию. М., 1999.
Тарнас Р. История западного мышления. М., 1995.
Философия в СССР: версии и реалии // Вопросы философии. 1997. № 11.



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы основные особенности философии и культуры эпохи Возрождения?
2. Каковы основные парадигмы, школы и течения в философии Нового времени?
3. В чем суть философско-методологической программы Ф. Бэкона?
4. Каковы особенности рационализма Р. Декарта? Какое содержание он вкладывал в утверждение "Я мыслю, следовательно, существую"?
5. Каковы характерные черты философии эпохи Просвещения?















Глава 4
ОТ НЕМЕЦКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ К СОВРЕМЕННОСТИ

1. Немецкая классическая философия

На идеях Просвещения выросла вся последующая европейская философская мысль. При этом одни мыслители строили свои концептуальные системы на возражениях идеям Просвещения, другие - на их развитии и углублении. Большое влияние идеи Просвещения оказали на немецкую классическую философию, основоположником которой был Иммануил Кант, начинавший свою деятельность как последователь просвещенческого мировоззрения. Кант прошел в своем философском развитии два этапа: докритический и критический. Эти термины определяются работами философа "Критика чистого разума", "Критика практического разума" и "Критика способности суждения". На докритическом этапе Кант разрабатывал проблемы, которые были поставлены предшествующей философской мыслью; на критическом он выдвинул на первый план гносеологическую проблематику, совершив переворот в развитии философской мысли. Кант делает предметом анализа процесс познания, доказывая, что оно имеет свои собственные законы и многие неразрешимые философские проблемы возникают лишь потому, что мы ставим вопросы, которые не имеют решения. Кант видит возможности познания не в специфике познаваемого объекта, а с особенностях познающего субъекта. Так, ответ на вопрос "Что я могу знать?", оказывается, впрямую выходит на проблему познающего субъекта, его познавательные возможности. Тем самым Кант продолжает просвещенческую традицию, отвергая даже очевидные сложившиеся подходы к познанию, если они не подтверждаются критическим анализом.

Таким образом, Кант радикально меняет предмет философии, сделав ядром своей философской системы не проблемы традиционной метафизики, а познающего субъекта.

Согласно Канту, прежде чем ставить и решать вопросы, касающиеся статуса и возможностей эмпирического, опытно-индивидуального познания, как это делали Ф. Бэкон и вся последующая эмпирическая методология, с одной стороны, и статуса и возможностей рационально-дедуктивной методологии подобно Декарту и всей рационалистической традиции - с другой, необходимо выяснить, что мы в принципе можем познать и можем ли познать то, что стремимся познать.

89

Систематический анализ в работе "Критика чистого разума", этой проблемы, восходящей, по мнению Канта, к работам Юма, который "разбудил его от догматического сна", привел великого философа к мысли, что "вещь в себе" непознаваема. Мы всегда имеем дело только с явлениями, с тем, что нам дается с помощью органов чувств, и только это можем с достоверностью познать. Вместе с тем, хотя знание начинается с опыта, оно не сводится к нему, поскольку часть наших знаний носит априорный, доопытный характер и обусловлена самой познавательной способностью человека. Именно априорность придает знанию всеобщий и необходимый характер. Кант различает в структуре знания аналитические и синтетические суждения, понимая под первым знания, которые носят поясняющий характер, а под вторым - те знания, которые расширяют наши знания о познаваемом объекте. Согласно Канту, все опытные эмпирические суждения синтетичны. В связи с этим встает принципиальной важности вопрос: как возможны априорные, синтетические суждения, не зависящие от опыта?

Решению этого вопроса посвящена "Критика чистого разума". Кант принимает как данность возможность такого общеобязательного знания и анализирует отдельно вопрос о возможности математики, естествознания и метафизики как наук. Обоснованию специфики получения априорных синтетических суждений в математике, естествознании и метафизике посвящены специальные разделы "Критики чистого разума". Вместе с тем Кант исходит из того, что априорные синтетические суждения в метафизике недостижимы. Вот почему вопрос о сущности вещи самой по себе оказывается неразрешимым.

В целом Кант убежден, что познание не имеет предела. Научное знание как синтез чувственности и рассудка исторично. Меняются содержание и объем понятий. Категории в определенной мере предзадают возможности познания. Они выступают активным элементом познавательной деятельности человека. Взаимодействие категорий и эмпирии - основа конструктивной деятельности воображения, которое помогает творить новое знание на основе синтеза рассудка и чувственности.

Концептуальный анализ познавательной способности человека, роли чувств и рассудка приводит Канта к мысли о том, что не знания должны сообразовываться с предметами, а, наоборот, предметы с нашим познанием. Отсюда известный вывод

90

Канта о том, что "вещь в себе" остается для нас непознаваемой, поскольку между тем, как действительность существует сама по себе, и тем, как она дается в опыте, существует принципиальная разница.

Вместе с тем человек устроен так, что у него есть априорные, доопытные формы сознания (Бог, причинность, необходимость, сущность и др.), которые позволяют ему жить в мире. Согласно Канту, следует признать, что действительность сама по себе - это одно, а наши знания об этой действительности, основанные на данных наших органов чувств, - другое. Попытка совместить их, по мнению Канта, приводит к противоречиям, которые он называет антиномиями. Антиномии - это равнодоказательные утверждения, исключающие друг друга и относящиеся к одному и тому же явлению. К подобным умозаключениям приходит разум, который стремится охватить мир как целое, познать сущность свободы, а также или доказать, или опровергнуть существование Бога и т.д. Согласно Канту, можно с одинаковой степенью убедительности доказать или опровергнуть такие, например, положения: мир, с одной стороны, имеет начало во времени и пространстве, а с другой - безграничен во времени и пространстве. Подобно этому можно доказать одновременно, что все в мире необходимо и что в мире нет ничего необходимого.

Эти антиномии (приведенными примерами антиномичность не исчерпывается) свидетельствуют о границах познания. Так, с точки зрения Канта, нельзя теоретически доказать, что Бог есть или что Бога нет, но следует исходить из того, что Бог практически необходим. Кант считает ошибочными физико-теологическое, космологическое и онтологическое доказательства бытия Бога. Согласно Канту, знать достоверно что-то о Боге невозможно. Выход из такой ситуации только один - верить в Бога без доказательств. Это моральная, а не доктринальная вера, которую "ничто не может поколебать, так как этим были бы ниспровергнуты сами мои нравственные принципы, от которых я не могу отказаться, не став в своих собственных глазах достойным презрения. Моральная вера не нуждается в систематическом обосновании, она реализуется в жизни. Наука и мораль - самостоятельные, не редуцируемые друг к другу сферы человеческого бытия. Между ними имеется связь, но нравственность нельзя построить на основе научного знания. Категории долг, счастье, совесть, зло и другие лежат в иной плоскости, нежели понятие науки.

91

"Критика чистого разума" - ядро кантовской философской системы. Но философия Канта не ограничивается гносеологической проблематикой при всей принципиальной значимости вклада немецкого мыслителя в эту область. "Критика способности суждения" и "Критика практического разума" вместе с такими трудами, как "Религия в пределах только разума", "К вечному миру", "Метафизика нравов", "Антропология с прагматической точки зрения", открыли новый этап европейской философской мысли вообще и немецкой классической философии в особенности.

Проблемы, поставленные Кантом, разрабатывал Иоганн Готлиб Фихте с позиций всеобщего Я, в котором субъективное и объективное слиты воедино. Фихте называл свою философию "наукоучением" и основывался на диалектике объекта и субъекта, теории и практики. По своей сути всеобщее Я Фихте выполняет функцию первопринципа, который носит сверхчеловеческой, мировой характер. В этой концепции всеобщее Я полагает Я и не-Я, развитие Я предстает как сложный, бесконечный, противоречивый процесс восхождения от низших форм к более высшим.

Фихте пытался более последовательно провести идеи Канта о философии как целостной научной системе. Он анализирует на понятийно-теоретическом уровне познавательные способности человека. Понять их суть для Фихте - значит воссоздать все формы познания, которыми пользуется человек, начиная с самой элементарной до ее высших форм. Исходным основанием следует считать акт самосознания, который находит отражение в принципе Я = Я.

Для Фихте самосознание возможно только как соотнесение своего Я с нечто, с иным. Результатом этого соотнесения является более всестороннее, глубокое познание Я. Тем самым Я порождает не-Я и Я; отражаясь от этого не-Я, постигает свою суть. В этой рефлексивной деятельности проявляется активность субъекта. Деятельность субъекта порождает все, начиная с ощущений и кончая понятиями.

Таким образом, Фихте считал, что он разрешил неразрешимые в рамках кантовской гносеологии противоречия между ноуменами и феноменами, сущностью и явлениями, элиминировав из системы "вещь в себе". Кант не хотел отказываться от "вещи в себе", чтобы не субъективировать мир сущностей, а Фихте считал, что ради систематичности и последовательности надо отказаться от ненужных дополнительных допущений, без

92

которых можно обойтись. Активность субъекта, по Фихте, - отличительная его особенность и проявляется в деятельности воображения. Фихте углубляет кантовское учение о воображении, анализируя его различные формы.

Вместе с тем с Фихте случилось то, чего опасался Кант: он пошел по пути субъективизации данных органов чувств. Фихте не признавал, дабы быть последовательным, что в чувственных образах есть не только момент творчества, воображения, но и нечто реальное, действительное. Тем самым Фихте субъективировал и и даже мистифицировал процесс познания. Однако это не должно мешать осознанию того, что Фихте вслед за Кантом внес значительный вклад в понимание сути познавательного процесса, особенно своим учением о самосознании.

Следующий этап развития немецкой классической философии связан с именем Фридриха Шеллинга, начавшим свое развитие под влиянием идей Фихте, что нашло отражение в его первых работах "О Я как принципе философии, или О безусловности в человеческом сознании" и "Философские письма о догматизме и критицизме". Вместе с тем интерес к изучению природы приводит его к отходу от фихтеанского наукоучения, поскольку он осознает искусственность выведения закономерностей природы из действий трансцендентального субъекта.

Принципиальные трудности выведения многообразия природы из "всеобщего Я" Фихте заставляют Шеллинга предположить, что природа динамична и развивается благодаря присущему ей единству противоположных сил. Будучи хорошо знакомым с новейшими открытиями естественных наук, в частности, в области теории электричества (Кулона, Эрстеда, Галь-вани), Шеллинг строит на них свою философскую картину мира, которую назвал натурфилософией. Тем самым Шеллинг положил начало влиятельному направлению в области философии природы, когда разрозненные естественно-научные представления объединяются в целостную картину природы на основании неких заранее принятых философских принципов. При этом недостающие для создания целостной картины природы факты дополняются философским воображением.

Обращение Шеллинга к философии природы не было случайностью. Натурфилософия была призвана помочь решить традиционную проблему соотношения субъективного и объективного, Я и не-Я. Но поскольку природа, даже если она динамична и в ее основе лежит единство противоположностей, не может породить дух, а наука не позволяет доказать, что механиче-


93

ское, химическое могут породить дух, то Шеллинг пришел к выводу, что логичнее предположить, что природа потенциально и в своей основе духовна. Согласно Шеллингу, природа изначально обладает возможностью духовности, тогда как человек стремится воплотить в реальность свои духовные способности. Впоследствии от этих пантеистических представлений Шеллинг перешел на позиции "абсолютного тождества". Его не удовлетворяла идея Фихте о вечном становлении тождества субъекта и объекта. Он пришел к философии трансцендентального идеализма, в которой самосознание погружается в высшую объективность, где с помощью интеллектуальной интуиции достигается "абсолютное тождество" в форме единства всех противоположностей. В интеллектуальной интуиции снимаются все опосредования и происходит погружение сознания в объект до его полного совпадения с ним. Если для Фихте тождество объекта и субъекта остается вечно желанной, но недостижимой целью, то для автора "Системы трансцендентального идеализма" подобное тождество достижимо, противоположности должны совпасть и свобода должна стать необходимостью. Тем самым в тождестве, в абсолюте угасает борьба противоположностей, достигаются абсолютное тождество и удовлетворенность. Реализацию возможностей абсолютного тождества Шеллинг находит в мире эстетики, философии, искусства. Искусство, воплощая "эстетическую активность", становится "вечным и единственным откровением". Только искусству оказывается доступной абсолютная объективность.

Философия Шеллинга прошла ряд этапов в своем развитии, отразив особенности интеллектуального поиска своего времени. Начав с натурфилософии, поздний Шеллинг стал на путь различения "позитивной" и "негативной" философии. "Негативная" философия основана на разуме и занимается исследованием сущности реально существующих вещей; "позитивная" основана на религии и откровении. Задачу культуры он видел в поиске их единства и интеграции. Философские идеи Шеллинга вызвали отклик у его современников, но нельзя сказать, что его идеи об "абсолютном тождестве" имели большой успех, поскольку большее распространение получили философия Гегеля, а затем многочисленные школы, претендовавшие на единственно истинное истолкование его идей.

94

Вершиной и завершением в развитии немецкой классической философии стала система Георга Вильгельма Фридриха Гегеля. Он начал свой творческий путь работой "Различие между системами философии Фихте и Шеллинга". В дальнейшем, однако, ему стало тесно в рамках размышлений об идеях Фихте и Шеллинга, и он разрабатывает собственную философию.

Система Гегеля носит сугубо рационалистический характер. Философ исходит из того, что вопреки Канту познание сути возможно. Познание носит рационально-понятийный характер, в этом Гегель расходится с Шеллингом, считавшим, что постижение истины происходит не с помощью понятий, а непосредственно интуитивно.

Гегель по существу логизировал сущее, доказывая, что "все действительное разумно, а все разумное действительно". Подобный панлогизм по духу близок платоновскому решению философских проблем, поскольку у Гегеля природа не самоценна, а является инобытием абсолютной идеи. Природа как "застывшая мысль" - ступень в развитии этой абсолютной идеи. Философия Гегеля по своей сути направлена на абсолютное, целое, которое не сводится к механическому соединению различных элементов. Целое - сложная органическая, развивающаяся система. В своей основе абсолют духовен. Тезис Гегеля о том, что все действительное разумно, а все разумное действительно, нельзя трактовать так, будто эмпирическая реальность, данная нам в непосредственном опыте, безусловно разумна. Подобный эмпиризм несовместим с основной интенцией философии Гегеля, логизирующей все сущее. Для Гегеля абсолют как первооснова всего сущего есть чистое бытие. Бытие просто есть. С этого начинает Гегель строить свою систему. Бытие на этом этапе не имеет никаких качеств. Однако, поскольку абсолют, не имеющий никаких качеств, есть суть ничто, то мы приходим к отрицанию исходного тезиса, к антитезису, что "абсолют есть ничто". Диалектическим преодолением противоречия "абсолют есть чистое бытие" и "абсолют есть ничто" является утверждение-синтез "абсолют есть становление", единство бытия и небытия. Таким образом, познание развивается диалектически от незнания к знанию, от знания одного порядка к знанию более высокого порядка.

В философии Гегеля сущее развивается по диалектической триаде тезис - антитезис - синтез, а познание направлено на постижение истины, которая есть целое. Эти идеи, систематически разработанные мыслителем в работе "Наука логики", были применены им в самых различных областях философии - духа, истории, религии, природы. Столь большое внимание к абсолюту, истине, целому привело к недооценке относительного, конк-

95

ретного, части. Этим вызвана переоценка роли философии и недооценка статуса конкретно-научного знания. Пытаясь снять противоречие между абсолютно-всеобщим и индивидуальным, Гегель выдвигает концепцию тождества мышления и бытия, в которой нет места противоположности субъекта и объекта, Я и не-Я. Преодоление этой противоположности означает освоение индивидом всего духовного и культурного богатства человечества и взгляд на сущее с позиций "абсолютной идеи", "мирового духа", целого, истины.

С этой точки зрения становятся понятными достоинства и недостатки философской системы Гегеля. Он, с одной стороны, разработал концептуальную модель бытия, основанную на самодвижении понятий, подчиняющихся таким законам диалектики, как единство и борьба противоположностей, переход количественных изменений в качественные и отрицание отрицания, с другой - растворил в этих понятиях особенное, индивидуально-конкретное, что привело к недооценке реальных процессов, детерминирующих акты мыслительной деятельности. В основе системы Гегеля лежало фундаментальное противоречие, заключающееся в том, что, с одной стороны, в мире "нет ничего святого и безусловного, на всем лежит печать неизбежного падения, все существующее достойно гибели" (Ф. Энгельс), а с другой - за скобки этого процесса выносится абсолютная идея, которая оказывается самодостаточной и абсолютно завершенной.

Вместе с тем Гегель радикально изменил предмет философии. Если для Бэкона и Декарта философия в первую очередь суть методология, а для Канта - гносеология, то Гегель возвращает философии ее первоначальный, греческий смысл, считая философию учением об основах всего сущего.












2. В поисках нового основания: между рационализмом и иррационализмом

В последующем развитии европейской философии можно выделить (условно) четыре ведущих направления в исследовании проблем общества и его культуры на новом этапе развития: а) позитивизм и б) марксизм, основанные на своеобразной интерпретации научной рациональности; в) иррационалистическая философия как реакция на монополизацию научным разумом культурного пространства и г) русская философия, пытавшаяся соединить веру и знание. Разумеется, эти направления и иссле-

96

довательские парадигмы не исчерпывают всего громадного богатства европейской философской мысли в плодотворных для нее XIX и XX в. Вместе с тем они дают необходимые представления о панораме философских идей, владевших умами пытливых и ищущих людей, размышлявших над вечными и актуальными вопросами бытия, устройства мироздания, познания, смысла жизни.

Позитивизм, как и другие влиятельные интеллектуальные движения этого периода, - сложное и неоднородное идейно-теоретическое направление, сложившееся в Европе в первой половине XIX в. Он оказал значительное воздействие на социокультурные трансформации как в науке, так и в социальной практике.

В истории философии выделяют: а) классический позитивизм (О. Конт, Г. Спенсер и Дж. Милль); б) "второй позитивизм" (Э. Мах, Р. Авенариус); в) неопозитивизм (Р. Карнап, М. Шлик, О. Нейрат, Л. Витгенштейн, Г. Рейхенбах, Б. Рассел); г) постпозитивизм (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд). Позитивисты продолжили традиции Просвещения, сведя сферу разума преимущественно к научному разуму. Различные варианты нео- и постпозитивизма, стремясь найти точный смысл научности, редуцировали научный разум к наиболее развитым областям физико-математического знания. Позитивистское направление мысли стало носителем сциентистских ценностей, способствовало наступлению индустриальной цивилизации, тому, что идеи науки не только проникли в различные сферы промышленности, но и стали в определенном смысле образом жизни.

Позитивизм, начало которому положили работы Огюста Конта, в отличие от многих философских систем с самого начала был ориентирован не столько на решение гносеологических вопросов и изучение методов получения нового знания и даже не на внутренний мир отдельного человека, его переживания и душевное состояние (как это делают персоналисты, философы жизни или экзистенциалисты), сколько на преобразование общества. Разумеется, при рассмотрении путей преобразования общества позитивисты обращаются и к гносеологии и проблемам человека, однако обращение к этим вопросам подчинено задачам трансформации общества. В дальнейшем различные школы неопозитивизма меняют предмет философии, сосредоточив свое внимание на изучении языка и логики функционирования научного знания. Исторически принципиально новыми ока-

97

зались не только идеи Конта и его последователей о том, как следует преобразовать общество, но и методы решения этой задачи. Для французского мыслителя основным орудием предполагаемого социального реформирования выступала наука. Именно научное знание для Конта - решающее средство преобразования общества и человека. Вместе с тем учение Конта многопланово и содержало в себе значительный потенциал эволюции [1].

Во вступительной лекции к шеститомному сочинению "Курс позитивной философии" (1830-1842) Конт формулирует свой вклад в развитие мысли следующим образом: "Изучая... весь ход развития человеческого ума, в различных областях его деятельности, ...я, как мне кажется, открыл великий основной закон, которому это развитие подчинено... Этот закон заключается в том, что каждая из наших главных концепций... проходит три различных теоретических состояния: состояние теологическое или фиктивное; состояние метафизическое или отвлеченное; состояние научное или позитивное" [2]. Эти три ценностно-мировоззренческие установки и системы мышления определяют не только умственное состояние общества, но и функционирующие в нем типы правлений. Их смена характеризует уровень развития общества. Первое состояние - необходимый, исходный пункт развития человеческого мышления, этап позитивной философии - его окончательное состояние. Метафизика как способ абстрактный и отвлеченный подготавливает последний этап - этап господства научной философии.

1 См.: Огюст Конт: взгляд из России. М., 2000.
2 Родоначальники позитивизма. Вып. 4-5. Огюст Конт. СПб., 1912. С. 2.


На первом этапе имеет место господство сверхъестественного, поскольку оно объясняет все, что представляется аномальным и невозможным. На втором этапе все процессы объясняются с помощью абстракций. Таковыми могут быть Логос, идея, атом и т.д. Тем самым на место сверхъестественного ставятся абстрактные сущности, ответственные за все события, происходящие в мире. На третьем позитивном этапе развития человечества разум отказывается от объяснения всех процессов с помощью абстракций, отвлеченных начал и устанавливает связь между явлениями с помощью рассуждений и наблюдений, находя "неизменные отношения последовательности и подобия".

Разделив интеллектуальное развитие человеческого общества на три фазы, Конт дал им развернутую характеристику. На

98

первом этапе нет самостоятельной идеологии, отличной от религиозной, в мировоззрении слиты светское и религиозное, жизнь проникнута духом насилия, завоеваний. На втором, метафизическом этапе развития культуры в социуме господствуют отвлеченные философско-спекулятивные идеи - "общественный договор", "права человека" и т.п., что приводит к революциям, формированию индивидуализма, демократии, либерализма. На третьей фазе утверждается дух науки, из общества уходит агрессивность, вместо аристократов и анархистов приходят социократы. Отсюда необходимость новой науки, изучающей законы функционирования социальных систем, которую Конт предлагает назвать социологией.

Согласно Конту, в новом обществе имеются классы капиталистов и рабочих. Внутри этого общества - строгая иерархия. Собственность находится в руках фабрикантов, землевладельцев, банкиров, купцов, для которых она есть долг, обязанность, а не право. На них ложится "необходимая социальная функция" по созданию и управлению капиталами, формированию рабочих мест. Духовно-идеологическими проблемами этого общества занимаются философы-позитивисты и ученые. Политическая власть принадлежит банкирам, которые пользуются советами профессионалов. Конт исходил из того, что при такой организации общество будет самосовершенствоваться и самокорректироваться. Это жесткая, замкнутая, саморегулирующаяся система, где каждый элемент выполняет свою функцию. Основной закон социологии Конта - "любовь как принцип, порядок как основание, прогресс как цель". В таком обществе революции излишни, они вроде патологии, в нем царит солидарность различных социальных групп и классов, поскольку общество гармонично, все классы стремятся сохранить материальное и духовное благоденствие.


По Конту, социальная физика, т.е. социология, устанавливает законы общественного развития. Он делит социологию на социальную статику и социальную динамику. Под социальной статикой Конт понимает такие институты и условия, как семья, разделение труда, кооперация и т.д., которые общи и одинаковы для обществ любой эпохи. Основной закон социальной статики состоит в том, что он исследует взаимосвязь различных аспектов жизни (экономической, политической, культурной). Социальная динамика изучает законы развития общества: таковы законы прогресса, смены теологического мировоззрения метафизическим, а его, в свою очередь, - позитивным. Для ин-

99

дустриального общества характерны свобода сознания, рост влияния науки и технологическое внедрение ее достижений в жизнь общества. Таким образом, согласно Конту, социальная статика изучает законы порядка, а социальная динамика - законы развития.

Превращение философии в "служанку" науки, начатое Контом, продолжили Герберт Спенсер, развивавший эволюционистский позитивизм, и Джон Стюарт Милль - основоположник позитивистского утилитаризма. Согласно Спенсеру, философия представляет собой "познание на ступени максимального обобщения". Если наука унифицирована только частично, то философия представляет собой полностью унифицированное знание. Философия должна помочь науке достигнуть высшей формы унификации, опираясь на принципы неуничтожимости материи, непрерывности движения, силового сопротивления. Систематическое проведение эволюционистской методологической программы опиралось на идеи Ч. Дарвина и организмический подход к миру. Это привело к натуралистически-ориентированной этике, в которой моральные принципы трактуются как инструменты адаптации человека к миру.

Эти идеи по-своему развивал и Милль, чья работа "Система рассудочной и индуктивной логики" (1843) стала классической и оказала значительное влияние на европейскую позитивистски ориентированную культуру. Характерно, что и Спенсер, и Милль уделили значительное внимание социально-философским и нравственным проблемам, защищая идеи либерализма и свободы личности. Именно в подобном ценностно-мировоззренческом климате работали Ч. Дарвин, А. Смит, Д. Рикардо, Т. Мальтус и др.

Основоположники второго этапа позитивизма Эрнст Мах и Рихард Авенариус продолжили общепозитивистскую эмпирическую методологию, усилив роль "экономного" описания реальности, которая сводилась к совокупности "элементов мира" или данных ощущений. Вместе с тем усиление субъективистской линии в интерпретации бытия не помешало Маху подвергнуть критике такие основополагающие понятия классической механики, как абсолютное время, абсолютное пространство, абсолютное движение, что стимулировало появление неклассической релятивистской механики.

Становление индустриальной цивилизации, основанное на достижениях научного знания, привело к усилению влияния тех философско-методологических концепций, которые акцентиро-

100

вали внимание на изучении науки как социокультурного феномена и ее методологического инструментария. Этим объясняется интерес к позитивистской философии, идеям Конта, Спенсера и Милля и всему позитивистскому потоку мысли вообще. Будучи апологетами науки, последующие представители позитивизма оказали огромное влияние на происходящие в культуре процессы не только глубиной философских идей, но и тем, что отразили начавшийся процесс отхода от классических форм научности, осознали необходимость перехода к новой неклассической методологической парадигме. Примечательна в связи с этим суть и судьба идей Э. Маха - лидера второго этапа развития позитивизма, физика и методолога науки, стимулировавшего многие дискуссии концептуального характера в период перехода от классической науки к неклассической.

Для Маха понятие настолько содержательно, насколько оно выражает непосредственную связь данных чувственного опыта. Поэтому "великие общие законы физики для любых систем масс, электрических, магнитных систем и т.д. ничем существенным не отличаются от описаний" [1]. Такая интерпретация сущности закона вытекает из того, что "понятие означает только определенный род связи чувственных элементов", а теория и наблюдение отличаются только количественно, а не по сути. В теоретической физике, по Маху, "все сводится к общему описанию в элементах". Эта идея обосновывается и в известной работе Маха "Познание и заблуждение": "Из ощущений и через связь их развиваются наши понятия, и цель последних - в каждом данном случае самыми удобными и кратчайшими путями вести нас к чувственным представлениям, находящимся в наилучшем согласии с чувственными ощущениями..." [2].

Науку, ее природу и цель Мах трактует чисто операционально-инструменталистски, рассматривая ее как совокупность операций, позволяющих полезно действовать на практике. При этом эти действия тогда истинны, когда они просты и экономны. Цель науки - простое и экономное описание фактов. Наука выполняет адаптивно-биологическую функцию, помогая человеку ориентироваться в жизни: "Биологическая задача науки - дать человеческому индивидууму, владеющему всеми своими чувствами, возможно полную ориентировку" [3].


1 Мах Э. Популярно-научные очерки. СПб., 1909. С. 197.
2 Мах Э. Познание и заблуждение. М., 1909. С. 119.
3 Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому. 2-е изд. М., 1908. С. 51.


101

Подобная интерпретация науки и ее статуса в культуре привела Маха к эмпирическому истолкованию и основных единиц познания - теории, роли описания и объяснения. Так, по Маху, теория - наиболее простое и экономное описание данных опыта и отличается от наблюдения лишь количественно, но не качественно, тем самым они совпадают по конечному результату. Мах различает прямое и косвенное (непрямое) описание, понимая под последним те виды описания, которые основываются на других описаниях. Научные теории и есть совокупность непрямых описаний. Мах не отрицает, что теория выполняет функции объяснения и предсказания. Но методологические возможности теории Мах объясняет не логико-гносеологически, а психологически.

Объяснить, по Маху, - значит сделать вновь открытое явление столь же привычным, как ранее известное. Поэтому объяснение - процедура не столько логическая и рациональная, сколько психологическая. "Обыкновенно обманываются, когда думают, что свели непонятное к понятному..." - доказывает Мах. На самом же деле при объяснении "сводят непонятное, непривычное к другим непонятным вещам, но привычным" [1]. Само стремление к объяснению имеет не интеллектуальную природу, а эмоциональную, поскольку для жизни, науки достаточно и описания, знания того, как происходят явления. Но человек хочет жить во Вселенной, как у себя дома, чувствовать себя в ней комфортно, а для этого он хочет удовлетворить не только интеллектуальные, но и эмоциональные потребности.

1 Мах Э. Принципы сохранения работы. СПб., 1909. С. 37.


Идеи Маха оказали существенное влияние на интеллектуально-мировоззренческий и методологический климат науки конца XIX и начала XX в., когда в познании начались радикальные качественные изменения. Критика Махом методологических основ классической механики способствовала пересмотру содержания таких базисных понятий физики, как абсолютное время, абсолютное пространство, масса и т.д.

Вместе с тем субъективно-идеалистически интерпретированный эмпиризм и психологизм Маха был подвергнут критике А. Эйнштейном, М. Планком, другими учеными. Многие методологические идеи Маха не стали парадигмальными. Ни тезис о решающей роли описания в науке, ни попытки редуцировать идеи физики к данным органов чувств, что, по сути, означало сведение физики к психологии, ни метод экономии мышления не стали доминирующими в неклассической методологической культуре.

102

Вместе с тем проблемы, поставленные Махом, а также А. Пуанкаре, П. Дюгемом, В. Оствальдом, при всей уязвимости позитивной части их методологических программ способствовали релятивизации классической модели науки, обогащению методологического инструментария познания. Работа, проведенная этими физиками и методологами науки, очистила интеллектуальное поле культуры от многих абсолютов классической науки.

Неопозитивисты продолжили традицию критики оснований классической науки, обратив особое внимание на соотношение языка наблюдений и языка теории, методологические возможности принципа верификации, статус математических уравнений. Философские дискуссии, посвященные осмыслению новых релятивистских и квантово-механических концепций, с участием известных ученых и ведущих неопозитивистов (Карна-па, Рейхенбаха и др.) способствовали вместе с тем осознанию узости неопозитивистских методологических установок и расширению проблемного поля, в котором соприкасаются философия и научное знание. Именно это привело к пересмотру многих идей неопозитивизма (трактовка статуса философии в культуре, роли и статуса факта и др.) и появлению постпозитивизма, ставшего на путь анализа роста научного знания.

Неопозитивизм как самостоятельное философское течение сложился в 20-е гг. XX в. под различными названиями: логический атомизм, логический позитивизм, логический эмпиризм и, наконец, аналитическая' философия. В рамках неопозитивизма развивались и другие течения, такие как "философия науки", лингвистическая философия, операционализм и т.д. Базисные идеи неопозитивизма разрабатывали представители "Венского кружка" (М. Шлик, Р. Карнап, О. Нейрат, Ф. Франк, К. Ге-дель), "Берлинского общества эмпирической философии" (Г. Рейхенбах, К. Гемпель и др.). Основополагающими для формирования и дальнейшего развития неопозитивизма стали идеи Б. Рассела и Л. Витгенштейна.

Неопозитивизм отошел от психологизма и биологизма Маха и стал на путь применения аппарата логики и математики к рассматриваемым вопросам. Для неопозитивизма философия не имеет своего предмета, как химия или физика, она есть деятельность, анализирующая язык, чтобы выяснить смысл понятий, установить, какие понятия содержательны, а какие - нет. Традиционные проблемы философии неопозитивизм объявил

103

псевдопроблемами. Согласно, например, Карнапу, вопросы, касающиеся сущности истории, природы, реальности, универсума, научно неразрешимы и их постановка бессмысленна.

Неопозитивизм в отличие от "второго" позитивизма защищал идеи эмпиризма не с помощью данных органов чувств и ощущений, а посредством систематического анализа языка науки и редукции теоретического знания к эмпирическому на основе принципа верификации, Как писал Шлик, "с помощью философии предложения объясняются, с помощью науки они верифицируются" [1].

1 Шлик М. Поворот в философии // Аналитическая философия. Избр. тексты. М., 1993. С. 31.


Неопозитивизм внес значительный вклад в познание структуры и функционирования научного знания. Вместе с тем он рассматривал науку не в динамике, а в статике, исключив из сферы рассмотрения моменты перехода от одних концептуальных систем к другим.

Актуальные для науки своего времени методы эмпиризма и верификации для установления значения научных терминов привели к появлению влиятельной постпозитивистской традиции в философии, представленной такими философами и методологами науки, как Карл Поппер, Томас Кун, Пауль Фейерабенд и др. Постпозитивизм значительно расширил исследовательское поле: стал анализировать науку в контексте истории; дополнил принцип верификации принципом фальсификации (Поппер); ввел идею парадигмы (Кун) и принцип пролиферации (Фейерабенд). Согласно принципу фальсификации, истинность научной теории не всегда можно доказать, следовательно, ее следует проверить на возможность опровержения (фальсификации). Согласно Попперу, наука движется не от одних истинных теорий к другим более истинным, а от одних правдоподобных идей к другим. Научных теорий в строгом смысле слова нет, имеются более или менее работающие гипотезы. Движение познания предстает как переход от проблемы к проблеме. Свою позицию сам Поппер квалифицировал как "критический рационализм".

Пытаясь найти прочный фундамент для построения концепции развивающегося научного знания, американский философ и методолог науки Кун в работе "Структура научных революций" делит науку на нормальную и революционную и вводит термин "парадигма". Парадигмы представляют собой совокупность


104

идей, методов и образцов решений проблем, принимаемых научным сообществом на определенном этапе его развития. Ядром парадигмы выступает группа фундаментальных законов, которыми обосновываются онтологические интерпретации. Период господства одной парадигмы Кун называет периодом нормальной науки, который сменяется революцией и поиском новой парадигмы. Революции - следствие накопления кризиса, аномалий, встречи с фактами, не укладывающимися в рамки прежней парадигмы. Между парадигмами нет логического перехода. Просто ученые оставляют старую парадигму, поскольку она не справляется с аномалиями, и осваивают новую. Развитие научного знания предстает как движение от парадигмы к парадигме. Подобная трактовка научного знания не только делает проблематичным возможность достижения истинного знания, но и ставит под сомнение возможность взаимопонимания между учеными, которые придерживаются различных парадигм.

Еще дальше, чем Поппер и Кун, в критике традиционной трактовки научной теории и метода пошел другой американский методолог науки Фейерабенд, который отверг идею о наличии всеобщих правил научного метода, заменив ее утверждением "в науке годится все, что подходит". В основе такого утверждения лежит тезис о несоизмеримости теорий. По мнению Фейерабенда, любой научный метод, любая норма науки будет со временем заменена другой. Отсюда призыв к "умножению методов", поскольку может оказаться успешным любой из них. Не случайно подобная концепция получила название методологического анархизма, фактически она снимает вопросы об истине и развитии научного знания.

Другим рационально-ориентированным философским направлением, продолжившим идеи Просвещения и проблематику немецкой классической философии, стал марксизм. Непосредственно он вырастает из левого крыла в интерпретации гегелевской философии. Гегелевское идейное наследие стало объектом борьбы между правыми (Габлер, Гешель, Гинрихс) и левыми (Штраус, Бауэр, Штирнер, Фейербах) его сторонниками, пытавшимися интерпретировать гегелевскую философию в рамках своих мировоззренческих установок.

Видным представителем младогегельянской школы был Людвиг Фейербах, давший систематическую критику идей учителя, особенно в области философии религии. Ядром философской концепции Фейербаха был человек, который "и есть Бог". Религия у Фейербаха - продукт человеческой фантазии. В ра-

105

боте "Сущность христианства" Фейербах дал концептуальный анализ специфики религиозного сознания, суть которой - в вере в сверхъестественное и фантастические образы. Именно чувства, особенно чувства зависимости человека от стихийных сил природы, играют решающую роль в религиозном поклонении. При этом Фейербах пытался не столько упразднить религию, сколько реформировать ее, поставив на место веры в Бога веру человека в самого себя. Исходя из этого он ратовал за религию любви к человеку. В вопросах гносеологии Фейербах делал акцент на роли чувств и опыта в познании. Этим он значительно отличался от предшествующей традиции немецкой классической философии и особенно трактовки проблем теории познания Гегелем. Фейербах считал, что прежняя философия преувеличивает роль разума в освоении мира.

В целом философия Фейербаха антропологична. В ней общественные связи трактуются преимущественно с нравственных позиций. В антропологической парадигме Фейербаха человек обладает изначальной неизменной природой, не зависящей от национальности, социального статуса, эпохи. Характерными чертами этого человека выступают любовь к жизни, стремление к счастью, инстинкт самосохранения, эгоизм, которые и определяют его поведение в культуре. Фейербах исходил из того, что человек изначально естествен и к нему неприменимы оценочные характеристики (добрый, злой и т.д.) и только условия человеческой жизни делают его тем, кем он становится.

Подобная антропологически и атеистически ориентированная философия оказала значительное влияние на мировоззренческие дискуссии о судьбе идей Гегеля. Особенно ценными оказались идеи о возвращении человека в центр философии, необходимости видеть мир через его потребности, что импонировало радикально настроенным исследователям Гегеля, среди которых был и Карл Маркс.

В своей философской концепции Маркс с самого начала продолжал решать традиционную для европейской мысли проблему отчуждения человека в обществе, где господствует частная собственность на средства производства, и искал пути преодоления этого отчуждения. Эта проблема обсуждается в "Эконо-мическо-философских рукописях 1844 года". Поскольку базисом любого вида отчуждения выступает экономическое отчуждение или отчужденный труд, то Маркс в дальнейшем много занимается концептуальным анализом природы и особенностей функционирования капиталистической системы экономи-

106

ки. При этом проблемы конкретного человека отходят на второй план, заменяются социальными. Маркс высоко оценивает диалектический метод, разработанный Гегелем, но для него движущей силой выступает не дух, а материя. Маркс специально подчеркивает, что для него идеальное - не демиург всего, а лишь "материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней". Движущей, материальной силой в обществе является деятельное отношение человека к окружающему миру, главным звеном которого выступает материальное производство. Материя при подобной интерпретации не сводится к некой неизменной субстанции, она исторична и динамична. На этом построена и соответствующая теоретико-познавательная концепция. В ней Маркс реинтерпретирует традиционную онтологию материализма, где только познающий субъект активен, а познаваемый объект всегда пассивен. В Марксовой концепции исследователь в процессе познания имеет дело не с природой самой по себе, а с природой, данной "субъективно", как "человеческая чувственная деятельность, практика". Тем самым познание - сложный процесс взаимодействия субъекта и объекта. "Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос". Маркс - не традиционный, кабинетный философ, размышлявший об истине самой по себе. По его мнению, философия призвана помочь не только объяснять мир, но и изменять его.

При решении социально-философских проблем Маркс продолжал традиции эпохи Просвещения и Гегеля, верил в науку и прогресс, рассматривая развитие общества как естественно-исторический процесс смены общественно-экономических формаций. В трактовке этих проблем сказалось влияние господствовавшей классической научной парадигмы.

Вместе с Марксом в разработку этих философских представлений определенный вклад внес Фридрих Энгельс. Уже в ранней работе "Наброски к критике политической экономии" (1843), оказавшей влияние на формирование взглядов Маркса, проявилась материалистическая позиция Энгельса. На протяжении всей жизни разрабатывал он материалистическую концепцию бытия. Значительна роль его в выработке новой теории и концептуальном ее обогащении в работах "Анти-Дюринг", "Диалектика природы" (незакончена), "Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии". Особое внимание Энгельс уделял разработке и концептуализации сущности диалектиче-

107

ского способа мышления в сопоставлении с метафизическим подходом к миру, осмыслению достижений естественно-научного знания.

Марксистская философия была не только рационалистической, но и сциентистско-ориентированной. Несмотря на различные подходы в целом, и позитивизм, и марксизм исходили из признания большой роли научного разума для решения комплекса социальных, экономических, экологических, антропологических и других проблем.

Подобное стремление к рационализации всего сущего, которая во многих случаях приобрела форму сциентизма, теоретическая недостаточность спекулятивно-умозрительной немецкой классической философии вызвали критику со стороны других философов, названных иррационалистами. Видными представителями иррационалистического направления в философии были А. Шопенгауэр и Ф. Ницше.

Философия Артура Шопенгауэра исходит из первичности воли и вторичности всех остальных проявлений человека. "Я мыслю..." Декарта он перефразировал на "Я желаю, я хочу, следовательно, существую".

Желание - первичнее и фундаментальнее, чем мышление и тем более доброта или сострадание. Воля всеобща, универсальна для всего живого. Именно воля воплощается в силе и двигает миром. Воля не только универсальна, но и бессмертна. Она единственная реальность, не нуждающаяся в более прочном фундаменте, поскольку волею все движется и она - ключ к объяснению всего происходящего. Согласно Шопенгауэру, "воля - сама по себе бессознательна и представляет собой лишь слепой, неудержимый порыв, - такой она проявляется еще в неорганической и растительной природе и ее законах, как и в растительной части нашей собственной жизни" [1]. Воля самодостаточна. С ее помощью можно все объяснить, но ее саму нельзя понять, разумно постигнуть. Вот почему наука беспомощна в объяснении тех процессов, которые происходят в природе и обществе. С этих позиций Шопенгауэр критиковал предшествующие философские концепции, особенно Гегеля, называя его "великим бумагомарателем", который ищет в потоке человеческих страстей некие закономерности.

1 Шопенгауэр А. Собр. соч. Т. 1. М., 1992. С. 296.

108

В этом же направлении шли и философские рассуждения Фридриха Ницше, поставившего вопрос о переоценке всех фундаментальных ценностей. Действительно, в концепции Ницше имеет место пересмотр таких понятий и идей, как разум, мораль, религия, прогресс в культуре, добро, зло и т.д. Ницше считал себя "динамитом", который опровергает все и оказывается нужным человечеству в моменты кризиса. В начале третьего тысячелетия можно сказать, что Ницше оказался пророком. Многие его предсказания сбываются. Во-первых, современная философская мысль подвергает сомнению понятие прогресса в принципе. Во-вторых, тезис Ницше "Бог - умер" подходит к миру, который не может жить в согласии с собой и с природой. Ницше, как и ранее Шопенгауэр, считал опасной мысль о рациональности всего сущего. Он считал, что жизнь иррациональна, слепа и жестока. Современная философия также не отрицает того обстоятельства, что в мире далеко не все рационально и существуют такие сферы бытия, которые не поддаются рациональному постижению.

В целом Ницше критикует все достижения рационалистической традиции за их стремление к вневременным, вечным истинам. В этой связи особенно резко он относится к христианству как дегенеративному явлению, насаждающему "рабскую мораль". Христианство по своей сути представляет собой бунт "недоделанных и неполноценных" людей, взывающих к состраданию и жалости. Наоборот, утверждает Ницше, может быть, следует превозносить зло и порицать добро. Все ведь зависит от того, что считать добром, а что злом. На фоне подобной критики традиционной морали и христианской религии становится понятной его концепция "сверхчеловека", опирающаяся на иррациональную и доминирующую над всем остальным "волю власти". Новый человек должен сбросить старые предрассудки и стать хозяином жизни, солью земли. Если "все боги мертвы; так восславим сверхчеловека", лишенного слабостей, не сгибающегося перед трудностями, лишенного иллюзии и творящего мир по своему усмотрению.

Начиная с Нового времени социальные и культурные процессы детерминируются в европейской социокультурной традиции человеком дела. Глубинные метафизические вопросы несколько отходят на второй план. Люди больше действуют, нежели задумываются над тем, к чему эти действия могут привести и зачем вообще надо действовать. Разум инструментализируется и становится орудием достижения конкретных целей. Возникают философские системы, оправдывающие подобную мировоззренческую установку. Таковы многочисленные варианты позитивистской философии, прагматизма, сциентистски-ори-ентированных теоретико-методологических концепций.

109


Позитивизм, стремясь стать инструментально значимой ценностью, ограничивает философию практически важными, но частными проблемами, что особенно проявилось в неопозитивизме, который свел философию преимущественно к анализу языка науки или методов получения нового знания. Тем самым формируется мировоззренческий климат, в котором традиционные экзистенциально-метафизические проблемы считаются второстепенными и недостойными особого внимания. Возникает высокомерие к традиционным философским проблемам. Пренебрежение глубинными вопросами становится формой мысли. Начинается "диктатура лабораторий" (X. Ортега-и-Гассет).

Подобное отношение к глубинным, метафизическим вопросам оправдывается тем, что они объявляются псевдопроблемами. Все, что не работает на решение конкретных проблем, считается метафизическим пережитком прошлого.

Однако уже сам тезис о том, что поиск сущности бытия есть псевдопроблема, приводит к сложнейшим проблемам, поскольку влечет отказ от понимания бытия, человека, Бога, возможностей и границ разума, продуктов деятельности. Ведь человек - вечная тайна. Он не исчерпывается его конкретными проявлениями. Человека возвышает мысль, хотя живет он не только мыслью.

Следует признать, что мысль не исчерпывает себя только в науке. Мысль столь же многообразна и противоречива, как и сама жизнь. Поэтому философия не может и не должна ограничить себя изучением сути одной, даже такой важной формы проявления мысли, как наука. Философия как "священный светоч" (Г.В.Ф. Гегель) должна вести человека выше, дальше, глубже, чем этого требуют непосредственная практика, повседневность. Важно не дать потушить этот "священный светоч" Истины, ибо чем меньше он горит, тем меньше в человеке нравственного, высокодуховного. Если можно легко и быстро его погасить, значит, в обществе неблагополучный духовно-нравственный климат. В конечном счете какова философия, таков и человек. Духовная эволюция человека идет в естественной связи с эволюцией его философских представлений о себе и мире. Потому пока человек не осознает узость чисто утилитарно-экономического подхода к миру и другим людям, он не сможет решить экологические и другие глобальные проблемы.

110

Чем больше развивались наука и технология, которые увеличивали экономическую мощь индустриального общества, тем более острыми становились нерешенные экзистенциально-антропологические проблемы культуры. Впервые было осознано, что не только "сон разума рождает чудовищ", но и бодрствующий разум может привести человеческую культуру к катастрофе. В попытках решить эти проблемы возникли мощные интеллектуально-философские концепции - феноменология, философия жизни, экзистенциализм, герменевтика, оказавшие огромное влияние на ценностно-мировоззренческий климат XX в. Истоками этих философских концепций были сложные внутренние проблемы человека и общества, остававшиеся вне поля зрения сциентистски-ориентированных течений. Именно в полемике с неопозитивизмом и марксизмом утверждали себя названные философские концепции.

Показательна в этом плане феноменология Эдмунда Гуссерля. Сначала Гуссерль выступил против психологизации логики и выдвинул идею чистой логики как науки об абсолютных сущностях, об истинах, содержание которых не зависит от субъекта, высказывающего те или иные суждения. Гуссерль подверг критике психологизм Липпса, Милля, Маха, Авенариуса и других, для которых мышление, суждение, умозаключение, доказательство - это психическая деятельность познающего субъекта или продукты этой психической деятельности. По мнению Гуссерля, подобная позиция ведет к субъективизации и релятивизации познания. Это не случайно, поскольку в основе подобной релятивизации и субъективизации лежат психологизация познания, игнорирование возможности интерсубъективности. Концепция чистой логики как науки об абсолютных сущностях, сформулированная Гуссерлем в первом томе "Логических исследований", была пересмотрена им во втором, где Гуссерль отходит от "абсолютного логицизма" к феноменологии сознания, которая, собственно, и прославила имя Гуссерля как основоположника нового направления в европейской философской мысли.

Феноменология многопланова, имеет сложную структуру и множество интерпретаций. Если кратко, то суть ее сводится к выделению и изучению в сознании некоторых существенных черт. Сознание - бесконечный и необратимый поток переживаний. Вместе с тем это не сплошной, однородный поток, в нем есть самостоятельные феномены, имеющие свои особенности, поток имеет направленный характер, т.е. сознание интенцио-

111

нально, направлено на предметы. Нет ненаправленного сознания. Сознание всегда есть сознание о чем-то более или менее определенном. Неважно, существует ли реально то, о чем говорит сознание, главное, что сознание направленно. Феноменология стремится не к объективному знанию, а к "первоначальному", недискурсивному опыту. Это "жизнь духа", которая постигается интуитивно и выступает подлинным источником всякого существования.

Тем самым философия имеет дело с "чистой субъективностью". Феноменология не ставит своей задачей что-то объяснить на языке законов, она описывает данные непосредственного опыта. Задача философа состоит в том, чтобы в хаотическом потоке переживаний найти такие акты, которые бы переживались нами с полной очевидностью. Проблема в том, чтобы найти первоначальный, беспредпосылочный, очевидный акт сознания. Подобная процедура получила название "феноменологической редукции". Пытаясь понять бесконечное многообразие жизни сознания, феноменология предложила методы учета особенностей переживания в зависимости от изменения точки зрения, горизонта, модальности видения и применила эти подходы к социологии, религии и эстетике.

Попытку проникнуть в субъективный мир человека продолжили и экзистенциалисты (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.П. Сартр и др.), для которых человек - его экзистенция, бытие, могущее быть. Человек для экзистенциалистов, например Мартина Хайдеггера, - это "существо, которое в состоянии поставить вопрос о бытии". Человек как существо, вопрошающее о смысле бытия, не может быть редуцирован к чистому объекту. Хайдеггер пишет: "Только человек существует. Скала есть, но она не существует. Дерево есть, но оно не существует. Лошадь есть, но она не существует. Ангел есть, но он не существует. Бог есть, но он не существует" [1]. Тем самым существование - это исключительно человеческое существование. Основной его признак - переживание человеком своего собственного бытия. Есть подлинное и неподлинное существование, экзистенция - именно подлинное существование. Подлинность отличается осознанием временности человека, учитывающим страх смерти, возможность не быть. Только существование, осознающее свою временность, является подлинным. Такая постановка вопроса способствовала проблематизации "заботы", "страха" и других форм "бытия-в-мире".

1 Мотрошилова Н.В. Феноменология // История философии. Запад - Россия - Восток. Кн. 3. М., 1999.

112

Если для неопозитивиста философия - это деятельность по нахождению значений терминов, то для экзистенциалиста Карла Ясперса "поиск истины, а не обладание истиной является сущностью философии". Отсюда открытость бытия, принципиальная значимость новых вопросов, касающихся его смысла и сути. При этом экзистенциализм рассматривает философию как "преодоление мира и аналог спасения". Философия сродни вере, но это не религиозная вера, а вера в интеллектуальном измерении. Философия помогает осознать суть происходящего и тем самым не только дает надежду, как это делает вера, но и способствует рационализации этой веры.

Ясперс, понимая опасность универсализации позитивистского идеала философии в самых разных его вариантах, пытался преодолеть две крайности европейской мысли - трактовки философии как служанки теологии или науки. Задача философии - обрести самостоятельность, опираясь на философскую веру: "Перед лицом грозящих уничтожением опасностей мы должны, философствуя, быть готовы ко всему, чтобы, мысля, способствовать сохранению человечества в своих высших возможностях" [1].

1 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 42.












3. Философия и кризис цивилизации

Человечество вступило в третье тысячелетие не только со значительными достижениями, но и с проблемами, которые не имеют аналога в прошлом. В обоих случаях их источником выступает человек, который обладает несомненно большим знанием о мире, но, как показало время, не стал мудрее от увеличивающегося объема знания и новейших технологий. Возрастает разрыв между знаниями и мудростью, о чем свидетельствует возникновение, увеличение числа и углубление особого рода проблем, получивших название глобальных, - явный признак кризиса современной цивилизации [2].

2 См.: Делокаров К.Х. Философия и человек в век глобальных проблем. М., 1998.


Этот кризис уходит своими корнями в историю именно европейской культуры, которая в последние столетия стала лидером мирового сообщества. Это кризис жизнедеятельности в первую очередь европейской индустриально-технологической цивилиза-


113

ции, которая идейно-мировоззренчески восходит к греческой культуре и философии. Одновременно это кризис современного человека, способа его самореализации, форм рациональности. Человек, способ его бытия - вот точка пересечения философии, религии, науки и других форм освоения человеком природы и себя.

Наиболее остро вопрос о будущем цивилизации встал перед теми учеными, которые во всём объеме осознали глубину и масштабы опасности атомного или ядерного самоуничтожения человечества. Впервые это нашло отражение в Манифесте Рассела - Эйнштейна (1955) и выдвинутой в нем идее о необходимости мыслить по-новому в ядерный век. Вновь заставила задуматься над этой проблемой надвигающаяся экологическая опасность, являющаяся ядром современного глобального кризиса и обнаруживающая уровень самосознания общества и человека. Характерно, что уже представители Римского клуба поняли укорененность экологической проблематики в способе деятельности человека и отметили, что это кризис не отдельных форм его бытия, но кризис человека как такового - итог, к которому пришла культура, восходящая к грекам. По мнению А. Печчеи, первого президента Римского клуба, кризис человека "коренится не в самой человеческой природе, он не является каким-то неотъемлемым его свойством или неискоренимым пороком" [1]. Нет, считает Печчеи, отмеченный кризис, при всей его глубине и опасности, вызван не врожденными свойствами личности, а выражает "кризис цивилизации или культуры", кризис "экономического человека".

У "экономического" человека сформировались такие ценностные установки, которые игнорируют возможности социопри-родных систем. "Экономический" человек подходит к миру и другим людям с точки зрения полезности, выгоды, возможности удовлетворить его интересы, которые формируются в основном экономическими мотивами. Как отметил Дж. Гэлбрейт, "никакая другая цель общества не нашла более решительной поддержки, чем экономический рост. Никакой другой показатель успеха страны не встретил такого почти единодушного признания, как годовой прирост валового национального продукта" [2].

1 Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980. С. 137.
2 Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969. С. 218.


Между тем наиболее прозорливые мыслители недавнего прошлого видели ограниченность такого экономического подхода к жизни. А. Швейцер отметил, что "материальные достижения -



114

это еще не культура; они становятся ею лишь в той мере, в какой их удается поставить на службу идее совершенствования индивида и общества" [1]. Вот почему трудно считать подлинно культурными многие процессы, которые происходят в современных индустриально развитых странах, где техника и индустрия становятся орудием покорения природы, дающим возможность использовать природные и интеллектуальные богатства других народов исключительно в своих целях. Прав был Н.А. Бердяев, одним из первых отметивший технократические тенденции эпохи: "Основная космическая сила, которая меняет лицо земли и человека, обезличивает и обесчеловечивает человеческую личность и человеческое существование - это... техника, настоящее чудо нашего времени... Техника имеет не только социальное, но и космическое значение... Техника рационализирует человеческую жизнь, но эта рационализация вызывает иррациональные последствия". Приведем также мнение B.C. Соловьева, отмечавшего: "Признавать в человеке только деятеля, экономического производителя, собственника и потребителя вещественных благ есть точка зрения ложная и безнравственная" [2].

Пророчески прав оказался Ф. Ницше, писавший, что "вся наша европейская культура уже с давних пор движется в какой-то пытке напряжения, растущей из столетия в столетие, и как бы направляется к катастрофе: беспокойно, насильственно, порывисто; подобно потоку, стремящемуся к своему исходу, не задумываясь, боясь задумываться" [3].

1 Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 15.
2 Соловьев В. Оправдание добра. Нравственная философия // Соч.: В 2 т. М., 1988. С. 407.
3 Ницше Ф. Поли. собр. соч. Т. 9. М., 1910. С. 3.


Масштабность современного кризиса выражается в том, что он касается основных параметров бытия цивилизации - экономического, политического и нравственного, способа бытия человека как такового. Это кризис Человека, человека производящего, потребляющего, экономического, а потому кризис прежних и функционирующих форм жизнедеятельности, рациональности, осмысления им своего места в мире. Проблема в том, что в состоянии кризиса оказались не отдельный человек, не отдельное общество и даже не отдельный континент. Кризис касается и не отдельных форм культуры и цивилизаций, а человека как социального существа, воспроизводящего свое бытие определенным экономическим и культурным образом. Экологическая несостоятельность прежних способов жизнедеятельности, в которых на-


115

ука занимает не последнее место, невозможность решения вставших перед человечеством проблем частичными мерами говорят о фундаментальности вопросов, вставших перед человеком как таковым. Сегодня во многих случаях благополучие одних стран достигается за счет других, бесконтрольного, экологически непродуманного использования природных ресурсов других стран, вынужденных по тем или иным причинам решать сегодняшние задачи за счет будущего. Такой подход к проблеме типичен для общества, стремящегося решить проблемы, встающие перед ним, любым образом, не задумываясь о последствиях.

Стратегически такая политика неэффективна, поскольку общество не разрешает принципиального вопроса о взаимоотношении с природой, а обходит его. Сложность решения экологической проблемы путем частичной корректировки поведения человека XX в. основана на том, что цивилизация не может функционировать, если не будет пользоваться достижениями науки и техники и основанной на них экономики. Вот почему трудно перевести на практические рельсы суждения об опасности использования атомных электростанций, необходимости их закрытия, уменьшения объема добываемой энергии и т.д. Человек нуждается в этих продуктах культуры, не может полностью отказаться от них. Более того, наука, технологии и т.д. - необходимая среда его самореализации, его орудие, "язык", материальное воплощение. Вот почему проблема будущего сложна и противоречива. Структура цивилизации такова, что она систематически и все в больших размерах воспроизводит экологически опасную стратегию действия, ведущую к дальнейшему ухудшению среды обитания [1]. Для решения экологической проблемы необходимо изменить структуру потребностей и ценностных установок экономически ориентированного Я, чтобы можно было гармонизировать взаимоотношения человека и природы и тем самым человека и общества. Это предполагает уменьшение роли прагматически-ориентированной науки, стремящейся к познанию ради сегодняшней пользы, частной выгоды, но забывающей, игнорирующей будущее, а также более экологичные формы деятельности.

1 См.: Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С. Экологический вызов и устойчивое развитие. М., 2000.

116

Чтобы решить современные глобальные, особенно экологические проблемы, необходимо осознание единства человеческого рода. Все народы независимо от различий в области социально-экономических, духовных, религиозных отношений должны соблюдать один принцип - "не навреди". Общекультурная ситуация на рубеже тысячелетий осложняется тем, что экологический кризис - лишь одна из глобальных угроз, порожденных действиями человека. Все это актуализирует роль философии как концептуально-смыслового ядра культуры.










ЛИТЕРАТУРА

Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М., 1997.
Гердер И.Г. Идеи к философии истории человечества. М., 1977.
История философии: Запад - Россия - Восток / Под ред. Н. Мотрошиловой. Кн. 1-3. М., 1995-2000.
Рассел Б. История западной философии. М., 1993.
Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997.
Соколов В.В. Введение в классическую философию. М., 1999.
Тарнас Р. История западного мышления. М., 1995




КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы основные идеи ведущих представителей немецкой классической философии?
2. В чем состоял "коперниканский переворот" Канта в философии?
3. Актуальны ли в наши дни философские идеи Г. Гегеля?
4. Каковы истоки и содержание философии позитивизма вообще и О. Конта в частности?
5. В чем суть философии К. Маркса и какова ее судьба?
6. В чем суть основных идей второго позитивизма, неопозитивизма и постпозитивизма?
7. В чем суть философии иррационализма?















Раздел III
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 5
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ГЕНЕЗИС И ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ

1. Проблемы возникновения и самобытности философской мысли в Древней Руси

В истории русской философии, как и в истории русского государства, есть свои проблемы. На протяжении многих десятилетий идет полемика о национальной самобытности и времени возникновения отечественной философии. Предмет спора кратко можно сформулировать так: когда возникла русская философия как самостоятельное направление? Можно ли усматривать истоки ее в Древней Руси или время ее становления следует отнести на значительно поздние сроки?

Одни (В.В. Зеньковский, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет и др.) считают, что самостоятельная национальная философская мысль сложилась в России только во второй половине XVIII и начале XIX в. До этого времени, до Петровской эпохи, утверждают они, Россия не имела и не могла породить по причине своей отсталости собственную философию. Другие (А. А. Галактионов, М.Н. Громов, П.Ф. Никандров, А.Д. Сухов) придерживаются противоположного мнения. Они относят начало русской философии к X-XI вв., непосредственно связывают ее истоки с принятием христианства [1].

1 См.: Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1; Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989; Лосев А.Ф. Русская философия // Очерки истории. Свердловск, 1991; Галактионов А. А, Никандров П.Ф. Русская философия IX-XIX вв. Л., 1989; Громов М.Н. Русская философская мысль X-XVII вв. М., 1990; Сухов А.Д. Русская философия: особенности, традиции, исторические судьбы. М., 1995.

118

Читатель вправе спросить: какое значение имеет эта полемика сегодня, когда людей волнуют куда более важные вопросы современной жизни и не является ли этот спор чисто академическим или даже схоластическим? Следует подчеркнуть, что дискуссия идет не просто о хронологии, хотя восемьсот - девятьсот лет - срок немалый в истории любого народа. Неверно будет относить актуальность проблемы также только к области национального престижа. Не раз уже бывало, когда чрезмерные "патриотические чувства" мешали спокойно рассматривать истину.

Проблема, очевидно, намного важнее и сложнее. Если на протяжении нескольких столетий в Киевской и Московской Руси не развивалась русская философская мысль, то, следовательно, не могло быть и речи о существовании какого-либо теоретического сознания народа вообще. Без философии нельзя говорить о наличии у нации, общества какой-либо системы познавательных, ценностных, нравственных и эстетических взглядов. Как говорит Гегель, "народ без метафизики - что храм без алтаря". Так "безобидный" на первый взгляд вопрос календарного свойства приобретает иной смысл. Теперь уже речь идет о проблеме, которая имеет прямое отношение к духовному развитию русского народа.

В истории русской философии можно выделить два относительно самостоятельных периода: предфилософии и философии.

Период предфилософии (XI-XVII вв.) характеризуется глубокими и тесными связями элементов философского творчества с религиозной стихией Древней Руси и богословскими идеями византийского христианства. В литературных и религиозных текстах этого времени отчетливо просматривается философская проблематика. В понимании предыстории русской философии не следует, видимо, руководствоваться традиционными мерками, а нужно учитывать ее специфику. К древнерусской философской мысли не подходит определение философии как научного знания. Как вид духовной деятельности она носила прежде всего нравственно-эстетический характер, тогда как современная философия несет в себе весьма значительные теоретические и формально-логические начала. В этом последнем смысле русская философия до XVIII столетия действительно не существовала, но это обстоятельство не является основанием для отрицания наличия философской мысли вообще. Под термином "древнерусская философия" следует понимать не сложившуюся теоретическую систему, а совокупность идей, образов и концепций философского порядка, содержащихся в памятниках культуры X-XVII вв. [1]

1 См.: Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль X- XVII веков. М., 1990. С. 24.

119

Следует подчеркнуть, что и в наше время существует точка зрения, когда под философией понимают только науку, научно-теоретическую мысль. Если это верно, то можно ли вообще говорить как о философах о Сократе и Платоне, Я. Беме и В. Соловьеве? Не придется ли при таком подходе исключить из числа философов и такого крупного немецкого мыслителя, как Ф. Ницше? Наконец, правомерно ли будет включить в "научную философию" представителей западной, восточной и русской мистики вообще?

Вся история мировой философии убеждает нас в том, что философия, как справедливо полагает С. Франк, по своей сущности является не только наукой, а первично, по своим коренным основаниям есть сверхнаучное, всеобъемлющее учение о мировоззрении, которое стоит в тесной родственной связи с религиозным сознанием. Если принимать философию именно в таком, более широком и глубоком духовном контексте, то можно с полным правом говорить о русской философии.

Второй период, собственно философский, наступает в XVIII столетии и начался не только под влиянием "французского Просвещения и абсолютизма" (А. Лосев). Он был подготовлен в значительной степени и предыдущим развитием национальной духовной культуры.

Несомненно, что дальнейшее развитие русской философии шло при сильном воздействии западных школ. В начале и в первой трети XIX в. влияние французского Просвещения сменилось влиянием немецкого идеализма. Хотя последний не оформился в качестве отдельного направления русской философии, не стал русским по духу, однако на протяжении длительного времени служил основной базой университетского философского образования и оказывал существенное влияние на формирование мировоззрения отечественной интеллигенции. В 40-х гг. XIX в. немецкая философия, особенно учения Шеллинга и Гегеля, стала главным теоретическим оружием "западничества". Однако и в эту эпоху "ученичества" развитие русской философской мысли не было простым продолжением "чужих" традиций. Уже с XVIII в. начинается история самобытной русской философии. Первым ее представителем стал Григорий Сковорода, "жизнь и


120

учение которого совершенно уклоняются от западноевропейской традиции и вводят нас в путь самобытной русской философии" [1].

1 Лосев А.Ф. Русская философия // Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991. С. 17.


Таким образом, прежде чем занять свое место в мировой мысли, русская философия прошла долгий и противоречивый путь. С самого начала русская мысль испытывала влияние различных мировоззрений, но это не помешало ей в итоге выработать собственную философию, пропитанную национальным духом.

Проблему становления и своеобразие русской философии трудно понять без характеристики исторических условий развития Древней Руси, которые, в сущности, определили содержание и направления движения отечественной культуры и русской мысли на долгие годы.

По свидетельству многих авторитетов, дотатарская Русь имела весьма развитую культуру. Шел динамичный процесс формирования целостного и органического национального стиля. Классических форм достигли русская иконопись и зодчество, сложились своеобразные формы быта. Это восходящее развитие было прервано татаро-монгольским нашествием. Нормальный ход естественного процесса был нарушен и надолго.

Однако в целом исторические судьбы России определялись не только длительным господством татарского царства. Восточные славяне значительно позже, чем западноевропейские народы, вышли на историческую арену. Государственность в Новгородской и Киевской Руси возникла примерно в середине IX в., тогда как первые государственные формирования в Западной Европе появились еще в I тыс. до н.э. Велик был отрыв и в социально-экономическом развитии. Феодализм в форме крепостничества сложился у восточнославянских народов пятью-шестью веками позднее, чем в Западной Европе. В XIII-XIV вв. в Западной Европе происходила постепенная отмена крепостного права; здесь остатки его исчезли окончательно в XVI-XVIII вв. Россия подошла к разрешению этого вопроса только во второй половине XIX в. На культуру восточных славян, равно как на культуру западноевропейских народов, сильное влияние оказало христианство. Но и оно пришло на Киевскую Русь пятью веками позже, чем, например, во Францию.


121

На своеобразие развития России наложило также свой отпечаток ее географическое положение. Она оказалась между двумя мирами. Противоречивость русского духа, отличие русского национального характера от европейского определялись столкновением и противоборством в них восточного и западного элементов [1]. На протяжении длительного времени она была вынуждена решать свои внутренние проблемы с учетом постоянной угрозы с Запада и Востока. Все средства государства уходили на нужды защиты страны, отражения систематических нападений внешних врагов. Вследствие этого серьезно страдало развитие мирной экономики, отставал рост культуры и образования. Первые университеты открылись в России только в середине XVIII столетия, тогда как в Западной Европе они стали основными формами получения образования уже в XIII-XIV вв.

1 См.: Бердяев Н.A. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 8.


В развитии общественного сознания и культурных ценностей Средневековья главную роль играла церковь. Но место церкви на Западе и в России было далеко не одинаковым. Католицизм с самого начала добился самостоятельности по отношению к государству. Постоянная борьба и противоречия между светской и духовной властями, отмечает Г.В. Плеханов, стимулировали развитие западной общественной мысли. Иначе сложилось положение восточной (православной) церкви. Христианство на Руси было воспринято по инициативе киевских князей. С момента появления оно распространялось государственной властью и никогда за свою тысячелетнюю историю не было полностью свободным от нее. Безусловно, несмотря на свое зависимое положение, православная церковь оказала заметное влияние на формирование духовных ценностей народа, но это влияние было бы гораздо плодотворнее, исторически значимее, если бы она располагала такой же свободой действия, как западноевропейская.

Появление первых элементов философской мысли в Древней Руси, как свидетельствуют источники, восходит к именам Кирилла и Мефодия, которые известны главным образом как великие просветители славян. В самых ранних древнерусских списках "Жития Кирилла" (известны 48 списков), где излагаются взгляды Константина-Кирилла, автор "Жития" подробно пересказал воззрения учителя на философию. На вопрос: "Что есть философия?" Кирилл ответил: "Знание вещей божественных и человеческих, насколько человек может приблизиться к Богу, что учит человека делами своими быть образу и подобию сотворившего его".

122

У Кирилла философия еще не отделена от веры, более того, она защищает интересы вероучения, но чрезвычайно важно, что здесь в содержании философии органически присутствует разум, который наравне с верой участвует в осмыслении не только "вещей человеческих", но и "вещей божественных". Кирилл не уподобляет философию только вере, для него не менее важно толкование философии как мудрого знания.

Кириллова трактовка философии не замыкается на христианско-богословских традициях, а имеет более глубокую подоснову: она восходит непосредственно к античности. Образ философии, сформулированный Кириллом, представляет синтез некоторых существенных идей стоицизма и платонизма: знание вещей божественных и человека, и платоновское уподобление Богу. Заметим, что уподобление Богу не означает уход от реальной жизни. По Платону, это "бегство от зла" и приближение к богам, так как среди них "зло не укоренилось". Уподобиться Богу - значит "стать разумно справедливым и разумно благочестивым" [1]. Выбор же разумного и справедливого поведения, согласно тексту платоновского "Теэтета", целиком определяется знаниями. Именно эти идеи были восприняты и переработаны на христианский лад Кириллом-философом.

1 Платон. Собр. соч.: В 4 т. М., 1993. Т. 2. С. 232.


Таким образом, в воззрениях Кирилла на первый план выступают идеи античных мыслителей. Через него проходит отдаленная историческая связь первичных философских познаний в Древней Руси с античной мыслью, которая оказала несомненное влияние на формирование духовной культуры восточных славян.

Наряду с Кирилло-Мефодиевским вариантом философствования в Древней Руси было известно и другое оригинальное направление - Киево-Печерское, основные идеи которого были изложены в "Киево-Печерском Патерике". По существу это был первый тип иррационального философствования в Древней Руси. "Патерик" отошел от рационально-познавательных начал Кирилловых философских традиций и был нацелен на мистико-аскетический идеал философствования. Подлинная философия понималось как "умное делание", которое якобы во всем превосходило "умные знания", т.е. "грубую" и "невежественную" философию. Настоящая философия отождествлялась с монашеством и аскезой, превосходством божественного откровения над слабым разумом человека.


123

Сложилось так, что это направление, враждебное рационализму и светским знаниям, постепенно набирало силу и к XVI в. иррациональная методология и мистико-аскетическая практика приобрели явно преобладающий характер. Росту его авторитета и влияния на сознание людей способствовало и то, что это направление нашло поддержку со стороны православной церкви.

Однако может ли это обстоятельство служить основанием для умаления значения Киево-Печерской модели русской философии в становлении отечественной философской мысли? Во-первых, следует подчеркнуть, что в негативном подходе "Патерика" к светской философии была своя собственная философия. Мистическое восприятие действительности представляет одну из форм осмысления мира, способ постижения сверхъестественного, трансцендентального, божественного путем ухода от чувственного мира и погружения в глубину собственного бытия, растворения в Боге, т.е. достижения мистического единения. Мистическое, по мнению Гегеля, способно выходить за пределы рассудка, но по этой причине оно не должно рассматриваться как непостижимое для мысли. Первоначально русская форма мистицизма была ориентирована не столько на решение познавательных задач, сколько на "умное делание". "Умное делание" в отличие от "умного знания" - это практическая, житейская мудрость, не мудрость "неучения", а приобретенная, выстраданная монашеской аскезой. Во-вторых, традиции иррациональной мистической философской мысли, берущие свое начало в воззрениях Нестора, Феодосия Печерского, Серапиона Владимирского, оказали заметное влияние на формирование некоторых сторон религиозной отечественной философии.

На распространение мистико-аскетической практики среди Киево-Печерского монашества в частности и на характер русской духовности вообще заметное влияние оказал исихазм. Сущность его заключается в том, что это есть особый тип христианского мистического мировоззрения, дающий религиозно-философское обоснование духовно-практической деятельности в аскезе, уединении, безмолвной молитве, которые сближают человека с трансцендентным. Для исихазма характерна принципиальная несовместимость материального и духовного, крайне отрицательное отношение ко всему мирскому.

Исихазм вытекает из богословского подтекста, но за практикой "умной молитвы" обнаруживаются философские идеи. Главное в исихазме - человек. Исихасты считали, что человек

124

через умную постоянную молитву, изнурительную, упорную внутреннюю работу и уединенную аскетическую жизнь способен вырваться из суеты повседневных житейских дел, даже преодолеть свою тленность и выйти за пределы земного бытия, слиться с Богом и победить смерть. Это была установка на уход от реального бытия для постижения идеальной полноты подлинного бытия, божественной реальности. Так человек преодолевает свою природную дуальность и, соединяясь с трансцендентной реальностью, обретает искомую и выстраданную гармонию.

Вполне вероятно, что противопоставление "умного делания" "умному знанию" уходило своими корнями в исихазм, так как его гносеология основывается на идее разорванности мироздания. Между божественным и тварным нет ничего общего. Познание мира не ведет к познанию Бога. Этим обусловливается ненужность и бессмысленность научного постижения мира. "Умное знание", т.е. светское теоретическое философское знание, не только не необходимо, но и вредно. Подобное знание уводит человека от истинного пути познания, который верно ведет мистически настроенного аскета к постижению тайны Бога.

Другим важным источником философских идей были переводные сочинения византийских авторов. Наибольшей известностью пользовались на Руси произведения Иоанна Дамаскина, Иоанна Экзарха Болгарского, Григория Богослова, Афанасия Александрийского, Иоанна Лествичника, а также сборники сочинений многих авторов - "Изборник" (1073), "Изборник" (1076), "Хроника" и др.

Одним из главных авторитетов в области философии был видный христианский богослов, философ и поэт Иоанн Мансур из Дамаска. Его главный труд "Источник знания" представляет собой свод наиболее важных православных и философских сведений. Трактат пользовался большой известностью, был распространен почти во всех христианских странах, в том числе в Древней Руси. Одну из двух частей трактата составляла "Диалектика", другую - "Точное изложение православной веры". "Диалектика" получила самое широкое распространение и была одной из основных и наиболее читаемых книг на Руси вплоть до XVII в. В средневековой Руси она выполняла роль единственного учебника по философии и логике.

Трудами Иоанна Дамаскина были привнесены на русскую почву основные принципы греческой патристики. Он исходил из' безусловного признания истинности философских знаний, однако отрицал право философии на самостоятельное существова-

125

ние. Дамаскин не согласен с теми, кто противопоставлял богословие и философию. Философия должна воспринимать свое подчиненное положение столь же спокойно и покорно, как это делает служанка по отношению к своей госпоже. Богословие должно опираться на философские знания для защиты и укрепления христианских истин. Отводя философии служебную роль, Дамаскин был далек от отрицания ее значения для "дел человеческих". Философия подразделяется на "небытийственное" и "деятельное", где последнее направлено на познание сущности видимого, т.е. материального.

Содержание и предназначение философии Дамаскин представлял для своего времени достаточно полно и глубоко. Это хорошо просматривается в его известных шести определениях предмета философии: 1) философия есть познание сущего, поскольку оно сущее, т.е. познание природы сущего; 2) философия есть познание вещей божественных и человеческих, т.е. видимых и невидимых; 3) философия есть помышление о смерти, как произвольной, так и естественной; 4) философия есть уподобление Богу. Уподобляемся же мы Богу через мудрость, справедливость, праведность и доброту; 5) философия есть искусство искусств и наука наук, ибо философия есть начало всякого искусства; 6) философия есть любовь к мудрости; истинная же мудрость есть Бог. А потому любовь к Богу есть истинная философия [1].

1 См.: Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 622.


Кроме произведений Дамаскина на Руси был популярен "Шестоднев" Иоанна Экзарха Болгарского. Истолковывая сюжет о сотворении мира, Экзарх стремился соединить библейские идеи о божественном начале с учением античных натурфилософов о четырех первоэлементах: земли, огня, воды и воздуха. Он утверждает, что огонь бывает двух видов: горний - невещественный и дольный - вещественный. Первый незрим и бесплотен, исходит из божественного источника через иерархию ангельских чинов; второй зрим и ощущаем, проявляет себя в молниях, звездах, солнце, луне, пламени. Ссылаясь на греческих философов Фалеса, Демокрита, Платона, Аристотеля, Экзарх приводит ряд естественных сведений по астрономии, географии, ботанике, зоологии, анатомии; говорит о шарообразности Земли, объясняет причину затмений, приливов и отливов и т.д. В шестом слове, посвященном сотворению человека, Экзарх вдохновенно рассказывает о силе человеческого духа, о мысли, облетающей весь мир.

126


Существенную роль в распространении философских идей в Древней Руси сыграли "Изборники", которые составлялись из сочинений византийских и греческих мыслителей. Так, "Изборник" (1073), сборник Святослава, включал около 200 глав из произведений более 20 авторов. В нем разъясняются такие понятия, как "сущность" и "естество", "различие", "имение", "количество", "отношение", "противоречие" и др. "Изборник" считается первым логико-философским трактатом в древнерусской литературе.

Таким образом, переводные источники, обогащенные многовековыми идеями, опытом и традициями византийской духовной и философской культуры, объективно способствовали становлению первых начал отечественной мысли.

На формирование русской философии оказывали влияние не только иностранные источники. Наряду с ними развивалась и отечественная оригинальная мысль. В литературных национальных памятниках XI-XIV вв. ("Повесть временных лет", "Русская правда", "Слово о полку Игореве", "Задонщина", "Сказание о Мамаевом побоище" и др.) приводятся не только интересные сведения о гражданской истории, но и наблюдения и размышления об особенностях, характере и своеобразии миросозерцания людей того времени. Авторы этих произведений, несмотря на свою приверженность богословию и веру в различные языческие предрассудки, проявляют глубокий интерес к явлениям мира, стремятся понять и познать окружающее и происходящее.

Рассматривая многие вопросы, в частности вопрос о происхождении Руси и русского народа, стремясь к объяснению причин тех или иных явлений природы, исторических событий, авторы пытаются осмыслить их философски, обнаруживают элементы рационально-теоретического мышления. Это особенно четко и ясно просматривается в работах первых выдающихся представителей русского православия и русской мысли Илариона Киевского, Климента Смолятича, Владимира Мономаха, Кирилла Туровского, Даниила Заточника и др.

Несмотря на то что сочинения их являются богословскими, они вместе с тем своим содержанием и проблематикой выходят за рамки чисто религиозной тематики. Так, в "Слове о Законе и Благодати" Илариона представлена картина мировой истории в ее развитии. Осмысливая масштабы человеческой истории, Иларион выделяет три стадии: языческую, иудейскую и христианскую. Автор пользуется библейскими образами, однако они

127

не просто применяются для раскрытия, истолкования смысла богословских догм, а символизируют характерные особенности исторических периодов.

В творчестве первых отечественных богословских мыслителей существенное место занимают проблемы социальной справедливости, рационалистические и гуманистические идеи о праве человека на утверждение в зависимости от ума, личных качеств, а не по признаку богатства. "Не смотри на внешний мой облик, но узнай мои внутренние качества. Ибо я одеждой беден, но разумом богат; юн возрастом, но стар смыслом... Ибо нищий, но мудрый - как золото в грязном сосуде; а лишенный ума богач - как подушка в наволочке из дорогой ткани, но соломой набитая", - так писал в своем "Молении" Даниил Заточник.

Первые русские мыслители проявляют высокий необыденный интерес к человеку, удивляются его мудрости и таинству его бытия. "Что такое человек, как подумаешь о нем?.. И этому чуду дивимся, как из земли создав человека, как разнообразны человеческие лица, если и всех людей собрать, не все они на одно лицо, но каждый на свой облик, по божьей мудрости". Эти размышления Владимира Мономаха о природе человека находят свое продолжение в его этическом учении. Можно сказать, что он впервые в Древней Руси изложил некоторые основные житейские нормы морали, которые не потеряли своей нравственной ценности и сегодня. Вот лишь отдельные из них: "Старых чти, как отца, а молодых, как братьев"; "Не ленитесь, ни питью, ни еде не потворствуйте, ни сну"; "Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело"; "Больного проведайте, покойника проводите, ибо все мы смертны. Ни единого человека не пропустите, не поприветствовав его и не одарив его добрым словом"; "Не забывайте того хорошего, что вы умеете, а чего не умеете, тому учитесь"... [1]

1 Поучение Владимира Мономаха // Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 699-700.


После освобождения от татаро-монгольского ига центр русской общественно-политической и культурной жизни переносится на Север, где ведущую роль начинает играть Московское царство.

Конец XIV и начало XV вв. ознаменовались появлением различных еретических движений и борьбой религиозных партий.


128

Наиболее распространенными были ереси "стригольников" и "жидовствующих", а также внутрицерковная борьба между "стяжателями" и "нестяжателями".

Хотя эти споры велись, как правило, по конкретным вопросам религиозной жизни, однако они нуждались в определенном идеологическом и теоретическом обосновании. Идеолог "нестяжателей" Нил Сорский подвергал критике принципы и формы монастырской жизни, призывал духовенство к нравственному совершенству, не слепо поклоняться Священным книгам, а "испытывать" их разумом. Истина, считает Сорский, существует изначально, вне мира и ума и постигается разумным путем. Предпочитая рациональный подход, он указывает на ошибки разума, как-то: его ограниченность уровнем эмпирического, обыденного мышления, самоуверенность ума, подчинение разума страстям. Представляют интерес попытки Сорского провести своеобразный гносеологический анализ сущности страстей: при-лога, сочетания, сложения, пленения и собственно страсти. Эти и многие другие идеи Нила Сорского были изложены в его произведениях - в "Предании" и "Уставе".

В развитии духовной жизни этого периода русской истории заметную роль сыграли Иосиф Волоцкий и Андрей Курбский.

Философские и социально-политические взгляды Курбского, последовательного приверженца православной ортодоксии и активного борца с еретическими течениями, сложились под влиянием учения древних, в частности Иоанна Дамаскина, Платона, Аристотеля, Парменида и др. Курбский примыкает к учению о разделении ума на "зрительный (созерцательный) и деятельный". Он переносит в русскую философию теорию о двух истинах. Его политические и историософские взгляды нашли наиболее полное отражение в знаменитой переписке с Иваном Грозным.














2. Особенности русской философии

Русская философская мысль является органической частью мировой философии и культуры в целом, вместе с тем она отличается национальной самобытностью и в какой-то мере уникальностью.

Первая характерная особенность русской философской мысли вытекает из проблемы духовного наследия. Западноевропейская философия почти с самого начала базировалась на достижениях античной мысли, была ее непосредственной преемни-

129

цей. В сущности, западноевропейская мысль не начинала, а творчески продолжала и развивала то, что было наработано древнегреческими и древнеримскими мыслителями. Этому способствовал и общий язык образованных слоев - латынь.

Иначе сложилась судьба философии на Руси. Через Византию Древняя Русь позаимствовала лишь отдельные элементы античной культуры в виде переводных источников. Но дальше этого дело не пошло. Ни в Киевский, ни в Московский периоды на Русь не пришло ни одно из крупных древнегреческих философских произведений, способных серьезно повлиять на процесс формирования духовной жизни молодого народа. В этом не нужно искать только внешние причины. Это явление, видимо, необходимо объяснить также неготовностью общества к свободному восприятию, тем более усвоению философских идей античности. Запоздалый исторический старт, молодость восточнославянских обществ, относительно позднее прохождение стадий социально-экономического развития тормозили развитие культуры. Русская мысль в силу исторических обстоятельств не располагала философскими традициями, она их создавала сама. Это, на наш взгляд, чрезвычайно важный и интересный для понимания специфики нашей духовной культуры вопрос.

Вторая особенность русской философии, во многом обусловленная первой, заключается в том, что она почти всегда развивалась в недрах религии. В принципе такая связь присуща философии по существу. "Философия, - писал Гегель, - изучает те же предметы, что и религия... Обе занимаются областью конечного, природой и человеческим духом, и их отношением друг к другу и к Богу как их истине" [1]. Религиозная и философская формы общественного сознания зародились приблизительно одновременно. Элементы религиозного и философского свойства присутствуют в умах не только далеких предшественников современных философов, но и многих нынешних. Однако в русской философии эта связь с религиозным воззрением особенная. В ней мы видим тесный и глубокий внутренний синтез религии и философии, а в некотором смысле отсутствие безрелигиозной философии вообще. "Русская мысль, - справедливо писал В.В. Зеньковский, - всегда (и навсегда) осталась связанной со своей религиозной стихией, со своей религиозной поч-

1 Гегель. Энциклопедия философских наук. Т.1. Наука логики. М. 1975. С. 84.


130

вой; здесь был и остался главный корень своеобразия, но и разных осложнений в развитии русской философской мысли" [1].

1 Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. Ч. 2. С. 12.


Третья особенность: русская философия характеризуется антропоцентризмом и социальной направленностью. Ее глубокий и существенный религиозный интерес постоянно сопровождается темой человека, его судеб и путей, цели и смысле его жизни.

Для русской философии человек, его духовно-нравственная жизнь являются не просто особой сферой внешнего мира, его выражением. Напротив, человек есть микрокосм, который несет в себе разгадку тайны бытия, макрокосма. Человек, утверждает Н.А. Бердяев, не дробная, бесконечно малая часть Вселенной, а малая, но цельная Вселенная. Сущность человека в его цельности. Цельный человек сочетает в себе такие качества, как чувственный опыт, рациональное мышление, эстетическое восприятие мира, нравственный опыт, религиозное созерцание. Только такому человеку доступно цельное познание, т.е. постижение сверхрационального бытия.

В русской философии человек не обособляется от других людей. Все индивиды интегрированы, они не изолированы друг от друга. Субстанциональную основу составляет не Я, а Мы. Мы - это неразложимое единство. Не случайно русские мыслители отвергали идею Лейбница о замкнутости и изолированности монад. Для них монады не только взаимодействуют между собой, не только связаны с Богом и миром, но и обладают собственным бытием в такой взаимной связи. Сущность и специфика русского духа в его соборности.

Через человека и во имя человека, для его духовного совершенствования и обустройства его земного бытия русские философы постоянно обращаются к социальным вопросам. "Русская философия неразрывно связана с действительной жизнью, поэтому она часто является в виде публицистики" [2]. Почти у всех русских мыслителей, даже у тех, которые склонны к мистическим обобщениям, ощущается внутреннее стремление к неразрывности теории и практики, отвлеченной мысли и конкретной жизни. Все это носит в их творчестве целостный и устойчивый характер.

2 Лосев А.Ф. Русская философия // Век XX и мир. 1988. № 2. С. 39.


Четвертая особенность: в истории и современной действительности русскую мысль тревожит проблема "правды", ибо

131

в этом слове, как писал Н.К. Михайловский, сливаются в одно единое истина и справедливость. Правда заключается не в отдельных эмпирических сторонах жизни, не в решении какого-либо отдельно взятого социально-политического дела, а в синтетической целостности всех сторон реальности и всех движений человеческого духа.

Правда не тождественна истине. Она означает не столько совпадение представления и действительности, адекватный образ действительности, сколько нравственную основу жизни, духовную сущность бытия. Правда - это поиск святости, душевной чистоты, справедливости. Для русских мыслителей главное заключается не просто в познании и понимании, а в переживании. Известное спинозовское кредо "не плакать, не смеяться, а понимать" не удовлетворяло их ввиду его подчеркнутого рационализма. Правда для них - не только сфера разума, но и сердца.

Русские мыслители, начиная от Илариона до Соловьева и Флоренского, - это искатели правды. Они хотят не только познать истину в рациональном смысле, а постичь главный религиозно-нравственный принцип мироздания, устранить ложь и неправду, преобразить жизнь, очиститься и спастись. Поэтому русская философия не удовлетворяется только той истиной, которая предлагается теоретическим научным познанием, так как последнее не вскрывает основы жизни и, следовательно, не достигает действительной истины. Правда ориентирована на жизненно-интуитивное постижение бытия в сочувствии и переживании. Для русских философов "правда" - это ключевое понятие, тайна и смысл бытия.

Пятой особенностью русской философии, которая подчеркивается исследователями ее истории, является отсутствие в ней оригинальных философских систем. Следует отметить, что западное философское творчество практически всегда стремится к построению системы. Оно не всегда ее достигает, но всегда движется к ней. Это в духе философии.

В отечественной философии, напротив, мы не найдем таких построений, как, например, в немецкой философии. В этом смысле у нас нет своего, русского, Гегеля. Это - недостаток отечественной философии, однако отсутствие системы не говорит об отсутствии философии. Русская духовная культура необычайно богата оригинальной, яркой и живой мыслью. Русская философия состоит как бы из двух частей: первая - это собственно философские труды и вторая - художественная литера-

132

тура. Среди русских, как заметил А.Ф. Лосев, очень мало "чистых" философов. Они есть, они гениальны, но зачастую их приходится искать среди литераторов. Глубокие и самобытные философские идеи растворились в литературе. Художественная проза и поэзия стали подлинным кладезем русской философской мысли. В них осмысливались важнейшие философские проблемы. Возможно, причина здесь в неудовлетворенности односторонним рационализмом науки.

Русское мышление не чурается систематического и понятийного познания вообще, однако считает его недостаточным для получения полной и живой картины действительности. Для него характерен интуитивизм, который лучше всего достигается через образно-художественное восприятие.

Говоря о характере русской философской мысли, нельзя не отметить и такую ее особенность (во всяком случае, на отдельных этапах), как влияние на ее развитие западноевропейской философии. В XVIII в. Россия с горячим энтузиазмом начала осваивать западную культуру, что было стимулировано главным образом реформами Петра Великого. Хотя "усвоение" чужого наследия в значительной степени носило поверхностный характер, однако нельзя отрицать и положительное значение этого явления. Когда в России происходило становление подлинной национальной философии, свободной от религиозного давления, рядом, на Западе активно и разносторонне развивалась философская жизнь. Русские мыслители имели возможность принять это богатое теоретическое наследие, как бы сокращая долгий и нелегкий путь собственного восхождения к высотам философской мысли. В то же время подобное ученичество, подражание чужому стесняли свободу собственного творчества. Русской мысли с самого начала было свойственно стремление к внутреннему, интуитивному постижению сущего, его скрытых глубин, которое более всего постигается не посредством сведения его к логическим понятиям и определениям, а посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности. Для русской философской мысли чрезвычайно характерно сочетание чувственного, рационального и иррационального, интуитивного и мистического. Что же касается западноевропейской философии, ее основной принцип - рациональность (ratio). Рационализм, естественно, руководствуется только категориями разума, и все, что невозможно охватить силой разума, он отбрасывает. Таким образом, он не оставляет места для других форм философствования. Именно по этой причине отечественная философия не могла оставаться вечной ученицей Запада и вскоре освободилась из плена. Во второй половине XVIII - начале XIX в. она вышла на собственный путь развития.

133





ЛИТЕРАТУРА

Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 2.
Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль Х-XVII вв. М., 1990.
Зепьковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991. Т. 1. Ч. 1.
Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.
Лосев А.Ф. Русская философия. Очерки истории. Свердловск, 1991.
Новиков А.И. История русской философии. СПб., 1998.
Солнцев Н.В. Русская философия: Имена. Учения. Теизм. М., 2001.
Становление философской мысли в Киевской Руси. М., 1984.
Франк С.Л. Сущность и ведущие мотивы русской философии // Философские науки. 1990. № 5. Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Соч. М., 1989.



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем состоит суть полемики о времени возникнoвения русской философии?
2. Каково содержание двух" основных периодов становления русской философии?
3. Как можно охарактеризовать влияние исторических условий средневековой Руси на развитие философской мысли?
4. Каковы основные источники русской философской мысли?
5. В чем самобытность и особенности русской философии?
















Глава 6
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVIII-XIX вв.

1. Философия русского Просвещения

Русская философия XVIII-XIX вв. составляет важнейший элемент национального сознания россиян. В ней раскрывается богатство и своеобразие русского философского мышления. Ее становление и развитие, специфику и основные черты следует искать в динамике бытия России, в реальных процессах важнейшей эпохи нашего исторического прошлого, в духовной культуре страны.

XVIII в. расставил заметные вехи во всех сферах общественной жизни. По законам преемственности они еще долго служили точкой отсчета в последующих начинаниях.

В политической стратегии были поставлены и успешно решались цели укрепления абсолютизма и европеизации России. Огромным изменениям подверглась правовая сфера. И Петр I, и Екатерина II ставили целью в этой области полностью изменить устаревшее законодательство и много работали над этим. Наиболее заметными явлениями здесь стали "Духовный регламент" Петра, написанный Ф. Прокоповичем, подчинявший религиозную власть светской, и "Наказ" Екатерины.

В экономике, несмотря на постоянное тормозящее действие крепостного права, на новых основах сформировался российский рынок, что имело далеко идущие последствия для страны.

Произошло оздоровление религиозной жизни. Этому способствовали жесткие меры Петра по устранению раскола, учреждение Святейшего Синода и ликвидация патриаршества в 1721 г., что пресекало двоевластие путем подчинения государству религиозной власти. В то же время влияние западной просветительской идеологии также не могло не сказаться на внутрирелигиозной жизни. Элементы просветительства целенаправленно или помимо воли проникали в теологию и религиозную философию.

Оживление духовной жизни особенно ярко проявилось в расцвете философской науки. Такой расцвет России принесло Просвещение, которое в то время стало основным идейным течением в Западной Европе. Благодаря петровской переориентации страны на западный путь развития идеи Просвещения широким потоком хлынули в Россию и достаточно органично прививались на русской почве, прежде всего в среде интелли-

135

генции. Это стало возможным благодаря относительному обособлению философии от религии и становлению ее как самостоятельной системы знания. Реформы Петра превратили церковь из носительницы глобальной идеологии в один из институтов политической жизни. Именно политической, ибо церковь в том состоянии, в каком она оказалась после реформ, была призвана и вынуждена решать своими религиозными средствами прежде всего политические задачи. Что же касается идеологии, то "свято место пусто не бывает": это место постепенно, можно сказать нелегальным путем (при Екатерине II - полулегально), заняла идеология Просвещения.

Просветительская философия ярко проявляется в этот период в учениях российских философов самых различных, порой противоположных направлений.

Одним из основных способов "обхода" теологических догм стал деизм. С одной стороны, он позволял избежать обвинений в атеизме, ибо православную идеологию официально никто не отменял, более того, никто не мог отменить сложившуюся систему религиозного воспитания и вековые традиции. С другой стороны, деизм развязывал руки для свободного философствования после того, как "Богу уже отдано Богово". Наиболее ярко это проявилось в творчестве М.В. Ломоносова и А.Н. Радищева, хотя нередко наблюдается и у других философов.

Секуляризация философии, как любое сложное явление, конечно, имела и свою оборотную сторону. Религию принято (хотя и не всегда правомерно) отождествлять с духовными аспектами бытия. Поэтому при освобождении от религии всегда имеется опасность "выплеснуть с водой ребенка" - "освободиться" от духовного, впасть в приземленность, натурализм и вульгарный материализм. Такие тенденции существовали и в XVIII в. в России, но на их пути встала сильная просветительская гуманистическая традиция в российской философии этого времени. Более определенно она проявилась в XIX в.

Освобождение мысли позволило самореализоваться многим образованным людям. Официально и стихийно создаются многочисленные общества, кружки, собрания, где происходит свободный обмен мнениями, дискутируются острые вопросы общественной жизни, формируются многообразные философские направления. Даже при Петре I существует "ученая дружина", в которую входят такие знаменитые мыслители XVIII в., как Феофан Прокопович, Василий Татищев, Антиох Кантемир.

136

Следует все же предостеречь читателя от идеализации духовных достижений XVIII в.: не надо забывать, что за ним последовал век XIX, век подлинного ренессанса России, высших ее достижений во всей ее истории, имевших и имеющих общемировое значение, ставших общечеловеческой классикой. XVIII в. в этом смысле имеет самостоятельную, но несопоставимую ценность и может рассматриваться как заложение основ для расцвета российской духовности.

Базовая, типичная черта любого Просвещения, без которой оно просто немыслимо, - гуманизм. Но в России он представлял собой, к сожалению, не объединяющую общество тенденцию, а поле борьбы, поскольку отношение к освобождению крестьян - а именно здесь основной пафос российского гуманизма - оказалось диаметрально противоположным у разных философских течений. Внимание к проблеме человека, его освобождения неизбежно порождает антропологизм, который делает единичного человека точкой отсчета философских систем. На Западе антропологизм нашел высшее выражение в теориях Фейербаха; у нас подобным компендиумом в XVIII в. следует, видимо, считать работы Радищева.

Развитие на Западе естественно-научных теорий вызвало в России пристальное внимание к сенсуализму и натурализму вообще. Почти все российские просветители, в том числе и религиозные, отдали дань этим направлениям, особенно если учесть, что в России XVIII в. естественно-научные изыскания достигли впечатляющих результатов - речь прежде всего идет о М.В. Ломоносове. Такое внимание определялось стремлением понять естественные корни духовности человека, найти синтез естественно-научных и гуманитарных знаний. Оно же порождало крайности в виде утилитаризма и прагматизма. В частности, в этом духе с позиций теории "разумного эгоизма" трактовались благородные, хотя и идеалистические западные теории "естественного права" и "общественного договора". Алгоритм естественно-научного обоснования гуманитарной проблематики оказался в России очень живучим. Это заметно и в философии XVIII в., но особенно ярко проявилось в философском антропологизме Н.Г. Чернышевского.

Еще одной особенностью Просвещения XVIII в. в России является сильное религиозное направление внутри него. Российское самодержавие, претендующее на то, чтобы насаждать Просвещение "сверху", естественно, ради этого не могло пойти на отрицание религии и церкви, свойственное многим направлени-

137

ям западного Просвещения, в частности Вольтеру и Дидро, которые были кумирами Екатерины II. Православие хотя и было низведено до роли "служанки политики", все же имело огромное влияние в стране и поддерживалось государством. С другой стороны, в России, православной стране, имеющей корни в религиозной философии Востока, были сильны традиции философствования в рамках религии. Кроме того, православной теологии было свойственно достаточно уважительное отношение к науке, а века сосуществования теологии и философии в России не могли не привести к их относительной толерантности. Отдадим должное "прогрессивности" российских теологов: в своих охранительных системах они использовали просветительские идеи и идеалы, что сделало их взгляды если не прогрессивными, то по крайней мере современными.

Завершая краткую характеристику Просвещения в России, необходимо со всей определенностью подчеркнуть: просветительская направленность есть обязательная составляющая и объединяющая черта всех направлений философствования XVIII в. в России, включая религиозные. Другими специфическими чертами этого периода, на наш взгляд, были антропологизм и стремление подвести естественно-научное обоснование под философские построения. Обзор философских направлений и взглядов их представителей в XVIII в. целесообразно разделить на две части, соответствующие эпохам Петра I (первая половина века) и Екатерины II (вторая половина). Это не формальное деление: пафос петровских реформ заключался в приобщении России к западной цивилизации; екатерининские времена, особенно после восстания Пугачева, наиболее точно характеризуются идеологической борьбой по поводу проблемы крепостного права. Эта разнонаправленность не могла не отразиться на философии.


Наиболее яркое выражение новые научно-философские идеи петровских времен получили в кружке Феофана Прокоповича (называемом "ученой дружиной" Петра I), в который входили В.Н. Татищев, А.Д. Кантемир, A.M. Черкасский, И.Ю. Трубецкой и др. На собраниях кружка обосновывался приоритет светской власти над духовной, говорилось о необходимости размежевания науки и религии, обсуждалась идея светской философии, свободной от опеки теологии.

Вторая половина века характеризуется более резким размежеванием философских направлений. Этому способствовали демократизм Екатерины II в начале ее правления и обострение

138

проблемы крепостного права. Можно выделить собственно просветительское направление (Д.С. Аничков, М.Т. Болотов, С.Е. Десницкий, Я.П. Козельский, Н.И. Новиков, А.Я. Поленов, И.А. Третьяков) - дворянско-либеральная оппозиция, в основе которой лежала антикрепостническая идеология; патриархально-консервативное направление (виднейший представитель М.М. Щербатов) с его враждебностью западничеству и сетованиями о повреждении нравов и забвении традиций; радикально-демократическое, представленное революционным гуманизмом А.Н. Радищева; материалистическое, имевшее базу в естественно-научных прозрениях М.В. Ломоносова, и религиозно-просветительское (А. Байбаков, П. Величковский, Тихон Задонский, Г. Конисский, митрополит Платон). Излишне говорить, что такое деление весьма условно. И не только потому, что все эти философы мыслят оригинально и не образуют философских партий или что направление порой представлено одной фигурой. Важно и то, что они не исчерпывают всего спектра философской мысли XVIII в. - например, особняком стоит такое значительное явление, как этико-философские взгляды Г. Сковороды; трудно "расквартировать" при таком делении масонов; линия материализма (В. Татищев - М. Ломоносов - А. Радищев) прослеживается отнюдь не только во второй половине века и затрагивает другие направления.












2. Русский материализм: М.В. Ломоносов, А.Н. Радищев

Начало материалистической традиции в русской философии положил М.В. Ломоносов. В силу своих пристрастий и склада ума в философских размышлениях Ломоносов ограничивался в основном проблемами онтологии. Однако отдельные гносеологические идеи, которые можно найти в его творчестве, представляют значительный интерес. Началом знания он считал чувственное восприятие, которое перерабатывается затем разумом в понятия и идеи. "Идеями называются представления вещей или действий в уме нашем..." Сами идеи он делил на простые и сложные. Первые состоят из одного представления, вторые - из двух или многих между собою соединенных. Вместе с тем он видел ограниченность опытного знания, когда оно не подкрепляется рациональным обобщением, теоретическими выводами.

В своей философской позиции он деист, исповедующий теорию двойственной истины. Его привлекала методология древних "отцов церкви" - каппадокийцев, строго различавших творение и Творца, Бога и природу.

139

В духе ренессансных взглядов Ломоносов писал, что человечество имеет две книги - природу и Священное Писание. При этом он разделяет компетенции науки и религии: "Не здраво рассудителен математик, если он хочет Божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по Псалтири научиться можно астрономии или химии".

Центральный пункт мировоззрения Ломоносова - атомно-молекулярная гипотеза. Он считал, что материя есть то, из чего состоит тело и от чего зависит его сущность, что все тела состоят из материи и формы, последняя зависит от первой. Материя понимается им как атомы, состоящие из них тела и заполняющий промежутки между частицами вещества эфир. Понятие эфира должно объяснить сущность и передачу тепла, света, электричества и тяготения. Материю он характеризует как протяженное, непроницаемое, делимое на нечувствительные части. Протяженность - фундаментальное свойство тела, без которого оно не существует. Протяженность выражает пространственные свойства вещей. Непроницаемость означает, по Ломоносову, что данная точка пространства может быть занята лишь одной частицей материи.

Кроме указанных свойств материи Ломоносов говорил о силе инерции и движении: природа тел состоит в движении, и, следовательно, тела определяются движением. Источниками движения являются внешние факторы. Никакого движения не может произойти естественным образом в теле, если это тело не будет побуждено к движению другим телом. Движение Ломоносов разделял на внешнее и внутреннее, движение макротел и элементарных частиц, атомов. Мельчайшие частицы, по Ломоносову, находятся в движении трех видов: вращательном, колебательном и поступательном. Важное теоретическое значение имело объяснение тепловых явлений: теплота тел состоит во внутреннем их движении вследствие вращения частиц и взаимного трения их поверхностей.

Ломоносов сформулировал закон сохранения материи и движения: "Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что, сколько у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому, так, ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте; сколько часов положит кто на бдение, столько ж сну отнимет. Сей всеобщий естественный за-

140

кон простирается и в самые правила движения, ибо тело, движущее своею силою другое, столько же оные у себя теряет, столько сообщает другому, которое от него движение получает".

В противовес догме о неизменности созданного Богом мира Ломоносов говорит о постоянном изменении природы: "Твердо помнить должно, что видимые телесные на земле вещи и весь мир не в таком состоянии были сначала от создания, как ныне находим, но великие происходили в них перемены, что показывает история и древняя география".

Великий ученый не обходит вниманием проблему первичных и вторичных качеств: "Натуральные вещи рассматривая, двоякого рода свойства в них находим... Первого суть величина, вид, движение и положение целой вещи; второго - цвет, вкус, запах, лекарственные силы и прочие... Первые чрез геометрию точно размерить и чрез механику определить можно; при других такой потребности просто употребить нельзя..." Таким образом, утверждается объективный характер тех и других качеств; они проявляются в связях и взаимодействиях предметов. Изменение качества всегда означает прибавление или убавление материи.

Представление Ломоносова об атомарном строении тел, объяснение первичных и вторичных качеств из специфики и характера движения физических тел свидетельствуют о том, что он исходил из признания материального единства мира.

Просветительская идеология нашла, может быть, наиболее яркое свое выражение в творчестве А.Н. Радищева. Но этот исключительно самобытный мыслитель и писатель не ограничивался идеями просветительства. В его трудах отчетливо просматриваются этическая струя, антропологическая линия и, как доминанта, гуманизм, боль за простого человека, за его бедственное положение. Отличительными чертами его произведений являются патетичность, эмоциональная окрашенность, интеллигентность мышления. Одной из важнейших черт его мировоззрения можно считать материалистические взгляды, идущие от гуманизма и антропологических представлений. Радищева традиционно считают продолжателем материалистической линии Ломоносова в российской философии.

Основной философский труд Радищева - "О человеке, его смертности и бессмертии" (написан в ссылке в Илимске). В этой работе используется любопытный прием: в первых двух частях доказывается, что бессмертие души - не что иное, как

141

воображение, пустая мечта, а в двух последующих изложены религиозно-идеалистические представления о душе в пользу ее бессмертия. Радищев систематизировал и сопоставил типичные известные ему аргументы в защиту противоположных точек зрения.

В первой половине работы Радищев говорит, что судьей в этом споре должен быть опыт. Чисто умозрительный способ рассуждений не может дать достоверного знания. С точки зрения материализма душа является свойством, "произведением" материи. Нельзя допускать существования души до рождения человека. Душа возникает в процессе развития телесной организации. Становление умственных сил человека вызвано возмужанием всего организма. Сознание возникает и развивается на основе телесного органа - мозга, нервной системы и чувственных каналов. Материя в своих высших формах способна мыслить.

Жизнь, чувствование и мысль - способы существования и проявления особым образом "сложенной" материи. Когда же данный ее состав распадается на отдельные элементы, разрушается "мысленный" орган, исчезает душа, которая смертна. Под действием каких сил складываются мыслительная способность и содержание мышления? Человек - существо "подражающее", т.е. воспринимающее воздействия внешней среды. Отсюда, делает вывод Радищев, содержание мышления в конечном счете определяется внешним материальным миром.

Мышление человека изменяется с его возрастом. С развитием организма развивается и крепнет мышление. Время расцвета человека в физическом отношении - время наивысшего расцвета его умственных сил. Когда тело дряхлеет, притупляется и "мысленность". К тому же на способность мышления оказывают влияние болезнь, голод, усталость.

Есть еще и "общественные причины", определяющие развитие мышления целых народов, - климатические, природные условия, жизненные потребности. Итоговый вывод Радищева: "Если мозг и глава нужны для мысления, нервы для чувствования, то как столь безрассудно мечтать, что без них душа действовать может? Как может она быть, когда она их произведение, а они к разрушению осуждены?"

Во второй половине работы Радищев приводит доводы идеалистов, в основном используя аргументацию вольфианства. Первый основной аргумент заключается в том, что душа - это простая неделимая субстанция. Отсюда делается вывод о ее неразложимости, а потому неуничтожимости.

142

Однако вывод о бессмертии души, как считает Радищев, научно недоказуем. Если материалистические аргументы основываются на реальных фактах, то идеализм устремляется здесь в гадательную область. Но хотя бессмертие души научно недоказуемо, Радищев считает возможным верить в него.

В онтологии Радищев целиком стоит на позиции материализма, считая, что бытие вещей независимо от силы познания о них и существует само по себе. Главные свойства материи - движение, пространство, время. Причина движения в самой материи. Присущее материи движение дает начало каждому явлению, вызывает в нем изменения и, наконец, разрушает его. Все вещи существуют во времени и пространстве. Радищев не согласен с Ньютоном, допускавшим пустое пространство. Но иногда Радищев высказывает суждения в духе деизма, говоря о Боге как первопричине мира:

Закон незыблемый поставил Всеотец,
Чтоб обновление из недр премен рождалось,
Чтоб все крушением в природе обновлялось,
Чтоб смерть давала жизнь и жизнь давала смерть.

В гносеологии Радищев стоит на позиции сенсуализма. Познание начинается чувствами и переходит к мышлению. Душа появившегося на свет ребенка - "чистая доска", готовая к восприятию впечатлений. Эти впечатления - материал для последующих суждений и понятий. Мышление находит связи, отношения вещей, их законы и причины. Мышление не тождественно ощущениям, оно познает такие отношения, которые не могут непосредственно восприниматься органами чувств. Мышление основывается на чувственных данных, с другой стороны, разум делает чувства человека изощреннее и тоньше.

В этике Радищев исходил из признания общественной природы человека. Нравственные представления зависят от законов. Но существует глубокое противоречие между истинной нравственностью, добродетелью и действующими законами. Господствующая социальная система губительно действует на нравственную жизнь общества. Основа нравственной жизни человека - интерес, личная заинтересованность. Если, например, нет личной заинтересованности в труде, то отношение к работе безразлично, а это морально разлагает людей, порождает лень, апатию. Наоборот, когда человек заинтересован, он старается сделать все хорошо, в нем раскрываются лучшие нравственные черты.

143

Радищев считал, что человек от природы не добр и не зол, а обстоятельства формируют его определенным образом. Человек должен быть умерен в проявлении своих страстей: и излишество, и подавление страстей гибельны для человека. Воспитание облагораживает и смягчает страсти. Задача воспитателя - сформировать гражданина, которого волнуют судьбы общества и своих сограждан. Каждый человек должен стремиться стать истинным сыном отечества. Этого великого имени недостойны светские щеголи, люди, жаждущие чинов, богатства, власти и т.д. Истинный сын отечества руководствуется понятиями чести, благородства.

По отношению к искусству Радищев считает, что у человека есть природное стремление "к прекрасному, величественному, высокому". Стремление человека к совершенству, к прекрасному является активной творческой силой. Он говорит об общественно-воспитательной функции искусства, о важности эстетического воспитания. Прекрасное в человеке - единство нравственной и физической красоты, а все украшения уродуют тело вместо усугубления его красоты.

Зададимся в заключение вопросом: чем же был XVIII в. в широкой исторической перспективе для России, ее исторических судеб, для истории философии? Ответ нам представляется следующим.

# Прежде всего он являет собою еще один пример перехода от Средневековья к Новому времени. События XVIII в. в России демонстрируют историческую закономерность этого феномена и обогащают опыт такого перехода.

# XVIII в. стал веком зарождения капитализма в России. Это был опыт насильственного введения закономерного феномена общественного развития на неподготовленную почву. Если же посмотреть еще шире, то можно говорить о том, что он стоит в ряду других российских примеров экспериментирования над своим народом.

# В XVIII в. Россия сделала решительный шаг в сторону Запада, сделала выбор в пользу европейского пути развития. Однако многовековая ориентация на восточные менталитет, традиции, религию (византийская ветвь православия) не могла измениться автоматически. Наложение восточного менталитета на западные духовные ценности обогатило обе эти ветви, позволило смотреть на любое явление с разных сторон, создавало стереоэффект исторического видения.


144

# Формируется новый алгоритм российской философской традиции. Появляется секуляризированная философия на почве непрекращающейся борьбы идей в раздираемом глубокими противоречиями российском обществе. Философы активно участвуют в политике, причем в разных лагерях. Отсюда накапливается опыт соединения в новой российской философии социального, политического и духовного, рельефно проявляется ее практическая, порой прагматическая направленность.

# В истории русской философии встречаются фигуры прогрессивных религиозных мыслителей, но речь чаще всего идет о прогрессивности их светских позиций или их собственно религиозные идеи выходят за рамки религиозной догматики. Обращение самой этой догматики лицом к Просвещению, восприятие и использование ортодоксальными религиозными философами просветительских идей, ориентация на человека как стратегическую цель религиозного вероучения - важный вклад России в опыт прогрессивных религиозных исканий, пример взаимной толерантности светского и религиозного.

# Наконец, XVIII в. в России подготовил почву для невиданного в истории страны духовного взлета в XIX в., для отмены крепостного права и окончательного перехода к капитализму. Изучая российскую философию XIX в., не следует забывать, что это плоды с древа познания, корни которого уходят в век российского Просвещения.













3. Западники и славянофилы

Первыми представителями "органической русской философии" были западники и славянофилы.

К западникам относятся П.Л. Чаадаев, А.Л. Герцен, Т.М. Грановский, Н.Г. Чернышевский, В. П. Боткин и др.

Основная идея западников заключается в признании европейской культуры последним словом мировой цивилизации, необходимости полного культурного воссоединения с Западом, использования опыта его развития для процветания России.

Особое место в русской философии XIX в. вообще, в западничестве в частности занимает П.Я. Чаадаев, мыслитель, сделавший первый шаг в самостоятельном философском творчестве в России XIX столетия, положивший начало идеям западников. Свое философское миропонимание он излагает в "Философических письмах" и в работе "Апология сумасшедшего".


145

Философское восприятие мира Чаадаевым носит объективно-идеалистический, религиозный характер.

Основное место в философском творчестве Чаадаева занимает проблема философии истории и человека. Он интересуется не внешним проявлением исторического процесса, а его высшим смыслом. Чаадаев подчеркивает, что история осуществляется божественной волей, которая и определяет направленность развития рода человеческого. Общественный прогресс отражает преемственность идей божественного разума, и история должна реализовать эти идеи. Ход истории направлен к царству Божию как выражению совершенного строя на Земле. В этом проявляется действие Промысла и действие божественной силы, направляющей ход истории. Церковь осуществляет в истории задания Бога и подчиняет внешнее историческое бытие идее царства Божия и тем самым вводит людей в тайну времени, приобщая их к священной стороне в истории. Этим определяется взаимосвязь исторического бытия и христианства.

Все это показывает, что, по мнению Чаадаева, основой философии истории является провиденциализм, вера в силу божественного промысла в развитии исторического процесса. Важно отметить, что провиденциализм не достигает у него абсолютности и крайности. Вера в силу божественного промысла у Чаадаева не отвергает, а, напротив, подчеркивает и утверждает роль и значимость человека в историческом процессе, свободы и ответственности в деятельности людей. Все это находит выражение в антропологии Чаадаева.

Представляют интерес политические взгляды Чаадаева. Резко критикуя крепостничество, превращающее в ничто самые благородные усилия и великодушные порывы человека, Чаадаев размышляет об установлении новых отношений между людьми. По его мнению, в основе этих отношений должны быть отсутствие социального неравенства и социальной розни, сближение людей и народов, принципы гуманности и справедливости.

Неоднозначна его оценка России: признается ее отсталость и подчеркивается ее историческая предназначенность. Чаадаев характеризует Россию как крайне отсталую страну, которой нечем гордиться и народ которой исторически ничтожен и никак не влиял на историю человечества. Отсталость России, по его мнению, обусловлена тем, что Провидение исключило ее из своего благодетельного действия, предоставив народы России самим себе, не заботясь об их судьбе.

146

Стремясь понять причину такого невнимания, Чаадаев предполагает, что в самом факте русской отсталости есть какой-то высший смысл, что она предопределена Провидением. Поэтому отсталость нельзя ставить в упрек России, ибо ее предназначением является выполнение высокой миссии, "всечеловеческого дела": дать решение исторических задач, стоящих перед миром. По мнению Чаадаева, Провидение создало народ России слишком великим, далеким от эгоизма и призвало его решить большую часть социальных проблем и ответить на важнейшие вопросы, волнующие человечество.

По-своему понимал Чаадаев и вопрос о сближении России и Запада. Он видел в этом сближении не механическое заимствование западноевропейского опыта, а объединение на общей христианской основе, требующей реформации, обновления православия. Это обновление Чаадаев видел не в подчинении православия католицизму, а именно в обновлении, освобождении от застывших догм и придании религиозной вере жизненности и активности, чтобы она могла способствовать обновлению всех сторон и форм жизни. Эта идея Чаадаева позже была глубоко разработана виднейшим представителем славянофильства А. Хомяковым.

Итак, значимость Чаадаева в развитии философской мысли России XIX в. заключается не только в том, что он положил начало философии западничества, определив основные его контуры.

В дальнейшем идеи Чаадаева развивались такими яркими представителями западничества, как Н.В. Станкевич, А.И. Герцен, В.М. Боткин, Н.Г. Чернышевский, Т.М. Грановский и др. [1]

1 См.: Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.


Второе направление в русской философии первой половины XIX в. - славянофильство. О сторонниках этого направления сложилось устойчивое представление как о представителях либерального дворянства, провозглашающих особое историческое предназначение России, особые пути развития ее культуры и духовной жизни. Такое одностороннее толкование славянофильства нередко приводило к тому, что это направление трактовалось как реакционное или, в лучшем случае, как консервативное, отсталое. Подобная оценка далека от истины. Славянофилы действительно противопоставляли Восток Западу, оставаясь в своих философских, религиозных историко-фило-


147

софских воззрениях на русской почве. Но противопоставление Западу проявлялось у них не в огульном отрицании его достижений, не в замшелом национализме. Напротив, славянофилы признавали и высоко ценили достоинства западноевропейской культуры, философии, духовной жизни в целом. Они творчески восприняли философию Шеллинга, Гегеля, стремились использовать их идеи.

Славянофилы отрицали и не воспринимали негативные стороны западной цивилизации: социальные антагонизмы, крайний индивидуализм и меркантильность, излишнюю рациональность и т.п. Истинное противостояние славянофильства Западу заключалось в различном подходе к пониманию основ, "начал" русской и западноевропейской жизни. Славянофилы исходили из убеждения, что русский народ должен обладать самобытными духовными ценностями, а не воспринимать огульно и пассивно духовную продукцию Запада. И это мнение сохраняет свою актуальность и поныне.

В развитии славянофильства особую роль сыграли И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин. Многообразие их взглядов объединяет общая позиция: признание основополагающего значения православия, рассмотрение веры как источника истинных знаний. В основе философского мировоззрения славянофильства лежит церковное сознание, выяснение сущности церкви. Наиболее полно эта основа раскрыта А.С. Хомяковым. Церковь для него не является системой или организацией, учреждением. Он воспринимает Церковь как живой, духовный организм, воплощающий в себе истину и любовь, как духовное единство людей, находящих в ней более совершенную, благодарную жизнь, чем вне ее. Основным принципом Церкви является органическое, естественное, а не принудительное единение людей на общей духовной основе: бескорыстной любви к Христу.

Этот принцип Хомяков выразил в понятии "соборность", ставшим одной из основных категорий русской философии. Соборность трактуется им как "единство во множестве", в котором можно выделить составляющие его элементы. Не монолит, а именно единство, единение, имеющее связующее духовное начало. Причем соборность не означает абсолютного единства, неотличимости его членов друг от друга. Напротив, она сохраняет автономность Я. Соборное единение предполагает подчинение его членов целому, но это акт свободного единения, ибо лишь в сочетании со свободой единство становится соборным.

148

Мысли Хомякова о соборности получили признание и дальнейшее развитие в русской философской мысли. И это не случайно. Дело в том, что типичной особенностью русского философского мировоззрения является предубеждение против индивидуализма и приверженность к определенного рода духовной солидарности, которая не игнорирует личную свободу и индивидуальность, а, напротив, является их надежной основой. На Западе можно найти некоторые созвучия этому духовному принципу, но не более того. В западной философии приоритет отдается индивидуальному сознанию, Я. Оно рассматривается либо как единственный фундамент всего сущего, либо как самодостаточная и самоуправляющаяся, независимая от всего прочего сущность, которая в области духовного является последней опорой для конкретной реальности.

Русская философия, напротив, последнюю основу духовной жизни и духовного бытия видит в понятии "Мы", вкладывая в него конкретное содержание. Мы - это не объединение нескольких Я, не механический синтез Я и Ты, а их первичное, неразложимое единство, из которого изначально "произрастает" Я и благодаря которому оно только и возможно. Это опора и живой носитель Я, его глубочайший корень. Каждое Я содержится в Мы и наоборот, в каждом Я внутренне содержится Мы. При этом Я сохраняет своеобразие, свою свободу именно благодаря его органической связи с целым, с Мы. Вот это органическое духовное единение человеческого сообщества и выражает понятие соборности.

Учение о церкви и соборности легло в основу философской антропологии Хомякова. Он отрицательно относился к теории социальной среды французских мыслителей XVIII в., утверждавших, что среда оказывает решающее влияние на человека. Хомяков рассматривает социальную среду как совокупность случайностей, которые окружают человека и препятствуют полному проявлению присущих ему качеств. Столь же категорически отвергается им индивидуализм, отделяющий человека от других людей.

Рассматривая проблему человека, Хомяков поднимает сложный вопрос о трагизме человеческой жизни, истоки которого он видит в борьбе свободы и необходимости, двух противоположных начал, присущих природе человека. У одного типа людей, отмечает Хомяков, преобладает стремление к свободе, поиску свободы. Другой тип людей, напротив, воспринимает свободу как тяжкий дар и предпочитает подчиненность необхо-

149

димости. Люди могут найти себя, обрести духовную свободу в церкви, но они постоянно уходят из нее, чтобы стать рабами природной и социальной необходимости. И это обусловливается не "страстями" людей, а утерей ими разума и "внутренней устроенности", утерей здоровой цельности духа. Восстановить эту целостность можно с помощью "цельного живого знания". Отсюда интерес Хомякова к проблемам гносеологии, стремление создать "соборную", "церковную" концепцию познания, обосновать единство веры и разума. Хомяков предлагает теорию религиозного "живого знания", согласно которой овладение истиной доступно церкви, а не индивидуальному сознанию. Ибо только "церковный разум", "совокупность мышлений", объединенных любовью к Богу, является органом познания полной истины.

Итак, западничество и славянофильство - две противоположные, но и вместе с тем взаимосвязанные тенденции в развитии русской философской мысли, наглядно показавшие самобытность и большой творческий потенциал русской философии XIX в.
















4. Философские основы революционно-демократического движения


Одной из особенностей западничества является его неоднородность, отсутствие цельности, сосуществование в нем направлений, различающихся своими философскими основаниями и социально-политической ориентацией. Наряду с умеренным либерализмом в нем был революционно-демократический радикализм, философский материализм "соприкасался" с позициями философского идеализма, атеизм - с религиозным восприятием мира.

Революционно-демократические убеждения наиболее ярко проявились во взглядах таких западников, как А. Герцен, Н. Чернышевский, В. Белинский, Н. Огарев, Д. Писарев, Н. Добролюбов.

Особенность философии революционных демократов заключается в ее отчетливо выраженной социальной направленности. Ей присуща глубокая резкая критика крепостничества, стремление найти действенный путь его замены другим общественным строем. Она дала материалистическое решение ряда важнейших мировоззренческих проблем.

Решая онтологические проблемы, революционные демократы выделяют роль и значение философии. Они видят в ней мощный


150

инструмент познания действительности, подчеркивая, что ее содержанием должна быть природа, окружающая человека реальная жизнь. Задача философии - помочь людям осмыслить пути совершенствования общества и самих себя, найти пути и средства устранения социального зла. Мир, изучаемый философией, объективен, несотворим, неуничтожим и состоит из разных форм движущейся материи.

Революционные демократы исходят из возможности познания человеком окружающего мира с помощью чувства и разума, выделяя при этом значение природы как исходного начала познания. Но они не сводили познание к пассивному восприятию субъектом окружающего его мира, что было свойственно материализму XVIII в. Напротив, ими всячески подчеркивается активность сознания, тот факт, что человек не только испытывает воздействие внешнего мира, но и сам может, опираясь на разум, изменять его. С помощью чувств и разума люди могут выработать верное представление о мире и самих себе. Революционные демократы отвергли идею о врожденном характере знания, считая, что оно формируется, вырабатывается людьми в процессе их взаимодействия с природой и с себе подобными существами. Постижение действительного знания представляет собой сложный процесс, в котором чувственное и рациональное не изолированы друг от друга, а находятся в единстве и взаимодействии.

Творчески подошли они и к решению проблемы истины. Так, Герцен утверждал, что содержание истинных знаний не должно противоречить действительности, что истина должна подтверждаться как мышлением, так и бытием. Чернышевский обосновал важное положение о конкретности истины, о том, что отвлеченных, абстрактных истин нет, что все нужно рассматривать с учетом обстоятельств, места и времени. Он приблизился к пониманию роли практики в качестве критерия истины, отмечал, что практика разоблачает обман не только в делах, но и в чувствах, мыслях. Однако подлинного научного объяснения содержания практики революционные демократы дать не смогли, рассматривая ее только как деятельность людей по "переработке природы".

Большое внимание уделили революционные демократы проблеме человека. Опираясь на антропологизм Фейербаха, они рассматривали человека как высший результат деятельности природы, считая, что без него природа является чем-то незавершенным, что человеческий мир не отделен стеной от мира природы, что сознание человека - высшая степень развития природы.

151


В формировании философских позиций революционного демократизма принимает непосредственное участие Чернышевский. Вслед за Герценом он подчеркивает важность научного подхода при философском анализе явлений природной и социальной действительности, используя при этом методы и достижения естественных наук. В работе "Антропологический принцип в философии" Чернышевский высказывает ряд положений, подтверждающих его материалистический взгляд на мир. Это - признание материи и таких ее общих свойств, как пространство, время, протяженность, диалектический характер ее развития и др. Однако в материалистической позиции Чернышевского заметны элементы биологизма, присущего материализму Фейербаха, а иногда и признаки вульгарного материализма.

В своих антропологических взглядах Чернышевский разделяет мысль Герцена о естественном происхождении человека, утверждает, что человека нужно рассматривать как одну "натуру", одно существо, т.е. как единство природного и социального. Но он идет дальше, подчеркивая важность не только биологической, но и социальной характеристики человека и отношений между людьми, отмечая, что мир человека есть мир социально-исторический, нравственно-свободный и положительно-деятельный. Тем самым был намечен путь преодоления абстрактного характера фейербаховского понимания человека.

Чернышевский подчеркивает веру в "чудодейственную" силу личности, защищает права человека на свободу и стремится найти путь, ведущий к его нравственному совершенствованию. Он провозглашает принцип "разумного эгоизма", согласно которому человек должен осознавать, что его личное счастье сочетается с общим благополучием, понимать, что свойственное каждому человеку естественное стремление к счастью реализуется, когда он сам борется со всем, что мешает счастью других.

Для революционных демократов в целом, для Чернышевского в частности характерен самостоятельный подход к оценке гегелевской диалектики. Они не отбросили ее, подобно Фейербаху, а сумели понять значимость идеи развития, заложенной в диалектике Гегеля как методе преобразования действительности, и дать философское обоснование необходимости революционно-демократических изменений в России.

152

Чернышевского вдохновляла мысль о коренном преобразовании социального строя. Он глубоко верил в русский общинный строй, в крестьянскую общину, как и другие представители революционного демократизма. Размышляя о судьбе русского народа, отождествляемого ими с крестьянством, революционные демократы выдвинули утопическую идею крестьянского социализма. Суть этой идеи заключается в том, что главным средством совершенствования общества станет крестьянская революция, которая ликвидирует крепостнический строй в России и откроет возможность, минуя капитализм, перейти к социалистическим формам общественной жизни. Причем ячейкой, из которой разовьется крестьянский социализм, будет сельская крестьянская община. Наиболее радикальный путь к воплощению этой идеи выразил Чернышевский своим призывом "К топору зовите Русь!"

Итак, продолжая традиции философского материализма, революционные демократы дали решение ряда онтологических и гносеологических проблем, оставаясь в целом под влиянием материализма Фейербаха. Преимущество их взглядов в том, что они в значительной степени преодолели пассивность, созерцательность прежнего материализма, сумев понять рациональный характер гегелевской диалектики, интерпретируя ее в духе материализма и сделав вывод о неизбежности прогрессивного развития общества и человека.















5. Философские идеи второй половины XIX в.

Идеи революционно-демократического движения получили развитие в философских и социально-политических концепциях народничества, основными идеологами которого были М.А. Бакунин, П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский, П.Н. Ткачев. Общим принципом народничества является философский антропологизм и примат этики, вера в созидательные возможности человека, убеждение в необходимости свержения самодержавия революционным путем и организации нового общества на принципах крестьянской общины. Наиболее полно эти взгляды разработаны Лавровым и особенно Михайловским.

Центральной проблемой философии, по мнению народников, является проблема человека, его идеалов и осознания им своего нравственного долга. Человек рассматривается как разумная и свободная личность, которая осознает свою свободу и действует в соответствии со своими нравственными идеалами.


153

Не оспаривая в принципе значения специализации, разделения труда для прогресса в общественной жизни, народники основывают его прежде всего на развитии самосознания каждой личности, реализации ею всех своих возможностей, росте социальной солидарности. Общество, по их мнению, должно состоять из индивидуумов, способных к взаимопониманию, взаимоуважению и объединению усилий всех ради достижения общей справедливости и счастья.

Народники, особенно Бакунин, утверждали, что необходимым условием появления такого общества является отрицание старого, что социальное и экономическое освобождение достигается только путем отмены наследственной собственности, передачи земли общинам крестьян-тружеников, а фабрик - ассоциациям рабочих. И это может быть осуществлено в результате крестьянской революции. Ибо русская деревенская община, основанная на совместном возделывании земли и общем пользовании продуктами труда, наименее "раздробленная" последствиями специализации и разделения труда, дает реальное основание предположить, что именно крестьянство способно совершить социальную революцию. Итогом такой революции будет новый тип общества - союз свободных общин.

Народники усилили радикализм революционно-демократического направления, сконцентрировав внимание на проблеме свободы личности и обосновании необходимости революционного преобразования общества. Идеи народничества оказали заметное влияние на социально-политическую жизнь России начала XX в.

В 1860-1870-е гг. появляется новое направление русской философии - "почвенничество". Оно возрождает идеи славянофильства о самобытности и историческом предназначении России, особо подчеркивая, что ее дальнейшее развитие возможно лишь на основе осмысления народной жизни, погружения в глубину народности, в ее почву, в духовные народные начала. Общей чертой почвенников и славянофилов является религиозность, стремление выразить свое миропонимание в соответствии с православием, выявляющим и раскрывающим глубины русского духа.

Сторонники этого направления А.А. Григорьев, Н.Н. Страхов и особенно Ф.М. Достоевский продолжили и значительно углубили философский антропологизм и этический персонализм народничества.

Идеи философского антропологизма, противоречивость внутреннего духовного мира человека занимают центральное

154

место в творчестве Ф.М. Достоевского. Особенность его антропологизма в том, что он не ограничивается рассмотрением человека как высшего продукта природного мира. В центре внимания мыслителя духовный мир человека, его природа и характер, душевный склад, чувства и мысли человека, обнаружение внутренних "пружин этого мира", суть его противоречий. Человек для Достоевского - микрокосмос, центр бытия, духовное существо, загадка мировой жизни.

Исследуя духовный мир человека, Достоевский подчеркивает, что человеческая природа противоречива, иррациональна и крайне динамична. Покой, устойчивость свойственны лишь поверхностному пласту души человека. За устойчивым бытом и душевным благообразием человеческого существования скрыты бури, темные бездны "подполья". Полярность природы человека, столкновение скрытых в ней противоположностей, идущих до самой ее глубины, где царствует движение страстей, определяет причину движения природы человеческой, считает Достоевский.

Он исследует характер и процесс этого движения, раскрывает диалектику идей "подпольного человека", т.е. борьбу рациональных и иррациональных сил в его душе. Достоевский отмечает, что человек - существо проблематическое и загадочное, склонное постоянно доказывать себе, что он человек, а не "клавиша фортепиано".

Природу человека, считает писатель, нельзя полностью рационализировать, ибо ему свойственны индивидуализм, непомерное самолюбие, бунт против внешнего миропорядка. Он испытывает неискоренимую потребность в иррациональном, в свободе, в желании жить и действовать по своему собственному хотению, фантазии, капризу, "по своей глупой воле", а не по велению разума, общепринятых норм и выгод. Главное для человека поступать так, как хочется, независимо от того, к хорошему или плохому это может привести, ибо важно сохранение самого дорогого для него: его личности, индивидуальности. Ради этого человек способен на любые поступки, противоречащие здравому смыслу и совести.

Отсюда органическая связь проблемы человека с проблемой свободы, ибо сама сущность человека определяется жаждой свободы, желанием быть самим собой, стремлением утвердить свою независимость. Чтобы сохранить себя как личность, человек должен пройти через свободу, подчеркивает Достоевский. Но стремясь к свободе, люди не осознают ее сложности и про-

155

тиворечивости. Жизненный путь есть путь раздвоения между свободой изначальной и свободой конечной. Первая - выбор добра и зла, определяющий его образ жизни. Это низшая свобода, ибо она иррациональна, зависит от чувства и настроения человека, от власти его страстей и своеволия. Вторая - высшая, конечная свобода, свобода Добра, Бога, Разума. Подлинное освобождение человека, достижение им высшего духовного уровня возможны только при наличии такой свободы. Однако путь человека к ней мучителен и полон страданий. Он проходит через сомнения и переживания, раздвоение личности познанием на собственном опыте добра и зла, множество искушений, соблазнов, и прежде всего соблазна "вседозволенности", который значительно ослабляет нравственные устои в душе человека. Руководствуясь вседозволенностью, человек отступает от четкого выбора, его "тянет" в противоположные стороны, он как бы "раздваивается". Личность человека теряет свою целостность, раскалывается на два Я. В ней начинает выделяться и персонифицироваться другое Я, его внутреннее зло. И человек "гибнет как личность".

Вседозволенность превращает человека в раба своих страстей, он ставит себя выше Бога, воображает себя человеко-божеством, способным создать мир, более совершенный, чем созданный Богом. На деле же он творит мир, полный страданий и зла. Своеволие и бунт против мирового смысла, "человекобожество" закрывают сознанию человека путь к подлинной свободе. Стремление превзойти Бога в новом устройстве мира воплощается в идее всеобщего счастья и доброты, преодолении зла и страданий путем отказа от свободы, ибо для счастья людей необходимо успокоить их совесть, т.е. отнять у них свободу выбора. Это открывает возможность принудительного создания доброго и счастливого мира, пусть даже с применением насилия. Достоевский показывает, что следствием безграничного своеволия с его принудительной рациональностью будет безграничная власть необходимости, целесообразности, допускающих ради "счастья" людей любое насилие, "беспредельный деспотизм".

Достоевский глубоко раскрывает диалектичность свободы. Свобода может вознести человека на вершины нравственного совершенства, разбудить "ангельское начало" в нем. Но она же может дать простор темным, "демоническим" силам в душе человека, нести в себе хаос разрушения, "семя смерти", насилие, ссылаясь при этом на необходимость достижения счастья для

156

людей. Последнее обусловливается рационализацией свободы, отрывом ее от чувств и души человека. Когда свобода осознается только "голым разумом", она становится слепой, способной открыть путь злу, обнажить самые темные и низшие движения души человека, поставить его в зависимость от настроения и влечений, обречь на мучительные страдания. Противоречивость и трагизм свободы, по Достоевскому, в том, что в ней сосуществуют две опасности: свобода добра, предполагающая свободу зла, ибо добро не может быть принудительным, и свободу зла, которая ведет к перерождению свободы в злую необходимость. С другой стороны, отрицание свободы зла и утверждение абсолютной свободы добра ведет к ее перерождению в добрую необходимость и к отрицанию свободы. Возможность гибели свободы, вытекающая из противоречия свободы добра и свободы зла, доброго принуждения к злой свободе и заключается или в раскрепощении своеволия, или в принуждении к добру.

Реализация любой их этих возможностей определяется выбором человека, Достоевский пристально исследует проблему выбора. Человек по природе своей призван к чему-то великому, и поэтому его выбор предполагает огромную ответственность за свои поступки, за сохранение добра, за страдания чужие и свои. Он должен решить, сделать выбор: принять свободу, сопровождающуюся ответственностью и страданиями, или удовлетвориться жизнью без свободы, но благополучной и благоустроенной. Трудность выбора делает путь к свободе мучительным, страдальческим, трагическим. И нередко человек не выдерживает бремени ответственности и отрекается от выбора между добром и злом, от свободы. Он отказывается от свободы, предпочитая принудительное благополучие, основанное на принципе "муравейника". И лишь немногие из людей, подчеркивает Достоевский, способны взять на себя бремя ответственности за выбор и тем самым сохранить свободу. Наиболее верный путь к свободе, по его мнению, путь к Богочеловеку.

Достоевский утверждал, что человеку нельзя прожить без Бога, ибо в нем объединены природа божественная и природа человеческая. И даже в самом последнем человеке сохраняется образ и подобие Бога. Поэтому для приближения к Богочеловеку каждый должен сам, без всякого принуждения и насилия принять свободу высшую, т.е. добровольно встать на путь ответственности и страданий, принять Истину Бога. Только она ведет к Богочеловеку, в котором свобода человеческая соединяется со свободой божественной.

157

Свое видение человека и мира Достоевский в художественно-философской форме выразил в произведениях "Преступление и наказание", "Бесы", "Братья Карамазовы", "Идиот", "Записки из мертвого дома", "Записки из подполья" и др.

Отмечая новое, внесенное Достоевским в решение проблемы человека, можно выделить следующее. Достоевский не ограничивается признанием ценности человека. Он не только раскрыл и глубоко исследовал добро, любовь и страдание, присущие душе человека, но и обнажил "демоническую стихию" в человеке, его "подполье", "бессознательное". Тем самым было показано, что исследовать сущность человека, руководствуясь только простыми истинами типа "дважды два - четыре", нельзя, что здесь нужна не "арифметика", а "высшая математика". Достоевский доказал, что природу человека и общества невозможно полностью рационализировать, ибо всегда остается иррациональный остаток, что борьба рационального и иррационального, рассудочного и импульсивного, темного и светлого является источником жизни, гарантом того, что человек не превратится в "штифтик", а общество в "муравейник". Достоевский не только показал, что свобода человека есть его естественное свойство, но и раскрыл противоречивость и трагичность самой свободы, обнажил пагубность своеволия и человекобожества. Достоевский видит будущее человека и его свободы в Богочеловеке.














6. Русский космизм

Космизм, своеобразное направление в русской философской мысли конца XIX-XX вв., включает в себя философско-теологические (Н.Ф. Федоров, B.C. Соловьев), естественно-научные (В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский), художественные (Н.К. Рерих) представления и размышления о проблеме Космоса, о месте человека в нем, соотношении человека и космоса.

Здесь мы кратко остановимся только на учении Н.Ф. Федорова, давшего глубокую и оригинальную разработку идей русского космизма. В его философских взглядах переплетаются религиозно-христианский подход к пониманию основ бытия и стремление создать проект всемирного спасения - натурализм, фантастичность, мистицизм и реализм, мечтательность и научность, утопизм и действительность. И вместе с тем все его учение пронизывает вера в мощь разума, науки и творческие возможности человека. Все главные идеи Федорова изложены в его труде "Философия общего дела".

158

Исходным пунктом философии Федорова является определение главной задачи человека и человечества. Он видит ее в правильном понимании смысла жизни и цели, ради которой живет человек, а главное, в организации жизни в соответствии с этим смыслом и целью. Такая задача обусловливает "проективный" подход к истории, которая нуждается, по мнению Федорова, в отношении не безучастном, объективном, не сочувственном, а в проективном. Только в этом случае знания о смысле и цели жизни трансформируются в "проект лучшего дела" и в реализацию этого проекта. И философия должна стать активным проектом того, что должно быть, проектом всеобщего дела, а не ограничиваться пассивным, умозрительным объяснением сущего.

Он утверждает, что после искупления Христом первородного греха людей дальнейшее спасение их и окружающего мира целиком зависит от людей. Нам, людям, вручено дело спасения мира и себя. И это не является противопоставлением человеческого Божественному, отмечает Федоров, ибо после искупления Христа людям открылась возможность и способность сделаться орудием реализации Божественного плана.

Федоров убежден в наличии тесной связи всего происходящего на земле с процессами во Вселенной, в Космосе, считая, что деятельность человека не должна ограничиваться пределами земной планеты. Опираясь на силу разума, человек, может не только познавать Вселенную, но и населить все миры, упорядочить хаос, царящий в Космосе, сознательно управлять преобразованием всей природы, завершая тем самым предначертания Творца.

Однако для реализации этой возможности необходимо преодолеть людскую разобщенность и холодную отчужденность в отношениях живых людей и забвение усопших, преодолеть отсутствие братства, родственности между людьми. Причину этого отчуждения Федоров видит в том, что люди сосредоточены только на самих себе, подчеркивает несправедливость, "неправду" замыкания каждого в самом себе, отделение себя от живых и от умерших. Этим обусловлен призыв к людям: жить не для себя, ибо это эгоизм, и не для других, ибо это альтруизм, а со всеми и для всех.

Исходным пунктом "Философии общего дела" является учение о родстве. Федоров убежден, что родство лежит в основе жизни не только человеческой и мировой, но и в основе жизни самого Бога и является естественной божественной основой жизни. Родство есть общество сынов человеческих, помнящих

159

отцов. Братство, единство невозможны без сыновства, без связи поколений, каждое из которых помнит, чтит поколения предшествующие и опирается на их достижения. Он считает, что любовь к отцам, предкам, органически родовое, родственное составляет нравственное, высшее в человеке, то, что уподобляет его Святой Троице. Культ предков является, по утверждению Федорова, единственной истинной религией.

Таким образом, основой и движущей силой общего дела выступает родство как начало, имеющее свой прообраз в недрах Божественной Троицы, как стержень жизни общественной, мировой и божественной.

Религиозная основа идеи родства предопределила религиозность всей философии "общего дела". Федоров всемерно возвеличивает и пропагандирует преобразующую роль человека, вовлеченного в общее дело, внося в христианство активный антропологизм.

Для окончательного торжества общего дела человечества необходима победа над "последним врагом" человека - смертью. Федоров ставит и пытается решить проблему воскрешения, рассматривая ее как важнейшую. Жизнь, сохранение и развитие человечества рассматриваются им как высшая цель и благо. Он размышляет о проблеме преодоления смерти, воскрешения всех живших на земле, сохранения идейных трудов минувших поколений.

Проблему "воскрешения" Федоров решает в свете христианского учения о победе над смертью через воскресение в "будущей жизни", в которой человек обретает всю полноту своего бытия. Он верит в правду грядущего воскресения и непримирим к смерти. Но Федоров дает этому учению свою интерпретацию.

Процесс "воскрешения" он не трактует как непосредственное воскрешение каждого умершего человека. Полным воссозданием он считает не механическое "возрождение" умерших в их прежней материальной природе, а превращение их природы в принципиально другую, высшую самосозидаемую природу. Он понимал "воскрешение" как полноту жизни умственной, нравственной, художественной и путь к нему видел в соединении людей в общем деле. Через человека и его общую деятельность Бог воссоздает мир, воскрешает все погибшее, считает Федоров. В проблеме "воскрешения" Федоров сочетает как религиозные, так и научные аспекты. Активность человечества во всеобщем деле воскрешения анализируется им с религиозных позиций. Но конкретные пути и способы этой активности Федоров рассмат-

160

ривает с естественно-научных, позитивно-технических позиций. При всех элементах утопичности и фантастичности учение о "воскрешении" пронизано одной идеей - идеей единства, взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего.

"Философия общего дела" Федорова, несмотря на религиозную оболочку, наличие элементов натурализма, наивности, фантастичности и мистицизма, содержит ряд прогрессивных идей. Это идеи преемственности поколений людей, сплоченных "общим делом" для решения жизненно важных задач; всеобщего братства, "родства" людей, бессмертия рода человеческого; веры в безграничные возможности разума и активности человека в регулировании слепых сил природы; бережного отношения человека к природе; значимости достижений науки и техники в освоении Космоса и утверждения возможности выхода человека в Космос; нравственной ответственности при использовании достижений научно-технического прогресса.

Таковы некоторые основные положения русского космизма, развитые в философии Федорова.

Итак, основные направления философской мысли России XIX в. подтверждают оригинальность постановки мировоззренческих проблем и оригинальность их решения русской философией, ее самобытность и самостоятельность.











ЛИТЕРАТУРА

Бердяев Н.А. О русской философии: В 2 ч. Свердловск, 1991.
Зеньковский В.В. История русской философии: В 2 т. Л., 1991.
Ильин В.В., Солнцев Н.В., Чалов Н.М. Русская философия в лицах. М., 1997.
Лосев А.Ф. Русская философия. Очерки истории. М., 1991.
Русский космизм. М., 1993.
Хомяков А.С. Соч.: В 2 т. М., 1995.
Чаадаев П.Я. Соч. М., 1989.
Чернышевский Н.Г. Соч.: В 2 т. М., 1989.



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы особенности русского просвещения?
2. В чем состоит преемственность российского материализма от Ломоносова к Радищеву?
3. Каково значение философии XVIII в. для дальнейшего развития отечественной философии?
4. Что общего и особенного во взглядах славянофилов и западников?
5. Что нового внесли революционеры-демократы в разработку проблем диалектики и социальной философии?
6. Что нового внес Ф.М. Достоевский в решение проблемы человека?
7. В чем состоит прогрессивный характер философии русского космизма?





















Глава 7
РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ФИЛОСОФИЯ КОНЦА XIX - НАЧАЛА XX в.

1. Особенности формирования русской религиозной философии и ее основные идеи

В основе истории и духовного развития русского народа лежало христианское православие. Поэтому философия приобретает религиозный характер, что проявляется в русской философии в целом и ее религиозно-идеалистическом направлении в частности. Важнейшие философско-мировоззренческие проблемы по поводу понимания и толкования духовного и материального, веры и разума, смысла жизни, свободы, человека, смерти и бессмертия и другие были в поле зрения как философии, так и религии.

В статье "О характере русской религиозной мысли XIX века" Н. Бердяев отмечает, что оригинальная русская мысль проявилась как мысль историософическая, что она стремилась разгадать, что помыслил творец о России и каков путь и предназначение России и русского народа в мире [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии. Свердловск, 1991. Т. 2. С. 5.


Особенностью русской религиозно-философской мысли является то, что ее носителями были не церковные иерархи, а свободные светские мыслители - А. Хомяков, И. Киреевский, Ф. Достоевский, Л. Толстой, Н. Федоров, В. Соловьев, Н. Бердяев, И. Ильин и др. Светская мысль формировала христианскую философию, не оглядываясь на авторитет иерархов официальной церкви и официального богословия.

Стремление осознать и осмыслить сущность православия, основой которого является свобода духа, вызвало потребность создать православную, христианскую философию. Ее фундамент закладывает Киреевский, определив задачи русской религиозной философии. Хомяков и последующие мыслители возводят на этом фундаменте "философское здание".

Русская религиозная философия возникает, имея перед собой опыт новой истории. Она не могла изолироваться от основных путей философского познания, от философской проблематики своего времени, от проблем, выдвинутых в европейской философской мысли XIX в. Наиболее полно эта проблематика разрабатывалась в классической немецкой идеалистической фи-




162


лософии. Отсюда влияние немецкого идеализма на формирование философской и богословской мысли России XIX в. Однако русской религиозно-философской мысли, всем ее представителям было чуждо механическое следование в русле идеализма Фихте и Гегеля, Шеллинга и Канта. Напротив, она критично подошла к оценке их идей, творчески и самостоятельно решая сложнейшие философские проблемы.

Среди основных проблем русской религиозной философии конца XIX - начала XX в. можно выделить следующие.


Проблема христианской свободы, оригинальность решения которой в том, что свобода трактуется не как борьба за право индивида, а как свобода, реализуемая в соборной жизни, как ответственность во имя высшего достоинства и богоподобия человека.

Проблема соборности как духовного коллективизма, противостоящего авторитарности и индивидуализму и сохраняющего свободу личности, коллективизма, не знающего принуждения и внешнего авторитета. Проблема смысла жизни, смерти и воскрешения, соотношения тела и души, веры и разума человека, его активности и призвания. Мессианское предназначение России в мире, призыв к общему делу христианизации мира, к активности человека в сохранении преемственности поколений и устройстве мировой жизни, социальной и космической. Гуманизм как христианская человечность, диалектика человеческого и божественного в человеке, богочеловечество. Сущность христианства и признание возможности религиозного обновления, отношения христианства к миру, культуре, современности. Религиозная космология, рассматривающая человека как вершину и центр космической жизни, как микрокосм.

Сложность этих проблем и мотивов, органически вытекающих из православного типа христианства, определяет лицо русской религиозно-философской мысли. Конец XIX - начало XX в. выделяются мощным подъемом русской религиозной философии, ее духовным ренессансом. Она представлена такими мыслителями, как В. Соловьев, Н. Бердяев, В. Розанов, С.Л. Франк, И. Ильин, С. Булгаков, П. Флоренский, Л. Толстой, К. Леонтьев и др.

163












2. Философские и социально-этические взгляды B.C. Соловьева

B.C. Соловьев, один из наиболее ярких представителей религиозной философии конца XIX в., выделялся своим духовным универсализмом. Он был философом, поэтом, историком, публицистом, критиком. Вероятно, в силу этого Соловьев не создал философской системы типа гегелевской. Но он выдвинул и глубоко разработал ряд важных идей, совокупность которых значительно развила философско-религиозное мировоззрение в России. Эти идеи отражены в его работах "Кризис западной философии", "Критика отвлеченных начал", "Философские начала цельного знания", "Чтения о Богочеловечестве", "Теоретическая философия", "Оправдание добра", "Три разговора" и др.

Одна из ведущих тем его творчества - определение смысла и предназначения философии, а также проблема "цельного знания". Соловьев стремится определить место философии в духовной жизни человечества, выяснить ее значение и соотношение философского и религиозного миропониманий. Он отмечает, что западная философия с ее рационализмом, односторонней рассудочностью, приверженностью к отвлеченным началам впала в кризисное состояние. Для выхода из кризиса философия должна преодолеть отвлеченность.

Соловьев рассматривает философию как развивающееся знание, которое органически сочетается с другими сферами познания и в котором фиксируются различные формы бытия, деятельности человека и общества. Философия, считает Соловьев, призвана освободить человека от рабского подчинения природе, открывая ему идеальное царство, и от насилия со стороны духовных сил. Эта освобождающая деятельность философии основана на том, что человек никогда не удовлетворяется раз и навсегда данными границами, не хочет быть рабом никакой, даже самой высокой ограниченности. Философия, являясь вечным поиском достоверной истины и духовной свободы, делает самого человека человеком, осуществляет собственно человеческое начало в нем.

Для выполнения своего предназначения и преодоления отвлеченности философия, по мнению Соловьева, должна опираться на "цельное знание", универсальный синтез философии, науки и религии. Центральное место в этом синтезе занимает теология, ибо она определяет абсолютное содержание знания. Затем идет философия, придающая знанию рациональную форму, и, наконец, наука, обеспечивающая знание конкретным материалом.

164

Соловьев отмечает, что философия должна обладать относительной самостоятельностью, но только для того, чтобы вместе с наукой использовать свои возможности для достижения общей, главной цели познания, определяемой теологией, В процессе разработки идеи "цельного знания" Соловьев анализирует важные философские категории: "бытие", "сущность", "истина", "сущее" и др. Опираясь на идею "цельного знания", он приходит к понятию "цельная жизнь".

В его интерпретации "цельная жизнь" есть живое и подлинное общение с Абсолютом. И все частные формы и элементы жизни и знания станут необходимыми органами единой "цельной жизни", приобретут свое положительное значение и цену лишь после общения воли и ума людей с Вечным истинно сущим. "Цельная жизнь" трактуется им как "Царство Божие", но не как благодатное царство, данное свыше, а как окончательная фаза исторического развития. При этом он выдвигает на первое место тесную связь познания и этической сферы как необходимое условие преодоления "отвлеченного" характера философии.

Но он идет дальше простого сочетания теоретической и нравственных сфер. Соловьев стремится раскрыть религиозный смысл соединения теоретической и этической сфер, обосновать необходимость связи философии и веры. Он считает, что теоретическая потребность имеет частное значение, а высшая потребность человека приобретает чисто религиозный характер, ибо именно она определяет то, что выдвигается другими запросами духа. Поэтому целью истинной философии должно быть содействие в сфере знания перемещению центра человеческого бытия из ему данной природы в абсолютный мир. Так философия оказывается в прямом подчинении религиозной сфере.

Однако Соловьев не растворяет философию в религии, не отрицает важности свободного разумного мышления. Он лишь приближает к секулярному мышлению содержание христианской веры, настойчиво сближая философию и веру. Он стремился построить систему философии, соответствующую принципам христианства, восстановить мир между философией и верой, религиозно осмыслить и осветить путь философии. И в этом заключались его исходная философская установка, его влияние и основное дело.

165

Одна из основных идей Соловьева, идея Всеединства, определяет направленность всей его философии. Он отмечает, что все явления существуют только в отношении друг к другу, ибо они выступают как части целого. Но под целым Соловьев понимает не просто множество вещей, явлений, соединенных между собой, а Всеединство, существующее во всем и выступающее как начало всего, как Абсолют. Раскрывая смысл этого Абсолюта, Соловьев утверждает, что есть всеединое первоначало всего сущего, оно в своей реальной действительности, которую мы познаем нашим опытом, представляет духовный характер. И эта духовная действительность принадлежит первоначалу независимо от нашего сознания и первее его. Таким духовным первоначалом, стоящим выше всякого бытия и определяющим его собой, является "сверхсущее", т.е. Бог. Каждое из существ бытия обладает поэтому лишь относительной самостоятельностью, ибо они выступают как часть целого и имеют свое основание в высшем Абсолюте, в Боге. Бог есть "все во всем" и мир вне Бога не существует. Бог производит бытие и проявляется в нем, но не переходит в него полностью. Абсолют, Бог - это последняя основа всякого бытия, оно всеединое, т.е. заключающее в себе все. Абсолют непосредственно дан нам, но его нельзя вывести рациональным путем, доказать чисто логически.

В него можно лишь верить, ибо само существование божественного начала, по мнению Соловьева, может утверждаться только актом веры. В абсолютном Соловьев различает два начала, "два полюса". Первое - "становящееся Абсолютное", видимый мир, открывается разумом, доказывается рациональным путем. Этот видимый мир действителен, множествен и многообразен. Он полагается, создается Богом как его, Бога, "другое", чтобы иметь возможность проявить себя в нем. И в мире не может быть таких существ, которые имели бы основание своего бытия вне Бога. Все существа природного мира, по мнению Соловьева, имеют причины основания своего бытия в божественном мире, ибо сам мир создан Богом. И эволюция мира протекает как богоматериальный процесс, божественный по содержанию и материальный по форме. Началом этого эволюционного развития мира является акт божественной воли. Абсолютный божественный мир богаче видимого мира, ибо в нем есть "свой особенный, вечный мир", мир идеальный. Благодаря ему видимый мир постепенно избавляется от присущих ему несовершенств. И все новое в видимом мире - творение, предопределенное высшей целью. Абсолютное первоначало, Бог, от-

166

крывается нам как идеальная действительность, т.е. собственно божественный мир, сфера вечных идей, а также как мир видимый, мир действительности и мир человека, обусловливающий связь мира - идеального, божественного, безусловного и реального, природного, условного, т.е. порожденного божественным миром. На этом пути Абсолют из единого становится всеединым. Бог воздействует на процесс всеединства через " посредника ", человека.

Важной идеей философского творчества Соловьева является идея Богочеловека. По мнению Соловьева, она неотделима от проблем человека и человечества. Между двумя абсолютными началами, т.е. Космосом, природой и Богом, находится человек как крошечная часть мирового целого, представляющая собой таинственный мир огромных и потенциально бесконечных сил. Причем человека он рассматривал, как и вся русская философия, не только как часть мирового целого, но и как представителя рода человеческого. А судьба и благо человека зависят от благополучия и судьбы человечества и спасения Мира.

Человек наделен самосознанием. Он является высшим звеном эволюции природы и обладает способностью знать цель космогонического процесса. Более того, он может продолжить дело Творения, осуществляя в своей жизни высшую целесообразность бытия. Человек в состоянии утверждать себя отдельно от Бога, вне его, осознавать себя внутри свободным, выше всякого внешнего, от него не зависящего начала, считать себя центром всего. Но это неизбежно порождает массу проблем. Прежде человек как духовный центр мироздания был близок к природе, понимал и любил ее и в силу этого мог управлять природой. Теперь, когда человек заявляет о своей самостоятельности и независимости от Бога, он "закрывает" от всего свою душу и оказывается в чуждом, враждебном для себя мире. Отступив от Бога, человек вынужден искать его, чтобы избавиться от этой враждебности. Постепенное одухотворение человека через внутреннее усвоение и развитие им божественного начала открывает путь к богочеловечеству. Человек становится естественным посредником, связующим звеном между Богом и бытием, между природой божеской и человеческой.

Выдвигая идею богочеловечества, Соловьев обосновывает свободу и активность человека и человечества. Он верит, что свободное раскрытие человеком своих сил и потенциала приведет к осуществлению Царства Божьего, которое нельзя реализовать путем принуждения и насилия, ибо к Богу возможно толь-

167

ко свободное движение. Он особо подчеркивает активное выражение человеческого начала в богочеловечестве, не только рассматривая человека в качестве связующего звена, но и подчеркивая его активность.

Осуществление Царства Божьего зависит не только от Бога, но и от людей. Человечество должно не только принимать благодать и истину во Христе, но и осуществлять их в своей собственной и исторической жизни. Человек безусловно вечен, и не только в Боге, но и в самом себе, и каждое Я обладает своим качеством, отмечает Соловьев. Но человек вечен не как природное явление, а как носитель Бога. Действительно самостоятельной и содержательной личность человека делается тогда, когда утверждает себя, выступая как ипостась другого, высшего, Бога. В богочеловечестве коллективно должно произойти такое же соединение божественного и человеческого начал, какое индивидуально произошло в Богочеловеке - Христе, отмечает Соловьев. И человечество как целое, истинное, чистое и полное является высшей и всеобъемлющей формой и живой душой природы и Вселенной. Оно вечно соединено с Богом и соединяет с ним все, что есть. Мир и человечество - духовный организм, главой которого является Бог. Он проявляет себя в человечестве через человека как связующего звена между природным и божественным миром. Такова суть идеи богочеловечества.

С концепцией богочеловечества тесно коррелирует одна из наиболее сложных и наименее разработанных идей Соловьева - идея "Софии". По мнению Соловьева, всем существам мира свойственно неопределенное, инстинктивное стремление к всеобщему единству. Во всяком организме содержится два единства. С одной стороны, единство действующего начала, благодаря которому множественность элементов сводится им к себе как единому целому. Это всеединство воплощено в Боге. С другой стороны, единство как определенный образ этого единого начала, как осуществление идеи божественного единства. Это единство "произведенное", и оно воплощено в Софии. "София", по Соловьеву, - это "мировой разум", "душа мира", "божественная премудрость". "София" - это выражение творческого женственного начала, животворной силы Бога, которая проявляется в его способности создавать новое. Это персонифицированная, очеловеченная, божественная премудрость. София проявляется как живое духовное существо, обладающее всей полнотой сил и действий. В ней заключена объединяющая сила раздробленного мирового бытия.

168

Главное предназначение человечества заключается в том, чтобы воплотить в себе Софию, т.е. творческую энергию Бога. Воплощая Софию, божественную премудрость, человечество, и через него весь мир, приближается к Богу как к Абсолюту.

Философский смысл учения о Софии заключается в том, чтобы дать более глубокое обоснование божественного присутствия в реальной действительности, показать, что это присутствие вызвано проявлением, деятельностью в действительности "души мира", Софии, олицетворяющей и выражающей премудрость Бога. При этом София выступает как организующая сила, обеспечивающая всеединство, единство всего сущего. И эта способность Софии быть организующей силой обусловливается ее соединением с божественным началом.

Рассмотрение социальных проблем Соловьев связывает с вопросами нравственного совершенствования человека и общества. Он исходит из признания наличия в мире добра как идеальной сущности, как нормы и должного. Вместе с тем Соловьев подчеркивает значение активности индивидуального и социального объекта в творческом осознании добра и его воплощения во всем.

Нравственный смысл человека, считает Соловьев, состоит в служении чистому, всестороннему добру, ибо только оно ведет к абсолютному совершенству, сочетающему в себе добро, благо и блаженство. Говоря о совершенствовании человека, Соловьев отмечает, что человек должен прежде всего осознать свое нравственное несовершенство. Далее, ему необходимо признать существование абсолютного добра. И, наконец, он должен испытать свое стремление приблизиться к идеалу добра, чувствовать постоянное желание совершенствоваться. Причем это "долженствование" исключает любое принуждение. Человек вступает на путь служения добру на основе внутренней потребности, сознательного убеждения, свободно раскрывая возможности своих сил. И никакое насилие над человеком, даже во имя самых высших целей, недопустимо. Духовная свобода человека, свободная воля его души в стремлении делать добро и исполнять общее дело как свое собственное лежат в основе всех благ на земле, подчеркивает Соловьев.

Процесс совершенствования человека, по мнению философа, поддерживают, кроме божественной помощи, природные предпосылки его нравственности. К ним относятся такие первичные атрибуты человеческой природы, как стыд, жалость и благоговение. Человек стыдится своей животности. Он проявляет


169

чувство жалости и сочувствия ко всем живым существам, обнаруживая солидарность с ними как непременное условие общественной жизни. Чувство благоговения выражает особое отношение человека к высшим началам и является "индивидуально-психическим корнем религии". Чувства эти - стыд, жалость и благоговение - выражают специфическое отношение человека к тому, что он считает ниже себя, равным себе и выше себя. В основе данных чувств лежит стремление человека к цельности своего бытия.

Человек не может игнорировать негативные стороны действительности, равно как и абсолютизировать их. Он должен замечать в настоящем, в том, что есть, реальные зачатки и задатки того, что должно быть и максимально способствовать сохранению, росту и торжеству этих добрых начал. Тем самым достигается все большее и большее сближение действительности с идеалом. В этом заключена суть достойной жизни человека, считает Соловьев.

Личное совершенствование каждого человека, по мнению Соловьева, зависит не только от его желания и стремления, но и от состояния общественной среды в данный исторический момент, т.е. оно органически едино с совершенствованием общества. Подобно другим русским философам конца XIX в., Соловьев стремится найти истинные формы "собирательной", совместной, солидарной жизни людей, определить земные средства для их достижения. Он считает, что солидарность - всеобщий шаг мирового развития человечества, но она сама нуждается в совершенствовании, ибо зачастую не одухотворена высокими нравственными нормами. Поэтому общество должно не просто жить и развиваться, но должно постоянно совершенствоваться. И это должно проявляться в общественном прогрессе, направленном на достижение идеально-совершенной цели. Нравственное совершенствование общества, считает Соловьев, будет способствовать разрешению социальных противоречий и установлению "христианского мира" и всеобщей справедливости.

Рассматривая структуру общества, Соловьев отмечает, что оно должно прежде всего жить естественной жизнью, т.е. обеспечить свое материальное существование, твердо стоять на земле. Нормальное развитие общества обусловливается наличием реальных средств для его совершенствования. Эту возможность открывает искусственная жизнь общества, т.е. цивилизация, достижения которой способствуют движению общества вперед и

170

развитию его сил. Цель и направленность развития цивилизованной жизни, смысл общественного прогресса определяет духовная жизнь, т.е. формирование высших идеалов и духовных благ, ради которых вообще стоит жить и действовать.

Развитием общества, считает Соловьев, управляют "три коренные силы". Первой является центростремительная сила. Она стремится подчинить человечество одному верховному началу, устранить все многообразие общественных форм и подавить свободу личности. Вторая сила центробежная. Она отрицает значение общих единых начал, утверждает множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи, "всеобщий эгоизм и анархию". Наибольшее значение имеет третья сила, дающая положительное содержание первой и второй силам, освобождая их от исключительности. Это сила примиряет единство высшего начала со свободной множественностью частных форм и элементов, способствует формированию целостного общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю жизнь. Такой третьей силой может быть только откровение высшего божественного мира. Поэтому именно она должна дать общественному развитию его безусловное содержание и цель.

Идеалом общества, воплощающего в себе высшую цель и основанного на принципах справедливости, является, по мнению Соловьева, свободная теократия. Это общество, в котором нравственная власть принадлежит церкви и ее верховному представителю первосвященнику, сила - царю, а право живого совета с Богом - пророкам. Характерной особенностью такого социального порядка является добровольное подчинение государства власти церкви. Истинная теократия может существовать только на принципах свободы, на основе добровольного единства духовных и светских сил, считает Соловьев.

По его мнению, христианская культура и свободная теократия создаются на основе единства положительных элементов духовной культуры Востока и Запада. И началом этого должно быть соединение восточной и западной церквей, синтез православия, католичества и протестантизма. Такой синтез приведет к созданию вселенской церкви. Ее союз с единым всемирным государством образует в будущем истинно нормальное общество - теократическую христианскую монархию, и свободную теократию.

Соловьев надеялся, что именно Россия заложит основы свободной теократии. Ибо она является носителем божественной силы, подлинного православия. Этим определяется историче-

171

екая миссия России в посредничестве между человечеством и высшим божественным миром, в церковном примирении Востока и Запада.

Высшая сила, которую русскому народу предназначено провести в человечество, есть сила не от мира сего. Историческое призвание России, определяющее значимость ее ближайших задач, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова, отмечал Соловьев. Следует отметить, что в конце жизни Соловьев придает большое значение проблеме взаимоотношения общества и личности, подчеркивая их органическое единство. Эта проблема решается им в свете главной задачи исторического процесса - совместного осуществления Добра, разумного сочетания их прав и обязанностей по отношению друг к другу. Соловьев подчеркивает, что каждый человек независимо от своего общественного статуса имеет безусловное право на достойное существование и свободное развитие своих положительных сил. Вслед за Кантом он выдвигает требование, в соответствии с которым личность не должна быть средством для достижения блага другого лица или общества. Напротив, она всегда должна быть целью. Ибо каждое лицо есть нечто особенное и незаменимое. Но Соловьев не ограничивается формальными, абстрактными рассуждениями на эту тему. Он утверждает, что суверенное достоинство человека должно проявляться во всем многообразии жизни людей в мировом процессе восхождения к Истине, Добру, Красоте.

Соловьев выдвигает нравственное требование и для общества. Он отмечает, что единственной нравственной нормой общества, при соблюдении которой оно может определяться как внутреннее, свободное согласие всех, должен быть принцип достоинства человека, или безусловное значение каждого лица. Соловьев подчеркивает, что степень подчинения отдельного лица обществу должна соответствовать степени подчинения самого общества нравственному добру. Без выполнения этого требования общественная среда никаких прав на единичного человека иметь не может.

Значение философского наследия Соловьева состоит прежде всего в том, что он активно боролся за духовное в человеке, за высшие идеалы личности и общества, скрупулезно, творчески синтезируя духовные ценности не только отечественной, но и мировой культуры. Он разработал учение об эволюции и сущности исторического процесса, рассматривая его сквозь призму совершенствования человека и общества.

172

Соловьев рассматривал христианство как религию жизни и абсолютной полноты духовного и земного бытия. Он вывел русскую философскую мысль на общечеловеческие проблемы.

















3. Философия Н.А. Бердяева

Видным представителем русской религиозной философии является Н.А. Бердяев. Он, как и B.C. Соловьев, не создал всеобъемлющей философской системы. Однако ряд глубоких философско-мировоззренческих проблем поставлен и решен им в работах "О смысле творчества", "Философия неравенства", "Судьба России", "Философия творчества, культуры и искусства", "О назначении человека", "Истоки и смысл русского коммунизма" и др. Сжатую, но содержательную характеристику своей философской позиции Бердяев дает в статье "Мое философское миросозерцание".

Из всего многообразия идей Бердяева, в силу ограниченности объема учебника, выделим проблемы, которые проходят через все его философское творчество. Это а) проблема человека; б) проблема свободы; в) проблема творчества.

Бердяев подчеркивает, что центральной темой его философского творчества является человек, что его философия в высшей степени антропологична. Ибо исследование этой темы определяет постановку проблем свободы, творчества личности, духа и истории. И сама философия является знанием о человеке, о человеческом существовании. Бытие, отмечает Бердяев, проявляет себя через субъект, а не через объект. Субъект экзистенционален, имеет свой внутренний духовный мир. Смысл бытия познается философией прежде всего через субъект. В объекте внутреннее существование закрыто. Поэтому философия, стремясь познать смысл существования человека, опирается прежде всего на духовный, внутренний мир и опыт человека. Исследование этого мира и должно быть подлинным предметом философии. Она должна начинаться не с объекта, а с человека, Я, выяснения его сущности, судьбы и предназначения, носить личностный характер. Главное в философии - личность, индивидуальность, которая мучается над разработкой своего бытия, ищет смысл своей жизни, смысл мира. Личность, человек первичнее бытия, ибо является абсолютным центром всего бытия, всех миров. И судьба личности выражает судьбу мира, считает Бердяев.

173

Раскрывая сущность человека, Бердяев обращает внимание на двойственный характер его природы. Человек есть микрокосм и микротеос. Он сотворен по образу и подобию Бога. Но в то же время человек есть существо природное, ограниченное. Двойственность человека проявляется в пересечении в нем двух миров: высшего и низшего, духовного, божественного и материального, природного. Будучи образом и подобием Бога, человек выступает как личность, как категория духовно-религиозная, обладающая свободой и творчеством. Как существо духовное, человек является образом Бога, частью мира духовного. Духовная основа в человеке не зависит от природы и общества и не определяется ими, составляя его сущность. Являясь частью природы, человек предстает как категория натуралистически-биологическая, существо плотское, в качестве такового человек подвержен круговороту мировой жизни и находится в зависимости от нее [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии: В 2 ч. Свердловск, 1991. Ч. 1. С. 20-21.


Дуализм, двойственность природы человека заключается и в различии видимости его проявления и его сущности. Человек, рассматриваемый как часть внешнего мира, видится крошечной частью мирового целого, и на первый взгляд его сущность исчерпывается этой видимостью. Но в действительности он есть нечто неизмеримо большее и качественно иное, чем маленький осколок мира. Человек представляет собой таинственный мир огромных, потенциально бесконечных сил, внешне втиснутых в малый объем. Потаенные глубины духа человека несопоставимы с их внешним проявлением.

Бердяев, как и его предшественники, например Ф.М. Достоевский, уделяет большое внимание вопросу о необходимости связи человека с Богом и недопустимости противоречия между человеком и Богом. Смысл и истину мира, его дух и свободу выражает Бог. И человек без Бога, взятый сам по себе, теряет свою ценность, ибо потеря Бога означает, по Бердяеву, потерю смысла и цели жизни, делает ее абсурдной. Но еще хуже, если человек пытается себя поставить на место Бога, самообожествляет себя, стремится стать "человекобогом". В этом случае он теряет самого себя, исчезает как личность. Поэтому реализация человека в качестве личности есть сложный процесс восхождения от подсознательного через сознательное к сверхсознательному, к божественной духовности.

174

Двойственный характер человека порождает противоречивость и даже трагичность его существования, которое проявляет себя в извечном стремлении человека к свободе и его подчинении необходимости. Этим обусловливается, по мнению Бердяева, важность проблемы свободы. Бердяев убежден в самоочевидности свободы человека. Уже то, что человек способен осознать мир и тем самым возвыситься над ним, свидетельствует о его свободе от мира. "Человек может познать свет, смысл, свободу потому, что в нем самом есть свет, смысл, свобода... он обнаруживает в себе начало высшее, чем мировая данность" [1], - отмечает Н. Бердяев. Свобода в его трактовке - это свобода духа человека, его осознания и самосознания.

Бердяев различает три вида свободы. Первичная с в о б о -д а иррациональна, представляет собой свободу принять или не принять истину. Эта свобода выражает независимость личности, ее творческую силу, способность творить как добро, так и зло. И никто, даже Бог не властен над ней, ибо действия человеческого существа, обладающего свободной волей, непредсказуемы. Поэтому ответственность за добрые и злые последствия такой свободы несет только человек. Бог лишь способствует тому, чтобы воля человека направлялась в сторону добра и проявлялась в нем. И само зло возникает, когда человек в гордыне своей отпадает от Бога и в своей иррациональной свободе стремится поставить себя на его место.

Второй вид свободы - это свобода, "проистекающая из истины и из Бога, свобода, проникнутая благодатью" [2]. Она рациональна, ибо предполагает свободу человека познать высшее добро и идти к нему, понимание человеком силы морального закона и осознание им необходимости исполнения своего нравственного долга, своей ответственности перед собой и человечеством. Это свобода сознательная, внутренняя, свобода принять Бога, высшие ценности и следовать им, жить ими.

1 Бердяев Н.А. Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективизация. Париж, 1947. С. 14.
2 Бердяев Н.А. О русской философии. Ч. 1. С. 20-21.


Третий вид свободы - любовь к Богу. Преображение, совершенствование человека возможно только путем восхождения к такой свободе. Их нельзя достичь принудительно. Такое преображение предполагает свободную любовь человека к Богу, свободу общественного действия, основанного на началах абсолютных, религиозных, воспринятых лично каждым субъектом. Это свободное совместное действие человека и Бога. Она поэтому предполагает и требует ответственности человека и перед Богом.

175

Таким образом, проблема свободы у Бердяева неотделима от проблемы ответственности человека перед самим собой за свой выбор, перед обществом и человечеством и перед Богом. Такая тройственная ответственность превращает, по мнению Бердяева, свободу человека в тяжкое бремя, вынести которое может далеко не каждый. Свобода является достоинством только сильной личности.

Свои размышления об этом он выразил в философско-публицистической интерпретации "Легенды о Великом инквизиторе" Ф.М. Достоевского. Бердяев выделяет в этой легенде один главный, на его взгляд, сюжет - о трудности свободы. Свобода, предполагающая выбор и ответственность, есть шаг в неизвестность и поэтому чревата опасностью и даже гибелью, тяготит жизнь человека, становится ненужной ему. Человек настолько слаб, что готов сменять свободу на спокойное пребывание в безответственности. Он сам ищет того, кто сделал бы за него выбор, взял на себя ответственность, определил бы его судьбу. Он готов делегировать сильной личности свою свободу. Он примет науку, которая учит его подчинению необходимости; эмпирический мир, своей массивностью принудивший человека признать его подлинность; социальную организацию, решающую за него, где, когда и в каком качестве человек может существовать; вождя, соблазняющего его светлым будущим.

Великий инквизитор под предлогом и во имя любви к слабым людям отбирает у них свободу, дав взамен спокойную, безответственную жизнь. У его подданных улыбки лучезарны, совесть спокойна, дружба искренняя, а слезы непритворны. Но они живут в детском неведении о свободе. Они - рабы, не подозревающие о своем рабстве. Ради их спокойствия Великий инквизитор обещает казнить, распять сына Божьего - носителя истины о свободе. Великий инквизитор в трактовке Бердяева становится символом всеобщей несвободы, духовной тирании.

Где есть опека над людьми, кажущаяся забота об их счастье и довольстве, соединенная с презрением к людям, с неверием в их высшее происхождение и предназначение, где "счастье" предпочитается свободе, где утверждают, что истина не нужна для счастья людей, что можно хорошо устроиться, не зная смысла жизни, - там жив дух Великого инквизитора, дух воплощения в истории злого начала.

176

Свобода, подчеркивает Бердяев, предполагает уважение к человеческой личности, признание ее неотъемлемых прав. Поэтому она совместима с дисциплиной, самообладанием и самоограничением, но несовместима с насилием. И тот, кто совершает насилие, независимо от его мотивов, тот сам еще остается рабом.

Человечество и мир спасет только слово истины и свободы. Только оно поведет его к жизни вечной, полной, свободной и осмысленной. Личность человеческая должна спастись свободно, свободной любовью избрать Бога, ибо в божественной любви и свободе - спасение человечества, считает Бердяев.

Однако смысл и цель жизни человека не должны сводиться только к личному спасению и упованию на Бога. Бердяев подчеркивает, что человек как "микротеос" призван к творческой работе, к тому, чтобы совершенствовать мир, созданный Богом, продолжать творение мира. Отсюда внимание Бердяева к проблеме творчества. Он определяет творчество как преображение мира, творение "нового бытия", прорыв к "миру иному", превращение небытия в бытие. Творчество должно охватывать все сферы деятельности человека. Но главной областью приложения творческих сил, по мнению Бердяева, является художественная деятельность, которая лучше всего раскрывает сущность творческого акта.

Бердяев выделяет в творческом процессе главные элементы. К ним относится прежде всего свобода как возможность, потенциал новизны. Далее непременным элементом творчества должен быть дар, гений. Он дан человеку вне зависимости от его религиозных или нравственных усилий достигнуть совершенства и преобразовать себя. Даже если человек "гуляка праздный", он остается "орудием божьего дела в мире", ибо дар свой получает от Бога. Наконец, сотворенный мир также является элементом творческого процесса: в нем совершается творчество и из него оно черпает материал. Ибо, в отличие от Бога, человек не может творить из ничего, нуждается для творчества в материале, чтобы продолжать дело самого Творца [1].

1 См.: Бердяев Н.А. О русской философии. Ч. 1. С. 21.


Бердяев обращает внимание на то, что творчество, направленное в бесконечное, совершается в конечном. Этим обусловливается противоречивость и даже трагичность творчества, что проявляется в несоответствии творческого замысла с его осуществлением. Начальный момент творчества, его исток всегда


177

"взлет, победа над тяжестью мира". Но конечный результат творчества, его продукт в виде книг, картин, машин, культурных ценностей и т.п. оказывается несовершеннее, заземленнее, грубее по сравнению с его замыслом, обнаруживает "тягу к низу". Помимо несовпадения замыслов и результатов их воплощения в творчестве, сами эти результаты попадают под контроль общества путем цензуры, законов, правовых норм, нравственных принципов и т.д. В итоге человек-созидатель или продолжает развивать свой творческий дар, стремясь максимально приблизиться к совершенству, к преодолению различия между замыслом и конечным результатом, или "ломается", погибает как творческая личность, становясь ремесленником, созидающим нечто на потребу публике.

В связи с этим Бердяев ставит вопрос о смысле творчества. Преображение человека достигается в акте творчества, но создание продуктов культуры - это лишь момент творчества. Постичь смысл акта творения, смягчить его противоречивый характер можно только путем приобщения к Богу как воплощению совершенства, считает Бердяев. Главное в творчестве заключается в подъеме всего человеческого существа, направленного к высшей жизни, к новому бытию, к Богу. Человек встречается с Богом. Теперь для него исчезает все внешнее, чуждое. Возникает творческое, "экзистенциональное" время, которое зависит от напряженности переживания внутри человеческого существования, когда миг переживается как бесконечность. Бердяев верит в возможность преображенного бытия, в котором человека ожидает новое духовное и телесное существование.

Он отмечает огромное значение нравственной сферы в творчестве, подчеркивая, что творческое деяние является нравственным долгом человека. В истории человечества Бердяев выделяет этапы эволюции духовных, этических отношений: этика закона, этика искупления и этика творчества.

Этика закона - низшая этика, этика "социальной обыденности". Она опирается на религиозный страх и игнорирует личность. Бог здесь воспринимается как Царь и господин мира, требующий от человека только безоговорочной покорности. Она охраняет человека, проповедуя абстрактное добро, но одновременно и ограничивает его, проявляясь в строго нормативной форме и тем самым сдерживая творческую свободу человека, ведет к лицемерию.

Этика искупления характерна тем, что человечество, осознав вину за грехопадение, стремится искупить ее отказом

178

от социального творчества, спасается покаянием, призывом любви к Богу. Человек спасается покаянием, а не творчеством. Такая этика требует от человека аскетического образа жизни для подготовки себя к высшим целям, ведет к эгоизму.

Высшей степенью в этической эволюции является этика творчества. Это подлинно христианская этика, предполагающая творчество, религиозное преображение мира. Она основана на понимании того, что грехопадение - не препятствие для творчества, а лишь помеха его совершенству. Душа человека как бы переходит в другой план бытия, когда страх наказания вечными муками отступает на задний план и не играет никакой роли, а творческое горение в человеке побеждает. На этом этапе творчество делает волю человека свободной от страха, от скованности и ограниченности законом, становится "первожизнью", обращается к вечному, объединяет с Богом как Творцом.

Проблема творчества восходит к учению Бердяева об "объективации духа" и к идее персонализма. Он утверждает, что духовный мир человека является подлинным бытием, в котором и раскрывается его творческий потенциал. Природное и социальное бытие человека, его "низинный мир" представляет собой, по мнению Бердяева, материализацию духовного мира, превращение его в объект, объективацию. Мир объективации всегда антиперсоналистичен, ибо обезличивает человека, пробуждает в нем приспособленчество к обыденщине, создает "рабью" психологию, лишает его стремления к творчеству. В обществе - это социальное царство механических коллективов, в которых отношения людей опосредованы нормами и законами, исключающими "свободную интимность" отношений. Здесь человек выступает не от себя, а как член коллектива, повинуясь его требованиям. В результате проблемы решаются не по совести, а с ориентацией на коллектив. В таких условиях человек утрачивает индивидуальность и полностью подчиняется конформистским установкам, т.е. существующему порядку вещей, господствующим мнениям и т.п. Коллективизм проявляет себя как господство массы над личностью.

К наиболее типичным признакам объективации Бердяев относит отчужденность субъекта от объекта; поглощение неповторимо индивидуального, личного общим, безлично-универсальным; господство необходимости, детерминации извне; подавление свободы; приспособление к массивности мира и истории; социализацию человека и его мнений, стирание его оригинальности; усеченную реализацию человеком своих творческих возможностей.

179

Личность в своем творческом движении стеснена объективацией, считает Бердяев. Этим обусловлена его активная защита личности, возвышение ее духовного мира, утверждение, что личность вообще первее бытия, что она имеет большую ценность, чем общество, которое стремится подчинить себе человека, превратить его в орудие, средство для достижения своих целей.

Но человек является союзником Бога в преображении мира. Мир не перестал твориться, подчеркивает Бердяев. Он не завершен: творение продолжается деяниями человека. Духовное возрождение человека, его творчество должны опираться на "русскую идею", призывающую осуществить царство Божие на земле, братство людей и народов.

Значимость философского творчества Бердяева определяется прежде всего тем, что он, продолжая традиции гуманизма, провозгласил и обосновал абсолютную ценность личности и ее неотъемлемые права на духовную свободу и творчество, на совершенствование себя и своего бытия. Он не остался в стороне от решения и других актуальных и острых проблем духовной жизни России и мировой цивилизации.














4. Философские идеи в творчестве Л.Н. Толстого

Гениальный писатель и глубокий мыслитель Л.Н. Толстой занимает важное место в русской философии второй половины XIX в. В центре его религиозно-философских исканий стоят вопросы понимания Бога, смысла жизни, соотношения добра и зла, свободы и нравственного совершенствования человека. Он выступил с критикой официального богословия, церковной догматики, стремился обосновать необходимость общественного переустройства на принципах взаимопонимания и взаимной любви людей и непротивления злу насилием.

К основным религиозно-философским работам Толстого можно отнести "Исповедь", "В чем моя вера?", "Путь жизни", "Царство Божие - внутри нас", "Критика догматического богословия". Духовный мир Толстого характерен этическими исканиями, сложившимися в целую систему "панморализма". Нравственное начало в оценке всех сторон жизни человеческой пронизывает все творчество Толстого. Его религиозно-нравственное учение отражает своеобразное понимание им Бога.

180

Для Толстого Бог - это не Бог Евангелия. Он отрицает все те его свойства, какие рассматриваются в православном вероучении. Он стремится освободить христианство от слепой веры и таинства, видя предназначение религии в доставлении человеку земного, а не небесного блаженства. Бог представляется ему не Личностью, которая может открываться людям, а туманным, неопределенным Нечто, неопределенным началом духа, живущим во всем и в каждом человеке. Это Нечто является и хозяином, велящим поступать нравственно, творить добро и уклоняться от зла.

Толстой не верит в божественность Христа, не считает его Богом, но искренне верит словам Христа. Он всей душой воспринял учение Христа о путях жизни, рассматривая его как учителя и наставника, проповедника нравственных ценностей, необходимых для достижения земного блаженства. Христос, считает Толстой, дал некий нравственный закон, следуя которому человек спасается, т.е. становится счастливым в земной жизни, опираясь только на свои силы.

Толстой сам сознавал неясность и двусмысленность своих рассуждений о Боге. В конце жизни он заявлял, что не знает, есть ли Бог, но знает, что есть закон его духовного существа, источник которого он называет Богом. Поэтому главная задача человека - следовать божественным заповедям, ибо только так можно понять смысл жизни и найти пути ее правильного устройства.

Нравственное совершенствование человека Толстой отождествлял с вопросом о сущности жизни. Он оценивает сознательную, культурную и социальную жизнь с ее условностями как жизнь лживую, призрачную и в сущности ненужную людям. И это относится прежде всего к цивилизации. Толстой рассматривает ее как отсутствие у людей потребности сближения, как стремление к личному благосостоянию и игнорирование всего, что прямо не относится к собственной особе, как убеждение в том, что лучшее благо мира - деньги. Цивилизация, считает Толстой, калечит людей, разъединяет их, искажает все критерии оценки человека и лишает людей наслаждения общения, наслаждения человеком.

Для Толстого подлинной, не замутненной цивилизацией является "природная" первожизнь, которая включает в себя вечную природу и звездное небо, рождение и смерть, труд, жизнь, какой ее представляет непредвзятый взгляд на мир простого человека из народа. Именно такая жизнь и является единственно

181

нужной. И все жизненные процессы, считает Толстой, направляет непогрешимый, всемирный, всепроникающий Дух. Он в каждом человеке и во всех людях, взятых вместе, он вкладывает в каждого стремление к тому, что должно, велит людям бессознательно жаться друг к другу, дереву расти к солнцу, цветам увядать к осени. И его блаженный голос заглушает шумное развитие цивилизации. Только такое натуральное начало жизни и ее первозданная гармония могут способствовать земному счастью человека, утверждает Толстой.

Жизнь воспринимается Толстым как бы в двойственном ракурсе - жизнь в цивилизации и первичная жизнь в самой жизни. Он целиком на стороне первичной жизни, ее "природы", стихийной силы и правды, которые представляются ему божественными. Правда непосредственной жизни, по его мнению, не имеет ничего общего с сознательными и разумными нормами правды, которые установлены цивилизацией. Поэтому Толстой выступает против попыток искусственной и насильственной организации жизни по разуму, сознанию и нормам цивилизации.

В соответствии с пониманием сущности жизни Толстой рассматривает проблему человека и смысла его жизни. По его мнению, в каждом человеке раскрывается особое, лишь ему одному присущее отношение к миру. Это и образует индивидуальность человека, его, по выражению Толстого, "животную личность". Люди привыкли к иллюзии своей особенности, отделенности от мира. Но это осознание своей отдельности вызвано лишь фактом их телесной отдельности. Сама же сфера телесности с ее множественностью и делимостью является бытием временным, призрачным, нереальным проявлением чего-то невременного и непространственного, отмечает Толстой в своем Дневнике [1].

1 См.: Толстой Л.Н. Дневник. М., 1916. Т. 1. С. 137.


Настоящее и действительное Я духовной личности проявляет себя в "разумном сознании", Боге. И сущность жизни человека не в его отдельном существовании, бытии, а в Боге, заключенном в нем самом, считает Толстой. Смысл, ценность жизни, по мнению Толстого, составляет любовь как источник нравственной связи человека с миром и окружающими его людьми. Причем любовь трактуется им как этический принцип, как бережное и благородное отношение человека к своему бытию, которое является даром высшей, божественной любви. И сама


182


жизнь, бытие являются поэтому благом, определяющим суть и глубину человеческого существования. Однако, считает Толстой, человек должен осознавать, что дар его личностного бытия дан ему вместе с другими, что благодарная любовь за свое бытие переживается им как любовь и к другим людям, как "всеединство". Оно доступно только тем, кто не оторван от жизни всех остальных людей, которые своим повседневным трудом и своим постоянным общением оберегают дарованное всем людям благо: бытие человечества, жизнь.

Поэтому и смысл жизни человеку открывается лишь тогда, когда он осознает свою божественную сущность, поймет, что его действительное Я есть частица Бога. И понимание этого, считает Толстой, избавляет человека от тягостного душевного состояния, которое он неизбежно ощущает из-за незнания истины о смысле жизни. Эту истину, подчеркивает Толстой, открыл людям Христос, и она едина для всего человечества. Поэтому нужно соединиться всем. Необходимо научить всех людей установить Царство Божие на земле, торжество всеобщего блаженства, имеющего нравственную основу. Понять суть этого Царства может каждый, ибо оно есть внутри каждого. Царство - это есть тот Дух, который дает начало всему и открывает возможность всеобщего блаженства. Путь к нему доступен всем. Нужно лишь познать пять основных заповедей Христа, проникнуться ими.

Церковное учение затемняет понимание этой истины, мороча людям головы ненужными догмами и таинствами. Иерархи церкви не поняли учение Христа, живут телесными интересами, для обеспечения которых и устроили то, что называется церковной жизнью, отмечает Толстой. Этим обусловлена его непримиримая критика официальной церкви.

Наиболее полно нравственную позицию Толстого раскрывает его учение о непротивлении злу насилием. Толстой исходил из предположения, что Бог установил в мире закон Добра, которому должны следовать люди. Сама по себе человеческая природа естественно благостна, безгрешна. И если человек творит зло, то только по незнанию закона Добра. Добро само по себе есть разумное, и лишь оно ведет к жизненному благополучию и счастью. Осознание этого предполагает "высшую разумность", которая всегда хранится в человеке. В отсутствии такого выходящего за рамки повседневной жизни понимания разумности и заключается зло. Понимание добра сделает невозможным появление зла, считает Толстой. Но для этого важно

<<

стр. 2
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>